Воскресное утро. Солнце сияло, все говорило о приближающейся зиме. Бостонские пешеходы перебегали из магазина в магазин, втянув голову в плечи наподобие черепахи, укутавшись шарфами и засунув руки поглубже в карманы пальто. Только не мистер Босу. Он брел по Паблик-гарденс в тени столетних деревьев, без пальто, без шапки и перчаток. Ему нравилась такая погода. Запах гниющей листвы. Последние проблески нежаркого солнца.

Ребенком он любил это время года. Он до поздней ночи играл на улице, и его родители не волновались. Отец говорил, что мальчику полезно гулять на свежем воздухе, а потом снова утыкался в газету.

У него было неплохое детство. Честное слово, не на что жаловаться. Он хранил приятные воспоминания о своих игрушечных солдатиках и машинках, о катании на велосипеде и играх с соседскими детьми. Его дни рождения праздновались в родительской гостиной, украшенной маленькими оранжевыми цветочками, — тогда они всем казались невероятно милыми.

Он слышал, эта мода снова вернулась. Ретро — так называется этот стиль. Мистер Босу провел в тюрьме достаточно времени для того, чтобы эпоха его детства опять вошла в моду.

Интересно, что будет, если он приедет домой? Родители, наверное, по-прежнему живут в том же самом здании, на той же улице, черт возьми, может, они даже ездят на той же машине, если только она не сломалась («Чего об этом задумываться, пока она на ходу?» — как обычно говорил мистер Босу-старший).

Они никогда не навещали его в тюрьме. Ни разу. После того дня, как девочка указала на мистера Босу и произнесла: «Да, сэр, это тот человек, который меня похитил», — его родители перестали даже посещать слушания.

Наверное, он разбил им сердце. У таких людей, как его родители, сын должен быть самым обыкновенным человеком, который запишется в какую-нибудь патриотическую организацию, закончит колледж и по выходным станет заниматься строевой подготовкой. Потом он женится на простой девушке — возможно даже, миниатюрной копии его собственной матери. Она будет возиться на кухне (в стиле ретро) и готовить запеканку (опять-таки в стиле ретро), пока их дети играют на заднем дворе.

Но мистер Босу планировал несколько иначе. В частности, он мечтал об ученице католической школы в зеленой клетчатой юбочке и в белых гольфах до колен. Ее длинные черные волосы завязаны на затылке красной ленточкой. Она будет нести стопку учебников, прижав их к своей юной, едва развившейся груди. И говорить ему: «Да, сэр» и «Нет, сэр». У нее будет упругое девичье тело, еще не тронутое, и она сделает все, что он захочет, как захочет и когда захочет.

И она будет вечно принадлежать ему.

Мистер Босу считал себя неглупым парнем и потому держал свои мысли при себе. Когда ему исполнилось шестнадцать, он предпринял первую попытку. Подошел к девочке на игровой площадке, притворившись, будто ищет младшую сестренку. Девочка не убежала сразу, и он предложил покачать ее на качелях. Когда он коснулся ее тоненьких ребрышек, то случилось непредвиденное. Его брюки внезапно стали ему слишком тесны, и он не смог это скрыть. Девочка взглянула на него, завизжала и удрала.

Потом ее родители пришли к нему домой и стали жаловаться по поводу его «неприемлемого» поведения. Он краснел, заикался, бесстыдно лгал, говорил, что в этот момент наблюдал за блондинкой, пересекавшей площадку… Он просто не совладал с собой… Господи, ему очень жаль.

Мальчишки есть мальчишки, сказал отец, покачал головой и снова уткнулся в газету.

После этого он стал осторожнее. Он брал отцовскую машину и ездил по окраинам — практиковался и размышлял. Опрятная одежда, особенно при его внушительных размерах, выглядит куда более привлекательно. Нужно придумать правдоподобную историю. И никаких конфет — всех детей учат бояться незнакомцев, предлагающих конфетку. Лучше притвориться человеком, который ищет потерявшуюся сестренку, кошечку, собаку. То, что близко ребенку.

Он учился и совершенствовался, а потом нанес удар.

Это было недолго и очень грязно. Совсем не так, как он себе представлял, потом он запаниковал. Не знал, что делать с телом. Наконец он затащил его в машину и отправился к границе с Коннектикутом, где сбросил труп в реку.

Он вернулся домой взвинченный, испуганный и полный раскаяния. Он внимательно следил за новостями в последующие дни и, покрываясь потом, ожидал разоблачения.

Но ничего не произошло. Ничего. И фантазии нахлынули с новой силой. Он мечтал и жаждал. До того самого дня, пока не свернул однажды в переулок неподалеку от своего дома. Там он увидел девочку. На ней была коричневая юбка в складку — не зеленая клетчатая, но все равно сойдет.

Все оказалось на удивление просто. Он испробовал новый вариант и получил полное удовлетворение. Он наслаждался вплоть до того дня, когда эта девочка заняла место на скамье свидетелей.

Он был слишком молод, теперь это ясно. И по молодости делал ошибки. Конечно, сейчас за плечами у него двадцать пять лет опыта. Те, кто думает, будто в тюрьме нельзя чему-то научиться, очевидно, никогда там не находились.

Мистер Босу брел по Парк-стрит, пока не добрался до огромного готического собора, который помнил с детства. Он сел на одну из деревянных скамеек рядом с пожилой женщиной, кормившей голубей хлебными крошками. Она улыбнулась, и он ответил ей тем же.

— Прелестное утро, — сказал он.

— Да, да, — отозвалась женщина и тихонько хихикнула.

Вчера он отправился по магазинам, опять-таки за счет своего неизвестного благотворителя. Здоровенный, угрожающего вида детина из Фенелл-холла исчез. Его место занял элегантный джентльмен средних лет, наверняка прилежно следивший за собой. Одеколон от «Армани» и красивая стрижка творят чудеса.

Пожилая женщина бросила раскормленным голубям, вперевалку ходившим у ее ног, еще несколько крошек. Мистер Босу откинул голову и подставил лицо солнцу. Так приятно оказаться снова на свободе, черт возьми.

Потом начали звонить колокола в церкви. Огромные деревянные двери отворились. По ступенькам спускались целые семьи — сначала исполненные достоинства отцы, потом вечно встревоженные матери и, наконец, шумливые ребятишки.

Мистер Босу открыл глаза. Он восхищенно взирал на темноволосых девочек, чьи длинные соблазнительные волосы были перехвачены на затылке большими белыми бантами. Он улыбался целым вереницам маленьких принцесс, сплошь в белоснежных платьицах с оборками и в лаковых туфельках. Растянувшись на целый квартал, родители беседовали друг с другом, а дети бегали сами по себе.

Вот пять маленьких девочек играют в салки, две маленькие девочки идут, взявшись за руки. Вот одна маленькая девочка, за которой как будто никто не присматривает, бегает за голубями…

— Правда, они милы? — спросила пожилая женщина.

— На земле нет ничего прекраснее, — заверил он.

— Я вспоминаю собственную молодость.

— Как ни странно, я тоже.

Он снова ей улыбнулся. Она казалась немного озадаченной, однако улыбнулась в ответ. Он поднялся со скамейки и пошел, рассекая толпу. Юные, подвижные тела вились вокруг него, ветерок от их быстрых движений вызывал легкое покалывание в позвоночнике.

Он поднялся по ступенькам к огромным церковным дверям, а потом обернулся и взглянул на свое царство.

Горожане, как правило, все такие осторожные. А это был настоящий рай. Маленький замечательный островок в самом сердце городских джунглей. Кроме того, в уютных объятиях церкви люди теряют бдительность. Они уделяют больше внимания общению с высшими силами или же старательно состязаются друг с другом: у кого лучше машина, кто дороже одет. Они уверяют самих себя, что наблюдают за своим маленьким Джонни (или маленькой Дженни) краем глаза. Но это не так. Дети уходят далеко, особенно когда родители заняты беседой с другими взрослыми.

И иногда они не возвращаются.

Мистер Босу почувствовал внезапный, неожиданный прилив сил. Неутолимое желание, поднявшееся откуда-то из глубины и властно требовавшее: сейчас, сейчас, сейчас. Он чуть подался вперед и принялся разглядывать вопящих, хохочущих, играющих детей. Он чувствовал себя ястребом, кружащим в небе. Эта? Нет. Эта? Нет. Эта? Да.

Одинокий ребенок, маленькая девочка лет четырех пыталась догнать уносимый ветром сухой листок. За ней не следили родители, не наблюдалось и заботливой старшей сестры.

Он может спуститься со ступенек прямо сейчас, двигаясь мягко, но уверенно. Оттеснит ее в сторону, тогда она окажется за деревом. Потом напоследок взглянет налево, направо, дождется порыва вдохновения и без всяких усилий подхватит ее. Все будет кончено в мгновение ока. В газетах напишут: «Ребенок пропал средь бела дня. Безутешные родители ищут следы».

Они никогда ничего не найдут, поскольку за дело взялся невероятный, всемогущий мистер Босу.

Он уже проделал полпути вниз и вдруг спохватился. Его рука нащупала перила. С невероятным усилием он заставил себя сделать глубокий вдох. Еще один. И еще. Потом медленно расслабился, разжал пальцы и неторопливо опустил руку.

Он вспомнил минувший вечер — свежий запах крови, нож в его руках, искреннее удивление на лице другого человека. Конечно, это не то же самое, но он все-таки получил большее удовлетворение, нежели ожидал. Словно утешительный приз. Не совсем то, что ему хотелось бы, но суть та же самая.

А что еще лучше, ему впервые в жизни заплатили — авансом, наличными. Десять тысяч долларов. Когда мистер Босу вчера вышел на свободу, на улице его ждало такси. Он залез в машину, на заднем сиденье лежал чемодан. Внутри оказалась записка и уйма денег. Послание содержало инструкции и список. Долларовый эквивалент каждой жертвы. Отличная система.

Конечно, мистер Босу был не так глуп, как, видимо, полагал его таинственный наниматель. В записке загадочный благотворитель намекал, что в будущем все станет еще проще, если мистер Босу откроет счет. Деньги можно отправлять прямо туда — и так далее. Благодетель брался изыскать для него самый безопасный способ, он даже приложил список банков.

Таинственный благодетель — идиот. Все банки под наблюдением, денежные вложения прослеживаются. К тому же банки закрыты по выходным. Мистер Босу ничего не делает задаром, и потому он предпочтет наличные. Толстые пачки банкнот, которые можно спрятать под рубашкой и потратить в свое удовольствие.

Мистер Босу взял чемодан. Водитель без единого слова высадил его на Фенелл-холл и протянул мобильник с заранее записанными номерами: вот так они станут общаться.

Мистер Босу кивнул, дал водителю понять, что благодарен. Конечно, он прекрасно знал, кто такой этот водитель. Всей тюрьме довольно известна фамилия Робинсон, и, конечно, репутация этого человека несравнима с реноме мистера Босу.

Мистер Босу ничего не сказал. В тюрьме ему внушили: знание — сила.

Он сунул руки в карманы. Насвистывая, неторопливо спустился по ступенькам и напоследок прошел через толпу веселых, подвижных, смеющихся детишек. Настоящий шведский стол. Но всему свое время.

А теперь ему нужна собака.