Январь — отвратительный месяц. Температура упала до десяти градусов, ветер пронизывал до костей.

Бобби обнаружил, что ему по-прежнему все равно. Он брел по Ньюбери-стрит, нахлобучив кепку на нос, обмотавшись шарфом до ушей и засунув руки глубоко в карманы куртки. На деревьях по сторонам улицы весело поблескивали крошечные белые фонарики. Витрины магазинов по-праздничному играли всеми цветами радуги и соблазняли прохожих выставленными напоказ товарами.

Американцы — народ отважный; даже в такой день вокруг сновали люди, наслаждаясь видами и радуясь свежевыпавшему снегу.

Бобби достиг цели своего сегодняшнего путешествия. Он в последний раз встречался с доктором Лейн.

— Как прошли праздники? — спросила она.

— Хорошо. Гостил у отца. Пообедали в закусочной. Двум холостякам нет смысла возиться на кухне.

— А брат?

— Джордж не отвечает на папины звонки.

— Наверное, вашему отцу тяжело.

— Конечно, ему это не нравится, а что делать? Джордж — взрослый человек, рано или поздно ему придется изменить свое мнение.

— А вам?

Бобби пожал плечами:

— Не знаю, как там Джордж, но мы с отцом ладим.

— А отсюда, конечно, прямой мостик к вашей матери.

— Вы все время хотите поговорить о моей матери.

— Профессиональная привычка.

Он вздохнул и покачал головой. Конечно, они неизбежно должны были заговорить о его матери. Они всегда о ней говорили.

— Ладно, ладно. Я задал отцу несколько вопросов вроде тех, что задавали мне вы. Папа очень старался отвечать искренне. Мы… хм… действительно все обсудили.

— Это оказалось трудно?

Бобби развел руками:

— Скорее даже… неловко. Тот жуткий вечер… никто из нас не помнит его как следует. Честное слово. Я был слишком мал, а отец — чересчур пьян. Вероятно, именно поэтому мы смогли жить дальше, а Джордж — нет. Он как будто все еще видит то, что случилось. Ей-богу, даже когда мы с отцом попытались восстановить картину целиком, то у нас ничего не вышло.

— Ваш отец пытался связаться с матерью?

— Он сказал — да, много лет назад, когда лечился от алкоголизма. Он разыскал во Флориде ее сестру, она пообещала поговорить с ней. Но больше он не получал никаких вестей.

— Значит, у вас есть тетя?

— У меня есть тетя, — равнодушно сказал Бобби. — И бабушка с дедушкой.

— Вот это новости.

— Да.

— И как вы себя чувствуете?

— О Господи! — Бобби округлил глаза и засмеялся, но смех получился неискренним. — Да-а, — наконец сказал он со вздохом, — да, это трудно и больно. Знать, что у тебя где-то есть семья и что она никогда не пыталась тебя разыскать… А разве может быть иначе? Я говорил себе: это их проблемы. Я много чего себе внушал. Но, честное слово, меня это бесит.

— А вы не думали о том, чтобы разыскать родню самостоятельно?

— Думал.

— И что?

— Ничего. То есть мне тридцать шесть лет, по-моему, слишком поздно, чтобы разыскивать бабушку с дедушкой. А если они не хотят со мной общаться?

— Бобби, ведь вы же в это не верите.

Тот пожал плечами.

— Так что же происходит на самом деле? — Судя по всему, доктор Лейн уже его раскусила.

Он вздохнул и уставился в пол.

— Наверное, это вопрос такта. Мать живет во Флориде, и Джордж перебрался во Флориду. Мы не получали от него вестей, и от нее тоже. Возможно, потому, что наша семья раскололась. Джордж бросил отца и обрел мать. Я не могу бросить отца, и поэтому…

— Вы полагаете, ваша мать не захочет увидеть вас, пока вы общаетесь с отцом?

— Скорее всего так.

Доктор Лейн задумчиво кивнула:

— Возможно, хотя, по-моему, вам с матерью куда полезнее завязать собственные отношения.

Бобби криво усмехнулся:

— Конечно, я легко могу ей написать. — Потом его улыбка увяла, и он снова пожал плечами: — Такова жизнь. Я пытаюсь поступать так, как вы говорите, — сосредоточиться на подвластных мне вещах и смириться с теми, которые я не в силах контролировать. Например, я не могу контролировать свою мать и Джорджа.

— Очень мудро с вашей стороны, Бобби.

— Черт возьми, за эти дни я стал настоящим мудрецом.

Она улыбнулась:

— Значит, вы сумели продвинуться. Как работа?

— Начну со следующей недели.

— Рады?

— Скорее, нервничаю.

— Как и следовало ожидать.

Бобби задумался.

— Я оправдан по делу Джимми Гэньона и Копли, теперь все в порядке. Но я ушел из отряда специального назначения. Моя связь с Кэтрин, тот способ, каким я начал свое расследование… Я сжег все мосты. Служить в отряде специального назначения — значит быть командным игроком. А теперь слишком многие сомневаются в том, что я способен работать в команде.

— А вы сами как думаете?

— Я скучаю по ребятам, — ответил он, — по своей работе. У меня неплохо получалось. И если мне снова придется доказывать свою компетентность — я ее докажу. Я не боюсь бросать вызов.

— Мне и вправду интересно, Бобби. Вы действительно считаете себя командным игроком?

— Конечно. Но работа в команде — это не оправдание для глупости. Если все твои друзья бросаются в пропасть, должен ли ты за ними последовать или во имя их спасения встать и сказать: «Эй, парни, прекратите!»? При всем моем уважении к Д.Д. и прочим, они не догадались, что именно происходит в семье Гэньонов. А я понял. И пошел своим путем. И я этому рад. Честное слово, именно так и должен поступать полицейский.

— Что ж, Бобби, путь был долог.

— Я старался.

Она заговорила тише, и Бобби понял, о чем сейчас спросит доктор Лейн.

— Вы все еще думаете о ней?

— Иногда.

— Как часто?

— Не знаю… — В его голосе зазвучала нежность. Он не смотрел на Элизабет, а разглядывал развешанные на стене дипломы. — Может, три-четыре раза в неделю.

— Это лучше, чем прежде.

— Ну да.

— Вы хорошо спите?

— В общем, да. Этот путь… вы правы, он долгий.

— Как вы думаете, наступит ли день, когда вы перестанете думать о Джимми Гэньоне?

— Я убил человека — это нелегкая ноша, особенно когда ты знаешь, что были смягчающие обстоятельства. И если проблема именно в этом. Прошло два месяца, а я все еще не уверен в событиях того вечера.

— Полиция не возбудила дело против Кэтрин?

— Нет никаких доказательств.

— Но вы же сказали, в спальне нашли пистолет?

Бобби пожал плечами:

— И что это доказывает? Она дважды выстрелила в собственном доме? Это законом не запрещается. Решение убить Джимми принял я, и только я. Я был единственным, кто видел его лицо в тот момент. И тем человеком, который спустил курок.

— Вы ее ненавидите?

— Иногда.

— А в другие разы?

Он усмехнулся:

— А в другие разы я ненавижу самого себя.

Доктор Лейн покачала головой:

— Она опасная женщина, Бобби.

— Вы правы.

— Что ж, полагаю, на этом можно закончить. Я заполнила все бумаги и отослала их лейтенанту Бруни. Но конечно, вы всегда можете мне позвонить.

— Я учту.

— Удачи, Бобби.

Он искренне сказал:

— Спасибо, док. Большое вам спасибо.

Бобби ехал в Паблик-гарденс. Под деревьями бегали дети, стараясь поймать языком снежинки. Взрослые стояли, закутавшись от холода. Одни наблюдали за детьми, другие выгуливали собак всех пород и мастей.

Бобби не сразу их увидел, а когда заметил, то был приятно удивлен.

Он подошел к Кэтрин — как всегда, такой красивой, в черном шерстяном пальто, темно-лиловом шарфе и перчатках в тон. Натан играл в салочки с двумя другими детьми, а по пятам за ними носился щенок.

— Я его просто не узнаю, — сказал Бобби, садясь.

Кэтрин взглянула на него, улыбнулась и снова принялась наблюдать за сыном.

— За две недели произошли серьезные изменения.

— Полагаю, новая диета действительно ему помогает.

— Это все кукурузный сироп с повышенным содержанием фруктозы. Он выводит из организма избыточную глюкозу, она скапливалась там из-за генной мутации. Теперь Натан не только получает больше калорий, но и обрел наконец источник энергии, который его тело может использовать, чтобы расти.

— Кэтрин, это великолепно.

Она снова улыбнулась, но затем выражение ее лица, как нередко в эти дни, вновь стало угрюмым.

— Он вынужден оставаться на жесткой диете всю жизнь — и даже в этом случае могут возникнуть проблемы. Его организм не усваивает питательные вещества так, как следует. Натану все время придется находиться под наблюдением — и одному Богу известно, какими осложнениями все это грозит закончиться.

— Но вы оба настоящие профи.

— Как я жалею, что причину не обнаружили сразу же и я не смогла помочь ему раньше. Я о многом жалею.

Здесь нечего было добавить. У них обоих нашлись бы поводы для сожаления.

— Как там с домом? — наконец спросил Бобби.

— Уже продан.

— Так быстро?

— Люди выстраиваются в очередь, чтобы обзавестись жильем в Бэк-Бэй, невзирая на цены.

Бобби покачал головой. Кэтрин оценила свой особняк в четыре миллиона. Он никогда не мог понять, откуда у людей такие деньги.

— И что теперь?

— Думаю переехать в Аризону. Там тепло, Натан сможет целый день проводить на улице. Там никто не слышал о Джеймсе Гэньоне и Ричарде Умбрио. Мы с Натаном начнем новую жизнь.

— А Марианна?

— Она совершенно убита тем, во что втянул нас Джеймс. Наверное, она бы тоже хотела начать все сначала и больше времени проводить с внуком. С другой стороны… она действительно любила Джеймса. Даже после всего случившегося вряд ли она его оставит.

Джеймс лежал в коме. Учитывая потерю крови и внутренние повреждения, его организм фактически прекратил функционировать. Врачи сомневались, что к нему может вернуться сознание. Они по большей части удивлялись тому, почему он вообще до сих пор жив.

— Может, когда-нибудь, — сказал Бобби.

Кэтрин кивнула.

— Марианна любит Аризону. Она как-то обмолвилась, что они собирались купить там дом. Наверное, однажды…

Теперь кивнул Бобби. Оба они наблюдали за Натаном. Щеки у мальчика раскраснелись, дыхание паром повисало в морозном воздухе. Игрун хватал ребятишек за пятки, и те хохотали.

— Его мучают кошмары по ночам? — негромко спросил Бобби.

— Уже не так часто. — Кэтрин слабо улыбнулась.

— А тебя?

Она снова улыбнулась, но вид у нее был грустный.

— И меня. И знаешь, что самое странное? Мне больше не снится Умбрио. Впервые в жизни я не боюсь незнакомца, заехавшего на нашу улицу. Мне снится Джимми. Выражение его лица в последнюю минуту. А иногда среди ночи я слышу, как Натан зовет папу.

— Ого!

— Вот так. — Кэтрин помолчала. — Когда мы переберемся в Аризону, я найду хорошего врача. Специалиста, который поможет Натану оправиться после потрясения. Наверняка кто-нибудь сумеет помочь и мне.

— Это было бы здорово.

— Ты мог бы поехать с нами.

— Что, сменить климат?

Она крепко сжала ему руку.

— Бобби, я боюсь.

— Я знаю.

— Если ты не хочешь работать, я вполне обеспеченна…

— Не нужно.

Кэтрин тут же отвернулась, смутившись, но Бобби снял напряжение, коснувшись ее щеки.

— Ты самая интересная женщина из всех, кого я знал, Кэтрин, — сказал он, не сводя глаз с Натана. — Ты любишь своего сына, ты, наконец, бросила вызов Умбрио. У тебя все будет хорошо. У тебя и у Натана. Просто нужно время.

— Если я такая уж особенная, — сдавленно возразила она, — то почему ты не хочешь поехать с нами?

Бобби снова улыбнулся, убрал руку, обхватив пальцами колени. Он смотрел на Натана, который, смеясь, бегал с другими детьми, а потом сказал то единственное, что еще оставалось:

— Мне позвонила детектив Уоррен.

Кэтрин вдруг стала спокойной.

— Она отрабатывала связи между судьей Гэньоном и Колин Робинсон — изучала записи телефонных переговоров, денежные переводы — все. Судья был умен. Ди-Ди нашла записи, свидетельствующие об изъятии некоторых денежных средств, однако нет указаний на то, куда именно отправились эти суммы. Прослушивая телефонные разговоры, Ди-Ди тоже не обнаружила никаких свидетельств. По крайней мере звонки от судьи не поступали. Зато она обнаружила два звонка от тебя.

Бобби обернулся и посмотрел на Кэтрин. Ее взгляд был холоден, и в нем отражалась настороженность, которая говорила сама за себя.

— Как выяснилось, Колин Робинсон пришлось нелегко в тюрьме. Освободившись, она стала ходить на тренинги для женщин, чтобы снять посттравматический стресс. Ты, наверное, их знаешь, Кэтрин. Если верить консультанту, ты посещала эти собрания.

— Однажды я попробовала групповую терапию, — спокойно отозвалась Кэтрин. — Но это было очень давно. Еще до того, как я встретила Джимми. Неужели ты думаешь, что я помню какую-то женщину?

— Ты, может, и нет. Но вероятно, она запомнила тебя. — Бобби тряхнул головой. — Всю неделю я пытался сложить все эти фрагменты воедино. С одной стороны, я не думаю, что у тебя хватило бы связей вытащить Умбрио из тюрьмы. Но когда ты узнала о его освобождении и о судье… Колин тебе позвонила? Она желала отступного или просто пыталась помочь, хотела предупредить тебя? Конечно, ее звонок ничем бы тебе не помог, ведь Умбрио освободили на законном основании. А полиция была слишком занята тем, что подозревала тебя в убийстве, и явно не собиралась предлагать тебе защиту. И тогда тебе в голову пришла эта мысль — обернуть оружие судьи против него самого.

— Ричард Умбрио убил моего отца, — твердо произнесла Кэтрин. — Как ты смеешь предполагать, будто я вступила с ним в переговоры? Боже мой, он убил Тони и Пруденс.

— Случай с Тони и Пруденс — это не твоя идея. Я подозреваю, что за это ему заплатил судья Гэньон. Но вот Рик Копли — окружной прокурор за тобой охотился, Кэтрин. Если бы он победил, ты бы потеряла Натана.

Кэтрин негодующе поджала губы. Она ничего не сказала.

— И потом сам судья, — продолжал Бобби. — Такой осторожный, умный. Ни одного телефонного звонка, ни чека — ничего, что позволило бы связать его с Колин или Умбрио. Но Умбрио вышел прямо на него. Откуда он узнал, Кэтрин? Кто назвал ему имя судьи?

— Тебе бы следовало спросить его.

— Увы, не могу. Ты его убила.

Она больше ничего не сказала, ей нечем было оправдаться, и Бобби все равно бы ей не поверил. Он подумал, что ответа на этот вопрос он не узнает никогда. Там, где дело касается Кэтрин, большинство вопросов так и остаются без ответа.

— Доктор Лейн кое-что мне сегодня сказала, — произнес он. — Нет такой черты, которую бы ты не перешла, когда дело заходит о защите твоего мира. Это правда — ведь так, Кэтрин? Чтобы защититься от судьи Гэньона, ты была готова пойти на переговоры даже с таким, как Умбрио. Через Колин Робинсон ты заплатила самому дьяволу. — Он сделал паузу и негромко продолжал: — Рик Копли был хорошим человеком. Так же как твой отец.

Кэтрин молчала, но Бобби увидел слезы у нее в глазах.

— Надеюсь, — сказала она, — когда у тебя самого появится ребенок, ты не будешь знать, что это такое — бояться за его жизнь.

— Были люди, которые могли тебе помочь Кэтрин. А я это сделал.

Наконец она взглянула на него:

— Но сначала я этого не понимала, ведь так?

Она встала — по-прежнему величественная и неимоверно прекрасная, и Бобби затаил дыхание.

— Ди-Ди — хороший детектив, — негромко сказал он.

— Мой сын в безопасности. Ради этого никакая цена не может быть слишком высокой.

— Ты вправду так думаешь?

Она криво усмехнулась:

— Бобби, это единственное, что спасает меня от безумия. Я стану скучать по тебе.

— До свидания, Кэтрин.

Кэтрин забрала сына. Бобби сидел на скамейке и наблюдал, как они уходят. Снежинки падали ему на лицо.

А потом из белой машины, припаркованной ниже по улице, появилась Д.Д. Она тяжело опустилась рядом с ним.

— Я ведь говорил тебе — это бесполезно, — сказал Бобби.

Она пожала плечами:

— По крайней мере попытка не пытка.

Он полез в карман и принялся отсоединять проводки.

— Ты думаешь, она и вправду собирается в Аризону? — спросила Д.Д. Потом добавила: — Я всегда могу потребовать ее выдачи, если понадобится.

— Конечно.

— Я ее достану, Бобби.

— Это не имеет значения.

Д.Д. нахмурилась:

— О чем ты говоришь?

— Все, что ей понадобится в таком случае, — это свой человек среди присяжных. Кэтрин не проведет за решеткой и одного дня. — Бобби встал. — Согласись, им больше не нужно заставлять себя сочувствовать ей.

— И слава Богу, — пробормотала Д.Д.

Бобби улыбнулся. Он сунул руки поглубже в карманы и пошел домой.