Раздался вой сирены. На площадь выкатил бело-голубой автобус и резко затормозил -  из него привычно выпрыгивали крепкие ребята в милицейской униформе и строились в шеренгу.  Каски, щиты,  дубинки…  Всё как полагается!

  Кто-то громко кашлянул в мегафон -  командный голос разнесся над скучившимися вокруг Никиты людьми:

 - Просим всех разойтись! Митинг не санкционирован!  В случае неподчинения будем вынуждены применить силу!

 - Дайте нам время! – кто-то голосистый крикнул из толпы. – Не надо от нас прятать целителя! Это народное достояние! И нечего про него писать всякую хрень в газетах! Это наш мужик!

 Милицейская  команда повторилась.  Потертый сосед с нетрезвым лицом больно толкнул Никиту вбок.

 - Прикажи им, чтобы дули отсюда подальше. Уроды! Чем мы им мешаем? Если  что, поддержим! Давай же! Тебя здесь все знают!

  Снова над площадью прозвучало предупреждение, усиленное мегафоном.

 Молодой  парень в черном прикиде, недавно просивший, чтобы ему помогли расстаться со страхом, схватил с тротуара камень.  Никита не успел и сообразить – булыжник уже летел в  милицейских. Установка сработала - страх был потерян…

   Следом за первым булыжников полетел второй, третий…  Их кидали с разных сторон. У высокого парня  в черном прикиде оказалось много плечистых сообщников.

  Камни с треском отскакивали от щитов.  Раздались  возгласы боли и проклятия.

   В ответ засвистели резиновые дубинки. Шеренга милицейских сделала  шаг вперед. Как факел, огнем заполыхала припаркованная возле кинотеатра иномарка. Запахло настоящим погромом…

 - Давай же! Помоги нам  сделать уродов! – кричали в самое ухо раненые милицейскими дубинками  пацаны в камуфлированных куртках. – Чего стоишь?  Пришло наше время! Ты же из наших! Кот, мы тебя узнали!

  И Никита тоже узнал одного из своих бывших одноклассников…

  Кто-то невысокий с разгону прыгнул на щиты  и, неудачно приземлившись, разбил голову об асфальт. Упавшего тут же, как мешок картошки, потащили к транспорту омоновцев. Замахали  дубинки, и еще пару «мешков» закинули  в «обезьянник».

   Никита оглянулся – вокруг искаженные страхом и ненавистью лица. Он бросился к автобусу,  расталкивая разгоряченных схваткой молодых людей и по пути раздавая приказы. Наконец в руке оказался мегафон остолбеневшего  полковника.

 - Всем разойтись по домам!

  Слова приказа разнеслись над площадью и заставили всех замереть. Люди, будто ничего не произошло, стряхивали грязь с курток, вытирали кровь с лиц. Кто-то из парней, проходя мимо Никиты, смачно плюнул ему на ботинок.

 - Слабак! – В голосе зеленого юнца звенело ничем не скрываемое презрение. – Теперь будем знать! А то тут всякие легенды о тебе рассказывали!..  Кот!!!

 Маленькая ручка плотно обхватила бицепс Никиты и потянула назад.

 - Пойдем ко мне! -  дрожащий  голос Алёны заставил обернуться. – Тебе на улице быть опасно.

   Глаза молодой женщины смотрели умоляюще. Оделась она сегодня, как будто собиралась на танцы: броский  макияж, высоченные  каблуки, короткая юбка, распущенные волны волос.  Самым естественным образом Алена притягивала к себе многочисленные  жадные мужские взгляды.

   Никита кивнул головой.  Случай представился… Так  даже лучше!

            Смешавшись с толпой, омоновцы покидали площадь пешком, расходились в разные стороны так же, как и пикетчики.  Автобус и «обезьянник» уехали пустыми.

 А вроде бы всё начиналось с того, что Никита хотел сделать людям добро.

   ***

       На улице уже темнело.  Короткий осенний день быстро умирал.                                                                 

 - Я хочу  признаться, - начал Никита, как только Алена открыла дверь  подъезда. – Понимаешь?.. Шел для этого к тебе.

 Он подыскивал слова, чтобы не обидеть, не доставить боль красивой, славной, доброй девушке. И не мог найти… потому что она нравилась.

 - В чём ты хотел признаться?

  Алена стояла в темноте подъезда и  нервно перебирала пальцами. Никита не видел выражения её лица, слышал лишь высокий подрагивающий голос.

 - В общем, я встретил… свою бывшую…

  Говорить было сложно. Слова не хотели складываться в предложения.

 - Дома расскажешь! Пойдем! Я чаю горячего налью.

  Удаляющийся стук каблуков заставил Никиту тронуться  с места.

  В прихожей Никита повесил куртку и всунул ноги в предложенные тапочки.

 - Я попью чаю и поеду. Меня ждут. Вот хотел попросить у тебя прощения, - снова начал Никита, но его не дослушали.

  Алена исчезла на кухне и крикнула уже оттуда:

 - Проходи! Садись. Я ждала тебя. Думала, что бросил.

 - Ты меня не слушаешь?

  Тяжелый  вздох Никиты заставил девушку, копошившуюся у плиты, обернуться. Ее всегда милое лицо неестественно застыло.

 - Почему же не слушаю? Слушаю.

 - Ты мне очень нравишься. Я был  одинок, - снова заговорил Никита. Косноязычие рождалось волнением. -  В общем, я любил девушку. Думал, что она забыла меня. И был уверен, что ненавидит даже мое имя.

 - Она вернулась? – голос Алены стал спокойнее, и мышцы лица слегка размягчились.

 - Да! И чуть не убила меня.

 - Зачем  мне признался?

  В голосе девушки - искреннее удивление.

 - Тебя нельзя обманывать, - Никита покраснел. Он чувствовал себя совсем никудышно. – Ты настоящая. Я даже не понимаю, почему у тебя нет мужчины. У тебя должен быть мужчина. У таких, как ты, не может не быть мужчин…

   Пустые слова, похоже, только раздражали Алену. Ей от них становилось только хуже.

 - Ну так, и останься у меня на ночь. Я этого хочу.

   Внезапно она покраснела и плотно сжала губы, будто сказала что-то гадкое.

 - Ты предлагаешь мне… По-твоему я из этих?.. -  спросил Никита, но мысли его вдруг стали вращаться вокруг едва уловимых сигналов, подаваемых телом девушки. Она нервничала, пыталась его обмануть. Не говорила того, что думала.  И не ожидала тех  ответов,  которые он давал.  Может быть, стоило отдать ей приказ сказать правду.

   Никита отбросил эту мысль:  он всем силами пытался забыть о своих нечеловеческих возможностях, после использования которых люди превращались в куклы. Мертвели на глазах.  Он итак уже доставил девушке боль.

 - Я не говорила тебе подобного, - Заспешила с оправданиями Алена. – Ты мне тоже нравишься. У меня ведь давно не было мужчины. Поэтому я…

   Она  подвинула стакан с чаем, и Никита, не задумываясь, взял его.  Куб дал пару оборотов -  воздух вокруг превратился в колышущееся желе. Никита оглянулся – ничто не угрожало его жизни.  Куб почему-то не давал возможности общаться. Пара глотков тягучего терпкого напитка согрели тело -  воздух снова стал прозрачным. Хотя со вкусом напитка что-то не то…

 - Я так не могу…  Меня ждет Магда… - Язык внезапно стал заплетаться. Перед глазами появилась мутная пелена. И разобрала жуткая зевота. – Ты хорошая… Должна меня простить… Я виноват… Но наши судьбы как-то связаны…

 - Пойдем, уложу тебя спать.

  Голос Алены донесся откуда-то издалека. Никите помогли встать, снять рубашку и брюки - вскоре он лицом вниз рухнул на диван. Глаза закрылись сами. Сверху кто-то набросил одеяло.

  Мужчина спал, раскинув руки. Будто, выпрыгнув из самолета, летел к земле в свободном падении.

      Молодая женщина села рядом с ним на диван, долго рассматривала привлекательное мужское  лицо. Внезапно схватилась за сердце - её тело, как от удара, вздрогнуло. Слезы одна за другой стали капать на покрывало.

  Она прикоснулась к мужской щеке - резко отдернула руку. Тяжело вздохнула, вытерла слезы и встала с дивана. Сделав несколько неуверенных шагов к прихожей, замерла…

    Внезапно кинулась назад и начала трясти и переворачивать тяжелое неподвижное мужское тело.

  В дверь тихо постучали.

 Молодая женщина, ничего не видя перед собою и  не соображая, словно только что потеряла память, как сомнамбула, пошла на стук.