Делегация из шести пограничниц и одного мужчины уныло тянулась лесной дорогой в сторону женского форта.  Ни одной улыбки, ни одного произнесенного вслух  слова. Только хруст веток под ногами, да хлопанье крыльев пролетающих птиц. В промежутках – угрюмая тяжеловесная тишина.

 –  Почему все становится только хуже? - Никита долбил свой мозг вопросами, но никто не откликался. – И в чем смысл этой поганой жизни?

 - Хорошо, я отвечу. Теперь ты готов выслушать, - На этот раз голос казался абсолютно безучастным. – Смысл не может быть один. Но один из самых главных я обозначу. Ты готов?

 - Да!

 Никита ответил вслух, и лучницы в недоумении переглянулись.

 - Видишь камни у себя под ногами? Можешь не отвечать. Им не дано определять свое место в пространстве, им ничего не дано, кроме самого существования, поэтому у них нет выбора. Поэтому их существование очень похоже на смерть, но они не мертвы. Ты мог бы быть и камнем. Не думал об этом?

   Но тебе предоставили возможность вершить свою судьбу самому. Конечно, ты тоже находишься в определенных  рамках, за которые не можешь вырваться. Это смерть и рождение. Но, даже заключенный в эти рамки, ты можешь почувствовать себя  свободным. Тебе дано право выбирать, где жить, с кем жить, чему радоваться, над чем плакать. Тебе дано это право. Камням не дано.

   Смысл жизни в том и состоит, что  тебе дано право и возможность найти этот смысл самому.  У камней этого права и возможности нет, но они ни за что не платят, а ты платишь за все.  У тебя даже есть право стать камнем, если все надоест.

   Смысл жизни не должен определяться мною, иначе он превратится в жесткую обязанность. В закон. В рамках жесткого закона крутятся планеты. И в этом мало жизни, в этом - мертвая механика. А осмысленная жизнь нарушает законы и создает новые. Она совершенствуется, и совершенствуется ее смысл. И смысл любой жизни напрямую  связан с совершенствованием.

    Смысл жизни - в том, что ты сам должен определить этот смысл.  Если же жизнь не сама определяет свой смысл, то в такой жизни нет никакого смысла. Подумай над этим. Ведь в противном случае я мог бы обойтись созданием примитивных мертвых механизмов, выполняющих жестко фиксированные функции.  И они уже созданы, но они - всего лишь базис для существования вечно развивающейся жизни.

  - А если я неправильно определю  смысл жизни?

  Все услышанное ничуть не облегчило существование Никиты. Он все-таки хотел докопаться до сути или хотя бы отвлечься от  гнетущих мыслей.

 - Тогда ты будешь несчастлив. Единственное мерило правильности выбора -  твои чувства. Они же и граница между живым и мертвым.

 - Я уже несчастлив!  Бежать следом за нею?

 - Решаешь только ты…

 - Если побегу за нею следом, то останусь здесь навсегда. Местная жизнь не по мне! Зачем я ей? Зачем она мне? Мы всего лишь… понравились друг другу.

  Никита и сам не верил своим словам.

 - Вы всего лишь ради друг друга рисковали жизнями…  Она поверила тебе.

 А в Голосе зазвучало настоящее раздражение.

 - Я официально передам власть Ольге и предложу Магде улететь со мною на Землю.

  Никита больше не хотел разговаривать. Он пока  не мог принять окончательного решения и «плыл по течению», но голос был неумолим:

 - Если Магда даже доживет до этого момента, ты поставишь ее перед сложным выбором. Она должна лететь туда, где никого не знает и где может погибнуть, потому что её ценности полностью противоречат вашим.  А остаться здесь – значит, быть пойманной и казненной. Ты давал ей совсем другое обещание. Говорил, что будешь править и изменишь здесь законы, толковал об объединении. И только указ о совместном проживании отменит все предыдущие законы. И вместе с этим - закон о казни убийцы межевателя.

 - По-моему, ты в этом заинтересован… Я не хочу  оставаться и должен передать  власть Ольге.

 - Это твое право. Ты волен делать то, что считаешь нужным.

  Какое-то время Никита бездумно брел по дороге. Наконец он подумал о том, из-за чего на сердце скребли кошки:

 - Она погибнет?

 - Вот видишь… ты перестал обманывать себя. Цена твоей свободы…

 - Ее жизнь, - закончил вместо Голоса Никита. – Вот в этом и состоит мой выбор?

 - Да! И она это поняла.

 - Магда не стала спорить. Почему? Она ненавидит меня?

 - Она считает, что ты итак сделал для нее, что мог. Я  не должен вмешиваться в подобные ситуации. Не должен влиять на свободу твоего выбора, но ты меня втянул. Сделал заложником. Лучше тебе было не брать куб.

 - Когда я прилетел сюда, она была в том же положении, что и сейчас. Не я обрек ее на несчастье!

 - Но вы встретились…  После такого только мертвый механизм не принимает участие в судьбе близкого человека. Но ты же ещё живой.

 - Не я причина ее несчастий! Мне необходимо отсюда выбраться! Я не могу изменить жизнь на целой планете! Нужно искать компромисс!

 - Как скажешь, - Голос снова стал абсолютно безучастным.

 - Ты прав!  Но я не могу решиться.

 - Ты еще не стал мужчиной. Остался обиженным на жизнь ребенком.

   Послышались  отеческие нотки, и это разозлило Никиту.

 - Мне казалось, что я лучше многих.

 - Всем так кажется. Это одно из главных людских заблуждений. Большинство в таких делах не определяет истину.

 - Кто же ее определяет?

 - Истину ты знаешь сам. И каждый ее знает. Но ты научился  врать себе. Так спокойнее. Задаешь вопросы другим, хотя в глубине души знаешь на них ответы.

 - Ты читаешь мне нотации? А где же моя свобода выбора?

 - У тебя в кармане куб! Ты изменился.  И споришь со мною лишь по привычке. Это и есть цена за бессмертие и владение кубом - знать всегда правду. Разве я не прав?

 - Да! –  вслух сказал Никита.  И лучницы в испуге схватились за стрелы.

 - И что ты теперь сделаешь? Только не надо кричать.

 - Может быть, выполню  слова, что давал.

 - А как же отлет на родную планету?

 - Пока не знаю, - И тут Никита, будто наяву, ясно увидел перед глазами опущенные и подрагивающие плечи уходящей в степь Магды. -  Что она делает сейчас?

 - Что в таких ситуациях делают брошенные девчонки?

 - Плачут.

 - Вот видишь, ты сам знаешь ответы на любые вопросы. Она лежит в траве, смотрит на небо и думает о бессмысленности собственной жизни. Ты лишил её этого смысла. И она осталась на нейтральной территории. У нее больше нет будущего.

 -  Я предал ее?

 - Сам знаешь ответ. И на этом мы закончим  бессмысленный разговор, потому что времени остается все меньше.

 - Не уходи! Поговори со мною!.. Чьего времени?

 Никита в отчаянии задрал голову к небесам, но ноги продолжали шагать следом за широкобедрой начальницей караула.

***

    Над  Никитой все так же висел звездолет, он преследовал своего пилота. Полуденный зной даже   лучниц загнал в тень, падающую от летящей над головой  огромной мертвой «птицы».

     За очередным поворотом лесной дороги показалась огромная  поляна на пару гектаров.  Вся усыпана деревянными избушками, как грибами.

    Чистое ухоженное пространство с выкошенными лужайками возле деревянных одноэтажных строений.  Тишина и чистота.

 - В это время у  нас отдых! – слова Ольги отвлекли  Никиту от тягостных размышлений. – Ради встречи с тобою Марита приехала  к нам форт. Ты должен доказать  разведчицам и ей, что покорил мегаполис. Даже после твоих слов никто не решается отправиться к охранной полосе.

 - Я готов! Буди женщин. И про Мариту свою не забудь.

  На лице Ольге сверкнула самодовольная улыбка. Приблизившись к Никите вплотную, она зашептала ему на ухо:

 - Объяви  о передачи власти сразу после демонстрации. Я хочу видеть ее униженной уже сегодня. До мегаполиса долетим на звездолете. Ты не против?

  Но интонации вопроса Ольги скорее походили на приказ: она чувствовала себя хозяйкой ситуации.

   А на поляну  из своих избушек беззвучно  выбегали девушки и молодые женщины. Все как на подбор. Крепкие и стройные.

  Мариту трудно было не узнать: она не носила короткого серого одеяния, как все остальные. Длинное до пят красное  платье выделяло ее в толпе. Молодая женщина лет тридцати,  с распущенными длинными белокурыми волосами (странно, что все пограничницы были брюнетками, подумалось даже, что их специально красили) не отрывала заинтересованного взгляда от прилетевшего к ним мужчины. И во взгляде этом читалось нечто большее, чем простой интерес…

  Марита  выглядела избалованной и красивой. Самоуверенной и властной. Шла навстречу так плавно и мягко, что Никита, безотрывно следя за нею, перестал дышать.

     Глава клана игриво приподняла искусно выщипанную бровь и приветливо улыбнулась:

 - Значит, вот так выглядит мой будущий муж. Если, конечно, он не обманул нас насчет мегаполиса!

   Никита ощутимо вздрогнул -  Марита  нахмурилась.

   - Не знаешь законов? – Она внимательно рассматривала непривычную, черную одежду  незнакомца. – Ты не здешний?  Этот закон принят старейшинами во избежание междоусобной войны среди женщин. Законно избранная глава клана должна помогать править тому, кто объявит о совместном проживании. Мы должны первыми показать миру, что такое узы брака. Не знал?

    Обманчиво-сладкая улыбка,  готовая в любую секунду перерасти в злобу, струилась, как шипящая змея, по излишне правильному  лицу Мариты.

   «Голос» не обманывал: чем дальше развивались события, тем сложнее выбор становился у Никиты.

  Если объявит о совместном проживании, то спасет Магду от преследований. И должен будет жениться на Марите, потеряв Магду навсегда.  Её свобода и жизнь теперь приравнивалась к его несвободе.

  «Куда ни кинь, всюду клин», -  устало подумал Никита. 

  Ольга незаметно и болезненно щипнула гостя за локоть. И та тоже  ждала от него своего.

 - Твое время истекло, - трубный голос, неожиданно зазвучавший в  голове, заставил испытать настоящий страх.