Мистер Босу устал. Он вспоминал ту незабываемую эйфорию, которая всегда сопутствовала хорошему плану. В частности, именно так он себя чувствовал, когда заманивал двенадцатилетнюю Кэтрин в свой специально оборудованный автомобиль. Или в тот момент, когда оказался за спиной этого хлыща, доктора Рокко, в пустом гараже. Один быстрый взмах ножа — и мощный прилив адреналина. Острое, головокружительное возбуждение, когда теплая кровь потекла ему на руки.

Но за подъемом следует спад. Вторая часть уравнения — неимоверная усталость: уровень адреналина падает и ты чувствуешь себя полностью выжатым. Он мог бы повалиться наземь прямо сейчас и проспать несколько суток.

К сожалению, у него еще оставались дела.

Первая остановка, маленький круглосуточный магазинчик. Резиновое кольцо для Игруна. Загадочный «энергетический» напиток «Ред Булл» для него самого. Если верить надписи на банке, «„Ред Булл“ окрыляет». Учитывая то, сколько еще предстояло сделать мистеру Босу, крылья бы ему не помешали.

Выйдя из магазина, он похлопал по багажнику робинсоновской машины.

— За тебя, — сказал он, поднимая банку, словно собираясь провозгласить тост. — Спасибо, что выговорила мне повышение. Никаких неприятных ощущений. Дело есть дело.

Поскольку Робинсон была мертва, она не могла ему ответить. Но мистер Босу тем не менее чувствовал признательность. Благодаря этой женщине у него теперь имелись хорошая машина, пачка документов и внушительная сумма денег.

Он забрался на водительское сиденье и допил напиток.

— Эй, Игрун, по-моему, становится все интереснее и интереснее…

После доктора Рокко Орфино производил не самое приятное впечатление. Высокий, тощий и лысый. С огромными очками и крючковатым носом. Генетик напоминал классического провинциального учителя.

Доктор Орфино пригласил Бобби и Кэтрин в кабинет с двумя огромными окнами, из которых открывался вид на Бостон. Судя по всему, генетика приносила ему неплохой заработок. С другой стороны, Орфино, кажется, был помешан на чистоте. В отличие от кабинета доктора Рокко здесь не валялось ни единой бумажки. На рабочем столе стоял только монитор с плоским экраном и лежала картонная папка.

Доктор Орфино опустился в черное кожаное кресло и предложил посетителям присесть.

Кэтрин представилась и протянула руку.

— Да, да. — Доктор неохотно потряс ее, потом с любопытством обернулся к Бобби.

— Бобби Додж, — сообщил тот. — Друг семьи.

— Интересно… — пробормотал врач.

Бобби пожал плечами. Вряд ли быть другом данной семьи крайне интересно, но Орфино уже принялся листать папку.

— Я рад, что вы смогли со мной встретиться, — сказал он. — Мне кажется, я должен поделиться с вами некоторыми соображениями, прежде чем осматривать Натана.

— Чем? — в замешательстве переспросила Кэтрин. — Какие могут быть соображения, если вы еще не видели мальчика?

Доктор Орфино по-совиному моргнул.

— А доктор Рокко вам не сказал?

— Что?

— Когда он начал консультироваться со мной по поводу Натана, то прислал мне историю болезни, а также образцы крови и мочи. И я начал искать подтверждения нашей теории.

— Какой теории? — Теперь Кэтрин была на грани паники.

Бобби подался вперед.

— В последние дни миссис Гэньон многое пришлось пережить, док. Может, вы начнете с самого начала?

— Да, разумеется. Я понимаю, эта трагедия с доктором Рокко… Да, и, конечно, муж миссис Гэньон… Вы правы. — Орфино зашуршал бумагами, откашлялся. — Доктор Рокко связался со мной по поводу Натана несколько месяцев назад. Он говорил вам об этом, миссис Гэньон?

— Нет.

— Хм, понятно. Учитывая симптомы Натана — жар, рвоту, отставание в весе, замедленное развитие моторных навыков, очевидный глюконеогенез печени, непереносимость галактозы и постоянную гипофосфатемию, — доктор Рокко начал подозревать некий определенный синдром. И тогда он попросил меня заняться тщательным анализом хромосом Натана.

— Глюконеогенез? Непереносимость галактозы? — тревожно повторила Кэтрин. — Я не знаю, о чем вы говорите.

— Доктор Рокко лечил Натана от пищевой аллергии, правильно? Просил вас заменять молочные продукты соевыми, следовать диете вроде тех, что назначают диабетикам, кормить его маленькими порциями, давать пищу с низким содержанием сахара и углеводов?

— Он думал, у Натана аллергия на молоко. И показатель сахара в его крови тоже очень высок, поэтому мальчику прописали диету с высоким содержанием протеинов и минимумом углеводов.

— Совершенно верно, именно так и записано в истории болезни. Тем не менее, как вы могли заметить, даже спустя год никакого значительного улучшения в состоянии Натана не наступало. Анализы по-прежнему показывали растущий уровень глюкозы в его организме, что, в свою очередь, вело к накоплению гликогена в печени, поджелудочной железе и почках…

— Он не поправляется, — подтвердила Кэтрин.

— Миссис Гэньон, у Натана не пищевая аллергия. Дело в мутации определенных генов. Короче говоря, он страдает от редкого, но совершенно определенного заболевания, известного как синдром Фанкони-Бикела.

Кэтрин с облегчением выдохнула.

— Вы знаете, чем болен мой сын? — лихорадочно спросила она.

— Да. По сути, из-за своего генетического дефекта ваш мальчик не способен усваивать глюкозу и галактозу…

— Галактозу?

— Сахар, находящийся в молоке. Конечно, изъятие из рациона молочных продуктов помогло, но факт остается фактом: в его почках осело слишком много сахара, и если мы не начнем правильное лечение, это может привести к массе проблем, включая почечные заболевания.

— Его можно вылечить? С этим Фанкони-Бикелом можно что-то сделать? — У Кэтрин загорелись глаза. Впервые с тех пор, как Бобби ее знал, на лице этой женщины появилась надежда.

— Синдром Фанкони-Бикела неизлечим, миссис Гэньон, — терпеливо объяснил доктор Орфино. — Но теперь, поставив диагноз, мы можем назначить мальчику правильный режим, который избавит его от многих осложнений, возникающих теперь. Следуя правильной диете, ваш сын сможет вести практически нормальный образ жизни.

— Господи! — воскликнула Кэтрин. — О Господи! — Она прикрыла ладонью рот, а потом заплакала. — Он поправится наконец-то после стольких лет…

Потом Кэтрин попыталась успокоиться. Свободной рукой вытерла глаза. Тушь размазалась по щекам и тыльной стороне ладони, но ей было все равно.

— Спасибо, — сказала она. — После всех этих анализов, после стольких испытаний и сомнений… вы даже не представляете, как это прекрасно — знать, что происходит.

Доктор Орфино покраснел.

— По сути дела, благодарите не меня. Эту загадку разгадал доктор Рокко. Отличная работа, должен признать. Фанкони-Бикел очень редок, его далеко не всегда можно различить.

— Значит, дело в генах, — пробормотала Кэтрин. — Редкое невезение. Кто бы мог подумать?..

Теперь доктор Орфино нахмурился:

— Синдром Фанкони-Бикела не возникает просто так, миссис Гэньон. Это заболевание передается по наследству, преимущественно мужчинами, — сказал он и, как бы констатируя факт, добавил: — Его частенько можно найти в семьях, где имел место инцест.

Кэтрин несколько секунд молчала. Она казалась слишком ошеломленной, чтобы как-то отреагировать на эту новость. В отличие от Бобби, для которого наконец все фрагменты головоломки собрались воедино.

— Но мы с Джимми не родня, — изумленно запротестовала Кэтрин. — Я родом из Массачусетса, а он из Джорджии. Мы оба знаем, кто наши родители, так что никоим образом…

— Дело не в вас, — сказал Бобби.

Она, все еще находясь в замешательстве, обернулась к нему:

— А в ком?

— В Гэньонах. В судье и его жене. Вот почему они уехали из Джорджии. Вот почему никакой Марианны не существует — разумеется, ей пришлось взять новое имя. И наверное, поэтому нет свидетельства о браке — они бы никогда не получили на него разрешения.

Она взглянула на доктора Орфино:

— Генетический дефект может возникнуть через поколение?

— Разумеется.

— А если муж и жена родственники, у них может родиться здоровый ребенок? Или у детей обязательно будет что-то не в порядке с генами?

— Нет, у них вполне может оказаться здоровое потомство. Вспомните обо всех королевских домах Европы. Большинство представителей правящих династий женились на своих двоюродных сестрах, и их дети тем не менее были относительно здоровы. Но кровосмешение ослабляет генный потенциал. Рано или поздно…

— Значит, Джеймс и Марианна — тот же случай. Предположим, она его кузина. — Бобби нахмурился и взглянул на Кэтрин. — Харрис сказал, семья Марианны погибла незадолго до ее свадьбы. А как насчет Джеймса? Он когда-нибудь упоминал о своих родственниках? Дедушке, бабушке, тете, дяде — о ком угодно?

— Нет. Джимми говорил, что у них было мало родни и в живых уже никого не осталось.

— Итак, Джеймс и Марианна встретились. Наверное, ее родители ужаснулись, но потом они умерли, и проблема решилась. Джеймс и Марианна переехали сюда и начали все сначала. Женщина получила новое имя, а они оба — новое прошлое. У них родился ребенок.

— Старший брат Джимми, — прошептала Кэтрин, — умер в детстве.

— Вероятно, Натан не первый мужчина в роду Гэньонов с синдромом Фанкони-Бикела. Харрис сказал, Джеймс-младший был очень болезненным ребенком.

— Фанкони-Бикел может проявляться сильнее или слабее, — заметил доктор Орфино. — В худшем случае…

— Но у Джимми не присутствовало никаких признаков… болезни, — возразила Кэтрин.

— Повторяю, кровосмешение вовсе не обязательно становится причиной генетических изменений, миссис Гэньон, оно просто делает их более вероятными.

— Бомба замедленного действия, — негромко сказал Бобби.

— Господи, бедный Натан…

Бобби, судя по всему, подумал о том же самом, о чем и она, потому что ее глаза вдруг расширились от ужаса. Кэтрин обернулась к нему:

— Но если у Натана этот синдром… если остальные узнают, что у него…

Он мрачно кивнул:

— Да. Вот почему судье так не терпится стать его опекуном. У кого в руках Натан, у того в руках ключ к давней и мрачной тайне Гэньонов. А ради этого стоит убить.