Пакин и Букин сидели в зале клиентского ожидания.
На стене перед ними было световое табло, на котором появлялись и исчезали цифры и буквы.
Букин смотрел на табло, а Пакин смотрел на Букина.
– Почему вы не здороваетесь со мной? – спросил Букина Пакин.
– Извините, – сказал Букин, – я просто смотрел в другую сторону.
– Хотите сказать, что вы меня не узнаёте? – спросил Пакин.
– Не хочу, – сказал Букин.
– Значит, узнали, – обрадовался Пакин.
– Нет, не узнал. Просто не хочу.
– Я ведь Пакин, – сказал Пакин.
– А я Букин, – сказал Букин, – будем знакомы.
– Всё же мы некоторым образом и раньше были знакомы, – сказал Пакин.
– Неужели? – Букин внимательно посмотрел на Пакина.
– И очень хорошо были знакомы, – сказал Пакин, пересаживаясь на свободное место рядом с Букиным. – Странно, что вы ничего не помните.
– Вы отвлекаете меня, – Букин отвернулся от Пакина и стал смотреть на табло.
– Долго смотреть придется, – сказал Пакин и пояснил: – У вас карма тяжелая.
– Какая такая карма?
– Рейтинг морального облика.
– Рейтинг чего? – переспросил Букин.
– Морального облика, – и Пакин повел взглядом в сторону сидящей напротив девицы в короткой юбке. – Вы ведь не только на табло смотрите, но и на чьи-то коленки заглядываетесь.
– Это заметно? – спросил Букин.
– Мне, может быть, и не заметно, – сказал Пакин, – а камера видит.
– Тут есть камера?
– А как же.
– Значит, из-за одного несчастного взгляда я потерял место в очереди?
– Такой, значит, был взгляд, – сказал Пакин сурово.
– Какой такой?
– Прелюбодейственный, – сказал Пакин.
– Прелюбо-что? – спросил Букин. – Я то ли не понял, то ли не расслышал.
– Прелюбодейственный. Ибо всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем.
– А я смотрел с вожделением?
– Не мне судить, – сказал Пакин, поднимая взгляд к потолку, где, по видимости, располагалась та самая камера.
– И все-таки из-за одного взгляда не слишком ли? – высказал сомнение Букин.
– Не из-за одного, – сказал Пакин.
– Ну, из-за двух.
– Не из-за двух, были у нас и еще прегрешения. Признайся, друг, ты ведь помнишь? – Пакин придвинулся к Букину ближе и положил руку ему на колено.
– Нет, нет, не надо, – живо запротестовал Букин, поднимая взгляд к потолку.
– Все нормально, – сказал Пакин и сложил пальцы своей руки в замысловатую фигуру. – Вот специальный код из трех пальцев для очищения кармы.
Букин сложил пальцы по образцу и показал камере. Под потолком, кажется, что-то мигнуло.
– Есть еще четырехпальцевый код и большой пятипальцевый, – сказал Пакин и продемонстрировал. – И есть секретное слово «Атробатабгаст». Это совершенно секретное слово, и вместо букв «А», «Б» и «Т» там нужно произносить другие буквы, вот эти, – Пакин наклонился к уху Букина и прошептал нужное.
– Я понял, – прошептал Букин.
– И произносить надо на камеру одними губами, чтобы никто не услышал, – сказал Пакин.
– Я понял, – повторил Букин.
– Камера везде, – сказал Пакин, предупреждая возможный вопрос.
В это время в помещение вошли два человека в зеленых медицинских халатах. Они взяли Пакина под руки и увели.
Букин смотрел им вслед, потом сложил из пальцев фигуру – четырехпальцевый код. И на табло тут же появился его долгожданный номер.
Букин не знал, к чему можно применить секретное слово Атробатабгаст. Там и сям произносил его, заменив, как положено буквы, и, наконец, дознался. Если произнести правильным образом это слово на автобусной остановке, то автобус непременно подойдет сразу – даже если предыдущий только сейчас отошел. То же самое с трамваем или троллейбусом. А в метро можно пройти через турникет бесплатно. Реальная, в общем, польза.
Так вот жил Букин и пользовался, пока однажды за ним не пришли два человека в зеленых медицинских халатах.