Уже третью неделю среди военных Н-ской части рассказывали одну и туже байку о новом подразделении спецназа. Будто бы ребята справляются с террористами без применения оружия.  Байка она и есть байка! Только вот свидетелей,  видевших невероятные вещи, становилось все больше.

      Вот бы и  лейтенанту  Шевцову сейчас таких помощников, о которых трепались сослуживцы!

    Но иногда так складываются обстоятельства, что должен ты умереть. И не важно, что сам ты старший лейтенант армейского спецназа и твой зад до этой минуты бывал в таких переделках, что и черту стало бы жарко.

   Просто уже рванули фугасы, и в начало и конец колонны  ушли гранаты - желторотые солдатики посыпались с брони, как переспелые  яблоки.  И многие из них сразу же зарылись лицом в окровавленный  песок.

    Значит, судьба у тебя такая, что решил ты после ранения доехать до части с попутным транспортом, а попал в обычную засаду, каких сам на своем веку организовал не мало.

    Значит…  кончилась твоя удача. Выдохлась вся без остатка! И не можешь ты  уйти лесочком, оставив за спиною полыхающие БТРы (как делал это сотни раз), потому что остался единственным среди желторотых, кто сразу же схватился за калаш и начал поливать сверкающие в темноте точки вылета пуль из бандитских стволов. И некому больше, кроме тебя, отдавать приказы.  Убило сразу всё их пацанячье  начальство!

   А половина  желторотых юнцов уже смотрит в небо стеклянными глазами. И отход второй выжившей половины прикрываешь ты сам.

  А вокруг – давно ставший привычным АД. Пули, осколки мин и гранат. Какая из них твоя, ты еще не знаешь…

   И долбит по ушам взрывная волна, и методично посыпает песочком. И сидишь ты, прислонившись к колесу  оставшегося в живых транспорта,  в ожидании, когда кончатся патроны в последнем рожке.

    Судьба!   Сумей сжать челюсти и не пустить напоследок собачью слюну… хотя жить всё равно хочется!

***

    Старший лейтенант Шевцов отбросил пустой рожок и вытащил нож. Пусть лучше пуля в грудь, чем отрезанная голова, как у ягненка на заклании. Потому что не отпустят лейтенанта: слишком многим он  прицельным огнем укоротил жизнь.

   А вокруг  простреливается  каждый сантиметр, и, видимо, поняли уже головорезы, что закончились у лейтенанта патроны.  Может быть, еще поживет он, пока будет махать ножом, потому что противник не сразу поймет,  с кем имеет дело. Ведь долбили они  по недавним призывникам.  А лейтенант тут - случайная,  залетная птица…

       Из-за холмов, нависших над дорогой и слегка освещенных луной,  появились тени.  Недавно от света пуль и разрывов гранат здесь было светло, как днем! А теперь темнота…

      И одно греет душу: ушли пацаны. Человек пятнадцать он спас. А значит…

  Лейтенант сжал зубы и дернулся, чтобы напоследок встать, чтобы не на коленях… но чья-то тяжелая рука придавила его к земле.

 - Лежи и не дергайся!  Я Шестой.

   Шевцов обернулся. Откуда тут взялся этот мужик в камуфляже?  Здоровый и старый.  Весь в морщинах, но крепкий,  как черт! Рука, сжимавшая плечо, не слабее, чем у самого лейтенанта. Неужели братки? Подмога? 

  Шевцов первый раз за два часа боя разжал сведенные судорогой челюсти и даже улыбнулся. Криво, но как смог.

 - Патроны есть?

 - Не нужны патроны… - Шестой еще сильнее придавил лейтенанта к земле. -   И не вздумай пойти за мной.  Это приказ! Лучше закрой глаза. Небезопасно!

   Шевцов внимательно рассматривал новоявленного безоружного напарника, а многочисленные   плечистые темные  силуэты   спускались с холмов.

 -  Один пойдешь?  Умереть  собрался?

 Шестой встал во весь рост и поднял руки над головой.

 - Умереть? Это вряд ли. И тебе сегодня тоже не судьба…

  И на сумасшедшего вроде не похож! И повадки бывалого. А делает черт знает что!

  Шевцов решил подчиниться приказу. Может, чего не знает… Сдуру возьмет и всё испортит!

    Как только силуэт Шестого оказался посреди дороги, оба холма взорвались трассерами пуль.  И кто-то на всякий случай даже пару раз пальнул из гранатомета - снова накрыло взрывной волной. Встряхнуло, как припадочного! И так долбили, не переставая, минут пять. Наслаждались, суки, триумфом!

  Жаль мужика!  Шевцов выглянул из-за колеса, но ожидаемых остатков  тела не увидел.  Только что был на дороге человек, и не стало его. Призрак! Знакомые повадки…

  Может, не так все и плохо? Спецы ведь не полные придурки? Только вот откуда они?

     Вдруг с холмов понеслась ругань.  Трехэтажный мат и хлесткие звуки ударов. Дрались, похоже, отчаянно.  Минут пять стоял такой гвалт, что Шевцов даже решил, что головорезы между собой переругались.

   А, чуть погодя,  ещё какое-то время доносился затихающий топот сапог.

  И снова все стихло. И тени исчезли. И Шестой исчез.  А посреди дороги, рядом с трупами желторотых пацанов, непонятно откуда выросла куча оружия, будто враги решили сдаться.

    Лейтенант  еще раз огляделся.  Нет врагов. Ушли, оставив оружие. Детский сад! Штаны на лямках!

 Пару магазинов с патронами Шевцов прихватил с собою. Кому расскажешь, не поверят! Бандиты ушли, будто обиделись.

    А ноги сами несли лейтенанта к своим! Значит, умереть сегодня не судьба!!! Говорил ведь Шестой!

  И захотелось заорать от радости. Но нельзя… Взрослый же мужик!

 И вдруг за спиною – окрик.

 - Пацанов стало жалко?  Живи ДОЛГО, лейтенант. Ты  заслужил!

 И голос вроде, как у Шестого, но моложе.  Шевцов обернулся.  Молодой парень лет тридцати, комплекцией схожий с Шестым, из-за дерева дружески машет   рукой.

  Значит, свои… Много их было! Похлеще ребята, чем сам Шевцов!

   Повезло! Выкрутился!!!

   Значит, прижмет ещё лейтенант свою задастую деваху к кровати! Еще как прижмет!..

 Ой, спасибо Шестому!  Век будет помнить Шевцов его лицо! До последнего вздоха!

***

   Алёна всегда поздно возвращалась с работы.  Около восьми. Вечно нужно что-то доделать. Бумаги, бумаги, бумаги…

 Вся жизнь – одни бумаги!

   И опять над подъездом не горит фонарь. Зато чей-то плечистый силуэт боком трется  рядом со скрипучей дверью.  Какой-то молодой здоровый парень.  А в руках - цветы. Обычные розы… Их много!  Наверное, ждет свою девушку. Повезло ей!

   Алёна вспомнила своего бывшего. Тот никогда не дарил цветов. Внезапно она вздрогнула и еще раз бросила взгляд на молодого человека. Точно уже видела это лицо! И оно ей даже успело понравиться.  Никита!

  Наверное,  его брат.  На душе стало тошно.  Обидела человека! Начиталась в газетах всякой ерунды! Зачем сказала ему, что думала? Сейчас жалела…

   Видела, как он уходил. И хотелось броситься следом и попросить прощения.

   Почему-то вспоминала о нём сегодня весь день.  Что-то было в его глазах…  Только  вот с руками у него не все в порядке.  От их прикосновения сводило судорогой мышцы.

    Парень обернулся  - в  свете фонаря над его правым плечом поблескивал крошечный золотистый кубик. Алена тихо ахнула и остановилась.

  Улыбающиеся глаза Никиты смотрели в её глаза. Букет роз оказался в дрожащих девичьих руках.

   И не было смысла задавать вопросы. Она итак догадалась, кто именно стоит перед ней.  И от этого стало не по себе…  И тянет к нему, и страшно!

  Может быть, не врут слухи! Вряд ли человек способен на то, что уже довелось увидеть Алёне…

 Так кто перед нею?

  Почти до полуночи они гуляли по набережной. Говорили о всякой ерунде, смеялись и вспоминали школьные годы. Тему возраста Никиты обходили стороной, будто и в прошлый раз он выглядел на тридцать.

  Прощаясь у подъезда, Алёна  звонко чмокнула Никиту в щеку. Мозг, словно током, пронзило острой болью.

  Сжав зубы, чтобы не расплакаться, Алена через силу улыбнулась и даже на прощание помахала рукой.

      Никита видел - его прикосновения несли живым людям нестерпимую  боль.