— У вас какой-то грустный вид, — заметил Нортон во время ужина в оживленной траттории. — Вы уверены, что не предпочли бы шикарный ресторан виллы «Канторини»?

— Определенно нет, — твердо сказала Диана и улыбнулась. — Здесь веселее. Кроме того, я собираю информацию для отчета.

— Как вы думаете, многие захотят провести здесь отпуск?

— Вряд ли весь отпуск. Но это место вполне подходит для остановки во время тура вокруг Венеции.

— Что совсем не объясняет мне причину невеселого выражения ваших замечательных глаз, — сказал он. — Это тоска из-за расставания с Китти?

— Вовсе нет. Я скоро увижу ее. В любом случае мне придется привыкать к тому, что я буду реже видеться с ней. Если у них с Андреа все пойдет по плану, после замужества она почти постоянно будет жить в Италии.

— Как вы к этому отнесетесь?

— Если она при этом будет счастлива, то нормально.

— Она знает, что ваше замужество было неудачным?

— Надеюсь, что нет. Она редко навещала меня, когда я была замужем за Энтони, а в Челтнем мы ездили в основном на Рождество и на дни рождения, когда было нетрудно скрыть отсутствие супружеского счастья в семействе Клеаринг.

Когда со стола убрали тарелки, Нортон откинулся на спинку стула и, внимательно глядя на нее, спросил:

— Когда вы были замужем, вы работали там же, где и сейчас?

— Да, но тогда я была мелкой сошкой. Я достигла нынешних высот в своей карьере только после смерти Энтони.

Она быстро выпила глоток воды.

— Это на самом деле очень интересная работа. Я разрабатываю заказные маршруты для индивидуальных клиентов до мельчайших деталей. Люди звонят мне, не имея ни малейшего представления о том месте, которое собираются посетить, и часто планирование их отпуска полностью ложится на меня. Я отношусь к этому очень серьёзно.

— Все это делается по телефону?

— В основном да. Наверное, все это звучит забавно, но для меня действительно важно сделать отдых моих клиентов идеальным, насколько это возможно.

Нортон нахмурился.

— Звучит так, как будто в этом заключается вся ваша жизнь.

Она покачала головой.

— Как только я прихожу домой, то оставляю работу за дверью. Я отношусь к тем людям, которые могут разграничивать свою жизнь. Я давно развила в себе эту способность…

Небо затянуло тучами, когда поздним вечером они возвращались в отель мимо открытых еще кафе, в которых за столиками сидели люди, коротая вечер за разговором.

— Похоже, будет гроза, — заметил Нортон. — Даже я чувствую духоту. Вы не боитесь грозы?

— Я не в восторге от нее, если я на улице, но когда в доме, то чувствую себя спокойно.

Он взял ее за руку.

— Если вы испугаетесь, то всегда можете постучать ко мне в дверь.

— Мне не пришло бы в голову нарушать ваш сладкий сон, — сказала она. — В самом худшем случае я закроюсь в ванной и буду читать, пока все не закончится.

Когда они подошли к воротам парка, Нортон остановился.

— Диана, прежде чем мы войдем внутрь, я хотел бы кое-что сказать вам.

Она замерла на месте, настороженно глядя на него.

— Я не буду ходить вокруг да около, — начал он. — Я не хочу лететь завтра в Англию, когда вы одна поедете в Парону. — Он сжал ее руку. — Это нешуточное путешествие на машине. Я хорошо знаю дорогу, и на вилле «Чезаре» для меня заказан номер на завтрашнюю ночь. Позвольте мне отвезти вас туда.

Диана, молча, смотрела на него, чувствуя, как ее охватывает волнение.

— Когда вы позвонили в «Чезаре»?

— Сегодня утром, до завтрака.

— И до сих пор не упомянули об этом!

Он покачал головой, усмехаясь.

— Я ждал своего часа. Мне показалось благоразумным сначала принести извинения и весь день вести себя безупречно, чтобы искупить вину за сцену с Китти, прежде чем поднимать этот вопрос.

— Итак, ланч и ужин входили в процесс обработки, чтобы добиться своего, — сказала Диана.

— Вовсе нет. Я воспользовался вашим советом.

— Моим советом?

— Не забывать о чувстве такта.

Диана нехотя рассмеялась, в глубине души радуясь его предложению, но решив не принимать его слишком поспешно.

— Я умею водить машину, — сухо сообщила она ему. — Эта поездка вполне мне по силам.

— Я не одобряю, когда женщины ездят по дорогам одни в незнакомой стране, — заявил он намеренно провокационно.

— Это дискриминация.

— Вероятно, я должен был сказать — такая красивая женщина, как вы, — внес он поправку.

— Это еще хуже!

— Давайте, пока мы спорим, выпьем чего-нибудь здесь, — сказал Нортон, указывая на безлюдный бар на террасе. — В помещении сейчас слишком душно.

— В каждом номере есть кондиционер, — напомнила она.

— Кондиционированный воздух не заменит вашей компании, — заверил он. — Чего бы вы хотели?

— Я полагаю, в это время суток чай не подают?

Нортон на беглом итальянском сделал заказ официанту, затем повернулся к Диане.

— Вы должны отразить в своем отчете, как здесь обеспечивают чаем клиентов из Британии. Если вы чего-то хотите — попросите об этом.

— Это ваш жизненный девиз?

Он спокойно выдержал ее взгляд.

— До этого момента — нет. Чаще я был склонен просто брать то, что хочу. Но после встречи с вами я получил хороший урок.

— И какой же?

— Если желаемый объект представляет собой достаточно большую ценность, стоит потратить время и силы, сколько бы их ни потребовалось, ради того, чтобы обладать им.

— Что вы подразумеваете под словом «объект»? — серьезно спросила она.

— Я говорю абстрактно.

Нортон сделал паузу, чтобы дать официанту возможность расставить на столе перед Дианой все необходимое для приготовления чая, подождал, пока ему принесут пиво, и лишь потом продолжил, уверенный, что их больше не прервут:

— Очевидно, у вас закрались подозрения относительно мотивов, которые побуждают меня искать встреч с вами.

— Совершенно естественно, — ответила она ровным голосом и залила кипятком пакетик английского чая.

Нортон облокотился на стол и заглянул ей прямо в глаза.

— Диана, если вы рассчитываете услышать, что я не хочу вас физически, то будете разочарованы. Мой организм не страдает от нехватки мужских гормонов, а вы — воплощение того, что более всего привлекает меня в женщине: ум, зрелость в сочетании с особенными чертами вашей внешности, которые делают вас совершенно неотразимой в моих глазах. Но каким бы странным это ни казалось, я точно так же хочу вашей дружбы. И я чертовски хорошо понимаю, что любая скоропалительная попытка затащить вас в постель лишила бы меня этого. Вот почему я обещаю не делать подобных глупостей, даю вам слово.

Она смотрела на него как завороженная.

— Что ж, это вполне исчерпывающее объяснение.

— Итак, каков ваш ответ?

— Что вы будете делать, если я скажу «нет»?

— Возьму утром машину напрокат, вернусь в Венецию и куплю билет на первый рейс до Хитроу.

Диана немного помолчала.

— Раз уж вы забронировали номер в отеле, нехорошо оставлять его пустующим. И с моей стороны было бы глупо отказываться от услуг опытного гида и водителя. Если вы действительно хотите поехать, почему бы нет?

Нортон прищурил глаза.

— Я думаю, вы получили удовольствие, позволив мне помучиться некоторое время?

— Конечно, — весело признала она, наливая себе еще чая. — Если вы привыкли получать то, что хотите, даже не спрашивая, немного мучений, быть может, именно то, что вам нужно.

Он усмехнулся.

— Возможно, вы правы.

— В таком случае договорились, — решительно сказала она. — Я собиралась выехать пораньше, так что давайте встретимся в восемь у машины.

Дорога в Парону прошла без происшествий. Освободившийся от бремени поисков пропавшего брата, Нортон оказался приятным собеседником. Рассказав некоторые из своих приключений во время поездок по свету, он обратился к Диане.

— Ну а вы? Вы даете квалифицированные советы своим клиентам, а как сами представляете себе идеальный отдых?

— Высшим блаженством для меня было бы провести уик-энд в одном из этих роскошных загородных отелей. Чтобы в камине гудел огонь, в спальне стояла старинная кровать с пологом на четырех столбиках, и не требовалось делать ничего более утомительного, чем прогулка по парку перед обедом, — мечтательно сказала Диана. — Хотя эти места заслуживают того, чтобы их осмотреть. Кажется, мы уже подъезжаем.

— Да, мы почти на месте. Между прочим, некоторые улицы здесь такие узкие, что нам придется ждать у светофора, чтобы въехать в город, — сообщил ей Нортон.

Когда узкая дорога, извиваясь, пошла в гору по направлению к городу, Диана была более чем рада, что Нортон поехал с ней.

— Я не так уж много ездила по дорогам с правосторонним движением, чтобы чувствовать себя абсолютно уверенно, — призналась она, благодарно улыбнувшись. — Я рада, что вы вызвались сопровождать меня.

Он кинул беглый взгляд в ее сторону.

— Вчера вечером был момент, когда я думал, что вы собираетесь отказаться от моего предложения.

— Мое согласие не должно было выглядеть слишком поспешным, — застенчиво сказала Диана.

Она не удержалась от восхищенного возгласа, когда на склоне холма показался город — ряды коричневых крыш и светлых стен, прерываемые полосами зелени и высокими указующими перстами кипарисов. Вершина холма была увенчана полуразрушенной крепостью.

— Это разрушенные укрепления, — пояснил Нортон, когда они остановились у светофора перед въездом в город, — которые относятся, видимо, еще к римскому времени.

Диана оглядывалась вокруг, пока они проезжали через город, где, к ее удивлению, совсем не было современных зданий, и архитектура большинства построек носила явный отпечаток венецианского влияния. Они проехали мимо главной площади — пьяццы, в центре которой находился фонтан, увенчанный венецианским львом. Казалось, пьяцца появилась здесь прямо из какой-нибудь пьесы Гольдони. Это было оживленное, деловое место, с магазинами и кафе, раскрашенное яркими пятнами цветов, растущих на балконах и подоконниках.

Нортон радовался ее восторгам и осторожно вел машину по узким улочкам. Одна из них опасно сузилась, проходя под аркой, образованной крылом большого здания со стенами терракотового цвета и зелеными ставнями. Оказалось, что они уже на вилле «Чезаре», главный вход которой, в отличие от двух предыдущих отелей, выходил прямо на улицу, а парк был сзади, скрытый от глаз. Как только Нортон остановил машину, пытаясь отыскать взглядом въезд в гараж, из отеля к ним навстречу поспешил молодой человек, чтобы помочь с машиной и багажом.

Диана стояла, разглядывая фасад виллы с несимметрично расположенными окнами: кое-где парными, кое-где одиночными, а на третьем этаже была целая группа из трех окон с балконом. Она вошла вслед за Нортоном, который объявил об их прибытии учтивому молодому человеку за стойкой регистрации. Тот приветствовал прибывших на прекрасном английском, поинтересовался, будут ли они сегодня ужинать, и как только они поставили подписи в журнале, отдал распоряжение носильщику проводить их в комнаты. Пока тот вез их багаж в маленьком лифте, они с удовольствием поднялись по пологой, покрытой красным ковром лестнице. Номер Нортона оказался на втором этаже, но Диана, улыбаясь, отклонила его предложение проводить ее на следующий этаж.

— Я буду ждать вас внизу через полчаса, — сказала она и пошла, чтобы встретить носильщика с багажом у двери номера. Она пришла в восторг, когда обнаружила, что ее просторная комната — та самая, на которую она обратила внимание снаружи. В ней было не только тройное окно с балконом, выходящее на улицу. На противоположной стене была еще пара высоких окон, из которых открывался вид на живописный парк. Диана огляделась вокруг. В комнате стояли две кровати, каждая достаточно широкая, чтобы при необходимости вместить двух человек. Здесь же был массивный буфет красного дерева с зеркалом на задней стенке, с блюдом свежих фруктов и высокой вазой с алыми гладиолусами. Диван и два стула были расположены вокруг низкого столика со стопкой журналов, а рядом с гардеробом, также красного дерева, открывалась дверь в ванную, выложенную кафелем с ярким цветочным узором.

Да, думала Диана, быстро приводя себя в порядок, здесь сохранилась подлинная, старинная, сдержанная роскошь. Из окон открывался такой божественный вид на поросшие кипарисами вершины холмов, что не удивительно, почему Маркус Фишер был так вдохновлен этим местом.

Она переоделась в полосатую юбку и длинный свитер, нанесла несколько искусных штрихов на лицо, быстро причесала волосы и отправилась на поиски Нортона.

Он читал газету в фойе и, увидев спускающуюся по лестнице Диану, быстро встал.

— Вы хорошо выглядите. Какая программа на остаток дня?

Диана улыбнулась.

— Я хочу прогуляться по городу, затем перекусить в одном из уличных кафе, чтобы осмотреться и вдохнуть здешнего воздуха.

— Звучит приемлемо для меня, — согласился он. — Вы уверены, что не хотите, чтобы сначала я повез вас на машине осматривать загородные красоты?

— Из окна моей спальни открывается замечательный вид на окрестные места. Жаль терять такой чудесный солнечный день, сидя в машине. Кстати, прошлой ночью грозы так и не было.

— Я слышал несколько отдаленных раскатов, но, должно быть, гроза прошла мимо Пароны.

Они пересекли узкую улицу и пошли по вымощенному булыжником тротуару, который так круто поднимался в гору, что для тех, кто не мог самостоятельно преодолеть подъем, были предусмотрены перила. Тротуар вел под арочную колоннаду, где заманчивые витрины магазинов заставили их замедлить шаг. Они совсем остановились, когда Диана нашла магазин, торгующий акварелями с видами городка и его окрестностей.

— Я бы хотела одну из них! — воскликнула она, вглядываясь через стекло.

— Хотите, чтобы я совершил эту сделку для вас?

Полчаса спустя Диана стала обладательницей небольшой изящной акварели с изображением фонтана на пьяцце, которую ей продала сама художница.

— Какая милая, застенчивая женщина! — сказала Диана, когда они покинули магазин. — Я надеюсь, вы не слишком сильно сбили цену?

— Мы просто пришли к счастливому компромиссу по поводу рамы, — заверил он. — Идемте. — Он повел ее в сторону пьяццы. — Прошло уже много времени после завтрака. Мне надо подзаправиться.

Они нашли пустой столик с зонтиком, защищавшим от полуденного солнца, и заказали клецки с томатным соусом и бутылку легкого искристого вина, которую Диана на этот раз согласилась разделить с ним. Она полностью расслабилась и, забыв о своей обычной сдержанности, болтала с Нортоном так, как если бы была знакома с ним не считанные дни, а годы. Он купил для нее путеводитель, чтобы она могла изучить историю города, и сейчас она зачитывала отрывки оттуда.

— Тут говорится, что Маркус Фишер написал здесь свою знаменитую драму «Все проходит». Должно быть, его почитают в этом городе, даже улица названа в его честь — сообщила она Нортону.

— Довольно многих литераторов притягивало это место, один из них назвал его городом ста горизонтов. Но Фишер пользуется успехом по всей Италии. Несколько лет он жил со своей возлюбленной во Флоренции.

Диана вздохнула.

— Их история кажется такой романтичной: она была больна в течение долгих лет, и тут Маркус врывается в ее жизнь как какая-то животворящая сила, практически похищает ее, чтобы увезти в Италию. — Ее глаза в тени зонтика излучали зеленый свет. — Как вы думаете, они всегда были счастливы вместе?

— Сомневаюсь. Я думаю, как у всех людей, у них были свои взлеты и падения, и им приходилось прилагать усилия, чтобы сделать свой брак удачным. Впрочем, как и любому другому, кто достаточно храбр, чтобы рискнуть связать себя супружескими узами. — Нортон остановился, заметив, что Диана изменилась в лице, и негромко выругался: — Черт, простите, Диана. Это опять мое знаменитое отсутствие акта. Клянусь, я не хотел бросить тень на ваши собственные усилия в браке.

— Я знаю, — сказала она без всякого выражения. — Но вы правы. Счастливый брак не поднесут вам на блюдечке. Это результат того, что вы что-то даете и что-то берете, и идете на компромисс, и многого другого, чего не делала я, — произнесла она. — Давайте поговорим о чем-нибудь другом.

— Что будем делать после ланча? — незамедлительно спросил он. — Церкви? Магазины? После этого вам, вероятно, надо будет отдохнуть у себя в номере, прежде чем ознакомиться с тем, что нам предложит кухня отеля сегодня вечером.

Пока они бродили по городу, восторгаясь венецианской архитектурой и изобилием окон в романском стиле, Диана ясно осознала, что благодаря присутствию Нортона прогулка доставляет ей гораздо больше удовольствия, чем если бы она совершала ее одна. Они прошлись по старинным магазинам, задние стены которых были образованы каменной скалой. Затем направились к приходской церкви, которая представляла собой довольно большой собор, полный ценных произведений живописи и гордящийся тем, что претендовал на роль центра епархии еще до 1000 года.

— Создается впечатление, что в этом месте время просто остановилось, — прошептала Диана, когда они вышли наружу.

— И очень скоро мы насквозь промокнем, — прозаически заметил Нортон, когда довольно близко раздался удар грома. — Быстрей, надо спасаться бегством.

Но когда они достигли главной площади, небо зловеще потемнело, и хлынул дождь. Пока они скользили по мокрому булыжнику, почти у самых их ног с треском ударила молния, и одновременно раздался раскат грома, настолько сильный, что у них зазвенело в ушах. Панически взвизгнув, Диана бросилась через площадь в кафе, Нортон следом за ней.

— Мы не могли бы посидеть здесь немного? — спросила она, тяжело дыша. — На улице не очень уютно.

— Столько, сколько захотите, — сказал он, пододвинув ей стул. — Спиной к двери вы не увидите молний. Я закажу вам чай.

Диана благодарно улыбнулась. Ее сердце все еще громко стучало. Она прикоснулась к своим волосам — от дождя они намокли и слиплись.

— Эта гроза надолго? — спросила она, вздрогнув при очередном раскате грома.

— Не думаю, — ответил Нортон, махнув рукой в сторону хозяина кафе, который выставлял под дождь горшки с цветами: — По крайней мере, он обеспечен работой на сегодня.

Диана улыбнулась, почувствовав себя лучше.

— Простите за слабость, но вспышка молнии прямо над моей головой — это было чересчур!

Нортон наклонился, чтобы взять газету с соседнего столика, пока хозяйка ставила на стол чайник с горячей водой, ломтики лимона, небольшой кувшинчик холодного молока и пакетики настоящего английского чая.

— Видимо, они привыкли к клиентам из Британии, — заметила Диана.

— В этих местах живет много британских экспатриантов, — сообщил он, — и, как можно догадаться, в основном богатых.

Диана кивнула.

— Цены в некоторых магазинах просто астрономические. Но это такое прекрасное место, что я могу понять каждого, кто захотел поселиться здесь.

— Вы хотели бы жить за пределами Британии? — с любопытством поинтересовался он.

Она покачала головой.

— Не думаю. Китти, конечно, другое дело.

— Почему?

— Потому что она настолько влюблена в Андреа, что ей все равно, где жить, лишь бы вместе с ним.

— А для себя возможность влюбиться вы рассматриваете как невероятную?

— Я уже влюблялась однажды — этого более чем достаточно.

Несколько мгновений Нортон смотрел на нее молча.

— Напрасно, — произнес он наконец.

— Почему? Что такого в том, что в моей жизни нет мужчины? — парировала она. — А свою жизнь вы не рассматриваете с этой точки зрения? То, что в вашей жизни нет женщины, не напрасно?

— Я никогда не думал об этом, — сказал он небрежно и наклонился вперед. — Я имею в виду, что вы могли бы быть кому-нибудь прекрасной женой и столь же прекрасной матерью.

— Я предпочитаю, чтобы все оставалось как есть, — сказала она, стараясь, чтобы это прозвучало убедительно.

В течение последних лет ее жизнь шла по заведенному порядку, именно так, как она хотела, и ни одному мужчине не было позволено нарушить безмятежное, хорошо налаженное бытие, вторгнуться в ее дом и в ее постель. Теперь, после нескольких коротких дней в обществе Нортона, этот порядок показался ей скучным и несовершенным. Это открытие потрясло ее. Но и задуматься о свадебных колоколах и топоте крошечных ножек всего лишь после нескольких дней знакомства с мужчиной было чистым безумием. Конечный результат скоропалительного брака с Энтони служил ясным предостережением против чего-нибудь подобного в будущем. Но факт оставался фактом: ей вовсе не хотелось распрощаться с Нортоном по возвращении в Англию. Она внезапно вспомнила, что никогда не спрашивала его, где он живет.

— Когда вы сказали, что теперь намереваетесь обосноваться в Великобритании, какую ее часть вы имели в виду?

— Главный офис компании находится в Кью, — ответил он, слегка улыбнувшись. — А вы надеялись, что на мысе Лендс-Энд или на Гебридских островах?

— Конечно нет, — усмехнулась Диана, наливая себе чаю.

— Я живу в Кью, недалеко от фирмы. Дрю, кстати, обосновался в Бирмингеме, откуда выходит его телепрограмма. Он купил дом в Элибастоне. Ханна начнет преподавать там в сентябре.

— Она учительница? — с удивлением переспросила Диана. — Я думала, что парень типа Дрю должен был влюбиться в топ-модель или в кого-нибудь из шоу-бизнеса.

— Все это было в прошлом. Потом он снова встретил Ханну. Ее семья жила когда-то неподалеку от нас, но когда ей было двенадцать или около того, они переехали в другой город. В прошлом году она случайно встретилась с Дрю на свадьбе их общих друзей. К этому времени из пончика с косичками она превратилась в стройную девушку с очень приятной внешностью, которая затмевает внешний глянец, обычно привлекающий Дрю. Один взгляд — и он был покорен.

— И Ханна тоже?

— Нет, — сказал Нортон, ухмыльнувшись. — Его имидж не давал ему никаких преимуществ в ее глазах. Я полагаю, ему пришлось изрядно потрудиться, чтобы изменить ее мнение.

— Похоже, Ханна — как раз то, что ему нужно, — сказала Диана. — Надеюсь, они будут счастливы.

Нортон внимательно посмотрел на нее.

— Диана, — медленно произнес он, — если я попрошу Ханну прислать вам приглашение, вы приедете на свадьбу? Со мной, как моя гостья?

Она смотрела на него в глубоком изумлении.

— Но ваша семья не захочет видеть на свадьбе посторонних, даже если…

— Даже если у вас было хоть какое-то желание сказать «да», — перебил он с иронией. — Забудьте об этом. Я спросил импульсивно. Может быть, пойдем? Гроза прошла, хотя дождь еще льет.

— Я не боюсь дождя, — сказала она, уязвленная его резкой реакцией на ее символический протест.

Они направились к отелю, стремясь побыстрее преодолеть короткий крутой спуск. Ноги скользили по мокрому булыжнику, и Диане пришлось принять помощь Нортона. При этом она с досадой ощутила непрошеную слабость в коленях в ответ на прикосновение поддерживающей ее горячей руки.

— Вы сердитесь из-за того, что я не запрыгала от радости в ответ на ваше предложение, — сказала она прямо, когда они остановились у светофора.

— Нет. Просто раздражен тем, что сделал такое дурацкое предложение, — сказал он и взял ее за руку, чтобы перебежать дорогу.

Они вошли в отель, и дальнейший разговор на эту тему стал невозможен: их встретил управляющий с учтивыми извинениями за плохую погоду.

— Встретимся примерно в семь тридцать, — сказал Нортон, когда они остановились на площадке второго этажа.

— Хорошо, — ответила Диана, нерешительно взглянув на него.

Что-то в выражении его лица предостерегло ее от дальнейшего обсуждения приглашения на свадьбу, и, не оглядываясь назад, она взбежала на следующий этаж.

Приняв ванну, вымыв и высушив волосы, Диана прилегла с книгой, на которую едва взглянула, и стала наблюдать за небом, видневшимся через окно, выходящее в сад. До нее доносился запах мокрой травы и цветов, сильный и опьяняющий в теплом вечернем воздухе. Она встала у окна, глядя на открывающийся вид колоколен и зеленых холмов, — пейзаж прекрасный и чарующий, как картина старого мастера.

Любуясь пейзажем, она думала, следует ли ей после всего этого принимать приглашение на свадьбу. Ей не хотелось думать о расставании с Нортоном завтра утром, хотя то, что он работает в Лондоне, видимо означало, что расставания навсегда может и не быть. Если он захочет продолжить отношения, это возможно, по крайней мере, с точки зрения географии.

Может быть, во время ужина ей удастся объяснить, что, хотя идея со свадьбой ей не очень нравится, дальнейшие контакты между ними вовсе не исключены. Если бы этот несносный тип не был так обидчив! Может, лучше избежать дальнейших встреч? Если она хочет сохранить спокойный образ жизни, то Нортон Брент — совсем не тот человек, с которым стоит проводить время. Его вчерашний страстный порыв был тому доказательством. Как ни кратко было их объятие, оно не оставило сомнений, что те реакции, которые она считала навеки угасшими, пробудились в ней. Проблема в том, что все это не может ограничиться только поцелуями. За ними неизбежно следует то, к чему она еще не готова. Если вообще когда-нибудь будет готова. Энтони позаботился об этом.