Рашид Гатыгов нахмурился: что это так взволновало Марьям? Тряхнув головой, он потянулся всем своим большим телом и откинулся на мягкую спинку сиденья. Врывавшийся в окошко ночной бриз взлохматил его темные волнистые волосы; он взглянул на девушку за рулем и тихо проговорил:

- Да успокойся ты, Марьям, расслабься. Девушка была красива броской красотой эстрадной артистки. Повернув голову, она взглянула на Рашида темными, широко поставленными глазами, потом перевела взгляд на дорогу - туда, где яркие лучи фар прорезали темноту.

- Я совершенно спокойна, дорогой, - произнесла она приятным, глубоким, хорошо поставленным голосом. - Не выдумывай.

Рашид посмотрел на ее длинные пальцы, сжимавшие рулевое колесо с такой силой, что суставы побелели. Все еще хмурый, он снова потянулся, с трудом сдержав зевок.

- Ладно, Марьям. Я, похоже, еще не проснулся. Никогда тебе не прощу, что ты даже не сварила мне кофе. - Он провел ладонью по темной щетине, выступившей на выдающемся вперед подбородке. - Мне следовало по крайней мере побриться.

- Я тебе говорила, у нас не было на это времени. Уже светает. - Ее голос прозвучал весьма напряженно.

Он выглянул в окошко. В полукилометре справа от машины на фоне светлеющего неба начинали вырисовываться силуэты небоскребов Баку. Через несколько минут должно было появиться солнце.

- Расскажи-ка мне подробнее об этом ревнивом Ромео, - попросил Рашид.

- О чем тут говорить? - небрежно бросила она.

- Какого хрена тогда ты так напугана? - поинтересовался он.

Ответ ее прозвучал резко, даже грубовато:

- И вовсе я ничем не напугана. Ты не можешь помолчать?

Рашид поиграл желваками, помолчал, потом спросил спокойным голосом:

- Да в чем дело, Марьям?

Оторвавшись от дороги, она взглянула на него широко открытыми глазами, заметно расслабилась и произнесла:

- Прости. Я задумалась. Не следовало так огрызаться.

- Задумалась о чем?

- О тебе и о себе, Рашид. Иногда думаю о том, что твой друг Акпер являеться родственником этих людей....ну....которых арестовали за киднеппинг.

- А... - протянул Рашид.

- Зурна! А ты не думал о расплате? Я обо всем думаю. О том, как весело нам было. Кажется, уже миллион лет назад. И какие разные мы стали.

Он попытался было ответить, но тут его взгляд снова упал на ее руки, сжимающие руль, и он спросил небрежным тоном:

- Что тебя грызет? Почему ты так нервничаешь?

- Не глупи, Рашид.

- И не думаю. Ты словно боишься чего-то. Она тихо рассмеялась:

- Да чего мне бояться? У тебя просто разыгралось воображение.

- Может быть. Может, все дело в этом парне, кем бы там он ни был. Может...

Она повернула голову и пристально взглянула на него, поджав красные губы.

- Отстань. Я уже говорила, что у тебя разыгралось воображение. Оставим это. Рашид Гатыгов вздохнул:

- О'кей, все. Успокойся.

Следующий квартал они проехали молча, потом Марьям прижалась к обочине и остановилась между двумя уличными фонарями.

- Приехали? - спросил Рашид.

- Полагаю, дальше не стоит подвозить тебя. Нас могут увидеть.

Рашид наморщил лоб и спросил:

- Ну и что? Не нравится мне такая осторожность, Марьям. Мы увидимся сегодня вечером?

- Если хочешь.

- Разумеется, хочу. В восемь?

- В любое время. Можно и в восемь. Рашид левой рукой обнял ее за плечи и притянул к себе. Она протянула ему полные приоткрытые губы.

- Ты замечательная, Марьям, - тихо произнес он. - Мне так тебя не хватало все это время!

- Рашид, - промолвила она сдавленным голосом, потом схватила руками его шею и поцеловала в губы. На мгновение она с силой прижалась к нему; отпустив, проговорила:

- Тебе пора. Уже светает.

Бросив взгляд через плечо на светлеющее небо, он снова повернулся к ней, положил руки на ее плечи и медленно сказал:

- Марьям, я же вижу, ты чем-то озабочена. Не могу ли я помочь...

Резким движением она стряхнула его руки со своих плеч и выкрикнула:

- Оставь это! Сколько раз тебе говорить, что все в порядке! А теперь - проваливай!

Не сказав больше ни слова, Рашид Гатыгов открыл дверцу машины и выбрался на тротуар. Гибкий, длинноногий, грациозно двигающийся, он захлопнул дверцу, пробормотал: "Увидимся" - и зашагал по улице в сторону центра Баку.

Не успел он сделать и нескольких шагов, как девушка высунулась из окошка и позвала:

- Рашид!

Он остановился и обернулся:

- Да?

Долгую секунду она пристально смотрела на него, потом тряхнула головой и устало произнесла:

- Нет, ничего. Позвони мне вечером. Кивнув, он пошел прочь, озадаченно нахмурившись. В свои двадцать шесть он так и не научился понимать женщин и в данный момент пребывал в полном недоумении. Пожав плечами, он направился к освещенному кафе на углу.

Рашид распахнул дверь под неоновой вывеской "Елки Палки" и вошел внутрь. Слева он увидел длинную сверкающую стойку, а справа - с полдюжины пустых кабинок. У дальнего конца стойки сидел один-единственный посетитель.

Рашид присел на табурет у стойки и просмотрел меню. Перед ним остановился маленький худой мужчина, протер сверкающую столешницу белой тряпицей и вежливо сказал:

- Доброе утро. Закажите, пожалуйста, побольше, а? Мне нужно зарабатывать на жизнь. Рашид усмехнулся:

- Вы, должно быть, хозяин?

- Точно. Зовут Вадим. Это мое заведение. Но я в долгу как в шелку. Так как насчет ростовской ухи? Совсем дешево - всего четыре бакса.

Рашид Гатыгов рассмеялся:

- О'кей. Но только хорошую уху, а для начала кофе, пожалуйста. Черный.

Рашид еще потягивал горячий кофе, когда почувствовал легкое прикосновение к своему плечу. Он повернулся на табурете и увидел лукаво урывающееся девичье лицо.

Девушка поджала ярко-красные губы, потом мелодично проговорила:

- Привет, амбал. Ты уже встал или только собираешься баиньки?

Рашид почувствовал, как непроизвольно вспыхнуло его лицо. Встав, он пробормотал, заикаясь:

- Ух.., п-просто завтракаю. Привет, Нюня. Она смотрела на него, качая головой и не произнося ни слова, потом наконец спросила:

- Что приключилось с твоим лицом?

- С лицом? - После минутного замешательства Рашид все припомнил и покраснел еще больше. В его голове промелькнули не связанные друг с другом сценки: прошлая ночь, Марьям, ее неистовое тело в постели, свирепость ее слов и движений, ее ногти, впивающиеся в его плечи, потом внезапная пронзительная боль, когда эти ногти пропарывали его щеку, оставив на коже четыре глубоких красных борозды.

Проглотив слюну, он попытался скрыть свое замешательство и смущение, достал из кармана носовой платок и зачем-то промокнул уже покрывшиеся корочкой царапины.

- А ты не разучился краснеть! - воскликнула Нюня, все еще улыбаясь, но уголки ее губ дрогнули и опустились.

Рашид обратил внимание, что она смотрит уже не на его лицо, а на платок в его руке. Он тоже взглянул на него и увидел ярко-красное пятно от помады, а под ним - более темное пятно крови от царапин на щеке. Вывод напрашивался сам собой.

Рашид поспешно затолкал платок обратно в карман и неуклюже пробормотал:

- Да, выгляжу я не лучшим образом. Присаживайся, я угощу тебя завтраком.

- Не помешало бы, хотя бы в виде компенсации за ужин, которого я так и не дождалась вчера.

При этих словах Рашид поморщился, наблюдая, как Нюня вскарабкивается на высокий табурет - ее туфли на низких каблуках едва касались пола; потом сел сам.

После короткой консультации с Нюней Рашид отверг ее просьбу о чем-нибудь "легком" и заказал Вадиму один мощный лангет по кубаньски. Тот просиял.

- Как это ты оказалась здесь в такой ранний час, Нюня? - спросил Рашид, пытаясь завязать беседу.

- Мне сегодня нужно пораньше появиться в газете, - ответила она. - А это единственное заведение поблизости, которое уже открыто. Остальные забегаловки откроются только через пару часов. Я живу здесь за углом - на Хагани. Ты же знаешь. - Она искоса взглянула на него, произнося эти слова.

Он сделал глотательное движение и изобразил некое подобие ухмылки:

- Верно, знаю. Я.., послушай, Нюня...

- Ах, помолчи, - с доброй усмешкой сказала она. - Ты вовсе не обязан ничего объяснять мне.

- Как там Акпер вчера ночью? - поинтересовался Рашид.

- Разве ты не знаешь?

- Не знаю чего?

- Так ты не знаешь? Я хочу сказать: ты его не видел, после того как ушел из клуба? Я.., ушла вслед за тобой.

Рашид снова засмущался. Не мог же он признаться Нюне, что провел ночь с другой женщиной - если даже она уже догадалась об этом.

Он достал с кармана мобильник "Nokia" и со словами: "Извини меня, Нюня, я щас звякну ему", стал набирать его номер. Номер был закрыт. Гудки не доходили до Акпера.

Акпером Ахундовым - звали компаньона Рашида по бизнесу. Это был высокий, угловатый, некрасивый парень с кривым лицом, которое преображала веселая улыбка.

Положив мобильник в карман и наморщив лоб, Рашид некоторое время молча пялился в потолок. Потом, снова достав мобильник, набрал номер отеля "Компас" на корабле, что пришвартовался на бульваре.

Когда ему ответил дежурный, Рашид сказал:

- Говорит Рашид Гатыгов. Я звонил в триста одиннадцатый, но никто не отвечает. Акпер Ахундов должен быть в своем номере, но, может, он рано вышел из отеля. Вы видели его сегодня утром?

- Нет, нет, - ответил дежурный. - Только не после того, как я заступил.

- А когда это было?

- В четыре утра. Моя смена с четырех до двенадцати. Рашид задумчиво пожевал нижнюю губу, потом спросил:

- Нет ли какого-нибудь сообщения для меня - комната триста тринадцать?

- Нет. Ничего. В ячейках только ключи от обоих номеров.

- Не наведете ли справки: приходил ли вообще Акпер Ахундов сегодня ночью? Я буду вам весьма благодарен.

- Обязательно, сделаем. Перезвонить вам?

- Не надо. Я позвоню вам сам. Спасибо. - Рашид повесил трубку и повернулся к стойке.

Нюня встретила его улыбкой, но, увидев выражение лица Рашида, поспешно спросила:

- Что случилось? Рашид покачал головой:

- Вероятно, ничего. Акпера нет в номере... Непонятно. Когда ты с ним рассталась вчера, Нюня?

- Через несколько минут после того, как ты ушел с... после твоего ухода.

- И больше ты его не видела?

- Нет.

- Странно. Мне казалось, что он собирался вернуться в отель.

Он уселся на свой табурет в тот момент, когда Вадим ставил перед ними тарелки: толстый лангет с гарниром - крупный зеленый горошек и картофель и ростовскую уху.

- Самые лучшие русские блюда в городе, - заверил их Вадим.

- Единственные в городе в этот ранний час, - поправила Нюня и взглянула на Рашида:

- Ты всегда объедаешься по утрам?

Он ухмыльнулся:

- Обычно да.

- Не знаю, справлюсь ли я с этим. - Она нахмурилась, глядя на стоящую перед ней полную тарелку.

- Ешь, нарасти немного мяса на свой скелет. Она удивленно приподняла брови и проговорила ледяным тоном:

- Благодарю вас, господин Гатыгов. Я вполне довольна тем мясом, что уже есть на моем скелете. Рашид ухмыльнулся и встал:

- Пожалуй, ты права. Щас позвоню еще раз. Он чуть отошел от стойки, названивал и смотрел на нее, когда до них донеслось первое завывание сирены, перемежавшее высокие и низкие тона, становившееся все громче и переходящее в жуткий вой.

Нюня взглянула на Рашида:

- От этих сирен у меня всегда мурашки по коже бегут. Я думаю о гончих, преследующих людей на болотах. Как в старых английских детективах.

Рашид кивнул:

- Кажись, они направляются прямо сюда. Сирена уже звучала у них в ушах, ее высокий жалобный вой сменился самым низким регистром, перешел в хрипло-басовитое ворчание. Черно-белая патрульная машина остановилась у открытой двери кафе.

- Они подъехали сюда. - Рашид схватил Нюню за руку и стянул ее с табурета. - Пойдем посмотрим.

Они поспешили к выходу из кафе. Дверца полицейской машины распахнулась, и из нее на тротуар выбрался высокий грузный полицейский в форме. Водитель открыл свою дверцу и быстро обошел машину спереди. Оба полицейских зашагали к кафе, когда Нюня и Рашид вышли наружу.

Грузный мент сделал два больших шага к Рашиду и схватил его за руку:

- Спокуха, приятель. Дальше ты никуда не пойдешь.

Рашид с изумлением уставился на него и со словами:

- Ни хрена себе? - попытался высвободить руку, но полицейский только сжал ее еще сильнее. - Послушай, страж закона, - еле сдерживаясь, проговорил Рашид, - убери свою лапу. В чем, б...., дело?

Второй полицейский подступил поближе к Рашиду, уставившись на него бледно-голубыми глазами, скривив в усмешке свои бесцветные губы. Такой же высокий, как и полицейский, державший Рашида за руку, он был значительно тоньше. Облизав губы, он коротко хохотнул и потряс головой.

- Он хочет знать, в чем дело. Ты ведь хочешь это знать, а?

Рашид стиснул зубы, на его выдающейся вперед нижней челюсти вздулись желваки. Он почувствовал, как его охватывает гнев, к которому внезапно примешалось смутное опасение.

- Верно. - Он постарался говорить ровным, спокойным голосом. - Так в чем дело? - Он повернулся к полицейскому, державшему его за руку:

- Отпустите меня, а? Я не собираюсь бежать. Что за шутки? Не понял юмора!

Снова заговорил второй полицейский:

- Он уверяет, что не понял юмора. Я думаю, он прав. - Повернувшись к грузному полицейскому, он продолжил:

- Ты не думаешь, что он прав, Солтан?

Солтан, нахмурившись и проигнорировав своего напарника, обратился к Рашиду:

- Вы - Гатыгов? Рашид Гатыгов?

- Да. И что?

- Вам придется поехать с нами, товарищ Гатыгов.

- Поехать... Уж не хотите ли вы сказать, что явились сюда с воющей сиреной специально за мной? Толстый мент кивнул:

- Поехали по-тихому, по - хорошему.

- По-хорошему? - взорвался Рашид. - Объясните, пожалуйста...

- "Объясните, пожалуйста"! - снова вмешался худой мент, явно насмехаясь над требованием Рашида. - Пожалуйста, объясните!..

У Рашида голова пошла кругом. Он повернулся и уставился на худого мента, с трудом подавляя желание вмазать ему по бледным губам и стереть с них злобную усмешку, заметив при этом, сколь обнаженными и беззащитными выглядят его глаза под редкими и тонкими волосками жалких остатков бровей.

Потом Рашид вновь посмотрел на полицейского по имени Солтан. Его полное лицо казалось гораздо приятнее, чем у его партнера, несмотря на мрачное и неулыбчивое выражение, - в нем было больше трезвости и понимания.

- Не успокоите ли вы этого комедианта? - спросил Рашид. - Он меня уже достал. Я буду рад объяснить все, что вас интересует, но хотел бы знать, почему я должен это делать.

- Он хотел бы... - начал было худой мент, но напарник помешал ему.

На широком лице Солтана промелькнуло раздражение, когда он проворчал:

- Кончай, Сафар. - Потом мягко спросил:

- Где вы провели ночь, товарищ Рашид Гатыгов?

Рашид почувствовал, как гнев понемногу отпускает его, а смутное опасение вдруг завязалось узлом в его желудке. Он не к месту вспомнил об остывающих лангете и уже и о своем намерении позвонить. Он оглянулся на кафе. Через окно на них пялился Вадим. Рашиду показалось странным, что они продолжают стоять на углу, как друзья, остановившиеся поболтать.

- Где я провел ночь? - переспросил Рашид. - Почему это вас интересует? Вам-то какое дело?

Солтан спокойно произнес:

- Ответьте на мой вопрос, товарищ Гатыгов.

- Я был... - Рашид замолчал, вспомнив о Нюне, и посмотрел на нее. Она таращилась на него распахнутыми в удивлении глазами, полуоткрыв рот.

Заметив его колебание, Солтан сказал:

- Мы навели справки в гостинице на корабле и узнали, что вас там не было. Мы желаем знать, где вы провели ночь.

- Хоть вас это и не касается, скажу: я был с другом. ;Я... - Он вдруг дернул головой и крикнул:

- Бл....! Кончайте меня лапать!

Сафар скоро пробежал ладонями под руками Рашида, по его животу и ногам. Солтан продолжал крепко держать его руку. Сафар отступил на шаг со словами:

- Он чист.

Рашид стиснул зубы и еще больше выпятил подбородок.

- Вы, лунатики, должно быть, принимаете меня за кого-то другого. Сафар прогнусавил:

- Вы не будете возражать, если я взгляну на ваш бумажник?

- Бумажник? Чего ради?

- Ради забавы, - откликнулся Сафар. - Будьте добры. Солтан отпустил его левую руку, Рашид достал бумажник из кармана брюк и бросил его Сафару, мрачно предупредив:

- Не потеряйте ничего. Мне он еще понадобится. Вместе с деньгами.

Сафар раскрыл бумажник, заглянул в его отделения, вынул тонкую пачку купюр, осмотрел ее, присвистнул сквозь зубы и сказал:

- Сотенные! Сплошь сотенные. Надо же! Расправив их веером и быстро пересчитав, он обратился к другому полицейскому:

- Одиннадцать. Отлично. Просто замечательно! - Он перебрал банкноты, тщательно осматривая их, потом вынул из кармана клочок бумаги и сверился с ним. Взглянув на Солтана, он едва заметно кивнул и сказал:

- Все точно.

Затолкав купюры обратно в бумажник Рашида, он засунул его в свой карман.

- Я же сказал, что он нужен мне самому, - запротестовал Рашид. - И все, что в нем. Что это еще за хохма?

Сафар оскалился по-волчьи:

- Одиннадцать стодолларовых купюр. Одиннадцать! Больше штуки. - Потом, явно наслаждаясь ситуацией, добавил с издевкой:

- Ты их нашел, а? Нашел на улице? Я имею в виду деньги.

- Нет.

- Ты их не нашел? - Сафар изобразил удивление.

- Я их выиграл.

- Он говорит, что выиграл их. Где же ты их выиграл? Скрипучий голос и манеры полицейского вывели Рашида из себя, и он прорычал:

- Не можешь же ты быть таким тупым, каким выглядишь? Где, ты думаешь, я их выиграл? В "ХАЗАРЕ". Теперь скажи, что ты никогда не слышал о нем, не знаешь, что там идет игра. Так, нет?

Сафар не ответил. Несколько секунд он рассматривал лицо Рашида, потом спросил:

- Что с твоим лицом? Ты упал или как?

- Ага, упал.

- Не повезло, а? А не могли тебя поцарапать в какой-нибудь драчке, а? - Сафар продолжал усмехаться. Рашид почувствовал пальцы Нюни на своей руке.

- В чем дело-то? Не могла бы я помочь?

- Не знаю, Нюня. Честно, не знаю. Полицейские схватили его за обе руки и потащили к патрульной машине. Солтан устало произнес:

- Поехали, товарищ Гатыгов. Не стоит тут больше торчать.

Все еще ничего не понимая, Рашид позволил затолкать себя в полицейскую машину. Вместе с ним на заднее сиденье сел грузный Солтан. Сафар захлопнул за ним дверцу и забрался за руль.

Сбитый с толку, Рашид спросил:

- В чем дело то, а? Это что: какая-то шутка или еще что? Сафар повернул голову, взглянул на Рашида без намека на свою обычную усмешку и произнес тихим, но злым голосом:

- Вот-вот, шутка. Отличная шутка, убийца. Ты - убийца!