Звуки усиливались, обретали плотность и объем. В лицо дыхнуло свежестью. Коридор оборвался, и перед Нэчем предстала каменная площадка под открытым небом. Вокруг высились живые деревья с сочной сиреневой листвой, усыпанные багряными и желто-зелеными душистыми цветами. Из целых чаш фонтанов били водяные струи. Изваяния, запечатлевшие могучих красивых женщин, затянутых тугими ремнями, купались в радугах и сверкающих брызгах.

— Иди ко мне, Нэч, — прозвучал звонкий женский голос. — Не бойся.

— Кто это? — спросил Нэч, озираясь. — Покажись!

Из-за фонтана появилась высокая тонкая женщина, облаченная в тесные белые ткани, струящиеся до самых пят, подобно маленьким водопадам. От нее исходило яркое ослепительное сияние, от которого жгло глаза. Нэч шагнул навстречу и остановился, зажмурился. Но даже сквозь плотно сомкнутые веки проникал безудержный свет.

— Я — совесть Грезаара, верховная жрица. Мое имя Элевиэт, — сказала женщина. Ее голос прозвучал совсем близко, и Нэч отшатнулся. — Я здесь, чтобы помочь тебе. Посмотри на меня.

— Слишком ярко, — прошептал Нэч. — Слишком…

— Посмотри, — повторил голос. — Слишком ярко лишь в твоем воображении.

Сглотнув, Нэч поднял голову и вперил взгляд в Элевиэт. Сияние проходило словно мимо глаз, не причиняя ни малейшего неудобства.

— Я думал, город мертв, — пробормотал Нэч.

— Так и есть. Но дух Грезаара не подвластен смерти, потому что живы души его жителей.

"Совесть — это же и есть душа!" — догадался Нэч и понял, Элевиэт говорит на его родном языке, языке людей, выходцев с Земли.

— Доверься мне, — сказала Элевиэт. — Я хочу помочь тебе уничтожить Вечную Змею. Ты должен подготовиться к предстоящей схватке в мире Пасти сумерек.

— Что я должен делать?

— Погрузись в чашу. — Элевиэт отвела руку в сторону взметающихся струй фонтана, и складки тканей засверкали разноцветными огнями.

Нэч нерешительно приблизился к фонтану. Элевиэт следовала за ним бесплотным беззвучным призраком. Прислонив винтовку к дереву, Нэч перешагнул через край чаши. Брызги покрыли лицо и грудь. Вода оказалась теплой и доставала по колено. Нэч посмотрел на Элевиэт в поисках одобрения.

— Без искусственной руки, — покачала головой Элевиэт.

— Ты знаешь… — поразился Нэч.

— Многое. Но отнюдь не все.

Нэч снял протез и, перегнувшись через край, положил на каменные плиты. В это мгновение опора ушла из-под ног, дно чаши исчезло, вода забурлила, утягивая Нэча в глубину. Взмахнув рукой, Нэч попытался ухватиться за скользкий край чаши, но пальцы ловили пустоту. Толща воды сомкнулась над ним, сжала грудную клетку, выдавливая воздух. В голове загудело, кровь застучала в висках, уши заложило. Против воли Нэч сделал вдох. Вода хлынула в легкие, и время замерло.

"Я умер? — подумал Нэч. — Или это сон?"

— Отпусти мысли, — прозвучал голос Элевиэт.

Как в дреме Нэч ощутил, что тело растворяется в воде, клетка за клеткой. Лоб, там где находилась композитная пластина, яркой вспышкой обожгла боль. Искусственный материал расплавился, превратившись в воду. И боль растворилась в ощущении невесомости, потому что тело исчезло. Осталось только сознание, омываемое потоками блистающей воды. Нэч стал частью воды. Его разум был готов разлететься бессчетным количеством капель по всей вселенской бесконечности. Но жизненная сила выделила сознание, обособив от воды, и тело начало воссоздаваться. Под согнутыми ногами возникло дно. Испуганный и удивленный чередой удивительных ощущений, Нэч оттолкнулся и вырвался из воды.

Тишина распалась, Нэч распахнул глаза и сделал глубокий вдох. Свежий воздух наполнил пустые легкие. От притока кислорода закружилась голова. Нэч упал на колени и схватился рукой за край чаши, переводя дыхание. Перед ним стояла Элевиэт и улыбалась.

— Зачем все это? — прохрипел Нэч.

— Теперь Вечная Змея потеряет тебя из виду, — объяснила Элевиэт. — Пойдем со мной.

Нэч выбрался из фонтана. Одежда и тело оказались сухими, и лишь по лбу, оставляя влажные дорожки, сбежало несколько капель. Элевиэт заскользила по каменной дорожке, петляющей среди густой сиреневой травы. Нэч направился за ней, на ходу надевая протез. За деревьями скрывалась беседка. Вьющиеся синие растения овивали вычурные колонны, поддерживающие остроконечную крышу.

Элевиэт села на каменную скамью. Нэч разместился напротив. Элевиэт взяла его за руки и посмотрела в глаза. Цвет глаз Элевиэт беспрестанно менялся. Ее взгляд притягивал все внимание. Между ними образовалась тонкая мысленная связь, и сознание Элевиэт перешло в сознание Нэча.

— Быть избавителем — не свойство и не судьба. Это возможность, — зазвучал голос Элевиэт у Нэча в голове. — У тебя есть оружие против Вечной Змеи. Оружие, которого нет в нашем мире.

— Какое оружие? — спросил Нэч. Он хотел раз и навсегда уяснить, что же за оружие есть у него. — Скажи мне!

— Твой разум заключен в клетку вещей. Смотри сквозь привычные мерки. Прими все как есть!

Память перенесла Нэча на Митарх. В разломе каньона 32 лежало оружие. Перед внутренним зрением возник прозрачный камень с извивающимся зеленым языком пламени внутри.

— Да, — прошептала Элевиэт. — Да!

— Что это такое?

— Дыхание смерти — зло из другого времени и другого мира, куда привели глирельдов их Врата. С его помощью они пытались положить конец Вечной Змее, проникнув в мир Пасти сумерек.

Нэч вспомнил о расколотом камне, представил, как зеленый язык вырвался из подземелья, когда ковш драглайна обрушил последний слой породы, вскрыв разлом.

— Люди твоего мира заражены Дыханием смерти, — сказала Элевиэт. — Они стали его носителями. Но ты можешь спасти их от смерти.

— Что для этого нужно?

— Нужна Живая вода из мира Земли смерчей. Но чтобы попасть туда, ты должен забрать ключ из капища Вечной Змеи в мире Пасти сумерек. Этот ключ восстановит разорванную связь между миром Земли смерчей и миром Солнца жизни. Победив Вечную Змею, ты сможешь спасти людей своего мира.

— Где находятся Врата Земли смерчей?

— В топи Саолмор.

Наступила тишина.

— Почему я? — спросил Нэч.

— Судьбы миров переплетены и нераздельны, Нэч. Полученные при взрыве на Палатиде повреждения тканей мозга сделали тебя отличным от остальных. Поэтому ты смог пройти сквозь охранную стену предвратного помещения, которая вещественна только на некотором уровне действительности, и обнаружить утерянное глирельдами Дыхание смерти.

— Что я должен знать, чтобы победить Вечную Змею?

— Будущее не предопределено…

— Скажи!

Но сознание Элевиэт покидало Нэча. Ее образ мерк, деревья старели, ветви роняли пожухшую листву, кора облетала с иссохших стволов. Фонтаны пересохли и замолчали. Колонны шли трещинами и крошились. Изваяния разбились о каменные плиты, чаши треснули и распались. Ветер разбрасывал горячий песок среди образовавшегося запустения.

— Скажи, что я должен знать?!

Нэч пытался ухватить последние ниточки сознания Элевиэт, но обнаружил, что находится в башне, сжимая ржавую ручку двери. Из двери торчала стрела с черным оперением. Нэч с надеждой открыл дверь. За порогом вилась крутая лестница. Коридор исчез, словно никогда не существовал.

"Получается, я знаю достаточно, если Элевиэт ничего не рассказала", — подумал Нэч. — Остается отправиться в мир Пасти сумерек и сунуть Дыхание Смерти под нос Вечной Змее".

Хмыкнув, Нэч сбежал по истертым ступеням и наткнулся на пустынника, выросшего в дверном проеме. Наконечник стрелы уставился Нэчу в лицо. Нэч присел, резко уходя в сторону, и выстрелил в пустынника. Пустынник вздрогнул, зазвенела тетива, стрела вырвала кусок синтетической ткани из протеза и врезалась в стену, выбив каменную крошку. Нэч выстрелил еще раз. Выпустив лук, пустынник взмахнул руками, отступил и сполз по стене.

Покинув башню, Нэч вышел к пролому в городской стене с вытекающей из протеза прозрачной маслянистой жидкостью. Орки успели поймать двух эздов, принадлежащих пустынникам, и перевешивали на них часть тюков. Амазонки и Аэвер осматривали пустынников.

— Тебя ранили? — воскликнула Ниана, увидев поврежденный протез.

— Ничего страшного, — заверил Нэч, — стрелой зацепило. Есть чем скрепить края?

— Ничего страшного?! Наконечники стрел отравлены!

— Ну и что? — отмахнулся Нэч. — Это же искусственная рука. У кого-нибудь есть нитки, скобы или клей?

— Можно прижечь, — отозвалась Сэдна. — Но это больно.

— Прижигайте, — согласился Нэч.

— Оро, дай резак, — потребовала Сэдна.

Нэч снял протез и положил на камень. Ниана и Отира соединили разорванную ткань, и Сэдна провела обратной стороной раскаленного лезвия по совмещенным краям. Запахло горелым пластиком, на месте повреждения образовался кривой рубец.

— Отлично! — Нэч надел протез, пошевелил пальцами, согнул в локте. Электроника не была задета, и механизм работал исправно. — Вы бы предупредили, что тролли умеют летать.

— Это не свинопасы, — сообщила Отира. — Посмотри сам. Это дроу.

— Дроу? Где-то я слышал это название… — Нэч подошел к одному из трупов. Из-под капюшона смотрело вытянутое лицо с заостренными чертами и черной кожей, начинавшей иссыхать и сморщиваться под солнечными лучами. — Они тоже жители пустыни?

— Некоторые их них, — ответила Сэдна. — Это те, кто сбежал из Царства дроу, находящегося под горами Лоберид. Преступники, мятежники, всякий сброд. Они плохо переносят солнечный свет, поэтому кутаются в балахоны. А свинопасы им просто подражают, чтобы выглядеть воинственнее.

Нэч заглянул в остекленевшие багряные глаза дроу.

— Как-то много пустынников…

— Это просто собирательное название, — пояснил Аэвер. — Никогда не угадаешь, кто прячется под балахоном.

— Смотрите! Смотрите! — раздался встревоженный голос Оро.

Все подняли головы. По мертвой улице, не касаясь песка, плыл прозрачный, сверкающий образ Элевиэт.

"Значит, мне не привиделось, — подумал Нэч. — Она действительно существует!"

— Пора уходить! — крикнула Ниана. — Нэч! Здесь нельзя оставаться! Оро! Аэвер!

Нэч вскочил на эзда и бросил прощальный взгляд на Элевиэт.

— Будь осторожен, Нэч, — прозвучал звонкий голос, но, оказалось, его никто, кроме него, не слышал.

"Хорошо, — мысленно ответил Нэч. — Я постараюсь".

Отряд выдвигался за границы Грезаара, уходя в кажущиеся бесконечными просторы пустыни. Нэч часто оглядывался, заново переживая чувства, которые испытал от превращений, произошедших с ним в воде. По мере удаления городские стены искажались, становились призрачнее и невесомее, пока не растворились в дрожащем воздухе.