Отряд гвардейцев двигался по тоннелю навстречу сектантам-террористам. Тяжелый бронежилет давил на плечи, громоздкий шлем сполз на глаза.

— Группа 3-Д-7, доложите обстановку, — прозвучал голос сержанта Брэка в капельке-наушнике.

— Сержант, у нас все чисто, — доложил Нэч.

И вдруг крепкая рука сжала плечо Нэча. Нэч хотел обернуться и не мог, оцепенев от неосознанного ужаса. Пытаясь освободиться от руки, Нэч дернулся и проснулся. Кто-то теребил его за плечо. В густой темноте с трудом угадывались очертания склонившегося над ним человека.

— Тебя не добудиться, — прошептал Аэвер.

Пытаясь унять колотящееся сердце, Нэч встал, взял дрожащей рукой часы и перевернул, наблюдая за тонкой струйкой фосфоресцирующих песчинок.

— Я в жизни не видел леса, а уж провести здесь ночь… Для меня это настоящее испытание, — сообщил Аэвер. — Чуть несколько раз не поднял тревоги.

— Бывает, — отозвался Нэч, окончательно выбросив сон из головы. — Мне тоже непривычно. Отдыхай.

— Скоро все равно светает, — отозвался Аэвер, немного постоял и направился к своему месту.

Нэч сделал несколько наклонов, сел на бревно, сжав винтовку между коленями, и уставился на часы. Песчинки перетекали из верхней емкости в нижнюю, словно были частью одного целого, некоего вещества похожего на ртуть. Странность часов напомнила Нэчу о превращении меча в змею, в которое не так-то легко поверить, даже быв очевидцем. Нэч попробовал отыскать взглядом ножны, чтобы узнать, остался ли меч Ферина змеей или вернулся в исходное состояние, но различил лишь неясные образы скрытых тьмой предметов.

Плавно, как песчинки в часах, мысли Нэча перетекли с меча на Ниану. Она почему-то легла на другой стороне поляны недалеко от Аэвера, а Нэч не посмел перенести вещи и устроиться рядом. Отира также прекратила его пристальное изучение. Возможно, утолила любопытство. Или просто переключилась на Грюгхеля, чтобы срывать на нем раздражение, вызванное усталостью. Если и Ниана раздражена, в таком случае он мог ее понять. Не за чем портить отношения по пустякам, лучше остаться наедине с собой, сосредоточив силы на последнем броске, отделявшим их от Готрии.

Готрия… как часто он слышал это название. Готрия отождествлялась с Нианой. Нэч почувствовал потребность заглянуть в изумрудные глаза Нианы, ощутить под пальцами гладкую смуглую кожу, прикоснуться губами к ее губам. И этот поцелуй мог носить имя Готрия… Винтовка заскользила из рук, чиркнула прохладным стволом по колену. Вздрогнув и одновременно скинув с себя накатившую дрему, Нэч впился пальцами в цевье, помотал головой, встал. Спутники продолжали мирно посапывать, а эзды — ненасытно чавкать травой.

Обойдя поляну, Нэч остановился у полоски соли и вгляделся в лес. Над головой что-то прохрустело ветвями. Между стволами проявился зеленый дымок. Тонкие струйки извивались и сплетались в размазанное скручивающееся уплотнение. Нэч наблюдал, затаив дыхание. Из уплотнения выскользнуло бесплотное прозрачное щупальце и, пошарив в воздухе, рванулось к Нэчу. Нэч подался назад. Щупальце замерло, словно натолкнувшись на невидимое препятствие, и, распавшись, тонкой дымкой расползлось во все стороны. Зеленое уплотнение померкло и растворилось в предрассветной мгле.

"Еще одно явление, — подумал Нэч. — Не об этом ли говорил Грюгхель, назвав духом? Дух — отличное научное объяснение. Какое раздолье для доктора Бикса Милта…"

Впрочем, Бикс совсем не волновал Нэча. Его заботила предстоящая схватка с Вечной Змеей. Что встретит его в мире Пасти сумерек? И этот ли мир предстал в видении за спинами толкователей? Какие действия придется предпринять, чтобы вернуться победителем? Или хотя бы вообще вернуться. О том, что поход к Вечной Змее может не состояться, даже не приходил Нэчу в голову. В этом вопросе Нэч целиком положился на Ниану и Готрию, рассчитывая на всеобъемлющую помощь, не предполагая, как далек от истины в своих радужных заблуждениях.