Спустя некоторое время, в которое Нэч почти полностью утратил связь с действительностью, серая корка болота Ийлиш размягчилась от влаги, появился тяжелый неприятный запах, становящийся гуще и резче. Впереди возникли белесые клубы испарений, полностью скрывающие обзор, похожие на упавшее на землю предгрозовое облако. Болото Ийлиш оборвалось, перейдя в гладкую поверхность мутной воды, на которой не возникало даже слабой ряби от редких порывов ветра.

Грюгхель остановился и повел пятачком.

— Скорее, Грюгхель! — взмолился Нэч, понимая, что опять проваливается в забытье. — Я долго не протяну!

— Это топь Саолмор, Нэч. Надо отыскать дорогу. Иначе не пройдем, погибнем, — отозвался Грюгхель и повернул эзда на восток.

Они двигались по серой грязи на границе болота и топи, пока Грюгхель не остановился и не указал рукой в туман.

— Здесь!

— Откуда ты знаешь? — пробормотал Нэч.

— Потому что под водой каменная дорога, — сказал Грюгхель. — Сходить с нее нельзя. Сразу затянет.

— Будет о чем рассказать в Талнери… — проговорил Аэвер.

Соблюдая осторожность, Грюгхель направил эзда в топь. Эзд сошел с серой грязи и зашипел, погрузившись по живот в мутную воду. Грюгхель ударил его пятками в бока, заставив идти в клубы испарений, которые зашевелились длинными гибкими щупальцами. Создавалось впечатление, будто впереди затаились исполинские осьминоги, поджидающие добычу.

— Следуйте за мной по одному! — крикнул Грюгхель.

Друзья направляли эздов следом за Грюгхелем. По-прежнему ведомый Нианой в поводу, эзд под Нэчем провалился в воду. От резкого падения и последовавшего толчка, когда эзд обрел опору, Нэча замутило, мир закружился перед глазами колесом размазанных красок. Теряя равновесие, Нэч опять ухватился за шею эзда и сотрясся от кашля, отдавшимся болью в висках. Небо окрасилось в огненные цвета, и Нэч закрыл глаза. Жар сделался непереносимым, подкожное жжение, как зуд от множества ядовитых жал, сводило с ума. Тряпица на лице намокла от пота и зеленой слюны, которая уже выделялась самопроизвольно.

Отряд растянулся цепочкой на петляющей дороге. По мере продвижения испарения уплотнялись, и путники с трудом различали друг друга, находясь под постоянной угрозой сойти с безопасного пути. Иногда поверхность топи начинала бурлить, образовывались стремительные водовороты, вырывались мощные струи рыжей грязи, и тогда к тяжелому запаху примешивался трупный смрад.

Наконец осклизлые плиты дороги вырвались из воды, ведя к зазубренным остаткам городских стен, лоснящимся от осевшей влаги. Минув обрушенные ворота, отряд очутился на площади, стиснутой полуразрушенными строениями черного камня. Грюгхель покрутил головой, выбирая направление, и пустил эзда в уцелевшую подворотню.

Узкие проходы улиц, утопая под толстым слоем грязи, шевелящейся и чавкающей вырывающимся воздухом, разветвлялись и расходились лабиринтом под подворотнями, многие из которых оказались обрушенными. Белые плесневелые грибы покрывали опутанные жирными стеблями вьюнов развалины. Попадались застарелые воронки от взрывов, наполненные мутной водой; среди сравнительно свежих обломков мостовой и зданий виднелись обрывки окровавленных белых балахонов.

Проплутав по городу, Грюгхель поднял руку, призывая остановиться, спрыгнул с эзда и схватил камень. Нэч застонал, воспринимая любое промедление еще одним шагом к пропасти, за которой заражение полностью вытеснит сознание, превратив его в подобие одного из чудовищ, которых ему пришлось уничтожить на Митархе. Он встряхнул головой и заметил пять белых кружащихся огоньков, возникших из-за кучи камней. Огоньки приблизились к отряду и, разлетевшись, соединились в один ослепительный шар, наполненный багровыми зарницами и треском. Ощутив угрозу, письмена на медальоне вспыхнули, но слабо, без яростных переливов. Замерцав в такт медальону, шар сжался и распался. Огоньки закружились и, изменив направление, исчезли за углом.

Грюгхель отбросил камень и, вскочив на эзда, повел отряд более уверенно, словно вспомнил знакомые места. Строения расступились, и они очутились перед почти полностью разрушенным зданием с зияющим проемом в основании, к которому среди обломков был проложен узкий проход.

— Вот оно, — словно сквозь сон прозвучал голос Грюгхеля. — Врата здесь!

Не испытывая ни радости, ни волнения, ни вообще каких-либо чувств, на которые не осталось сил, высосанных разрастающимся Дыханием смерти, на подгибающихся от слабости ногах Нэч прошел между грудами камней и очутился в темном вытянутом помещении.

Отметив на замусоренном полу следы множества ног и разбитые плиты с письменами глирельдов, Нэч увидел в дальнем конце вделанную в каменную кладку прямоугольную голубую плиту цельного куска скалы. Не обращая внимания на друзей и почти ничего не соображая, Нэч пересек помещение и приложил ладонь к пористой поверхности.

— Что там? — спросила Ниана.

— Мне нужен ключ, — просипел Нэч.

Аэвер молча передал кристалл, и Нэч приложил его острым концом к скале. В месте соприкосновения поверхность скалы взбугрилась от расходящихся кругами волн. Ключ наполнилась сиянием и начала погружаться в размягчающееся вещество, по мере растворения превращаясь в светящийся сгусток плотного воздуха.

— Получается! — взвизгнула Хельхе. — Врата открываются!

— Нужны сосуды, — прохрипел Нэч и отступил, бессильно опустив руки. — Сосуды для Живой воды…

Пористая поверхность скалы постепенно сглаживалась, а когда ключ исчез, превратилась в то же стеклоподобное дрожащее вещество, что и Врата Пасти сумерек.

— Подумай еще раз! — взмолилась Ниана, схватив Нэча за руки. — Подумай, это же смертельно опасно! Обязательно должен быть другой путь!

— Не переживай, — прошептал Нэч, дрожа от жара и сжимая зубы, чтобы стерпеть жжение.

— Я не хочу тебя терять, Нэч! Ты понимаешь? Ты дороже для меня всего на свете! Гоблины наверняка смогут тебя исцелить! Они многое умеют, Нэч! Они найдут способ! Поверь мне!

Покачав головой, Нэч взял у Аэвера и Грюгхеля пустые баклаги и шагнул в мир Земли смерчей, навстречу бесконечной белизне. В ушах раздался свист, перед глазами засверкали яркие молнии, незримая сила стиснула тело со всех сторон.