Выстрел из огромного пистолета Рашид воспринял как взрыв в ограниченном пространстве комнаты, но пуля в него не попала. Он увидел, как пиво выплеснулось из горлышка бутылки, основание которой врезалось в плечо Бармагова за какую-то долю секунды до того, как он выстрелил. Бутылка еще не успела упасть на пол, когда Рашид метнулся к Бармагову и с силой врезался в него. Пистолет громыхнул еще раз, и Рашид едва не завопил, когда пуля и пламя из дула обожгли ему бок.

Сжатым кулаком он треснул Бармагова по плечу. Пистолет грохнулся на пол и скользнул по нему в другой конец комнаты. Рашид прыгнул в ту сторону, отдавая себе отчет в том, что с голыми руками ему не устоять перед силой и ловкостью противника. Но когда пистолет упал, Бармагов уже караулил следующее движение Рашида и свингом своей похожей на молот руки нанес удар ему в голову.

Удар был не очень сильным, однако он ошеломил Рашида, и его глаза заволокло туманом: он рухнул на пол, не добравшись до пистолета, успев заметить прыжок Бармагова, нагнувшегося за пистолетом. Рашид в отчаянии изогнулся всем телом и нанес сильный удар правым башмаком по шее Бармагова сбоку в тот момент, когда его рука коснулась пистолета.

Мощное тело Бармагова дернулось, а пистолет скользнул через всю комнату к стене. Какой-то миг Бармагов стоял на одном колене, тряся своей большой головой, потом повернулся к Рашиду и бросил весь вес своего мощного тела на него, одновременно стараясь дотянуться сильными руками до его горла.

В борьбе пошли в ход пальцы, кулаки, колени и ступни, противники покатились по полу. То один из них, то другой оказывались наверху. Наконец они остановились, и Рашид, лежавший опять на спине, увидел над собой потное лицо Бармагова и ткнул вытянутыми в струну пальцами в его выпученные глаза. Почувствовав, как его палец скользнул по гладкому глазному яблоку, Рашид попытался выдавить, разорвать, вырвать, выбить эти глаза. Бармагов резко отдернул голову и с силой двинул коленом между ног Рашида.

Рашид отчаянно крутанулся, и удар пришелся в основном по ляжке. Тем не менее острая боль и тошнота залили его пах и наполнили живот. И хотя у него перехватило горло, он со всего маха врезал левым кулаком по взбугрившейся жилами шее Бармагова.

Ребро ладони Бармагова опустилось на переносицу Рашида, и горячие слезы на миг ослепили его. Испытывая сильное головокружение, он судорожно задергался, попытался опереться правой рукой о пол. Его пальцы коснулись пивной бутылки, обхватили и крепко сжали ее. Рашид размахнулся и опустил бутылку на темя Бармагова.

Неудобное положение Рашида ослабило его удар, но он все же оглушил Бармагова на мгновение. Рашид вывернулся из-под его грузного тела, слыша лишь хрипение, вырывавшееся из его рта, окрашенного кровью в результате одного из отчаянных ударов Рашида. Освобождаясь из-под тяжелого тела противника и наблюдая, как он приходит в себя, тряся головой, чтобы освободиться от дымки в глазах, Рашид вдруг безучастно сообразил, что это хрипение было единственным звуком, что все еще не было слышно ни воя сирены, ни визга тормозов патрульной машины, останавливающейся у дверей "Хазара".

Рашид с трудом дышал широко раскрытым ртом, свинцовая тяжесть сковала все его мышцы, уже ослабленные предыдущим избиением. Он отметил, что Бармагов отклонился еще дальше назад, потом поднялся с пола. Рашид заставил свои исстрадавшиеся мышцы подтащить измочаленное тело к стене, все еще крепко сжимая в правой руке пивную бутылку. Он понудил себя подняться на ноги под пристальным взглядом крепко сжавшего зубы Бармагова.

Мучительная боль в паху не отпускала Рашида, ослабляла его, головокружение туманило его голову. Огромная грудь Бармагова вздыбилась на вдохе, потом воздух с шипением вырвался из его рта. Он разжал кулаки, потом снова крепко сжал их. Какое-то мгновение мужчины молча пристально смотрели друг на друга. Рашид тряхнул головой, пытаясь прояснить свое затуманенное сознание.

Хриплым голосом, прерываясь, чтобы глотнуть воздуха, Бармагов произнес:

- Тебе конец... Гатыгов.:. Ты вот-вот.., упадешь в обморок.., ублюдок.

Рашиду показалось, что его лицо побелело. Он отчаянно пытался преодолеть боль, отделаться от темноты в глазах. Он увидел, как Бармагов оскалился и стремительно покрыл разделявшие их четыре или пять шагов, и с силой ударил бутылкой о стену за своей спиной. Она раскололась со звоном, и в его руке осталось горлышко, обрамленное страшными стеклянными зубьями. Рашид крикнул:

- Я убью тебя, Омар!

Губы Бармагова широко растянулись на его зубах, но он, казалось не слыша последних слов, сделал выпад и уложил вес всего своего тела в кулак, резко брошенный в сторону Рашида. Рука же Рашида с зажатой в ней разбитой бутылкой описала рубящую дугу. Он почувствовал, как дрожь пробежала по всей его руке, когда острые стеклянные зубья прорезали мякоть щеки Бармагова и заскребли по костям. И тут кулак Бармагова врезался в его грудь и вмазал его в стену.

Но сам Омар отшатнулся назад, скрежеща зубами от боли, с набухшими жилами на шее. Вся левая половина его лица была разворочена, большой кровавый лоскут рваной плоти свисал с его подбородка, оттянув вниз левую часть его рта, превратившуюся в кровавое месиво. Из его рта вырывались нечленораздельные звуки - хрип смертельно раненного зверя. Нащупав рукой кровоточащую щеку, он взревел от боли и ярости и бросился на Рашида.

Отведя правую руку назад, Рашид открытой левой ладонью уперся в окровавленное лицо Бармагова, отклоняя назад его голову и раскрывая его мускулистую шею, затем со всей оставшейся силой погрузил осклизлые красные остатки бутылки в эту вздувшуюся шею.

Омар Бармагов схватился руками за горло, потом поднес ладони к лицу и уставился на алые пятна на них: отступил от Рашида с непередаваемым выражением на обезображенном лице. Он издал такой звук, словно полоскал горло и одновременно пытался что-то сказать. Он медленно повернул голову в сторону Марьям, и вжавшийся спиной в стену Рашид проследил за его взглядом.

Рашид напрочь забыл о Марьям, забыл обо всем, кроме своего желания драться до конца, убить, если нужно, и, главное - выжить. Сейчас она смотрела не на Бармагова, а на него, Рашида, сжимая в руке его пистолет и держа указательный палец на спусковом крючке.

Безучастно наблюдая за тем, как она прицеливается в него, Рашид кожей почувствовал тяжелые шаги в коридоре и изумленно подумал, что они не могут принадлежать ментам, ибо иначе он услышал бы сирену, извещавшую об их прибытии. Марьям поднимала ствол, и он сделал слабую попытку оттолкнуться от стены. Но прозвучал резкий треск выстрела, и он почувствовал, как пуля шмякнулась в его плечо. Начатое им движение послало его тело вперед, а удар пули развернул его в сторону Марьям, и он увидел, что она продолжает целиться в него, пока комната, казалось, безумно накреняется. Он успел заметить плевок пламени из дула, почувствовал, как пуля вскрыла его брюшину, услышал вопли и глухое шлепанье тяжелых шагов.

В следующий миг он растянулся навзничь на полу, уставившись в потолок и видя чудовищные фигуры, как бы проплывавшие над ним то в ярком свете, то в темноте. В изумлении он пытался понять, что происходит, сознавая, что он пока еще жив и находится в одной комнате с Бармаговым и Марьям, вспоминая, что Бармагов держал его на мушке своего кошмарного 45-го калибра.., и что это Марьям...

Кто-то опустился на колено рядом с ним и что-то спросил. Рашид медленно повернул голову и взглянул на склонившееся над ним лицо. Этого человека он где-то уже видел. Полицейский. Где же он его видел?

Человек произнес:

- Спокуха, Гатыгов. Врач скоро приедет. С тобой все будет в порядке. - Он коротко хохотнул. - Ты доживешь до суда.

О Аллах, подумал Рашид как в тумане, ублюдок ничего не понял. Теперь он вспомнил его: мент, дежуривший на радиопосту и стрелявший в него, когда Рашид вырвался из участка.

Он с трудом выдавил из себя слова:

- Почему.., вы так задержались?

Ему хотелось объяснить, что он был бы уже трупом, если бы они прибыли вовремя, но ему показалось, что такое объяснение не стоило усилий.

Искаженным от гнева голосом полицейский ответил:

- Эта хренова маленькая ведьма, чокнутая бабенка по имени Нюня духина! Когда поступило сообщение о тебе, она просто взбесилась и разбила микрофон. Мы бросили ее в камеру, и я прослежу, чтобы она осталась там на сотню лет.

Рашид заинтересовался, чего это мент так рассвирепел; но тот объяснил:

- Я не мог вызвать патрульную машину, потому что она разбила микрофон. Сучка! Она разбила его о мою голову!

Рашид усмехнулся, вообразив сцену в полицейском участке. Нюня, подумал он... Нюня... Ну тут комната снова погрузилась в темноту, и чернота поглотила его.