Ди-Ди снова снился ростбиф. Она была в своем любимом буфете, выбирая между баклажаном с пармезаном и сочным кровавым ростбифом. Ди-Ди выбрала оба, правой рукой погрузившись в баклажан и прихватив левой щепотку тонких, сочащихся полосок ростбифа. Расплавленный сыр тек по пальцам, капельки соуса ползли по подбородку.

Ну и пусть. Она взгромоздилась на накрытый белой скатертью стол, поместив задницу между зелеными фруктовыми колечками в желе и подносом с вишневыми пудингами. Подхватила ладошкой подрагивающее, вязкое желе. И лизнула вязкий, мучнистый крем, остывавший в охлажденной креманке.

Она проголодалась. Просто умирала с голоду. Потом еда вдруг исчезла, а Ди-Ди оказалась на громадном, покрытом атласом матрасе. Лежала на животе, лицом вниз, голая, потягиваясь и довольно мурлыча под руками незнакомца, который творил что-то волшебное с ее ягодицами и бедрами, проникал между ними все глубже. Она знала, куда бы направила эти руки. Знала, где бы хотела ощутить их прикосновения. Знала, что хочет отдаться им. Она подняла услужливо бедра, и тут вдруг ее перевернули, бесцеремонно развели ноги, и между ними забился в натужном, неукротимом порыве… Ди-Ди подняла глаза и уставилась в усатое лицо Брайана Миллера.

Она дернулась и проснулась в собственной спальне. Отбросила простыни. Доковыляла до ванной. И взглянула на себя в зеркале над раковиной.

– Этого, – твердо сказала Ди-Ди своему отражению, – не было.

Полшестого утра.

Она почистила зубы и приготовилась к очередному дню.

Ди-Ди смотрела на жизнь без розовых очков. В полиции не протянешь двадцать лет, если не постигнешь нескольких суровых истин относительно человеческой натуры. В первые двадцать четыре часа, когда дело касается исчезновения, шансы найти человека живым составляют примерно половину. Всякое случается. Взрослые уезжают. Пары ссорятся. Одни держатся, другим нужно сорваться на денек-другой. Вот почему в первые двадцать четыре и даже, может быть, тридцать шесть часов Ди-Ди еще заставляла себя верить, что Сандра Джонс жива и что они, детективы бостонской полиции, могут вернуть ее домой.

Теперь, по истечении пятидесяти двух часов, Ди-Ди думала уже не о том, чтобы найти пропавшую мать, а о том, чтобы обнаружить тело. Но, даже имея в виду эту задачу, она понимала, насколько важен фактор времени.

И в преступлении, и в расследовании есть определенный ритм. В первые двадцать четыре часа сохраняется надежда не только на то, что жертва еще жива, но и на то, что преступник облажается. Похищение, нападение, убийство – все это происходит на высоком эмоциональном фоне. Охваченные порывом чувств, люди обычно совершают ошибки. На волне адреналина, под грузом тревоги или даже раскаяния, преступник действует в режиме паники. Он сделал что-то плохое. Надо бежать. Бежать? Как и куда?

Но время идет, день за днем, результата у полиции нет, и преступник понемногу успокаивается, приходит в себя. Он выстраивает оборону, избавляется от улик, отрабатывает собственную версию и даже перетягивает на свою сторону ключевых свидетелей – как, например, четырехлетнюю дочь. Другими словами, неумеха-любитель становится криминальным гением.

Ди-Ди вовсе не горела желанием иметь дело с каким бы то ни было криминальным гением. Найти тело и провести арест – вот и всё, и желательно к пятичасовым новостям. Взять, нажать, раскрыть – тогда день прошел не зря. Ничего другого она не хотела.

Увы, объектов для приложения испытанных методов набралось слишком много. Взять того же Итана Гастингса. Тринадцать лет, чертовски умный и при этом безнадежно втрескавшийся в исчезнувшую учительницу. Начинающий соблазнитель или юное чудовище?

Далее. Эйдан Брюстер. Преступник уже состоявшийся, осужденный за неподобающий выбор сексуального партнера. Утверждает, что не знаком с Сандрой Джонс, но живет неподалеку от места преступления. Исправившийся правонарушитель или злодей с неутолимой жаждой насилия?

Отец Сэнди, достопочтенный Максвелл Блэк. Его тоже нельзя исключать. Отвергнутый папаша, чудесным образом нарисовавшийся именно после исчезновения дочери. По словам полицейского Хоукса, Блэк вроде как угрожал Джонсу и явно вознамерился так или иначе пробиться к внучке. Скорбящий отец или расчетливый дедуля, готовый на все, чтобы прибрать к рукам Ри?

И, наконец, Джейсон Джонс, хладнокровный муженек, не проявивший до сих пор какого-то большого желания найти исчезнувшую супругу. Говорит, что он не из ревнивых. Плюс полное отсутствие бумажного следа до женитьбы на Сандре пять лет назад. Человек, скрывший истинное лицо под маской.

Нарезая один и тот же круг, Ди-Ди снова и снова возвращалась к Джонсу. Показания его дочери относительно событий той ночи. Непонятное поведение после пропажи жены. Явное использование вымышленного имени. Джонс определенно что-то скрывает – следовательно, он – главный подозреваемый в исчезновении своей беременной супруги.

Значит, так. Еще раз – и как можно скорее – поговорить с малышкой Ри. Отрядить двух человек для проверки остальных субъектов. Покопаться в их прошлом и установить алиби. А еще лучше – дать задание двум толковым следователям отследить банковские счета Джонса. Выяснить происхождение денег, настоящее имя Джонса, его подлинную биографию, настоящее прошлое. Сорвать маску. Раскрыть его истинную сущность.

Довольная собой, Ди-Ди достала блокнот и сделала короткую запись, определив главную задачу дня: прижать Джейсона Джонса.

Сотовый зазвонил через десять минут. Часы показывали только начало восьмого, но Ди-Ди не жила в мире, где люди звонят только в рабочее время. Она отпила еще глоток кофе и открыла телефон.

– Говорите.

– Сержант Ди-Ди Уоррен?

– Она самая.

Звонивший замешкался. Ди-Ди глотнула еще капучино.

– Это… э… Уэйн Рейнолдс. Я работаю в полиции штата Массачусетс. И я – дядя Итана Гастингса.

Ди-Ди ненадолго задумалась. Высветившийся на экране номер казался знакомым. И тут до нее дошло.

– Это не вы звонили мне вчера утром?

– На пейджер. Посмотрел пресс-конференцию и решил, что нам нужно поговорить.

– По поводу Итана?

Снова пауза.

– Полагаю, нам лучше встретиться лично. Что скажете? Я мог бы угостить вас завтраком.

– Думаете, мы собираемся арестовать Итана?

– Думаю, что вы совершили бы большую ошибку.

– То есть вы хотите, пользуясь служебным положением, оказать на меня давление и попросить, чтобы я отступила? Если так, то имейте в виду, что мне подобные разговоры не по вкусу, и купленная вами булочка со сливочным сыром ничего не решит.

– Может, мы сначала встретимся, а уж потом вы продемонстрируете свою враждебность и неуступчивость?

– Ладно, дело ваше, – Ди-Ди выпалила название ближайшей, за углом, кофейни и отправилась за зонтиком.

Кафе «У Марио» предназначалось для местных. Маленькое, уютное, сохранившее оригинальные, с 1949 года, пластиковые покрытия «формайка» и громадную стеклянную банку со свежим печеньем бискотти, неизменно стоявшую рядом с древней кассой. Управлял заведением сын основателя, Марио II, предлагавший посетителям яичницу, тосты, панчетту и лучший – за пределами Италии – кофе.

Ди-Ди пришлось побороться за крохотный круглый столик в углу, перед окном. Она пришла пораньше – насладиться в тишине и покое второй чашечкой кофе и кое-кому позвонить. Тот факт, что на связь вышел дядя компьютерного гения, показался ей занимательным. Только что она сидела и размышляла, что надо бы надавить посильнее на Джейсона Джонса, как в драку ввязалась семья влюбленного тинейджера. Что ими движет? Чрезмерная забота или чувство вины? Интересно.

Ди-Ди ткнула пальцем в кнопку быстрого набора и поднесла телефон к уху. Пусть прошлой ночью у нее и был сон с сексом, Бобби Доджу она звонила по другой причине.

– Алло, – ответил женский голос.

– Привет, Аннабель, – сказала Ди-Ди совершенно спокойно, без малейшего признака беспокойства, которое она тут же ощутила.

Ее не пугали другие женщины. Это непреложное правило Ди-Ди усвоила много лет назад, когда поняла, что симпатичнее девяноста процентов женского населения и лучше всех ста с заряженным револьвером. Аннабель, конечно, составляла исключение из этого правила и, кроме того, зацепила Бобби Доджа. Для Ди-Ди она стала личным врагом, хотя в отношениях друг с другом женщины оставались взаимно вежливыми.

– Бобби проснулся?

– Это не ты звонила ему среди ночи? – поинтересовалась Аннабель.

– Я. И, послушай, прими мои поздравления.

– Спасибо.

– У тебя… э… все хорошо?

– Да, спасибо.

– Когда срок?

– В августе.

– Мальчик или девочка?

– Пусть будет сюрприз.

– Чудесно. Так Бобби рядом?

– Он снова повесит трубку.

– Знаю. Это часть моего обаяния.

На другом конце что-то зашуршало – наверное, Аннабель передала телефон мужу, потом послышалось сопение и ворчание недовольного пробуждением Бобби.

– Скажи, что я сплю, – простонал он в трубку.

– Не знаю. Я там голая и вымазана взбитыми сливками?

– Послушай, я разговаривал с тобой восемь часов назад.

– Тут ведь такая штука, преступники не спят.

– Зато детективы спят.

– Правда? А нам в Академии ничего про это не говорили. Или, может, я пропустила… В общем, у меня вопрос насчет одного твоего коллеги. Уэйн Рейнолдс. Знаешь такого?

Последовавшая за этим долгая пауза была все же лучше привычного щелчка, который означал бы, что Бобби дал отбой.

– Уэйн Рейнолдс? – повторил он наконец. – Нет, детектива с таким именем я не знаю.

Ди-Ди кивнула, но промолчала. Управление полиции Бостона и полиция штата Массачусетс были организациями с немалым штатом, но при этом оставались до некоторой степени учреждениями семейного типа. Даже если ты не работал непосредственно с каждым сотрудником, то все же мог слышать имя где-то в коридоре и даже поймать какой-то слушок.

– Минутку, – сказал Бобби. – Знаю я это имя, но только парень не детектив. Работает в компьютерном отделе. В прошлом году, после ограбления банка, проводил анализ некоторых сотовых телефонов.

– Компьютерный гик?

– Они называют себя «специалистами судебно-криминалистической экспертизы».

– Ха.

– Ты изъяла компьютеры и просишь помощи у штатников?

– Компьютеры я изъяла, а вот за помощью обратилась в БРРЦ, так что большое тебе спасибо.

Бостонский региональный разведывательный центр располагался в Управлении полиции Бостона, поскольку городское полицейское начальство, как и положено всем хорошим бюрократам, считало, что должно иметь в своем распоряжении собственные игрушки и собственных специалистов. Это воспринималось как нечто само собой разумеющееся.

– Ну, тогда позвони кому-нибудь в БРРЦ, – проворчал Бобби. – Может, они и работали с Уэйном. Я – нет.

– О’кей. Спокойной ночи, Бобби.

– Какой ночи, если уже утро… Теперь вставать придется.

– Тогда с добрым утром.

Ди-Ди дала отбой, так и не услышав проклятий Бобби, повесила на пояс сотовый и задумчиво посмотрела на пустую чашку. Два компьютерных чудака – профессионал Уэйн Рейнолдс и любитель Итан Гастингс. Она подлила еще кофе. Интересно…

Уэйн Рейнолдс вошел в кафе ровно в восемь. Ди-Ди узнала его по медно-рыжим, как у племянника, волосам. На этом, однако, сходство с тринадцатилетним Итаном Гастингсом кончалось.

Дядя был высок, шесть футов и два дюйма, и двигался с легкостью спортсмена. Работа определенно не мешала ему совершать ежедневные пробежки. В кафе он пожаловал в легком шерстяном блейзере верблюжьего цвета, темно-зеленой рубашке и темных слаксах. Немало глаз проводили его взглядом, пока он шел через зал, а когда повернул к угловому столику – к ней и только к ней, – дрожь волнения испытала уже Ди-Ди. Если в Итане Гастингсе было что-то от дяди, то, может быть, Сандра Джонс и впрямь поймала удачу за хвост.

– Сержант Уоррен… – Уэйн протянул руку.

Ди-Ди кивнула, отвечая на предложенное рукопожатие. Мозолистые ладони. Короткие ногти. Красивые пальцы без обручального кольца.

Ей-богу, ей срочно нужен добрый кусок мяса.

– Хотите поесть? – спросила она.

Он моргнул.

– О’кей.

– Отлично. Возьму на двоих.

Воспользовавшись паузой у стойки заказа, Ди-Ди выровняла дыхание и напомнила себе, что она – профессионал и завтрак с двойником Дэвида Карузо никакое для нее не событие. Убедить себя, увы, не удалось – она всегда питала слабость к Дэвиду Карузо.

К столу Ди-Ди вернулась с салфетками, столовыми приборами для двоих и чашкой черного кофе для него. Уэйн взял белое керамическое блюдо своими красивыми пальцами, и она закусила губу.

– Итак, работаете в полиции штата?

– В отделе судебно-компьютерной экспертизы в Нью-Брейтри. Мы занимаемся, как и следует из названия, компьютерным анализом.

– И давно вы там?

Он пожал плечами, отпил кофе и на секунду задержал удивленный взгляд на ростбифе.

– Лет пять или шесть. Раньше работал детективом, но, будучи в душе гиком, фокусировался обычно на технологических аспектах расследования. Учитывая, что в наше время все, начиная от наркодилера и заканчивая криминальным боссом, пользуются компьютерами, сотовыми телефонами и палмтопами, спрос на мои умения постоянно рос. Я прошел восьмидесятичасовые курсы, стал лицензированным судебным специалистом компьютерно-технической экспертизы и перешел в компьютерную лабораторию.

– Нравится?

– Нравится. Жесткий диск – это как пиньята. Все сокровища, что вы когда-либо хотели иметь, хранятся где-то там. Надо только знать, как его открыть.

Принесли заказ. Яичница с жаренной на гриле панчеттой – для обоих – и густым, аппетитным ароматом. Ди-Ди тут же принялась за еду.

– И как вы работаете с «железом»? – спросила она с набитым ртом.

Уэйн разделил вилкой яичницу и задумчиво посмотрел на Ди-Ди, словно оценивая степень серьезности ее интереса. Глаза у него были цвета ореха, с зелеными крапинками, так что она постаралась его убедить.

– Возьмем, к примеру, правило пять-двенадцать. В компьютерном анализе это магическое число. Понимаете, внутри жесткого диска находятся круглые диски, которые крутятся, чтобы прочитать или записать информацию. Эти диски – блоки информации по пятьсот двенадцать байтов в каждом, и они постоянно крутятся под считывающими головками. Чтобы сохранить информацию на дисках, головка должна разделить ее на сектора по пятьсот двенадцать байтов.

– Понятно. – Ди-Ди перешла к панчетте.

– Предположим, вы собираетесь сохранить на жестком диске файл, который не делится ровно на блоки по пятьсот двенадцать байтов. В нем не тысяча двадцать четыре байта, а восемьсот. Компьютер заполнит один целый сектор и половину другого. Что дальше? Компьютер продолжит не с того сектора, который заполнен наполовину, а с нового, пустого, а значит, на предыдущем останется свободный объем. Его называют «пустотой». В таких «пустотах» часто остается старая информация. Допустим, вы открыли файл, внесли изменения и закрыли с сохранением. Новая запись может и не лечь на старую. Она может отложиться где-то еще. Потом кто-то вроде меня начинает поиски и обнаруживает в «пустоте» старый документ, письмо, в котором вы просите любовника убить вашего мужа, а также измененный документ, в котором данный раздел удален. И – вуаля – материал для обвинения уже есть.

– Мужа у меня нет, – призналась Ди-Ди, подцепляя кусочек яичницы, – хотя к компьютеру теперь буду относиться с подозрением.

Уэйн Рейнолдс усмехнулся.

– Так, наверное, и надо. Люди представления не имеют, сколько всевозможной информации остается на их жестких дисках. Мне нравится сравнение компьютера с обремененной виной совестью. Она все помнит, и мы не можем знать, когда она проснется и заговорит.

– Вы занимаетесь с Итаном? Учите тому, что умеете сами?

– В этом нет необходимости. Парнишка учится самостоятельно, впитывает все как губка. Если мне удастся направить его способности на служение добру против зла, из него получится чертовски хороший следователь.

– А что, по-вашему, является темной стороной компьютерной технологии?

Уэйн пожал плечами.

– Хакерство, взлом паролей, незаконное получение информации. Итан – хороший мальчик, но ему всего тринадцать, и идти по стопам дяди уже не так интересно, как когда-то. Поступить на службу в полицию штата – или уйти в интернет-подполье. Решайте сами.

– По-моему, для него важно мнение Сэнди Джонс, – Ди-Ди закончила и отодвинула белое керамическое блюдо.

Уэйн на секунду задумался, потом кивнул.

– Итану кажется, что он влюблен в нее.

– У них был секс?

– Сомневаюсь.

– Почему?

– Она не рассматривала его в таком качестве.

– Откуда вы знаете?

– Я виделся с Сандрой. По четвергам, вечером. На баскетболе.

– Итан сам позвонил мне насчет Сандры, – пояснил Уэйн. Они уже рассчитались и вышли из кафе, решив, учитывая предмет разговора, обсудить все на улице. Теперь они неспешно двигались в общем направлении к набережной, следуя красной линии, обозначавшей маршрут скачки Пола Ревира.

– Насколько я понял, – продолжал Уэйн, – Сандра попросила Итана помочь ей с разработкой учебного модуля для Интернета. Однако Итан быстро понял, что ее интерес к теме безопасности в Сети объясняется причинами более глубокими, чем простое использование компьютера на классных занятиях. Он решил, что это имеет какое-то отношение к ее мужу, что речь может идти о его увлечении детской порнографией и что Сандра отчаянно хочет докопаться до сути.

– И вы не завели дело?

Уэйн покачал головой:

– Не смог. При первой же нашей встрече Сандра ясно дала понять, что рассматривает мое участие только как личное одолжение. Она не хотела привлекать полицию, пока не выяснит точно, что именно происходит. Ей нужно было думать о дочери, для которой необоснованный арест отца стал бы сильным психологическим потрясением.

Ди-Ди вскинула бровь.

– Если Сандра подозревала мужа в интересе к детской порнографии, ей следовало понимать, что дочери угрожает травма более глубокая, чем арест дорогого папочки.

– Вы же знаете, как бывает в семье, – Уэйн пожал плечами. – Можно указать матери на испачканное семенем белье ее семилетней дочери, и она все равно будет твердить, что этому есть логическое объяснение.

Ди-Ди тяжело вздохнула. Он был прав, и они оба это знали. Никто не хочет выносить сор из избы, когда речь заходит о сексуальной агрессии в отношении детей.

– Итак, Итан звонит вам. Что дальше?

– Мне показалось, что он очень беспокоится из-за учительницы, и я согласился прийти в четверг вечером на баскетбол и поговорить с Сандрой лично. Признаться, думал, что дело ограничится короткой беседой – я дам ей свои рекомендации, посоветую, как быть дальше, и все такое. Но… – Он не договорил.

– Но?..

Уэйн развел руками. Ди-Ди показалось, с некоторой даже досадой.

– Потом я увидел Сандру Джонс.

– И она оказалась совсем не такой, какой вы представляли себе учительницу обществознания, – заметила Ди-Ди.

– Совершенно не такой. Я моментально понял, чем она так привлекла Итана. Во-первых, она была моложе, чем я думал. Красивее, чем я думал. Сидела на деревянной скамейке с малышкой на коленях… Не знаю. Одного взгляда хватило, чтобы мне захотелось ей помочь. Я почувствовал, что обязан это сделать. Что я нужен ей.

– Ну конечно. Мэри-Кей Летурно, Дебра Лафав, Сандра Бет Жизель… Все они – красивые женщины. Вам не кажется странным, что спать с двенадцатилетними мальчишками хотят только красотки? В чем тут дело?

– Говорю вам, у нее с Итаном ничего такого не было.

– А с вами у нее что-то такое было?

Уэйн остановился и посмотрел на нее в упор.

– Вы хотите меня выслушать или нет?

Ди-Ди развела руками:

– Валяйте. Больше мешать не буду.

– В тот, первый вечер Итан остался посидеть с Ри, а мы с Сандрой прогулялись вокруг школы. Она рассказала, что нашла в корзине домашнего компьютера обеспокоившее ее фото. Только одну фотографию и только в тот раз; больше ей ничего не попадалось. Но с тех пор она узнала кое-что об Интернете, истории браузера и хранении информации, и поняла, что муж химичит с компьютером. А если он скрывает что-то еще?

– Что значит «химичит»?

– Итан научил Сандру, как отслеживать посещенные пользователем веб-сайты. Информация хранится в файле на жестком диске, и ее можно восстановить. Сандра предприняла несколько попыток извлечь данные с помощью программ, на которые указал ей Итан. И каждый раз находила URL-адреса только трех веб-сайтов: «ДраджРепорт», «Ю-эс-эй тудэй», «Нью-Йорк таймс».

Ди-Ди уже запуталась.

– И что тут подозрительного?

– Готовясь к классным занятиям, Сандра сама посещала множество сайтов, что должно было отражаться в истории браузера. Но там ничего не оставалось. Это означало, что кто-то очищает кэш, а потом намеренно создает ложную историю, вводя адреса одних и тех же веб-сайтов. Это уже от лени, – пробормотал Уэйн себе под нос. – Как и все преступники, спецы тоже рано или поздно допускают какую-то глупую ошибку и тем самым себя выдают.

– Минутку. Задний ход. Зачем нужно создавать ложную историю браузера?

Они уже достигли набережной и шли вдоль доков. Накрапывал дождик, отчего казалось, что доки как будто притихли и обезлюдели. Уэйн подошел к перилам и повернулся к Ди-Ди.

– В том-то и дело. Зачем создавать ложную историю браузера? Вопрос на миллион долларов. Итан уже посоветовал ей скачать некоторые программы, но они оказались недостаточно мощными. Он заподозрил, что муж Сандры использует «Шреддер» или «Скраббер», чтобы заметать свои следы. Вот тогда племянник и позвонил мне. В расчете, так сказать, на большие пушки.

Ди-Ди взглянула на него.

– Вы смогли ей помочь?

– Я пытался. Это было в декабре, то есть всего лишь несколько месяцев назад, и нам, учитывая, что она подозревала мужа, приходилось быть очень осторожными. Они с Итаном уже проверили все с помощью программы «Паско», но эта программа находит только то, что ей сказали найти. Она уступает, например, «Инкейс», которую используем мы в своей лаборатории. «Инкейс» идет в глубь жесткого диска, просматривает больше потайных уголков. Особенно хорошо то, что программа умеет находить всевозможные изображения и, наконец, извлекает истории браузеров…

– Так вы запустили «Инкейс» на домашнем компьютере Сандры?

– Хотел бы, но… – Он закатил глаза. – Во-первых, нельзя работать с источником. Нарушение криминалистического протокола. Во-вторых, Сандре приходилось осторожничать, а использование «Инкейс» на домашнем компьютере на протяжении трех-четырех дней не осталось бы незамеченным. Изъять компьютер – дело легкое, а вот досконально его проверить…

– Так что вы сделали?

– Мы работали над тем, чтобы создать достоверную с точки зрения суда копию жесткого диска домашнего компьютера. Я дал ей четкие инструкции насчет того, какой диск купить, как подсоединить его к компьютеру и как перебросить информацию. К сожалению, Джейсон установил недавно новый, пятисотгигабайтовый жесткий диск, так что только на копирование требовалось более шести часов. Она предприняла несколько попыток, но каждый раз ей приходилось прерывать работу из-за того, что муж возвращался домой.

– Получается, что последние три месяца Сандра Джонс умышляла против своего мужа? – спросила Ди-Ди.

Уэйн пожал плечами.

– Последние три месяца Сандра пыталась перехитрить мужа. Ей нужно было скопировать жесткий диск и передать копию мне, чтобы я прогнал через нее «Инкейс». Так что не могу сказать наверняка, имелись ли у нее веские основания бояться его.

Ди-Ди улыбнулась.

– Могу сообщить, что не далее как прошлой ночью бостонская полиция стала счастливым обладателем домашнего компьютера Джонсов.

Глаза у Рейнолдса блеснули.

– Я бы с удовольствием…

– Перестаньте, в деле фигурирует ваш племянник. Пальцем дотронетесь до улики, и всё, суд ее уже не примет – конфликт интересов.

– Я могу получить копии отчетов?

– Распоряжусь, чтобы кто-нибудь из БРРЦ связался с вами потом.

– Рекомендую Кита Моргана. Если надо распотрошить жесткий диск, лучшей кандидатуры не найти.

– Предложу, а там посмотрим. – Ди-Ди посмотрела на Уэйна Рейнолдса. – Сандра допускала, что муж догадывается о происходящем? Как-никак она занималась этим на протяжении нескольких месяцев. Жить так долго с человеком, которого считаешь тайным педофилом… Разве она не нервничала?

Впервые за время разговора Уэйн замялся от неловкости.

– Последний раз я видел Сандру две недели назад, в спортзале, на баскетболе. Она показалась мне замкнутой, молчаливой. Сказала, что не очень хорошо себя чувствует, а потом они с Ри ушли. Я подумал, что она и впрямь болеет. Вид у нее был такой…

– Вы знаете, что Сандра беременна?

– Что? – Рейнолдс как будто даже побледнел немного. – Я… Нет, не знал. Что ж, тогда понятно, почему она нервничала. Родить второго ребенка от человека, в котором подозреваешь извращенца…

– Она рассказывала вам о прошлом мужа? Откуда он, где рос, как они познакомились?

Уэйн покачал головой.

– Не упоминала, что Джонс может быть не настоящей его фамилией?

– Шутите? Нет, не упоминала.

Ди-Ди задумалась.

– Похоже, Джейсон Джонс неплохо разбирается в компьютерах.

– Очень даже.

– Достаточно неплохо, чтобы либо скрыть прежнюю, либо создать себе новую личность?

– И то и другое. Можно открывать банковские счета, создавать кредитные истории… И всё это в онлайне. Используя компьютер, опытный пользователь может как создавать, так и скрывать множественные личности.

Ди-Ди задумчиво кивнула.

– А что ему могло бы потребоваться, кроме компьютера?

– Хмм… Почтовый адрес или почтовый ящик. Рано или поздно почтовый адрес придется представить. И привязанный к имени номер телефона, хотя в наше время для такого случая можно купить одноразовый сотовый… В общем, ничего такого, что невозможно достать.

Абонентский почтовый ящик. Об этом Ди-Ди почему-то не подумала. Почтовый ящик на имя Джонса или девичью фамилию Сэнди. Надо поработать в этом направлении…

– Вы слышали от Сэнди такое имя, как Эйдан Брюстер?

– Нет.

– А можете дать слово как следователь и блюститель закона, что Сандра Джонс никогда, насколько вам известно, не оставалась наедине с вашим племянником?

– Итан рассказывал, что всегда встречался с Сандрой только в компьютерном кабинете, когда у нее было «окно». Да, они часто оставались одни, но только днем и только в стенах школы.

– Она не говорила, что хотела бы убежать от мужа?

– Она никогда бы не оставила дочь.

– Даже ради вас, Уэйн?

Он бросил на нее тот же взгляд, но Ди-Ди не отступила, не сняла вопрос. Уэйн Рейнолдс, симпатичный мужчина, и Сандра Джонс, красивая и одинокая молодая женщина…

– Думаю, ее убил Джейсон Джонс, – бесстрастно ответил Уэйн. – Пришел в среду домой, увидел, что она пытается скопировать жесткий диск, и вышел из себя. Полагаю, он что-то затевал, Сандра узнала об этом, и он ее убил. Я думаю об этом с того самого часа, как увидел вчера пресс-конференцию, так что если спро́сите, есть ли у меня в этом деле личный интерес, ответ будет – да, есть. Я пытался помочь молодой, испуганной женщине – и тем самым, возможно, подверг ее опасности. Мне это очень не нравится. Скажу так, я жутко зол.

– Хорошо, – кивнула Ди-Ди. – Вам придется прийти и дать официальные показания. Знаете, да?

– Конечно.

– Сегодня в три устроит? В Управлении?

– Приду.

Ди-Ди кивнула и уже сделала шаг прочь, но в последний момент вспомнила про еще один вопрос.

– Послушайте, Уэйн, сколько раз всего вы встречались с Сэнди?

Он пожал плечами.

– Даже не знаю. Раз восемь, может, десять. И всегда на баскетболе.

Ди-Ди кивнула. Восемь-десять? Немало, если учесть, что Сандра Джонс так и не сделала копию жесткого диска домашнего компьютера.