Когда Рашид проснулся, темнота в зарешеченном окошке подсказала, что уже наступила ночь. Точного времени он не знал, но полагал, что солнце зашло час или два назад.

Свет одинокой лампочки в коридоре едва просачивался в камеру. Почти в кромешной темноте Рашид пытался проанализировать свое положение. С какой стороны ни посмотреть, выглядело оно ужасно. Судя по всему, ему придется томиться в этом застенке до суда. И его даже могут осудить, как бы громко он ни кричал о своей невиновности.

Если он не вырвется отсюда, то погибнет. Он обязан вырваться отсюда каким угодно способом. Солтан же заверил его, что под залог его никто не освободит. Нужно найти какой-то выход, какой угодно, лишь бы не сидеть здесь.

Закрыв глаза и расслабившись, он долго размышлял. Много позже дверь в конце коридора открылась, и охранник начал обход, заглядывая в каждую камеру. Рашид спросил его:

- Который час?

- Ночь, - ответил тот.

Сжав кулаки, Рашид бросился к решетчатой двери с криком:

- Послушай! Я требую адвоката! Я невиновен, и мне должны предоставить адвоката!

- Обязательно. Но сейчас слишком поздно. Утром ты сможешь вызвать хоть ватагу адвокатов.

- Ты врешь, падла! Вы все сговорились! Вы все против меня!

Надзиратель осветил фонариком лицо Рашида:

- Что это ты херню плетешь?

В отраженном свете Рашид разглядел его лицо. Молодой парень - чуть старше двадцати - недоуменно хмурился.

- Ничего я не плету, - ответил Рашид. - Ты - новенький. Они прислали тебя шпионить за мной. Ведь так, нет? Так?

- О чем ты? - обалдело спросил мент.

- Хочу маму.

- Чего?

- Маму.

- Маму?

- И папу. И жену.

- Ты спятил? У тебя нет жены. Свихнулся, что ли? Рашид повысил голос:

- Выпусти меня отсюда! Выпусти! - Поскреб подбородок и тихо пригрозил:

- Я тебя достану, парень. Вот посмотришь, я до тебя доберусь. Знаю, ты один из них.

- О Аллах! Слушай, заткнись, а? Хочешь, чтобы я тебя окатил из шланга?

- Хочу моллу. Моллу давай!

- Послушай, ублюдок, - мент явно рассвирепел, - ложись-ка спать. Заткнись, или я... - Он внезапно повернулся и ушел.

Полицейские очистили карманы Рашида, но оставили ему одежду. Сейчас он сбросил с себя пиджак - ему нужна была свобода рук для того, что он задумал. Нащупав на тюфяке одеяло, он с помощью зубов оторвал от него три полоски, связал их вместе, пропустил один конец импровизированной веревки вокруг вертикального прута оконной решетки, а другой обмотал вокруг собственной шеи.

Осторожно провиснув, опробовал надежность кустарной петли. Она не соскользнула, плотно охватив шею. Он сразу же ощутил внутреннее давление на глазные яблоки.

Решетку, за которую он захлестнул веревку из одеяла, отделяли от пола лишь тои метра. Поэтому, когда он повиснул в петле, его ноги сложились в коленях вдвое. Ноги он постарался держать точно под собой, чтобы иметь возможность выпрямить их без труда. И все равно его глаза сразу заслезились.

Рашид знал, что удушье от прерывания тока крова к мозгу может вызвать почти моментальную потерю сознания. Поэтому проявил особую осторожность, чтобы не повеситься ненароком. Он также знал, - и полицейский, естественно, должен был знать, - что человеку не обязательно висеть свободно, чтобы повеситься. Для этого могла сгодиться и дверная ручка.

Прислонившись к стене, Рашид терпеливо ждал.

Прошло полчаса, и у него уже ломило суставы от неестественного положения, когда он наконец услышал, как тихо открылась и снова закрылась дверь в конце коридора.

Рашид моментально обмяк, и удавка стянула его шею. Напрягая мышцы ног, он старался держать свой вес так, чтобы внешне это не было заметно. Тусклое освещение должно было помочь его замыслу. Его правая рука безвольно висела, готовая сжаться в кулак и нанести удар. Задержав дыхание, он почувствовал, как набухает и краснеет его лицо.

Полицейский прошел прямо к камере Рашида, осветил фонариком койку и негромко позвал:

- Эй! Тебе уже лучше?

Это был тот же молодой охранник. Не обнаружив Рашида, он пробормотал:

- Твою мать!

Луч фонарика заплясал по камере, пока не упал на обвисшее тело Рашида. Надзиратель громко втянул в себя воздух и крикнул:

- Эй!

Сердце Рашида напряженно заколотилось, голова пошла кругом, перед глазами поплыли красные пятна.

Мгновение поколебавшись, охранник снял с пояса ключи и отпер дверь камеры. Рашид заметил отблеск, когда тот выхватил пистолет и выставил его перед собой, но не шевелился, мысленно понуждая его приблизиться.

Двигаясь невероятно медленно, с фонариком в одной руке и пистолетом в другой, охранник наконец подошел вплотную к Рашиду и протянул руку с фонариком к его лицу.

Испытывая нехватку кислорода и одновременно сознавая, что это его последний шанс, Рашид сжал правую руку в кулак и, с силой оттолкнувшись ногами, резко выпрямился. Его кулак стремительно описал длинную дугу и врезался в подбородок надзирателя. В этот удар Рашид вложил всю свою силу, понимая, что с веревкой на шее уже не сможет нанести второго удара. Он почувствовал пронзительную боль в суставах пальцев и услышал стук пистолета и фонарика, выпавших из рук охранника на цементный пол.

Все это заняло какую-то долю секунды, и Рашид, судорожно ухватившись за веревку на своей шее, мгновенно освободился от нее и кинулся к еще оседавшему на колени охраннику. Не теряя времени на выяснение, был нокаутирован он или только оглушен, Рашид сжал горло парня, чтобы заглушить, возможный крик, и трахнул его головой об пол.

Глухой звук удара черепа о бетон вызвал у Рашида приступ тошноты, заставив забыть об отчаянии, владевшем им в последние секунды.

В испуге он опустился на колени рядом с потерявшим сознание ментом и стал торопливо нащупывать его пульс. У него вырвался вздох облегчения, когда он обнаружил хорошее наполнение пульса и услышал медленное, но ровное дыхание поверженного. Однако еще некоторое время он оставался на коленях, восстанавливая собственное дыхание и утишая свое сердцебиение, потом поднялся на ноги.

Сейчас, приступив к выполнению своего замысла, он испытывал странное спокойствие, хотя это было только начало. На мгновение им овладело ощущение безнаказанности. Даже если ему удастся вырваться на свободу и временно скрыться от полиции, как доказать, что он не виновен, что он не сбежавший убийца, которого любой полицейский вправе застрелить при первой возможности? Но ничего уже не поделаешь, так у него появится хоть какой-то шанс.

Выбросив эти мысли из головы, Рашид прокрался из камеры в коридор. Остановившись у двери, ведущей в дежурную часть, он невольно прислушался к своему снова бешено колотившемуся сердцу.

Чувствуя, как холод просачивается в его поры, Рашид вспомнил об оставленном на койке пиджаке и тут же разозлился на самого себя: ведь он забыл в камере ключи надзирателя! Но возвращаться было уже поздно, и если дверь заперта...

Он с силой сжал ручку, повернул ее и мягко потянул на себя. Она подалась, и проникший в образовавшуюся щель свет упал на его лицо. Приоткрыв дверь чуть шире, он заглянул в дежурку.

В противоположном конце комнаты он увидел широко распахнутую дверь, свет через нее лился на асфальт и темно-зеленые кусты. Наружу! Туда, где человек по крайней мере может бежать!

В дежурке вроде бы никого не было, но левая часть комнаты оставалась вне поля его зрения. Медленно, задержав дыхание, он приоткрыл дверь настолько, чтобы протиснуться через нее. Каждую секунду он ожидал окрика или нападения. Недавнее спокойствие покинуло беглеца, и он вдруг обнаружил, что весь дрожит от желания оказаться снаружи, вне стен тюрьмы, вдали от полиции.

Страх никуда не исчез, но главной движущей силой была жажда свободы, хоть на несколько минут, лишь бы успокоить нервы. Рашид наклонился и заглянул в комнату.

Шагах в десяти слева спиной к нему сидел полицейский в форме, опираясь левым локтем на стол и сжимая правой рукой основание небольшого микрофона. В его скороговорке Рашид разобрал описание угнанной машины. Сквозь помехи прорвался другой голос, повторивший номер машины.

Радиотелефон, сообразил Рашид. Пока дежурный ведет переговоры с патрульными машинами, ему легче будет убежать.

Выждав минуту и убедившись, что в дежурке больше никого нет, Рашид протиснулся в дверь. Передвигая ноги сантиметр за сантиметром и все больше с каждой секундой приближаясь к распахнутой на улицу двери, он не спускал глаз с полисмена, стараясь не пропустить малейшего изменения в его положении, любого признака опасности.

Полицейский не двигался, продолжая говорить в микрофон.

Сделав очередной шаг, Рашид задел правой ногой за ножку стула, в панике невольно бросил мимолетный взгляд на него и тут же снова посмотрел на дежурного.

Полицейский медленно, без особого любопытства обернулся. При виде Рашида его глаза вытаращились, нижняя челюсть отвисла, а правая рука судорожно сжала микрофон.

На мгновение парализованный страхом, Рашид взирал, как он, словно в замедленном фильме, поднимается на ноги, а его правая рука, оставившая микрофон, тянется к пистолету на бедре. Наконец Рашид пришел в себя, бросился к открытой двери и выскочил наружу.

За его спиной полисмен завопил: "Стой!" - и загромыхал ботинками по полу. Рашид во всю прыть понесся по улице, ярко освещенной фонарями, выискивая глазами темные уголки.

Сзади снова раздалось: "Стой!" - потом резко прозвучал выстрел. Рашид услышал противный визг пули над головой и тут же увидел впереди слева узкий темный переулок. Стремительно бросив свое тело в благословенную темноту, беглец услышал еще один выстрел, но на этот раз пуля просвистела далеко.

Странное веселье охватило Рашида, несмотря на то что сердце его отчаянно колотилось, а легкие разрывала нестерпимая боль. Он несся со всех ног, понимая, что таков теперь его удел: бежать и бежать безостановочно. Но что бы там ни случилось в следующую секунду, час или день, он пока на свободе!

Рядом женщины несли на рынок ведра с картошкой и луком. Они с удивлением таращились на Рашида, который как пуля просвсистел мимо.