Трубный знакомый голос пытался прорваться сквозь сладкий сон и требовал от Никиты, чтобы тот открыл глаза. Но бывают такие сны, что просыпаться не хочется. К тому же голос был глух и еле различим. Так уж устроен наш мозг…

    Дверной замок проворачивался настолько тихо, что его не услышали бы и с трех шагов.

 Скрип открывающейся двери тоже не разбудил Никиту. В полной темноте по комнате бесшумно прошел невысокий человек в черной маске.  Холодный ствол пистолета осторожно прикоснулся ко лбу спящего широкоплечего мужчины. 

   Сверкнула вспышка света -  серый глушитель немного дернулся, как это обычно бывает при выстреле, и время замедлилось.

   Пуля своим острым концом  прикоснулась к теплой коже…

   Куб над плечом спящего превратился в колышущееся марево.  Биологическое время тела Никиты  замедлилось, но не остановилось. Металлический наконечник  начал продавливать поверхностный эпителий кожи - человек   не просыпался.

  Возросшая до предела скорость вращения сделала куб невидимым.  Времени в любом случае не хватало!

  Пуля, раздвинув первую ненадежную преграду, прикоснулась к лобной кости и наметила в ней точку входа.

   Человек проснулся и с силой махнул рукой по «комару», укусившему лоб, – пуля вдавила в кость свой острый мыс.

   Человеческая рука схватилась за металлический конус, предназначенный для убийства, и попыталась его сдвинуть в сторону, но легче, наверное, было бы сдвинуть поезд.  Так же металлическая скоба намертво застревает в дубе.

 Куб исчерпал свои возможности - он передал охраняемого в  последнюю инстанцию…

  Раздался хруст лобной кости -  человек вскрикнул от боли.

   И вдруг…  замерли Галактики, прекратилось общее согласованное вращение.  Время исчезло. Остановилось совсем.

  В этот  краткий, почти не существующий миг тот, КТО не имел ИМЕНИ, увидел собственные чаши весов.

   Именно этого и добивался его ВРАГ.

    На одной из чаш покоилась жизнь  человека, выдержавшего все испытания и обретшего смысл существования, а на другой - жизнь мироздания – его собственная жизнь. Предлагался выбор…

     Тот, КТО не имел ИМЕНИ, не имел и времени на размышления – он рискнул подвесить Вселенную на краткий миг неизвестности. Стронется ли потом все с мёртвой точки или рухнет в бездну хаоса?

  ОН поставил на карту всё, что имел… Нарушил все свои возможные законы: ОН был живым… и боялся потерять единственного своего собеседника,  благодаря которому ОН и сам обрел смысл и веру…

    Получивший кратковременную фору куб снова принял полномочия и выдал максимум того, что в него было заложено Мирозданием.

   Биологический возраст защищаемого человека бешено рванул вспять – единственный путь спасения – уменьшение размеров головы  спасаемого.

  Вздрогнув, закрутились галактики – время встало на привычные рельсы – пуля, не изменив траектории, пробила подушку и ушла в пол…

  ***

     Четырехлетний  Никита мчался по васильковому полю к своему отцу. А тот, раскрыв объятия, ждал, когда  сын протопает своими маленькими ножками разделяющие их десять метров.  Этот сон Никита видел много раз. И в нем он никогда не добегал до отца. А так хотелось.

     Сон закончился. 

 Человек с пистолетом в руке откинул простреленную подушку в сторону и чертыхнулся. 

 - Где твой мужик? Блин… дожил. Подушку в темноте за голову принял!

  С лестничной площадки в прихожую втолкнули бледную, как смерть, девушку. Она судорожно хватала воздух ртом и шла на подгибающихся ногах.

  В зале щелкнули выключателем – зажглась люстра. 

 - Где твой мужик? – повторил  человек в маске.

 Он откинул одеяло и увидел  посреди двуспальной кровати спящего  четырехлетнего малыша.

 - Ты, на кой черт, здесь своего ребенка оставила?  Идиотка,   мля!

 Девушка подскочила к кровати и схватила малыша на руки. Рядом с ним, у маленькой ножки, из складок одеяла выглядывал посеревший  кубик.  Девушка   заревела и вместе с живой драгоценной ношей хлопнулась на колени.  На ее правой руке, на том самом пальце, вдруг появилось  золотое кольцо…

  Мужчина в маске, проходя мимо бестолковой матери, еще раз чертыхнулся и подал знак напарнику, чтобы тот вышел из квартиры.

    Пока они спускались вниз, из-за двери, где должна была находиться заказанная цель, неслись гулкие рыдания.

 Девушка то расцеловывала ребенка, то давилась слезами, то молила прощения у небес.

  Первый муж её бросил, потому что она не могла забеременеть. И с тех пор желание родить ребёнка стало единственным смыслом ее жизни…

  Она уже знала, что сына назовет Никитой.

   И это единственное и последнее, что смог сделать для своего упрямого СОБЕСЕДНИКА тот, КТО не имел ИМЕНИ.