Там, где я во время войны проходил учебный курс, у нас был предмет под названием то ли "готовность", то ли "бдительность", то ли еще что-то вроде этого. С тех пор его изъяли из учебных программ. Полагаю, для мирного времени предмет был слишком сложным и грубым. Курсанты во время практических занятий иногда получали травмы. Когда я недавно проходил курс переподготовки, нам просто прочитали пару вдохновляющих лекций на эту тему.

В военное время практические занятия проходили следующим образом: ты шел как ни в чем не бывало по территории школы или пил пиво в столовке и вполне по-приятельски болтал с инструктором о том о сем. И вдруг, не переставая улыбаться, и похлопывая тебя по плечу, и говоря, какой же ты отличный парень - каких мало среди его учеников, он выхватывал незаряженный пистолет и тыкал тебе стволом под ребра. По крайней мере, хотелось надеяться, что пистолет не заряжен. Там никогда ничего нельзя было знать наверняка. Это, кстати, мог быть совсем и не инструктор, а твой приятель, с которым ты не раз пил, или симпатичная девчонка, с которой ты только что познакомился в столовке. Надо было как-то реагировать, и очень быстро, даже если бы это был сам Мак. Если же ты начинал выступать, то сразу можно было считать, что завалил экзамен...

Она допустила две ошибки. Их обычно делает любой неопытный человек, которому в руки попало оружие: она подошла ко мне слишком близко - зачем вообще пользоваться пистолетом, если действуешь в радиусе действия ножа? - раз. И два - она направила пистолет на человека, которого убивать не собиралась. Ведь ей нужны были только пленки. Будучи трупом, я бы не сумел помочь ей в поисках. Не скажу, что я все это сразу же обдумал во всех деталях. Просто иногда, так сказать, интуитивно чувствуешь благоприятную погоду: есть у тебя шанс или нет?

Времени на то, чтобы выронить аппарат из рук, v меня ушло не больше, чем обычно требуется в такой ситуации. Затем различные предметы мебели, фотоаппарат и пистолет разлетелись в разные стороны. Элин фон Хоффман переломилась пополам, схватившись за то место, куда я вонзил ей сложенные вместе негнущиеся пальцы, точно лезвие кинжала. Я сдержался как раз вовремя, чтобы не нанести ей машинально заученный резкий удар ребром ладони по шее, которому было суждено сразу положить конец этим гимнастическим упражнениям.

Я стоял и смотрел, как она, упав на колени, ловила губами воздух. Полагаю, расставание с иллюзиями - вот точное выражение для того чувства, которое я испытал, когда у меня появилось немного времени прочувствовать ситуацию. И еще чувство гнева, недоверия - и своего рода горе. Я ни разу не позволил себе даже прикоснуться к этой девушке - я даже не думал о ней с этой точки зрения; она, так сказать, была для меня ярким и умиротворяющим лучом света в этом мраке, была милым, чистым, невинным напоминанием того, что где-то существует иной мир, в котором обитают совсем иные люди... Но, как выяснилось, ничего этого не существовало. Это был все тот же мир, и если хочешь в нем остаться в живых, приходится всегда быть начеку. Пусть даже с небес спустится ангел в сиянии - ты будешь последним дураком, если повернешься к нему спиной.

Я вздохнул, поднял с пола мебель, положил к себе в карман ее пистолет - испанский автоматический - и подошел к ней.

- Вставай, - сказал я.

Она медленно поднялась и оперлась руками о столик. Потом расправила свитер и обеими руками заложила назад выбившуюся прядку волос. Как ни странно, она была все так же красива, вот только чуть бледновата. Она горестно потерла солнечное сплетение и издала короткий смешок.

- Это было великолепно, кузен Матиас. Признаться, я и не ожидала... Теперь же я готова поверить, что вы очень опасный человек, о чем меня и предупреждали.

- Спасибо. Позвольте вас спросить, кузина Элин, какую роль вы играете во всем этом?

- Зачем вам? - отозвалась она тихо. - Я должна была забрать у вас пленки либо в вагоне, либо в самолете. Вы и не догадывались, что нам предстоит вернуться в южную Швецию вместе. Но это было бы нетрудно устроить, я думаю. Я ведь вам нравлюсь. Или если не в поезде и не в самолете, тогда в Стокгольме или в Торсетере. Таков был план до того, как вы вдруг решили отослать их в Америку - тогда нам пришлось срочно менять план.

А я тем временем недоумевал, как это я раньше не догадался. Лу пыталась меня предупредить - это во-первых. А во-вторых, нельзя было не учесть и тот факт, что прошлым вечером, узнав, что я собираюсь сделать с пленками, Лу должна была кому-то об этом сообщить. Однако она весь вечер оставалась в моем поле зрения: я слышал почти все ее разговоры, за исключением тех нескольких минут, когда она о чем-то перешептывалась с Элин...

Я взглянул на девушку.

- Мне просто любопытно - скажите, а существует ли вообще полковник Стьернхьелм или же он плод вашего воображения? И еще - мы действительно родственники?

Она рассмеялась.

- Полковник Стьернхьелм действительно существует - он очень рассердится, узнав, что вы в этом усомнились. Мне пришлось немало потрудиться, чтобы познакомиться с ним. Швеция маленькая страна. Думаю, что все старинные роды в той или иной степени имеют родственные связи, - она взглянула на меня и улыбнулась. - Вы смотрите на меня с укором, кузен Матиас. Я обманула вас - если и не в этом смысле, то в другом. Ну, а разве вы не обманывали меня, притворяясь милым американским фотографом, который ни слова не понимает по-шведски? - она смотрела на меня и продолжала улыбаться. - Vad gor vi nu?

- Ну и что мы будем теперь делать? - перевел я. - Ну, теперь мы нанесем визит мистеру Каселиусу. Nu gor vi visit hos Herr Caselius.

Она мягко покачала головой.

- Вы слишком оптимистично настроены. Только ли потому, что вы забрали мой пистолет... Мне не следовало принуждать вас к действиям с помощью пистолета. Это моя ошибка. Мне следовало строго выполнять данные мне инструкции, но я сочла их отвратительными. Но ведь нельзя быть чистоплюем в этом деле, не правда ли, кузен Матиас?

- Мне стало интересно. Давайте еще поговорим о ваших инструкциях.

- Мне придется опустить руку в карман. Я не собираюсь вытаскивать другое оружие. Пожалуйста, больше не бейте меня. - Она не стала ждать моего ответа, сунула руку в карман, вытащила небольшой сверточек и развернула его на столе. - Я уверена, вы узнаете это?

Я посмотрел. Обручальное кольцо, крошечное колечко с бриллиантом, длинный мундштук и большой хлопчатобумажный носовой платок - уже несвежий, - который я дал Лу Тейлор несколько часов назад, чтобы она вытерла им глаза. Первым делом я испытал чувство облегчения. Значит, она все еще жива. По крайней мере, именно эта мысль должна была прийти мне в голову при виде этих вещей.

- Женщина в наших руках. Я должна предупредить вас, что если вы не отдадите мне пленки и если я не появлюсь с ними в условленном месте в условленный час, она умрет. Сначала она будет страдать, а потом умрет.

Я смотрел на нее и слушал, как она произносит заученные кровожадные строчки своей роли с какой-то детской непосредственностью. Ясное дело, она понятия не имела, что такое страдание, а если когда-нибудь видела смерть своими глазами, то это была спокойная, аккуратная уютная смерть под-аккомпанемент печального органа и в окружении белых цветов. Она играла в захватывающую игру, участники которой пользовались смертельным оружием, произносили мелодраматические речи и, вне всякого сомнения, были движимы чистыми мятежными порывами! Я уверен, что и у нее была своя высокая цель. С ними так всегда. В этом возрасте они вечно хотят спасти мир или, по крайней мере, какую-то его толику от чего-то ужасного. Думаю, что это и хорошо в каком-то смысле, даже если они становятся добычей какого-нибудь хитрого краснобая. Конечно, если мир вообще будет когда-то спасен, его спасет кто-нибудь слишком юный, чтобы понять, что спасти этот мир невозможно.

Что касается ее угрозы, я изо всех сил старался не рассмеяться ей в лицо. То есть они, конечно, насмотрелись всего этого по телевизору или в кино. Это был избитый классический прием: поймай в сети героиню, после чего герой, только что ярившийся аки свирепый тигр, сразу превратится в ручного ягненка, проявляющего трогательную заботу о своей возлюбленной.

Наверное, это нравится детишкам, которые любят смотреть подобную муру. В настоящей жизни подобные приемы так просто не срабатывают. Я хочу сказать, что меня послали на задание, а когда такого, как я, посылают на задание, де надо думать, что он завалит все дело только потому, что кому-то взбредет в голову пригрозить какой-нибудь заблудшей дамочке, которая ему симпатична. Сара Лундгрен погибла. Она, можно сказать, сама напросилась. Но и Вэнс погиб, а он был отличный малый. Другие тоже погибли, но если одним из кандидатов в покойники должна оказаться Лу Тейлор, это слишком сурово и несправедливо. Мне было неприятно об этом думать, но чувства одно, а дело - другое. Я, может, и сам мог погибнуть. И мне тоже было бы крайне неприятно об этом думать.

Я начал что-то говорить в таком духе, но быстро опомнился и взял себя в руки. В конце концов, это же удобная зацепка, которую я только и ждал. И я скорбно опустил плечи.

- С ней все в порядке? - спросил я, разглядывая разложенные на столе вещи. - Он же не сделал ей больно?

- Пока нет, - сказала Элин. - Где пленки?

- А какая гарантия, что...

- Никакой! Но учтите: если вы откажетесь с нами сотрудничать, она умрет. Я взглянул на нее.

- Элин! Вы так просто говорите о смерти, но видели ли вы когда-нибудь мертвеца? Позвольте, я расскажу вам о женщине по имени Сара Лундгрен, которую ваш приятель Каселиус застрелил из автомата. Несколько пуль попали ей в лицо, а остальные распороли ей грудь. Вам когда-нибудь приходилось видеть красивую женщину - мертвую, которой выстрелом выбило челюсть, а из пробитого черепа вытекают мозги на землю?..

Элин нетерпеливо сделала резкое движение рукой.

- Мы теряем время! - Она была бледна. - Где пленки?

Я глубоко вздохнул.

- Ну ладно, - сказал я убитым голосом. - Ладно, я иду с вами.

Это был верный ход. Предполагалось, что именно эти слова я и скажу. Я увидел, как в ее глазах вспыхнула искорка торжества. Я отреагировал именно так, как ее и предупреждал Каселиус, - ему было прекрасно известно, что у нас, профессионалов, нет и не может быть семьи, любовниц и друзей. Он должен был знать, что никакая опасность для жизни Лу не остановит меня - она же взрослая женщина и сама должна отвечать за свои поступки. И он ждал, что я приду, он хотел, чтобы я пришел, и был готов к нашей встрече.

Элин с некоторым удивлением сказала:

- Вы что же, думаете, что я отведу вас к человеку, которого вы должны убить? Вы меня за дуру принимаете, кузен Матиас?

Я заколебался. Потом достал из кармана ее маленький пистолет и положил на стол. Я снова изобразил колебание. Потом достал из-за пояса слева свой револьвер. Сотрудники ФБР, использующие научные методы в оперативной работе, давно выяснили, что наилучшее место для ношения маленького пистолета - правое бедро под пальто, куда к ремню прикрепляется кобура. Откидываешь полу пальто и одним движением руки выхватываешь пистолет из кобуры. Это замечательно, если ты любишь носить кобуру и всегда находишься в полной уверенности, что твоя правая рука окажется дееспособной в нужный момент. Лично я противник ношения кожаных футляров: стоит кому-нибудь их обнаружить, и тебя примут за гангстера. И коли уж мне приспичит иметь при себе огнестрельное оружие, я предпочитаю прятать револьвер там, откуда его легко можно достать хоть левой, хоть правой рукой.

Я положил маленький "смит-вессон" рядом с ее испанским автоматическим.

- Вот ваш пистолет, - сказал я. - А вот мой. Чем вы рискуете? Я один. У Каселиуса по меньшей мере пять сообщников. Я встречал их в Стокгольме...

- Нет, теперь осталось только двое. - Она опомнилась и, покраснев, прикусила язык. Я усмехнулся.

- Отлично. Это совпадает с моими подсчетами. Двоих сегодня забрала полиция - не так ли? - после стрельбы в гостинице. Каселиус чуть запоздал отозвать их из засады, правильно? Если бы они не пристрелили по ошибке того парня, Каселиус никогда бы не получил эти пленки... Да, и еще был один на прошлой неделе, которого ранил в плечо мой друг Вэнс. Так что, какими бы чудодейственными снадобьями его ни лечили, он временно выбыл из строя - верно?

- Он умер! - сердито возразила Элин. - Ваш друг убил его.

- Вряд ли! Вэнс сказал, что стрелял в плечо, а он умел держать ответ за каждый свой выстрел. Если тот умер, о чем я нимало не сожалею, то лишь по той причине, что Каселиус не мог позволить себе таскаться с раненым и решил от него избавиться... Ладно, значит, у него двое плюс вы - причем все вооружены, - против одного безоружного. Какая вам нужна еще фора?

Она взглянула на меня и улыбнулась.

- Безоружный, кузен Матиас? А как насчет вашего маленького ножа? Каселиус говорил, вы отлично им владеете.

Я вздохнул с видом человека, которого схватили за руку в тот момент, когда он хотел залезть в карман пассажиру в трамвайной толчее. Я достал из кармана золингеновский нож и положил его радом со "смит-вессоном" - тем самым несчастным револьвером 38-го калибра, который мне с таким трудом удалось протащить в страну. Что же, ничего не попишешь. Тратишь недели, чтобы добыть себе оружие и взрывчатку, разрабатываешь хитроумные планы их использования, а потом все кончается тем, что работу приходится делать голыми руками. Это все равно как я прикидывался, будто не знаю шведского - такая же пустая трата времени. С моим-то опытом можно было хоть чему-то научиться, но как выяснилось, ничему я не научился.

- Ну ладно, - медленно сказала Элин. - Ладно, я отвезу вас. А теперь отдайте пленки.

Я пошел к стенному шкафу и достал металлический ящичек для кассет. Он был выкрашен в (белый цвет, чтобы отражать лучи солнца в моем родном штате. И вдруг я ощутил острую тоску по дому: мне страшно захотелось увидеть вновь наши симпатичные холмы красного песчаника и ящерку-ядозубку. Я щелкнул замками, открыл крышку, и нашему взору предстала куча кассет.

- Ну вот, - сказал я. - Вы найдете то, что вам нужно, на самом дне. Возьмите коробочки, помеченные точкой в середине колечка буквы "а" в слове "Кодак". Нет смысла предлагать вам помощь, потому что вы все равно мне не доверяете. А пока я пороюсь в своем барахле и попробую найти для вас пару бумажных пакетов и шнурок.