Очнувшись, Нэч открыл глаза и обнаружил себя одиноко лежащим на койке между ширмами. Слабость покидала тело, и ее место занял дикий голод. В животе заурчало, но голод уступил волнению перед знакомством с восстановленной рукой. Нэч напряг мышцы, ожидая боли. Но боли не последовало. Тогда он поднял руку, согнул в локте, пошевелил пальцами. Ощущение, что рука — его собственная, было всеобъемлющим, словно никогда не случалось взрыва на Палатиде, сделавшего его калекой. Нэч обследовал плечо, но не обнаружил ни рубцов, ни других признаков работы юфлираха. Несбыточная мечта опять стать полноценными человеком претворилась в жизнь так буднично, что казалась чудом.

Мысль, что он не сможет встретиться с провидицей из Охаги, вернула Нэча к действительности. Развернув карту Зельдана и посмотрев на нее совсем другими глазами, он видел долину Альварон, перевал между горами Афи и Эргисау, болото Ийлиш, и в голове рождались дополнения к замыслу Петкирта. Боясь упустить что-либо важное, Нэч вскочил с койки и поспешил к выходу.

На пороге стоял Харон и щурился на солнце. Увидев Нэча, отступил в тень и осведомился:

— Рука вызывает беспокойства?

— Нет! — воскликнул Нэч и, схватив ладонь гоблина, тряхнул в знак благодарности. — Я теперь совсем как новенький!

— Вы бы не напрягались первое время.

— Некогда! — отмахнулся Нэч и выскочил на площадь.

— Обязательно поешьте! — крикнул Харон вдогонку.

Собираясь скоро так и поступить, Нэч поспешил в дом к Петкирту.