Когда они покинули собор, ночь уже скрыла Талнери непроглядным черным покрывалом. На безлюдной площади вокруг столпа с толкователем полыхал высокий жаркий костер, исходя треском и снопами искр.

"Лишь бы не услышать его крики", — с содроганием подумал Нэч. У него не шло из головы, как мертвец поднял голову, отыскал именно его, Нэча, изуродованными глазницами, в которых прежде полыхали желтые глаза-огни, и заговорил.

— Как вы долго! — пробурчала Отира. — Мне уже везде мерещатся песочные люди.

— Хорошо, если просто мерещатся, — отозвался Аэвер. — Нападения песочных людей участились. Некоторых не отличить от обычных людей. Выходим в дозор, как на войну. Не пускать ночных хищников в город становится все сложнее.

— Аэвер, я знаю, где гостевой дом, — сказала Ниана. — Не провожай нас.

— Тогда я вернусь к своим людям. Встретимся завтра!

Аэвер улыбнулся и поспешил в отблесках кострах к домишкам, озираясь по сторонам, подобно полночному вору.

Шагая по площади, Нэч не отводил взгляда от пламени. Казалось, языки костра облизывают небо, усеянное беспорядочными скоплениями звезд. Он думал о словах Вечной Змеи, и в нем закипала злость. Какое она имела право сравнивать его человеческую жизнь со своей пресмыкающейся вечностью?

— Старейшины ничего мне не сказали, — заметил Нэч. — Никак не захотели проверить, избавитель ли я.

— А зачем? — удивилась Ниана. — Аэвер же сообщил, что Вечная Змея опознала тебя. Неужели ты думаешь, что в нашем мире мертвецы могут говорить?

— Нет, — уверил Нэч. — Конечно, нет.

Гостевой дом оказался ничем непримечательным домишкой. Ниана толкнула притворенную дверь, и петли протяжно заскрипели, пронзая тишину ночи. Нэч вошел в гостевой дом, осветил фонариком убогое убранство: узкие деревянные лавки вдоль стен, несколько столиков, в нишах стен потухшие светильники и стойла у самого входа. Никаких признаков песочных людей. Пропустив амазонок, орки ввели в дом эздов, поставили в стойла, сняли тюки и сложили у стены. Сэдна заперла дверь, Ниана поставила на стол сияющий шар, вытащила из-под лавки несколько длинных и широких лоснящихся шкур с темными и светлыми круговыми узорами.

— Шкура брохдов, — пояснила Отира, заметив изучающий взгляд Нэча. — Она многослойная, отлично сохраняет тепло.

Ниана вынула из сумки сложенные бледно-голубые листья, обтерла лицо.

— Что это? — спросил Нэч.

— Листья сальфа, — отозвалась Ниана. — Если негде умыться, приходится обтираться ими.

Нэч взял один лист и провел по лбу влажной поверхностью. На листе остались черные полосы грязи. Пока Нэч счищал с кожи налипшую пыль, в руках Нианы появился маленький сверток. Распространился легких душистый запах. В свертке лежал зеленый шарик. Ниана отломила от шарика кусочек и протянула Нэчу. Нэч взял, пригляделся. Кусочек был мягким, слепленным из влажной пористой мякоти, напоминающей губку.

— Обычно наши поиски рассчитаны на день, — сказала Ниана. — Лес Каивгир ночью становится слишком опасным. Даже опаснее пустыни. Поэтому мы не берем с собой больших пищевых запасов. Это шарик из ягод аротуса. Просто и очень сытно.

Отира и Сэдна уже приступили к еде, молча надкусывая свои шарики. Отира украдкой бросала на Нэча косые взгляды. Орки что-то грызли, сбившись кучкой в углу и чуть слышно перешептываясь.

— Попробуй, Нэч, — улыбнулась Ниана.

Нэч положил в рот кусочек целиком. Ягоды размягчились от слюны и превратились в вязкую со сладковатым намеком кашицу. Проглотив, Нэч почувствовал, как заурчал живот. Проснулся дикий голод, усыпленный напряжением дня. Одного кусочка Нэчу было мало, и он протянул к Ниане руку за вторым.

— Нельзя есть много аротуса, — предупредила Ниана.

— Я понял. — Нэч вспомнил предупреждение Сэдны насчет сока игдиры. — Все в порядке.

Ниана протянула баклагу. Нэч сделал несколько глотков и вернул баклагу. Чувство сытости наполнило тело, вызывая сонливость.

— Мир, где можно напиться глотком сока и наесться кусочком шарика из ягод, обречен быть земным раем, — заметил Нэч и вытащил шкуру брохда из-под лавки.

— О чем ты? — удивилась Ниана.

— Да так… — Нэч лег и накрылся шкурой. — Я слишком мало знаю о Зельдане и вынужден довериться случаю, действовать вслепую. Несмотря на готовность помочь, ты почти ничего мне не рассказывала. Что происходит вокруг? Почему ваши расы враждуют? Чего вам не хватает? Не живет ли Вечная Змея в каждом из вас?

— Не говорит так, — прошептала Ниана. — Да, мы все несовершенны. Изо дня в день так или иначе мы делаем что-то дурное. Но Вечная Змея — это зло. Толкователи проповедуют рабство.

— Да, — проговорил Нэч, — такое я могу понять. Я бы не хотел стать рабом.

За порогом послышались шорохи, что-то зацарапало дверь.

— А вот и песчаные люди. — Ниана сжала амулет.

— Что случится, если их впустить? — спросил Нэч.

— Высосут душу, — ответила Ниана.

Каменные стены быстро отдавали тепло наступившей ночи. Освежающая прохлада сменилась усиливающимся холодом. Нэч перевернулся на другой бок, как можно плотнее завернулся в шкуру, но несмотря на сильную усталость не мог уснуть. Шкура впитала тепло его тела, и начала согревать, но не так, когда два человека согревают друг друга. Отира и Сэдна замерли на лавках. Орки расположились прямо на полу, похрапывая и урча. Нэч посмотрел на Ниану. Похоже, она спала, но в гаснущем сиянии шаров слишком многое скрывал обманчивый полумрак. Обнять ее казалось очень заманчиво.

Вздохнув, Нэч вытащил из брюк медальон, покрутил перед глазами, сжал. Теплый металл словно жил собственной жизнью. Под подушечками пальцев возникали и разглаживались углубления: письмена продолжали возникать и исчезать.

"Возможно, в нем тоже кроится какая-нибудь сила, — подумал Нэч, — которая отпугнет песочных людей".

Под звуки пересыпающегося по крыше песка, Нэч не заметил, как погрузился в беспокойный сон.