Когда за шведом закрылась дверь, я встал с пола, отправился в так называемую ванную и принял еще две таблетки аспирина. Вернувшись, я увидел, что Веллингтон закуривает длинную сигару. Раньше, когда я еще сам курил, я на это не обращал внимания, но сейчас меня раздражает, если кто-то начинает дымить в помещении, не удосужившись спросить моего разрешения. Так что он не заставил меня любить его по-братски.

Я надел халат и сунул ноги в тапочки. Ребра у меня страшно болели, а дня два зевота обещала доставлять болезненные ощущения - после его удара в челюсть. Он курил и смотрел на меня. Я мотнул головой в направлении двери, за которой только что скрылся Гранквист.

- Ты, как видно, не все ему рассказал. Во-первых, он считает, что Лу Тейлор - верная сообщница Каселиуса, хотя в действительности она работает на тебя.

- Я сказал Гранквисту только то, что ему нужно было знать.

- Ясно. Как и мне. Кстати, в какое управление ты отсылаешь свои рапорты?

Он с готовностью назвал свою организацию. Та же самая, на которую работала Сара Лундгрен. Я и не знал, что у них было два глубоко законспирированных резидента в такой маленькой стране. Впрочем, мне и не положено было знать. Хотя Вэнс это обнаружил. Это он и пытался мне сообщить перед смертью.

- Вряд ли мне нужно называть себя, - сказал я.

- Не надо. Мы все про тебя знаем. Сукин ты сын. Он был и впрямь ужасно милый субъект.

- Ты прокололся, братишка, - сказал я. - Тебя одурачили. Ты зациклился на мерах безопасности или еще на чем-то, но не решился довериться одному-единственному человеку, без которого вся твоя паутина рассыпалась! Ты-то считал, что сможешь потихоньку затянуть ее вокруг меня, вместо того, чтобы просто прийти и попросить содействия. Вы, ребята, вечно совершаете одну и ту же ошибку - не, доверяете людям. Но если вы ничего никому не говорите, так чего же винить их в том, что они нарушают ваши планы?

Он встал с кресла. Он был не выше меня, но обладал столь массивной фигурой, что казалось, будто он навис надо мной исполинской горой. Я определил расположение нервного центра, куда намеревался нанести удар, если он вдруг опять вздумает шутить со мной. Говорят, если посильнее туда ударить - можно убить человека. Он был достаточно крупным объектом для такого интересного эксперимента.

- Все играешь в святую невинность? - спросил он. - Хелм, со мной этот номер не пройдет. Я же тебя знаю. Я знал и про тебя, и про твою секретную группу уже давно. Ты меня заинтересовал - ты и твоя миссия - еще тогда, во время войны - да-да, я тебя в Стокгольме сразу же узнал, точно так же, как и ты меня, - и потом я немножко покопал под тебя и выяснил много интересного. Я знаю, чем вы, ребята, занимаетесь. Я также знаю, что по большей части вы работаете в одиночку. Еще я знаю, что к тебе девки так и липнут, хотя никак не возьму в толк, чем тут можно гордиться.

Да, здоровенный был мужик, ничего не скажешь, а этот его аккуратненький костюмчик, в каких ходят выпускники Гарварда - Йеля - Принстона, придавал ему еще более внушительный вид. Когда наступит мой момент, мне надо будет с одного удара уложить его на ковер. Слишком уж здоров он был, чтобы играть с ним в "давай поборемся", хотя это было бы забавное зрелище.

- Я на своем веку повидал жалких, завистливых, занудных остолопов. Но еще ни разу мне не доводилось встречать паскуду, способную нарочно запороть работу, на которую люди угрохали несколько месяцев, рисковали жизнью - и только для того, чтобы самому поймать птичку в клетку.

Я вытаращил глаза. Черт возьми, да эти ребята обо всех судят по себе! Он откровенно признал, что я обхитрил его, действуя его же методом! Он сам старался заграбастать себе все лавры, не подпуская меня ни на шаг к своей добыче, и предположил, что и я избрал точно такую же тактику.

- Послушай, - сказал я, - еще раз говорю тебе: я и не знал, что кого-то обворовываю - ну, не считая, разве что, Каселиуса... Ты же мне ничего не сказал. И я хочу знать, почему ты мне ничего не сказал?

Мы еще некоторое время лениво обменивались взаимными упреками. Не стану утомлять вас буквальным воспроизведением нашего диалога. Просто вообразите себе, что сотрудники двух правительственных служб могут говорить друг другу, обнаружив, что долго работали над одной и той же проблемой, - и вы будете недалеки от истины. В итоге он остался при своем убеждении, будто я засветил негативы, чтобы досадить ему, я же настойчиво стремился узнать, отчего он не посвятил меня в свой план действий.

Наконец он рявкнул:

- Сказать тебе? Чертов мясник, да после того, что ты учинил в Стокгольме, неужто ты думал, что я прибегу к тебе с просьбой о помощи?

- Что я учинил в Стокгольме? - переспросил я. - А, ты имеешь в виду Сару Лундгрен?

- Именно! Сару Лундгрен! - продолжал он. - Ну и что с того, что она была без ума от этого ублюдка - и что только они находят в этих сладеньких коротышках-европейцах, не могу понять! Но пока она была с ним в контакте, она же оставалась для нас золотой жилой! Мы не спускали с нее глаз и только следили, чтобы она не сболтнула ему чего-нибудь лишнего...

- Ничего лишнего, - вставил я, - если не считать информации обо мне. Она провалила меня, едва я ступил на шведскую землю.

- Ну и что! Все равно тебе это не могло повредить. Каселиусу позарез нужен был американец-фоторепортер, настолько позарез, что его даже не волновало, не спрятана ли у этого фоторепортера "пушка" в сумке с фотопринадлежностями. Тем не менее, он очень быстро тебя раскусил. И Сара получила по заслугам - за то, что не разоблачила тебя.

- Блестяще! - сказал я. - Это весьма пошло ей на пользу. Но я что-то не припомню, чтобы кто-то консультировался со мной.

- Я был уверен, что Каселиус не остановится и пойдет напролом, и будет тебя использовать, - заявил Веллингтон нетерпеливо. - И он ведь использовал, а? Это такой тип, который может кайф словить от мысли, что заставил американского агента работать на себя в качестве фотографа. Он просто из предосторожности устроил тебе парочку проверок, чтобы посмотреть, с кем имеет дело, - сначала поручив своим ребятам малость тебя потрясти, а потом и сам встретившись с тобой наедине и пощекотав тебе нервы стальным клинком. Насколько я понимаю, ты продемонстрировал чудеса тупости. Ты даже показал ему, что неплохо владеешь холодным оружием, чтобы он знал, чего следует опасаться. Этот коротышка хитрая бестия. Он был бы счастлив использовать и перехитрить агента, которого послали его убить. На этом я и решил сыграть.

- Ясно.

Веллингтон осклабился.

- И что ты потерял? Нам пришлось позволить Лундгрен передать ему хоть какую-то подлинную информацию, понял? Если бы он тебя сам раскусил, а она бы ему ничего не сообщила о тебе, ему бы захотелось выяснить, почему так произошло. А мы намеревались сохранить ее реноме в глазах коротышки, чтобы потом можно было ее использовать и навести его на ложный след, если бы подвернулся удобный случай. Потом бы ее тихо переправили в Штаты или вывели бы из игры - кому же нужен скандальный процесс? Она была славная девочка, немного, может быть, чокнутая, но слишком хорошая для американских грубиянов, вроде нас. Очень смешно - если, конечно, твое чувство юмора позволяет так оценить ситуацию, - когда на жизненном горизонте такой вот кошечки появляется импозантный щеголь и начинает крутить ею как хочет. Для нее было бы и так слишком суровым наказанием, если бы ее поводили за нос и бросили, а она бы потом провела остаток жизни в воспоминаниях о том, как ею попользовался поганый коротышка. Но ты, конечно, не мог это так оставить, - да? Тебе приспичило стать одновременно судьей, жюри присяжных и палачом. Ты пронюхал, что она ведет двойную игру, и накинул петлю ей на шею! Я вскричал в изумлении:

- Черт возьми, но я же не убивал ее! Он невозмутимо передернул плечами:

- Она пошла в парк на встречу с тобой. Ты вышел из парка, а она - нет. Ты опасный малый! Неважно, убил ты ее или просто стоял в сторонке и смотрел, как, ее убивают. Это дела не меняет. Она была с тобой. Ты, значит, умник, крутой мужик, посланный сюда латать дыры, которые мы, олухи несчастные, понаделали, да? Может, ты мне скажешь, что не мог спасти ее, хотя очень этого хотел, а, супермен хреновый?

Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но смолчал. Он был уверен в своей правоте. И что бы я ни сказал, это бы его не разубедило. Возможно, между ним и Сарой Лундгрен было нечто большее, чем он говорил, потому-то он и был так упрямо свиреп - или, может быть, ему просто хотелось, чтобы так, было. Но, в конце концов, то, что он сказал, трудно было опровергнуть. Я отправился на встречу в парк с женщиной и ушел, а она осталась там лежать мертвая. Гордиться тут было особенно нечем. И спорить было бесполезно. Впрочем, мы достаточно поговорили о Саре. Оставалась еще одна женщина, в ком я был куда больше заинтересован.

- Тейлор? - переспросил он после моего вопроса.

Конечно, она работала на меня. Черт, ты же видел нас однажды вместе, разве нет?

Я промолчал. Я все еще пытался переварить новую информацию. После паузы он продолжал:

- А ты произвел на нее впечатление. Думаю, тебе везет с бабами. Она все умоляла позволить ей рассказать тебе обо всем, чем мы тут занимаемся. Она и упросила меня встретиться с ней здесь, чтобы повторить свою просьбу, хотя это было чертовски рискованное мероприятие. Я приказал ей держать язык за зубами, но она, похоже, решила, что ей лучше знать, и стала действовать вопреки моим инструкциям.

- Как это понимать?

- Э, да перестань! - злобно сказал он. - Она должна была все тебе выложить. Иначе как бы ты догадался выбить у нас из-под ног почву, подстроив эту чертову шутку с пленками?

- Она мне ничего не рассказала. Он помотал головой, отметая мои слова как пустую чепуху.

- Вот что я тебе скажу, Хелм. Ты можешь думать, что тебе удастся заловить Каселиуса и приписать себе все заслуги, раз тебе удалось сбить нас с толку. Но ты забываешь об одной такой маленькой детали, как данные тебе инструкции. Сара накинула на тебя намордник, отправив в Вашингтон то письмо, помнишь? Каселиус заставил ее это сделать, конечно, но мы совсем не возражали. Я попросил дать нам побольше времени, чтобы получить больше легальных оснований для его задержания местными властями - им очень не понравилось, что известный шпион использует для прикрытия шведский паспорт и шведское гражданство. Вашингтон ничего такого и слышать не хотел, пока Сара не направила туда свой рапорт - как резидент, выражая решительный протест по поводу того, что они послали в дружественную нам страну опытного профессионала-убийцу и тэ дэ - и тэ пэ. Тогда они струхнули и решили отозвать тебя и предоставить мне возможность действовать. Мне порекомендовали - ты усекаешь, Хелм? - мне порекомендовали воспользоваться твоими уникальными талантами только в случае - по моей оценке - самой крайней необходимости для успеха нашей миссии. - Он по-волчьи оскалился. - А теперь пораскинь мозгами, дружок, в чем заключается моя оценка. Ты будешь сидеть тут до посинения и дожидаться моего приказа. Мы уж как-нибудь поймаем Каселиуса - без тебя и невзирая на тебя.

- Мы? - переспросил я. - Ты и Лу Тейлор? Выражение его лица немного изменилось.

- Нет, это я выразился чисто фигурально. Что касается Тейлор, то мне не кажется, что ее шансы сколько-нибудь хороши. Но я, конечно, не мог ей воспрепятствовать - в сложившихся обстоятельствах.

- Что ты имеешь в виду? - угрожающе спросил я.

- Ты же слышал, что сказал Гранквист. Она ушла вместе с Каселиусом, когда их отпустили. Я попытался было ее отговорить, но ей показалось, что она просто должна это сделать - и ты теперь можешь понять, почему.

- Наверное, ты можешь, - отрезал я. - Ну-ка просвети меня!

Заколебавшись, он сказал:

- Ну, весь этот план был, по существу, ее затеей. Она тайно связалась с нашими людьми в Берлине, и они отправили ее ко мне в Стокгольм. Мне поручили проверить Лундгрен и принять у нее дела. У меня была отличная крыша. Лундгрен все еще работала на нас - это было известно и на той стороне, - так что мы с Тейлор играли в открытую: американский бизнесмен ухаживал за симпатичной американской вдовушкой. По сведениям Каселиуса, я был старинным приятелем Хэла, со связями, которые могли оказаться полезными. Конечно, теперь-то он знает обо мне больше. А это еще один козырь против нее, где бы она сейчас ни находилась. В любом случае, верит он или нет, что она вела с ним двойную игру, он понимает, что больше она ему не нужна. А этот коротышка не любит обременять себя лишним багажом.

- Ты чувствуешь себя на седьмом небе, да? - сказал я. - Если ты мог до этого додуматься, то и она тоже, уверяю тебя. И тем не менее, она ушла с ним?

Он пожал плечами.

- Я же говорю: ей показалось, что она должна... Она все нам рассказала, разумеется, начиная с той дурацкой статьи, которую опубликовал ее муж. Знаешь, это был лихой розыгрыш. В той статье что ни слово, то вранье. Мистер Тейлор просто где-то слышал это имя. За многие годы он нахватался каких-то бредней о разведке и контрразведке. И когда журнал предложил ему кругленькую сумму за сенсационный материал на эту тему, он, закусив удила, состряпал статейку. Заголовок: КАСЕЛИУС, ЧЕЛОВЕК, КОТОРОГО НИКТО НЕ ЗНАЕТ. Текст: масса умопомрачительных фактов, ни один из которых не соответствует действительности. Если верить его жене, он даже и не считал это обманом. Он был уверен, что просто здорово подшутил. Вот такой он был шутник - обожал дурачить читателей.

- Если все это так, тогда зачем его убили? Веллингтон расхохотался, вернулся к креслу и сел, помахав мне своей вонючей сигарой.

- А ты взгляни на это дело с точки зрения Каселиуса. Этот коротышка не дурак. Уже много лет десятки лучших наших оперативников пытаются заловить его - и все впустую. Они его не поймали - это верно, но постоянно вокруг него кольцо сжимается, если ты понимаешь, что я хочу сказать. Его заставляли менять одну "крышу" за другой. Теперь вот его лишили шведского камуфляжа, который, насколько я понимаю, он считал своим последним спасением. И вот он читает про себя такую чушь: Каселиус - непревзойденный гений международного шпионажа с казацкой бородой и раскатистым хохотом, от которого трясутся стены Кремля. Его организация описана в мельчайших подробностях - и все это оказывается липой!

- А Лундгрен считала, что Тейлор все очень точно описал.

- Сара говорила то, что ей приказывал Каселиус. Когда такие независимые и гордые дамочки западают на мужика, они и впрямь теряют равновесие. Та статейка практически каждой своей строчкой была мимо цели - уж поверь мне! Каселиус о лучшем отвлекающем маневре и мечтать не мог. Ему тогда только и оставалось каким-то образом привлечь всеобщее внимание к статье, чтобы ей поверили. Он большой мастер по этой части - он просто заманил автора статьи в западню и расстрелял его в упор. Это выглядело так, словно мистер Тейлор и впрямь заполучил какую-то важную информацию - настолько важную, что Каселиусу пришлось его убрать, ибо журналист знал слишком много. Так Хал Тейлор стал великомучеником в глазах мировой общественности, а идиотская статейка стала рассматриваться - в некоторых кругах, по крайней мере, - как авторитетный источник информации о Каселиусе, бородатом великане. А Каселиус благополучно продолжал делать свое дело, посмеиваясь в рукав и, разрабатывая очередную операцию, и при этом продавал дурацкие платьишки разным дурам в дурацких магазинчиках по всей Европе - симпатичный толстенький швед не более пяти футов роста.

Веллингтон скорчил ехидную рожу.

- Ох, и впрямь хитрая паскуда. Он ведь даже навел нас на след! Ты знаешь, что Каселиус - это просто латинизированная форма имени Карлссон. Стоит какому-нибудь местному Карлссону разбогатеть и размечтаться о славе, как он тут же изменяет свою фамилию на Каселиус - точно так же, как у нас в Штатах какому-нибудь Смиту может ударить моча в голову, и он становится Смайтом.

В комнате уже было не продохнуть от сигарного дыма. Я взглянул на закрытое окно, но передумал. Хотя и считал, что опасности сейчас не больше, чем было раньше. Лу уже должна была сказать Каселиусу, что теперь ему не стоит меня щадить. Однако в таком деле умение точно выверить время и действовать безошибочно дается не каждому, так что мне не было никакого смысла идти на неоправданный риск только ради того, чтобы глотнуть немного свежего воздуха.

Веллингтон ждал, когда я начну задавать вопросы. Я оправдал его ожидания.

- И все же я не совсем понимаю, каким образом Лу Тейлор оказалась впутана в эту историю.

- У Каселиуса, приятель, вышла одна накладка. Похоже, что автоматчик на той дороге не сумел справиться с игрушкой так же мастерски, как сам Каселиус. Подойдя к машине, они увидели, конечно, гору покореженного металла, реки крови, но под телом растерзанного в клочья мужа миссис Тейлор лежала практически цела и невредима. А когда они стали стаскивать с нее труп, то обнаружили, что и он еще дышит. Он был как решето, но некоторые ребята, знаешь ли, живучи сак кошки. Хэл Тейлор очень хотел остаться в живых. Он и жив - невзирая на урну с прахом и аккуратное надгробие с его фамилией. Он скрывается где-то во Франции. Каселиус - предусмотрительный господин. Он время от времени просит кого-нибудь сфотографировать его и предъявляет фотографии миссис Тейлор, чтобы она знала, что ее муженек выздоравливает. Так уж получается, что, темпы выздоровления Хэла Тейлора в значительной степени связаны с тем, насколько хорошо миссис Тейлор выполняет просьбы Каселиуса. Ну что, теперь тебе все ясно, приятель? - помолчав, он добавил: - И у меня есть пара снимков. Вот, смотри.

Он вытащил фотографии из кармана. Это были мятые снимки, сделанные дешевенькой камерой с дрянной вспышкой. На одной был изображен забинтованный мужчина на больничной койке - аккуратной и чистенькой. Над ним склонилась улыбающаяся сиделка. На другой - тот же мужчина на той же кровати, но постельное белье давно не меняли, одежду тоже, и за пациентом никто не присматривал - он лежал в полном одиночестве и явно был не в состоянии себя обслуживать. Из-за яркого отблеска вспышки изображение казалось смазанным, и тем не менее картинка была не из приятных.

Я вернул ему фотографии.

- Если это лучший образец мастерства фотографа Каселиуса, - сказал я, - то нет ничего удивительного, что ему понадобилось выписывать репортера из Америки.

- Первая фотография - из тех, которые Каселиус показывает ей, когда она работает удовлетворительно. Если же она начинает артачиться, ей присылают снимки совсем другого рода. Вроде второй фотографии. Какое-то время это оказывало нужный эффект. Она работала на Каселиуса, пользуясь тем, что она американская гражданка, и используя старые связи мужа и источники информации во благо коротышки. Потом, как я могу предположить, она спокойно оценила всю ситуацию и поняла, что никакой надежды у нее нет и что, возможно, если она поможет нам подцепить Каселиуса, мы сумеем как-нибудь вернуть ей Хэла Тейлора. Потому-то она пришла к нам со своим планом, который ты запорол. Теперь она неизвестно где и наверняка уверяет Каселиуса, что не имеет ко всему этому никакого отношения, что ее обдурили так же, как его, поэтому ему не стоит вымещать свой гнев на ее муже, где бы он ни находился, больной и беспомощный.

- Ты не знаешь, куда они направились? - спросил я. Он помотал головой.

- Я предложил Гранквисту организовать за ними слежку, но он решил больше не рисковать головой, следуя моим советам. Насколько я понимаю, он уже сыт по горло нашим сотрудничеством.

- Но ты же сам мог сесть им на хвост, - сказал я. - Вместо того чтобы вваливаться ко мне в номер и распускать кулаки.

- Не надо мне говорить, приятель, что мне надо было делать. У тебя нет чего-нибудь выпить? А то у меня от всего этого что-то в глотке пересохло.

- Ты уже, кажется, ориентируешься, где у меня что лежит в чемодане. Пойди и посмотри.

Я подошел к комоду, достал маленькую пластиковую чашку и банку растворимого кофе, а потом отправился за занавеску в ванную. Я открыл кран и стал ждать, когда пойдет горячая, пробуя струю пальцем. Перед моим мысленным взором возникла Лу Тейлор в черных обтягивающих штанах. Потом Лу Тейлор в коричневой юбке и свитере. Потом Лу Тейлор в красивом черном платье. Потом я перестал о ней думать. Я услышал, как громила в комнате два раза шумно отхлебнул из моей фляжки. Что ж, алкоголь должен убить все его бактерии, но все равно потом надо будет тщательно помыть горлышко.

- Господи, ну и духота здесь у тебя! - услышал я его восклицание.

- Ну, если бы ты не накурил... Я замолчал. Он двинулся к окну. Я бы мог его, наверное, предупредить, но он уже давно был совершеннолетний. Он состоял на этой службе не меньше моего. И я ничем не был ему обязан, если не считать синяка на челюсти и пары отбитых ребер. Черт с ним. И услышал звук открываемого окна. В то же мгновение раздался выстрел. Я вошел в комнату. Спешить было незачем. Снайпер либо промахнулся, либо нет.

Когда я вошел, Веллингтон стоял у раскрытого окна спиной ко мне, прижав ладони к лицу. Я, кажется, говорил, что на окнах нет сетки. Так что когда он нагнулся вперед, ему ничего не помешало. Последнее, что я увидел, были подметки его ботинок. Гигантские такие подметки. Здоровый он все-таки был мужик. Прошло, кажется, немало времени, пока под окном двумя этажами ниже не раздался стук упавшего тела.