Тоннель то поднимался, то спускался, сделал несколько крутых поворотов и перешел в просторную пещеру. Здесь все излучало слабое зеленоватое мерцание: влажные стены, свисающие с потолка стебли без листьев с прозрачными цветами без запаха, гроздья грибов на высоких ножках среди густого рыжего мха.

Отряд остановился на границе тоннеля и пещеры. Ниана вышла вперед, присела перед грибами, провела над ними рукой. Шляпки сразу взбугрились, ножки качнулись вслед руке. Ниана убрала руку, и грибы замерли.

— Что это за место? — осведомился Нэч.

— Ничего особенного, — отозвалась Ниана, распрямившись. — Это подземные растения. Надо пройти это место как можно скорее. И ни к чему не прикасайтесь! За мной!

Ниана уверенно зашагала вглубь пещеры, обходя скопления грибов и сплетения стеблей. Нэч замыкал шествие, пытаясь наглядеться на странную красоту. От него не укрылось, что грибы, мимо которых они проходили, начинали меняться, почти незаметно, но все-таки меняться. Они чуть видно раскачивались на утончающихся ножках, шляпки взбухали и покрывались светящейся жидкостью, клейкими каплями стекающей на мох.

— Похоже, грибы нас чуют, — заметил Нэч. — Так и должно быть?

— Да! — отозвалась Ниана. — И это плохо. Быстро, за мной!

Они почти бежали, замедляемые орками, согнувшихся под тяжестью тюков. Нэч заметил странные холмики, покрытые мхом, вокруг которых раскинулись растения с длинными узкими листьями. Из одного холмика торчал ствол винтовки. Нэч сглотнул, страшная догадка заставила его похолодеть. Шляпки грибов набухали на глазах. Холмики попадались все чаще, и приходилось перешагивать через них. Наконец Нэч увидел то, чего так опасался. Это были разметавшиеся тела гоблинов в полном вооружении. Мох едва начал покрывать трупы, расползаясь по высохшей коже. Безглазые сморщенные лица выражали крайнюю степень блаженства.

"Даже если повернем обратно, — подумал Нэч, — не успеем вернуться к пропасти. Неужели мы присоединимся к этим бедолагам? А конца пещере не видно!"

Гриб возле Нэча изогнулся, набухшая шляпка взорвалась, исторгнув разлетевшиеся во все стороны желтые споры.

— Не отставать! — закричала Ниана.

Но в это время по всей пещере грибы задергались в безумной пляске. Шляпки разлетались, разбрасывая споры. С каждым вдохом сладковатый запах наполнял легкие, Нэч ощутил легкость, за которой сразу же пришла приятная сонливость.

"Отдохни! Побудь с нами! Поспи! — зашептали в голове незнакомые голоса. — Ты устал! Некуда спешить! Ты дома!"

— За мной! — словно откуда-то издалека донесся крик Нианы. — Не останавливаться!

Один из орков споткнулся и рухнул на колени. Тюки покатились по мху, сбивая грибы.

"Это и есть смерть, — мечтательно подумал Нэч. — Настало время забыться и отдохнуть…"

И с этой мыслью животная тяга к жизни, оставшаяся от древних существ, населявших Землю до начала времен, овладела Нэчем, требуя не прекращать борьбы, хвататься за жизнь любым способом.

— Надо уходить! — закричал Нэч и задержал дыхание.

Но его никто не слышал. Орки падали с блаженными улыбками. Сэдна обернулась, протянула руку к Нэчу с шаром, как бы зовя за собой, и растянулась на полу. Отира сползла по стене и осталась сидеть в пол-оборота с запрокинутой головой. Ниана выпустила шар и опустилась на мох. Нэч один остался на ногах среди мерцающих растений, останков гоблинов и кружащих в воздухе спор.

"Отдохни! Путь окончен!"

Легкие разрывались от напряжения, от нехватки воздуха потемнело в глазах. Мысль о фильтрах, которые ждали в брюках своего часа, вспыхнула в разуме Нэча спасительным пламенем, разогнавшим сумрак отчаяния. Дрожащими руками Нэч вытащил из кармана коробочку, попытался открыть, но она не открывалась. Сердце бешено колотилось, требуя притока кислорода.

"Спи! Ты устал! Забудь обо всем!"

Сообразив, что открывает не с той стороны, Нэч выхватил из коробочки фильтры и вставил в ноздри. Очищенный воздух наполнил легкие, и с выдохом развеял остатки наваждения. Голоса исчезли, как и желание спать. Схватив обмякших Ниану и Отиру под мышки, словно они ничего не весили, Нэч бросился вперед. Не разбирая дороги, давил грибы, размазывая по мху волокнистую мякоть и недозревшие споры.

Пещера кончалась развилкой. Один проход был точным продолжением пещеры и уводил вниз, в мерцающие дали с ждущими жертву грибами, в другом мерцание обрывалось, уступая место спасительной темноте тоннеля и, значит, безопасному воздуху. Нэч поспешил в чистый проход. Когда мерцание за спиной поблекло, опустил амазонок на пол и побежал обратно.

Сэдна и орки по-прежнему пребывали в неудобных положениях, не шевелясь, только изредка со свистом дыша. Взвалив Сэдну на плечи, Нэч схватил двух орков за руки и потащил за собой. Он не ощущал тяжести, забыл о времени. И лишь вернувшись в пещеру третий раз, понял, что устал, но не позволил себе никакого промедления, никакой задержки для отдыха. Оттащив оставшихся орков в тоннель, вынул фильтры и со страхом сделал вдох, ожидая, что даже сюда проник сладковатый запах. Но к счастью воздух оказался пригодным для дыхания.

Присев над Нианой и убедившись, что она дышит, Нэч опять вставил фильтры и отправился в пещеру. По пути сбивая с грибов уцелевшие шляпки, он вернулся к тюкам, осмотрелся. Это место могло служить прекрасной обителью для толкователей с их желтыми глазами-огнями, проникающими в душу. Раздумывая, могут ли останки гоблинов хранить что-либо ценное, Нэч обмотал вокруг левого запястья лямку одного тюка, после краткого раздумья — на запястье протеза лямки сразу двух тюков, сжал их в кулак и потащил из пещеры, не забывая дышать только носом. Он мог бы дать фильтры одному из орков, когда они придут в себя, но их носы были слишком крупными, и Нэч сомневался, что от фильтров будет толк.