«… смею уверить вас, благородный Эамон, что мой отец, тейрн Логейн Мак-Тир сошел с ума. Гибель моего дорогого супруга развязала ему руки. С поддержкой верных ему дворян и, в особенности, лорда Рендона Хоу, которого он сделал эрлом Денерима, он узурпировал власть в королевстве и… возможно, это только подозрения, но отец творит ужасные вещи. Эрл Хоу — чудовище во плоти. Хоу известно мое шаткое положение как королевы после смерти Кайлана. Его поведение по отношению ко мне ужасно. Вероятно, меня уже сбросили со счетов. Быть может, я ошибаюсь, но вместе они задумали короновать отца на трон Ферелдена. Это приведет к ужасным последствиям, ведь далеко не все поддерживают моего отца. Ходят также слухи о втором сыне короля Мэрика, неком Алистере Тейрине. О нем говорят разное. Кто-то уверен, что он — последний из выживших Серых Стражей. Другие считают его марионеткой эрла Эамона, который все эти годы по просьбе друга-короля был его опекуном. Но ни у кого нет сомнений в том, что Алистер — хоть и незаконнорожденный, но настоящий сын пропавшего Мэрика. Кто-то очень убедительно постарался распространить и поддерживать этот слух ровно столько, чтобы в него поверили все, от лорда до последнего нищего. Правда это или нет, я не берусь судить, однако, по закону Ферелдена, кровь Тейринов, несмотря на низкое происхождение, дает ему право претендовать на престол. И, коли так, у меня есть, что предложить бастарду Алистеру. Я буду ждать его сегодня в „Покусанном дворянине“, в десять вечера, одного. Я также приду одна. Уверена, вдвоем мы сможем справиться с моим отцом и вернем в страну порядок и законную власть».

— Без подписи, — заметил Эамон, следя за пальцами Алистера, которыми тот нервно отстукивал по столешнице. Вокруг стола, заложив руки за спину, вышагивал изрядно истрепавший нервы в походе Айдан Кусланд. Оба брата Геррины казались куда спокойнее своих молодых гостей.

— Это в подписи не нуждается.

— Полагаешь, это ловушка?

— Ну, разумеется, ловушка! — взорвался подскочивший на месте Алистер, выдавая ту же степень тревоги, что и его собрат по ордену Стражей. Несколько листков бумаги слетели на пол. — Неужели вы на самом деле находите, что королева Анора по своей воле пожелает увидеться со мной? Да еще затем, чтобы как-то навредить собственному отцу?

Последнее прозвучало глуше предыдущего. Банн Теган отодвинулся вместе со стулом, давая простор для действий сына Мэрика.

— Может, и пожелает, — философски проговорил Эамон, наблюдая, как Алистер выбирается из-под стола с разбросанными им ранее бумагами в руках. — Если верить Тегану, между королевой Анорой и ее отцом нет согласия.

— Это только слухи, — пожал плечами младший Геррин. — Но из того, что мне довелось узнать, Логейн действительно метит на престол. У Аноры же нет возможности сохранить за собой титул правителя Ферелдена. Люди уважают ее… уважали, как жену Кайлана и дочь героя Дейна. Но теперь Кайлан мертв, а слухи, — он коротко усмехнулся, — все упорнее называют убийцей не Серых Стражей, а ее отца.

Алистер бухнул на стол смявшиеся бумаги и упал в свободное кресло. Эрл Эамон качнул головой.

— Вижу, ты даром тут времени не терял.

— Пришлось потрудиться, — не стал умалять своих свершений Теган. — Выступал на сборищах столичной знати, говорил со многими из тех, кто имеет вес при дворе… И с окрестными баннами тоже, даже с самыми мелкими. Много потратил на распространение слухов среди простолюдинов. Большая часть золота ушла соглядатаям. В каждой таверне, на каждом рынке мои люди. Крикуны, прорицатели, пьяницы, торговцы — все, кто может говорить то, что нужно.

— На болтунов ты, надо полагать, тоже потратил немало?

— На телохранителей — больше, — Теган сгреб брошенные бумаги и вновь уложил их на столе аккуратной стопкой. — Моя деятельность не могла остаться незамеченной для тейрна Логейна, в особенности после того, как на него стал открыто работать эрл Хоу, поднаторевший в подобном лучше меня. Сначала меня предупреждали — четырежды. Я — слишком известен при дворе, к тому же, соблюдал осторожность. Они не смогли найти весомого повода для ареста и потому стали подсылать убийц. К счастью, Антиванские Вороны отчего-то дискредитировали себя в глазах регента, и убийцы были не из их братии. В противном случае я был бы уже мертв. Но, к несчастью, в отличие от меня, далеко не каждый наш союзник мог позволить себе телохранителей.

— Что ты имеешь в виду?

— Некоторые из дворян, что открыто поддерживали нас и выступали с критикой действий Логейна, попросту исчезли, — помрачнел Теган, укладывая руки на стол. — Я не смог найти даже следов ни одного из них. Могу только догадываться, что тут поработали люди эрла Хоу.

Шаги Кусланда оборвались. Поневоле все трое присутствовавших в комнате обернулись в его сторону. Эамон кашлянул.

— А что по этому поводу думает Командор?

Айан опустился в кресло рядом с Алистером. На его смуглом лице застыло злое выражение.

— Думаю, что слишком длинное это письмо, — все же проговорил он угрюмо. — Можно было бы ограничиться чем-то вроде «В десять в „Покусанном дворянине“».

— Хорошо, что не в полночь, — со вздохом уточнил Алистер, снова взявшись барабанить. Впрочем, мгновением позже, посмотрев на свои пальцы, он убрал руки со стола. — Не думаю, что встреча будет долгой. Нужно хорошо выспаться перед завтра.

Эамон поднял брови.

— Ты, все же, решил идти?

— Это опасно, — напомнил Кусланд. — Не нужно быть искушенным царедворцем, чтобы уразуметь, что это ловушка.

— Или это настоящий шанс поговорить с королевой с глазу на глаз, — Теган осторожно взглянул поочередно на каждого из собеседников. — Анора, если удастся переманить ее на нашу сторону — очень серьезный союзник. Нужно хотя бы выслушать, что она хочет нам предложить.

Алистер приподнял бровь.

— И заодно выяснить, что в ее понимании законная власть в Ферелдене, а также кто и для кого должен ее возвращать. О, Создатель. Я ведь не могу не пойти. Но… благая Андрасте, помоги мне ошибиться, что ничем хорошим это не кончится.

— Без сомнений, игнорировать ее приглашение мы не будем, — Кусланд в свою очередь тяжело вздохнул, подаваясь вперед. Скользнув глазами мимо лица товарища, он уперся взглядом в собственные сжатые кулаки. — Однако нам не обязательно следовать каждой букве требований этого письма.

Алистер вошел в трактир «Покусанный дворянин», одно из немногих заведений в городе, которое могло считаться благопристойным настолько, что в нем не зазорно было останавливаться приезжим дворянам, поздним вечером. Всю дорогу досюда от резиденции Герринов он и его охранник проделали в молчании. На этом особенно настаивал банн Теган, допускавший, что за домом могли следить и любой разговор сделался достоянием эрла Хоу раньше, чем они добрались бы до цели.

После холодной улицы вечерний зал таверны обволакивал душным жаром, вышибая испарину на лбу. Однако, как мог заметить поздний посетитель, несмотря на то, что было сильно натоплено, трещавшие в двух каминах дрова согревали только воздух. За украшенными резьбой столами было пусто — словно каждый вечер кутившие здесь до глубокой ночи постояльцы внезапно приняли общее решение лечь пораньше и выспаться перед тяжелым завтрашним днем, отказавшись даже от ужина.

— Меня ожидают, — чувствуя неловкость и пока еще неясную, но стойкую тревогу, сообщил Тейрин хозяйке трактира — высокой крупной женщине с лисьим лицом. — В десять.

Хозяйка окинула взглядом возвышавшуюся за спиной Алистера могучую фигуру кунари. По тому, как она обошла вниманием собеседника, можно было догадаться, что, несмотря ни на что, сам Алистер не произвел на нее сколько-нибудь весомого впечатления.

Наемник приопустил голову. Его лицо скрывал глухой наличник шлема, но сейчас он тоже смотрел на трактирщицу, в чем у последней, отчего-то, не возникло сомнений. Она моргнула, прогоняя откуда-то взявшийся испуг и с усилием заставляя себя вернуться к разговору с ожидавшим гостем.

— Меня предупреждали, что господин будет один.

Бастард допустил на лицо заранее заготовленную усмешку.

— Тебя забыли предупредить об обратном. Можешь пойти и уточнить.

Смерив взглядом на этот раз его, хозяйка ушла. Однако Тейрин успел только переглянуться со своим охранителем, как она вернулась.

— Вас примут, — Алистеру показалось, что голос ее, такой же ровный, тем не менее, теперь звучал по-другому — с толикой тщательно скрываемого волнения. — Следуйте за мной.

Дождавшись, когда она повернется к нему спиной, Алистер украдкой вытер лицо. Вслед за трактирщицей он и его могучий охранник прошли в полутьму коридора, по обеим сторонам от которого находился ряд дверей в комнаты постояльцев. Подобно как и в общем зале, здесь не было ни единого человека, и это уже всерьез встревожило Алистера, на душе которого было и так тревожно. В который раз он мысленно поблагодарил товарища, настоявшего, чтобы на встречу с королевой он пришел не один. Присутствие охранника, пусть даже единственного, придавало уверенности. И, хотя странная сонливость предполагаемых постояльцев таверны не могла его не обеспокоить, кунари все так же невозмутимо двигался следом за нанимателем, ни единым движением не выдавая и тени настороженности. Несмотря на его великий рост, шаги наемника были едва различимы по укрытым дорогими коврами полам таверны.

Остановившись перед последней дверью, трактирщица сделала приглашающий жест, после чего удалилась без лишних слов. Украдкой снова переглянувшись с охранником и узрев только глухой наличник его шлема, Алистер подавил тяжелый вздох и, придав себе как можно более уверенный вид, шагнул в комнату.

Комната была небольшой, но обставленой так роскошно, как только могла быть обставлена спальная комната лучшего постоялого двора Ферелдена. В стороне один напротив другого на дорогом ривейнском ковре стояли два мягких дивана. Накрытые на изразцовом столике приборы распространяли душистый запах знаменитого тевинтерского напитка, завариваемого из сушеных листьев, и популярного как среди знати, так и простолюдинов Ферелдена. У большого ложа под балдахином лежала шкура сумеречного кота. Ложе занимало четвертую часть комнаты и было покрыто бархатным покрывалом с золотыми кистями. Алистер запнулся взглядом об эти кисти и из-за этого не сразу заметил королеву, что в выжидательной позе стояла, опершись на край кровати, со сложенными на груди руками.

Мигом позже сын Мэрика опомнился и отвесил самый изысканный поклон, на который только был способен.

Королева Ферелдена Анора Мак-Тир, до того полускрытая складками тяжелого балдахина, отошла от кровати, сделав несколько шагов навстречу своим гостям. Вне всяких сомнений, она была одной из самых красивых женщин, которых довелось когда-либо видеть Алистеру. Ее густые собранные волосы отливали золотом, лучистые серо-голубые глаза казались огромными и, на первый взгляд, придавали точеному лицу наивное, почти детское выражение. Тем не менее, каков бы ни был ее действительный возраст, фигура королевы была стройна, а движения сохранили девичью стремительность и гибкость. На первый взгляд, эта женщина являлась самим воплощением грации и изящества, немыслимым образом сочетавшей беззащитную непосредственность и внутреннюю силу целеустремленной и властной натуры. Встретившись с ней взглядом, Алистер почувствовал, как шевельнулись волосы на его затылке. Мигом позже пришло осознание подтверждения его опасениям в том, что встреча с королевой Анорой будет не просто беседой, а настоящей схваткой, возможно, самой суровой из всех, в которых приходилось принимать участие до сих пор, и победить в которой будет немыслимо сложно.

— Добрый вечер, — королева приветливо кивнула, вглядываясь в лицо Алистера и сцепляя длинные худые пальцы. — Я вижу, ты и есть тот самый бастард самого Мэрика, о котором вот уже который месяц гудит весь Денерим. Что ж, спасибо за то, что пришел. Но ты не внял моей просьбе. Я здесь одна. Ты тоже должен был прийти один.

— Здравствуй, дама Анора, — испытывавший тревогу Алистер без труда подавил вспышку раздражения от нелестного приветствия высокой собеседницы. — Просьба в твоем письме видеть меня одного смотрелась как… пожелание, а не приказ. Я поступил сообразно разумным измышлениям о… собственной безопасности. Путь до назначенного тобой места был неблизким, а ночные улицы Денерима не располагают к одиночным прогулкам.

Анора опустила руки. Ее большие глаза гневно сверкнули.

— Ты, видимо, забываешься, с кем говоришь, бастард, — как и расчитывал Алистер, она расслышала только сразу возмутившее ее обращение, забыв об остальном. — Я — все еще королева Ферелдена и требую, чтобы ко мне обращались должным образом!

Гость вновь поклонился — ровно настолько, чтобы его жест сочли извинением.

— Прошу простить меня, ваше величество. Однако, смею думать, что… — на миг он запнулся, теряя разбег красноречия, но успел поймать мысль за самый кончик хвоста. — Смею думать, что вам тоже хорошо известно мое имя. Я бы предпочел отзываться на него.

Некоторое время Анора молчала. По-видимому, ей куда сложнее было справиться с яростью. Но, в конце концов, необходимость говорить с ним помогла превозмочь желание отослать прочь наглеца. Королева выбрала верный способ загасить взаимную натянутость, вынужденно рассмеявшись.

— Верно. Алистер, не так ли? И, все же, я хочу просить тебя выслать твоего… телохранителя хотя бы за дверь. То, о чем я хочу говорить с тобой — не для посторонних ушей. Или разговора не будет. А он… нужен не только мне.

Алистер не стал спорить.

— Как пожелает ваше величество.

Он обернулся к охраннику. Повинуясь его кивку, тот молча покинул комнату, неслышно прикрыв за собой дверь. Анора проводила его взглядом.

— Не пойму, что такого находят в этих кунари, — она улыбнулась гостю, делая указующий жест в сторону дивана. — Присядь, баст… Алистер. В знатных домах Ферелдена в последние несколько лет сделалось принятым пить тевинтерский настой для поддержания приятности беседы. Ты ведь не откажешься от напитка, который разольет сама королева?

Спустя короткое время они сидели друг напротив друга с чашками в руках. Чувствовавший неловкость и волнение Алистер прикладывал огромные усилия для того, чтобы придавать своему облику как можно большую уверенность. Трудно было угадать, что чувствовала его собеседница, но внешне королева Анора казалась приветливой, демонстрируя спокойствие и благожелательность. Взаимное непринятие, возникшее при встрече, по молчаливому согласию было замято.

— Я позвала тебя, потому что меня беспокоит будущее страны, — продолжая вглядываться в его лицо, говорила королева, водя кончиком пальца по кромке чашки. Алистер слушал, боясь пропустить хотя бы слово или неверно истолковать какую-то мысль. — Буду откровенна. Я знаю, что завтра ты будешь говорить на Собрании и твой голос будет иметь немалый вес. Скажи, ты действительно решил… воспользоваться своим якобы правом и претендовать на трон Ферелдена?

Уже поднесший к губам тевинтерский настой Алистер опустил руку.

— Ваше величество, — он выдержал взгляд Аноры, и, боясь запнуться, продолжал. — Мы не на приеме во дворце. Давайте говорить прямо. У меня не якобы, а действительно есть право на престол, как у прямого потомка Мэрика Тейрина. И завтра я заявлю о своем праве на Собрании.

— И у тебя, несомненно, есть доказательства твоей принадлежности к роду Тейринов? Или ты надеешься, что слова Эамона будет достаточно?

Гость поежился. Несмотря на передаваемое из уст в уста достославное самообладание дочери Логейна, сейчас в тоне королевы была откровенная злоба. Впрочем, осознание того, что его — как и многие до того — не до конца принимают всерьез, пробудили ответную злость в душе самого Алистера.

— Как я буду доказывать принадлежность к королевскому роду — это дело мое, — выдержав еще один взгляд королевы, он как можно вольготнее откинулся на спинку дивана, не выпуская чашки из рук. — Но о моих намерениях уже несколько месяцев говорит… весь Денерим. В этом нет секрета. А потому… Я — человек военный, ваше величество. Давайте напрямик — ведь не об этом вы хотели со мной говорить?

Анора аккуратно поставила свою чашку на столик. Так же аккуратно сложила руки на коленях.

— Хорошо, давай говорить прямо, Алистер. Признаюсь — я знала о тебе задолго до того, как о втором сыне Мэрика заговорили в Денериме. Веришь или нет, но Кайлан очень интересовался твоей судьбой.

Забыв о своей роли, Алистер выпрямился на диване.

— Мой брат… интересовался моей судьбой? — недоверчиво переспросил он, скрывая глубокое изумление. — До Остагара мы виделись с ним только единожды. Эамон пытался познакомить нас, но Кайлан… Коллекция оружия эрла заинтересовала его больше меня.

— Кайлан знал о тебе все до того момента, когда ты покинул обитель Церкви ради ордена Стражей, — Анора улыбнулась — впервые за разговор с толикой превосходства. — А с ним и я. Ты… слишком весомая фигура, чтобы упускать тебя из внимания, Алистер. Я знаю, что тебя намеренно держали как можно дальше от двора, такова была воля Мэрика. И воспитывали в духе смирения — сначала Эамон, потом Церковь. Мне известно, что это… оставило… отпечаток на твоем характере. Скажи, тебе по душе заботы, связанные с управлением государством?

Алистер промолчал. Чтобы его молчание было обосновано, он отпил из чашки. Анора улыбнулась увереннее.

— И, к тому же, ты думал, что случится после того, как ты объявишь себя королем? Пусть даже большинство поддержит тебя на Собрании Земель из уважения к крови Тейринов. Даже если случится чудо и ты сможешь наглядно доказать всем, что ты действительно сын Мэрика. В таком случае, многие действительно отдадут слово за тебя. Многие, но не все. Известно, что ты — воспитанник Эамона. Кто-то из лордов способен истолковать твое выдвижение, как попытку Эамона узурпировать власть.

Алистер поднял брови, отпивая еще.

— Что ты будешь делать, когда заговоры будут расти, как грибы после дождя? Когда знать открыто выступит против тебя? Благая Андрасте, мы откатимся к тому ужасному времени, когда каждый воевал с каждым! Ты понимаешь, что это значит для страны? Ферелдену нужен сильный и опытный правитель, который поможет победить Мор и одолеть смуту! Алистер, — Анора поднялась и, обойдя столик, присела рядом с присосавшимся к чашке гостем, кладя ладонь поверх нервно подрагивавшей на колене руки сына Мэрика. — Я знаю, что ты — добрый и порядочный человек. И еще — что ты податлив для чужого влияния. Ты можешь сказать искренне, что идея занять трон Ферелдена принадлежит тебе, а не эрлу Геррину? Ты желаешь сделаться королем, или этого хочет Эамон?

Алистер отставил опустевшую чашку. Пальцы королевы ласково стиснули его загрубелую, с мозолистыми костяшками, руку.

— Даже не читая ежемесячных отчетов преподобной из твоего монастыря, я сразу поняла, когда увидела тебя, — Тейрин повернул голову к оказавшейся в непосредственной близости от него королеве, чувствуя, как ее нежный голос словно обволакивает подернувшееся странным туманом его сознание. — Ты так похож на Кайлана… В первый миг я даже приняла тебя за него. Я… боюсь, что ты будешь править так же, как он. Это будет… незавидной участью для Ферелдена, пойми! Страна… погрузится в хаос. Если только не…

— Если только не что? — с трудом удерживая ясность мысли, переспросил Алистер. Помимо глухого ужаса от того, что сидевшая рядом королева продолжала поглаживать его руку, которую он робел отодвинуть, в голову потомка Тейринов неуверенно вполз новый страх — что в тевинтерском настое, помимо обычных трав, было что-то еще.

— Если только ты не позволишь мне править вместе с тобой.

Пальцы Аноры с силой сжались вокруг его кулака. Алистер почувствовал, как его снова прошибает пот — теперь уже будто бы от подмешанного в напиток яда, что путал все его мысли.

— Как это? — стараясь четко выговаривать слова, переспросил он. Королева села еще ближе. Потянувшись, она забрала другую его руку в свою.

— Ты ведь на самом деле потомок Тейринов. Для многих лордов, из тех, кто будет завтра на Собрании решать судьбу Ферелдена, это — более важно, чем любые практические соображения. Они выберут тебя. И все же, для предотвращения смуты этого будет недостаточно. Ведь найдутся те, кто будут выступать против. Однако, если королем тебя назову я, против не выскажется никто. Все недовольные промолчат. Вот тебе мое предложение, Алистер. Позволь мне остаться королевой — и я назову тебя своим королем.

Алистер судорожно сглотнул.

— Ты предлагаешь… союз?

— Брачный союз, мой король, — Анора улыбнулась, однако, краем норовившего уплыть сознания опоенный Тейрин успел отметить искусственность этой улыбки. Королева явно заставляла себя говорить то, что говорила, пребывая в восторге от своей идеи не более Алистера. — Я понимаю, о чем ты теперь думаешь. Но разве я тебе противна?

Сын Мэрика несколько раз судорожно мотнул головой. Рука Аноры успокаивающе сжала его ладонь.

— А ты… ты так похож на Кайлана, что… в темноте опочивальни… вас не различить. Мне придется привыкать к тебе совсем чуть-чуть, — она провела тыльной стороной ладони по напряженной щеке одурманенного Алистера. — Пойми, это действительно лучший выход. Ты будешь слабым королем. Но если ты не против отступить в тень и позволить мне и дальше править страной, как это было при Кайлане, — она запнулась. — Я… я помогу тебе с решением всех твоих забот. Мы вернем титулы и земли твоим друзьям Кусландам и вес положения Эамону. Ты сможешь и дальше заниматься делами Серой Стражи — если захочешь.

Алистер с силой протер лицо неудерживаемой рукой. Анора выпрямилась, уже привычным жестом складывая ладони на коленях.

— Это все, что я хотела тебе предложить. Теперь — слово за тобой.

— А… твой отец? — из последних сил удерживая ясность мысли, нашел, как ему показалось, спасительную тему Тейрин. — Ведь это тейрн Логейн убил короля! Я был при Остагаре и видел собственными глазами. Как быть с ним? Ведь он предал Кайлана не для того, чтобы позволить сесть на трон другому королю. Он не будет спокойно смотреть и обязательно захочет помешать этому.

Против ожиданий, королева не выглядела удивленной. На ее лицо набежала тень — но неглубокая. Непохоже было, чтобы сказанное Алистером было ей неизвестно.

— Я знала, — она поджала губы и снова сцепила худые пальцы. — Я… подслушивала разговоры отца и эрла Хоу. Смешно, правда? — однако, королева не улыбалась. — Мне, королеве, пришлось подслушивать в собственном дворце! Отец действительно хочет сделаться королем. Так я поняла. Он уверен, что другие ослеплены и не видят вновь нависшей над нами угрозы со стороны Орлея. И что Мор — это только выдумки Стражей. Эрл Хоу поддакивает ему — но в отличие от отца, который столько воевал с орлесианцами, что помешался на них, Хоу просто хочет власти. Вдвоем они сеют смуту, — она снова схватила за руки чудом удержавшегося от дрожи гостя. — Помоги мне помешать им, Алистер! Послушай, как будет дело. Отец не захочет твоего выступления. И сделает все, чтобы не дать тебе слова. Насколько я его знаю — он бросит против тебя стражу. Даже если Эамон каким-то чудом сможет протащить своих телохранителей на Собрание — их все равно будет гораздо меньше воинов моего отца. Вас казнят без суда — просто зарежут на глазах у лордов, а отец объявит, что уничтожил изменников, и с точки зрения закона это будет похоже на правду! Вслед за этим отец предложит знати положить конец смуте и выбрать, наконец, короля, который сможет сплотить и защитить королевство.

— Логейна Мак-Тира, — понимающе пробормотал Алистер, на которого свалилось слишком многое, о чем нужно было тщательно и долго думать.

— Да, отец объявит себя королем и многие согласятся, что так будет правильнее всего. Мои возражения будут восприняты, как просто желание, в ущерб стране, удержать власть.

Алистер еще раз протер лицо, на этот раз обеими руками.

— Но ты ведь придумала, как этому помешать, — путающиеся мысли помешали ему соблюсти все правила вежества по отношению к королеве, но, похоже, на этот раз она не придала этому значения, либо сделала вид, что не расслышала. — Расскажи мне.

— Способ есть, — дочь Логейна переплетала пальцы так, словно желала выкрутить их. Ее немалое волнение делалось все более явственным. — Перед всеми лордами Собрания и Преподобной, что будет присутствовать там, ты должен вызвать моего отца на поединок. Это поединок до победы, суд самого Создателя. Мой отец — хороший воин, но он гораздо старше тебя. Ты — молод и силен. К тому же, Серый Страж. Победа будет за тобой.

Алистер закусил губу.

— А твой отец? Как быть с ним? Его преступления нельзя оставить безнаказанными.

Анора помолчала. Тейрин не торопил ее, борясь с подступающей слабостью и все силясь разобраться — была ли она действием яда или просто сильного душевного волнения, что обуревало его всю беседу с королевой.

— Тейрн Логейн — мой отец, и этим все сказано, — проговорила, наконец, Анора, растирая пальцы. — Но даже я понимаю, что он должен заплатить за свои злодеяния. Пусть будет так. Если ты сочтешь его смерть… нужной, ты можешь вершить свою месть. Лучше всего будет, если ты убъешь его в поединке. И, после этого, — она через силу улыбнулась, — я назову тебя моим королем.

— Или убийцей, — собрав волю, Алистер твердо взглянул в ее глаза. — Когда я сделаю всю грязную работу и избавлю тебя от того, кто хочет отнять у тебя твою власть — с чего тебе делиться ею с кем-то еще? Разве не это ты на самом деле задумала, моя королева?

Изменившаяся в лице Анора открыла рот, но сказать ничего не успела. Дверь отворилась и на пороге появилась темноволосая эльфийская служанка.

— Прошу меня простить, ваше величество, — она шагнула в комнату, низко поклонившись. — Уже все готово. Прикажете начинать?

На миг взгляды Алистера и Аноры встретились. В отличие от коварных разговоров, этот взгляд Алистер понял мгновенно и, не думая — бросился к рванувшейся от него королеве. Одновременно он осознал, что не успевает. Яд, который все-таки был в тевинтерском напитке, выпил стремительность из его тела, взамен наливая мышцы слабостью. Пальцы Алистера мазнули по плечу Аноры, а сам он, не удержавшись, свалился на диван, а с него — на пол.

— Помогите! — он крика королевы задрожало тонкое стекло чашек на столике. — На помощь! Сюда!

Отскочившая в комнату служанка не прикрыла дверь. С трудом приподнявшийся, опираясь на диван, Алистер увидел своего могучего телохранителя, который отбивался сразу от множества воинов, что, похоже, заполонили весь коридор. Видимо, они дожидались своего часа в комнатах для постояльцев. Именно поэтому в таверне было так пусто в этот вечер. Анора вжималась в угол, заслоняемая телом своей служанки, у которой в руках появился нож. Алистер сделал над собой усилие и выпрямился, в свою очередь вытаскивая висевший у его пояса короткий меч.

— Помогите! — с ужасом глядя на подрагивавшее в руках Тейрина острие, вновь выкрикнула королева, срываясь на визг. — Сюда! Скорее! Сюда!

Алистер сделал еще один мучительный шаг к женщинам и выронил оружие. Он больше не владел собой. Кунари на миг обернулся на грохот упавшего тела и — пропустил удар мечом.

— Да завалите его уже, демоны вас раздери! — перекрывая звон оружия и глухие вскрики явно не желавших шуметь воинов, прокаркал чей-то повелительный голос. — Там королева!

Кунари принял на меч сразу два клинка и отшвырнул нападавших обратно в коридор. Он спиной вперед отступил в комнату, но захлопнуть дверь ему не удалось. Навалившиеся с другой стороны воины продавили себе путь вовнутрь, сорвав дверь с петель. Теперь положение телохранителя значительно ухудшилось — в отличие от тесного пространства коридора здесь он не мог держать оборону, потому что некому было прикрывать ему спину.

Ввалившиеся в комнату воины полукругом двинулись на кунари, который своим телом заступал путь к лежавшему навзничь между двух диванов Алистеру. Кунари был сильно ранен — густая темная кровь сочилась из-под пластин доспеха, стекая по металлическому поножу почти до самой щиколотки. Однако, его движения оставались уверенными, словно это не он получил страшное ранение в брюшину, от которой любой человек уже был бы повержен. Воины продолжали входить в комнату. Их число было уже более десятка.

Наконец, вошел последний. Это был высокий и широкоплечий седовласый вельможа, как можно было догадаться по его богатому доспеху. Крючковатый нос был такой длины, что ему мог позавидовать любой гном. Маленькие проницательные глаза сразу охватили все происходящее — от мелко подрагивавшей невредимой королевы в углу, от которой кунари был отрезан шеренгой воинов, до распростертого на полу, еле шевелящегося бастарда, от которого воины были отрезаны огромной фигурой телохранителя. Сам кунари казался спокойным, несмотря на постепенно расползавшуюся лужу крови у его ноги.

— Эй, серорожий, можешь проваливать, — прокаркал вельможа, нетерпеливо мотнув подбородком. — Нам нужен только ублюдок. Ты — катись на все четыре стороны и живее. Надеяться вам больше не на что. Оба отряда эрла, которые прикрывали ваш приход сюда, уже перебиты. Их тела как раз убирают с улиц.

Кунари ожидаемо не ответил. Он вообще никак не прореагировал на обращенные к нему слова. Вельможа выждал еще с два или три удара сердца и махнул рукой, отдавая команду своим людям.

На телохранителя бросились со всех сторон. В единый миг коссит стал напоминать пса-мабари, на котором повисло с десяток волков. Ценой неимоверного усилия и лишь благодаря физическому превосходству его расы, ему удалось сразу раскидать большинство насевших на него воинов, но нападавших было слишком много и они во что бы то ни стало стремились выполнить приказ. Все это время безуспешно пытавшийся подняться Алистер мог только беспомощно наблюдать с пола, как раз за разом его молчаливый телохранитель разбрасывал воинов вельможи, как они снова кидались на него, толкаясь и мешая друг другу в тесной комнате, но нанося непоколебимому гиганту все больше увечий. Двое или трое валялись под ногами атакующих, и еще один отползал прочь, зажимая рану в боку, похожую на ту, которую нанесли косситу в начале боя, когда закованный в глухую броню серокожий воин, наконец, пошатнулся. Вероятно, во время боя он сильно ослабел от потери крови из первой страшной раны и нескольких иных, что были нанесены ему солдатами вельможи уже теперь. Иначе никак нельзя было объяснить того, что от очередного сильного толчка чьим-то щитом кунари вдруг качнулся назад и упал на подломившееся колено.

Подняться ему не дали. На поверженного коссита бросились с удвоенной силой и спустя несколько мгновений он был обезоружен и лежал рядом с королевским бастардом. К горлу обоих было приставлено с десяток мечей.

— Прикажете убить кунари, эрл Хоу?

— Стой, болван, — седовласый и длинноносый вельможа вышел из-за спин своих воинов, приблизившись к тяжело дышавшему косситу. — Дайте мне сперва взглянуть на его лицо.

Приказ эрла был выполнен тотчас же. С головы кунари сорвали шлем, являя взглядам не серую, по-человечески смуглую кожу и не встречавшуюся среди косситов медно-рыжую шевелюру.

— Это не коссит, — королева Анора, покинувшая свое укрытие, с неменьшим любопытством, чем остальные, разглядывала телохранителя ее несостоявшегося супруга. — Это… Благая Андрасте, я же его знаю! Это ведь…

— Младший щенок Кусланда, вот кто это такой! — эрл Хоу торжествующе прицокнул языком. — Я стал подозревать, когда увидел, как ты работаешь правой рукой — это мой прием, я когда-то показал его только Брайсу, а уж он — своим поганым отродьям. Чтоб я был проклят, это действительно ты, Айдан! Во имя всех демонов Тени, я не надеялся на такой подарок судьбы, когда отправлялся на эту охоту!

— Не смей меня перебивать, эрл Хоу, — позабытая королева нахмурилась, поджимая губы. — И вообще, почему ты заставил меня ждать здесь так долго? Еще немного, и я попросту не знала бы, как еще тянуть время!

— Прошу меня простить, ваше величество, — с трудом оторвав взгляд от фигуры тяжело дышащего и сохранявшего молчание врага, эрл Хоу склонил седую голову. — Засады эрла Эамона оказались больше, чем мы изначально предполагали. Особенно пришлось повозиться со второй, которой командовал какой-то эльф. С ним произошла самая большая задержка. В конце концов, нескольким воинам из второй засады во главе с этим же эльфом удалось вырваться из нашего окружения и скрыться в темноте улиц. Но все равно, путь был свободен, и мы смогли поспешить сюда, чтобы арестовать самозванца.

Он умолк и посмотрел на Алистера одновременно с тем, как на него посмотрела королева. Под множественными взглядами бастард стиснул зубы и постарался сохранить на лице отрешенное выражение. Эрл Хоу сделал знак. В несколько минут пленники были вздернуты с пола и надежно связаны. Приблизившаяся Анора уже не с любопытством, а нескрываемым презрением поочередно смотрела то на одного, то на другого.

— Значит, это правда. Кусланды действительно решили идти против законной власти в Ферелдене и все слухи об их преступлениях — верны, — королева полуобернулась к эрлу Хоу. — Как по-твоему, стоит предавать дело огласке?

Тот мотнул головой.

— Предоставьте Кусланда мне, ваше величество. Когда-то я выпустил этого щенка из своих рук. Уверяю, больше такого не повторится. Я намерен… наглядно убедить его в том, что остаться тогда в замке с семейством и принять заслуженную кару было для него лучшим решением.

После последних слов врага Айан все-таки поднял голову. Эрл Хоу этого ждал. Весь его облик выдавал плохо скрываемое торжество.

— Тогда забирай и бастарда, — королева напоследок еще раз посмотрела на Алистера, встретившись с ним глазами, и ее собственные глаза вспыхнули злобой и отвращением. — Это мерзавец вообразил, что я могла бы захотеть взять его в мужья! Его! Как будто я не была столько лет замужем за его братцем — таким же ничтожеством, как и он сам! — Анора поморщилась, кривя губы. — Когда-то отец хотел поступить по примеру орлесианцев и оскопить этого выродка, чтобы он не смел претендовать на трон. Жаль, что он отказался от хорошей идеи, — она очаровательно улыбнулась в застывшее лицо сына Мэрика. — Но ведь, время еще не упущено. Почему бы не сделать этого сейчас?

Эрл Хоу приподнял бровь.

— Это пожелание, ваше величество?

Королева медленно кивнула.

— В его пойле было сонное зелье, а не яд, потому что я не хотела для него легкой смерти. Ублюдок, посягнувший на королевскую власть, должен умирать медленно и мучительно, в назидание остальным. Пусть каждый из оставшихся ему дней заставит его пожалеть о том, на что он осмелился. Но… если ты вдруг захочешь оставить его в живых… Позаботься о том, чтобы, если он вдруг все-таки покинет твои подвалы, трон Ферелдена — это последнее, о чем бы он мог помыслить. Все прочее — на твое усмотрение.

Эрл Хоу кивнул.

— Все будет сделано, как нужно. Не извольте ни о чем беспокоиться, ваше величество, — старый вельможа понимающе улыбнулся и эта улыбка — было последнее, что увидел Алистер перед тем, как сознание окончательно покинуло его.