После моих слов воцарилась продолжительная тишина. Полуприкрытые глаза Вело жестко, в упор смотрели на меня. Внезапно, как будто махнув рукой на меня и на вздор, который я несу, он переключился на Элеонору. Голос его звучал подчеркнуто мягко.

— Нас считают испорченными, злыми людьми, мисс Брэнд, — пробормотал он. — Добропорядочные граждане уверены, что мы в своей жизни занимаемся исключительно тем, что творим зло. Продаем в бордели юных красавиц. Знакомим школьников с прелестями марихуаны, кокаина и героина. Запугиваем честных торговцев и несчастных павших проституток, отбираем заработанное в поте лица. В гольф играем исключительно для того, чтобы провернуть какую-нибудь зловещую политическую махинацию. Если катаемся на лыжах, то за этим скрывается тайное собрание гангстеров и рэкетиров. Если отправляемся на рыбалку, то лишь для того, чтобы разведать потенциальные маршруты доставки наркотиков водным путем.

— Вы хотите сказать, что все это ужасное недоразумение, мистер Вело? — поинтересовалась Элеонора, когда он замолчал.

На губах старика появилась тонкая улыбка.

— Не совсем так, дорогая, но почему-то никому и в голову не приходит, что плохие парни нуждаются в отдыхе не меньше, чем хорошие, и зачастую занимаются спортом просто потому, что это доставляет удовольствие. Злые дела даются далеко не просто, мисс Брэнд, и требуют не меньших усилий и сосредоточенности, чем добрые. — Взгляд холодных карих глаз обратился на меня. — Пример тому деньги и старания, вложенные в человека, которого вы называете Сапио. Сам он теперь предпочитает именоваться Лоркой.

— Знаю, сказал я, — поэтому-то я к вам и пришел, сэр.

— Сейчас я отошел от дел и почти ничего не решаю, — промолвил он. — Все мое влияние осталось в прошлом. Перед вами обыкновенный старик, который сидит на крыше в ожидании смерти. Но я знаю, что от Лорки ждут многого, особенно теперь, когда он достиг таких высот.

— Мистер Вело, думаю, вам стоит предупредить своих коллег, или, если хотите, бывших коллег, что очень скоро они лишатся Лорки.

Глаза Вело сузились.

— Вы выводите его из игры? Сенатора Соединенных Штатов? — Не дождавшись моего ответа, он насмешливо произнес: — Интересно, откуда у вас уверенность, что здесь можно говорить открыто? Что если в этой вазе с цветами спрятан микрофон?

— Я прихватил с собой собственного репортера. Вот она, сидит рядом с вами. Плюньте на свои микрофоны. Скажите, что вы хотите опубликовать, и она опубликует это для вас. Правильно, Элли? — Я немного помолчал и добавил: — Конечно при условии, что вы согласны увидеть на страницах газет весь недавний послужной список Лорки. Сомневаюсь, что вы этого захотите, когда ознакомитесь с ним.

Вело оценивающе поглядел на меня и медленно кивнул.

— Что ж, давайте послушаем. — На то, чтобы изложить всю историю, у меня ушло некоторое время. Начал я с событий на мексиканском побережье, где некогда оставил Лорку, посчитав мертвым, и постепенно дошел до настоящего времени. Когда я закончил, Элеонора встала и налила кофе в чашки — себе и мне. Вело заявил, что ему не разрешают выпивать и одну чашку, не говоря уже о двух. Элеонора вновь села на свое место, и он задумчиво постучал пальцами по стеклянной поверхности стола.

— Вы не упомянули о случившемся с мисс Брэнд, — сказал он. — Это были люди Лорки. Мы впоследствии навели справки на случай возможных жалоб. Никаких жалоб не поступало.

— Неприятности мисс Брэнд не входят в компетенцию моего агентства. К тому же, с вашей помощью она отлично управилась и сама. И еще я не упомянул о девушке по имени Арлетт Свеллоу. В свое время сенатор Лорка, известный тогда как Сапио, усердно поработал над ее лицом. Недавно ее вместе с братом убили, дабы похоронить эту историю. Мы не занимаемся правосудием, сэр. Как любит выражаться мой шеф, невозможно управиться со всеми мерзавцами; если делить людей по этому признаку, трудно провести черту. Но Лорка обернул дело так, что речь идет о том, кто выживет: мы или он.

— У вас нет доказательств.

— Для суда — нет. Но ведь и он не спешит прибегать к услугам адвокатов.

— Так чего же вы хотите от старого Сеппи Вело?

— Мне поручено усмирить Лорку избегая лишней огласки. Могу ли я заручиться вашим содействием, сэр? Или же ваши друзья и коллеги будут упорно пытаться уберечь средства, вложенные в этого человека?

Полуприкрытые карие глаза не отрываясь смотрели на меня.

— Что произойдет, если они выберут второй вариант?

Я покачал головой.

— Мне не хотелось бы это обсуждать, мистер Вело. Вы навели обо мне справки, вам известно, какую организацию я представляю, а, стало быть, можете предугадать ответ. Мне не хотелось бы говорить ничего, что может быть истолковано как угроза, сэр.

По лицу Вело скользнула мимолетная улыбка.

— Лучше угрозы и не придумаешь, ха! — Он перевел взгляд на Элеонору. — Нравится мне твой знакомый. Вежлив и умеет изложить свою точку зрения. Но боюсь, он переоценивает мои возможности.

— И последнее, — сказал я. — Думается, вложенные в Лорку средства в любом случае очень скоро пропадут. Можете намекнуть на это своим друзьям.

— Поясните.

— Сэр, представьте человека, который достиг значительных высот в политике. В нынешнем его положении достаточно небольшого усилия, вовремя задействованных политических связей, и он сотрет нас в порошок, не преступая закона, урезав выделяемые нам ассигнования или попросту законодательно положив конец нашему существованию. Тем не менее, Лорка предпочитает, использовать шантаж и убийства, ставя под угрозу все, чего сумел добиться для вас и для себя. Почему?

— Этот неуравновешенный недотепа с дыркой в голове никогда ничего не добивался для меня, — мягко заметил Вело. — Я не советовал использовать его, ибо никогда не верил, что деньги и красивые слова заставят американцев уважать такую гориллу, какой бы рекламой его не окружили. Выяснилось, что старик Вело безнадежно отстал от жизни. Лорку умело упаковали и продали. И народ с удовольствием купил эту дешевку. Поэтому нынешнее мое предложение отказаться от Сапио прозвучало бы не слишком убедительно. — Старик нахмурился.

— Отчего, по-вашему, он пошел на такой риск?

— Политические интриги отнимают много времени. Особенно у новичка, еще не слишком твердо стоящего на ногах. Думается, ваша операция, несмотря на вмешательство свыше, или как там его Лорка называет, прошла не совсем успешно. Какое-то время он имел успех, умело выставляя напоказ увечную руку и речевые дефекты, но интуиция подсказывает: возникли какие-то осложнения, и Лорка знает об этом. Только сознанием того, что время ограничено, можно объяснить подобную спешку расплатиться по старым счетам. Поинтересуйтесь у своих друзей, действительно ли они хотят отправиться в преисподнюю ради парня, чьи дни, скорее всего, сочтены вне зависимости от нашего вмешательства.

После того как я закончил. Вело какое-то время сидел, задумчиво нахмурившись. Наконец нажал потайную кнопку и перед нами вновь появилась девушка в спадающих вельветовых штанах.

— Я воспользуюсь внутренним телефоном, Ванда, — сказал он. — Ты пока можешь навести здесь порядок и позаботиться, чтобы наши гости не скучали.

Девушка взялась за кресло, и они исчезли внутри особняка. Мы проводили их взглядами, после чего Элеонора встала и подошла к краю крыши, разглядывая пляж и морскую гладь. Я направился к бару у двери, чтобы приготовить себе напиток, но блондинка Ванда опередила меня, поинтересовалась, что я желаю и приготовила заказанный коктейль. Чрезвычайно исполнительная девушка. Когда я приблизился к Элеоноре, та даже не посмотрела на меня. В ответ на вопрос, не хочет ли она выпить, молча покачала головой, но так и не повернулась.

— День лютой вражды, — заметил я. — Что ж, я вынес это за завтраком, переживу и ленч. К тому же, ревность женщины свидетельствует, что ты ей небезразличен.

Элеонора возмущенно оглянулась на меня.

— Ревность? К этому... этому манекену?

— Тес... не так громко. Она побольше тебя, да еще и в хорошей форме. Бьюсь от заклад, тебе с ней не совладать.

— Да уж, формы свои она не скрывает! — Последовал короткий сдавленный звук, вынудивший меня поспешно посмотреть на нее. Но то, что я принял за всхлипывание, в действительности оказалось смешком. — Господи, наверное я веду себя, как дура. Просто возникает ужасный комплекс неполноценности в присутствии стройных и красивых девушек, твердо уверенных в собственной неотразимости. Дура! — Она немного помолчала, после чего снова посмотрела на меня.

— Что-то вы стали вдруг невероятно вежливы, мистер Билл Хикок? Забыли как ведут себя на Диком Западе? — Она передразнила меня. — Нет, мистер Вело, сэр, я не хотел бы сказать ничего, что может быть расценено как угроза, пожалуйста, поймите меня правильно, сэр.

— Приходится подстраиваться под аудиторию. Это тебе не межеумки из ОФБ. Если бы я попытался сыграть с этим парнем круто, он потребовал бы доказательств серьезности моих намерений. Беннетт и его ребята достаточно разозлили меня своими манерами, но бросать вызов целому синдикату или как там они себя именуют — увольте. И уж тем паче, если этого можно избежать, немного полицемерив.

Вело разговаривал по телефону более получаса. Затем Ванда, которая убирала на столе и приводила в порядок бар, получила какой-то сигнал и исчезла. Вскоре она появилась вновь, толкая перед собой коляску. Она доставила Вело в тень пластикового навеса, где мы расположились на чем-то, напоминающем пляжные шезлонги.

— Хорошо, дорогая, можешь идти, — сказал он. — И пусть меня не беспокоят звонками или чем-либо еще, понимаешь?

После того, как девушка ушла, он произнес:

— Наводятся справки. Один — ноль в вашу пользу: люди, которые вложили столько труда в создание образа преобразившегося гражданина, не в восторге, что Лорка рискует репутацией, дабы свести личные счеты. — Он слегка улыбнулся. — Разумеется, пока все ограничивается вашими словами; понадобятся определенные доказательства. Как вы понимаете, дело не в том, что кто-то принципиально против мести. Это у нас в крови, это не дает людям заходить слишком далеко, потому как человек, которому ты слишком сильно наступишь на ногу, может вернуться с топором. Но месть не должна ставить под угрозу важные дела. Особенно, если речь идет о правительственной службе, с которой мы предпочитаем не схлестываться. Поэтому наводим справки. Однако поставленный вами диагноз не подтвердился. Эти люди в курсе происходящего. И пациент пребывает в прекрасном здравии.

— В курсе происходящего, — повторил я. — Кто же держит их в курсе, Лорка?

Вело взглянул на Элеонору.

— Сообразительный парень, правда? — промолвил он и вновь перевел взгляд на меня. — У меня тоже возникал подобный вопрос. Нет, сведения поступают и по иным каналам. Тем не менее, мы не упускаем из виду того, что и проводящие обследование врачи бывают не чисты на руку. Будет проверен и этот вариант. Предстоит обсуждение на самом высоком уровне...

Он замолчал. На крыше появилась блондинка, остановившаяся рядом с креслом Вело в ожидании, когда он удостоит ее вниманием. Вело повернул голову.

— В чем дело?

— Звонят...

Коричневое лицо старого хищника внезапно сделалось угрожающим.

— Тупая девчонка, я же говорил, не беспокоить меня никакими звонками. Слушай, что тебе говорят, не то живо вылетишь отсюда.

Лицо блондинки не дрогнуло, она отвечала невозмутимо:

— Да, старый козел, ты велел не беспокоить. Но вовсе не говорил, чтоб не беспокоили его. — Ванда кивнула головой в сторону покорного слуги. Вело нахмурился.

— К телефону просят...?

— Хелма. Это он, не так ли? Вело, по-прежнему хмурясь, перевел взгляд на меня. Я покачал головой.

— Мы не афишировали своего визита сюда, но в то же время и не делали из него большой тайны. Из аэропорта приехали на такси. В здешнем потоке машин я не стал удостовериваться, что за нами не следят, тем более, счел маловероятным, будто приведу к вам кого-то, представляющего угрозу.

— В таком случае, узнайте, кто звонит. Отведи гостя к телефону, Ванда.

Голос старика стал далеким и безразличным. Я встал, но девушка знаком попросила меня подождать. Она шагнула вперед и мягко поцеловала Джузеппе Вело в обтянутый коричневой кожей череп. Старик поднял глаза, и на хищном лице отразилась странная смесь облегчения и чувства вины. Внезапно я осознал, насколько он дряхл. Вело протянул руку, нежно шлепнул Ванду по заду, и они опять стали друзьями.

Поспевая за быстрой, несмотря на высокие каблуки, походкой девушки, я заметил:

— Интересная должно быть работа.

— Не надо иронии, — отозвалась она. — В больнице я и за год не зарабатывала того, что здесь платят мне за неделю. К тому же. Вело неплохой старик.

— Очень плохой, — возразил я. Обнаженные бронзовые плечи едва заметно приподнялись.

— Что ж, возможно, именно это и любопытно. Вот телефон.

Я взял трубку и прислушался к стихающему вдали постукиванию каблуков.

— Хелм слушает.

— Защитники Священной Земли, — раздался в трубке незнакомый мне женский голос.

— И что дальше?

— Вас это интересует?

— Не исключено. Какова ваша цена?

— Три пули, — сообщил голос. Был он низкий и хрипловатый, с пробивающимися мужскими нотками, которые вызывали у меня смутное беспокойство. Мне припомнилось, что именно женщина с низким и хрипловатым контральто позвонила некоему Роджеру Эллиоту и сообщила, что его пьяница-жена связалась в Бобом Дивайном, что в свою очередь привело к преждевременной насильственной смерти последнего. Тем временем голос продолжал:

— Для каждого из них. Отправляйтесь... — Я заставил ее повторить адрес, после чего спросил:

— Кто вы?

Послышался смех и связь оборвалась. Я положил трубку и отправился попрощаться с хозяином и поблагодарить его за приятно проведенное время.