Несколько секунд Рашид не мог врубиться. В изумлении он таращился на Кабабова, потом выдохнул:

- В начале десятого? Не может быть! Я провел там всю ночь. Понимаешь? Мы занимались любовью, я спал с ней! Ты, должно быть, говорил не с той женщиной!

Кабабов прогудел:

- Марьям Балыгова, рабочий проспект, улица Асланова, 906, небольшой беленький домик. Приехала из Турции два дня назад, будет выступать в "Хазаре". Высокая брюнетка с обалденной фигурой. Продолжать?

- Н-нет. Пожалуй, не надо. - Несколько мгновений Рашид молчал, вяло пытаясь думать, потом тускло произнес:

- Она лжет. Или прикрывает кого-то, или еще по какой причине. Но она лжет.

- Конечно. Все они лгут.

- Из клуба я поехал с Марьям к ней домой. Это было около девяти вечера. От нее я ушел примерно в половине шестого сегодня утром. И это правда, хочешь верь, хочешь нет.

- Нет, пожалуй.

Рашид подумал еще немного и попытался ухватиться за соломинку:

- Марьям, видимо, не знает, в чем дело. Ты не сказал ей, что я в тюрьме и почему?

- Обижаешь, Гатыгов. Ты ошибаешься во всем. Я сказал ей, что мы задержали тебя по подозрению в убийстве.

Рашид почувствовал тошноту. Пробормотал как бы про себя:

- Не понимаю, как она могла... Не могу понять.

- Все очень просто, - поделился своими соображениями Кабабов. - Ты пропустил у нее стаканчик и ушел. Она говорит правду. Зачем ей врать? Она рассказала о вашей юности, Гатыгов. О детской любви, от которой, похоже, ты так и не оправился, в отличие от нее.

Рашид молчал. Кабабов встал, подошел к двери и подал знак надзирателю. Пока он отпирал замок, Солтан обернулся и сказал:

- Странный ты тип. Весьма странный.

Дверь с грохотом захлопнулась за ним.

Только тут Рашид осознал всю серьезность своего положения. Речь вовсе не шла о временном неудобстве, за которым последуют - когда все разъяснится - извинения и немедленное освобождение.

Он вскочил, подбежал к двери, схватился за решетку и завопил с Отчаянием и страхом в удаляющуюся спину Кабабова:

- Выпусти меня отсюда, Кабабов! Я требую адвоката.

Слышишь? Я требую адвоката! Я имею право на один телефонный звонок. Дай мне позвонить. Позволь мне уплатить залог. Это мое право, Кабабов!

Солтан Кабабов обернулся и проговорил тихим голосом, который Рашид прекрасно расслышал:

- Разумеется. Ты можешь позвать адвоката. Ты можешь позвонить. А сколько ты готов уплатить в качестве залога? - Покачав головой, Солтан повысил голос:

- Знаешь, в чем тебя обвиняют? В убийстве. В преднамеренном убийстве, вот в чем. У тебя нет ни малейшего шанса быть выпущенным под залог. Так что устраивайся здесь поудобнее, ибо это надолго. - С этими словами он повернулся и ушел.

Час спустя Рашид был уже вконец измучен тягостными мыслями. Голова у него вспухла и, казалось, готова была лопнуть. Он еще тщательнее осмотрел камеру, но не обнаружил ничего обнадеживающего. Через зарешеченное окошко были видны зеленые верхушки деревьев на окраине города.

Баку быстро рос в последние годы, и тюрьма оказалась уже в черте города, на берегу моря. Новое, более современное здание тюрьмы так и не было построено, а численность полиции не увеличилась в соответствии с быстро растущим населением. Из небольшого тюремного блока, в котором находилась камера Рашида, короткий, в несколько метров коридор вел в дежурку. За этим коридором и этой дежуркой лежала свобода. Только бы добраться до нее! Рашид стоял у стены-решетки и неотрывно смотрел на закрытую дверь в конце коридора, когда она распахнулась и в ней появились надзиратель и кто-то еще.

Это оказалась Нюня!

Вдвоем они подошли к двери камеры Рашида, и надзиратель громко позвал:

- Гатыгов, приведи себя в порядок! К тебе посетитель!

- Я представляю газету "Полумесяц", Рашид бек, - холодно отрекомендовалась Нюня, потом, нахмурившись, посмотрела на полицейского:

- Вам обязательно дышать мне в затылок? - Она вдруг улыбнулась и подмигнула Рашиду. - Не то чтобы я была против, но речь идет о частном интервью.., и у меня нет с собой напильников. Честно! Хотите обыскать меня?

Надзиратель ухмыльнулся и облизал губы. Пробежав глазами по ее небольшой, но прекрасно сложенной фигурке, он отошел на несколько шагов и прислонился к стене коридора, продолжая улыбаться самому себе.

- Я хотела бы поговорить об убийстве, Рашид бек, - продолжала Нюня. - Если вы не против. Нас интересует ваша версия.

Появление Нюни в первый момент вселило в Рашида надежду, напомнило ему, что он все же не одинок в Баку. О Аллах, тебя могут сгноить в застенке, если у тебя нет друга, знающего, где ты, и стремящегося помочь тебе. Но холодный голос и профессиональный подход Нюни обескуражили его, заставили еще раз задуматься над тем, что его ждало. Теперь, по крайней мере, о нем напишут газеты, и его друзья примчатся сюда. На протяжении предыдущего часа все существо Рашида восставало против того, что его бросили в застенок, отрезав от всего мира, оставив без помощи и лишив возможности помочь самому себе.

Сквозь его беспорядочные мысли прорвался тихий голос Нюни:

- Да не будьте вы таким мрачным, Рашид. Тюремщику не обязательно знать, что я на вашей стороне, но я-то знаю, что вы никого не убивали.

Он вытаращился на нее:

- Как.., вы узнали что-нибудь, что могло бы мне помочь?

Она отрицательно покачала головой:

- Нет. Я просто уверена, что вы невиновны. - Она улыбнулась. - Интуиция, наверное.

- Спасибо, Нюня. Мне уже легче. Я действительно не убивал его. Клянусь.

- Но что же случилось на самом деле, Рашид?

- Когда я ушел из "Хазара"...

Рашид замолчал. Его охватило отчаяние: ну зачем он пошел с Марьям! И дело не в том, что Марьям предала его и ввергла в эту пучину, а в том, что он таки провел с ней ночь. Вспоминая сейчас все, он понимал: если в какие-то моменты она и напоминала ему прежнюю, юную Машу, в этом было виновно лишь его собственное воображение.

- Я так понимаю, - говорила тем временем Нюня, - что вы провели ночь с этой.., жуткой сучкой. Извините, иначе назвать ее не могу.

- Да, я был с ней.

- Всю ночь?

- Всю. Примерно до пяти часов утра. Может, чуть дольше.

- Разве полиции это до сих пор неизвестно?

- Она отрицает это. Заявила, что я ушел от нее в начале десятого.

Нюня задумалась, нахмурив лоб:

- Рашид, утром я говорила с инспектором Кабабовым, потом в редакции получила кое-какую информацию, так что я в курсе. Все говорят о деньгах, найденных у вас. Что это за деньги? Откуда они у вас?

- Я выиграл вчера в клубе. Тысячу сто.

- Но номера серий...

- Не знаю, Нюня. Я... Послушайте! Может, это были не те деньги, что я выиграл? Марьям могла подменить купюры. - Рашид встряхнул головой. - Нет, тут что-то не так, в этом не было бы никакого смысла. И я почти уверен, что заметил бы это.

- Плохи ваши дела, Рашид?

- Просто ужасны. Но кассир может подтвердить, что выплатил мне эти деньги. А Кабабов так и не поговорил с ним. Думаю, он не очень-то старался найти его.

- Найти? Он что, пропал?

- Да нет. Просто... Ай Аллах! Надеюсь, с ним ничего не случилось. - Рашид постарался успокоиться. - Вероятно, Солтану Кабабову да и всем остальным наплевать на все. Заставить бы ментов поговорить с ним или потолковать бы с ним самому! - Он криво усмехнулся. - Вряд ли мне это удастся.

Она согласно кивнула.

Рашиду пришла в голову другая мысль:

- Слушай, Нюня, что скажешь о Акпере? Он выигрывал вчера? Я имею в виду, большие деньги?

- К сожалению, не знаю, Рашид. Я ушла через пару минут после вас.

- В одном можно быть уверенным, - задумчиво проговорил Рашид. - Кто-то должен знать это.

Надзиратель оттолкнулся от стены и подошел к ним. Нюня торопливо сказала:

- Я постараюсь в газете представить дело наилучшим образом. Держите хвост пистолетом!

- Попытаюсь, - усмехнулся Рашид. Нюня пошла впереди сержанта полиции, и Рашид заметил, что он опять облизывает губы.