Когда Бобби вернулся домой, у дверей его ждали уже не один, а трое. День становится все лучше и лучше, подумал он.

— Разве сегодня вам не следует находиться в церкви? — спросил он у окружного прокурора Рика Копли, отпирая дверь. — Погодите, я и так знаю: вы уже продали свою душу дьяволу.

Копли нахмурился, услышав не очень удачную шутку, и последовал за Доджем в его квартирку на первом этаже. По пятам за Копли шла Д. Д. Уоррен, стараясь не встречаться с взглядом Бобби, а последним шагал следователь из прокуратуры, присутствовавший, по смутным воспоминаниям Бобби, на утреннем пятничном допросе. Однако имя этого человека выветрилось из его головы.

Следователь Казелла играл здесь ключевую роль, это стало ясно спустя полминуты после того, как окружной прокурор представил своих спутников, стоя посредине гостиной. Комната была маленькая, с видавшей виды мебелью, заваленная пустыми коробками из-под пиццы и грязными салфетками. Все трое озирались по сторонам, не зная, куда сесть.

Бобби решил не помогать им. Это не те люди, которым стоит рассчитывать на комфорт в его доме.

Он пошел на кухню, взял колу и вернулся в гостиную, так и не предложив гостям что-нибудь выпить, потом подтащил деревянный табурет и сел. Д.Д. холодно взглянула на него и принялась разгребать пустые коробки, а затем вся троица наконец плюхнулась на старую кушетку. Днище немедленно опустилось на четыре дюйма. Бобби спешно отхлебнул из банки, чтобы спрятать улыбку.

— Итак, — сказал Копли — слишком официально для человека, который сидит, уткнувшись подбородком в колени, — мы хотим задать вам несколько вопросов по поводу случившегося вечером в четверг.

— Конечно. — Бобби ждал, что Копли начнет с самого начала и заставит рассказать всю историю еще раз, выискивая детали, на которых его можно поймать. И потому он удивился, услышав первый вопрос.

— Вы знали, что Кэтрин и Джимми Гэньон часто посещали бостонскую консерваторию?

Бобби напрягся. Он попытался мысленно перебросить мостик дальше, и итог ему не понравился.

— Нет, — осторожно сказал он.

— Они бывали на многих концертах.

— И что?

— Собирали средства, устраивали благотворительные вечеринки. Гэньоны очень активно всем этим занимались.

— Слава Богу.

— Слава Богу — для вашей девушки, — уточнил Копли.

Бобби промолчал.

— Сьюзен Абрамс. Так, кажется, ее зовут? Играет на виолончели в оркестре.

— Мы встречались.

— Сегодня мы очень мило побеседовали со Сьюзен.

Бобби долго не отрывался от банки с колой. Жаль, это не пиво.

— Вы с ней присутствовали на многих вечеринках, — продолжал Копли.

— Неудивительно за два-то года.

— Странно, что за все это время вы ни разу не встретились с Кэтрин или Джимми Гэньонами.

Бобби пожал плечами:

— Если и встречался, то не помню.

— Правда? — спросил Копли. — А Сьюзен прекрасно помнит их обоих. Говорит, видела их много раз. Похоже, Гэньоны были настоящими поклонниками хорошей музыки.

Бобби не знал, что ответить. Он посмотрел в сторону Д.Д., но она упорно сверлила взглядом ковер.

— Детектив Уоррен, — твердо сказал Копли, — почему бы вам не сообщить мистеру Доджу о показаниях Сьюзен Абрамс?

Д.Д. тяжело вздохнула. Бобби догадался, что сейчас будет. И тут же он понял еще кое-что — почему они с Д.Д. расстались: у каждого из них на первом месте стояла работа.

— Мисс Абрамс вспомнила, что вы встречались с Гэньонами на вечеринке восемь или девять месяцев назад. Кэтрин, в частности, задавала вам много вопросов о вашей службе в отряде специального назначения.

— Все об этом спрашивают, — равнодушно отозвался Бобби. — Люди нечасто видят перед собой полицейского-снайпера. Особенно в таких кругах.

— Если верить мисс Абрамс, вам не понравилось, как Джимми смотрел на нее.

— Мисс Абрамс, — с ударением произнес Бобби, — очень красивая и талантливая женщина. И мне не нравилось, как на нее смотрело большинство мужчин.

— Ревность? — спросил следователь Казелла.

Бобби не проглотил наживку. Он молча допил колу, поставил банку на стол и слегка наклонился вперед, скрестив ноги.

— А мисс Абрамс не упоминала, сколько времени продолжалась наша так называемая встреча?

— Пару минут, — сказала Д.Д.

— Понятно. А теперь подумайте. На работе я встречаюсь примерно с пятнадцатью новыми людьми за смену. Двадцать смен в месяц — итого?.. Триста новых лиц. А за девять месяцев? Неужели вас так удивляет то, что я не могу припомнить двух людей, с которыми поболтал пару минут на какой-то великосветской вечеринке, где вдобавок никого не знал?

— Трудно ладить с богатыми сукиными детьми? — невозмутимо отозвался Казелла.

Бобби вздохнул. Теперь он начинал злиться. Нехорошо.

— А у вас никогда не бывает тяжелых дней на работе? — раздраженно спросил он. — И вам не доводилось говорить того, о чем впоследствии жалеешь?

— Мисс Абрамс беспокоилась по поводу ваших отношений, — негромко сказала Д.Д.

Бобби заставил себя отвести взгляд от лица Казеллы.

— Да?

— Она сказала, вы в последнее время отдалились от нее. Были слишком заняты.

— Такова моя работа.

— Она думала, у вас интрижка на стороне.

— Жаль, что она ничего мне не сказала.

— Кэтрин Гэньон — очень красивая женщина.

— Кэтрин Гэньон ничто в сравнении со Сьюзен, — сказал Бобби. Так оно и было. По крайней мере он на это надеялся.

— Именно поэтому вы и возмутились, когда Джимми обратил на мисс Адамс внимание? — вмешался Копли. — Он был красив и богат. И согласитесь, подходил ей куда больше.

— Бросьте, Копли. Я убил Джимми Гэньона из-за ревности или потому, что спал с его женой? Вы могли бы придумать версию получше.

— А может, и то и другое, — твердо отозвался Копли.

— А вдруг я и в самом деле не помню, что встречался с Гэньонами? А если я пошел на эту вечеринку, просто чтобы составить компанию Сьюзен? И мне есть чем заняться помимо того, чтобы запоминать всех незнакомцев, которые попадаются на моем пути?

— Гэньоны обычно производят впечатление, — сказал Казелла.

Бобби отмахнулся:

— Покажите мне человека, видевшего меня и Кэтрин Гэньон, оставшихся наедине. Найдите того, кто видел, как мы с Джимми разговариваем. Не найдете. Потому что этого никогда не было. Я и в самом деле не помню ни одного из них. И в четверг вечером, когда убил Джимми Гэньона, поскольку он целился из пистолета в жену, я хотел спасти ей жизнь. Никому из вас не доводилось читать руководство снайпера?

Он замолчал, крайне раздраженный, потом встал, нимало не заботясь о производимом впечатлении, и принялся мерить шагами комнату.

— Я знаю, что вы пили, — настаивал Копли.

— Один раз.

— Этого достаточно, чтобы стать алкоголиком.

— Я никогда не говорил, будто я алкоголик!

— Бросьте, ни глоточка за десять лет…

— Мое тело — мой храм. Я о нем забочусь, оно хорошо работает. — Он взглянул на заметное брюшко окружного прокурора. — Можете как-нибудь попробовать.

— Мы ее все равно разоблачим, — сказал Копли.

— Кого?

— Кэтрин Гэньон. Мы знаем, за всем этим стоит она.

— Она наняла меня, чтобы убить своего мужа? Убийство при помощи полицейского-снайпера? Бросьте.

У Копли появился хитрый блеск в глазах.

— У Гэньонов служила экономка.

— Да?

— Мэри Гонзалес. Пожилая, очень опытная. Работала у них последние три года. Знаете, почему ее уволили?

— Поскольку до сих пор я понятия не имел об экономке, следовательно, не знаю, почему ее уволили.

— Она дала Натану поесть. Кусочек сандвича с тунцом. Мальчик — который, кстати, весит на двадцать фунтов меньше нормы — был голоден. Мэри поделилась с ним своим собственным сандвичем. Натан откусил сразу половину, как волчонок. Кэтрин уволила Мэри на следующий же день. За то, что она покормила Натана.

Бобби промолчал, однако в голове промелькнула какая-то мысль.

— Мы можем поговорить о другой прислуге, — как бы ненароком продолжил Копли. — Есть много странных и отвратительных историй. Кэтрин порой надолго исчезала. Но стоило ей появиться, как Натан снова заболевал. И потом, грязные подгузники, по ее приказу хранившиеся в холодильнике…

— Грязные?

— Сплошь в дерьме, если точнее. В течение полугода все они отправлялись прямиком в холодильник. Затем эти диеты — списки продуктов, которые Натану нельзя есть, и перечень того, что ему можно: какие-то странные витамины, травы, пищевые добавки и лекарства. Говорю вам, мистер Додж, я работаю уже пятнадцать лет и никогда ничего подобного не видел. Нет никаких сомнений, Кэтрин Гэньон издевается над своим сыном.

— У вас есть доказательства?

— Нет, но мы их получим. Камера видеонаблюдения стала ее первой ошибкой.

Они снова пытались его подловить. Он не удержался и переспросил:

— Камера видеонаблюдения?

— В спальне, — уточнила Д.Д. — Вечером в четверг она была выключена. Если верить представителям обслуживающей фирмы, это невозможно.

— Не понимаю, — откровенно сказал Бобби, остановился и потер затылок.

— Камера в спальне запрограммирована на автоматическое отключение в полночь, но она чудесным образом выключилась в десять часов. Кэтрин рассказала нам какую-то байку о том, что часовой механизм сломался. Но мы поговорили с представителями компании. В четверг, когда Джимми подал документы на развод, он заодно пообщался и с ними. По его словам, в доме сложилась определенная ситуация, и он хотел следить за происходящим, будучи уверен, что никто не испортит камеру. Тогда представители фирмы переустановили всю систему целиком и сообщили ему новый код. В четверг камера работала как положено, а самое главное, единственный, кто мог изменить настройки, — Джимми Гэньон.

— Значит, он выключил камеру в спальне?

— Нет, — сказал Копли. — Не он. Она.

— Но вы только что сказали, что она не могла…

— Нет. Держу пари, она об этом и не подозревала до десяти часов, когда ее план начал действовать. Могу поклясться, она несколько минут в полном отчаянии стояла перед пультом управления, пытаясь понять, почему ей не удается взломать систему. Ей нужно было попасть в спальню. Вы единственный должны знать зачем.

Бобби собрался протестовать, а потом вдруг все понял. До него дошло жуткое предположение Копли. Он замолк и просто позволил прокурору закончить.

— Вам пришлось стать свидетелем, мистер Додж. Вы увидели, как Джимми, который до тех пор не брал в руки огнестрельного оружия, вдруг принялся угрожать пистолетом жене и ребенку. Отдельный вопрос, конечно: что заставило его так поступить и кто сунул ему в руку пушку? А уж этого мы не должны были увидеть. Кэтрин не хотела, чтобы домашняя система видеонаблюдения это зафиксировала. И тут она догадалась. Она перевела часы на пульте управления на два часа вперед — и готово. Камера «подумала», что уже полночь, и автоматически отключилась. Кэтрин умна, надо отдать ей должное. Слишком умна, когда речь заходит о собственной выгоде. — Копли вдруг сменил тему: — Она нуждалась в вашей помощи, мистер Додж? На той вечеринке вы просто поболтали с ней немного о работе, пытаясь создать приятное впечатление? Или дело у вас зашло дальше? Несколько свиданий? А может, весь план целиком принадлежал вам?

— Повторяю в последний раз, я не помню, чтобы с ней разговаривал. — Бобби тряхнул головой. Ему все надоело. Он даже не мог припомнить ни одного концерта. Если честно, подобные мероприятия его утомляли. Он действовал машинально, улыбался, пожимал руки и отсчитывал минуты до окончания вечера, когда можно пойти домой, снять смокинг и затащить Сьюзен в постель.

А потом вдруг он кое-что вспомнил.

«А куда вас чаще всего вызывают? Ограбления банков, захват заложников, сбежавшие преступники?»

«Нет. В основном всякие домашние неурядицы. Когда пьяные идиоты лезут в бутылку и начинают угрожать собственным семьям».

«И для этого вызывают отряд специального назначения?»

«Если парень вооружен — да. Это называется „локальный захват“. Члены семьи считаются заложниками. Мы очень серьезно относимся к таким вызовам, особенно если там стрельба».

Это случилось на маскараде, когда покровители изящных искусств дефилировали по залу в масках, украшенных перьями. Джимми и Кэтрин Гэньон остановились поздравить Сьюзен с удачным исполнением. Черные волосы Кэтрин были собраны в пучок на затылке; она расхаживала в узком золотистом платье и экзотической маске павлина. С первого взгляда Бобби понял подоплеку этого вызывающего костюма. А потом он переключился на Джимми, пожиравшего Сьюзен глазами и переставшего уделять внимание Кэтрин.

В итоге он резко оборвал разговор, неуклюже извинился и увел Сьюзен. Потом они дружно обсуждали столь вызывающее поведение Джимми и чувствовали то смутное моральное превосходство, которое всегда испытывает одна пара, когда встречает другую — богатую, преуспевающую и так далее, но испорченную.

Бобби опустил голову. Черт, он не хотел сейчас об этом вспоминать.

— Мы ее поймаем, — повторил Копли. — А вы знаете, Кэтрин не из тех женщин, кто достойно принимает поражение. Первый признак реальной угрозы — и она кого только не приплетет. Вы ведь не хотите, чтобы вас подхватило течением, мистер Додж?

— Вы даете мне время подумать? — язвительно спросил Бобби. — Ну-ка, я угадаю. До пяти часов вечера завтрашнего дня.

Копли нахмурился.

— Теперь, когда вы сами это сказали…

— Да, да, завтра. Я вам позвоню. — Бобби сделал широкий жест, предлагая им подняться со старенькой кушетки и выйти. Д.Д. странно на него посмотрела.

— Последнее, — сказал Копли, останавливаясь на пороге. — Где вы находились вчера с десяти вечера до часу ночи?

— Убивал Тони Рокко, разумеется.

— Что…

— Спал, черт вас подери! Спасибо, что пришли и обхамили меня в моем собственном доме! Проваливайте.

Копли по-прежнему торчал в дверях.

— Дело серьезное…

— Это мое дело, — отозвался Бобби и захлопнул дверь.