Как и предполагалось Айану, жилище искомого проводника он нашел довольно скоро. Каждый попадавшийся ему навстречу гном мог внятно и подробно описать направление к дому единственной, из ныне живущих — либо, что было вероятнее, живших — Совершенных. Дом Совершенной Бранки стоял в Алмазных же залах, неподалеку от королевского дворца, так что путь до него занял у Кусланда куда меньше времени, чем облачение в собственный доспех. Однако сам дом встретил его глухо запертыми дверьми. Лишь спустя долгое время после громкого и энергичного стука, одна из высоких створок со скрипом отворилась. Выползший из глубины дома заспанный и сильно помятый смотритель, ароматно дыша перегаром, заплетавшимся языком кое-как сумел пояснить Командору, что хозяин не появлялся уже несколько суток, и когда появится — неизвестно. Айан был к такому готов, потому слова смотрителя его не особо огорчили. Лишь уточнив расположение наиболее часто посещаемой мужем Бранки таверны, он безропотно направился туда.

Видимо, в Орзаммаре удача прочно взялась благоприятствовать его планам. Искомая таверна обнаружилась тоже довольно скоро в нескольких десятках шагов от входа в Алмазные залы. Это было добротное заведение, не выбитое в скале, а выстроенное из цветного гранита у самой стены пещеры. Вокруг шаталось несколько гномов, в уже явном подпитии. На Айана косились, но без особого интереса. То ли завсегдатаи таверны не знали, кого видят перед собой, то ли у них были иные, не менее важные дела, чем глазеть на настоящего, живого Стража поблизости от себя.

Войдя вовнутрь таверны, Кусланд почувствовал, как постепенно отпускает давившая на него снаружи величественная красота Орзаммара. Заведение оказалось просторным, светлым из-за множества горевших здесь светильников и плошек, и уставленным деревянными и каменными столами, за которыми сидели, ели и пили несколько десятков самых разнообразных гномов — от одетых бедно, до тех, кто мог щеголять золотой вышивкой на богатой рубахе. В лицо наземника ударило духом хмеля, жары и спешно приготовляемой пищи. Витавшие в таверне запахи были настолько разнообразными, что угадать их происхождение, да еще в причудливых смешениях, на раз было невозможно. Обозрев гостей таверны, находившихся в самой разной степени подпития, стучавшие об столы глиняные, деревянные и металлические кружки, пучки высушенных трав под потолком, Айану подумалось, что если и было что-то похожее в быту и жизни множества рас и народов, населявших мир под небесами — так это такие вот заведения. В них было привычно и понятно. И сделать что-то не так было попросту немыслимо.

Занятый подобными размышлениями, Айан прошел к хозяйке таверны — миловидной гномке средних лет, и, заказал выпить и поесть. Облокотившись о стойку в ожидании своего заказа, Командор стал лениво наблюдать за тем, как лежавший под открытым краном винной бочки гном ловил текущую струю хмельного распахнутым ртом, а с полдесятка других сопровождали это то подбадривающими криками — когда вино попадало, куда нужно, то горестными — когда проливалось мимо цели. В стороне два захмелевших жителя подземья, отодвинув столы, пытались плясать под бренчавшую лютню откуда-то взявшегося здесь тощего и лохматого эльфа, который, судя по его отсутствующему виду, абсолютно не обращал внимания на то, что кто-то вздумал воспользоваться его музыкой в собственных целях. За прочими столами раздавались говор, всхрапывающий смех, и глухие звуки то ли похлопываний по плечу, то ли тумаков. От запахов жареных пирожков и мяса потроха Айана, ничего не евшего целый день, начинало сильно подводить. Он совсем было собрался позвать хозяйку и поторопить ее, когда внезапно уловил иной, новый запах рядом с собой. От шибанувшей в голову вони многодневного перегара, отхожего места и старых, ношеных сапогов, у Командора мгновенно закружилась голова, а в горле появился ком.

Понимая, что сделался соседом наверняка давнишнего завсегдатая таверны, и краем глаза различая слева от себя рыжую шевелюру какого-то гнома, Айан поспешил отодвинуться, потому что остатки пищи внутри него упорно возмущались против такого соседства и предупреждения их делались все серьезнее. Однако так просто избавиться от неприятного соседства ему было не суждено. Внезапно Айан услышал крепкий хлопок, и лишь мигом позже осознал, что чья-то тяжелая рука, быть может, даже, в боевой перчатке, довольно чувствительно шлепнула его по заду.

— Эй т-ты, д-дылда! Д-д-да, т-ты!!

Обернувшись через плечо, Кусланд увидел все того же завсегдатая, от которого так сильно разило помесью перебродившего внутрях хмельного и помойки. Это был крепкий, рыжий гном с невесть когда в последний раз чесаной бородой, в которой тряслись остатки пищи. В целом вид у него был соловелый, и собранные в кучу глаза вряд ли зрели дальше собственного широкого мясистого носа. Но, в отличие от другой пьяни, этот неожиданно был одет в кольчугу и недешевый боевой нагрудник.

— Т-ты м-ни-е гл-н-лась, д-а! Г-де бы вз-т-ть с-с-соу-са д-д-л эт-того с-с-сочн-ыго р-р-р… р-р… р-ростб-ифа?

Кусланд посмотрел в расплывшееся во хмелю красно-белое лицо гнома, поочередно мигавшее пьяными глазками, ухмылявшиеся мокрые губы, потом опустил взгляд ниже — на его длинную толстую руку в боевой стальной перчатке, по-прежнему лежавшую на отклянченном от облокочения о стойку заду наземника, и — дал обидчику такого тумака, что тот едва не кубарем отлетел на десяток шагов и врезался в наблюдавших за напивавшимся прямо из бочки гномом.

Спиной вперед налетев на толпу нетвердых на ногах выпивох, гном сбил двух из них, свалившись сверху. Некоторое время пестрая куча из трех гномов копошилась на полу, пытаясь подняться. Что было довольно непросто из-за того, что лежавший на двух других обидчик Айана оказался одет в тяжелые кольчугу и нагрудник, а все три гнома были изрядно пьяны. Но, наконец, им это удалось. Кое-как поднявшийся сперва на четвереньки, затем, придерживаясь за кстати стоявший тут стол, и на ноги бронированный гном, утвердившись в стоячем положении, несколько раз энергично мотнул головой. Взгляд его неожиданно прояснился.

— Клян-нусь с-сосками м-моей п-прабабки, отл-личный удар! — почти избавив речь от пьяных заиканий, в сравнении с тем, что было, на всю таверну заявил он. — Я д-даже протрезвел! Демоны з-забери тот к-кулак, что з-за ставил меня впустую выхлеб-бать ст-только эля! Кто это сделал?

Задрав голову, он вперился теперь уже моргавшими в унисон глазами, под одним из которых наливался свежий большой синяк, на Кусланда, подходившего к нему с явными намерениями поставить синяк и под вторым глазом и останавливающее поднял ладонь.

— П-погоди! Чт-то, м-мать т-твою, случилось? Я не пр-ротив д-доброй д-драки, н-но хоть скажи, чего такого я натворил?

Занесший было еще раз кулак Айан сдержал руку.

— Ты, в самом деле, ничего не помнишь? — без тени доверия переспросил он. Однако в лице гнома присутствовало столько просветленной хитрости, что было видно невооруженным взглядом — на такую сложную вещь, как говорить одно, а на уме держать другое, ее бы явно не хватило.

— К-лянусь всем н-наговым дерьмом, что в-валяется в окрестностях Орзаммара! А т-ты, мать т-твою за ногу, вообще к-кто такой?

— Не твое дело, — определив один синяк вполне достаточной компенсацией за свое оскорбление, Командор выпрямился, и разжал руку. — Благодари предков за свою короткую память, гном. Иначе я бы с тобой еще посчитался.

Рыжий воин тряхнул бородой, из которой на пол сыпанулось что-то давнешнее.

— Ха! Т-ты впрямь решил, чт-то я побоюсь сопляка, которого т-только вчера от-торвали от титьки? Я т-тебе не какая-нибудь долбанная эльфийская дева! Я, мать твою, воин! Х-чешь др-раки? Хочешь? Ну, давай! Ну?!

— Говорил я, не нужно было идти в кабак, где гуляет этот жирный вонючий пьяница Огрен, — один из сбитых рыжим посетителей громко хмыкнул. Впрочем, и без того внимание почти всех завсегдатаев заведения было приковано к на удивление быстро трезвевшему гному-воину и все больше раздражавшемуся Командору. К счастью, последние слова стороннего гнома переключили внимание того, кого называли Огреном, на его персону.

— Ж-жирный вонючий п-пьяница, а? — рыжий Огрен шагнул ближе, сжимая руку в кулак. — И кто это г-говорит? Червяк из к-касты поломойщиков? А зн-наешь кто ты? Нагговый паштет с п-приправой из к-крысиных м-мозгов, вот кто!

С двух сторон к рыжему шагнули товарищи оскорбленного им гнома — те самые, что ранее следили за распитием вина прямо из бочки.

— Никто не смеет оскорблять нашу касту! В особенности вонючий, ни на что не годный навозный жук, которого не выгнали из воинов только потому, что предки по ошибке попустили ему быть мужем…

— Да ты п-пьян и бр-редишь! — рыжий всхрапнул, рассмеявшись, с точки зрения Айана, вовсе некстати. — Хочешь со мной подраться? А? Или вы все трое? Ну? Показывайте, на что способны!

Он сделал угрожающий выпад кулаком в сторону спорщиков. Несмотря на то, что гномий воин был сильно навеселе, Кусланд отметил про себя, что даже в таком состоянии он крепко держался на ногах, а движения рук сохраняли стремительность и точность. Попадись вместо воздуха под этот удар чей-то нос, его бы расквасило без сомнений.

— Да я тя… — самый молодой из гномов, у которого даже еще не росла борода, шагнул навстречу Огрену, поднимая кулак. — Я тя тресну так сильно… так сильно, что ты просто… просто… в общем, я тя сильно тресну, так и знай..!

В следующий миг он отлетел далеко назад, хватаясь за разбитое лицо. Рыжий Огрен выдернул из-под чьего-то зада стул, и мгновенно обрушил его на голову другого нападавшего. Третий стал замахиваться, но вдруг повалился навзничь, сбитый точным ударом по затылку. Над ним, почти вдвое возвышаясь над всеми посетителями заведения, стоял Командор.

— Спасибо, к-конечно, — рыжий воин поставил стул на место, и поваленный с него несколькими мгновениями ранее на пол полупьяный гном, как ни в чем не бывало, влез обратно, не пытаясь возмущаться о нанесенном его заду уроне. — Ток с этими нагьими мальками я б справился сам. А ты… че те от меня надо? Надумал все ж таки подраться?

— Нет, — Айан выразительно посмотрел по сторонам, но гномы уже вернулись к своим делам. Видимо, такие происшествия, как это, были здесь в порядке вещей. На двоих валявшихся на полу побитых никто, даже хозяйка заведения, не обращали внимания. Третий молодой гном, держась за лицо, и не пытаясь вновь лезть в драку, пошатываясь, и придерживаясь за столы и стены, выбрался за дверь. — Правильно я расслышал? Твое имя — Огрен? Огрен, из касты воинов?

Рыжий бросил на него недоверчивый взгляд из-под мясистого лба.

— А эт зависит от того, кто спрашивает. Зачем какому-то наземнику п-потребовался Огрен?

— У меня дело к Огрену, из дома Бранки, — Айан пожал плечами, оглядываясь. Хозяйка выставила мисы на край стойки и делала ему приглашающие жесты рукой. — Но к тебе оно не имеет никакого отношения, если ты — не он.

Отвернувшись от почти уже протрезвевшего рыжего воина, Кусланд прошествовал к стойке, и, забрав свои мисы и кувшин, перебрался за незанятый дальний стол. Однако он еще не успел расставить всего, как послышавшийся топот и обдавшая его волна зловония возвестили о появлении давешнего знакомца. Бухнувшись напротив, рыжий гномий воин всхрапнул, затем хрюкнул и, смачно харкнув на пол, без стеснения взял из миски Кусланда один из его мясных пирожков. Айан не возражал. Купаясь в одуряющих волнах исходившего от пришельца запаха, он напрочь и сразу потерял так давно пестованный аппетит.

— Стало быть, я Огрен, — жуя с открытым ртом и чавкая, признался гном. Айан смотрел на куски перемалываемой в его рту своей пищи, и терпеливо ждал, пока тот наестся. Сам он есть уже не хотел. — Что у тебя ко мне за дело?

— Погоди, — Кусланд в очередной раз подавил дурноту, чувствуя, что нашел того, кто ему был нужен. Но необходимо было убедиться в этом наверняка. — Ты — Огрен из дома Бранки? Муж Совершенной?

Жевание напротив прекратилось. Рыжий Огрен приподнялся и через стол поманил к себе Командора. Дождавшись, пока долговязый наземник, сдерживая дыхание, приблизит лицо, с маху врезал в человеческую скулу раньше, чем тот успел увидеть мелькнувший кулак. Голову Айана мотнуло назад, однако Огрен успел поймать его за плечо.

— Я, мать твою, Огрен из касты воинов. Я — Огрен-воин, ты, красноголовая наземная жердина! Хватит говорить обо мне так, как будто я только прикладка к этой… к этой поганой мохоедке!

Айан чудовищным усилием воли сдержался, чтобы не зарядить вонючему гному в ответ, слишком хорошо понимая, к чему это может привести. Драка должна была получиться воистину доброй, после чего пришлось бы платить хозяйке за разбитое заведение, а тем временем нужный разговор отложится на долгое время. Прижав перчатку к опухавшему глазу — с той же стороны, что и у отмеченного его рукой гнома, он взялся за кружку и, невзирая на по-прежнему докучавший ему запах, залпом опрокинул в себя эль.

— Еще раз поднимешь на меня руку — зарублю мечом, — счел все же нужным предупредить он. Но сидевший напротив гном, с аппетитом взявшийся за куски жареного мяса из другой тарелки, уже явно не питал намерений снова лезть в драку, всецело занятый свалившимся на него дармовым ужином. — Дело к тебе такое. Через три дня я и мои люди уходим в экспедицию на Глубинные тропы. Принц Белен нанял нас, чтобы мы отыскали Совершенную Бранку… или то, что осталось от нее и ее дома. Но нам в подземельях потребуется проводник. Тот, кто бы хорошо знал Бранку и помог мне найти ее следы. Хочешь пойти туда со мной?

Гном снова прекратил жевать. На всякий случай Айан приготовился отразить еще один тумак, но Огрен не собирался больше драться. Он глубоко вдохнул и с шумом выпустил воздух, обдав Айана, помимо старых, новым запахом съеденной теплой жаренной пищи.

— Два года, — едва протолкнув в горло недожеванное, он закашлялся, и стукнул кулаком себя по груди. — Два долбанных года я ждал, чтобы кто-то сказал мне эти слова!

Огрен всхлипнул, глубоко прочистил горло, решительно харкнул на пол, потом коротко выпустил газы, и снова всхлипнул. Скривившись в его сторону на один глаз, Айан наполнил элем из кувшина вторую кружку и одним духом выпил и ее. В голове слегка зашумело.

— Но… п-почему теперь? После стольких месяцев? — голос гнома сделался тверже. Он шнергнул носом и крепко протер его кожаной вставкой своей перчатки. — А-а-а! Белен хочет, чтобы моя двинутая на всю голову наггова кузнечиха сделала его королем?

— Да, — не нашел причины скрывать это Кусланд. Он посмотрел на последний оставшийся в мисе пирожок, и, после раздумья, взял его. — Ему нужен трон Орзаммара, мне — отряд гномов в армию Серых Стражей, чтобы остановить Мор. Тебе — найти твою жену. Так отчего б… не объединить наши нужды? Пойдешь со мной на Глубинные тропы? Да — добро пожаловать к нам в отряд. Нет — не морочь мне голову, и проваливай, я буду искать другого проводника.

Он налил себе третью кружку. Мелькнула и пропала мысль о том, что гномий эль — действительно до отвращения мерзкий на вкус, был еще и куда крепче наземного. И еще одна — что-то о предупреждении лесной ведьмы. Третья мысль была о каком-то неудобстве, какой-то занозе, предостерегающе нывшей в его сознании. Но, перебивая тошноту, поднимавшуюся к горлу из-за отвратительного запаха мужа Бранки, Айан вновь глотнул из кружки, и все его мысли смешались.

Огрен хмыкнул и забрал кувшин целиком. Эль плескался там уже на самом дне.

— Да не вставай ты в позу. Мы повздорили слегка, ну так чего не бывает в кабаке. Ты хошь найти Бранку, ну так я тебе скажу — без меня вы ее не найдете. Бранка, конешна, гений. Да только дважды два у нее всегда равнялось пятидесяти. Я буду не я, если не отправлюсь с вами, и не приведу обратно мою лапушку… мохоедку демонову, бросившую меня из-за дурацкой… э, да что там. Готовь место в своем отряде, наземник, и… погоди, ты сказал, ты — Серый Страж?

Не дожидаясь ответа, он опрокинул в себя все то, что было в кувшине. Не отрываясь, допил эль до последней капли, и стукнул посудой о стол. Его помокревшие усы воинственно встопорщились.

Кусланд кивнул, точно ему подрубили голову. Три кружки гномьего эля подействовали на него опьяняюще. Настолько, что пришлось поставить локти на стол, чтобы подпереть потяжелевшую голову.

— Не думал, что своими глазами увижу кого-то из ваших. А там, наверху, опять начался Мор? Долго ж я пил, — Огрен добродушно всхапнул и потянулся к остаткам жареного мяса. — Ну, тогда тем более пишите меня к себе. Никогда б не пропустил такого веселья!

Айан вновь кивнул, в который раз за вечер, и опустил голову на руки. Уже абсолютно трезвый Огрен, сходил куда-то, вернувшись с другим кувшином. В кувшине была чистая вода.

— Стало быть, если идти через три дня, мне тоже надо бы собраться. Ну знаешь… управить все дела. Через три дня у ворот на Глубинные тропы. Я иду с вами, слышишь, Страж? Не уходите без меня. Без меня вы не дойдете, это как два пальца…

Айан с удовольствием присосался к кружке. Чистая прохладная вода прояснила голову, словно смыв пелену, затянувшую его глаза от хмельного.

— Ну, бывай, Страж, — рыжий Огрен поднялся, и шагнул было прочь от стола, но в последнюю минуту, словно что-то вспомнив, вернулся. — Слушай… ты не злись, но я ведь и вправду не помню. Отчего мы чуть не сцепились-то при встрече?

Проводив плевавшегося в ужасе рыжего гнома, напрочь отказывавшегося верить в рассказ нового наземного знакомца о своем поведении, Айан некоторое время сидел за столом, отхлебывая воду из кружки и приходя в себя. После ухода Огрена, на него совсем перестали обращать внимание, позволяя погрузиться в собственные мысли. Обидным было то, что никаких особых мыслей в голову не лезло. Командор доел все, что оставалось ему после ужина с гномом, допил воду и теперь попросту лениво ждал, когда ноги перестанут дрожать, слушая треньканье лютни все того же лохматого эльфа, говор, смех и крики напивавшихся гномов. В какой-то миг, поймав себя на мысли о том, что неплохо было бы расслабить завязки нагрудника, в особенности в том месте, где он давил на живот, Айан понял, что пора возвращаться во дворец и ложиться спать. И вдруг, подняв глаза, встретился взглядом с неотрывно глядевшей на него молодой гномкой.

Гномку эту трудно было бы посчитать красавицей, или хотя бы миловидной. Но во всем ее облике было что-то вызывающе-дерзкое, жесткое и страстное одновременно. То, что обычно так нравилось в женщинах Командору. Она стояла, опершись на чей-то стол длинной рукой. Выступавшее из-под платья плечо было оголено. Гномка смотрела прямо на Айана, смотрела едва не в упор именно на него, в том не было сомнений. Убедившись, что он заметил ее взгляд, гномка едва заметно улыбнулась коричневатыми губами и, поведя плечом, развернулась, и пошла к двери. По дороге она приостановилась и приобернулась в его сторону.

Бросив деньги на стол, Кусланд поднялся. Вновь поймав поощрительный взгляд гномки, он сглотнул и сделал шаг за ней к выходу. По пути через зал, молодая женщина еще раз обернулась на наземника, и, только убедившись, что он следует за ней, выскользнула из заведения. Выйдя наружу, Айан увидел заинтересовавшую его незнакомку на несколько десятков шагов впереди. Гномка оглянулась вновь и, словно невзначай проведя по губам, закончила росчерк кончиков пальцев на груди. Молодой Кусланд глубоко вздохнул и, преодолев легкую дрожь в коленях, вызванную остатками хмеля, ускорил шаги.

В молчании они пересекли улицу. Гномка остановилась у невзрачной двери, выбитой в скале. У двери этой не было ни навершника, ни крыльца. Должно быть, она вела в вовсе уж не зажиточный дом. Однако ни о чем из этого не думалось теперь Айану. Ведущая его женщина оглянулась в последний раз и исчезла за дверью, оставив ее приоткрытой. Приглашения очевиднее она сделать попросту не могла.

Перед самой дверью Айан задержался. Он не был уверен в правильности того, что делает. Вероятнее всего было то, что гномка бедна, и заинтересовал ее не сам наземник, а его бесценный доспех, оружие из красной стали и более чем щедрый ужин, которым он с такой легкостью поделился с первым попавшимся выпивохой, не особо раздумывая о потраченных впустую монетах. Уверенность в том, что после ночи придется оставить этому дому денег, была почти полной. И потому Айан колебался. Меньше всего он желал сделаться похожим на своего старшего брата, а в том, чего ему теперь хотелось, был весь Фергюс. Но, после раздумья, он толкнул приокрытую дверь, и все же сделал шаг в отчего-то кромешную тьму.