Обретение

Гэнди Элизабет

Любовь к хрупкой, но стойкой и смелой женщине заставляет убежденного холостяка пойти на рискованный шаг…

 

Глава 1

Соломенная вдовушка. Энн вспомнила, что так к ней не раз обращался муж. Друзья считали ее оптимисткой, человеком с легким характером, а собственный муж называл соломенной вдовушкой и камнем на шее. Камнем так камнем, решила она, следя через окно за человеком, шагавшим к своей машине. Она не обязана быть подарком для тех, кто ее поминутно оскорбляет, но еще меньше намерена отступать перед угрозами свекра.

Еще до того, как тот захлопнул за собой дверь, Энн поняла, что должна прийти в себя и все тщательно взвесить. Она прерывисто вздохнула, пытаясь успокоиться, и все же руки тряслись, набирая номер.

Секунды казались вечностью, пока Кэрин Уинслоу не подняла трубку и не сказала: «Алло».

Не успела Энн описать ей суть происходящего, как Кэрин воскликнула:

— В голове не укладывается такое. Зачем он вновь приходил? И вообще, что с ним стряслось?

Энн помолчала. Ей не хотелось вдаваться в подробности, объясняя подруге мотивы поступков Джерома Бэррета.

— Тебе там нельзя оставаться, иначе тебя доведут до ручки. Знаешь что, перебирайся к нам.

Именно на такое приглашение и надеялась Энн.

— Это буквально на два дня, — начала она и осеклась, услышав, как муж Кэрин спрашивает, куда запропастился их большой чемодан. Боже! Энн совсем забыла, что Кэрин находится в предвкушении долгожданной поездки к матери.

— О Господи! Кэрин, прости, я совершенно забыла, что вы уезжаете во Флориду.

— Это ерунда, Энн. — В голосе Кэрин появились веселые нотки. — Приезжай. Фил, как тебе известно, всегда нервничает, оставляя дом пустым. Он боится, что в его отсутствие кто-нибудь стащит его коллекцию билетов на бейсбольные матчи. Итак, я оставлю ключ у соседей, а как только мы доберемся до мамы, позвоню и узнаю, как ты устроилась.

Энн выдернула заколку, и волосы рассыпались по плечам.

— Спасибо, Кэрин. Ты верная подруга.

— Извини, что не смогу сама остаться рядом. Но ты можешь жить здесь, сколько тебе заблагорассудится.

Переборов желание поделиться своими бедами, Энн быстро попрощалась. Она не собирается от кого-то прятаться. Просто нужно опомниться после всех этих кошмаров.

Стараясь не вспоминать о сцене с Джеромом, она побыстрее набрала номер своей секретарши, Линды, с которой подружилась девять месяцев назад, когда вышла на работу. Линда тоже была в курсе проблем Энн. В свои без малого тридцать лет она только что вышла замуж и была кладезем мудрости; в минуты же невзгод — отдушиной для Энн. Линда сидела в офисе, записывая что-то под диктовку.

— Я беспокоилась за тебя, — почти по-матерински заявила она.

Второй раз за эти несколько минут Энн отрешилась от мучившей ее проблемы и заверили:

— Сейчас все в порядке, но я не смогу прийти на работу до понедельника.

— Конечно, конечно, можешь ни о чем не беспокоиться, — поспешно сказала Линда, для убедительности придав голосу веселое и беззаботное звучание.

Ужас, подумала Энн. Вот-вот должна была поступить партия праздничных платьев, она чувствовала себя преступницей, сваливая часть своих обязанностей на подругу.

Покончив со звонками, Энн стащила чемодан с полки над шкафом, набитым экстравагантными нарядами и претенциозными вечерними платьями. Проигнорировав их, быстро набила чемодан свитерами и джинсами, а в сумку швырнула туалетные принадлежности.

Прислушавшись к зябким завываниям октябрьского ветра, женщина вздрогнула и полезла в шкаф, чтобы достать шарф и вязаную шапочку. Спрятав под шапочку волосы, она закуталась шарфом по самый нос.

У дверей она остановилась и, подумав, что неизвестно, когда еще вернется домой, сунула в одну из сумок пару книг в дешевых бумажных обложках.

Через десять минут она еще раз зашла в свой дом, выстроенный десять лет назад в стиле ранчо.

Было время, когда дом был обставлен дорогой мебелью, стены увешаны чудесными полотнами. Все это пришлось продать, чтобы расплатиться с долгами. Вещи ничего не значили для нее. То, чего недоставало, за деньги все равно не покупалось и не продавалось.

Энн искала любви и постоянства и, выйдя замуж за Кита Бэррета, решила, что достигла всего, к чему стремилась. Прошло всего лишь несколько месяцев, и мечты были разрушены.

Другая на ее месте прокляла бы сам день, когда впервые встретила своего будущего мужа, превратившего ее жизнь в нескончаемую пытку. Любая другая, но не Энн. Нагнувшись, она подняла из колыбельки Рейчел. Дочь — вот бесценная награда за месяцы страданий и терпения.

Недовольная тем, что ее разбудили, Рейчел засучила ручонками. Успокаивая и баюкая ее, Энн прижала дочку к себе и, окинув дом последним взглядом, закрыла дверь.

Минут двадцать ей пришлось петлять на машине по городу, сбивая со следа частного детектива, которого Джером нанял для наблюдения за ней. Лишь убедившись, что голубой «седан» больше не маячит в зеркальце заднего вида, она направила машину к дому Кэрин.

В свете полной луны пригород Денвера казался зимней страной из волшебной сказки. Мягкие, крутящиеся снежные хлопья танцевали в воздухе, укрывая землю и гребни отдаленных гор чистым белым, ковром.

Усталость буквально навалилась, как только беглянка сделала последний поворот по дороге к дому Уинслоу. Телефонные разговоры, сборы в дорогу, игра в кошки-мышки с преследователем заняли больше времени, чем она рассчитывала. Уже издалека Энн заметила, что дом по правую руку от жилища Кэрин темен, зато в доме слева горят окна гостиной и мужчина смотрит в окно, словно бы ожидая кого-то.

Человек этот, высокий и светловолосый, не воспринимался ею как чужак, хоть она с ним никогда не встречалась. Входя в роль свахи, Кэрин не раз восторженно говорила в ее присутствии про своего замечательного холостяка-соседа. Теперь Энн оставалось надеяться, что среди достоинств его есть и способность хладнокровно воспринимать звонки полуночных гостей. Тут же он заставил ее усомниться в ее надежде, отпрянув от окна движением осторожного, не делающего в жизни глупостей человека.

Небрежно пожав плечами, она выключила зажигание.

— Нужно всегда верить в лучшее, — сказала она самой себе и отстегнула Рейчел с заднего сиденья.

Сонная малышка уронила голову и захныкала, выражая протест, пока мать заворачивала ее в одеяло. Сумка с пеленками и сумка с вещами уже висели на плече. Покрепче прижав дочь к груди, Энн движением бедра захлопнула дверцу машины и, склонив голову, пошла через сугробы навстречу слепящим снежным хлопьям.

Все в этот вечер получалось не слава Богу. Ветер, казалось, хохотал. Женщина увидела перед собой темную громаду одноэтажного дома с верандой. Начиная сомневаться, она пошла вперед.

Пит Хоуган одним глотком допил остатки холодного кофе, вошел в спальню и потер глаза, уставшие от чтения тридцатистраничного контракта. Он с наслаждением подумал о кровати, которая его ожидала. По своей неизменной привычке он приносил домой кейс, набитый документацией, чтобы продолжать работу и ночью.

Этот человек многие ночи проводил в таком режиме. Карьера превыше всего. Успех был движущей силой его жизни.

Позевывая, Пит начал расстегивать ремень, и тут раздался звонок в дверь. После мгновенного колебания он решил, что никому открывать не будет. Друзей, которые могли завалиться среди ночи, у него не было, хотя… Он вспомнил про соседку, которая жила через дом от него. Норма Эшби — женщина одинокая и пожилая. Если у нее возникли проблемы, она могла пожаловать в любое время дня и ночи.

Движимый легким угрызением совести, он пересек темный дом и подошел к двери. Открыв ее, зажег свет, ожидая увидеть на крыльце хрупкую седую женщину, но не увидел никого. Выругавшись вслух, он выключил свет и двинулся обратно в спальню, но на полпути услышал, как загремели контейнеры с мусором, стоявшие в проходе между домами.

Проделки уличных молокососов? Или же взломщики?

Пит не стал долго размышлять. Осторожность — сестра благоразумия, а потому он завернул на кухню и слазил в чулан за бейсбольной битой. Он рос в кварталах для бедняков и знал все эти штучки: один звонит в парадную дверь, а другие заходят сзади и врываются внутрь.

Сквозь завывания метели был слышен скрип ступенек на заднем крыльце. Покрепче сжав в руке биту, хозяин прижался к дверному оконцу заднего крыльца и вгляделся в чернильную темноту.

Огромные черные глаза глядели прямо на него.

Не вдаваясь в суеверные рассуждения, мужчина поднял биту и настежь распахнул дверь. Щелкнул выключатель, и свет от лампочки упал на эти глаза.

— Привет. — Женский с хрипотцой голос донесся из-под натянутой по самые брови шапочки, точнее, из-за шерстяного шарфа, укрывшего лицо по самый нос.

— Что вам нужно?

Энн с беспокойством посмотрела на зажатую в руке биту.

— Я Энн. Энн Леклер. Подруга Кэрин.

Не будучи знаком с Энн, Пит заочно знал ее. Кэрин уже несколько месяцев пела дифирамбы своей славной подружке: та делает изумительный салат из шпината, занимается домашним садоводством, обожает плавать и берет самые трудные подачи на теннисной площадке. Взглянув на колыбель у нее под мышкой, Пит вспомнил, что она молодая мать-одиночка, хотя причины такого ее положения никак не всплывали в его памяти.

Мягко и чуть нервно женщина рассмеялась и опустила шарф.

— Мне в самом деле очень неловко за столь поздний визит, но Кэрин в курсе, что я должна прийти. Я предполагала пожить у нее в роли смотрителя, пока хозяева в отъезде.

Пит оторвал глаза от медвежонка, изображенного на розовом одеяле, и заметил, что она смотрит на его биту с некоторым беспокойством и настороженностью. Чуть вздрогнув, она попросила:

— Пожалуйста, не могли бы вы ее опустить. — Он вдруг почувствовал себя дураком. Она едва ли могла представлять для него угрозу. А потом, под шарфом обнаружилось потрясающе хорошенькое личико, нежное, овальной формы, с крохотным носиком и соблазнительным ртом.

После того как семейство Уинслоу переехало сюда, эта молодая женщина не раз приезжала к ним в гости. Два месяца назад он мыл во дворе машину и видел ее: она отдыхала у бассейна рядом с домом четы Уинслоу, а ветер играл ее темными длинными волосами. Пит слышал ее смех, но что запомнилось больше всего — потрясающие ноги. Сейчас женщина выглядела несколько иначе: напряженная, с раскрасневшимися на холоде щеками.

— Тут, на улице, невероятно холодно. — Между темными бровями пролегла нетерпеливая складка. — Я не о себе, а о Рейчел — для нее такая погода ужасна.

Он указал на сверток.

— Рейчел?

Энн пристроила младенца поудобнее.

— Да, Рейчел. Моя дочь. Можно мы поговорим об этом внутри дома?

Только тут хозяин ощутил пронизывающий холод.

— Прошу.

Ароматом, напоминавшим о весне, повеяло, когда женщина проплыла мимо.

— Если вы боитесь, что я не та, за кого себя выдаю, спросите меня о чем-нибудь. Я вам отвечу на любой вопрос относительно семейства Уинслоу, — выпалила она на одном дыхании. — Может быть, есть вещи, о которых вы не знаете и знать не желаете. Например, что я некогда работала с Кэрин в отделе белья линдсеновского универмага. Мы друзья уже тысячу лет, а Фил — владелец фирмы «Выводим насекомых». У него есть «фольксваген», на крыше которого — преглупый черный таракан с узором в желтую крапинку.

Пит чуть усмехнулся ее несвязной, сбивчивой речи. Менее терпимые соседи ужаснулись экстравагантному насекомому на крыше автомобиля и за глаза называли его «тварью». Да, много шума было, когда Фил впервые приехал сюда на своей дорогой машине.

— Я не сомневаюсь, что вы с ними знакомы.

Энн с облегчением вздохнула и стянула с головы шапочку.

Черные волосы рассыпались по плечам, дразня и приглашая к ним прикоснуться. Вздрогнув от этого неожиданного искушения, пронзившего его, Пит отступил на шаг.

— Я так и не понял, чего собственно вы от меня хотите?

— Кэрин сказала, что пока они с Филом будут у ее матери, я могу взять у вас ключи и пользоваться домом.

— Вы пришли не туда, у меня нет никакого ключа, — сообщил он с вежливостью, которой от себя не ожидал.

Брови ее опять нахмурились.

— У вас нет… — Она прикусила нижнюю губу, вся превратившись в комок нервов.

Хотя решение проблем этой дамы не входило в его обязанности, он предложил логический ход:

— Вы могли бы позвонить Уинслоу завтра утром…

Она бросила на него раздраженный взгляд.

— Вы, видимо, ничего не поняли.

Пит ощетинился из-за того, что она восприняла его слова как глупость. Ему тут же захотелось доказать, что он человек с уровнем интеллекта выше среднего. Но как юрист он был приучен в первую очередь выслушивать собеседника, не упуская ни единого слова.

— Пока Кэрин и Фил едут через всю страну, я с ними никак не смогу связаться. — Она с минуту смотрела в пол с выражением отчаяния на лице, затем медленно покачала головой. — Не тот дом.

Пит никак не мог понять, откуда такой драматизм? Ну, ошиблась домом, и что? Женщина подняла ресницы, пронзив его черными глазами. Прекрасными глазами, сказал про себя Пит.

— Я обратила внимание, что в соседнем доме окна погашены. Как вы думаете, может быть, они смотрят телевизор при выключенном свете?

Он улыбнулся; столько горячности и надежды было в этом милом голосе.

— Нет. — Крошечная ручка выскользнула из розового одеяла, невольно привлекая внимание Пита. Только теперь хозяин понял, что он начисто забыл о ребенке. — С ним что-нибудь такое?

— Это она, — коротко бросила гостья, не пытаясь даже скрыть свое неудовольствие.

Пит почувствовал, как ее раздражение передается ему. По смертельно обиженному взгляду он понял, что своим невниманием к самому близкому и дорогому существу на свете задел женщину за живое.

— Она не больна? — спросил он, когда ребенок издал странный звук.

— Ничего страшного, — уведомила его мать. Пит чуть нагнулся, чтобы разглядеть лицо в складках одеяла.

— Если ничего, почему она так пищит?

Энн решила, что этот человек вообще ничего не знает о грудных детях.

— На следующей неделе девочка усвоит весь «Словарь Уэбстера», а пока ей приходится пищать.

Она что, смеется над ним? Полной уверенности не было, но чувство юмора налицо. К раздражению, овладевшему Питом еще раньше, примешался оттенок восхищения. При всей своей миниатюрности эта женщина, кажется, могла за себя постоять.

Наклонив голову и потрогав нижнюю часть свертка, дама поцокала языком и сказала:

— Ее надо перепеленать.

Пит с трудом оторвал глаза от ее густых черных ресниц. Что? Что она ждет от него, делая такие заявления?

Она одарила его подобием улыбки.

— Ключ, по-видимому, у соседей, но в данный момент у меня возникла другая промежуточная проблема. Мне нужно перепеленать дочурку. Так где?..

Пит был ошарашен и уже перестал понимать, что происходит.

— Вы хотите переменить пеленки? — переспросил он тупо, но пока пытался разобраться, в чем тут дело, она обошла вокруг кухонного стола и двинулась в направлении гостиной. Пит, остолбенев, провожал ее взглядом. Куда она направляется?

Энн остановилась, ожидая, не проявит ли он сам должного гостеприимства. Иногда нужно помочь человеку показать себя с лучшей стороны. Сейчас был именно такой случай. Все равно без его разрешения она не решилась бы менять пеленки Рейчел в чужом доме.

Женщина уже успела оглядеть кухню на предмет возникшей потребности. Слишком стерильный вид. Белизна, кругом белизна — слишком режущая глаз на ее вкус. Она любила многоцветие. Ее собственная кухня была забита вазами с засушенными цветами и экзотическими растениями, коллекционными кружками, а на специальной полке стояло целое собрание поваренных книг.

Гостиная оказалась под стать кухне. В этом доме и намека не было на какие-то растения, не говоря уже о домашних животных. Несколько японских статуэток, стоявших на стеклянных столиках, подчеркивали обстановку торжественности и возвышенности. Полированная мебель была явно выбрана по принципу простоты пользования.

Проходя, она обратила внимание на дорогой кейс и стопку бумаг, аккуратно разложенных на полированном столе из черного дерева. Ей стало ясно, что она имеет дело с «трудоголиком», человеком, любящим одиночество и подчинившим свою жизнь плотному расписанию. Можно представить, как должны были раздражать его незваные гости, нарушающие график жизни хозяина.

Оторвав взгляд от белизны и блеска помещения, Энн увидела его нахмуренное лицо и невольно улыбнулась. Он действительно был сбит с толку.

— Не думаю, что стоит переодевать Рейчел здесь. Она может что-нибудь напачкать.

В его взгляде что-то мелькнуло, словно он увидел какую-то мучительную картинку из прошлого. Рука его поднялась и указала на спальню:

— Сюда!

Через коридор они прошли в спальню, в которой без труда могли бы разместиться две двуспальные кровати, однако была одна. В углу Энн заметила вешалку с плечиками. На ней висел костюм, стоивший больше, чем ее двухнедельная зарплата, когда она работала продавцом. Возле шкафа из черного дерева стояли прислоненные к стене лыжи. Рядом располагался тренажер, а маленький портативный телевизор на шкафу работал в пустоту.

Склонившись над кроватью, мать развернула одно из одеял, в которые была закутана Рейчел.

— Ах ты моя хорошая девочка. — Мельком взглянув вверх, Энн увидела на телеэкране, как Бейкл морочит голову Богарту. — Вы еще успеваете смотреть передачи для полуночников?

Интуитивно она чувствовала, что он стоит где-то рядом, хотя взгляд ее целиком был сосредоточен на девочке.

— Мне нравится эта передача. Она…

Она осеклась, потому что он выключил телевизор. Энн упала духом. Хозяин ясно давал понять, что ему не нравится, когда посторонний чувствует себя здесь как дома. Он не желал никаких хлопот. Впрочем, она тоже не собиралась затягивать свое общение с нелюбезным хозяином. На самом же деле Пит Хоуган был симпатичным парнем, как и описывала Кэрин. Высокий, стройный, отлично сложен: мускулы так и играли под рубашкой. Волосы были аккуратно подстрижены; они закрывали кончики ушей и падали на воротник рубашки. Над высокими скулами возвышался точеный нос. Энн проигнорировала слабую дрожь внутри себя. Что замечательного кроме внешности нашла Кэрин в этом мужчине, с досадой подумала она.

— Это займет минуту, не больше, — заверила она, не сомневаясь, что пустила насмарку его план лечь спать.

Широко разинув рот, Рейчел озиралась по сторонам, изучая незнакомое место и болтая маленькими ручками и ножками в воздухе. При виде незнакомого дяди она довольно заагукала. Мать приветливо улыбнулась дочери.

— Вы ей понравились.

Пит не был идиотом. Кого в конце концов она хочет обмануть? Наверняка у ребенка всего лишь газовые колики. Он слышал про такую штуку от своих женатых друзей.

По легкому движению бровей Энн поняла, что хозяин дома вовсе не в восторге от сказанного, и еще раз подивилась, что же такого хорошего нашла в нем Кэрин. Тут же, спохватившись, она вспомнила, что надо видеть в людях лучшее. Может быть, все дело в ее собственной неприветливости?

— Вас зовут Пит, не так ли?

— Пит Хоуган, — ответил он.

Благодаря Кэрин, Энн располагала микроскопической информацией об этом человеке.

— Полагаю, Кэрин говорила вам обо мне?

— Немного, да.

Его немногословность разозлила ее. Уж по крайней мере он мог быть повежливее. Кэрин говорила, что сосед отличный. А впрочем, мало ли что говорила Кэрин. Энн было известно еще, что он завзятый лыжник, «сова» и предпочитает стройных блондинок.

Пытаясь познакомить Энн с соседом, Кэрин говорила о пользе разнообразия в жизни. Маленькая брюнетка Энн, по ее мнению, была той женщиной, которая необходима Питу для счастья. И уж конечно, у Кэрин не было никаких сомнений, что он — то, что нужно ей. Пока же Энн чувствовала себя скорее разочарованной.

— Я вам в самом деле благодарна за то, что вы пустили меня в свой дом. Мы ведь, по сути, совершенно незнакомы. — Она запихнула маленькие ножки и ручки обратно в детскую пижамку и на том же дыхании продолжила: — Вот. Вы бы не могли взять это? Пожалуйста.

В его глазах сверкнуло недоверие, когда он взглянул на замаранную пеленку, которую ему протянули.

— Взять? Но зачем мне это?

Энн опустила голову, чтобы скрыть усмешку.

— Ее надо выбросить. — Удержавшись от смеха, женщина искоса поглядела. — Что-нибудь случилось?

Ничего, совершенно ничего, захотел сказать Пит. Приятели смотрят на него как на человека трезвого, непоколебимо здравомыслящего. Коллеги видят в нем восходящую звезду. Он сам гордился собой, тем, что сумел взять под контроль все мелочи своей жизни. Пятнадцать лет назад он поставил цель и вот сейчас близок к тому, чтобы взять желанную высоту. Но если что-то не входило в его планы, то это забота о ребенке.

— Вам не приходилось по-настоящему иметь дело с грудным ребенком, не так ли? — спросила гостья, все еще держа в руке пеленку. Ее улыбка кольнула Пита.

— Уже долгое время — нет. Я адвокат, а не педиатр.

— Но неужели возможно, что вы ни разу до сих пор не сталкивались с грудными детьми?

— Не хотел, а потому не сталкивался, — сказал он твердо.

Ее улыбка угасла.

— О-о!

— Грудные дети очень милы. Но для других, — добавил он и тут же пожалел о своей желчности. И когда ее губы сложились в вежливую усмешку, он сам поспешил найти оправдание собственной бессердечности. — Я холостяк. Я делаю карьеру.

— Многие мужчины боятся маленьких детей. — Мужское самолюбие взыграло.

— Я не боюсь.

«Бояться» было, конечно, неудачным словом, и Энн поняла это тут же. Была в нем некая твердость, и можно было заключить, что он не из пугливых. В нем ощущалось еще что-то, но что именно, она никак не могла определить. Может быть, неприязнь к ней?

— Ладно, не будем развивать эту тему, — сказала она, с трудом понимая, из каких это соображений Кэрин всячески пыталась свести ее с таким детоненавистником.

Пит нехотя взял грязную пеленку и брезгливо держал ее теперь на расстоянии вытянутой руки.

Чопорно опустив грязную пеленку в мусорный бак, он захлопнул крышку и собрался вернуться в спальню.

Никто никогда не мог его до сих пор упрекнуть в том, что он чего-то боится. Он вырос в обществе, где, единожды струсив, ты немедленно становился жертвой. Он всегда держался особняком, жил по собственным правилам и ввязывался в драки, только когда надо было доказать, что он не овечка и сумеет за себя постоять. К подростковым шайкам он никогда не имел отношения. Он был таким же грубым и жестоким, как и его друзья, но при этом еще и мудрым. Многие из его приятелей уже сидели в тюрьме, в то время как он цепко и целеустремленно прокладывал себе дорогу наверх. Но это уже благодаря уму, а не кулакам, он сумел убежать от бедности. Если бы он хоть чего-то боялся, то навсегда остался бы там, откуда вышел.

На пороге спальни он остановился. Сняв пальто, гостья что-то лихорадочно отыскивала на дне сумки, — тонкая, почти что худенькая. Не найдя нужной вещи, она шумно вздохнула и вывалила содержимое сумки на белую ковровую дорожку. Прищурившись, он оглядел беспорядок у себя в спальне.

— Вы закончили?

— Да, она снова чиста и благоуханна. Казалось, дама не поняла вопроса. Либо у нее был уровень развития, как у градусника на морозе, либо она прикидывалась дурочкой. Пит решил, что второе вернее.

Примостившись на краешке кровати с ребенком на руках, она скинула ботинки. «Это» — «она», мысленно поправил он себя, — жадно обхватив наполненную подкрашенной водичкой бутылку с соской, громко причмокивала. По воздуху распространился сладкий, ароматный запах.

— Бедняжечка так устала. — Она любовно потрепала макушку младенца. — Такое путешествие, да еще заполночь.

Глаза у ребенка, как заметил Пит, почти закрылись.

— Зачем вы поехали сюда?

— Я уже сказала: присмотреть за домом.

Он оторвал взгляд от ее ног в носках, вцепившихся в ковровое покрытие, и поглядел на простое кольцо на ее пальце. Объяснение показалось ему слишком простым, и он пожалел, что не прислушивался к словам Кэрин, когда та рассказывала ему о своей подруге.

— Я не очень понимаю, что мне делать теперь. — Она уставилась застывшим взглядом в пространство, словно ответ на ее вопрос висел прямо в воздухе. — Как вы думаете, сейчас слишком поздно, чтобы звонить другим соседям?

— В дом миссис Эшби, — подсказал ей Пит имя соседки. — Она очень трепетно относится к своему отдыху. В восемь пятнадцать у нее уже погашены все огни. Почему бы вам не вернуться домой?

Ее брови мгновенно насупились.

— Не могу. Дом красят изнутри, и запах ужасный.

Голова у нее была опущена, и Пит не мог по глазам определить, правду она говорит или лжет.

Женщина коротко засмеялась, хотя Пит не видел ничего смешного в ее положении. Он вспомнил фильмы на схожую тему и представил, как она ведет машину по ночной улице, сквозь снежный буран, пока он нежится в теплой постели, поглаживая себя по воображаемым усам. Желание остаться в стороне не смогло победить старомодного рыцарского великодушия, которое ему не удалось из себя полностью вытравить.

— Думаю, вам стоит остаться на эту ночь здесь.

Энн медленно подняла голову. Вид у него был прямо-таки потешный. Судя по всему, хозяин успел пожалеть о своих словах, так что легче ей не стало. Но его приглашение означало, что можно не тащить Рейчел домой через ветер и снег.

— Так как? Вы не против?

— Боюсь, что вы против. Вы же меня совсем не знаете.

В голосе Энн прозвучала легкая ирония.

— Я-то за себя спокойна. Кэрин часто рассказывала мне про вас. Она сказала, что вы человек надежный.

— Не сомневаюсь, что именно это она и сказала. А о цвете моих носков она ничего не говорила? — спросил он, не сомневаясь, что дама тоже в курсе попыток влюбить их друг в друга.

Энн улыбнулась в ответ, медленно, но уже веселее.

— В такие детали она не вдавалась. — Женщина мысленно окинула взглядом его спальню. — В доме две спальни или три?

— Три.

— Я не могла бы взглянуть на одну из них? Рейчел давным-давно пора спать.

Она поглядела на младенца, сладко спавшего на ее руках.

— Оставайтесь здесь. Так будет проще.

Первое впечатление Энн о нём постепенно начало смягчаться. Одного этого великодушного жеста хватило, чтобы разрушить стену неприязни.

— Вы очень добры. — Она вновь закутала Рейчел в шерстяное одеяло. — Вы не посмотрите за ребенком?..

Она не закончила фразы, потому что он разом напрягся и сказал деревянным голосом:

— Я не работаю нянькой.

— Я на это и не претендовала, — продолжила она, не обращая внимания на его бесцветное выражение лица. — Просто не могли бы вы присмотреть за ребенком, пока я добегу до машины и вернусь обратно?

Набрав воздуха, Пит удержал забушевавший в нем было ураган раздражения и вытащил из чулана эскимосскую парку.

— Я сам все сделаю. Что вам нужно? Переносную колыбель? Дайте мне ключи.

— Машина открыта, но ключи понадобятся, чтобы открыть багажник, — сказала она, перекладывая ребенка на постель.

— Вы… не закрыли машину?!

— Ш-ш-ш! — Она обернулась к нему. — Вы ее разбудите.

Она поправила воротничок бело-розовой пижамы дочери.

— Это не машина, а так, развалюха. Я даже сомневалась, доеду ли на ней сюда. Не могу себе представить, чтобы кто-то на нее польстился.

— Это вам только кажется. — Набросив на себя куртку, он прошел в гостиную и надел шлепанцы. Да, не слишком-то она умна. Он поглядел на ноги без носков, но в шлепанцах. Уехать посреди ночи к черту на рога, с ребенком, в машине, которая каждую минуту могла разбиться. Завалиться в дом к незнакомому мужчине и при этом забыть, что на улице стоит открытая машина. Бери и угоняй. Красивая женщина, но очень даже недалекая.

Тяжело вздохнув, он направился к двери. Маленькая прогулка по холодному свежему воздуху — это как раз то, что ему необходимо сейчас, решил он.

Холодный ветер поддувал под полы куртки. Подъезд к дому Уинслоу был погружен в темноту, но Пит все же разглядел выкрашенную в темный цвет машину Энн. Ей было лет восемь, диски колес проржавели. Заднее сиденье оказалось заваленным коробками по самые пристяжные ремни.

Пит отругал себя за природное мягкосердечие, которое до сих пор умудрялся держать под контролем, и пошел навстречу ветру и снегу. Он пустит ее на ночь, не больше. Завтра утром они распрощаются. К нему должны прийти на званый обед коллеги по работе, и совсем некстати будут горластый младенец и его странная мамаша. Решено: завтра утром они уйдут.

Он открыл багажник и взял под мышку сложенную детскую кроватку. На всякий случай Пит прихватил и чемодан: она не заставит его еще раз тащиться сюда под предлогом, что ей потребовалась массажная щетка.

Тяжко и прерывисто вздохнув, Энн опустилась на матрас. Господи, как это она решилась довериться незнакомому человеку. Можно представить, что он сейчас думает о ней. Наверное, считает самой легкомысленной и несерьезной женщиной на свете. Но что делать: выбора-то у нее не было. Куда прикажете идти с Рейчел? Дома ее отыскал бы частный детектив, нанятый Джеромом. Отель? До него тоже еще надо добраться.

Сзади хлопнула дверь, и женщина подскочила на месте. Бросив на нее холодный, хмурый взгляд, Пит поднял с пола упавшую кроватку и начал ее раскладывать.

Энн поспешно занялась Рейчел. Следовало бы сказать, что ей очень неловко за вторжение, за то, что она нарушила его планы…

Услышав, как хозяин чертыхнулся, она оглянулась. Пит внимательно изучал свой палец.

— Защемили?

— Да.

— Мне нужно было вас предупредить. Извините. Одна спинка обязательно упадет, если ее не закрепить.

— Спасибо, что объяснили, — буркнул он. Энн подавила улыбку и обошла вокруг кровати, чтобы открыть вторую спинку.

— Очень ранний снег в этом году. Мне так показалось. — Он не ответил, и она отошла. — До Дня Всех Святых еще далеко, а на улице настоящий буран. Но я все равно всегда любила зиму. А вы?

— Временами, — неохотно отозвался он.

— Кэрин говорила, что вы не любите разгребать снежные заносы. А я люблю. Сразу появляется время, чтобы не спеша обдумать все свои проблемы.

— Хорошо, я вам покажу чулан, где лежит лопата для снега.

Это что, укол? Шутка? — с любопытством подумала Энн и невольно рассмеялась.

— Чтобы я могла отработать свой ночлег?

— Чтобы решить ваши проблемы. Если вы о них думаете, значит, они у вас есть, не так ли?

— А у кого их нет?

Женщина опустилась на колени, роясь в сумке для пеленок. Пит взглянул на ее левую руку. Даже если на ней не было обручального кольца, возможность существования экс-супруга или дружка все равно сохранялась. По роду деятельности ему часто приходилось иметь дело с людьми, попавшими в переделку. Одни были мрачнее тучи, другие, как она сейчас, были не в меру разговорчивы и слишком навязчиво демонстрировали хорошее настроение. Его не могло не заинтересовать, что именно стряслось с этой молодой матерью, но сегодня он ни о чем не собирался спрашивать. Для него гораздо важнее выспаться.

— Она не замерзнет? — спросил Пит, имея в виду ребенка.

— На ней пижама, а если одного одеяла не хватит, то у меня есть запасное.

— Тогда я вас покину.

— Вы не будете против, если я повешу это на абажуре?

Пит замер на полдороге.

Она вытащила из сумки несколько надувных разноцветных слоников.

— Если Рейчел проснется среди ночи, ей нужно видеть что-то знакомое.

Взглянув на часы, Пит чертыхнулся. Почти час ночи! Необходимо еще подготовить утренний доклад. Нужно было и успеть поспать. Впрочем, плачущий ребенок не даст ему спать, так что, может быть, она права.

— Сейчас принесу стремянку.

Едва Пит поставил стремянку под лампой, она подвинулась ближе.

— Я повешу.

Хозяин не разделял ее энтузиазма, но подчинился, придерживая лестницу. Пока она забиралась наверх, ему представилась прекрасная возможность с захватывающе близкого расстояния рассмотреть ее стройные ноги. Потянувшись, женщина потеряла равновесие и чуть не упала. Ругая себя, он вырвал у нее из рук качающиеся погремушки.

— Пустите меня.

Его пальцы прикоснулись к ее пальцам, он почувствовал, что все внутри него перевернулось. Человек, умевший договориться со своими потребностями, он всегда знал, когда ему следует дать обратный ход. В данный момент самым умным было уйти из этой спальни.

Не прошло и трех секунд, как слоники благополучно плясали под абажуром. Пит сложил стремянку и, удержавшись от искушения еще раз взглянуть на Энн, направился к двери. Устал он или нет, но быстро заснуть для него никогда не было проблемой.

Энн стояла какое-то время, пытаясь разобраться, что именно она почувствовала, когда их руки встретились. Потом покачала головой и, склонившись над Рейчел, накрыла ее запасным одеялом.

— Не очень-то нам тут рады. — Мать пригладила волосенки малышки. — Но что делать, у нас нет выбора.

Утром нужно все хорошенько обдумать. Она расстелила теплое черно-белое ватное одеяло и пырнула под него. Завтра она выскажет все свои сожаления и извинения, хотя и не хочется этого делать. Гордость боролась в ней со здравым смыслом и заботой о Рейчел, а ради дочери Энн могла поступиться не только гордостью.

 

Глава 2

Пит накрыл голову подушкой, чтобы хоть как-то спрятаться от этого кошмара — непрерывно усиливавшегося детского плача, проникавшего через все стены. Можно было подумать, что в дом въехала «скорая помощь» и никак не может выбраться наружу. Взглянув на светящийся циферблат наручных часов, он застонал. Пять тридцать. Не может быть, чтобы было уже пять тридцать!

Обычно в семь тридцать звонил таймер. Он никогда не останавливал сигнал, а лежа в постели отходил от сна и обдумывал планы на предстоящий день.

Но сегодня утро необычное. В ярости Пит швырнул подушку через комнату. Черт возьми, он вчера был так великодушен, так гостеприимен, что сделал даже больше, чем требуется от хорошего соседа. Нет, пусть это будет последний сюрприз в его жизни. Он уведомит гостью, что право незаконного въезда не распространяется на его дом и он хочет, чтобы они покинули его жилище в течение часа.

Отчего, спрашивается, его размеренная, жестко контролируемая жизнь перевернулась вверх дном меньше чем за двадцать четыре часа? И именно сейчас, когда тишина и спокойствие ему так необходимы. Какой-нибудь скандальный инцидент, и — прощай карьера. На выходе из спальни он почувствовал запах свежесваренного кофе. Застегивая рукава рубашки, он подошел к двери на кухню, и вся его решимость мигом улетучилась.

Она была в голубом шелковом платье выше колен — наряд слишком смелый для такого раннего часа. Приплясывая от плиты к кроватке, молодая мать похлопывала девчушку по спинке и напевала:

«Ш-ш-ш! Завтрак будет готов через минутку», — следила за кастрюлькой с водой. «Еще одна минутка, еще одна минутка». Несмотря на усталый вид, голос у нее был ласковый и мягкий.

Пит понял, что не сможет бить лежачего. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять: несмотря на улыбку и кажущуюся легкость Энн Леклер не на шутку встревожена.

Когда она на секунду отошла к плите, Пит смог взглянуть на «утреннюю сирену». По пухлым щечкам малышки текли крупные слезы. Удерживаемая за грудь пристяжным ремнем, она то колотила ножками по подушке, то зачарованно рассматривала мышиную мордочку на крышке цветных игрушечных часов, блаженно посасывая кулачок.

— Что вы делаете в такую рань? — спросил Пит.

Испуганная его голосом, малышка включила свою «сирену» на полный звук. Пит решил, что извинения за внезапный приход все равно делу не помогут, и негромко спросил:

— Что она делает в такую рань? Еще нет и шести.

— Она не различает время. — Женщина раздраженно взглянула на него. — Она хочет того, чего у нее в данный момент нет.

Энн посмотрела на его широкую мускулистую грудь. Гладкую, красивой формы, отлично разработанную. Он совершенно не походил на человека, целыми днями сидящего в офисе. А в этот ранний час к тому же выглядел очень волнующе. Она заставила себя отвести взгляд, пока он не заметил, и отошла к плите.

— Минута терпения, — женщина схватила со стола нагрудник, — минута терпения, и все будет в порядке.

Пит усомнился в этом. Он понаблюдал за ее дрожащими руками и подошел к кофейнику.

— Как может такое крохотное существо издавать такие громкие звуки?

— Удивительно, правда ведь?

Нотки веселья в ее голосе стали еще ощутимее. Прислонившись к кухонной стойке, Пит вздохнул. Он сам себе не нравился в это мгновение. Виноватых не было. И эта хрупкая женщина тоже ни в чем не была виновата. Произошло недоразумение. Кэрин не оставила подруге четких инструкций, а так бы Энн не оказалось сейчас в этом доме.

— Да, я с вами поздоровался?

— Все нормально.

Пит глотнул сваренного ею кофе. Язык от недосыпания был обложен, и кофе оказался как нельзя кстати. Детский плач уже не производил впечатления царапанья ногтями по стеклу.

— Нет, неправда. Я не привык просыпаться в такую рань и так внезапно.

Энн намеревалась говорить с ним как можно меньше, но он сам взял дружеский тон, а она не умела отталкивать протянутую руку.

— Неужели вы привыкли нежиться в постели? У вас вид заядлого спортсмена, мистер…

Пит жестом остановил ее.

— Мы уже прошли этот этап. Пит! — сказал он, обратив внимание, что у нее так и не нашлось времени надеть тапки или самой сделать глоток кофе.

— Вы, вероятно, привыкли рано вставать. — Пит ощутил нотки симпатии в ее голосе и почувствовал себя еще более скверно.

— Обычно я просыпаюсь медленно и долго. Он мог бы рассказать, как годы напролет вставал чуть свет, чтобы разнести утренние газеты, приходил на работу первым, уходил последним, чтобы обратить на себя внимание и выделиться на фоне других. В течение долгих лет, имея на сон не более шести часов в сутки, он, по своему разумению, оплатил этот счет и заработал право по утрам иногда нежиться в постели.

Энн оторвала глаза от кастрюли с овсянкой и увидела, что хозяин успел окончательно застегнуть рубашку.

— А я привыкла просыпаться сразу и при первом же звуке.

Склонив голову, он двинулся к холодильнику, она, с бутылочкой в руке — к Рейчел. Их дороги пересеклись. Пит предупредительно шагнул назад, пропуская даму, но проход оказался узким, и они на мгновение оказались стиснутыми. Он ощутил мягкость ее груди, твердость сосков. В следующее мгновение они уже разошлись, но Пит осознал, что произошло непоправимое.

Как бы он к этому ни относился, но теперь стало ясно, что у него нет иммунитета против этой хрупкой брюнетки с глазами, в которых можно утонуть. Пит налил себе стакан апельсинового сока. Он решил, что эта женщина должна так же бистро исчезнуть из его жизни, как и появилась.

Энн прилипла к стулу, поставленному напротив Рейчел. В то мгновение она ощутила волну внезапного наслаждения. Просто она давно не была с мужчиной. А с этим — ну какие могут быть с ним дела?

— Как только покормлю Рейчел, отправляюсь к миссис… — Она помедлила, давая ему возможность повторить имя.

— Миссис Эшби. Норма Эшби, — отозвался он, потягивая сок. — Пожилая женщина, присматривает за детьми вашей подруги Кэрин Уинслоу.

— Надо с ней встретиться.

С тех пор как эта женщина вошла в дом, в нем не раз что-то вспыхивало, причем тело совершенно не желало слушать, что ему диктует рассудок. Хрупкая и с виду такая беззащитная, она принадлежала к типу женщин, пробуждающих в иных мужчинах желание защитить их.

— Почему вы не захотели рассказать мне об истинных причинах вашего нежелания ехать домой прошлым вечером?

Энн заерзала на стуле. Она ждала вопросов. Слишком умные у него глаза, и было бы наивным надеяться, что он не разгадает мотивы ее вчерашнего поведения. Но она все еще не была с ним толком знакома, а потому не могла полностью довериться.

— Я вам уже сказала. — Она поймала его взгляд, и сердце у нее часто застучало. — Окраска дома.

Утром Пит еще менее был склонен воспринимать всерьез такое объяснение. Не стоит задавать слишком много вопросов и тратить время на бессмысленные дискуссии. Он успел заметить голубой нагрудник — значит, тот, кто его покупал, надеялся на рождение мальчика. Кроме того, она уже несколько раз тревожно поглядывала в окно, словно опасалась там кого-то увидеть.

— Никаких осложнений, о которых вы думаете, — сказала она с наигранной легкостью, которой он совершенно не поверил. Пит не смог удержаться и спросил:

— А где отец ребенка?

Она не отрываясь смотрела на девочку.

— Вы человек, обожающий задавать вопросы, не так ли?

— Прошлой ночью у вас обеих был такой усталый вид. Где же он может находиться?

— Он умер.

Слишком спокойно, слишком бесчувственно, даже как-то деловито, подумал Пит. Ребенку нет и полугода, и этот голос, в котором нет ни капли горя.

— Это, должно быть, оказалось большим ударом для вас, — сказал он, затрудняясь выбрать подходящий тон.

— Ударом. Для меня было бы ударом потерять ее.

— Потерять ее?

Она взглянула на Пита: лицо у того вытянулось.

— Я поняла, что Рейчел и я — одно целое. — Пит почувствовал себя обескураженным. Он полагал, что имеет дело с матерью-одиночкой или разведенной женщиной, но никак не вдовой. О смерти мужа было сказано вскользь и без всяких эмоций, зато о ребенке — с нежностью и теплотой. Предположение, что причиной ее плохо скрытого беспокойства является желание скрыться от отца ребенка, не подтвердилось. Наконец, несмотря на печаль, затаившуюся в ее карих глазах, она вовсе не чуралась шуток и положительных впечатлений.

Бутылочка опустела, и Пит с изумлением увидел поразительные изменения в малышке: она заулыбалась и заворковала, глядя на мать.

На своей собственной кухне Пит почувствовал себя посторонним. Склонный всему находить рациональное объяснение, он попытался понять, почему чувствует себя так странно, оказавшись в центре маленькой домашней сценки. Неловким движением он поставил чашку в кухонную раковину. Фарфор зазвенел, и крошка, откинув голову, принялась изучать его.

Пит попытался улыбнуться, но темные глазки ребенка остались серьезными. Пит прищурился и принял свой самый деловой вид. Крошка зевнула, словно бы заскучав. Слава Богу, подумал Пит, что я не вызываю такой же реакции у клиентов. Возможно, оттого, что вид у нее был трогательно беззащитный, он преодолел свою настороженность и приблизился. Это был неосторожный шаг с его стороны.

Глаза девочки распахнулись, словно перед ней был серый волк, лицо сморщилось, и широко разинутый рот издал пронзительный вопль, от которого содрогнулся воздух.

Мать с встревоженным видом повернулась от раковины.

Пит поднял руки.

— Я ничего не сделал! — Он поймал изумление в глазах женщины. Должно быть, она принимает его за слабоумного, не способного общаться с детьми.

Ну, хватит, мистер Славный Малый, повторял он сам себе, чуть не бегом направляясь в сторону душевой, где мог наконец уединиться. Довольно громко хлопнув дверью, он стянул с себя жокейские шорты. Что-то мягкое и влажное скрипнуло под ногой. Пит осторожно подобрал ногу и уставился на зеленую губку в форме носорога.

Это — он поднял губку и швырнул в раковину — вещь не из моего дома. Но ничего, он справится. Всю жизнь он справлялся с маленькими и большими проблемами, делал то, к чему его обязывал долг, и добивался своего.

Он оденется и уйдет. В конторе он сумеет привести свои мысли в порядок, а когда вечером вернется домой, их уже не будет. Так лучше! Пит не склонен был обманывать себя. Эта женщина разбудила в нем что-то такое, против чего он не сможет бороться, останься он с нею еще хоть какое-то время.

Через двадцать минут, выбритый и бодрый, он подошел к шкафу, чтобы достать костюм. В былые годы, когда он жил в царстве развалюх, вся его одежда состояла из пары стоптанных шлепанцев и рваных джинсов, а все движимое и недвижимое имущество — из футбольного мяча со спущенной камерой, которую он собственноручно заклеил.

Годы, заполненные тяжелой работой, помогли ему убежать от той жизни. Прошли дни, когда он недоедал, но страх потерять все, что он приобрел, никогда не покидал Пита. Люди говорили: энергичен, неукротим, весь в работе. Все правильно. Одержимый единственной целью, он не позволял обстоятельствам сбивать себя с пути.

С кейсом в руке он вошел в коридор. Из кухонного радио доносились звуки рок-музыки. Пит на дух не переносил визга и воя электрогитар.

Когда он появился в кухне, Энн отскочила от окна и выключила радио. Она почувствовала беспокойство и даже некоторую панику, хотя и не понимала, почему так реагирует на этого человека. Кинув взгляд на дорогой костюм, она увидела в нем сейчас не мужчину, а преуспевающего адвоката, который способен дать дельный совет в ее ситуации. Он действительно излучал энергию и уверенность. Этот человек, без сомнения, мог влиять на других. Даже немножко длинноватые для человека его круга волосы не портили общего впечатления, скорее придавали мятежный оттенок его солидности и внушительности. Стоило семь раз все обдумать и взвесить, прежде чем рискнуть идти на конфликт с таким человеком. Это был именно тот тип мужчины, в котором она так отчаянно нуждалась, столкнувшись лицом к лицу с Джеромом.

— Где вы состоите адвокатом?

Положив кейс на стол, он отвернулся и повесил пальто на спинку стула.

— Контора «Кляйн, Бингингтон и Рид».

— Ого, нешуточное место.

Вот именно, подумал Пит. Уже будучи выпускником школы права, он стремился работать с ними, стать одним из сотен их адвокатов. Понадобились годы тяжелой черновой работы, прежде чем они обратили на него внимание. Он никогда не чурался самых тяжелых и нудных поручений и везде добивался пусть маленького, но результата. И вот теперь он был близок к тому, чтобы стать одним из управляющих фирмы.

— Фирма корпоративная? — спросила Энн, пока дочка сосредоточенно грызла свое круглое упругое колено.

— Мы занимаемся и гражданским судопроизводством, — сказал Пит, словно не поняв ее вопроса. Он снова был в пальто и мысленно находился на заснеженной улице. — Я ухожу. Проголодаетесь — милости прошу, берите все что есть, не стесняйтесь. Только икру, пожалуйста, не трогайте — это для вечеринки.

Энн скорчила гримасу.

— Я не ем яйца на завтрак, даже если они рыбьи. Так у вас сегодня гости?

— Да, коллеги.

— Из вашей конторы? — Она округлила глаза. — Блестящее общество.

Тут же смутившись, она перевела взгляд на ребенка. Питу ее реакция показалась прелестной, почти невинной. Последнее определение развеселило его. Энн Леклер было под тридцать, и она явно распрощалась с невинностью, собравшись обзавестись ребеночком. Тем не менее она выглядела привлекательной и невинной, быть может, благодаря хрупкому телосложению.

— Меня поражает, что вы служите в юридической конторе. У вас вид человека, который не рожден для мира чопорных сухарей. Вы больше похожи на адвоката-одиночку.

Его губы против воли расплылись в улыбке. Она попала в яблочко. Никто с первого взгляда не признавал в нем выпускника одного из элитных заведений страны, входящих в «Плющевую лигу». Как ни боролся он со своим дворовым прошлым, оно по-прежнему проявляло себя во внешности и привычках.

— А чем вы занимаетесь?

— Не тем, о чем вы думаете.

Она улыбнулась, погружаясь в прошлое.

— Да, так чем же я, в конце концов, зарабатываю на жизнь? — подумала она вслух. — Покупаю авторские модели одежды.

Увидев, как у него взметнулись брови, она добавила:

— Не для себя, для привилегированного линдсеновского универмага.

— Нравится?

Протирая раковину, она с усмешкой отозвалась:

— Безумно.

— Это самое главное.

— Да? А по-моему, это лишь глазурь на пирожном или коньяк, добавленный к мороженому.

Вот и нашлось отличие, подумала Энн. Для него работа — трамплин к успеху, для нее — лишь способ дать Рейчел все, в чем та нуждается.

— Я очень извиняюсь за Рейчел. Она вас разбудила сегодня утром.

Пит хотел сказать, что ничего против детей не имеет, просто он защищал свое право на уединение, но вместо этого наспех нацарапал в записной книжке номер рабочего телефона.

— По этому телефону вы сможете меня найти. — Он вырвал листок и положил на стол. — Если, конечно, вам это понадобится.

Он резко оборвал себя. Что он вообще имеет в виду? Что это значит: «понадобиться ей»? Разумеется, она в нем не нуждается. Как и он в ней. Пит взглянул на ребенка.

Девочка улыбнулась ему. Пит вглядывался, отыскивая в детском личике нежные черты матери. Сходство есть. И тонкие шелковистые волосики, как у Энн. Пит шагнул поближе, заранее приготовившись к воплям. Вместо этого ребенок проворковал что-то.

Пит никогда не понимал прелестей отцовства и вообще преимуществ семейной жизни. Для его отца три сына являлись не более чем обузой. Повторять этот горький опыт Пит не собирался. В многолетней непрерывной борьбе он внушил себе, что главное для мужчины — работа.

Он взглянул на часы. В запасе есть еще несколько минут. Он сел рядом с девочкой на корточки. Липкие крохотные пальчики коснулись его губ, затем устремились к носу. Полюбовавшись невинными темными глазками, он провел костяшкой пальца по детской щечке. Она оказалась очень нежной.

Глядя на него через плечо, Энн чувствовала, как смягчается ее нетерпимое отношение к этому человеку. Любопытно, зачем он так старательно прячет свою мягкость?

— Говорила же я вам, что вы ей нравитесь.

Он вскочил, лицо его приняло прежнее выражение. Он не знал, что его задело: ощущения, которые вызвало в нем прикосновение к ребенку, или то, что мать поймала его за этим занятием, или подозрение, что в душе она над ним смеется. Да, он был взволнован. А почему бы нет? Существует же внутреннее притяжение друг к другу, бывают случаи, когда все перевернется, кровь побежит быстрее, а все оттого, что тебя немного приободрит женщина. У этой женщины был голос с хрипотцой, он завораживал, заставлял волноваться, словно хрипотца эта была придыханием, которое возникает в момент близости. А глаза заставляли вспомнить о летней ночи и знойном парящем воздухе.

— Пит!

Он очнулся. За спиной звонил телефон, и по ее изумленно поднятым бровям Пит понял, что звонил он уже давно. Раздосадовавшись на самого себя, он снял трубку и сказал: «Алло».

— Что-то у тебя сегодня голос человека, еще не начавшего свой день, — как из пулемета протараторил Тим Андерсон. — Я хотел напомнить об утреннем совещании.

В это время ребенок выразил протест против того, чтобы ему вытирали пальчики. Пит поневоле прикрыл трубку, чтобы заглушить плач Рейчел, но Тим уже спрашивал:

— Что это у тебя там? — Пит разыграл непонимание:

— Ты о чем?

— Шум какой-то?

— А, ерунда, помехи.

— Перестань, — засмеялся Тим. — Хоуган, это ведь кричит маленький ребенок.

— Вот и мне то же самое показалось.

— Чем ты там промышляешь? — Тим перешел на веселый тон. — Пустил в дом семью молодоженов?

Пит прислонился спиной к кухонной стойке и невольно рассмеялся. Может быть, это наказание свыше за то, что он столько лет жил как сухарь, укрывшись от всего света?

— Ты что, Пит, всерьез решил остепениться и обрести репутацию семейного человека?

— Поговорим об этом на службе.

— Не рассчитывай, что ты от меня так легко отделаешься. Признайся, кто там с тобой? — В голосе Тима по-прежнему сквозило веселое изумление. — Боже, до чего же правдивы оказываются иные поговорки.

Пит напрягся.

— О чем ты?

— Ну, как же! В тихом омуте черти водятся. Неужели забыл эту народную мудрость?

Пит понял, что предстоят длинные объяснения на работе и надо к ним приготовиться. Хотя, собственно, что он скажет? Что хорошенькая женщина с ребенком заполночь попросила о ночлеге и он ее впустил? Такое объяснение резало слух и казалось фальшивым даже для его собственных ушей.

Энн виновато ухмыльнулась, когда он повесил трубку.

— Обычно она не очень капризна, но в таком возрасте не бывает твердого расписания.

Пит пожал плечами, как бы говоря «нет проблем», и поднял брошенную ребенком погремушку. Заметив напряжение на его лице, Энн повернулась и погладила Рейчел по головке.

— Обещаю, что к вашему возвращению мы уйдем.

Пит остановился у двери и еще раз взглянул на беспорядок, в котором пребывала его кухня. Тихо улыбнувшись, он подумал, что Энн Леклер и ее малышка наглядно продемонстрировали ему, что его хваленая способность держать свои чувства под контролем не так уж безгранична.

Из окна, через которое Энн могла видеть часть улицы, до нее донесся звук отъезжающей машины. Что за утро, подумала женщина, погружая руки в мыльную пену. Она несколько раз ловила на себе его взгляд, взгляд, от которого нельзя было так просто отмахнуться, он будоражил в ней нечто такое, что она уже никогда не надеялась ощутить в своей жизни и с чем не хотелось бороться. Но ей не хотелось связывать себя с этим человеком — слишком уж большая разница в привычках. Он по натуре был отшельником, она обожала общество друзей. Он подолгу валялся в постели по утрам, она вскакивала с первым звонком будильника и так далее.

Рейчел подала голос за ее спиной. Она играла с игрушечными часами.

— Ах ты моя хорошая девочка!

Энн забрала погремушку и положила в невероятных размеров баул с детскими принадлежностями. Еще часок, а там можно будет постучаться в дверь к соседке Корин, миссис Эшби. Но если у нее, кик и у Пита, ключа не окажется? Энн не представляла, что станет делать в такой ситуации. Эта женщина жила своей жизнью и не желала никому быть обязанной. Она стала самостоятельной задолго до того, как овдовела.

Кит оказался слабым человеком, зависевшим от всего на свете: жены, отца, алкоголя. Он преподнес ей бесценный урок: любовь — для других женщин, но не для нее.

— Время для купания, — пропела она Рейчел, пытаясь как-то приободрить себя.

Рейчел ответила ей заливистым, заразительным смехом.

— Все будет хорошо, — вздохнула Энн и чмокнула дочурку в носик. — Мы с тобой обязательно…

Она не договорила, потому что кто-то постучал в парадную дверь. Что, если за ней следили? Что, если ей не удалось вчера оторваться от агента Джерома, и сейчас около ее дома стоит припаркованный голубой «седан»? Боже, она хотела всего лишь побыть наедине с собой и хорошенько обдумать свои планы на будущее!

Кто-то постучал еще раз, теперь уже громче.

Сердце часто заколотилось. Энн прижалась к стене, а затем сквозь жалюзи выглянула на улицу.

 

Глава 3

Сухонькая женщина с волнистыми седыми волосами стояла на крыльце, поплотнее закутываясь в длинный вязаный жакет.

При виде Энн, которая открыла дверь, решив, что нельзя всю жизнь бояться собственной тени, на лице женщины обозначилась сеть морщин.

— А где Пит?

— Его нет дома.

— Опять не застала. Передайте ему это. — Она протянула тарелку с печеньем, упакованным в целлофан. — Он очень любит шоколадное печенье, которое я пеку. Кроме того, я хотела поблагодарить его за то, что он расчистил дорожку перед моим домом.

Энн взяла тарелку, и тут ее осенило.

— Вы соседка. Миссис Эшби?

Лицо старой женщины озарила улыбка.

— Пит говорил вам обо мне?

— Да, и вы, кажется, тот человек, с которым мне надо поговорить.

— Со мной? — Она удивленно выдохнула пар в морозный воздух. — Не представляю, о чем может захотеть поговорить со мной женщина Пита.

Женщина Пита!?

— Нет, погодите, вы меня не так поняли. — Голубые глаза женщины оглядели Энн сверху донизу.

— Вы никогда не посещали Пита до того. Я все вижу, чтобы вы знали. Я хорошая соседка, и всегда знаю, кто приходит, и кто уходит.

— Исключая Пита.

Сзади запищала Рейчел, привлекая к себе внимание женщины. Заглянув за спину Энн, миссис Эшби вздернула брови.

— Ну, если вы намерены говорить в таком тоне… — Энн переборола раздражение, рассудив, что негоже ссориться с человеком, от которого еще нужно получить ключ.

— Пожалуйста, выслушайте меня. — Энн через силу улыбнулась. — Я подруга Кэрин Уинслоу.

И она в деталях обрисовала ситуацию. К ее огромному облегчению, Норма Эшби оттаяла и улыбнулась.

— Ну, что же вы сразу не сказали! Разумеется, ключ у меня.

Энн почувствовала, как мало-помалу к ней начинает возвращаться прежний оптимизм.

— С вашего разрешения, я бы сперва прибрала здесь, а потом зашла бы за ключом.

Норма тронула ее за руку.

— Конечно, конечно. А я пока заварю чай, и вы мне расскажете, давно ли вы встречаетесь с Питом.

— Но я не… — Ее желание сразу все объяснить разбилось о взгляд Нормы. — Разумеется, мы обо всем с вами поговорим.

Затворив дверь, Энн засмеялась и обратилась к Рейчел, которая увлеченно грызла огромное резиновое кольцо:

— Ну, у нас и утречко с тобой, однако!

Пит подумал, уж не суждено ли ему потерять свою бессмертную душу. Подойдя вплотную к осуществлению своей заветной мечты, не должен ли человек уплатить за это цену? Может быть, недостаточно было того, что он не покладая рук работал все эти годы?

Он прислушался, о чем говорил Эймос Кляйн. Тот назвал имена еще двух адвокатов, чьи кандидатуры рассматривались на роль членов правления — Фрэнк Оуэнс и Мартин Рендл.

Один из них завоюет приз и станет компаньоном. «Кляйн, Бингингтон, Рид и Хоуган» — по мнению Пита, это звучало неплохо. Но двое других были людьми семейными — несомненный плюс в глазах Кляйна. Фрэнк на данный момент был отцом полутора детей — второй был на подходе. Мартин являлся кандидатурой не столь неуязвимой. Уже два года он женат, имеет дочку, но в конторе его окрестили мартовским котом.

Два дня назад, за жареным цыпленком и пивом, Тим заключил с коллегой джентльменское пари, что тот окажется одним из претендентов на роль компаньона. Что ж, радуйся выигрышу, приятель, подумал Пит.

Через час, сняв пиджак и войдя в приемную, которая вела к кабинетам, Пит натолкнулся на Тима.

Свет плафонов мягко падал на серый бархатный ковер и столы розового дерева. Секретарши — с безукоризненными прическами и маникюром.

Шелестя шелками, стройная брюнетка по имени Дженет, обошла вокруг своего стола и остановилась, чтобы улыбнуться Кляйну. Другая секретарша за соседним столом пропела в телефонную трубку на тягучий южный манер: «Кляйн, Бингингтон и Рид».

Оказавшись на несколько шагов впереди Пита, старший член правления адвокатской конторы преградил выход в коридор. Эймос Кляйн в семьдесят лет оставался на редкость видным мужчиной и носил костюм от братьев Брукс. Коротко остриженные седые волосы подчеркивали колючую голубизну его глаз, наблюдавших, как Фрэнк Оуэнс сломя голову несется к нему.

Вчера Кляйн зашел в кабинет Пита и мимоходом задал ему несколько вопросов на предмет личной жизни. Что крылось за этим, Пит тогда не понял. Теперь, когда о предстоящем конкурсе на роль компаньона было объявлено вслух, стало ясно, что Кляйн интересовался такими «мелочами» с очень конкретной целью — поближе познакомиться с кандидатами.

Проходя мимо, Пит услышал реплику Фрэнка: «Кити и я всегда внушаем двум нашим чадам, как важно быть преданным делу».

Тим фыркнул, когда они отошли подальше:

— Фрэнку обязательно надо напомнить Кляйну, что у него есть жена и дети.

— Ну что ж, это весьма похвально для репутации.

— Тебе тоже приспичило вступить на супружескую тропу? — Тим поймал Пита за руку. — Зря. Инициативные и нацеленные на успех работники ставят женитьбу на последнее место.

Пит мог бы ему и возразить: нет, не зря, он инициативен и нацелен на карьеру, и женитьба, как, впрочем, и дети, не стоят у него, Пита, на повестке дня.

Через плечо Тима Пит проследил, как Мартин Рендольф, соперник, с которым у него были лучшие отношения, наклонился вплотную к секретарше. Слишком уж близко и интимно для женатого мужчины.

— Так о чем ты? — спросил Пит, когда увидел, что рука Дженет нашла руку Мартина и взволнованно пожала ее.

— Я сейчас раздумываю о матери маленького ребенка.

Пит про себя простонал и зашагал дальше. Почему он решил, что Тим обязательно забудет про младенческий рев Рейчел?

— Я с ней незнаком.

Тим ответил ему взглядом агнца.

— Но ты должен был знать ее достаточно хорошо.

— Ребенок не мой. — Пит понизил голос и обрисовал дилемму, перед которой оказался минувшей ночью.

Тим хихикнул.

— Она замужем?

— Больше нет. Она вдова.

— Это хорошо.

— Что хорошего? Что женщина потеряла мужа?

Тим скорчил гримасу.

— Нет, не это. Но ты же знаешь про то, как Кляйн относится к разводам.

— Брось! Я вовсе не собираюсь вступать в какие-либо отношения с этой женщиной.

— Но если бы ты собрался, то Кляйн, пожалуй, не нашел бы к чему здесь придраться.

Пит покачал головой.

— Забудь об этом. Она и ребенок уйдут еще до того, как я вернусь домой.

— Ох как зря. — В голосе Тима проскользнуло изумление. — Готовая семья, да еще с ребенком, сразу бы поставила тебя во главу списка.

— Гнусно это — женитьба по расчету, — парировал Пит. По правде говоря, он вообще не видел причины для женитьбы.

Энн успокоила плачущую Рейчел и постучала в дверь дома миссис Эшби. Дверь, заскрипев, приотворилась дюйма на два, и пара тусклых глаз взглянула на нее. Прошло несколько секунд, цепочка зазвенела, и дверь распахнулась.

Энн поманили, она сделала шаг внутрь. От всего, начиная с мебели черного дерева и кружевных салфеток до кофейного столика, на котором лежал очередной вариант «Унесенных ветром», пахло тридцатыми годами и нафталином.

— Я заварила чай, — сказала хозяйка, куда-то удаляясь. — Кстати, Пит вспоминал о бедняжке Лолите? — спросила она, возвращаясь.

Энн, покачивая Рейчел, ответила:

— Лолита? Нет, он ни разу ни о ком не сказал.

— О! Ну, да ладно. Он, должно быть, как раз занимается этим делом. Он из тех, кто держит свое слово, — сказала она без тени сомнения.

— А что это за дело? — спросила Энн, следуя на кухню за женщиной.

— О, моя сестра борется за право держать у себя кошек.

Энн ожидала услышать о чем-то наподобие ценных бумаг, подлога или мошенничества.

— Но почему кто-то может возражать против кошек?

— Потому что она стара, одинока и не имеет миллиона в кармане. Просто дебилизм какой-то! Преступники разгуливают на свободе, а они преследуют бедную старушку.

Что-то неясно, подумала Энн.

— Миссис Эшби, почему кто-то может возражать против кошек? Кто на такое способен?

— Муниципалитет. Они там говорят, что животные представляют угрозу человеческому здоровью. Ее второй муж имел маленькое ранчо, и у нее всего-навсего десять собак и примерно тридцать… нет, сорок кошек. Мертл, любимая полосатая кошка Лолиты, только что принесла восемь котят.

Маленький коккер-спаниель подбежал к Энн, напрашиваясь на ласку. Энн присела на корточки и крохотной ручкой Рейчел провела по мягкой шерсти пса.

— И Пит взялся вести ее дело?

— Да. Он любит, когда перед ним стоит цель. Для него это что-то вроде спорта, — сказала Норма, с улыбкой глядя на собаку. — Тоже находка Лолиты. Когда я его убедила, что лолитины питомцы не представляют опасности для здоровья, он согласился посмотреть, что там к чему.

Одна вещь по-прежнему не укладывалась в голове.

— Если эта миссис… Лолита не имеет особых денег, как она собирается расплачиваться с Питом?

— Она и не платит. — Разливая чай по чашкам, хозяйка с интересом взглянула на Энн. — Так вы действительно не особо знакомы с Питом, а?

Энн не нужно было обладать даром прорицательницы, чтобы увидеть, что женщина изумлена. Совершенно очевидно она считала Пита отцом Рейчел.

— Тогда позвольте мне объяснить, почему не идет речи о деньгах. Дело в том, что Пит знает Лолиту с давних пор, она была соседкой по дому.

Энн выжидающе взглянула на нее.

— Где же это было?

Хозяйка протараторила адрес, приоткрывший Энн то, что называется другой стороной жизни человека. В очередной раз Энн вынуждена была по-новому взглянуть на Пита Хоугана. «Ай да Пит, — подумала она, — ты, по-видимому, родился с серебряной ложкой во рту».

— Прошу садиться, — скомандовала Норма, расставляя чашки на столе.

Энн перестала трепать холку спаниеля и села на ближайший стул, пристроив Рейчел на коленях.

— У вас есть дети? — Норма фыркнула.

— Хороший вопрос к матушке-гусыне! Девять детей и пятьдесят пять внуков. Если вам когда-нибудь понадобится оставить под чей-нибудь присмотр эту сладкую штучку (она кивнула на Рейчел), сразу же звоните мне.

Энн почувствовала себя чуть спокойнее рядом с этой по-матерински заботливой женщиной и перешла к чаю. Вот уже несколько месяцев она в каждом человеке видела шпиона Джерома.

Норма нагнулась через стол, когда Энн поставила на стол пустую чашку.

— Чаинки говорят о многом, — заявила она, изучая дно чашки. Твои говорят о том, что тебе надо заниматься ребенком и его отцом.

Напоминание о Ките заставило Энн вновь напрячься. Не потому, что она все еще горевала, просто слишком многое, что сейчас происходило, было связано с тем, что она носила фамилию отца Рейчел — Бэррет.

— Он своего добьется, — подытожила Норма. Энн попыталась остановить намеки женщины.

— Это невозможно.

— Я вижу то, что вижу, — категорично сказала Норма. — Пит добьется всего, чего бы он ни захотел.

Энн внутренне досадовала, что позволила вовлечь себя в эту беседу, состоявшую из неправильных представлений о ней и беспочвенных предположений. Она встала и протянула руку за ключом.

— Пит — не ее отец, — сказала она твердо. Норма только улыбнулась ей вслед.

Пит медленно прорабатывал дело о слиянии двух фирм. Потом, отодвинув от стола вращающееся кресло, он подошел к проигрывателю и поставил Пятую симфонию Бетховена. Дома он слушал музыку в стиле кантри, но демонстрировать свои предпочтения в рабочем кабинете было не в его интересах.

Вопреки обыкновению он волынил, не приступая к работе. За окном низкие тучи скрывали от зрения небоскребы. Пит застывшим взглядом посмотрел на них, но видел женщину с блестящими черными волосами и с глазами, заставлявшими вспомнить о полуночном небе.

Растерянно обругав себя, он развернул кресло в направлении стола. Зачем он тратит время, думая о ней? Чем объяснить эти грезы средь бела дня? Достигнув профессиональных вершин, о которых он мечтал, позволить себе такие проколы непростительно.

Через полчаса, облепленный хлопьями снега, Пит пробрался к парадной двери. По дороге домой он убеждал себя, что должен быть твердым и держаться как можно дальше от этой женщины.

Переодевшись в джинсы и серый свитер, сунув ноги в шлепанцы, Пит целеустремленно наводил в комнатах лоск, пытаясь заглушить навязчивую пустоту, возникшую внутри него. Затем накрыл стол.

На улице, словно насмехаясь над ним, продолжал идти снег. Пит влез в свою куртку и взял лопату. Выйдя на улицу, он увидел свет в окне кухни дома супругов Уинслоу. Ворча на себя за свою идиотскую слабость, Пит отшвырнул лопату в сугроб и через занесенную снегом дорожку стал пробираться к дому соседей. Старые привычки умирают не сразу. Многие годы вынужденный присматривать за братьями, он и сейчас чувствовал себя обязанным сыграть роль доброго дядюшки Сэма. Он только проверит, как они там, и навсегда о ней забудет.

Через окно задней двери он увидел Энн. Одета она была в зеленый лыжный свитер и пушистую жилетку. Волосы скреплены позолоченной заколкой.

Он постучал один раз и вошел. Ему хотелось, чтобы его ждали. Она отпрянула от плиты.

— О, прошу извинения.

Женщина натянуто улыбнулась, в то время как сердце ее колотилось.

— Вот это неожиданность!

Он чуть не сказал, что не меньше ее удивлен своему присутствию здесь.

Нервы ее были на пределе, она даже не почувствовала облегчения, что это оказался он, а не Джером.

— Я что-нибудь у тебя оставила?

— Нет, я заглянул на минутку, чтобы убедиться, хорошо ли ты устроилась?

— Вроде нормально, — сказала она, нервничая.

Это было нелепо, но, может быть, они раскланяются еще раз и расстанутся?

— Хочешь чашечку кофе?

Напряжение в ее голосе все еще удерживало его на месте. По-видимому, все-таки не стоило заходить. Пит чувствовал это по ее нахмуренным бровям. Ну, да ладно, одна чашечка не повредит, а потом он возьмется за лопату. Кивнув, он стащил с себя куртку. В холодном, почти морозном воздухе стоял запах яичницы с ветчиной. Температура в комнате мало чем отличалась от уличной, и Пит почувствовал, как его начинает бить озноб.

— Отчего тут так холодно? — Она усмехнулась.

— Час назад вышла из строя печка. Я уже все перепробовала. В свое время я нагляделась, как обращается с печами Хэнк, и решила попробовать сама, но… — Она развела руками.

— Хэнк? Кто такой? Брат?

— Управляющий в доме, где мы с семьей снимали квартиру. Теперь я поняла, что училась у него недостаточно хорошо.

Пит не смог удержаться от улыбки, настолько смущенный и растерянный вид был у нее.

— В общем, дохлый номер.

Она поставила на стол дымящийся напиток, и Пит сел на стул, расправил плечи, расслабился. В следующую секунду он увидел закутанного в одеяло младенца, который лежал здесь, в вымороженном помещении, и в нем шевельнулась совесть.

— Пойду посмотрю.

— Нет, в самом деле, не стоит. Я сменила прокладки, проверила пробки, — сказала она ему вдогонку.

Но он уже открыл дверцу в подвал.

Как Энн и сказала, печь окончательно и бесповоротно вышла из строя. Пит выругался, убедившись в тщетности своих усилий, и вскарабкался вверх по лестнице.

— Тяжелый случай, — объявил он.

Ей хватило ума, чтобы не объявить торжествующе: «я-же-говорила!»

— Я собралась позвать мастера, но, как назло, его нет на месте. Уже поздно. Кроме того, я не знаю, как отнесутся к починке Кэрин и ее муж. Фил несколько раз говорил, что хочет купить новую. — Схватив кухонное полотенце, она бросилась к раковине. — Я-то думала, что нашла такое простое и блестящее решение проблемы, и вот, на тебе!..

Женщина сняла с плиты раскаленную сковородку.

— Ты понимаешь, что не можешь здесь оставаться?

Он вслух сказал то, о чем Энн старалась не думать. Хотела она, не хотела, а выбора не оставалось: надо было возвращаться домой.

Пит обхватил руками горячую чашку кофе, согревая пальцы. На столе лежала записная книжка с длинным перечнем. Покупок? — подумал он и заглянул. Оказалось, это список неотложных дел: позвонить Кэрин, на работу, Майклу, зайти в химчистку, написать Питу благодарственную записку. Он отвел глаза, пока она не обнаружила его любопытства, но теперь ему очень хотелось бы знать, кто такой Майкл.

— Ты видел печенье, которое принесла миссис Эшби?

Несколько озадаченный таким переходом, Пит подтвердил:

— Да. Лучшее печенье в городе.

— Очень любезно с твоей стороны помочь пожилой женщине расчистить от снега дорожки.

— Ни у кого нет тайн, — с драматическим отчаянием в голосе провозгласил Пит. Шагнув к Энн, он попытался заглянуть ей в лицо. Ему страстно захотелось уверить ее, что все образуется, у него самого были тяжелые времена, и вот… — Почему не позвонить малярам и не дать им на время отбой?

Женщина отвела взгляд.

— Малярам?..

По ее губам он понял, что она обзывает себя самыми последними словами.

— Никаких маляров нет, правда ведь? Скажи мне, что случилось? — требовательно спросил он.

Но Энн упорно сопротивлялась:

— Лучше не стоит.

Следовало оставить ее в покое. Вот уже много лет Пит исхитрился держаться в стороне от чужих проблем. Но по ее прямым плечам и вздернутой голове он ощущал в ней борение духа и не мог не чувствовать уважения.

— Я адвокат и привык к сопротивлению клиента, — напомнил он ей.

Женщина попыталась улыбнуться.

— Здесь никакого криминала, но у меня очень грозный противник.

— Кто же он?

Она задумчиво поглядела, словно обдумывая, может ли довериться этому человеку.

— Мой свекор.

Пит промолчал, ожидая разъяснений. Она нервно поправила волосы.

— Он хочет заполучить свою внучку, — сказала она тихо, словно опасаясь, что их могут подслушать. — Он преследует меня.

Пит понял сразу, в чем суть дела. Он-то полагал, что речь пойдет о проблемах совсем иных.

— Свекор даже нанял агента, который следует за мной по пятам и ставит его в известность, где в данный момент Рейчел. Я не могу поехать домой. Мне нужно время и хотя бы немножко покоя.

Пит догадался, о чем она не договорила.

— Ты боишься, что они тебя найдут, когда ты остановишься в мотеле?

— Не сомневаюсь, они уже ищут там.

Но почему она никого не может позвать на помощь?

— А твои родственники? — Она покачала головой.

— Мама умерла несколько лет назад. Я одна.

Волей-неволей он оказался вовлеченным, в круг ее невзгод. Эта женщина, которая показалась ему такой сильной и уверенной в себе, в действительности очень уязвима.

— Впрочем, я не совсем точно выразилась. У меня есть дочь.

В ее голосе было столько гордости, что Пит ощутил зависть. Он уже отвык от этого чувства.

— А как насчет твоих друзей?

— Джером Бэррет всех их знает. — Женщина тяжело вздохнула. — Я пыталась обращаться в полицию, но…

Пит покачал головой.

— Не имея доказательств, что он тебе угрожает, полиция не сможет помочь. — Зато он может, подумал Пит, взглянув на девочку. Рейчел вертела в руках игрушку. Действительно, в данный момент Пит был единственным человеком, способным прийти на помощь матери этой малышки.

— Хорошо, можешь оставаться у меня. — Он допил кофе. — Пойдем.

Энн не смогла скрыть своего удивления.

— Ты забыл утренний подъем? Кроме того, сегодня у тебя гости.

Он на какое-то мгновение удивился. Кого она убеждает, себя или его? Шагнув к ней, он поймал ее руку в тот момент, когда она собралась вытирать тарелку.

У Энн перехватило дыхание. Волна желания захлестнула ее. Казалось, целую вечность рука мужчины не прикасалась к ней. Она не помнила, чтобы когда-либо испытывала подобное чувство.

— Я не могу еще раз… — начала она и, сделав паузу, твердо сказала: — Рейчел просыпается чуть свет, ты об этом не забыл?

— Не забыл, и вы можете остановиться у меня. Такой холод вовсе не способствует ее здоровью.

Он интуитивно догадался, на чем может сыграть. Энн была готова на все ради Рейчел. Путь домой был заказан, а друзья… Женщина вспомнила с десяток подружек, которые не задумываясь открыли бы перед ней двери своих домов. Она никогда не теряла контактов со своими бывшими соседками по комнате, с которыми во время особенно острой финансовой напряженки делила пакетики с жареными картофельными хлопьями. Некоторые из них были на ее свадьбе. Но Джером всех их знает, и дом этого полузнакомого адвоката — единственное более или менее безопасное пристанище для нее и дочери.

— Мне надо собрать кое-какие вещи.

— Я подожду. — Пит поднялся. — Возьми самое необходимое, а за остальным я схожу сам.

Боясь, что ее совсем захлестнут столь неуместные сейчас чувства, Энн уклонилась от его взгляда. Этот человек был слишком добрым и заботливым. Ей как никогда нужны были собранность и стойкость, а он расслаблял. Женщине так хотелось положиться на него, прильнуть к его плечу и верить, что все и так будет хорошо. «Никогда и ни на кого не полагайся полностью», — повторила она себе.

— Одно условие.

Пит остановился, так и не сложив до конца высокий стул.

— Я пойду, если мне будет позволено принять участие в приготовлении ужина.

Вот это гордячка, подумал Пит, роняя на пол стул.

Пока они транспортировали в его дом складную кроватку и складной стульчик, Пит мысленно изощрялся, прикидывая, что бы еще сделать такое благородное. Впрочем, он понимал, что, имей она внешность невесты Франкенштейна или характер Лукреции Борджиа, он бы не стал так торопиться с приглашением.

Они вошли в дом, когда там отчаянно звонил телефон. Пит бросился к аппарату, а Энн понесла Рейчел в одну из спален для гостей.

Из трубки донесся голос брата:

— Сколько лет, сколько зим, — неуверенно сказал тот.

Пит напрягся.

— Привет, Дэвид!

— Я предполагал, что ты занят, но дай-ка, думаю, позвоню. У нас новость, — сказал он деланно беспечным тоном. — Джимми вчера приезжал и сообщил, что женится.

Пит не очень обрадовался за своего младшего брата, но что-то надо было сказать.

— И как давно он с ней знаком?

— Не так уж давно. Но ты ведь знаешь, что такое любовь.

Пит знал. Он знал также, что любовь способна сбить с толку любого мужчину.

— Как бы там ни было, он просил позвонить тебе. Свадьба на следующей неделе. Как ты, сможешь приехать?

Пит задумался. Напряженное молчание воцарилось на проводе. Иногда маленькая ложь не повредит, подумал Пит и сказал:

— Постараюсь.

— Мы все будем рады увидеть тебя, — добавил брат.

Пит почувствовал себя не в своей тарелке.

— Я дам вам знать, — ответил он ровным голосом, прикидывая, под каким благовидным предлогом мог бы улизнуть от этого мероприятия.

Повесив трубку, он почувствовал себя на редкость гнусно. Дэвид понял, что он не приедет. За последние десять лет они почти не видели друг друга. Пит не мог объяснить, в чем дело, но знал лишь, что хочет быть подальше от них. Он не хотел заботиться о ком-то, кроме себя самого. У них теперь была своя жизнь, у него своя. Лучше, если так будет и впредь, повторил он себе, медленно шагая в кухню.

Энн не собиралась подслушивать разговор, но они говорили слишком громко, и она стала невольным свидетелем их объяснения. Кто бы ни был этот Дэвид, Пит разговаривал с ним тем холодным напряженным тоном, с которым ей пришлось столкнуться у его дверей прошлой ночью.

— Я слышала вашу беседу.

Пит стоял у раковины, протирая бокалы. Энн обратила внимание, что их было всего пять.

— Кто-то в последнюю минуту не смог прийти?

— Нет. — Он медленно поднял голову, словно шея у него окостенела. — Это мой брат.

Энн с трудом удержалась от того, чтобы изумленно поднять брови.

— Чем я могла бы помочь? — перевела она разговор.

— Все уже сделано.

— Сделано? Ты, должно быть, повар экстра-класса. Что там в духовке?

Интересно, подумал Пит, зачем спрашивать, если ты уже залезла в духовку?

— Телятина в вине.

— Потрясающе! — Она вдохнула запах базилика и лимона. — И часто ты готовишь?

— Редко. — Пит отвел глаза от нее, сидящей на корточках. — Я предпочитаю пищу, которую не нужно долго готовить.

Она выпрямилась.

— Однако ты действительно хороший повар. — Веселая усмешка тронула его губы.

— Гамбургеры лучше. Моя машина сама отвозит меня в эту придорожную забегаловку каждый день.

Он с восхищением заметил, как свет лампы играет в ее блестящих волосах.

— А ты готовишь?

— Все, что не требует особых… — Она осеклась, потому что заметила в мусорной корзине фирменные банки из ресторана «Адольфи», который поставлял клиентам изысканные деликатесы мгновенного приготовления.

Недоверие и изумление отразилось на ее лице.

— Так ты ничего не готовил? Просто набрал номер телефона и заказал готовые блюда?

Он различил в ее голосе сварливые нотки, которые в свое время, вероятно, предстоит услышать ее дочке. Засмеявшись, он поставил протертый бокал на стол.

— Так ты умеешь готовить?

— Сандвич с арахисовым маслом сойдет?

— Если тебе десять лет, то да. Но ты даже салата не сделал.

— Бьюсь об заклад, сделал.

Заинтригованная, женщина подошла к холодильнику и открыла его. Пусто, только несколько коробок из-под пиццы. Она рискнула заглянуть в одну из них и скривила губы, увидев сморщенный кусочек забытой пиццы. Смяв пустые коробки, она бросила их в мусорную корзину.

— Но где ростки люцерны? — спросила она, увидев салат от «Адольфи» в большой хрустальной вазе. — У Адольфи это обязательный ингредиент.

— У «Адольфи», но не у меня.

Увидев далее коробку для десерта, она приподняла крышку, не удержавшись от искушения.

— О-о, сырный пирог!

— Твоя слабость?

— Вот ты и узнал мой секрет, — улыбнулась она в ответ.

Один из многих, добавил про себя Пит; сел на корточки перед шкафчиком для посуды и вынул бело-желтую свечку.

— Сойдет?

— Вполне. — Энн перестала улыбаться. — Когда собирается твоя компания?

— Сейчас на часах… — Он не договорил, ругнулся и выбежал из комнаты.

Значит, уже скоро, сообразила Энн. Она вымыла несколько мисок, затем открыла шкафчик в поисках тарелок. Кроме нескольких тарелок и стаканов там ничего не было, полки оказались совершенно пустыми. С провиантом оказалось ненамного лучше. В шкафчике рядом с холодильником на одной полке разместились все запасы, имевшиеся дома: банка кофе, упаковка с картофельными чипсами и початая коробка с шоколадными пирожными, пропитанными кремом.

Он был поклонником уличной пищи. Это обстоятельство поразило ее не меньше, чем недавнее признание о гамбургерах. Все это никак не состыковывалось с первыми впечатлениями о нем.

Услышав шаги, Энн поспешно закрыла двери шкафчика. Он успел переодеться в вышитый свитер и джинсы, ладно обтягивавшие его мускулистые ягодицы и бедра. Да, этот парень, определенно, мог сводить женщин с ума. Но меня, твердо сказала себе женщина, не будет среди них.

— Мне хотелось бы поговорить с тобой о миссис Эшби. Эта дама предлагала себя на роль няньки, но я ее недостаточно хорошо знаю. Она человек серьезный?

Пит открыл дверцу духовки.

— Если бы проводился конкурс на бабушку года, она бы получила первый приз.

Это хорошо, сказала про себя Энн. Если надо будет оставить Рейчел на пару часов, рядом всегда будет надежный человек.

— Мне она понравилась, но… если ты не против поговорить о ней, то… в общем, она составила неверное представление обо мне и о Рейчел. Она сказала, что отец ребенка — парень с хваткой и своего не упустит.

Нахмурившись, Пит пытался сообразить, о чем речь.

Энн отвернулась, чтобы налить себе чашечку кофе.

— Она имела в виду тебя.

Его голос зазвенел от изумления и возмущения:

— Какая чушь!

— Именно это я ей пыталась объяснить.

Вместо того, чтобы еще больше нахмуриться, он внезапно повеселел.

— Думаю, ты тратила свои силы впустую. Ей ничего не надо объяснять; если она что-то втемяшила в голову, то этого уже ничем не выбьешь.

Энн пожала плечами. Если он не боится сплетен, то уж она-то и подавно.

— Если помощь моя больше не нужна, я пойду по своим делам.

— Можешь остаться. — Пит потянулся было к ней, но остановил себя.

Возбуждение захлестнуло Энн, она поймала его взгляд на своих губах. Если она хочет оставаться хозяйкой положения, необходимо решить вопрос с Джеромом, найти способ защитить от него Рейчел и со спокойной душой покинуть дом Пита. Она прошлась по комнате.

— Нет, — мягко ответила она, взяв себя в руки. — Спасибо, но я пойду.

Пит смотрел ей вслед. Доверие не возникает сразу, и эта женщина по-прежнему сторонилась его. «Нет», которое она произнесла, относилось не только к ужину.

Теперь все, что он должен был сделать, — слушать.

 

Глава 4

Она ненавидела замкнутое пространство.

Энн любила жить открыто, крутясь как белка в колесе, весной — сажать цветы, зимой — расчищать снег.

У себя дома она и минуты не могла усидеть на месте. Она специально записалась на курсы аэробики, не столько для поддержания формы, сколько для того, чтобы в свободное время было чем заняться.

Расхаживая по комнате, женщина слышала за дверью смех и приветственные возгласы. Разумеется, не потеря аппетита стала причиной ее отказа присоединиться к ужину. Она могла говорить себе, что, избавив его от своего общества, тем самым освободила от малоприятной необходимости объясняться с коллегами; могла убеждать себя, что он человек, предпочитающий не обременять свою жизнь чужими проблемами, и она никогда не опустится до того, чтобы стать обузой; она много что могла придумать, но к чему это?

Молодая женщина ответила отказом потому, что ее тянуло к этому мужчине. Потому что он заставил ее ощутить свою женскую сущность и разбудил чувства, до сих пор дремавшие в ней.

Энн бродила из угла в угол, потом остановилась у шкафа. От подруг она то и дело слышала жалобы на неряшливость своих дружков и мужей. Человек, принимавший гостей в соседней комнате, в этом плане был совершенно безупречен. Освобождая для нее полки платяного шкафа, он аккуратно складывал вместе летние рубашки, отдельно от них шорты. Можно представить, какая это была уступка для него — пустить чужого человека в дом и отдать ему свои полки. В шкафу ровными рядами висели летние костюмы в целлофановых мешках, галстуки на своей вешалке были тщательно рассортированы по цветам. А уж обувь…

Нахмурившись, Энн присела на корточки. В дальнем углу шкафа стояло полдюжины коробок, наполненных мраморными шариками. Энн улыбнулась, любопытствуя, что это — коллекция времен мальчишества, которую он хранил в память былых увлечений, или хобби более зрелых лет.

И опять он сбивал ее с толку. Опять она сталкивалась как бы с другим человеком. Благодаря матери, она насмотрелась на самых разных мужчин. Ее мать, заново выходя замуж, словно специально выбирала новый тип мужчины, словно на этот раз надеялась попасть в точку. И что же? Во всех Этих кандидатах в отчимы не было и намека на некую загадку, они все были просты, как мыло. А этот человек… Способный ледяным голосом разговаривать с родным братом, неужели он мог дорожить своим прошлым, а тем более коллекцией мраморных шариков?

Энн закрыла дверцу шкафа, попутно отчитав себя за неуместное любопытство. Услышав за дверью взрыв смеха, она склонилась над Рейчел и подобрала одеяло. Со скучающим вздохом она полезла в сумку, отыскивая там книжку. Даст Бог, это не окажется роман о матери-одиночке, нежданно-негаданно встретившей в своей жизни мистера Олл-Райта. Такие истории — фантастика, и кто их пишет…

Сидя за столом, Пит должным образом реагировал на шутки друзей, односложно отвечал на вопросы, а мысли были заняты той женщиной… Он заглядывал в голубые глаза жены приятеля, а видел другие, темные. Он прислушивался к голосам присутствующих, пытаясь не потерять нить беседы, но в ушах звучал голос низкий, с хрипотцой.

— Телятина от «Адольфи», как всегда, пальчики оближешь, — сказал Мартин.

Жена Мартина, Кэсси, кивнула в знак согласия, и ее круглое лицо расплылось в улыбке.

— Это не ужин, а мина под мою диету.

Пышущая здоровьем, Кэсси постоянно жаловалась, что вынуждена бороться с полнотой. Упомянув о воспитателе из детского сада, который в детстве перекормил ее молоком с печеньем, она рассказала анекдот про одного из своих студентов, прославившегося тем, что он рисовал картинки, макая палец в кружку с молоком.

— Пикассо, сними шляпу, — с юмором добавил Тим.

Его жена, Джейн, сверкнула глазами.

— В любом случае это пристойнее того, что выдумал наш сын. Можете себе представить, он…

Она остановилась на полуслове.

Из соседней комнаты раздался детский плач.

Питу не пришлось долго ждать ответной реакции гостей. Их головы дружно повернулись в его сторону. При виде изумленных лиц друзей он не смог удержаться от озорной улыбки и поспешил описать им вчерашнее полуночное приключение, стараясь делать упор на цепь случайностей и совпадений, но его старания оказались брошенными на ветер. Глаза присутствующих устремились на дверь, когда та открылась и на пороге показалась Энн с Рейчел на руках.

Нервно отбросив с лица прядь волос, она слабо улыбнулась и сказала:

— Простите, что помешала вам. — Укачивая Рейчел, она добавила: — Девочка голодна.

Едва женщина исчезла за дверью, Мартин тихо хихикнул.

— Пит, я бы тоже не отказался сыграть роль добряка. Тебе определенно повезло.

За приятелей Пит мог не беспокоиться. Что его кольнуло, так это растерянное выражение на ее лице в момент появления.

— Она очень красива, — заметила Кэсси. Пит кивнул, поскольку смешно было бы отрицать очевидное.

Тим, сидевший рядом, усмехнулся.

— Теперь понятно, почему сегодня кофе лучше обычного.

— Очень смешно, — фыркнул Пит.

— Смирись, приятель. Ты отвратительно варишь кофе.

Энн кормила Рейчел и прислушивалась к взрывам смеха из соседней комнаты. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Она проклинала собственную беспомощность, из-за которой оказалась в роли приживалки в доме постороннего мужчины.

Черпнув ложкой по дну банки с яблочным пюре, она сунула в рот Рейчел остатки. Из соседней комнаты донеслись звуки саксофона и пение.

Затаив дыхание, Энн прошла на кухню, вытащила из коробки два шоколадных пирожных и бесшумно проскользнула обратно в спальню. Там она улеглась в постели с книгой в руках и увлеченно стала следить за перипетиями любовного сюжета. Должно быть, с книгой в руках она и задремала. В доме к этому времени воцарилась тишина, и только с кухни доносились звуки радио.

Энн лежала не шевелясь, погруженная в грезы о светловолосом герое с голубыми глазами, принце с тонкой душой, твердым характером, и страстной натурой. Всем своим существом она не принимала героя романа — ведь у того волосы были черны как вороново крыло, а ее единственным героем был голубоглазый блондин — Пит. Но между ними принципиально не могло быть ничего романтического.

Зевнув, Пит завязал пластиковый пакет для мусора, распахнул дверь и, пробежавшись по снегу, выбросил пакет в контейнер для мусора. Им овладело одно желание — как можно скорее спрятаться в постель. Впрочем, и там он будет думать не о работе, а о том, наденет ли завтра утром Энн свой потрясающий оранжевый свитер или предпочтет ему какую-нибудь тонкую блузку. Спит ли она? Испытала ли то же, что и он, когда они столкнулись на кухне?

Парень, ты же всегда держал в узде свое вожделение. Ты столько лет живешь один, и это твой выбор. Женщины в твоей жизни — лишь повод для мимолетной связи, за которой ничего не следует, думал Пит.

Однако Энн никак не попадала под те категории женщин, с которыми он, пусть изредка, но имел дело. Она была очаровательна, а потому особенно опасна.

Стройность мыслей и желание обороняться исчезли, стоило Питу открыть дверь на кухню и увидеть ее у раковины, где она мыльной губкой мыла тарелки. Никакой косметики, лицо чуть сонное, волосы в беспорядке. На ней была голубая рубашка, перехваченная поясом, и при виде этой детали безудержное желание захлестнуло его.

Она сонно улыбнулась через плечо.

— Я подумала, что понадобится небольшая помощь. Что ты предпочитаешь, мыть или вытирать?

Я хочу знать, почему не могу выбросить тебя из головы, подумал Пит. При повороте головы треугольный вырез голубой рубашки съехал набок, и краешек белой соблазнительной груди открылся его взору. Воображение мысленно дорисовало очертания грудей, и кровь бросилась ему в голову.

Отвернувшись, Пит лихорадочно схватился за полотенце и, стиснув зубы, ответил:

— Я буду вытирать.

— Я стала причиной переполоха на вашем вечере? — продолжила она, поворачиваясь к раковине.

Даже больше, чем ты думаешь, усмехнулся он про себя.

— Я предполагал такой поворот, так что можешь ни о чем не беспокоиться.

— Не сомневаюсь, что у них возникла масса вопросов.

Склонившись вперед, она погрузила руки в мыльную воду, отыскивая ложки. Волосы кольцами упали на ее лицо. Интересно, на ощупь они такие же мягкие, как кажутся? — подумал Пит. А кожа: такой же безукоризненно гладкой она будет под его пальцами? Желание немедленно проверить все это тут же, на месте, оказалось невыносимо острым, так что ему пришлось отступить в сторону.

— Они все ребята не промах. Но, если на то пошло, Тим даже попросил передать тебе благодарность, что ты избавила его и общество от моего ужасного кофе. Хотя уж он-то, свинья неблагодарная, должен был к нему привыкнуть. Слава Богу, регулярно пьет его со времени нашей совместной учебы в адвокатской школе.

— Так вы все работаете в одной из этих замшелых корпоративных юридических фирм, которые каким-то чудом сохранились у нас со времен всемирного потопа?

Рывком открывая ящичек для серебряных приборов, Пит закивал в знак полного согласия с ее словами.

— Именно так.

— Она вам очень к лицу.

Пит почувствовал себя оскорбленным.

— Не хочешь ли ты сказать, что я не более, чем напыщенное ничтожество?

— Вообще-то нет. У тебя вид… — Энн поспешно закрыла рот. Какая она дура, что перевела разговор в эту плоскость. — Короче говоря, ты — самый организованный мужчина, которого я видела.

Она подошла к ящичку с аккуратно разложенными приборами.

— Вот иллюстрация к сказанному. Даже коллекция мраморных шариков в твоем шкафу и та уложена по размерам. — Поймав его удивленный взгляд, она поспешно добавила: — Я ее случайно заметила, когда раскладывала свои вещи.

Не хватало, чтобы ее приняли за человека, сующего свой нос в чужие дела. Пит криво улыбнулся.

— А я подумал, что ты собралась похитить мою драгоценную коллекцию.

Энн смущенно поморщила нос.

— Я иногда бываю не в меру любопытна. Мне, например, очень интересно знать, когда ты ее начал собирать: смолоду?

— Нет. Года три назад я прочел книгу о коллекционерах мрамора. Оказывается, некоторые образцы его стоят за тысячу долларов.

— Ага, так ты один из тех людей, — насмешливо сказала она.

— Один из тех?

— Ну, которым для каждого шага или рода деятельности нужно подвести убедительное обоснование.

Пит не понял, что здесь может быть плохого.

— А в детстве ты был такой же аккуратный?

— Вряд ли, — засмеялся он. Впервые ее предположение о нем оказалось не соответствующим действительности. — У меня и двух братьев-малолеток была одна комната на всех. Там не было места, куда можно повесить свою одежду, так что об аккуратности и порядке речи не было.

Энн повернулась и облокотилась о стол, полностью переключив на него внимание.

— Непростая жизнь была? — спросила она, припоминая то, что говорила о начале его карьеры Норма.

— Скудные условия существования не способствуют разнообразию жизни.

— Нет, я не это имела в виду. Он-то понял, что она имела в виду.

— Я хотела сказать, что тебе нелегко жилось. Так ведь?

Медленная улыбка осветила его лицо.

— К чему все эти расспросы? — Признаться, что ей интересен он и его жизнь, равносильно тому, чтобы признать себя побежденной.

— Ну, ты-то про меня все знаешь. — С улыбкой он заметил:

— Я бы сказал, что почти ничего.

— В любом случае больше, чем я о тебе. — Он сощурился.

— Ладно. Справедливость так справедливость. Ты родилась здесь?

Энн отрицательно покачала головой.

— Вашингтон, федеральный округ Колумбия. — Пит поднял брови.

— Отец был исполнительным директором службы безопасности Белого дома, — пояснила Энн. — Родители развелись, когда я была еще маленькой.

Теперь твоя очередь. Она щелкнула пальцами.

— Ты родился в Денвере?

— В мире ином.

Энн уже знала, из каких низов общества он поднялся.

— И у тебя была соседка по имени Лолита? — Пит раздраженно покачал головой.

— Норма чересчур много треплет языком. — Энн поспешила улыбнуться.

— Она почти ничего не сказала. Я поняла лишь одно: ты очень много вкалывал, чтобы порвать со своим прошлым.

— Да, пришлось тяжеловато. Уход от прошлой жизни — это не костюм себе сменить. Приходилось браться за любую работу. Работу посудомойки, например, — добавил он беспечно, стараясь сгладить мрачное ощущение от воспоминаний о прошлом. — Денег у нас никогда не было, и я как старший бился изо всех сил, чтобы поддержать семью и самому закончить школу.

— А родители?

— Мать умерла, когда мне было тринадцать, а отец нас бросил задолго до своей смерти. — Пит застывшим взглядом уставился на пустой шкаф для посуды — живая картинка из его прошлого. Слишком много лет они жили, не имея самого необходимого.

— Он надломился после смерти матери, — сказал Пит, разговаривая уже скорее с собой, чем с ней. — Стал искать спасение в вине, но только падал все ниже. Сердце у него было разбито ее смертью. Ему казалось, он потерял единственного человека на свете, которого любил и который любил его.

— Но ведь у него остались вы?

— Да, трое. Мы были для него как соль на раны, слишком остро напоминая об утрате.

Сердце Энн сжалось от острой жалости. Как же эти мальчуганы после смерти матери должны были нуждаться в отцовском внимании! Каким бы горьким ни было ее детство, все же с ней всегда оставалась рядом ее мать.

— Ты сказал, вас было трое.

— У меня два брата, — неохотно ответил он и удивленно подумал, с каких пор он позволяет себе откровенничать с женщиной?

Вернувшись к раковине, Энн вынула пробку и стала ждать, пока стечет вода. Итак, на его плечи упало воспитание братьев. Он сам еще был ребенком, но поневоле выступил в роли отца.

— Они живут где-то рядом?

— Да, можно сказать, рукой подать. — Пит тряхнул головой, словно прогоняя наваждение. — Дэвид женат. А второй… — Он не окончил фразы и засмеялся на редкость невеселым смехом. — Джимми тоже решил последовать его примеру.

В голосе явно проскальзывало неодобрение, и Энн не могла осуждать его за это. Ему пришлось пройти через детство, полное горести и нужды.

— Зато теперь ты состоишь в одной из лучших адвокатских контор города.

— Так-то оно так, только…

Она пристально взглянула на него.

— Только что?

— И на солнце бывают пятна, — сказал он с усмешкой, забирая у нее из рук последнюю тарелку. — Руководство фирмы при оценке работника исходит из некоторых житейских постулатов, которые должны лежать в основе их поведения. Так, по твердому убеждению Эймоса Кляйна, абсолютно ответственным работником может быть только женатый человек.

— И ты все же работаешь с ними?

— В моем нынешнем положении свидетельство о браке не является непременным условием пребывания в фирме. Но если я захочу стать одним из учредителей, шансы мои резко упадут, потому что я холостяк.

Раздумывая над только что услышанным, Энн поставила в кухонный шкаф шесть маленьких тарелок рядом с большими.

— Но пока ты имеешь все, к чему стремился?

Он нагнулся, чтобы поправить одну из тарелок, и нечаянно коснулся ее руки. Энн подняла глаза. Они оказались так близко, что она могла чувствовать тепло его дыхания на своей щеке.

— Почти все, — поправил он, чувствуя, как его охватывает пламя. Его неудержимо тянуло поцеловать ее, ощутить вкус ее губ. В голове даже мелькнула мысль, наспех придуманное оправдание: а вдруг этот поцелуй положит конец его одержимости, ее колдовской власти над ним?

Когда глаза его остановились на ее губах, Энн невольно отвела взгляд, но его рука уже мягко обвила ее шею. Губы соприкоснулись. Медленно, самозабвенно, он водил своими губами по ее губам, таким мягким… У Энн ослабли ноги, она чувствовала себя как в ознобе. Поцелуй оказался настолько неожиданным и таким искусным, что она не нашла контраргументов, а прижалась к нему, их губы слились, языки встретились.

И тут до нее дошло, что, снова пробудив в ней чувственность, снова сделав страсть частью ее жизни, он обретает опасную власть над ней, и, до сих пор не оттолкнув его, она страшно рискует.

Какая я идиотка, подумала она. Величайшим напряжением сил женщина отодвинула свое лицо и губы и беззвучно прошептала: «Извини».

Пит понял, но пылающее лицо и пульсирующая жилка на ее шее говорили о многом.

— Не извиню.

Энн шагнула в сторону, тяжело дыша. Она могла остановить его раньше, но почему не сделала этого? Молодая женщина отчаянно нуждалась в крепком мужском объятии, в жарком поцелуе и забыла даже о необходимости контролировать свои действия, думать о своем будущем и будущем ребенка.

Отвернувшись и приложив ладонь к щеке, она набрала воздуха и сказала:

— Это было чудесно, но… — Чудесно? Пит повернул ее к себе.

— Более чем чудесно, — заключил он, все еще чувствуя легкое головокружение от поцелуя.

Энн никак не могла остановить сердцебиения. Это и вправду было изумительно.

— Пит… — Его дыхание все еще касалось ее лица, губы снова оказались в опасной близости. — Это бессмысленно.

— Бессмысленно, если ты все еще любишь его.

Да, он оказался мастером по части уничтожения доводов противника. Только теперь Энн осознала, насколько она недооценивала его.

— Мне это не нужно. — Она повернулась к нему спиной, устремившись глазами в окно, через которое виднелась часть улицы. То, что она увидела там, заставило ее окаменеть.

— Ты хочешь убедить меня, что ничего не было? — Энн уже почти не слышала его, парализованная страхом.

— Пожалуйста, оставь меня одну. — Отступив на шаг, Пит остановился с холодным выражением. Какое-то мгновение он выжидал, обдумывая, что произошло. Он был не настолько раним, чтобы не справиться с уязвленным честолюбием. Если женщина вырывается из твоих рук, это не обязательно притворство. Но речь может идти и о преднамеренности другого рода, когда человек защищается от самого себя.

Медленнее, чем обычно, Пит поставил на место опрокинувшийся стул и собрался уйти. Не в его характере было терять присутствие духа, тем более из-за женщины. Но с приходом Энн слишком многое оказалось в прошлом.

Досадуя на себя за весь этот эпизод, он подошел к окну в гостиной и увидел стоявшую на обочине дороги машину и мужчину, который расхаживал возле дома Кэрин, заглядывая в окна. Видимо, это имело какое-то отношение к Энн. Решив, что это его не касается, Пит вышел на кухню и обнаружил ее все в той же позе у окна.

— Так, парень в «седане»…

Она чуть не подскочила на месте.

— Он нашел меня!

Питу бросилась в глаза ее бледность.

— Частный детектив?

Энн попыталась взять себя в руки и ответила:

— Да.

— А кто же твой свекор?

— Джером Бэррет.

Пит знал это имя. Властный тип, человек с положением, признающий только свое собственное мнение. Но что еще существеннее — близкий друг и клиент Кляйна.

— Что произошло между вами вчера? — В ее глазах мелькнуло недоверие.

— Ты сейчас не одинока. Если только сама этого не пожелаешь.

Ей очень хотелось свернуть разговор, но его раздражительность напомнила, что она в чужом доме, и хозяин, безусловно, имеет право знать, почему она здесь скрывается.

— Я была на работе, когда позвонила няня. Страшно перепуганная, она сообщила, что приходил Джером и хотел повидать Рейчел. Я стремглав понеслась домой. Он с теми же требованиями обратился ко мне. Я не разрешила.

Пит развеял атмосферу ее страхов:

— Я не вижу никакой проблемы. Суд не станет отнимать ребенка у родной матери.

Энн не могла не признать резонности его слов. Но при чем здесь резоны, когда ее изнутри раздирал панический страх?

— Джером никогда и не заводил речи о суде. Он угрожал, что обойдется и без этого.

Осознав, в чем истинная причина страха, Пит покачнулся, словно от удара кулаком.

— Он пытался похитить ее?

— Нет. Но он говорил, что не остановится ни перед чем, чтобы обеспечить внучке настоящую жизнь. А он, и только он, в состоянии определить ее в лучшие школы и колледжи, дать ей связи в обществе… в общем, только он сможет дать ей эту жизнь.

Пит успел заметить, насколько Энн привязана к дочери.

— Я говорю, что он ничего не сможет сделать. Юридически он бессилен.

— Он считает, что только он должен воспитывать ее, — сдержанно сказала Энн. — А то, что считает Джером Бэррет…

Ее темные, затуманенные тревогой глаза встретились с его взглядом. Итак, он узнал еще одну тайну ее жизни, но кое-что по-прежнему оставалось невыясненным. Он решил действовать мягко и не понукая.

— «Что ты можешь дать ей?» — кричал он мне…

— И что ты ответила?

— «Любовь», — тихо отозвалась Энн. Перед ней стоял практичный и трезвый человек. Поймет ли он всю важность чувства, о котором она только что упомянула? Поймет ли он, что любовь для ребенка во сто крат важнее, чем деньги и положение в обществе?

— Я никак не думала, что этот шпик найдет меня. Мне казалось, я от него надежно оторвалась. — Она ударила себя по лбу, поражаясь своей наивности. — Ну, конечно, он проверил всех моих подруг и добрался до Кэрин.

Женщина стояла, напряженно выпрямившись, готовая встретить лицом к лицу целую армию сыщиков. Пит мог сказать ей что-то утешительное или просто обнять. Но, может быть, важнее в эту минуту было слово разума.

— Послушай, твоя машина в гараже Кэрин. Откуда же он может знать, что ты у меня в доме?

Смысл сказанного не сразу дошел до сознания Энн. Ну, конечно! Шпик приехал в дом Кэрин, а не в дом соседа, о котором никто не знает. Как же Пит великодушен и благороден! Другой бы на его месте воспользовался минутой слабости, обнял, начал бы утешать, демонстрируя свое мужское превосходство. Как он почувствовал, что именно в трезвом слове она сейчас больше всего нуждается? Почти виртуозно он сломал ее оборонительные сооружения и проник в душу, заставил доверять, сделался соучастником ее жизненных проблем. А она приняла этот дом за убежище!

— Я решила, что уезжаю отсюда, — заявила она, не давая себе времени на раздумья, а значит — на колебания.

— Но куда?

Энн ощутила, что взгляд его снова оказался прикованным к ее губам. Память о поцелуе была свежа, и она поспешила сказать:

— К себе домой.

— Но это небезопасно. Зачем тебе это нужно? — скорее возмутился, чем спросил он. — Ты… боишься?

Она вздохнула.

— Где тут логика? Если бы я боялась, я бы осталась.

Их взгляды скрестились.

— Все зависит от того, кого ты боишься. — Энн медленно отступила и отвернулась. Она чувствовала, что надо как можно скорее бежать отсюда.

 

Глава 5

Когда утром Пит проснулся, из кухни доносился запах свежесваренного кофе, а на столе лежала записка с благодарностью за гостеприимство. Он уже понял, что Энн ушла. Его окружила привычная тишина.

Однако Пит не хотел вдаваться в размышления о том, почему тишина в доме стала вдруг такой тягостной. Он всегда стремился вести жизнь, свободную от обязательств, потому что был слишком погружен в работу и не мог терять время на ерунду. Он всегда нуждался в уединении и ни за что бы не согласился разделить свой дом, свою крепость с кем-либо. Этот человек еще не вполне мог себе объяснить, почему образ жизни, за который он боролся, стал вдруг раздражать его, но в одном можно было себе признаться: минувший вечер и ночь стали самыми волнующими в его жизни. Вкус поцелуя и сейчас преследовал его, болезненно напоминая, что подобное может больше не повториться.

Пит знал цену своему упорству. Поставив цель, он достигал ее. Но речь всегда шла о профессиональных амбициях, о социальном положении, о месте в обществе, но не о женщинах. Женщин он иногда желал, почти без труда добивался их внимания и почти с той же простотой рвал с ними. Но чтобы гоняться за каждым звуком голоса одной-единственной женщины — такое случилось впервые.

Весь день пришлось бороться с искушением позвонить Энн. Дело зашло так далеко, что он открыл телефонную книгу и нашел фамилию Леклер, занимавшую несколько листов. Захлопнув толстый том, он поклялся, что больше не возьмет его в руки, потому что должен забыть эту женщину.

День тянулся нудно: прием клиентов, пережевывание пиццы, краем глаза — американский футбол по телевизору.

После ужина Пит решил порассуждать. Она ведет хаотическую жизнь, сплошные передряги. У нее ребенок. Это тот тип женщин, которого он всегда сторонился. Она уже обожглась в этой жизни и не меньше его стремится к уединению. Ему прекрасно известно, какие ловушки подстерегают несчастных, которые имели неосторожность связаться с одинокими матерями.

Соскочив со стула, он прошел в спальню. Там под гребным тренажером он увидел розовую погремушку, почувствовал слабый запах ее духов, усиленный сладким ароматом детской присыпки. В конце концов, он взрослый человек, и если он был честен с нею с самого начала и с самого начала она не могла не понять, что в его планы не входит рождение маленького человечка, который назовет тебя отцом, то… почему бы не увидеться снова? Что дурного в том, что он получает удовольствие от ее общества?

От храбрости, которой Энн набралась в доме Пита, не осталось и следа, стоило ей переступить порог своего жилища. Она не боялась словесной дуэли с Джеромом, здесь она наверняка останется победителем, но ей становилось дурно от мысли, что он попытается отнять Рейчел, прибегнув к физическому насилию.

Чтобы как-то заполнить время и отвлечься от безрадостных мыслей, она принялась за уборку дома. Включив на полную мощность записи Барбары Стрейзанд, она вытерла пыль в комнатах, а затем перешла к грохочущей стиральной машине.

Оттирая пол на кухне, Энн краем глаза следила, как Рейчел играет.

К шести часам, покончив с уборкой, Энн прилегла на диване с книжкой, но при каждом скрипе или шуме подпрыгивала на месте. В конце концов, она перебралась в кресло няни рядом со спящей Рейчел, чтобы быть поближе к ней. Книгу она примостила на коленях, но то и дело она отрывалась от строк, смотрела на медленно падающие хлопья снега и грезила поцелуем, обещавшим так много… Слишком много!

Семь утра. Черные ветви дубов перед ее парадным входом укрыты белым снегом. Еще вчера путешествие к миссис Эшби не входило в планы Энн, но сегодня по здравому размышлению ей показалось, что у старой женщины Рейчел будет в большей безопасности, чем дома.

Она примчалась в универмаг за пять минут до начала утренней летучки, которую устраивали каждый понедельник. Вихрем влетев в свой кабинет, она так же вылетела обратно; секретарше оставалось только вытаращить глаза.

Еще через три часа Энн оставила покупателей. Ее ждала нахмуренная Линда.

— Пришла партия праздничных платьев. Но голубой с блестками модели от Ив Сен-Лорана в ней нет.

Энн скривилась.

— Чудесно, нечего сказать.

— Что ты хочешь, — вздохнула Линда, открывая подруге дверь в кабинет. — Понедельник — день тяжелый.

Кабинет представлял собой маленькую комнатку с розово-лиловыми стенами; два стула с бледно-зеленой обивкой стояли перед столом. Энн развела в кабинете домашние растения. Единственной личной вещью была фотография дочери на столе.

— Ты была в таком загоне, что я даже не спросила, как у тебя дела?

— Примерно то же, что и было. — Энн уселась за свой стол. — Мои планы на выходные по воле судьбы резко изменились. Я оказалась в роли приживалки у соседа Кэрин. Он был очень любезен, но не могла же я оставаться у него бесконечно.

Линда чутко отреагировала на упоминание о мужчине, прозвучавшее из уст подруги.

— Он… — Она рухнула на стул напротив Энн. — Кто он такой?

— Сэр Ланселот Озерный, — не удержалась Энн, чтобы не съязвить.

Линда продвинулась чуть вперед на стуле.

— Как интригующе!

Уловив любопытство в голосе подруги, Энн поспешила охладить его:

— Нет, в самом деле, ничего. Вчера вечером я вернулась домой.

— Женат?

— Нет.

— Тогда почему… Он порядочный?

— Более того — хорош собой.

— Но чем же он тебя не устроил?

Вопрос был справедливый. Энн подумала, что любая свободная женщина много бы дала за возможность делить с Питом свой досуг. Не говоря уже об овдовевших матерях. Линда по-прежнему не сводила с нее взгляда, и Энн сочла своим долгом предупредить:

— Напрасно так смотришь. Это все пустые фантазии.

Линда просияла.

— Это еще с какой стороны посмотреть.

Энн повеселела. Линда, как и Кэрин, каждое новое знакомство подруги толковала исключительно в плане будущего замужества.

— С какой ни смотри — ничего не высмотришь. Ты идеалистка.

— Обзывай меня как хочешь, но для каждого человека на свете существует пара. Это судьба, и от нее никуда не денешься.

Энн не смогла удержаться от улыбки. Она, мать-одиночка, вдова, задавленная грузом проблем, для кого-то превращалась в романтическую героиню.

— Могу я узнать, как его зовут?

— Пит. Пит Хоуган.

— А-а, Хоуган. Кэрин говорила о нем. Он адвокат, так? Обаятелен, красив и, как выясняется, рыцарь по натуре. Боже, я сама уже готова в него влюбиться. Энн, он же создан для тебя!

Энн промолчала. Ее мать думала то же о каждом новом своем избраннике, но как же она потом разочаровывалась!

— Ты на редкость занимательно провела выходные.

— Слишком занимательно, — сухо ответила Энн и подняла трубку.

Покончив с утренними делами, Энн заперлась в кабинете с чашкой горячего чая и пачкой квитанций. Затем, уладив вопрос с некомплектом, обнаруженным в последней партии костюмов, она приняла участие в очередной летучке, на этот раз посвященной проблемам весенней распродажи, затем побежала с этим же вопросом в отделы и только после этого смогла вновь вернуться в кабинет.

Там она поглядела на часы и бросилась было к столу Линды на очередной звонок, но натянутая улыбка секретарши заставила ее остановиться. Обернувшись, она увидела на своем столе небольшой букетик весенних цветов. Этого, признаться, она не ожидала: он не походил на человека, склонного к романтическим жестам.

На столе лежала еще визитная карточка. Энн подняла ее, и в ладонь соскользнул ключ от дома. Это был второй подарок — больший, чем букет цветов.

Через плечо Энн Линда прочла надпись на оборотной стороне визитки: «У меня нашелся всего один запасной ключ. Что до адреса, он тебе известен».

— От Пита? — чуть не прыгая от восторга, спросила Линда.

Энн покраснела, поставила цветы в вазочку и направилась к стулу. Откинувшись на нем, она вновь обрела твердость.

— Шутка, — сказала она.

— Но какая утонченная шутка!

— Не вижу никакой утонченности. Просто человек не умеет себя вести, — подчеркнуто сухо сказала она.

— Энн, а как еще должен вести себя мужчина по отношению к такой милой даме? Потом, Энн, тебе нужен мужчина.

— Это атавизм, — огрызнулась она. — Каменный век человечества.

— Нет, нет и нет! — запротестовала Линда. — Человек не должен жить один.

С этим жизнеутверждающим заявлением она покинула кабинет.

Энн потрогала пальцем нежные лепестки. Когда-то она думала так же, как и Линда. Слава Богу, она поняла, что это не так, и не собирается второй раз наступать на одни и те же грабли.

Хватит, сказала она себе. Время романтических бредней отошло в прошлое. Настало время отрезвления. Никаких мужчин. У нее есть Рейчел — этого с избытком хватит.

К двум часам дня Энн перечитала коротенькую записку добрый десяток раз. Конечно, ей надо было укрыться где-то от угроз Джерома, но принять предложение означало подвергнуть себя иному риску.

Склонившись над столом, она попыталась уйти в работу. Через пять минут ей, однако, пришлось признать свое полное поражение.

Отбросив в сторону бумаги, она уронила голову на руки…

И тут же услышала звуки скрипки. Оторопев, Энн подняла глаза. В дверь вошел скрипач в смокинге. Пока он играл Бетховена, поджарый официант с седым пробором вкатил в комнату тележку с серебряными тарелками. Ослепительно улыбнувшись, он поставил ей на стол тарелку с салатом из проращенной люцерны — порция, которой хватило бы на пятерых.

Энн натянуто улыбнулась. На стол последовала вторая тарелка. На ней был сандвич с ореховым маслом. На третьей тарелке расположился огромный кусок великолепного сырного пирога.

Энн ошарашено откинулась на спинку стула. Кто бы мог подумать, что Пит Хоуган способен на такие сумасбродства?

— Это не человек, а сплошная серия сюрпризов, — выпалила Линда.

Энн повернула свой стул от окна и вида падающих на землю снежинок.

— Я сама без кого-либо прекрасно со всем справлюсь.

Линду это не убедило.

— Куча матерей-одиночек заявляют, что в состоянии растить детей самостоятельно. Это все феминистские штучки. Неужели ты не сыта своим одиночеством? Неужели ты не соскучилась по семейной жизни? По мужчине, наконец?

Соскучилась? Она до сих пор не позволяла себе задаваться таким вопросом. Да, ей не хватает мужского тепла. Она скучает по нежности и ласке. Порой становится тошно от того, что не с кем разделить радости и тревоги за Рейчел, но она всегда испытывала панический страх перед замужеством, а теперь к этому добавился страх за будущее ребенка.

Энн нахмурилась, уставившись на кусок пирога на тарелке. Другой послал бы ей завтрак из дорогого французского ресторана, но Пит не стал щеголять своими возможностями. Он хотел не поразить ее, а заставить улыбнуться. И добился своего. Который раз он заставал ее врасплох. Больше этого не должно повториться. В конце концов, она не сентиментальная двадцатилетняя дурочка, готовая потерять голову из-за цветов и забавного ленча.

Вечером, направляясь на машине к дому Нормы, Энн убеждала себя, что и в поцелуе-то его не было ничего особенного. Она распустила нюни и размякла, тронутая мягким голосом и участливостью, польщенная интересом к ней красивого, солидного и умного мужчины.

Энн припарковала автомобиль и побежала к дому Кэрин.

Пит увидел ее в тог момент, когда она вышла из дома Кэрин, нагруженная вещами. Через несколько минут она пошла в обратную сторону с плачущим ребенком на руках. По-соседски помочь одинокой матери, что в этом плохого? Заодно прекрасный предлог повидаться с ней.

Он по-прежнему считал себя прагматиком, человеком с изрядным запасом здравого смысла, но его неудержимо влекло продолжить их отношения — в рамках дружбы, разумеется. Есть два пути обрести утраченный контроль над собой: выбросить ее из головы либо узнать поближе, увидеть такой, какая она есть, и после этого остыть.

Схватив куртку, он бросился к двери. Утренний фокус с цветами стоил ему одного телефонного звонка, не считая, разумеется, денег. Организовать сумасбродный ленч стоило больших усилий. Пит решил, что уж если ему никак не удается забыть ее, то черта с два он допустит, чтобы она забыла о нем.

Запихивая в сумку остатки детских вещей, Энн тяжело вздохнула. Еще немного, и она готова. За последние полчаса она ни разу не подумала о Пите. Хороший знак, честолюбиво улыбнувшись, подумала она.

— Помощь не нужна?

Вздрогнув, Энн чуть не выронила банку из рук. Опять он застал меня врасплох, подумала она, ощущая нервную дрожь и сладкое, почти девическое волнение.

— Шел домой и увидел свет, — сказал он, прислонившись к косяку.

На секунду их глаза встретились, и воспоминание о поцелуе заставило ее покраснеть.

— Мне осталось упаковать вот это. — Женщина жестом указала на личные вещи. — Ну, и кое-что нужно перенести — манеж, например.

Поколебавшись, она обошла вокруг стола и с коробкой в руках вышла. Порыв ветра рассыпал ее волосы по щекам. Она почти обрадовалась морозу, надеясь, что он поможет остудить в ней жар.

— Спасибо за цветы и…

Он сошел с крыльца и присоединился к ней.

— Тебе понравилось?

— Ну, конечно. — Вообще-то она не хотела этого говорить, но, задумавшись, где он в такое время года нашел весенние цветы, она проговорилась: — Я про цветы.

— Я понял.

— А ленч… Очень остроумный. — Ухмыльнувшись, он склонился над коробкой.

— Он тебе понравился?

Она не могла лгать. Этот голос и улыбка растопили ее волю к сопротивлению.

— Да, мне было очень приятно.

— Несмотря на то, что существует еще салат из проростков люцерны, я подумал, что этот вариант тоже окажется на редкость славным. Не правда ли, все это очень забавно?

Энн встревожилась, чуя подвох в вопросе.

— Что именно забавно?

— Что между нами столько общего.

Энн вспомнила образцовый порядок, царящий в его доме, и тот хаос, который она неизбежно устраивала на каждом новом месте, и со смехом сказала:

— Неужели?

Пит продолжал, словно не заметил, что ему противоречат:

— И хотя я не большой поклонник популярной беллетристики…

Энн, прищурясь, поглядела на него. Когда это он успел заметить книжку, которую она засунула в сумку с детскими вещами?

— Я обожаю вечером послушать музыку и почитать. А чем ты любишь заняться после работы?

— Чем люблю заняться? — Они снова зашли в дом, и Энн потянулась к детской кружке, которую забыла на верхней полке. Она почувствовала, к чему эти вопросы, и не спешила с ответом.

— Вот именно. Танцевать? Играть в гольф? Ну, так что же?

Он понимал, что смущает ее своими вопросами, но ничего не мог с собой поделать. В какой-то момент — то ли после поцелуя, то ли после ее ухода, то ли после прочтения благодарственной записки — ему страстно захотелось быть с ней еще и еще. По правде сказать, он вообще не знал, что так бывает.

— Плавать, — выпалила она, найдя выход. — Мы очень любим плавать.

— То есть, как это «мы»? — озадаченно спросил Пит, разом припоминая, что есть на свете мужчина по имени Майкл.

— Мы — это я и Рейчел. Она еще слишком мала, чтобы ходить в одиночку.

— Рейчел плавает в бассейне?

— Да, теперь даже младенцам дают уроки плавания.

— Звучит, однако, как шутка.

— Если и шутка, то очень веселая. Рейчел это занятие чрезвычайно нравится.

— А тебе — нравится? — Какой-то момент она соображала.

— Ты хочешь сказать, что я пренебрегаю собой?

— Ну, об этом только ты сама можешь судить. — Она мягко посмотрела на него, затем открыла коробку, чтобы уложить позабытую кружку.

— Я состою в клубе любителей здоровья. Я хожу в гости к подругам. Я играю в теннис и бренчу на гитаре. Это ты сутки напролет занимаешься работой, а вот я — нет. Но при этом я не какая-то там двадцатилетняя вертихвостка, я — мать. У меня на руках крохотное существо, и от того, приму ли я правильное решение или сделаю непоправимую глупость, зависит его будущее.

— Ты блестяще справляешься со своей ролью, — сказал он, следя за каждым движением ее тела. — Ты бесподобная мать.

Энн замерла. Скажи он ей, что она необыкновенно хороша собой, или что он верит в ее карьеру в качестве служащей линдсеновского универмага, или что она классно целуется, — все это польстило бы ей, но не более. Но он сказал самое важное, что ей когда-либо приходилось слышать в жизни.

— Когда у тебя выходной?

— Выходной? — Энн нахмурилась, чувствуя, что он опять поймал ее на слабости.

Пит засмеялся.

— Ты повторяешь вопрос, вместо того чтобы ответить.

— Что до меня, то на этой неделе я могу освободиться в любой день, который покажется удобным.

— Весьма странно слышать такое утверждение от заядлого трудоголика. — Энн поспешно вынула из сумки коробку с мылом, вспомнив, что это вещь Кэрин.

— Неужели ты не веришь, что я способен изменить свою жизнь? — Он засмеялся при виде скептической гримасы на ее лице. — Ну, хотя бы чуть-чуть. Кроме того, я знаю отличное местечко, где продают гамбургеры с проростками люцерны.

— Ужасное сочетание.

— А я, чудак, решил, что соблазню тебя таким предложением, — сказал он шутливо.

Разместив на дне коробки бутылку с пятновыводителем, она задала сама себе вопрос: почему, собственно, он так настойчив.

— Пит, послушай. Твоя жизнь размерена и расписана на сто лет вперед. А я… Я не уверена, настанет ли у меня в жизни день, когда все утрясется и уладится.

— Но ведь это всего лишь временные трудности, — мягко сказал он.

Она вздохнула и честно призналась:

— Я тоже надеюсь, что так.

— Тогда назови мне истинную причину.

Энн медленно досчитала до десяти, понимая, что борется не с ним даже, а с собой, с собственным искушением.

— Я не интересуюсь…

— Мной? — живо спросил он, стоя по другую сторону стола.

— Всем тем, о чем до сих пор шла речь, — сказала она, не способная сказать категорическое «нет».

Ответ прозвучал неубедительно для них обоих. Не находя больше слов — не говорить же ей о том, что ему нравится ее горловой смех, — Пит подошел к Энн и пальцем поднял ее подбородок.

Что ей оставалось делать? Наверняка он привык назначать свидания женщинам более светским образом, но не сама ли она вынудила его к этому?

Отступив на шаг, женщина опустила глаза и, кусая губы, сказала:

— Мне всегда нравилось кататься на коньках. — Он недоверчиво засмеялся:

— На коньках?

— Вот именно. Вы катаетесь на коньках, мистер адвокат?

Подхватив ее вызывающий тон, он ответил:

— К вашему сведению, миссис, я с пеленок играю в хоккей.

Энн вновь охватило ощущение, что ее переиграли на подаче.

— Хоккей? — растерянно пробормотала она.

— Как все мальчишки нашего округа, я целую зиму напролет гонял шайбу. — Не удержавшись перед искушением прикоснуться к ее волосам, он поймал темный завиток на указательный палец и зачарованно смотрел на него. — Среди взрослых это считалось менее предосудительным, чем бросаться снежками с крыши.

У Энн опустились руки. Почему, спросила она себя, он всегда опережает ее на один ход?

— Так ты в детстве прекрасно проводил время?

— Да. И хоккей был идеальным способом держаться подальше от неприятностей. — Он скользнул пальцем по изгибу ее шеи. — Лучший способ не иметь дела с полицией — играть в футбол или хоккей. Если там кому-то подобьешь глаз, это не считается хулиганством.

Энн поцокала языком.

— Бьюсь об заклад, ты была в детстве пай-девочкой, — поддразнил он ее и с удовольствием заметил улыбку в ее глазах.

Энн ничего не могла возразить. От нее требовала послушания мать, этого же ждали и многочисленные отчимы.

— Да, именно пай-девочкой.

— Говорят, противоположности сходятся.

Лицо его нависло вплотную, память о прошлом поцелуе вновь охватила Энн, и, пока пальцы ласкали ее шею, теплая волна пробежала по телу.

— Но есть люди, которые сторонятся всего, что нарушает их покой.

— Это что, камешек в мой огород? — спросил Пит и притворно грозно нахмурился.

— В детстве ты избегал полицию и приятелей-головорезов, став взрослым, стал избегать всех на свете, потому что должен быть образцом респектабельности.

Без костюма и галстука, одетый в голубой свитер и тертые джинсы «левис», со сверкающими глазами, он в этот момент не был похож на респектабельного адвоката-сухаря. Да тут еще шрам на переносице. Энн подняла руку, чтобы прикоснуться к нему, но тут же безнадежно остановилась. Она осознала, что терпит полное поражение, и дальше упорствовать едва ли имело смысл.

— Это детское воспоминание о хоккее?

— Нет, это другая история. Девушка, которой я назначил свидание в школе, обезумела, то ли от ярости, то ли от счастья, и запустила мне в переносицу тяжеленным учебником в переплете. Как видишь, попала.

— Интересным женщинам, ты, однако, назначаешь свидания!

Пит повернул ее ладонь и поцеловал.

— Стараюсь.

Снова набравшись духу, Энн выдернула руку и отошла.

— Встретимся? — спросил Пит ей в спину. — Это будет никакое не свидание, так, встреча знакомых.

— У меня нет сиделки для такого случая.

— Ничего страшного. Рейчел очень понравится кататься на коньках. В конце концов, она ничем не хуже нас.

Энн ошеломленно обернулась и увидела, что он держится рукой за манеж.

— Так что там насчет Рейчел? Что ей понравится?

Он остановился у двери и ухмыльнулся. Беседа принимала более семейственный оттенок.

— Увидишь.

Ты не женщина, а тряпка, обругала себя Энн, совершенно обмякнув.

 

Глава 6

Весь следующий день Энн провела в спорах с собой. Никакого свидания не предполагалось, просто после работы ее встретит приятель, и они вместе прошвырнутся на каток. Но с каждым поворотом дороги, приближавшим ее к дому Нормы, она все больше ругала себя. Энн ехала на свидание, как бы она это ни называла. Первое свидание за несколько лет. Но о чем же они будут говорить? И что она будет делать, если он поцелует ее опять?

Должно быть, я сумасшедшая, решила она, войдя в дом Нормы и увидев за кухонным столом Пита Хоугана, спокойно обсуждавшего за чашкой кофе какие-то планы с незнакомым мужчиной. Увидев, что Энн на взводе, Пит поднял со стула коньки, помахал ими и сказал:

— Надеюсь, подойдут.

Энн поежилась. Последний раз она надевала коньки, когда ей было одиннадцать, и, насколько помнила, гораздо чаще касалась льда «пятой точкой» тела, чем ногами.

— Вернее всего, сегодня мне суждено свернуть себе шею, — сказала Энн Норме. — Я не олимпийская чемпионка. Кстати, и Рейчел еще не вполне выздоровела?

Пит, поднимаясь, отрезал нее пути к отступлению:

— Девчушка в полном порядке. — Прежде чем Энн успела что-либо ответить, он подтолкнул ее вперед. — Норма сейчас соберет девочку.

Каток на замерзшем пруду был переполнен; в основном сюда приходили семьями. Зашнуровывая в своей машине коньки, Энн настояла, что поведет ее сама, — женщина с завистью посмотрела вслед промчавшейся мимо восьмилетней девчушке. Еще через несколько минут она получила прекрасную возможность называть себя идиоткой, дубиной и кем угодно.

Хмуро поглядывая на нее, Пит подумал, что с ходу мог бы назвать дюжину вещей, которыми он с удовольствием занялся бы с нею, но катания на коньках в этом списке не было. Однако она была женщиной, а потому делать глупости — ее привилегия.

— Ты, кажется, не очень-то счастлива находиться здесь. Но это было твое предложение, — сказал Пит.

Энн оторвалась от шнурков и пронзила его сверкающими от злости глазами.

— Можно было обойтись и без напоминаний. Ты прекрасно знаешь — я предложила коньки в надежде, что ты не умеешь на них кататься.

Его глаза весело заискрились.

— У меня что, был настолько беспомощный вид?

Энн взглянула на его атлетическую фигуру и сообщила:

— Мне казалось, что твой круг увлечений ограничен регби или гольфом.

Он ловко завязал ей шнурки.

— Да, я их тоже люблю.

— Вот видишь? Коньки никогда не пользовались успехом у среднестатистического юноши моего поколения.

Его губы шевельнулись в легкой улыбке.

— Выходит, я не среднестатистический. — Пит поднял ее на ноги и поставил рядом с собой.

— Да, и кажется, я начинаю убеждаться в этом, — пробормотала она. Он ухмыльнулся, но она решила не обращать на него внимания — этот мужчина и без того слишком часто брал над ней верх.

Пробираясь под светом прожекторов на лед, Энн с восхищением посмотрела на необыкновенные салазки, на которых Пит катил впереди себя Рейчел. Упакованная в одеяла, припорошенная снегом, Рейчел мирно лежала на дне санок, к которым была приделана специальная длинная ручка. Мимо них проехал отец с маленьким сыном. Энн с восхищением посмотрела им вслед и спросила:

— Пит, где ты раздобыл такие чудесные салазки?

Тот одной рукой толкал салазки, другой придерживал ее.

— Слава Богу, среди моих приятелей есть и такие, которые имеют детей. А среди тех, кто имеет детей, наверняка есть такие, которые ходят в свободное время на каток.

Ноги почему-то казались Энн чужими. Схватившись за его руку, женщина тихонько взвизгнула и дала протащить себя по льду.

— Ужас!

— Вовсе нет. Ты все делаешь чудесно!

— Пит, не надо шутить. — Энн взвизгнула, потому что одна нога у нее поехала в сторону, но Пит удержал ее и помог восстановить равновесие.

— Рано или поздно я утащу тебя за собой вниз.

— Я очень надеюсь на это. — Он быстро наклонился к ней и поцеловал в переносицу. — Ты необыкновенно хорошо смотришься на льду.

— Я чувствую себя так, словно мне шестнадцать лет. — Ночной воздух обжигал лицо, и Энн надвинула кепи на ухо. — А мне до сих пор казалось, что тебе не нравится зима.

— Нет, почему же. Нравится. — Он усмехнулся. — Просто я не люблю расчищать снег. Я бы даже сказал, ненавижу. Когда я начал зарабатывать деньги, это была моя первая работа. Я возвращался из школы с желанием немедленно побежать в хоккейную коробку, но надо было с лопатой отправляться на расчистку. Только после этого я был свободен и мог присоединиться к друзьям.

— А я не работала до восемнадцати. Я никогда ни в чем не нуждалась. Денег в семье всегда было достаточно. Правда, однажды летом я собралась было устроиться на временную работу торговым агентом.

— Но зачем?

Энн оторвала озабоченный взгляд от коньков и мельком взглянула на него.

— То есть как зачем?

— Зачем работать, когда тебя не подпирает нужда?

— Чтобы иметь личные деньги на собственные нужды.

— Ха, так, значит, ты родилась с независимым характером.

Энн театрально задрала подбородок.

— Да.

Пит вспомнил годы тяжелого, подневольного труда ради хлеба насущного. Работая по горькой нужде, он представить не мог, что кто-то может заниматься этим добровольно.

— А мать, что, не давала тебе денег?

— Я должна была оставаться с теткой, пока мать и ее последний муж находились с деловой поездкой в Бостоне.

— Последний муж? — удивленно спросил Пит.

— Да, их было много. Правда, с отцом она оставалась долго, гораздо дольше, чем им обоим хотелось бы, целых десять лет, и все это ради того, чтобы не испортить ему карьеру. Потом они все же развелись. Мне тогда шел четвертый год. Я почти не помню отца. Он очень скоро снова женился на женщине с такими же безграничными амбициями, как и у него.

Она говорила без остановки, почти механически, но Пит уловил в ее ровном тоне дребезжащие нотки — голос разбитого сердца.

— Он весь был в службе, весь поглощен новой женой, но на Рождество и на день рождения не забывал присылать для меня чек на приличную сумму. Вообще, в детстве я гораздо больше общалась с хозяйками квартир, где мы селились, чем с собственными родителями.

— А что сталось с твоей мамой? — Она ответила слабой улыбкой.

— Моя мать быстро нашла другого мужчину, такого же умного и удачливого, как отец. Но и этот брак не оказался последним. Отец тоже развелся со своей второй женой, но у него хватило ума сделать выводы из двух несостоявшихся браков. Он понял, что единственным подходящим браком для него является его карьера. А вот мать так ничего и не поняла. Она развелась и вышла замуж в третий раз. Потом еще раз.

Энн поймала пристальный взгляд голубых глаз, которые следили за каждым движением ее губ.

— Всякий раз, как я начинала привыкать к новому отцу, мать разводилась с ним. Они все были настолько увлечены собственной персоной, что не могли найти место в своей жизни для кого-то еще. У таких людей никогда нет времени на детей, они им просто не нужны.

Пит понял, что и его она относит к категории таких людей.

— Но мне всегда недоставало отца. — Детское отчаяние и боль зазвенели в ее голосе. — Поэтому я так много ждала от них. От всех, кроме последнего. К тому времени я уже перестала быть ребенком и поняла, что всякие обещания, особенно перед свадьбой, ничего не значат. Абсолютно ничего.

Пит неожиданно почувствовал, что не хочет слушать дальше. Как и ее родители, он думал исключительно о собственной карьере; как и ее бесконечные отчимы, он не желал отягощать свою жизнь детьми.

— А потом я сама вышла замуж и попыталась жить иначе, чем мать. — Она замолкла, словно дальше говорить было не о чем.

— Ты развелась с ним перед самой его смертью?

— Я только собралась сделать это, — сказала она тихо.

Пит прокатил двух своих женщин по катку последний раз и направился к краю. Не нужно было иметь на руках диплом психоаналитика, чтобы понять, как развивались события ее взрослой жизни. Пережив в детстве боль одиночества, она пыталась до конца оставаться с мужем, чтобы сохранить свой дом. Какими же серьезными должны были оказаться причины, толкнувшие эту женщину к решению о разводе!

— Итак, в этой попытке ты потерпела неудачу? — Ее подбородок вздернулся, и она надменно встретила его взгляд.

— Больше никаких попыток, — сказала она жестко, припоминая месяцы безуспешной борьбы с запоями Кита, с его вечной хандрой, с его бредовыми выходками. — Не желаю, чтобы моя дочь получила благодаря своей мамаше такое детство. Хватит одного разбитого сердца и искалеченной жизни.

— Но гарантий никогда не существует…

— Я их и не ищу. Когда нет ничего, нет и ошибок.

Они подъехали к сугробу. Энн почувствовала, что икры ног у нее ноют, лодыжки трясутся. Схватившись за его руку, она ступила на твердую почву, но по дороге обернулась, чтобы посмотреть, как там Рейчел. Щеки у девочки разрумянились, глаза шаловливо блестели.

— Устала? — спросил Пит, услышав ее вздох.

— От долгих разговоров, — засмеялась она и с беспечной легкостью начала развязывать непослушные шнурки. — А если честно, я и не подозревала, что можно так замечательно проводить время.

Пит стал на колени, помог ей поскорее сбросить ботинки. Он сам прошел через многое, и сейчас ему было очень жаль эту бедную маленькую девочку, которой никто из отцов не уделял хотя бы самую малость своего внимания. В их споре правда все-таки оказалась на его стороне: между ними существовало поразительно много общего. Он узнал, что она тоже не ищет в этой жизни каких-то постоянных связей, основанных на взаимной ответственности. А раз так, почему бы им и дальше не бывать вместе.

Энн быстренько пристегнула Рейчел к сиденью и собралась распрощаться, но Пит положил руку на руль.

— Минуточку.

Энн замерла. Пит возвышался над ней, как гора, и медленно приближался. Энн уперлась рукой в его грудь, но их губы уже сблизились, и руки бессильно упали.

Их лица резал порывистый ветер с колючим снегом, но она не могла думать ни о чем, кроме вкуса его губ, тепла его рук, пробравшихся под куртку, жара его тела, к которому она невольно стремилась теперь прижаться.

Пит собрался сорвать при прощании короткий, дружеский поцелуй, но забыл о своем первоначальном намерении.

Непреодолимое желание овладело им. Ее рука с неожиданной нежностью коснулась его лица. Это было то, к чему Пит стремился все дни, то, что не давало уснуть по ночам, но этого было уже недостаточно.

Энн усилием воли оторвала свои губы от его губ и стремительно села за руль, включая зажигание.

— Слишком быстро и вообще… слишком.

— Неправда! — Пит удержал дверцу, не давая захлопнуть ее. Он месяцами поддерживал отношения с другими женщинами, но никогда не испытывал такого чувства. Он хотел быть с этой женщиной, что означало нечто большее, чем физическое влечение. Ему не хотелось разбираться, почему с ним происходит такое.

— Неправда, ты тоже этого хочешь. — Неподвижно глядя на спидометр и сжав руками руль, она слышала, как сердце готово было выпрыгнуть у нее из груди.

— Я готова признать, что меня к тебе тянет, но меньше всего я бы хотела слышать клятвы в чем-то вечном и неизменном.

Питу невыносимо захотелось задушить ее в объятиях. Он безумно желал ее в этот миг.

— Взгляни на меня.

Лунный свет освещал лицо мужчины, полное смятения и желания, слишком напоминавшее ей о своей собственной страсти.

— Это не означает, что ты хоть чем-то связана в своих действиях, — сказал он мягко.

Долгим взглядом Энн посмотрела на него. Она не наивна и прекрасно поняла, о чем он говорит. Никаких обещаний. Никаких уз.

Переключив скорость, она нажала на газ.

При последующих встречах Пит уже не повторял этих слов. Три дня подряд он появлялся в ее кабинете и приглашал на ленч. Он познакомил ее со своей любимой забегаловкой — «Бергер Хейвен». Мало-помалу этот мужчина становился неотъемлемой частью ее жизни, и она обнаружила, что начинает беспокоиться, если он задерживается со звонком хотя бы на четверть часа.

Энн смущало, что рядом с ним она не в меру радостна и улыбчива, но было бы глупо обвинять его в этом. Рядом с этим человеком она не озиралась по сторонам, с замиранием сердца ожидая, не появится ли где-то рядом Джером. Она чувствовала себя веселой и беспечной, и это поражало ее не меньше, чем сдержанность Пита. Тот больше не пытался поцеловать ее. Словно бы отдавая ей первенство, он держал дистанцию в отношениях, и только по его глазам можно было определить, что он тоскует по близости с ней.

Энн чувствовала себя не лучше. Фильм, пицца, быстрое прощание у дверей, и он уходит, даже не пытаясь поцеловать ее. Этого уже было мало. Проведя дома две бессонные ночи, Энн начала скитаться по домам своих подруг. Ее мучило собственное малодушие и неспособность сделать определенный выбор. Ей не нравилось, когда подруги, встречая ее с Питом, начинали двусмысленно улыбаться. После недели такой кочевой жизни Энн решила, что так больше не может продолжаться.

Завтра они с Рейчел окончательно вернутся домой.

На следующее утро в половине двенадцатого Пит вошел в кабинет после беседы с супружеской парой, которая никак не могла договориться о полюбовном разделе ренты. Вообще-то эти люди не принадлежали к числу его клиентов, но Кляйн настоял на его присутствии, и Пит расценил это как хороший знак. Компаньоны-учредители имели обыкновение посещать беседы работающих в их фирме адвокатов.

Затем он уделил часть времени просьбе, с которой обратилась к нему Лолита. Гуманитарный фонд пообещал ему свою помощь, но бюрократы из департамента лицензий отсылали его с одного номера на другой, так что на все дело ушло минут двадцать.

— А я думал, тебя здесь уже нет, — воскликнул Тим, появившись на пороге. От мороза его одутловатое лицо раскраснелось. — Я заглядывал в твой кабинет чуть раньше.

— Я решил, что смогу перекусить позднее. А ты уже со всем управился?

Тим кивнул.

— Джейн беспокоится, что у меня в крови понизилось содержание холестерина, и я разведал одно великолепное заведение в трех кварталах отсюда. Поедем, не пожалеешь.

Пит задвинул стул и направился к двери, где висело его пальто. У него были свои планы на ленч. Что именно выбрать, он пока не решил.

— Да, я слышал, Фрэнк выкопал откуда-то нового клиента.

— Клиента с кучей баксов. Парень из кожи лезет, чтобы обратить на себя внимание Кляйна. Тебе тоже стоило бы заняться этим.

Пит сунул руки в карманы пальто.

— Мне неизвестны миллионеры, которые стремились бы, чтобы их интересы защищали по закону.

— Мы с Джейн думали о тебе. Ты можешь без всякого труда склонить чашу весов в свою сторону, объявив, что собираешься жениться. Кстати, у Джейн есть приятельница…

Пит поднял руки вверх, заранее сдаваясь.

— Тим, это не ко мне.

— Пит, подумай о работе.

— Я не собираюсь надевать на шею хомут ради работы.

— Но речь идет о милой женщине. Она школьная учительница.

— Любит детей?

— Ага.

Пит застегнул пуговицы и поднял глаза.

— Нет, спасибо.

Тим с досадой вздохнул, выходя за другом из кабинета.

— Где, скажи на милость, ты рассчитываешь найти женщину, которая не мечтала бы о них?

Не оглядываясь, Пит пожал плечами и зашел в лифт. Его волновало другое — что он собирается делать с неудержимым влечением к женщине, уже имеющей ребенка?

Время ленча приближалось. Энн, почувствовав приступ голода, откусила зачерствевший кусочек сыра, который откопала на дне ящика стола, и стала водить пальцем по столбцам регистрационной книги.

Надрывно зазвонил внутренний телефон. Энн подняла палец, чтобы сделать знак Линде, но на пороге стоял Джером. Сзади, вплотную к нему, стояла Линда и непрерывно повторяла: «Он не захотел ждать! Он прошел без разрешения!»

Предчувствуя выяснение отношений, Энн знаком попросила Линду удалиться. Джером, однако, принял это на свой счет и потребовал, чтобы ему сказали, где Рейчел.

— Она принадлежит мне, — заявил он, подходя вплотную к столу. — Ты не имеешь права прятать ее от меня. Мой человек сообщил, что ты была в доме Уинслоу и Бог его знает где еще, но сколько бы ты ни бегала, я отыщу вас.

По наивности Энн до сих пор не предполагала, что свекор способен учинить скандал в ее рабочем кабинете.

— О да, конечно, я уже видела вашего детектива, который сделает все, лишь бы вы ему платили, — сказала она спокойным голосом, пытаясь скрыть крайнюю озабоченность.

— Он не привык иметь дело с такими пронырами. Как, впрочем, и мой сын, который не понимал, что все, что тебе от него нужно, — это деньги.

Лицо Энн покрылось пятнами.

— Да, у нас всего было очень мало, потому что вы испортили его до такой степени, что он оказался не способным ни к какой работе.

Джером побагровел и впился в нее таким взглядом, будто перед ним сидела преступница.

— Ложь — это все, на что ты способна!

Энн указала на дверь, пытаясь не выдать, что находится на грани истерики.

— А теперь уходите отсюда. Немедленно, пока я не позвонила в полицию.

— Ты что, собираешься со мной тягаться силами? Ты забываешь, что имеешь дело с Джеромом Бэрретом. Я стирал в порошок людей и покрепче, чем ты.

После каждой встречи с ним Энн чувствовала себя разбитой и обессиленной. Но момент был критический. Ей ни в коем случае нельзя показать свою слабость. Она встала, обошла стол и оказалась перед свекром лицом к лицу.

— Прошу вас уйти. Не знаю, зачем вы сюда пожаловали, но…

— Ах, не знаешь. Так я объясню…

Прежде чем войти в кабинет Энн, Пит стянул перчатки и расстегнул пальто. Три дня он убил на то, чтобы восстановить прежнее ее доверие. Он чувствовал, что ей с ним хорошо, но, хотя он и держался предельно осторожно, она сопротивлялась каждому шагу в сторону сближения. Он желал ее, он переживал за нее. Теперь день, прожитый без нее, казался ему пустым.

Закрыв за собой дверь, Пит столкнулся с Линдой, которая, поправив очки, хмуро взглянула на него.

Из раскрытых дверей кабинета до Пита долетел разъяренный мужской голос. Вот почему Линда сегодня не улыбалась!

— Запомни хорошенько все, что я тебе сказал! — кричал Джером.

Пояснения не требовались. Портреты владельца сети бэрретовских универмагов то и дело появлялись на страницах местных, а иногда и центральных газет.

Краем глаза Пит увидел секретаршу, зажавшую рукой трубку телефона.

— Я вызываю охранников, — объявила она.

— Не делайте этого, — повернул к ней голову Пит и со спокойствием, которое действует сильнее любого крика, добавил: — Он уже уходит.

Джером резко повернулся к Питу.

— Так вы ее дружок? — Он пальцем ткнул Пита, глаза его сузились. — Мы, кажется, встречались раньше?

Пит не ответил, хотя мог напомнить, что прошлым летом они были представлены друг другу в кабинете Кляйна.

Джером наклонил голову и сказал:

— Советую вам быть осторожнее и держаться от нее подальше. Эта женщина — виновница смерти моего сына. Да, да! — закричал он, хотя никто не произнес ни слова. — И была бы она хорошей женой, мой сын был бы жив и теперь.

Благородный гнев — непреодолимое проявление рыцарского комплекса — вспыхнул в душе Пита. Шагнув вперед, он стал между Энн и ее свекром.

— Уходите!

Глаза у Джерома округлились.

— Кто бы вы ни были, вы законченный идиот! — закричал старик, брызжа слюной.

Энн стояла, прислонившись к дверному косяку Дверь кабинета со страшным стуком захлопнулась.

— Ну, вот я и познакомился с дедушкой Рейчел, — попробовал пошутить Пит. Энн изобразила слабое подобие улыбки. — С тобой все в порядке?

— О, все нормально. — Конечно же, нет. Нервы на пределе, ноги подкашиваются, а сердце вот-вот выскочит.

— Я пришел прихватить тебя на ленч. Где у тебя пальто?

Энн была слишком взволнована, чтобы спорить. Ей хотелось сейчас выйти из этих стен и ощутить свежий воздух морозного дня на своем пылающем лице.

Она почувствовала искреннюю благодарность за его молчание. Пит понял, что ей нужно время, чтобы проанализировать происшедшее.

— Вообще-то я не хочу есть.

Она пыталась улыбаться, но глаза были печальны.

— Тогда прогуляемся, — сказал он с готовностью выполнить любую ее просьбу. Множество вопросов не давали ему покоя. Поделись со мной своим несчастьем, хотелось ему сказать, но она хранила молчание.

У антикварной лавки Энн остановилась. Она вспомнила о днях, когда она была беременна. Джером тогда не преследовал ее. Молодая женщина бродила в то время по городу, пытаясь освободить свое сознание от тяжелых мыслей; она любила заходить в магазины вроде этого. И сейчас она спросила:

— Зайдем?

Пит обхватил ее за плечи, не давая ей отойти.

— Что произошло в кабинете?

В его голосе было столько заботы и внимания, что она, ослабев, прижалась к нему.

— Много злобных и несправедливых слов. — Пит нежно погладил ее по волосам.

— Расскажи, как все было.

— Поначалу я вообще не поняла, о чем он говорит, — тихо сказала Энн. — Он твердил, что очень богат, что может в любой момент отправиться в путешествие на неограниченный срок, и никто, никто не сумеет найти его и… — Голос у нее дрогнул. — И Рейчел.

— Он действительно опасен, Энн.

Она втянула морозный воздух и подставила лицо ветру.

Он страдает. Он выбит из колеи и по-настоящему мучается. Я поняла это только сейчас. До сих пор я все списывала на его норов. Нет, он цепляется за Рейчел, как за последнее напоминание о Ките.

Энн отвела взгляд от проницательных голубых глаз Пита.

— Я встретила Кита, когда работала в одном из парфюмерных отделов в универмаге его отца. Кит был богат, красноречив, настойчив. Я тогда была девочкой не от мира сего, иначе обратила бы внимание на его пристрастие к спиртному. Но я осознала, насколько это серьезно, только после того, как вышла за него замуж. Я надеялась, что он переменится. Выйдя из очередного запоя, он становился мягким, податливым, любящим, обещал, что это в последний раз. Но хватало его ненадолго.

— А что отец?

— Он был не в курсе, что сын у него законченный алкоголик. Кит боялся недовольства отца и никогда не позволял себе выходить из берегов в его присутствии.

— А ты? Ты ничего не говорила об этом Джерому?

Порыв ветра взметнул ее волосы; она отбросила прядь, упавшую на глаза. Ну что тут можно сказать? Он же был ее мужем, отцом ее ожидаемого ребенка.

— Ничего. — Она произнесла это с сожалением, ибо в этом и заключалась ее величайшая ошибка.

— Когда я забеременела, пьянки Кита возобновились. Однажды вечером у нас произошла серьезная ссора. Я больше не могла все это переносить и однажды вдруг поняла, что сочувствую ему, но больше уже не люблю. Я поняла и то, что он мне не верен. И тогда я пригрозила разводом в случае, если он не сумеет со всем этим покончить. Кит рассказал отцу о том, что я угрожаю разводом, но при этом ни словом не обмолвился о причинах. Я советовалась с одним моим хорошим приятелем, и Майкл дал мне понять, что я должна помогать Киту своим терпением.

Пит нахмурился.

— Майкл — твой приятель? — Энн кивнула.

— После разговора с ним я стала надеяться, что если нельзя спасти брак, то можно по крайней мере спасти Кита. Я собиралась переговорить с Джеромом и попросить его повлиять на сына. — Энн перешла на шепот. — Но было слишком поздно. Кит разбился, пьяным сев за руль.

— Это случилось не так уж и давно, вероятно?

— Незадолго до рождения Рейчел.

Питу стало неудобно за свое высокомерно-безразличное отношение к семейному прошлому Энн. Он полагал, что она и сама равнодушна к нему, но все оказалось гораздо сложнее.

— Время переживаний осталось в прошлом, — честно сказала Энн. — Семья распалась еще до того, как произошло несчастье.

Снег сыпал и сыпал. Энн вздрогнула, ощутив холод.

— После смерти Кита Джером обвинил меня в том, что я была плохой женой и что своими скандалами я довела его до трагического финала. Я пыталась объяснить ему, что Кит уже давно страдал алкоголизмом, но Джером и слушать меня не желает.

Энн рукой в перчатке поправила рассыпавшиеся волосы.

— Есть один человек, которому Джером может поверить. Это Кристина, сестра Кита. Но она будет молчать. Мы еще не были женаты с Китом, когда она решила, что нам с ней нужно поговорить. Не церемонясь в выражениях, она заявила мне, что я недостаточно хороша для их семьи.

— Ты знаешь, это в корне меняет все дело! — Пит притянул ее поближе, но тут же отказался от своей попытки, почувствовав, что она сопротивляется чрезмерному проявлению симпатии в такой момент.

— Ты все еще хочешь зайти в лавку? — спросила она, слабо улыбнувшись.

Когда она улыбалась, он готов был согласиться па что угодно.

— А как же!

Пит подумал, что Джером Бэррет никогда не поймет ее. Яростный порыв ветра закрутил полы ее пальто. Но даже подняв плечи, она держала спину прямо — ее прежняя сила, оптимизм и уравновешенность почти вернулись к ней.

Пит провел Энн внутрь лавки, там они увидели лампу с основанием в виде слона. Ржавая и облезлая, она показалась ему подобранной с помойки.

— Не правда ли, очень мило? — спросила она тоном человека, у которого нет никаких проблем.

Эта женщина умеет держать удар, с восхищением подумал Пит и поглядел на деревянный сундук времен войны за независимость, по которому она провела кончиками пальцев. На его взгляд сундук был совершенной развалиной.

— Хлам, — сказал он и пожал плечами.

Его ответ вызвал у Энн улыбку. Взяв с полки антикварное блюдо, она хотела показать его Питу, но увидела, что ее спутник, насупив брови, смотрит на парочку за окном. Мужчину Энн знала.

— Пит, ведь он был у тебя на вечеринке!

— Да, и его зовут Мартин. — Он презрительно пожал плечами. — У него очень милая жена.

Но и без подсказки Пита Энн определила, что жгучая брюнетка, стоявшая за витриной, не относилась к числу гостей, которых она видела в доме Пита.

— Боже, как скверно! — пробормотала она. Пит разделял ее отношение к происходящему, но ему не хотелось говорить сейчас, что все его попытки удержать приятеля от большой ошибки не увенчались успехом.

— Какое уродство! — сказал Пит, оглядывая раму для зеркала, перед которой они остановились.

— Древняя, — поправила Энн. Пит пробежал глазами по полкам.

— Тут все древнее, — скривил он лицо. Энн засмеялась и повела его на выход.

На улице они попали в водоворот людей, возвращавшихся на работу после ленча. Пропустив женщину с двумя тяжелыми сумками, Энн едва не столкнулась с молодым человеком, который выбежал из вращающихся дверей. Жестом собственника Пит прижал Энн к себе. Парень, чуть не задевший ее, был новичком в адвокатской конторе.

— Что, Нед, гоняют тебя по всему городу?

— Восемнадцать часов в день. — Парень остановился.

Пит ухмыльнулся, поймав его взгляд, обращенный в сторону Энн. Он и сам знал, как мило они смотрятся, прижавшись друг к другу.

— Твой ленч? — спросил он, указывая на сумку в руках у Неда.

— Фрэнка.

Пит с трудом удержался, чтобы не нахмуриться. Парнишка пришел работать сюда, чтобы постичь азы адвокатской работы, а не в качестве мальчика для посылок.

— Хочешь немного поработать со мной? — Лицо Неда просияло.

— Конечно. Для меня это было бы фантастической удачей. Спасибо. — Он хотел было повернуться, но остановился и добавил: — Огромное спасибо.

— Это чудесно. — Энн старалась говорить легко и беспечно, но это оказалось непросто — ощущение близости взволновало ее.

— Он никуда не пробьется, если и дальше будет заниматься всякой ерундой.

Кажущаяся твердость в его голосе не убедила Энн.

— Ты упорно не хочешь признаться в своей слабости.

— Какая еще слабость, — отмахнулся Пит.

— Помощь утопающим: Норме, Лолите, этому вашему новобранцу. Причем помощь без какого-либо расчета получить за нее что-либо. Бьюсь об заклад, в детстве ты подбирал заблудившихся детей.

— А вот и нет, — засмеялся Пит. — Мне хватало двух моих братьев и самого себя. На прочее времени не оставалось.

Она упорно не отводила от него глаз.

— Зато появилось время теперь.

— Я бы хотел быть благородным и великодушным, но, увы, это не про меня. — Он улыбнулся. — Просто у меня куча работы, и его помощь будет как раз кстати.

— А Норма? — не отставала Энн. — Какая тебе корысть чистить снег перед ее домом?

Вместо ответа он придвинулся ближе и поднял ей воротник пальто. Озорная улыбка заиграла на его губах.

— Что касается Нормы, то я обожаю ее шоколадное печенье.

— Боже, какое изобилие скрытых мотивов. А чего ради ты помогаешь мне?

Он лукаво улыбнулся. Она пробудила в нем то, что он до сих пор не испытывал, а если и испытывал, то было это в далекой молодости и больше никогда не повторялось.

— Знаешь, чего ради?

Горячая волна пробежала по ее спине. Ветер хлестал их лица, но Энн этого не замечала. Из разноголосого говора толпы она слышала лишь его голос — мягкий, теплый, он обволакивал ее. Скорее от нервного возбуждения, чем от веселья, она рассмеялась.

— Я думала, ты человек железной логики, — сказала она негромко.

Их глаза встретились.

— Логика бессильна против этой чертовщины. — Кончиком пальца он обвел ее губы.

Подвывал ветер, сердце бешено стучало. Она стояла, словно зачарованная. Он улыбнулся и несколько отстранился. Но теперь не спасала и дистанция, разумно удерживаемая ими. Тепло его прикосновения так и осталось на ее губах.

 

Глава 7

Энн еще не приходилось сталкиваться с человеком, который бы до такой степени нарушал строй ее обыденной жизни. Всякий раз, соприкоснувшись с ним, она ощущала, чего она лишилась, оставшись одна, без мужа, без мужчины. В конце концов она не только мать, но и женщина с физиологическими потребностями, которые нельзя просто так проигнорировать.

По утрам она стала просыпаться в чувственной истоме. Но она знавала людей, которые вожделение называли любовью. Энн никогда не смешивала два эти понятия.

Однако любовь чревата осложнениями, в особенности для женщины, уже имеющей ребенка. Мужчина может любить женщину, но это не означает, что он любит и ее ребенка. Энн знала женщин, которые сломя голову бросались на поиски нового счастья взамен несостоявшегося. Искренне желая им удачи, она ощущала себя неспособной на подобную вторичную попытку.

Но в ее отношениях с Питом о любви не было и речи. Это лишь влечение. Да, она стремилась быть с ним, жаждала вновь почувствовать его сильные руки вокруг своего тела — этого она не может отрицать. Но она еще и мать и отвечает за судьбу крошечного существа.

Посмотрев на часы, Энн помешала кашу и побежала в комнату Рейчел. Минутой позже она уже сажала Рейчел на высокий стульчик для кормления. Каша не успела подгореть. «Еще чуть-чуть, моя сладкая», — заверила Энн дочурку.

Рейчел заплакала, откинулась назад и нетерпеливо зашевелила ножками. Энн запела ей песенку, отыскивая в ящиках ложку Рейчел, и, не найдя, достала запасную. Она уже направлялась к столу с тарелкой в руках, когда зазвонил телефон.

Энн поставила тарелку на стол, взяла Рейчел и подбежала к телефону.

— Алло! Слушаю! — сказала она и шепотом стала уговаривать девочку не плакать.

— Она что, проголодалась?

— Пит? Но ведь сейчас только половина седьмого. С каких пор ты начал вставать так рано?

Пит улыбнулся, уловив нотку заботы в голосе Энн; он одним рывком раскрыл гладильную доску.

— С недавних, — ответил он, бросил на доску рубашку и начал гладить. — А все твое влияние.

Энн зажмурилась от удовольствия, в полной мере оценив жертву, на которую он шел, чтобы позвонить ей. Рейчел снова захныкала.

— Найди на вечер няньку, и я отвезу тебя в одно сказочное место.

Нежность в его голосе обволокла ее и лишила всякого самообладания.

— Так теперь ты занят лишь тем, что кружишь голову бедной девушке? — спросила она насмешливо, рукой скручивая и раскручивая телефонный провод.

— Как это ни больно признать, — со вздохом сказал Пит, разглаживая воротник рубашки, — именно этим я и занят.

Она засмеялась.

— Ну, так что, Энн, в семь вечера? Никакие отговорки уже не имеют смысла. — Да и зачем отговорки? Он не собирается всерьез врываться в ее жизнь, диктовать свои условия. Правила игры обговорены, и отказ одного не обидит другого.

— Буду ждать тебя у Нормы.

— Я заеду за тобой.

— А по-моему, не стоит. Мне нужно подбросить Рейчел Норме. Разумнее, чтобы я пришла к тебе. — Пит досадливо поморщился.

— Ладно, уговорила. Один ноль в твою пользу.

— Пит!

— Да? — спросил он, снова подняв трубку к уху. Ты, случайно, не находил ложку, которой я кормлю Рейчел?

— Случайно находил, — засмеялся он. — Ну, до вечера. Я буду дома.

— Возможно, возможно, — сказала она.

Он положил трубку и счастливо засмеялся. Ее «возможно» звучало для него как миллион «да».

Подхватив глаженую рубашку и зацепив пальцем упаковку печенья для завтрака, он прошел в спальню. Даже когда она отворачивала от него свой нос, он ее хотел. Он хотел ее чуть ли не с первой встречи.

Пит спрашивал себя, что, собственно, так притягивает его к этой женщине? Красота? Это очевидно. Бойцовский дух? Безусловно! Он не мог не восхищаться ею. Итак, он имел дело с нежной, красивой женщиной, обладавшей отменным чувством юмора, которая навстречу всем испытаниям судьбы шла с высоко поднятой головой. Это звучало неправдоподобно идеалистически, но было правдой.

В пять вечера Энн поспешила домой, прихватив с собой вечернее платье. Прилавки универмага ломились от самых экстравагантных моделей, но она выбрала простое красное платье из шелка со струящимися ленточками-«спагетти» и небольшим жакетом к нему.

Дома она бросила целлофановый пакет на стул и схватила телефонную трубку. Энн была из тех людей, которые бросят все, чтобы ответить на звонок.

— Слушаю.

— Что, не вовремя? — со смехом приветствовала ее Кэрин.

— Вовсе нет. Я так рада услышать тебя, — и, вытащив из дамской сумочки маникюрный набор, Энн рассказала Кэрин о неприятностях с печкой.

— Какой ужас!

Энн достала лак для ногтей.

— Извини, что я сразу начинаю с неприятных новостей.

— Да я не про это! Печка уже давно дышала на ладан, так что мы с Филом ожидали, что однажды проснемся в заиндевевшей комнате. Плохо, что это произошло именно с тобой. Что же делать? Тебе ведь нужно где-то укрыться от Джерома. Разве ты чувствуешь себя в безопасности дома?

— Конечно, нет. Но посуди, не могу же я оставаться в твоем доме или у Пита…

— Стоп-стоп! Повтори, — перебила Кэрин. — Когда это ты оставалась у Пита?

Энн пришлось выкладывать подруге происшествия последних дней.

— Не могла же я оставаться там и дальше, — повторила она и для убедительности добавила: — К тому же он варит ужасный кофе.

Кэрин разразилась на ее слова хохотом.

— Да, но все остальное в порядке, не так ли? Как я тебе и говорила?

Энн нечем было крыть, и она промолчала. Деликатность никогда не была отличительной чертой характера Кэрин.

— Хо-ро-шо! — произнесла она, растягивая слоги. — И что же между вами происходит? Что-нибудь уже было?

— Ничего.

— Что между вами было? — спросила она с еще большим нетерпением. — Он тебе звонил после этого?

— Да.

— Назначил свидание?

— Да!

— Слушай, почему мне каждое слово приходится вытягивать из тебя?

— Просто он не из тех мужчин, что отводят женщине большое место в жизни, не говоря уже о женщине с ребенком.

— Ты собираешься за него замуж?

— Нет, — подчеркнуто сухо ответила Энн. — Я вообще не собираюсь замуж, и тебе об этом известно.

— Тогда в чем проблема? Будь с ним. Наслаждайся жизнью.

Наслаждайся жизнью, мрачно подумала Энн. Легко Кэрин говорить об этом, подумала она и часом позже, останавливая автомобиль перед домом Нормы.

Растянувшись на софе, Пит жевал печенье. Он чувствовал себя раздраженным. Спустя какое-то время после телефонного разговора с Энн ему вдруг показалось, что она может не зайти к нему. Тиканье часов отдавалось в его мозгу. Он попробовал уверить себя, что нет оснований ощущать себя обманутым. Она ничего твердо не обещала.

Пит разжевал еще одно печенье и подошел к окну.

Сквозь снежную пелену он увидел машину, поддерживаемую домкратом, под которой лежала Энн.

Пит выругался, натянул куртку и распахнул дверь.

— Ты не могла пройти несколько шагов и попросить, чтобы тебе помогли? — закричал он, заглушая завывания ветра.

Женщина поглядела на него снизу.

— Ты что, не слышишь меня?

Она подула на озябшие руки и вылезла из-под машины.

— Чем ты занимаешься? Ты вообще не должна этого делать! Никогда, слышишь?

— Я уже делала это раньше, — с раздражением ответила она.

Пит побагровел. Рядом с этой хрупкой женщиной, ремонтировавшей на морозе сломанный автомобиль, он ощущал себя выброшенной за ненадобностью вещью.

— Отойди.

Энн притихла и посмотрела на него.

— Но мне нужно починить это, иначе я не смогу…

— Отойди! — Пит шумно дышал на морозном воздухе, глаза его сощурились. Ты не смеешь этого делать, если я здесь.

Энн, крепко сжав зубы, затягивала болт.

— Не будь тупицей, — бросила она ему. — Если бы тебя здесь не было, я бы благополучно справилась сама.

— Хорошо, но я уже здесь. — Молниеносным движением он ухватил женщину за руку и вытащил из-под машины. — Ступай в дом. Я все сделаю.

Скорее от тона, чем от слов, Энн разъярилась.

— Я бы не сказала, что повадки неандертальца тебе к лицу.

Несмотря на темноту, он разглядел, что глаза ее горят возмущением. Это предостережение, но отступить он уже не мог. У него руки чесались хорошенько проучить ее, но, сдержавшись, он сказал:

— Для начала перенеси Рейчел в дом. — Пылая гневом, Энн резко отвернулась. Если ему хочется строить из себя истинного джентльмена, пусть делает, что ему взбредет в голову.

— Ужин на кухонном столе! — крикнул он, прежде чем нырнуть под машину.

Энн вошла в дом и стала пристраивать ребенка в гостиной. Она подумала, что ее пребывание здесь может надолго затянуться. Затем женщина прошла на кухню и обнаружила две остывшие яичницы-глазуньи — результат его кулинарных усилий, но это она есть не захотела.

Пит приготовился к генеральному сражению. Через четверть часа, войдя в дом, первое, что он заметил, была Рейчел, которая безмятежно спала.

Ее мать Пит обнаружил на кухне держащей ложку для кормления ребенка. Энн выглядела далеко не безоблачно. Лицо ее по-прежнему было сердито.

По природной своей осторожности Пит решил, что лучше оттянуть момент лобового столкновения и дать ей еще несколько минут, чтобы остыть, а потому этот тонкий психолог сразу шагнул к раковине. Вода с шумом полилась из крана и рассеяла тишину, создававшую еще большее напряжение. Он хочет дать больше, чем эта женщина готова принять, и нестыковка злит его. Пит вымыл руки, окоченевшие на морозе, и медленно повернулся к Энн.

— Все в порядке. — Он поглядел на ноги, готовя себя к ответным словам. Ее же слова будут означать, что она навсегда уходит из его жизни. — Теперь можешь на меня кричать.

Лицо и волосы его были мокрыми; нос — красный, как у клоуна. Энн посмотрела с раскаянием и подумала, что только неблагодарная стерва не ощутила бы признательности к человеку, который мерз ради нее.

— А за что я должна на тебя кричать? За то, что ты мерз, пока я сидела в тепле?

Пит ошеломленно потряс головой. Почему ему приходится вновь и вновь разгадывать ее? Сколько раз эта женщина озадачивала его.

Пит шагнул ближе, и теперь лишь несколько дюймов разделяло их. Не удержавшись от искушения, он провел пальцем по ее шее.

— Так ругани не будет?

Энн засмеялась, расслабившись. Он заглянул в ее глаза и заметил еле сдерживаемое желание.

— Могу подумать над этим. Попозже. — Ей хотелось выглядеть спокойной, но жилка, дрожащая на виске, выдавала ее состояние. — А пока — спасибо.

Она огляделась.

— Я тут увидела глазунью и подумала, что не хочу есть, а вот ты даже не поужинал.

Энн пришлось остановиться, потому что его пальцы начали расстегивать пуговицы ее пальто.

— Твой ужин… — Желание пронзило молодую женщину. Достаточно шага назад, и можно все остановить, но она не хочет этого делать. — Разве ты не голоден?

Он стащил пальто с одного плеча, затем с другого.

— Голоден, — пробормотал он. — Но еда тут ни при чем.

Множество самых противоречивых ощущений наполняло ее.

— А что же тогда ты имеешь в виду? — тихим, чуть хриплым смехом засмеялась она, пронзенная радостью и желанием.

— Откуда я знаю, что имею в виду, — прошептал он, вдыхая ее запах. — Одно я знаю, что от этого не убежишь.

Энн ощутила, что ноги у нее подкашиваются.

— Я узнал, как ты целуешься, — прошептал он у самой ее щеки. — Я почувствовал, что это такое, когда твои руки обнимают меня. — Это все, что я знаю.

Страсть поглотила ее, качнувшись, она оказалась еще ближе к нему.

— Ты всегда такой упрямый?

— Нет. Я понял, что хочу тебя. Слишком сильно. Чертовски сильно.

В ушах ее пульсировало, она взяла ладонями его лицо и прильнула к его губам, страстно желая того, что еще недавно отрицала.

Пит почувствовал, как внутри у него поднимается ураган. Ему хотелось быть мягким — эта женщина заслужила мягкости, но когда ее рот ответил ему, когда ее руки легли ему на грудь, а его пальцы зарылись в россыпи волос, путаясь в шелковистых прядях, болезненная страсть прорвалась наружу. Он не припоминал, чтобы его когда-либо пронизывало такое сладостное чувство. Его рот впился в ее приоткрытые губы, и Пит услышал стон.

Больше ничего не существовало, кроме этой женщины. Ему было далеко не семнадцать, а его колени никогда не тряслись от поцелуя, никогда, до сегодняшнего дня.

Энн прерывисто вздохнула; в голове запоздало мелькнула предостерегающая мысль. Но сейчас уже все не имело значения. Наслаждайся жизнью, так, кажется, сказала Кэрин. Вот она и хочет наслаждаться и хотя бы на короткое время позабыть про свои горести.

— Я хочу тебя, — прошептала Энн.

Только сейчас Пит ощутил, как нуждался в этих ее словах. Пальцы зарылись в волосы, зубы задели о зубы, словно он целовался впервые в жизни. Она что-то пробормотала, но уже не надо было никаких слов — он поднял ее на руки и внес в спальню.

Там он положил Энн на постель, освещенную лунным светом. Волосы ее рассыпались по сторонам, рот был приоткрыт. Пока руки его нетерпеливо расстегивали пуговки блузки, ее пальцы нащупали пряжку его ремня. Пит дрожал. Он был готов разорвать всю ее одежду. Действительность оказалась фантастичнее самых смелых горячечных его мечтаний. Он снова впился в ее губы и услышал слабый стон. Руки ласкали ее тело, проникая в каждый изгиб. Энн ощутила его напряженную плоть у своего бедра, но он терпеливо выжидал. С каждым движением его рук и языка она все более погружалась в пространство без времени и границ. Волны тепла накатывали на нее, и женщина слышала свой прерывистый стон, смешавшийся с его дыханием. «Пожалуйста», — прошептала она. Пит со стоном опустил лицо в изгиб ее шеи и продвинулся вперед, погружаясь в нее, отдавшуюся ему без остатка. Словно вспышка осветила сознание Энн при его последнем конвульсивном движении, и в это мгновение, находясь между сладострастием и туманом реальности, она поняла, что никогда не сможет забыть этого мужчину, а тем более убежать от него.

Они лежали, остывая, а она вдыхала его запах, скользила пальцами по гладкой коже, по буграм мышц и думала, зачем же она столько времени мучила себя и его, делая вид, что все это ей совершенно не нужно.

Они пребывали в прострации. Она чувствовала себя слишком удовлетворенной, чтобы двигаться и говорить, тем более что до сих пор не прозвучало ни одного фальшивого слова, никаких клятв любви или невероятных обещаний. И только одна мысль осенила ее: она хотела его вновь!

— Это было… — Она облизала губы и улыбнулась, когда он поднял голову, чтобы посмотреть на нее… — Это было восхитительно!

Ленивым жестом собственника он прижал ее к себе.

— Больше, чем восхитительно. Это было просто невероятно! — прошептал он и хотел подвинуться, чтобы не давить на нее своим телом, но Энн удержала, желая в полной мере насладиться его теплотой, тяжестью, упругостью кожи, желая чувствовать его над собой и в себе.

— За мной еще завтрашний вечер, — прошептал он с легкой хрипотцой.

— Завтра, — прошептала она, скользнув рукой по его ягодицам. — А пока…

Дальше им опять было не до разговоров.

 

Глава 8

Когда на следующее утро Пит проснулся, Энн уже ушла. Он догадывался, что это могло произойти, однако почувствовал себя разочарованным. Ему хотелось проснуться рядом, заглянуть ей в глаза, почувствовать тепло ее тела.

Зная характер этой женщины, он не сомневался, что теперь она возведет еще более высокую стену между ними. В ней было что-то от хамелеона: то серьезная и неуступчивая, а то веселая и задорная, своим юмором способная отвлечь его от неприятностей. Впервые с того времени, как Пит начал работать в адвокатской конторе, ему хотелось быть не за рабочим столом, а только с этой прелестной женщиной.

Обычно Энн изводилась, когда приходилось ждать своей очереди, но сегодня час ожидания в педиатрическом кабинете, а потом два часа, потраченные на переоформление водительского удостоверения, промелькнули как несколько секунд. Молодая женщина грезила наяву — вещь, совершенно ей несвойственная. Она вспоминала ночь, равную которой не знала. Ничего подобного она не испытывала даже в дни медового месяца с Китом. А ведь тогда она, без сомнения, была влюблена.

Но то, что было у нее с Питом, — никакая не любовь. Энн не сваляет дурака только из-за того, что провела с ним полную страсти ночь. Каждый из них получал и отдавал. Но страсть — еще не обещание. Их связывает взаимное влечение и больше ничего.

Погруженная в мысли, она остановила машину у ресторана, где они договорились встретиться с Линдой. Поприветствовав подругу, Энн села рядом. Сзади в рюкзаке заерзала сонная Рейчел, приходя в себя после прививки. Не дожидаясь, пока Энн успокоит дочь, Линда нагнулась над тарелкой с цыпленком и спросила:

— Ну? Долго ты собираешься держать меня в неизвестности? Ты говорила, что вчера вечером собиралась с ним встретиться. И как же прошел вечер?

— Чудесно.

Рейчел снова зашевелилась и заплакала. Энн достала для нее разноцветные колечки, неизменно приводившие малышку в восторг. Женщина размышляла, что ей ответить, если Линда продолжит свой допрос. Она все еще плавала по волнам чувств, которые пробудил в ней Пит.

— Звучит так невинно, — всплеснула руками Линда.

Энн снисходительно улыбнулась. Если Линда прилипла, то это всерьез.

— Энн, да ты, никак, вновь повеселела.

— Ты говоришь точь-в-точь, как Кэрин, — нахмурилась Энн, вызвав у подруги смех. — Вы что, сговорились с ней против меня?

— Не против, а ради тебя, — уверила Линда. Ну, разумеется, они все это делают ради нее.

— Мы же о тебе заботимся, дурочка. И он заботится, могу тебя заверить, — добавила она, впившись зубами в цыпленка. — Даю руку на отсечение, когда он ворвался в кабинет, то был готов отвесить хорошего пинка Джерому.

Энн засмеялась.

— Итак, — пережевывая цыпленка, спросила Линда, — вечер удался на славу?

Я бы сказала, что иногда ты излишне проницательна.

— Ну, разве что чуть-чуть, — подняла она руку. — Так ты ответишь на мой вопрос?

— Да, вечер удался на славу.

— Боже! — Она выпустила вилку из руки. — Даже воздух здесь пропитан любовью. А все из-за твоих рассказов.

— Какие рассказы? — возмутилась Энн, а про себя добавила: «Какая еще любовь?»

Семь вечера. Пит волновался, словно собирался на первое в жизни свидание. Они не были больше чужими, их сблизило их прошлое, они разделили боль друг друга, они были как семья — почти как семья.

Но вот, открывая ей дверь, Пит почувствовал себя шестнадцатилетним пацаном, который, натянув на себя свою лучшую куртку, отправлялся на свидание с Синди Джонсон, нахальной блондинкой-одноклассницей. Та в течение месяца вешала ему лапшу на уши, потом бросила. Тогда, при первом свидании, Синди его ослепила. Сейчас он был ошеломлен, увидев Энн. Пит знал, что к нему в гости должна прийти красавица, но что такая красавица!..

— Что-то не так? — Энн прошла вперед и положила сверток со спящей Рейчел. Малышка даже не шелохнулась.

— Наоборот. Ты выглядишь потрясающе!

Она повертела головой, как бы не понимая, что такого он увидел, и не очень уверенно сказала:

— Спасибо.

Впрочем, для обоих было естественно нервничать после прошлой ночи. В ответ на ее осторожную улыбку он прижал ее к себе.

— В следующий раз не исчезай так быстро, — прошептал он, зарывшись лицом в ее волосы.

Следующий раз, повторила она про себя. Действительно, должен быть и следующий раз.

— Не буду. — Откинув голову, она провела пальцем по его губам. — Я отнесу Рейчел к Норме.

— Ни к чему.

Его слова были прерваны шагами на крыльце.

— А вот и я, — объявила Норма.

Энн перевела взгляд на Пита, затем снова на Норму.

— Вы будете сидеть с Рейчел здесь?

— Пит подумал, что так будет лучше. — Положив на стол пакет с картофельными чипсами и бутылку содовой воды, Норма, сияя, поглядела на Энн. — А я и рада. Я люблю телевизоры с большим экраном.

Интересно, что еще запланировал Пит, подумала Энн. Мало-помалу он начал прибирать к рукам ее жизнь.

Напоминавший своей архитектурой средневековый замок, отель обслуживал главным образом знаменитостей. Рядом с огромным мраморным вестибюлем располагался ресторан с выходом в сад. Именно об этом ресторане не раз и с восторгом говорила сестра Кита.

Сидя за столиком, Энн смотрела сквозь стеклянные стены на сад; он теперь был укрыт снегом и отливал серебром под светом луны.

— Здесь и в самом деле изумительно.

— Я люблю смотреть отсюда на эти деревья, — тихо сказал Пит.

Мимо прошел известный всему городу левый крайний из клуба «Денвер Бронкоуз», затем — кинозвезда, впервые получившая известность в фильме 1940-го года.

— Мы тут в одной компании со знаменитостями, — прошептала Энн.

— Впечатляет?

Она со смехом толкнула его в бок.

— Не это. — Энн улыбнулась воспоминаниям детства. — Я не поклоняюсь идолам с тринадцати лет.

— А что произошло в тринадцать лет?

— Джеффри Келлог поцеловал меня, и я в нем разочаровалась.

— Это очень по-женски.

— Может быть. — Энн повернулась. Стройная длинноногая блондинка подплыла их столику и приложилась к щеке вставшего Пита.

— Я тебя не видела целую вечность, — затараторила она.

Подвалило счастье, подумал Пит. До сих пор ему еще не приходилось встречаться со старой подружкой в присутствии новой.

— Как дела, Джина?

— Как видишь, замужем. — Широким движением руки, на которой сверкнул огромный бриллиант, она как бы вывела из-за спины мужчину и представила его.

— А ты по-прежнему нет? — С бесстыдством она оглядела Энн с ног до головы.

— А с чего бы мне быть?

Она в притворном изумлении подняла брови.

— Я слышала, что у тебя открылась возможность стать одним из директоров твоей фирмы? Или Эймос Кляйн уже перестал считать брак основополагающим достоинством для служащего?

— Эймос несокрушим, как Эверест, — ответил Пит.

Глаза блондинки снова обратились к Энн.

— Ну, — сказала она, прощаясь, — было приятно снова увидеть тебя.

Взяв мужа под руку, она величественно удалилась. Впереди пары шла женщина, которая, сделав несколько шагов, внезапно остановилась.

Кристина Бэррет и Энн увидели друг друга одновременно. Боже, и почему это должно было произойти, когда я внутренне не готова, почти с отчаянием подумала Энн. Сестра Кита не изменилась — такая же тоненькая, как балерина, ни дать ни взять вылитая мисс Вечная Первокурсница. Меньше всего Энн хотела видеть ее. Презрительно измерив взглядом Энн, бывшая родственница бросила ледяной взгляд на Пита.

— Что все это значит? — невольно встав из-за стола, спросил Пит у Энн.

— Кристина Бэррет собственной персоной. Руками не трогать, опасно для жизни.

Пит нахмурился и сел.

— Так это она тебя ужалила?

— Я уже невосприимчива к ее яду, а вот ты, кажется, воспринял это очень болезненно.

— Мне начинает казаться, что я ошибся с выбором ресторана.

— Ну, отчего же? Здесь очень мило. Ты здесь часто бываешь?

Перед столиком появился богатырского телосложения улыбающийся мужчина.

— Пит, старина, рад тебя видеть! — воскликнул он. Судя по гнусавому говору, он был выходцем из юго-западных штатов. Одет он был в ковбойский костюм и попыхивал сигарой.

— Пит, я вступил в контакт с этой леди, твоей приятельницей. Ну и характер у нее, должен тебе сказать, старина. Она заставила меня подписать собственноручно составленный ею контракт, в котором я обязался не отступать от нашего соглашения даже под страхом смертной казни.

Энн сдержала любопытство, вертя перед глазами бокал.

— Это был поистине мужской разговор, но в конечном счете мы поняли друг друга, — раздувая щеки, как бурундук, сообщил мужчина. — А я, признаться, всегда полагал, что женщина по имени Лолита — обязательно юная блондинка, стройная и длинноногая.

— Пятьдесят лет назад так оно, возможно, и было, — сказал Пит.

Мужчина оглушительно захохотал.

— Жалко, выходит, я несколько опоздал родиться.

Он поклонился Энн.

— Прошу прощения, что прервал ваш разговор.

— Колоритный тип, — прокомментировал Пит.

— А что с Лолитой?

— Городские власти выдали ей лицензию, а ее ферму признали пригодной для создания приюта для домашних животных. Кэл Перкинс, — Пит кивнул вслед мужчине, — активист общества охраны животных и обладатель толстого кошелька. Он взялся обеспечить строительство собачьих будок, а она предоставила для этих целей несколько акров земли. У себя на ферме Лолита будет подкармливать бродячих животных, пока они не адаптируются к новым условиям и их кто-нибудь не заберет.

— А если никто их не заберет?

— Тогда им суждено жить и стареть в приюте. — Энн просияла.

— Ты просто гений!

— Скорее всего нет, но в любом случае такое решение лучше, чем никакое.

К Энн вернулось хорошее настроение. Все это время она не понимала Пита, искренне считая его угрюмым, нелюдимым типом, у которого не может быть ни приятелей, ни подруг.

— Чему ты улыбаешься? — спросила она его.

— Я думаю, сколько времени пришлось потратить, прежде чем мне удалось привести тебя сюда.

— Да, ты настойчивый парень.

Пит молча потягивал вино из бокала. Оно было сладким, ароматным на вкус и ассоциировалось с любимой женщиной.

— Мы слишком многое разделили друг с другом, чтобы после этого вечера разъехаться по разным домам.

Энн наклонила голову и прошептала через пламя свечи:

— Ты это про прошлую ночь?

— Про нее, и про все то, что было раньше. — Он взял ее руку.

Энн засмеялась.

— Это уже некоторая натяжка, адвокат.

— И мы уже пели под одним душем.

— Я не пою под душем.

— Во всяком случае, я слышал потрясающее исполнение «Ветра под моими крыльями» из ванной комнаты.

Энн прыснула.

— Но это лучше, чем богохульствовать, исполняя под душем «Когда святые шествуют к нам строем».

— И мы разделили одну постель, — сказал он тихо. — Даже когда ты ушла, твой запах остался со мной.

Сжав ее руку, он почувствовал, как бешено бьется пульс. При горящих свечах еще резче обозначились черты лица. Энн посмотрела на их переплетенные пальцы. Вот так между людьми возникает связь, подумала она.

— Не стоит к ней заглядывать, — зевнув, сказала Норма, когда Энн и Пит зашли в дом.

Энн не удивилась такому заявлению. Ей повезло с Рейчел, девочка редко капризничала, щедро улыбалась, обожала общество.

— Я провожу Норму до дома, — сказал Пит. Энн подошла к Рейчел, но не стала будить и собирать в дорогу, а поспешила на кухню, чтобы сварить кофе. В голове у нее вертелась дюжина объяснений своей задержки, но только одно было правдой — она хотела быть с ним всегда. К возвращению Пита кофе был готов, а Энн сидела на диване и смотрела телевизор.

— Вот я и попалась, — улыбнулась она при его неожиданном появлении. — Да, я никогда не пропускаю фильмов с участием Спенсера Трейси и Кэтрин Хепберн.

— Мое счастье, что их показывают по вечерам, — пошутил Пит, садясь рядом и кладя руку на спинку дивана.

— Я не могла допустить, что из-за дороги не смогу его посмотреть, — добавила она, когда его губы прикоснулись к ее уху.

— Свойство романтической и возвышенной души, — сказал он, зарываясь пальцами в ее волосы. Он никогда не думал, что можно до такой степени сходить с ума по женщине, и когда другие мужчины говорили ему об этом, он искренне считал их кретинами.

Она прижалась к нему, подставляя губы.

— Рискуешь, — сказал он хриплым голосом и кончиком пальца провел по ее щеке.

— Чем? — спросила она почти беззвучно.

— Я бываю страшен, если меня вовремя не остановить, — сказал он, чувствуя, как ее пальцы начали расстегивать пуговки его рубашки.

— Тогда я остаюсь, — прошептала она.

Пит проснулся. Энн лежала рядом, ровно дыша.

— Ты проснулась? — прошептал он ей на ухо.

Сощурившись от лучей солнца, льющихся в окно, Энн натянула на голову одеяло. Она сладко проспала всю ночь, не ощущая себя одинокой, как это случалось в ее собственной постели. Зевнув, она прижалась к любимому покрепче. Потом, все еще не открывая глаза, она покрыла его грудь поцелуями и забросила на него ногу.

— Кофе хочешь? — пробормотала она. Он услышал биение ее сердца.

— Пожалуй, но не это было моей первой мыслью.

Не открывая глаз, она улыбнулась.

— Значит, мне надо поскорей встать. Сейчас, наверное, уже заработает таймер.

— Но наша пожарная сирена еще не проснулась, — сказал он, кладя руку на ее бедро.

Энн приподняла ресницы и увидела над собой голубые глаза.

— У меня идея. — Пит заправил прядь волос ей за ухо, чтобы они не мешали его губам.

Энн тихонько засмеялась, когда его рука скользнула между ее бедер.

— Я уже поняла, какая.

Рейчел едва дала им время, чтобы прийти в себя после очередной близости. Она начала свою серенаду с такой высокой ноты, что Энн мгновенно выскочила из кровати, предоставив Питу приятную возможность изучать ее бедра и ягодицы, пока она влезала в свою рубашку. Тоненькая, стройная, она прямо-таки светилась под лучами утреннего солнца. Пит улыбнулся при воспоминании о том, с какой силой она сжимала его своими хрупкими с виду бедрами в мгновение страсти. Полнота жизни, неведомая Питу, овладела им.

Он неохотно слез с постели, медленно натянул джинсы и рубашку; босиком прошел на крыльцо; вытащил из ящика утренние газеты и вернулся в кухню.

Здесь он услышал музыку Рэя Чарльза. Энн поставила одну из баллад в его исполнении, которая, как заметила молодая мама, особенно нравилась дочери. Улыбаясь песенке и подмурлыкивая, крошка более терпеливо ждала, пока ей поднесут бутылочку с соской.

Питу вспомнились его неторопливые подъемы по утрам. Теперь все это происходило резко, второпях и как-то по-семейному.

— Ты не боишься опоздать на работу? — спросил он, наливая себе кофе. — Ты еще совсем не одета.

Энн подождала, пока ее дочь поднесет бутылочку ко рту, и ответила:

— Два дня в неделю я прихожу позднее обычного.

Сверкающие глазки Рейчел следовали за Питом.

— Ты не мог бы посидеть, пока она ест, а то она себе всю шею отвертит?

Пит улыбнулся, любуясь волосами любимой, спутавшимися после сна.

— Я уже сижу, — ответил он смиренно и пододвинул под себя ближайший стул. — А что у нас на завтрак?

— Я не хочу завтракать.

— А как насчет оладьев? — Когда она отрицательно махнула головой, он продолжал: — А что ты думаешь о французских тостах?

— Ты пытаешься пробудить во мне аппетит или надеешься, что я приготовлю завтрак для тебя?

Забросив ногу на ногу, он оскорблено взглянул.

— А что же, по-твоему, это должен делать я? — Энн притворно-горестно вздохнула, про себя улыбаясь, все это время ей не хватало утром кого-то, с кем можно разделить завтрак, перекинуться шуткой.

— Я всего лишь забочусь о твоем желудке, — продолжил он. — Твоем и Рейчел. Дочь должна иметь перед глазами пример матери.

Энн такой комментарий показался забавным.

— Рейчел не нужно уговаривать есть. Она все слопает и без всякого подстегивания.

Пит скатал газету в трубочку и поглядел на двух прелестных женщин.

— Но однажды она начнет соображать. Ей захочется быть в точности такой же, как ее очаровательная мама. Она увидит, что ты не завтракаешь, и начнет делать то же.

Энн подняла вверх руки, сдаваясь.

— Хорошо, хорошо. Так ты хотел французские тосты?

— Надо же. А мне казалось, что ты никогда не задаешь вопросов такого рода.

— Просто до меня не доходило, что ты никогда ничего не готовишь сам. Ведь ты же холостяк. — Она развела руками. — Неужели даже в юности ты ничего не готовил для братьев?

— Как можно меньше. — Разгладив газету, Пит провел рукой по обросшему щетиной подбородку. — Джимми, например, хотелось одних только хот-догов.

— Это младшему, так? — Энн снова была у плиты, готовя кашу для дочери.

Пит кивнул.

— А Дэвид любит все без разбора.

— И что же ты делал для него? — Глаза Пита весело блеснули.

— Холодные бобовые сандвичи.

Понимая, что речь идет о болезненной для Пита теме, Энн тщательно обдумывала каждое слово, прежде чем что-то сказать.

— А где они теперь работают?

— Дэвид — владелец фирмы, которая планирует сады и парки. А Джимми занимается компьютерами.

Несмотря на холодок в его голосе, она заключила:

— То есть ничем предосудительным они не занимаются.

— Полагаю, что да. — Только сейчас Пит пришел к этой мысли и поразился: все они, несмотря на тяжелые годы детства и юности, не пропали и выбились в люди. Невидящими глазами он уставился в газету. — Я был паршивый повар.

И с коротким, печальным смешком он добавил:

— Бедные парнишки!

Как и ты, подумала Энн, разглядывая его профиль над газетой. Мужественный подбородок, решительные складки — и мальчишеская беззащитность в глазах.

Резко поднявшись, Пит начал выдвигать одну за другой полки кухонного шкафа.

— Впрочем, с тех пор мало что изменилось. В доме по-прежнему нет никаких продуктов.

Энн поспешила подхватить его шутливый тон.

— Когда ты последний раз ходил в бакалейный магазин, адвокат?

— Недавно.

— И как же недавно?

Он уставился в потолок, словно там рассчитывал найти ответ.

— Признавайся, признавайся, — смеялась Энн. — Ведь ты выживаешь только за счет гамбургеров и пирожных из соседнего универсама?

— Каюсь, — сказал он, хотя по виду нельзя было заключить, что он действительно раскаивается.

Когда они возвращались из бакалейного магазина, снова повалил снег. Сумка была набита доверху, кроме яиц и хлеба там были картофельные чипсы, шоколадный сандвич и коробка чего-то, именуемого «Рейнбоу Попс». Пит назвал это пищей для души. Оставив его распаковывать продукты, Энн побежала сменить подгузник Рейчел.

Покончив со своей частью работы, Пит позвонил секретарше по пустяковому вопросу, но та сказала, что есть срочное дело. Пит едва не сел на продукты, когда в трубке раздался властный голос Эймоса Кляйна.

— Да, личное дело. Срочное и неожиданное, — подтвердил Пит в ответ на недоуменный вопрос босса о причинах задержки. На него нашла та неожиданная легкость, которую он впервые подсмотрел у Энн.

— Секретарша сказала, что вы задержитесь. Прекрасно, что вы поставили ее в известность, но я не могу поговорить с вами в другое время. Жена должна позвонить мне в полдень. Если бы у вас была жена, вы бы знали, что, когда планируется вечеринка, женщины становятся истинными наполеонами, — пошутил Кляйн. — Так как, рассчитывать мне в субботу вечером на ваше присутствие?

Вообще-то забывчивость была не свойственна Питу. Когда адвокат не мог полностью положиться на память, на помощь приходили записные книжки, но сегодня утром он не удосужился даже взглянуть в книжку, и вот результат — Пит совершенно забыл, что приглашен на день рождения Кляйна.

— Да, сэр, я обязательно буду.

— Отлично. И прихватите с собой кого-нибудь. — Хорошая постановка вопроса, подумал Пит.

— Я постараюсь, мистер Кляйн.

— Превосходно. Буду с нетерпением ждать вас обоих.

Пит повесил трубку. Оставалась «сущая ерунда» — убедить Энн, чтобы она пошла с ним. Но сразу брать быка за рога было не в его привычке.

— Ну, как у нас с французскими тостами? — Разинув рот, Рейчел обернулась на голос дяди, а Энн, воспользовавшись моментом, сунула ей в рот полную ложку свеклы и вытерла рот дочери влажной тряпочкой.

— Что-то ты очень добрый, Пит. Ты что, собрался готовить завтрак?

— По крайней мере я собираюсь начать. Объясни, что мне для этого понадобится?

Она с усмешкой взглянула на него.

— Яйца.

Пока Пит, нагнувшись, искал продукты, Энн полюбовалась его мускулистыми ягодицами, обтянутыми джинсами. Кто сказал, что женщины не подсматривают? Еще как! Только они делают это гораздо осмотрительнее, чем мужчины.

— Это звонил босс, — сказал он как можно небрежнее. — Как ты смотришь на то, чтобы зайти к нему на вечеринку в субботу. Как никак день рождения старшего из директоров фирмы.

Энн вновь сунула свеклу в ротик Рейчел. Стоит ли мешать его профессиональной карьере своим присутствием, особенно сейчас, когда ее собственная жизнь не устроена.

— По-моему, не стоит. Будет только ненужная путаница.

— Да, да, конечно, — сказал Пит хмуро. — Что мне делать дальше?

Он переложил одно из них на ладонь.

— Тебе нужна кастрюля.

Пока Рейчел пускала пузыри изо рта, Энн услышала, как он грохочет, выдвигая и задвигая ящики.

— Нашел одну! — воскликнул он ликующе. — Что теперь?

— Разбей яйцо в кастрюлю.

Пит разбил одно о край кастрюли и тут же смачно выругался, потому что скорлупа тоже угодила внутрь.

— Пит, послушай… Насчет этой вечеринки. Я не та женщина, которую тебе стоит брать с собой.

— Не та женщина?

— Не притворяйся дурачком, — сказала она, разозлившись скорее на себя, чем на него. — Уверена, ты привык иметь дело с красивыми, испорченными и бесцеремонными женщинами.

Пит вспомнил, как она выглядела ночью. Он не мог припомнить ни одной женщины, которая показалась бы ему более красивой.

— Ну, разве не так? Ты привык к другому типу женщин. К тем, что красивы и…

— …И обожают спорт и музеи. Между бровей у нее пролегла морщинка.

— Музеи?..

Пит не удержался от улыбки, такой у нее был серьезный и привлекательный вид. Им овладело шутливое настроение.

— Да, именно музеи.

— Я успела немного познакомиться с твоим домом.

Она впервые видела его язвительным — до сих пор Пит прятал эту черту за безукоризненными манерами. — Я обнаружила две… нет, три бейсбольные биты в кухонном чулане. Для взломщика вполне хватило бы и одной. Ловишь мысль? Если ты считаешь бейсбольную площадку музеем, то, конечно, другое дело, тут я замолкаю.

Он засмеялся, восхитившись безукоризненностью ее дедуктивных способностей.

— Ладно, так и быть, ты меня подловила. Я привык говорить то, что от меня ждут.

— Ну, так слушай. Я, выходит, все-таки была права, говоря, что не подхожу тебе. Я редко говорю то, что от меня ожидают окружающие.

— Честность — достойный эквивалент покладистости.

— Я стала, однако, замечать, что чем дальше, тем больше ты хочешь вообще иметь меня в кармане.

Упрямство не давало заметных плодов, и он решил апеллировать к мягким сторонам ее характера.

— А почему бы не назвать это иначе: услуга за услугу.

Энн подумала, что имеет с его стороны нечто большее, чем внимание и отзывчивость, но решила попытаться еще раз:

— Признаться, я принимала тебя за человека с тонким мышлением.

— А я такой и есть. Тонкий ум мыслит логически в каждой житейской ситуации. Сейчас, например, я озабочен тем, что делать дальше с яйцами.

И он принялся вычерпывать осколки скорлупы из кастрюли.

— Взбей их.

— А что потом?

Ну, конечно, подумала Энн. Он бы хотел всегда действовать по плану. Энн и Рейчел стали, видимо, первым сбоем в этих тщательно разработанных на десятилетия планах.

— Потом обмакни хлеб в сбитую массу. Для этого нужно взять отдельную тарелку.

— Но это же легче легкого.

Он макнул кусок хлеба во взбитую массу.

— Я все правильно делаю?

Ты всегда все делаешь правильно, подумала Энн. Это-то и плохо.

— Ты становишься виртуозом кулинарного дела.

Судя по выражению лица, он не очень поверил комплименту.

Энн поставила сковородку на горелку.

— Лучше я сама закончу.

— Выражением открытого недоверия ты наносишь непоправимый вред моему суверенному «я».

— О, я вовсе… — Готовая съязвить, Энн повернулась к нему лицом.

Тут же ее рот оказался запечатанным его губами.

— Запрещенный прием, — запротестовала женщина.

— Первая заповедь полководца: лови момент!

— Но я думала, ты голоден!

— Просто умираю.

 

Глава 9

Вторую половину рабочего дня Энн провела в хлопотах по оформлению специального заказа для универмага. К счастью, Линда вызвалась съездить за малышкой. Энн позвонила Норме и объяснила, что вместо нее приедет подруга. Это было вдвойне удобно, поскольку всякий раз Энн опасалась, что детектив Джерома сядет ей на хвост. Но поскольку автомобиль Линды находился вне всяких подозрений, риск раскрыть место своего пребывания заметно уменьшался.

Подняв телефонную трубку, Энн собралась позвонить поставщику по поводу заказа и тут подумала, что надо бы позвонить Питу о перемене планов. Впрочем, только потому, что они провели вместе несколько ночей, Пит едва ли озабочен каждым изменением в ее расписании. У каждого из них своя жизнь, своя работа. Вероятно, его еще и нет дома.

Всякий раз, когда на улице хлопала дверь автомобиля, Пит бросался к окну, чтобы увидеть, не приехала ли Энн, чтобы забрать Рейчел. На часах уже девять вечера, а она по-прежнему не показывалась.

Все больше Пит погружался в скверное расположение духа. Разве не клялся он себе, что не позволит женщине быть помехой в его жизни. Но он хотел большего, чем просто спать с Энн, прекрасно осознавая опасность чувств такого рода.

К половине десятого Пит успел погрести веслами на тренажере и принять контрастный душ. Потом, расположившись со своими бумагами на софе, он по-прежнему не мог найти себе места.

Раздраженный и недовольный собой, он забрел на кухню. В буфете ничего не нашлось. Сорвав с вешалки куртку, он направился к двери.

Едва переступив порог, Пит услышал голоса. Ветер обжигал лицо, проникал под куртку, заставляя зябко вздрагивать. Утопая в снегу, он побрел к парадному входу дома Нормы.

Та, согнувшись от ледяных порывов, стояла на крыльце, разговаривая с каким-то человеком. Обрывки ее скрипучего голоса долетали до Пита. «Я не знаю никакой Энн Леклер».

Страх не только за Энн, но и за Норму тоже, охватил Пита, когда он услышал раздраженный ответ человека на крыльце:

— Не надо играть со мной в прятки. Мне известно, что она была до сих пор в доме четы Уинслоу. Прошлым вечером я проверял — ее там не было, значит, она должна находиться здесь. — Норму не так просто было запугать.

— У вас проблемы? Ну, так они ваши, а не мои, — огрызнулась пожилая женщина.

Уходя, Джером даже не повернулся.

Пит подождал, не ринется ли Джером к его дому. Но хлопнула дверца машины, и через несколько секунд автомобиль скрылся за поворотом.

— Норма! — Пит перелез через сугроб.

Та обернулась, брови ее грозно сошлись, лицо покрылось сеткой морщин, но, узнав Пита, она чуть успокоилась.

— Этот человек — несчастье ее жизни, как мне показалось.

— Да, именно так.

— Я с ним совершенно незнакома и не знаю, что он от нее хочет, но я бы никогда не подала ему руку на опасном перекрестке.

Пит кивнул в знак согласия.

— Когда Энн успела сегодня забрать Рейчел? — Норма озабоченно посмотрела на дорогу.

— Около четырех. Но не сама Энн, ее подруга. Господи, как же ее звали?.. Линда, точно, Линда! Она сказала, что Энн сегодня засидится на работе.

Кивнув головой, Пит пошел обратно, сел в машину и включил зажигание. Он проклял бы себя, если бы допустил, чтобы Джером вновь причинил боль этой женщине.

Возвратившись домой и уложив Рейчел, Энн почувствовала себя совершенно измотанной. День оказался длинным, а работа полной стрессовых ситуаций.

Обессилев, она упала на диван и рукой задела телефонный аппарат. Несмотря на внушения, которые она сегодня себе сделала, ей вновь захотелось позвонить Питу, только услышать звук его голоса. Это было что-то новое. До сих пор хотелось близости, тепла, нежности, но просто слышать?..

Энн решила выйти на кухню, но на середине пути услышала звонок в дверь. Она метнулась к двери с мыслью о Пите. Пальцы обхватили дверную ручку, но тут же ее словно ударило: а что, если это Джером?

Первой мыслью было схватить на руки Рейчел, но в последний момент молодая мать овладела собой. Даже если Джером, что она в таком случае станет делать? Прятаться? Смешно! Затаив дыхание, Энн распахнула дверь и с облегчением воскликнула, увидев Пита.

Пугать ее вовсе не входило в намерения Пита. Он остановился в нерешительности.

— Не ждала тебя увидеть в этот вечер.

— Ожидать и желать — две разные вещи, — сказал он, задетый отстраненностью ее тона. — Ты хотела меня видеть?

— Хотела?

— По-моему, предельно простой и ясный вопрос.

— Да, я хотела видеть тебя, — сказала она, неспособная в это мгновение к притворству. — Очень хотела.

— Иди ко мне. — Пит нежно поцеловал ее. Обвив руками его спину, Энн поняла, что именно этого ей не хватало весь день.

Они прошли в комнату с голубыми диванами и мебелью вишневого дерева. Впервые оказавшись здесь, он ощутил тепло и гостеприимство этого дома. За стеклянными дверцами горки сверкала коллекция уотерфордского хрусталя, над спинкой кресла висела гитара.

— Кофе? — спросила хозяйка с улыбкой.

— Энн.

— Что произошло?

Я пришел по серьезному делу. Джером ищет тебя.

— Что?!

Он приезжал к нам и допекал Норму вопросами.

— Что сказала Норма?

— Норма — чудесный человек. Но она отшила его лишь на какое-то время. Скоро Джером поймет, что тебя надо искать вновь в твоем доме.

— Да, вероятнее всего, он будет здесь с минуты на минуту. Хотя, надо признать, его ищейка не слишком-то сообразительна.

Хотя момент не располагал к шуткам, Пит попытался поддержать ее юмор.

— Его детектив, скорее всего, день и ночь напролет дежурит у дома Кэрин.

Энн прошлась по комнате, растерянно потирая руки.

— Я больше не буду бегать от него.

— Браво. И если ты действительно так решила, я буду сражаться бок о бок с тобой.

Он сможет, подумала Энн. Он не уступит никому. Этот человек с его практичным умом, честолюбием — достойный оппонент Джерома. Но нельзя забывать, что это не поединок.

— В конце, концов, — продолжил Пит, — давай руководствоваться здравым смыслом.

Она вызывающе подняла подбородок.

— Ты хочешь сказать, мне недостает здравого смысла?

— Нет, я не сказал ничего подобного.

— Слушай меня. Иногда нужно пользоваться чьей-то защитой ради собственного блага. Сейчас именно такой случай. Пока ты не достучишься до его сознания или не сумеешь привлечь на помощь полицию, тебе следует проявлять осторожность. Я бы не хотел стать безмолвным свидетелем того, как ты теряешь Рейчел.

Энн резко обернулась. Лицо у нее побледнело.

— Ну, что нужно захватить с собой? — Пит взял руку Энн.

— Захватить с собой? Куда?

— Ко мне.

Энн в отчаянии затрясла головой.

— Он знает, что я там…

— Нет, не знает. Он ищет тебя в доме Кэрин или здесь.

— Так я должна прятаться в твоем доме?

— У тебя есть лучшее предложение? Ты не можешь оставаться здесь и ничего не предпринимать!

— Я не буду от него бегать. Я еду в полицию.

Пит знал, что ей там скажут. Она лишь убьет понапрасну время и ничего не добьется, но спорить не стал.

— Хорошо. — Он подхватил пальто с вешалки. — Собери Рейчел. Я отвезу тебя в полицейский участок.

Войдя в спальню, мать наклонилась над дочерью и начала одевать малышку.

— Надеюсь, твоя мамочка понимает, что делает, — прошептала она.

Рейчел оживленно захихикала.

Пит взял детский стульчик и складную колыбель.

Прошло еще несколько минут, прежде чем они вышли из двери. Руки Энн судорожно сжали Рейчел. По ту сторону улицы на обочине стоял голубой «седан».

— Без паники, — сказал Пит.

Энн прижалась губами ко лбу девочки. Легко сказать! Она еще крепче прижала Рейчел к груди, затем развернулась, чтобы найти убежище в доме.

Перегородив дорогу, Пит ухватил ее за руку.

— Что ты тут вытворяешь? — Энн вырвала руку. — Пусти меня в дом.

— Это не выход. Он зайдет и туда, Энн.

— Я не могу…

— Тихо. У меня план. Ступай в машину. Я поеду за тобой следом. Встретимся у полицейского участка.

— Он будет преследовать меня.

— Какое-то время. Доверься мне. Иди, — подтолкнул он. Подождав, пока она усядется в машину, Пит рванул к своему автомобилю. Сам по себе замысел был безупречен. Оставалось надеяться, что его воплощение будет столь же безукоризненно. Надо использовать свою машину как буфер между автомобилем Энн и голубым «седаном».

Когда водитель убедился, что Пит намерен и дальше плестись со скоростью черепахи, он перевел машину на встречную полосу и, нарушая правила, обогнал Пита. Но было поздно — Энн пропала из поля зрения. Пит мысленно похлопал себя по плечу.

Через пять минут Пит вошел в полицейский участок.

Он обнаружил Энн сидящей напряженно перед письменным столом, за которым находился круглый человечек с седыми усами и бородой. Судя по табличке — детектив Рэй Хендерсон. Вид у него был как у Санта-Клауса, и трудно поверить, что этот человек может заниматься ловлей преступников.

— Мы ничего не можем поделать.

— Вы что, не слышали? — Энн почувствовала, что начинает повышать голос. — Этот человек угрожал, что отнимет ребенка. С каких пор кража детей перестала рассматриваться как преступление?

— Кто-нибудь, кроме вас, слышал, чтобы мистер Бэррет угрожал?

Женщина отрицательно покачала головой.

— Таким образом, мы можем полагаться только на ваши слова?

— Я никогда не лгу, когда речь заходит о ребенке! — вспыхнула Энн.

— И тем не менее люди склонны лгать. — Детектив наклонил бороду к самому столу и послал Энн что-то вроде извиняющейся улыбки. — Я не хочу сказать, что вы все это придумали. Но мы ничего не сможем сделать. У нас связаны руки. Все, чем мы располагаем, это ваше утверждение, что Джером Бэррет что-то там делает. Но если будут свидетели, то тогда…

— Спасибо! — сказала Энн как можно спокойнее. — Я поняла главное — рассчитывать на вашу помощь мне не приходится.

— Мы не можем ничего предпринять, не имея улик.

— Так мне ждать, пока он не похитит ребенка?

— Извините! — Голос детектива звучал искренне. — В следующий раз постарайтесь, чтобы кто-то был рядом и мог засвидетельствовать, что он вам угрожает.

Энн уже поднялась, нервно прижимая к себе Рейчел. Она сожалела, что пришла сюда.

— Мой совет — расположитесь на время у своих друзей. По крайней мере кто-то постоянно будет рядом с вами. Это способ обезопасить себя.

— Ну, я оказался прав? — спросил Пит, когда они вышли на улицу.

Энн оглянулась на грязные, горохового цвета стены и доску объявлений с фотографиями преступников, находящихся в розыске. Так долго она мечтала о человеке, который мог бы разделить ее радости и беды, и вот он рядом, а она боится его протянутой руки.

— Зачем ты изображаешь из себя упрямицу, когда речь идет о судьбе дочери?

Энн собрала остатки сил и со злобой сказала:

— Нет!

— Заклинаю тебя всеми святыми.

Как бы давая свое согласие, Рейчел запищала и сунула палец в рот.

— Она «за». — Он положил руку на плечо Энн и привлек к себе. — Ты в меньшинстве. Самое безопасное место — это мой дом.

Ой ли? — подумала Энн. В самом деле они будут чувствовать себя там в большей безопасности, но какова цена этой безопасности?

Пока Пит отводил машину в гараж, Энн решила, что, сколь бы ничтожен ни был ее выбор, следует попробовать. Набрав номер телефона, она услышала мужской голос и радостно произнесла:

— Майкл?

Войдя в дверь, Пит смог расслышать только имя. Он затруднился бы сказать, что ощутил помимо замешательства. В ушах зашумело, сердце бешено застучало — и все это от ревности. Она говорила ему, что этот человек всего лишь приятель. А что, если нечто большее? Зачем звонить кому-то, если рядом есть он, Пит?

Да, у него нет никаких прав на эту женщину. Он не мог предъявлять ей какие-либо требования — она бы их не приняла.

Закончив разговор, Энн дрожащими пальцами нажала на кнопку кофеварки.

— Два дня назад я звонила Майклу и просила о помощи.

Пит почувствовал облегчение. Для ревности в данном случае не было оснований. Он подвинул стул и оседлал его. Итак, задело главным образом то, что она решила положиться на кого-то еще.

— Я подумала, что профессионал, имеющий дело с такими ситуациями, мог бы оказаться полезным. Майкл поговорил с Джеромом, но тот ему не поверил.

— Почему же он решил, что этот парень, Майкл, лжет?

Энн повела плечами, сбрасывая напряжение с мышц шеи.

— Он считает, что Майкл был когда-то моим любовником.

Окоченев, Пит смотрел на пол. Злоба кипела и клокотала в нем, злоба на себя. Он резко поднялся со стула.

— Что дальше? — спросил он.

— Кристина.

Сестра Кита была, пожалуй, последней надеждой. Она одна теперь могла разрушить непроницаемую стену из злобы и боли, которой Джером отгораживался от Энн.

— Ага, леди с жалом змеи.

— Боже, как глупо. — Слезы потекли из глаз Энн, и она уткнулась в его плечо.

— И вовсе не глупо, — успокаивал Пит.

Пришло сладкое мучительное желание найти убежище в нежных и сильных руках. Когда он обнимал ее, все вокруг, казалось, шло как надо.

— Пит, ты же знаешь, я не могу рассчитывать…

— Тс-с-с! — прошептал он ей в волосы. Все и без того было ясно — она не хочет, чтобы кто-то всерьез впутывался в ее жизнь.

Мужчина поднял ее ставшее родным лицо, и глаза их встретились.

— Я ничего не знаю и не понимаю, кроме одного: ты во мне нуждаешься. Не надо воевать с собой. — Он прижал свои губы к ее щеке. — Потому что я все равно не оставлю тебя.

 

Глава 10

Небо за окном кабинета было затянуто утренними облаками. Пит нетерпеливо взглянул на часы. Время тянулось как старая кляча, и единственная причина, почему он не находил себе места, — отсутствие Энн.

В четыре с четвертью он направился к лифту с кейсом, битком набитым неоконченной работой. Прощаясь поутру с Энн, он пообещал вернуться до пяти. Обещания для нее ничего не значат, сказала она как-то. Пит думал иначе, и теперь, когда между ними протянулась незримая нить доверия, он не хотел обрывать ее.

Дверь лифта открылась, и показалось ухмыляющееся лицо Тима.

— А я-то не рассчитывал увидеть тебя до вечеринки у шефа. — Мне нужно кое-что сделать до того, как я отправлюсь в гости, — заметил Пит, прислонившись к стенке.

— Всем нужно. — Тим проворчал что-то насчет необходимости тащиться сюда в субботу, чтобы сделать приписку к дарственной. — И мы здесь не одни такие, кто постоянно перерабатывает. Фрэнк тоже жжет по ночам электричество.

Пита не удивило подобное известие.

— Спит и видит себя среди директоров.

— А ты нет?

У Пита не нашлось вразумительного ответа. Раньше он сказал бы «да», но теперь очень мало задумывался об этом.

— Ясно. Семейная жизнь замучила, — сочувственно заметил Тим.

— Ну, у нас тут… — При виде деланной усмешки приятеля Пит замолк. С каких это пор он начал думать об Энн и Рейчел как о членах своей семьи?

— До вечера! — произнес Тим лукаво.

— Пока!

Все, что происходило между ним и Энн, следовало воспринимать как явление временного порядка, по крайней мере она так хотела. Он еще недавно — тоже. «А сейчас?» — подумал Пит.

Через полчаса он вошел в дом, окликнул ее, прислушиваясь к шуму воды, льющейся из душа. Его прежде образцовая спальня была забросана предметами женского туалета.

Большую часть своего детства он прожил именно в таком хаосе. Три пацана делили друг с другом комнатенку, размером едва ли больше кухонного чулана. С тех пор он не терпел всякий беспорядок.

Пит начал отыскивать свои джинсы и нашел их на стуле под ночной рубашкой цвета спелого персика — он сам отшвырнул ее прошлой ночью, в порыве нетерпения. Из опыта Пит знал, что вожделение мимолетно. Если бы он чувствовал к ней желание, и не более того, насколько все было бы проще. Но между ними возникло нечто большее, чем страсть. Эта женщина осветила его будни своей улыбкой, согрела его ночи своим присутствием.

Переодевшись, он подхватил куртку и направился к двери, рассчитывая, что холодный воздух освежит ум.

Энн вышла из душевой и сразу услышала шум лопаты, разгребавшей снег. Из окна она увидела Пита в вязаной шапке, натянутой на уши, он расчищал подъезд к дому.

Движения были по-мужски агрессивными и целеустремленными.

Энн со вздохом пристроилась перед зеркалом, чтобы нанести макияж. Боже, у нее все было написано на лице. Такой румянец и блеск в глазах она видела у своих влюбленных подруг.

— Какая холодина!

Энн увидела в зеркале вошедшего Пита.

— Я позвонил Норме и договорился, что она присмотрит за Рейчел вечером.

Она неуверенно захлопнула косметический набор.

— Будем надеяться, что я не выкину на этом вечере какую-нибудь штуку.

Пит потер руки, согревая их.

— А почему ты должна что-то выкинуть?

— Нервы, голубчик Пит, нервы. Иногда они способны сыграть с нами злую шутку.

Причина ее озабоченности дошла до него.

— Энн, ты о чем? Тебе абсолютно не из-за чего нервничать на этом мероприятии. — Проходя мимо, он пробежал холодными пальцами по ее шее.

Она мучилась сомнениями. Что, если она нарушит какие-то их неписанные правила и поставит под угрозу все, ради чего он работал столько лет?

— Этот званый вечер может сыграть большую роль в твоей жизни, правда?

— Не большую, чем все остальные. Но он станет чем-то вроде смотрин.

— И там будут твои друзья?

— Ты их уже видела, — отозвался Пит, вешая куртку на плечики.

— От этого их удивление при виде нас двоих не будет меньше.

Отыскивая костюм, он нахмурился.

— Что ты хочешь сказать?

— Я думаю, они не рассчитывают увидеть меня вновь.

— Что ж, пусть это будет для них сюрпризом.

Энн подошла к чулану. Все-таки следит предостеречь Пита. Она живо помнила один момент после их знакомства с Китом.

— Знаешь, когда я впервые оказалась в доме Кита, я весь вечер делала промах за промахом. В конце концов мне стало скучно, потому что отец Кита ни о чем, кроме бизнеса, говорить не умел и не желал.

Пит поморщился. За последние пять лет он не мог припомнить ни одной вечеринки, где бы не заходила речь о бизнесе и о делах их конторы.

— Так вот, я заскучала и мне захотелось потанцевать. Я пригласила одного чопорного и неразговорчивого гостя на танец. Чтоб ты знал, Кит не ревновал меня к тем, кто выглядел значительно старше его. Именно так. — Она начала влезать в платье. — Тем не менее Кристина, сестра Кита, была в шоке. Она сочла мое поведение плебейским и возмутительным, более того, недостойным их семьи.

— Она, видимо, из разряда слащавых женщин, претендующих на знание света и аристократизм, — заметил Пит, когда голова Энн вынырнула из разреза платья. Выправив волосы, Энн повернулась спиной и предоставила его пальцам молнию. — Так кого ты пригласила на танец?

— Мясника.

Пит, хмыкнув, наклонил голову и поцеловал ее в обнаженное плечо.

— Тогда мне было не очень весело, — глаза ее, вопреки словам, смеялись.

Если бы он не был сражен этой женщиной раньше, то был бы прельщен ею в это мгновение. Она казалась невероятно красивой, когда была счастлива.

— Я ни о чем не беспокоюсь, не беспокойся и ты.

Неужели он не понял, что все ее волнение от того, что она — мать, — подумала Энн, но сумела улыбнуться, выходя из комнаты.

У себя в колыбели Рейчел гремела кольцами-трещотками. Энн любовно погладила головку дочери. Несколькими минутами раньше то же самое проделал Пит.

— Я принесу ему беду, — сказала женщина тихо самой себе.

С того момента, как Энн вошла в просторную гостиную дома Кляйна, выполненную в тюдоровском стиле, с ее лица не сходила улыбка, хотя нервы по-прежнему были напряжены. Многозначительные взгляды, бросаемые на нее и Пита, вызвали беспокойство.

— Ты прекрасна! — Он ободряюще положил руку ей на плечо. Прекрасна — было слабым определением. Она была поразительно сексуальна в черном платье.

Она казалась женщиной контрастов, то импульсивная, то осторожная, то хрупкая, то сильная, то холодная и замкнутая, то милая и непосредственная. За ее беспечной улыбчивостью он видел хрупкость розового лепестка, и за печальным взглядом — неистребимую жизненную силу и стойкость одуванчика. И у него шла кругом голова при одном взгляде на нее.

Первым делом они отыскали именинника. Рядом с накрытым столом, сверкавшим серебром, Эймос Кляйн принимал поздравления гостей. Исполнив долг, они пошли к столу, накрытому а ля фуршет.

С бокалом шампанского в руке Энн разглядывала разложенные по тарелкам крохотные канапе, горячее жаркое и заливных омаров.

— Забудь про пищу, всяк за ней стоящий, — тихо пошутил Тим, подойдя к Питу вплотную. — Слышали, что творится?

— Нет, но уверен, что услышим от тебя, — пробуя шампанское, отозвался Пит.

— Кэсси подает на развод. Судя по всему, засекла Мартина и Дженет, когда те были вместе. Деталей, к сожалению, не знаю.

Энн пробежала глазами по множеству лиц, прежде чем исхитрилась отыскать Кэсси. Искусственная улыбка не могла скрыть подавленности, которая овладела женщиной. Сочувствие к чужому горю взяло верх над враждебно-циничным отношением Энн ко всякому браку вообще.

— У них есть дети?

— Маленькая девчушка, — сообщил Тим, через Пита доставая порцию паштета. — Марти сказал, что ему пришлось буквально умолять Кэсси, чтобы она пришла с ним на эту вечеринку.

Тим покачал головой.

— Если она добьется развода, то тут сами понимаете что…

— Как грустно, — пробормотала Энн. Тим кивнул.

— Согласен. Но речь идет и о его шансах войти в число директоров.

Энн вскоре пришлось убедиться, что реплика Тима не была чем-то необычным для атмосферы вечера.

Энн обменивалась любезностями с женщинами. Толстая крашеная блондинка с круглым лицом в свободном оранжево-розовом платье, выдававшем последнюю стадию беременности, всякую мысль так или иначе переводила на своего мужа, Фрэнка, и его карьеру.

Почти зевая от скуки, Энн решила поддержать разговор с ней:

— У вас есть еще дети?

— Один. Но скоро будет второй. — Она с гордостью похлопала себя по круглому животу. — Советую и вам об этом подумать. Хотя бы ради карьеры Пита.

Энн раскрыла рот, чтобы разъяснить неуместность подобного рода намеков, но, подумав, негромко рассмеялась.

— У меня уже есть дочь.

— Дочь? — Не в силах скрыть своего ликования, спросила собеседница. — Так вы разведены?

— Нет, я вдова.

Почти так же быстро сияющая улыбка, сменилась на выражение крайней озабоченности, и глаза женщины устремились к мужу, тот, чуть наклонив голову и не отрывая взгляда от жены и ее собеседницы, с язвительной улыбкой что-то говорил Питу. После заявления Энн он ядовито заметил:

— Отличный трюк, Пит. Одним махом завести и жену, и детей. Кляйну это понравится.

Энн изумленно взглянула на Пита.

Тот, однако, не посчитал нужным оправдываться. В конце концов его личная жизнь никого не касается. Энн, естественно, оценила ситуацию иначе. Пит обнаружил, что она притихла и улыбка стала крайне натянутой. Он понял, что придется давать объяснения.

Разозлившись, что вновь их разделяет стена непонимания, он молчал всю обратную дорогу.

После того как они забрали Рейчел и вошли в дом, Энн задала ожидаемый Питом вопрос:

— У твоих друзей сложилось превратное впечатление о нас.

Пит сел на край матраса, вопреки обыкновению не развязывая, а стаскивая ботинки.

— Ты насчет неуместного замечания Фрэнка о трюке с семьей?

Энн изогнулась, чтобы расстегнуть молнию.

— Да. Именно об этом я должна с тобой поговорить.

Он швырнул на пол один ботинок, затем — другой. Питу хотелось объяснить, что ему наплевать, что думают о его личной жизни окружающие, но он слишком хорошо понимал: она видит ситуацию в совершенно ином свете. Энн была в претензии, что Пит не раскрыл истинное положение вещей и не дал Фрэнку понять, что его связь с Энн не является чем-то постоянным.

— Не обращай на все это слишком большое внимание. Фрэнк нервничает, в этом все дело.

Ее платье полетело на пол.

— Нервничает из-за меня?

— Нет, из-за меня. Он боится, что в случае моей женитьбы директорство окажется у меня в шляпе. Если бы он уже не был женат, не сомневаюсь, он срочно бы сделал это ради продвижения по службе.

— Тебе следовало дать понять ему, что ты вовсе не…

— …Испытываю к тебе никаких чувств? Этого я не мог сделать.

Слишком многое хотелось ему сказать, но как выразить то, что сам толком не понимаешь?

Ощутив, что ей нужно побыть одной, чтобы получше разобраться в своих чувствах, Энн подняла платье и сказала:

— Пойду проверю, как Рейчел.

Посмотрев на ребенка, она прошла через кухню на заднюю веранду.

Энн не слышала, как Пит оказался рядом. Его рука, нежная и властная, легла на ее талию и привлекла к себе.

— Весь вечер я хотел одного: прижать тебя как сейчас, — прошептал он, бережно положив ладонь на ее живот.

Ну, нет, я столько раз видела, как мать в очередной раз оказывалась с разбитой душой потому, что вновь и вновь верила в существование любви, подумала она.

— Почему ты с ним не объяснился? — заставила она себя задать вопрос.

Момент для беседы казался на редкость неудачным.

— Он слишком сообразителен, чтобы поверить, будто я способен первым сказать «Адье» такой женщине.

— Так, значит, неспособен?

— Выясняется, что так, — пробормотал он, зарываясь лицом в ее волосы.

Закрыв глаза, она вздрогнула и прижалась к нему, искренне благодарная за эти простые слова.

— Какой холод на улице…

Его рука соскользнула на крутой выступ ее бедра.

— Как Рейчел, в порядке?

— Спит. — Энн положила руки на его обнаженную грудь.

— Согрей меня, дорогая.

Энн обвила руками мощную шею.

— Так ты думаешь, что я из тех женщин, которые по первому зову упадут к тебе в постель?

— Боже Всемилостивый, я надеюсь на это. — Он провел пальцем по нежной коже.

Миновало три дня. Влюбленные все более привыкали друг к другу. Энн иногда начинала забывать, что находится не в своем доме, что Джером по-прежнему существует, а значит, существует и угроза для Рейчел. И только ночами из подсознания иногда всплывали прежние страхи, и она пробуждалась в холодном поту.

Вот и сегодня Энн проснулась, находясь под впечатлением только что виденного кошмара. Она набросилась на себя за преступную беспечность. Как можно спокойно лежать, когда опасность для ребенка по-прежнему не устранена?

Энн села на постель. Пит уже насвистывал в панной, и ему в такт шумела вода. Быстро одевшись, Энн опустилась на колени, чтобы отыскать под кроватью туфли.

Из ванной с полотенцем вокруг бедер вышел Пит. Другим полотенцем он растирал по щекам крем после бритья.

— Что происходит?

— Никак не могу найти туфли, — подала она голос из-под кровати. — И Рейчел, кажется, простудилась. Очень уж она капризничает.

Пит плюхнулся на кровать и, не удержавшись от искушения, хлопнул Энн по пятой точке.

— Мне некогда заниматься этим. Если я не… — Женщина тупо уставилась на туфли, которые держала в руках.

— Ага, все-таки нашла.

Она села рядом на постель.

— И между прочим, еще совсем не поздно. — Он отбросил с ее лица упавшую прядь волос.

Энн почувствовала шаловливые нотки в его голосе и поспешила охладить Пита:

— И тем не менее у меня нет на это времени. — Пит засмеялся.

— Слушай, отчего ты такая нервная?

— Я же тебе сказала. Мне показалось, что Рейчел простужена, и потому…

— Сядь рядом со мной.

Она несколько раз глубоко вдохнула, чтобы успокоиться.

— Это лишь вопрос времени, когда Джером объявится вновь. — Она стиснула руки так, что костяшки пальцев побелели. — Мне нужно позвонить Кристине.

Так это не он, и не их отношения причина ее нервозности.

— Нужно позвонить, но тебе страшно?

— Именно. Даже в лучшие дни нашей с Китом совместной жизни говорить с ней было тяжелым испытанием.

— Пойди и позвони.

Она поднялась и вцепилась пальцами в блузку.

— Все так, но…

— Именно сейчас. — Пит встал и крепко обнял ее одной рукой. — Какой смысл оттягивать?

— Смысла нет, есть телячий страх. — Она жалобно улыбнулась и прижалась к нему, как бы ища поддержки.

— У такой тигрицы? — засмеялся Пит и небрежно поцеловал ее в подбородок. — Звони.

— Легко сказать.

— И все-таки это надо сделать.

— Хорошо.

Он с любопытством ждал, что она будет делать дальше.

По-прежнему немного нервничая, Энн лукаво улыбнулась и скользнула пальцами по его животу, а потом быстрым движением сорвала полотенце с его бедер.

Пит попытался ухватить плутовку, но Энн увернулась и со смехом помчалась в направлении кухни. Не оставляя времени на раздумья, она набрала воздуха в легкие и отстучала на телефоне номер Кристины.

Трубку взяла горничная и вежливо, но холодно ответила отказом.

— Мисс Бэррет в настоящий момент не может подойти к телефону.

— А когда сможет?

— Ничего не могу сказать, мэм.

До этого момента Энн и в голову не приходило, что Кристина может отказаться даже разговаривать с ней. Она швырнула трубку и едва удержалась, чтобы не помчаться в апартаменты Кристины, расположенные под крышей небоскреба, и вломиться в дверь.

— Что? — спросил Пит от двери.

— Даже не захотела говорить.

— Попытайся еще раз, — настойчиво сказал он. Пит не был уверен в разумности своего совета.

Из короткого знакомства с Кристиной Бэррет он понял, что общение с этой женщиной не прибавит радости в жизни Энн.

Медленно он шел в свой рабочий кабинет с чашечной кофе в руке. Секретарша приболела, а без ее машинки он не мог внести необходимые изменения в документы.

Когда Пит открыл дверь, то остолбенел, увидев Джерома Бэррета.

— Мистер Хоуган?

Вспышка ярости пронзила Пита, но он ее тут же подавил. Выплеснуть злость было бы менее разумным, чем узнать, что собирается предпринять Джером.

— До чего же тесен мир, — сказал тот холодно.

— Откуда вы узнали обо мне? — спросил Пит.

— Моя экс-сноха недооценивает меня. — Джером кинул взгляд на диплом, вывешенный в застекленной рамочке на стене. — Моя дочь знакома с вашей старой приятельницей Джиной Ван-Херн, только и всего.

Внутренне Пит был готов ко всему, что бы ни предпринял Джером.

— Установить, кто вы такой, труда, как вы понимаете, не составляло.

Пит остановился перед письменным столом, поставил чашку и сел на край.

— Чем могу вам служить?

— Можете или нет, на сто процентов не ручаюсь. Я подозреваю, что именно вы прячете ее. Мой человек проверил всех ее знакомых и нигде не нашел этой чертовки. — Старик говорил внешне спокойно, но раздражение проскальзывало в голосе. — Я пришел предостеречь вас. Насколько я понимаю, вы сейчас кандидат на место директора-учредителя фирмы.

Он помолчал, давая возможность собеседнику вдуматься в смысл сказанных слов.

— Как вам, наверное, известно, Эймос Кляйн мой старинный друг.

Пит понял замысел Джерома.

— Мое слово может решить многое, если не сказать все, — продолжал гость. — Если вы не пере станете укрывать ее, обещаю, что не видать вам директорского поста как своих ушей.

И не такие, как ты, пытались запугать меня, подумал Пит.

Ухмылка Джерома стала еще шире.

— Что до меня, то я давно живу по правилу сказано — сделано.

До прихода Энн Пит успел выплеснуть большую часть владевшей им ярости, активно поработав на гребном тренажере. Он пришел к выводу что их последний мирный шанс — это Кристина.

— Когда ты намерена увидеться с ней? — спросил Пит за ужином.

— Я собиралась сделать это сегодня вече ром. — Она села рядом. — Но имей в виду, даже если мне удастся с ней поговорить, она вполне может отказаться помочь.

Питу хотелось каждый свой шаг соизмерять с настроением любимой, но обстоятельства склады кались так, что приходилось оказывать давление Тяжелые испытания детства выработали в нем привычку всегда глядеть в лицо опасности.

— Так почему бы тебе не отправиться к ней прямо сейчас?

Энн заметила, что он отложил в сторону нераспечатанный конверт, с виду похожий на свадебное приглашение.

— Нормы нет дома. Она отбивает чечетку на своем танцевальном четверге.

— Поезжай. Я пригляжу за Рейчел.

— Ты? — Она с явным сомнением приподняла брови. — Пит, но ты даже не представляешь, как ее пеленать и вообще с ней обращаться.

— Почему же? Представляю, — гордо ответил он.

— Ты уверен в этом?

— Я знаю, что следует делать, — сказал он уклончиво и пожалел о своем предложении. Пит не умел ничего, разве что держать ребенка на руках. Но отступать было поздно. — Я капну капельку молока на запястье, чтобы определить его температуру, прежде чем дать ей бутылку. Остальное — ерунда.

Несмотря на его браваду, Энн по-прежнему колебалась.

Пит тем временем вскрыл конверт и вытащил оттуда приглашение на свадьбу брата.

Энн посмотрела. Бледно-алая роза и обручальные кольца, а под ними — обещание: «Любовь навеки».

— Красиво! — Она подождала, пока он развернет открытку. — Элизабет Энтертон и Джеймс Хоуган.

Мысленно Энн пожелала им счастья. Два человека нашли друг друга на этой земле.

— У тебя всего лишь два дня, чтобы дать официальный ответ по почте.

Пит бросил приглашение на тарелку с остатками ужина.

— Я не знаю, пойду ли.

Энн подумала, что не поняла его.

— Пойдешь ли на свадьбу родного брата?

— Мы не настолько близки.

Как он мог сказать такое? — поразилась Энн Разве не был он для них не столько даже братом, сколько отцом? Как можно: все эти годы беспокоиться и заботиться о братьях, а потом заявить, что они не настолько близки? А если и в самом деле не близки, то почему, в чем дело? Вспомнив все, что он сделал для других, Энн решила, что теперь время попытаться помочь ему разобраться в самом себе.

— Почему вы не близки?

Упрямец нахмурился от ее настойчивого тона.

— Они заняты. Я занят, — ответил он лаконично.

— Ты слишком занят для двух единственно близких людей, которые у тебя есть в этой жизни? — Она не могла скрыть недоверчивости, потому что всю жизнь страдала от отсутствия того, чем он обладал, — близких людей.

— Зачем ты раздуваешь это дело? Они уже не нуждаются во мне.

Энн не сдавалась.

— А может быть, нуждаются.

В глазах напротив появилось раздражение.

— Это не твое дело.

— О-о!

В то же мгновение Пит понял, что совершил страшную ошибку.

Женщина пронзила его взглядом.

— Понятно. Ты можешь мне диктовать, что я должна делать, но стоит мне спросить тебя о твоей жизни… ладно, что же…

Он отпихнул стул и прошагал к кофеварке.

— Ты в этом ничего не понимаешь. — Энн нахмурилась еще больше.

— Я понимаю одно: у тебя есть братья, и ты не хочешь их видеть. Почему?

Холод, которого она никогда до сих пор не замечала, остекленил его глаза:

— Ты думаешь, они способны забыть про все эти годы?

Энн недоверчиво глядела на него, не в силах воспринять этого самоуничижения.

— Ты не отвечаешь за все то, через что они прошли. Им бы пришлось гораздо хуже, если бы рядом не было тебя.

— Им больше от меня ничего не нужно. — Пита захлестнули эмоции, от которых он, казалось, давно избавился. — И давай закончим на этом.

Пит казался неколебимым, но Энн ощутила, что он сопротивляется из последних сил.

— Ты не прав.

— Ладно, — сказал он сухо. — И что же, по-твоему, им от меня сейчас нужно?

Энн подождала, пока их глаза встретятся.

— Дружбы, — ответила она.

В спальне Энн наконец перевела дыхание. Она зашла слишком далеко, растравив еще не зажившие раны Пита. Отзывчивая душа хотела помочь понять, что он нужен братьям не меньше, чем они нужны ему. Что ж, я вела себя, видимо, в эти минуты из рук вон плохо, — подытожила Энн. Ни одно слово не возымело желанного действия. Все, что можно теперь было сделать, — оставить этого упрямца в покое, чтобы сказанное утряслось в его разгоряченной голове. А ей тем временем необходимо уладить свои собственные трудности.

Энн вернулась на кухню с пальто в руках. Мужчина стоял к ней спиной. «Посмотри на свою медузу Горгону, — подумала она. — И дай мне возможность взглянуть в глаза моего разъяренного вепря».

— Если в полночь не вернусь, высылай подкрепление.

Пит резко развернулся.

— Если ты не вернешься в ближайшее время, я буду у дверей Кристины Бэррет.

Как хотелось отмести в сторону все обиды и упасть в его объятия, но она удержалась от искушения.

— Я приложу все усилия, чтобы ты этого не делал.

Пит долго смотрел ей вслед. Она ничего не поняла в моих отношениях с братьями. Ему хотелось дать им все, хотелось защитить их, но ничего не вышло. Однако в очередной раз он с изумлением понял, что может многому поучиться у этой стойкой женщины. Ни малейшего колебания не было в ее голосе или взгляде, когда они спорили. За всю жизнь ему не приходилось встречать такого сильного и решительного характера.

Он искоса взглянул на Рейчел. Сегодня он намеревался испытать себя. Грудные дети меня не боятся, подумал Пит с уверенностью и вспомнил, как Энн однажды сказала ему что-то в этом роде.

Насупившись, он поднял с пола погремушку и подвесил над диваном рядом с Рейчел. Та безмятежно и сладко спала, повернув голову набок.

Пит сжал пальцы в кулак, который на вид каялся больше детской головки. Как может такое миниатюрное и сладкое создание причинить ему большое беспокойство? В одно мгновение к нему вернулась прежняя уверенность и самообладание. Уж часа два дядя сможет продержаться!

Через несколько секунд ему пришлось убедиться в скороспелости своих умозаключений. Рейчел распахнула глаза и пробежалась ими по комнате. И тут же без всякого основания ее личико из бело-молочного стало бордово-красным, пронзительный крик потряс воздух.

Девочка поняла, что матери нет дома.

 

Глава 11

Охваченный паникой, Пит бросился к ребенку. Может быть, ей больно и оттого она такая красная? С некоторым успехом он сумел взять спокойный тон, приступая к разговору.

— Эй, Рейчел, — заискивающе произнес дядя. — Это что-то новенькое, такого я еще не видел.

Девочка в изумлении затихла, переместив свое внимание на него. Блаженная тишина продолжалась, однако, не более секунды. Ее крики возобновились с новой силой.

— Успокойся, — уговаривал Пит себя и Рейчел, пытаясь унять панику. И тут заметил швабру. Вытащив ее из угла кухни, он встал перед девочкой во фрунт. Потом, чтобы отвлечь внимание ребенка, начал играть с нею в прятки.

Округлив глаза, Рейчел перешла на занудливое хныканье.

С тяжелым вздохом Пит рухнул на стул. Кризис номер один был благополучно преодолен, и ему хватило ума сообразить, что неизбежно следует ждать второго.

И тот поспел через час.

Согреть молоко не составило проблемы. Любой остолоп смог бы вскипятить воду и поставить в нее бутылочку, но вот как взять ребенка на руки, этому в колледже не научили.

Он внимательно изучил и проанализировал ситуацию, а затем прибегнул к логическому методу.

Сев перед Рейчел на корточки, Пит взял в руки бутылочку. Руки ребенка с жадностью схватили ее, словно ребенок умирал от голода и жажды.

Донельзя довольный собой, Пит расслабился, наблюдая, как девочка сосет молоко. В течение нескольких минут бутылочка совершенно опустела, и тут возникла следующая проблема — брать на руки Рейчел или не брать. Энн обычно подхватывала дочку еще до того, как та начинала негромко скулить, просясь на руки, но Пит этого не знал и оказался в затруднении.

Мужчина устроил себе энергичный разнос. В конце концов, он интеллигентный, высокообразованный тридцатипятилетний человек и должен суметь взять на руки младенца.

Наклонившись, он благоговейно просунул одну руку ей под попку, другую — под спину и медленно поднял, прижимая к себе.

Откинув голову, крошка что-то заворковала, широко открытыми глазами стала изучать дядю.

Пит изловчился изобразить улыбку.

— Слушай, котеночек, пожалуйста, не надо крика. Поверь мне, ты совершенно определенно имеешь дело с неофитом, ничего не смыслящим во всех этих вопросах.

Покачивая на руках девочку, он отвинтил крышку с питанием для грудных детей. Все, казалось, шло как нельзя лучше, пока он не предложил ей ложку тертой свеклы. Нос у нее сморщился, и пюре пузырями вылезло из маленького рта.

— Рейчел, это некрасиво. Ну же! Это то, что оставила тебе мама.

Сверкающие карие глазенки улыбнулись в ответ.

— Вот и отлично. Давай попробуем еще раз.

Когда он засунул Рейчел в рот вторую ложку, она выплюнула ее содержимое.

Пит весь был заляпан красными пятнами.

— Попробуем отыскать что-нибудь еще. Этой штукой пусть тебя кормит мамочка.

Сердце у Энн сжалось, пока она ждала в коридоре квартиры, где жила Кристина. Когда дверь открылась, до женщины донеслись звуки музыки — это был Моцарт. Энн завершила свои подсчеты и обернулась. Едва ли Кристине будет интересно узнать, что на полоске обоев по стене коридора разместилось ни больше ни меньше, как сто семьдесят пять розовых цветочков.

— Не ожидала, что ты надоедлива до такой степени.

Энн выпрямилась и расправила плечи.

— Мне нужно с тобой поговорить. — Кристина подплыла к Энн, высокомерно задрав подбородок.

— Нам не о чем говорить.

Сколько раз приходилось Энн размышлять о природе женской вражды и причинах столь неприязненного отношения к ней данной особы. В конечном счете она все списала на несовместимость житейских установок в их семьях.

— Тебе известно, что вытворяет твой отец?

— Мне известно, что он хочет взять Рейчел под свою опеку. И тебе следует уступить ему в этом вопросе. Он хочет предложить ей ту жизнь, которую ты никогда не сможешь ей дать. Как дочь Кита девочка заслужила это.

Энн удержала свою руку, теребившую пояс пальто.

— Значит, ты ничего не понимаешь.

Кристина бросила на бывшую невестку холодный взгляд:

— Уверяю тебя, я понимаю все.

— Нет, не понимаешь. — Энн почувствовала подступающий приступ злобы. — Он угрожает выкрасть ребенка.

Быстрый, тонкий смех наполнил воздух.

— Это возмутительно. Ты смешна в своих обвинениях, Энн. — Голос Кристины понизился, с лица пропала фальшивая улыбка. — Я думаю, наш адвокат заинтересуется тем обстоятельством, что ты клевещешь на моего отца.

Она вышла на площадку и распахнула двери настежь.

— Не понимаю, почему я считала тебя лучше, чем ты есть на самом деле. — Лицо Кристины пылало от ярости. — Ты никогда не была членом нашей семьи. Я вообще полагаю, что женитьба моего брата на тебе была результатом его временного душевного расстройства. Ты никогда не была парой для Бэррета, а теперь еще и лжешь, чтобы причинить нашей семье новые неприятности.

Энн пропустила мимо ушей все оскорбления в свой адрес.

— Я не лгу. И даже если ты уверена, что я говорю неправду о твоем отце, ты в любом случае знаешь всю правду о Ките. Кристина, ты должна рассказать об этом отцу. Расскажи, что у меня ничего не было с Майклом. Расскажи о запоях Кита. Твой отец…

— Моему отцу хватит той боли, которую он уже пережил, — огрызнулась Кристина. — Не рассчитывай, что я буду рассказывать ему о Ките только ради тебя.

— Но твой отец винит меня в смерти Кита.

— Значит, ты заслуживаешь таких обвинений, — сказала Кристина, снова обретая бесстрастный вид.

При всей напускной храбрости Энн почувствовала, что ее начинает бить озноб.

— Но эта злоба возвращается к твоему же отцу. Узнав правду, он сможет от нее избавиться. Мне же он не верит. Кристина, ради его же блага, расскажи ему все, — взмолилась Энн. — Он на таком взводе, что…

— Хватит мне рассказывать о нем. Я-то видела, как он воспринял смерть Кита. — При виде уходящей Энн она снова вспыхнула. — И я не желаю больше когда-либо слышать ложь, которую ты возводишь на моего отца.

Но Энн уже с грохотом закрыла наружную дверь, так что эхо разнеслось по коридору.

Пит скорчил гримасу, заметив красную сыпь на спине у Рейчел.

— Ого! Бьюсь об заклад, эта штука должна болеть.

Рейчел вместо ответа заагукала и схватила рукой свою ногу.

— Н-да, мне даже глядеть на нее больно, а каково же должно быть девочке. — Он пробежал взглядом с десяток бутылочек и баночек на туалетном столике. Придерживая Рейчел за грудку, он нагнулся, чтобы получше прочитать наклейки. Все эти средства претендовали на то, чтобы наилучшим образом устранять раздражение от пеленок и подгузников. — Ладно, попробуем это.

Рейчел переправила ногу прямиком в рот.

— Что, проголодалась? — Пит размазал липкий белый крем по спинке девочки. Если даже он что-то неправильно понял, наружное средство в таких маленьких дозах едва ли причинит вред. Затем Пит благоговейно обернул ребенка в подгузник. — Ну что, я все сделал правильно?

Девочка улыбнулась и что-то загулькала, как бы вынося ему вотум доверия.

Одними кончиками пальцев он запихал крошечные ножки и ручки в то, что про себя назвал пижамой Рейчел. Застегнув последнюю застежку, он сам себе прочитал лекцию о необходимости везде быть смелым, и только после этого снова взял малышку на руки.

Она спокойно лежала, прижавшись головой к груди дяди, пока тот медленно брел на кухню. Ничто не предвещало каких-либо новых испытаний, и Пит позволил себе чуть успокоиться. И вдруг неожиданно на него нахлынули чувства. Карие глаза смотрели приветливо и доверчиво, и у мужчины перехватило горло. В памяти вспыхнули воспоминания тех дней, когда он обнимал братьев, разбивших себе колени или маявшихся от скучных и безрадостных праздников.

Пит остановился и нагнулся, чтобы поцеловать ребенка в лобик. Тепло внезапно согрело его изнутри. С усмешкой он подумал, что до сих пор знал, чего хочет от жизни, но маленькая девчушка заставила его усомниться, так ли это на самом деле.

По дороге домой Энн пыталась унять обуявший ее гнев. Но раздражение против себя и всех на свете не оставило ее даже тогда, когда она открыла двери дома.

Пройдя через кухню, женщина заметила, что банка со свекольным пюре стоит почти нетронутая, и почувствовала, что ее злоба перемещается с Кристины на Пита. Он что, не кормил Рейчел? Энн свела брови при виде целлофановых оберток от кремовых пирожных, разбросанных по столу, и поспешила в спальню. Если он, не дай Бог, накормил ее этой уличной дрянью!..

Мысль ее осталась незаконченной, и Энн замерла на пороге, Пит сидел на стуле возле окна и баюкал уснувшую Рейчел, прижимая ее к себе как родное дитя.

Сердце сжалось, и слезы хлынули из глаз прежде, чем Энн успела остановить их. Как же она была несправедлива, как могла закрывать свою душу от человека, с такой любовью держащего ее дочь в своих объятиях.

— А, ты вернулась, — сказал он негромко, повернув голову от окна.

Существовал только один способ вести разговор и при этом не таять, как воск от огня. Энн подошла ближе и сняла пальто. Она не могла позволить, чтобы мгновение нежности выбило ее из колеи.

— Я обратила внимание, что свекла стоит нетронутая. Ты что, не кормил Рейчел?

Пит уловил нотки гнева в ее голосе и списал их на неудачный разговор с Кристиной.

— Я накормил ее грушевым пюре. Мы решили, что свекла сегодня у нее не в чести.

Мы решили. Энн почувствовала, как силы вновь покидают ее, и она теряет самообладание. Она тут же отогнала это состояние, но делать вид, будто в ее отсутствие ничего не произошло, было по меньшей мере неразумно. Пит обрел часть самого себя, ту часть, от которой отрекся еще несколько лет назад. Энн никогда не сомневалась в его способности любить глубоко и всерьез. Она ощущала это в каждом прикосновении, в каждом упоминании о братьях, видела это всякий раз, как он приходил на помощь другим.

— Эй? — Ее дочь все еще сладко спала, прижавшись к его груди. — Что там с Кристиной?

Отрицательно покачав головой, она отвернула кран в раковине ванной комнаты.

Пит очень рассчитывал на успех в переговорах с дочерью Бэррета-старшего. На протяжении всего дня он щадил нервы Энн, ничего не рассказывал ей о сцене в своем кабинете. Склонившись над колыбелью, мужчина уложил Рейчел и подождал, пока Энн вновь появится в дверях ванной.

— Боюсь, что это день плохих новостей, — сказал он с напускной беспечностью, надеясь, что она воспримет его слова примерно так же. — Джером приходил ко мне.

Она чуть не уронила из руки стакан.

— Сюда?

— В офис.

— Зачем? — Только теперь она поняла, как была глупа. Иначе бы давно сообразила, что ненависть Джерома так или иначе должна обрушиться и на Пита. — Боже, я так бесконечно устала от того, что он разрушает мою жизнь, а теперь он переключился на тебя. — Что ему надо?

Несчастная заметно побледнела, в глазах появилось беспокойство.

— Ничего существенного, — на ходу соврал Пит. — Джером пытался найти во мне союзника.

— Что же, выходит, он знает, что я здесь?

Пит приблизился к ней вплотную. Уж не поэтому ли он до последнего момента оттягивал рассказ о визите ее свекра. Он понимал, что женщина вновь почувствует себя загнанной в ловушку и его дом перестанет быть для нее укрытием.

— Он знает, что мы вместе, и больше ничего.

— Разве этого мало? — Энн показалось, что стены вновь стали давить. — Он теперь придет сюда.

Присев, Пит похлопал рядом с собой по матрасу.

— А почему бы тебе не прийти сюда?

Ноги ее не слушались, и тогда он поймал ее за руку и усадил рядом. Ощущение собственного бессилия надломило эту стойкую натуру. Она устала от бед, устала без конца оглядываться по сторонам в поисках преследователя.

— Ты просила обойтись без обещаний. Но на этот раз я ослушаюсь. — Она отвернулась, но он взял ее за плечи и повернул к себе. — Обещаю, что он к ней пальцем не притронется.

Энн хотелось верить. Боже, как ей хотелось чувствовать себя защищенной, чувствовать, что есть кто-то, на кого она может опереться. Он прижался лбом к ее лбу, словно перетягивая на себя ее заботы.

— Верь мне. — В словах его было больше искренности, чем она могла ожидать. С тех пор, как они вторглись в его жизнь, этот человек совершенно изменился. Прошло то время, когда Энн могла сказать себе, что утром уйдет из его дома, и все станет точно так же, как было до встречи с ним.

— Ты веришь мне? — спросил Пит, прижавшись губами к ее виску.

Отчаяние, равного которому она не испытывала, бросило ее к нему.

— Да, верю, — прошептала обессилевшая женщина и припала к его губам своими губами и обвила руками его шею. И вновь его губы заставили забыть обо всем. Этого она и желала сейчас больше всего на свете.

Упав на спину, она увлекла любимого за собой, словно бы впитывая в себя его силу и решительность. Запустив руки под его рубашку, она вытащила ее. Проложив пальцами дорожку через его живот к молнии его брюк, Энн услышала прерывистый вздох. Она не просто хотела этого мужчину, она нуждалась в нем, и ничего не могла с собой поделать.

Обезумев, женщина торопила его, выгибала бедра, страстно желая слиться с ним. Она не хотела сейчас нежности и осторожности, она жаждала ощутить его силу и власть, его мужское превосходство и мужское нетерпение.

Сорвав с нее остатки одежды, Пит отбросил их в сторону, помедлив только для того, чтобы скользнуть пальцами по обнаженному телу. В голове застучало, когда его губы поймали ее грудь и влажный, горячий язык прикоснулся к соску. Она отчаянно устремилась навстречу туману забытья, закрыв глаза и отдавшись тому наслаждению, которое захлестнуло ее. С каждым движением его пальцев, прикосновением губ она все больше погружалась в сладкую бездну, умоляя об одном, чтобы он как можно скорее слился с ней. Чего бы он сейчас ни желал, она желала того же.

До сих пор Пит думал только о ее удобстве, но сейчас в нем проснулся безудержный порыв. Он был наполнен ее запахом, вкусом, ее прикосновениями, и он уже не мог больше сдерживать ураган, уносящий к вершинам наслаждения. Руки, только что бывшие мягкими и осторожными, стиснули ее плоть, раб своего влечения, он выдохнул ее имя и притянул к себе, не желая когда-либо отпускать.

Все, что разделяло их днем, исчезло сейчас при лунном свете. С щедростью и доверием, ошеломившими его, женщина еще больше раскрыла свое тело навстречу ему, шепча ласковые слова, смысл которых, вероятнее всего, и сама не осознавала. Все «нет», которые Пит слышал от нее раньше, унесло словно вихрем. И он хотел всего, что мог получить: наслаждения, ощущения, все, что называется любовью.

Буйство ночи захватило и часть утра. Когда косые лучи утреннего солнца озарили комнату, Энн смежила веки. Она лежала тихая, балансируя на грани сна и бодрствования. Облако любви обволакивало ее словно коконом. Она чувствовала себя безопаснее рядом с Питом, более защищенной, чем когда-либо в своей прошлой жизни. Никто до сих пор не смог одарить ее этим драгоценным ощущением. С его твердостью и силой он сумел убедить ее, что все будет в полном порядке.

— А ну-ка, соня! — шутливо сказал Пит, потрепав ее рукой по плечу. — Пора просыпаться. У меня для тебя сюрприз.

Неохотно и лениво Энн отпихнула от лица подушку и заставила себя перевернуться на спину.

Пит, ухмыляясь, стоял у постели с подносом в руке, который тут же поставил рядом с ней.

— Только не надо глядеть так испуганно. — Энн удивленно всплеснула руками. Слишком хорошо она представляла его кулинарные способности. Все еще сомневаясь, она поглядела на поднос. Как отказаться от завтрака, не ранив его чувств? Извиняющимся тоном женщина сказала:

— У меня нет времени на завтрак. Нужно встать и кормить Рейчел.

— Уже покормлена.

Энн тихо простонала. Ее пугала даже необходимость приподнять салфетку на подносе, чтобы увидеть, чем он собрался ее травить… то есть потчевать. Она отбросила прядь со лба и с деланной улыбкой воскликнула:

— Вуаля! — Салфетка отлетела в сторону.

Вид яичницы-болтуньи, тарелки со свежими фруктами и золотисто-коричневых рогаликов не просто поразил ее — она почувствовала, как разыгрался аппетит и засосало под ложечкой. Заинтригованная, Энн взбила подушку и, сев прямо, опустила ягодку клубники в рот.

— М-м-м. Ты решил вконец избаловать меня.

— А что, идея. Ну, приступай к завтраку, а мне нужно вернуться.

Пока его не было в комнате, Энн с энтузиазмом вонзила вилку в яичницу. За все детство ее ни разу не баловали. Полная независимость — и в первую очередь от нее, подразумевалась как нечто само собой разумеющееся. Все всегда были заняты. Единственный раз в жизни ей принесли завтрак в постель, когда она после родов лежала в больнице.

— Кофе подан, — провозгласил Пит.

Вилка застыла в воздухе после такого объявления, она засмеялась. Все это было слишком славно, чтобы быть правдой, хоть его кофе и был ужасным.

— Вот он, — сказал Пит, ставя на поднос кофейник и две чашки.

Энн ухмыльнулась.

— О, чудно, кофе. — Поколебавшись, она спросила: — Ты в самом деле сам сделал завтрак?

— Норма, — лаконично ответил он, пододвигая ей чашку.

Приятный душистый аромат ударил в ноздри.

— Да восславится во веки веков ее доброта. — Глазами скользнув по галстуку, она предложила ему клубничку. — Ты одет.

Пит нахмурился, подражая ей.

— А ты надеялась, что я по-прежнему гол как сокол?

Пальцем она дотронулась до краешка его губ.

— Надеюсь, мне придется ждать до…

— Четырех вечера. — Он наклонился для поцелуя. От губ Энн исходил аромат клубники.

— Не очень-то скоро.

— Нет, вполне, — пробормотал он, едва удерживаясь от искушения послать ко всем чертям все на свете, кроме нее.

Энн ответила низким, хриплым смехом у самых его губ.

— Поняла. У тебя были потаенные мотивы, когда ты принес мне поднос с завтраком.

— Может быть, и да.

— О, хорошо. — Она скорчила недовольную гримасу. — Я куплю на ужин пиццу.

— Я держу в голове еще один рецепт.

Она укусила его за ухо.

— Об этом — потом.

Едва Пит собрался после трех утренних встреч с клиентами засесть за гору бумаг и сосредоточиться на деле, как к нему неспешно вошел Фрэнк. Было два часа дня.

— Я бы хотел обсудить с тобой вопрос о слиянии фирмы Бентли. — Он бросил контракт под нос Питу.

Пит почувствовал, как в нем нарастает раздражение. Это что, Фрэнк уже считает себя одним из директоров, раз он позволяет себе вламываться в кабинет своего коллеги, предварительно не позвонив и не договорившись? Его закаленное за долгие годы терпение готово было лопнуть, но, на счастье, зазвенел телефон. Пит торопливо снял трубку, используя эти несколько секунд, чтобы взять себя в руки.

За время разговора Фрэнк дважды нетерпеливо взглянул на часы.

— У меня пара минут, не больше, — сказал Фрэнк негромко и нетерпеливо. — Ко мне сейчас должен прийти новый клиент.

Но Пит уже передавал ему трубку.

— Это тебя, Фрэнк. Какая-то домашняя катавасия.

Фрэнк посмотрел на трубку с такой свирепостью, словно собирался вырвать провод из гнезда, и снова поглядел на часы.

— Ну, надеюсь, какая-нибудь ерунда? — спросил он. — Если так, сама все уладь.

Он говорил очень раздраженно.

— Уйти не могу. Сейчас придет новый клиент. Знаешь, какой.

Ага, понял Пит. Мистер Кучабаксинг.

— Теща, — пояснил Фрэнк притворно небрежно. — Все занимаются какой-то чушью. Я уже два раза ездил в больницу к жене, и всякий раз по ложному вызову. Третий раз — это уж слишком.

— Может быть, тебе все же стоит поехать. Все-таки дело не шуточное — роды.

— Я уже достаточно наездился и насиделся в приемном покое, и всякий раз тревога оказывалась ложной. — Он пожал мясистыми плечами. — Стоит оказаться дома, как меня начинают пилить, что я не нахожу времени для семьи. Конечно, она в положении, и дело серьезное, но должна же она понимать, что не могу я бросать все и мчаться к ней только потому, что кому-то что-то показалось. Ты меня понимаешь, ведь ты сам работаешь не покладая рук.

Нет, он его не понимал.

— Работа прежде всего, — повторил Фрэнк.

Пока Фрэнк говорил о негативных последствиях перехода фирмы Бентли в чужие руки, Пит не отрываясь смотрел на него. Не был ли и он еще недавно целиком поглощен собственной карьерой? Действительно ли карьера стоит тех жертв, которые он готов был за нее принести?

В четыре, как и обещал, Пит был дома. Пока он разминался на тренажере, Энн заправляла белье в стиральную машину. Хотя она не заставляла его утром что-либо обещать, ей было приятно, что он сдержал слово.

Включив стиральную машину, она прислушалась к звукам работающего мотора, слившимся с шумом воды в одну мелодию. Жизнь в эти минуты текла удивительно гладко, и даже воспоминание о неудачной попытке договориться с Кристиной не могло испортить блаженного настроения.

Но как же она собирается говорить с Джеромом? Едва Энн задумалась об этом, как звук дверного колокольчика отвлек внимание. Нельзя же оставаться в доме Пита вечно. Однажды всему придет конец. Но если такой момент наступит, не хотелось, чтобы он почувствовал себя обманутым, хотя речь будет идти о ее собственных кошмарах и бедах.

Энн отсчитала деньги за пиццу, а на обратном пути бегло взглянула на груду белья, которое нуждалось в глажке.

В спальне, уперев ноги, Пит мерно греб веслами. Безрукавка на нем взмокла, на лбу сверкали бисеринки пота.

Энн негромко покашляла.

— У тебя мышцы вздулись.

— Им так и полагается.

— А лицу полагается быть багрово-красным?

— Ты пришла сюда, чтобы критиковать мою систему укрепления организма? — отшутился Пит.

— Нет, я пришла сказать, что пицца прибыла. Дело теперь за тобой. Если не придешь через пять минут, я все съем сама.

Возвратившись на кухню, Энн расставила тарелки и салфетки, но прошло еще минут десять, прежде чем она услышала фырканье Пита в коридоре.

Он был с Рейчел на руках.

— Она была не склонна менять месторасположение.

— Повезло тебе.

— Заметила, что она всегда ведет спокойнее, когда мы с ней одни?

Пит поглядел на девочку с таким серьезным видом, что Энн не удержалась от смеха.

— Это тебе кажется.

— Ах, ты сладкий медвежонок. — Он прижался к Рейчел, и та заулыбалась. — Только чуточку хандрит сегодня. Ты заметила это?

— Все в порядке. — Энн подняла кусок пиццы на ладони. — Так, чуть потемпературила.

Пит не мог отнестись к словам Энн с той легкостью, с какой они были сказаны.

— Температура, — признак того, что организм не в порядке. — Он сел напротив. — Нужно показать ребенка врачу.

Энн изумленно посмотрела. Неужели это он, обычно такой хладнокровный, воплощение силы и уверенности?

— Ты очень уж беспокоен.

— Нет, я здраво гляжу на вещи. Если у нее жар…

— Успокойся, — жуя пиццу, сказала Энн. — Она в полном порядке.

— Откуда ты это знаешь? — спросил Пит, поглаживая Рейчел по головке.

— Знаю. — Энн наклонилась и заглянула в лицо дочери. — Сострой рожицу, чтобы она засмеялась.

Пит нахмурился.

— Какую рожицу?

— Ну, ту самую, когда ты надуваешься.

— И она засмеется? — Энн улыбнулась.

— Я, по крайней мере, улыбаюсь. Сделай. — Пит честно попытался.

Рейчел моментально расплылась.

— Гляди, — облегченно сказала Энн, показывая на рот Рейчел.

В его голосе проскользнуло изумление.

— Это же зуб, а?

— Угу!

С благоговейным почтением он уставился в ротик девочки, поражаясь белому зубику, прорезавшемуся сквозь десну.

— Черт бы меня побрал!

Энн откинулась назад, чувствуя, как слабеют у нее ноги. С бьющимся сердцем она смотрела на любимого. Ни разу ей не приходилось видеть такого выражения на лице мужчины, который смотрел на ее дочь.

Торопливо поднявшись, она подошла к настенному шкафчику и заглянула внутрь, отыскивая соду. Неожиданно на глазах ее выступили слезы.

Нельзя верить лунному свету и вкрадчивым ласкам, они ослабляют волю. Она честно пыталась не замечать его чувств к ней и его заботливого отношения к Рейчел, но как она может быть не тронута, когда он любовно улыбается дочери, или прижимает ее к груди, или радуется, как ребенок, ее первому прорезавшемуся зубу? В такие моменты Энн начинает думать, что именно к этому стремилась всю жизнь. Да, она влюблена. Она любит его!

— Ну, Рейчел, хорошая моя, скоро уже я смогу познакомить тебя с волшебным миром готовой уличной пищи. Гамбургеры с луком, французское жаркое, шоколадные печенья и пирожные — ты все это сумеешь оценить и поймешь меня.

Его легкий, беспечный тон вызвал у Рейчел радостное гульканье.

Тыльной стороной ладони Энн утерла слезы со щек и выпрямилась.

— А еще ты забыл про яблоки, про морковь, про…

Пит закатил глаза.

— Иногда ты говоришь совсем как мать. — Она невольно улыбнулась, до того как успелат вновь отвернуться к шкафчику. Нельзя позволять чувствам брать над собой власть, напомнила она себе и отодвинула соду в поисках детской смеси для Рейчел.

— Проклятие, — пробормотала Энн, когда поиски завершились полной неудачей.

— Ого, вот это лексика, — поцокал языком Пит. — Учти, тебя слушают нежнейшие в мире уши.

— Тогда я не забуду убирать ее подальше в те минуты, когда ты разгребаешь снег. — Энн со вздохом захлопнула дверцу шкафчика и выглянула из окна. Снежинки, кружась, неслись к земле. Это было славное время для семейного вечера, но при мысли, что придется вылезать на улицу и тащиться на машине через занесенные сугробами улицы, хотелось поежиться. — Поскольку ты теперь стал завзятой нянькой, не посидишь ли с Рейчел минут двадцать?

— Не посижу ли, а? — улыбнулся Пит Рейчел. — Мы сыграем в ладушки, если, конечно, я не забыл все слова.

— Как это такое может быть: у человека коэффициент умственного развития почти как у гения, а он не в состоянии запомнить простую считалочку, — съязвила Энн, отвлекая себя от более серьезных мыслей.

Большая рука Пита накрыла крохотную ручку девочки.

— Я вел поистине монашескую жизнь.

— И все же попытайся вспомнить, если хочешь найти с ней общий язык. Мне нужно сгонять в магазин за молочной смесью.

— Оставайся. — Схватив второй кусок пиццы, он отпихнул от себя стул. — Сегодня снова буран. Я съезжу сам. — Он на ходу обнял ее за талию и привлек к себе, чтобы поцеловать. На секунду покинув комнату, он вернулся уже в куртке, натянутой на одну руку. — Что собираешься делать?

— Включу телевизор. Может, покажут что-нибудь веселенькое.

Он прищурился, пронзив ее притворно суровым взором.

— Тебе мало смеху со мной?

— Но тебя же не будет, — ответила она в тон ему, чувствуя, что вот-вот начнет верить в такую хрупкую вещь, как любовь.

— Сделай мне воздушную кукурузу! — крикнул Пит уже у двери.

 

Глава 12

Пит прошел через три отдела бакалейного магазина, пока нашел полки с детским питанием и прочими принадлежностями для грудных младенцев. Нахмурившись, он принялся отыскивать ту смесь, о которой говорила ему Энн.

— О, до чего же приятно видеть молодых пап в магазине, — донесся сзади скрипучий голос. Продавщица, сухонькая женщина с седыми кудряшками, приветливо улыбнулась. — Мальчик, девочка?

— Девочка, — лаконично ответил Пит, не видя смысла в разъяснениях. Он знавал женщин, с той же восторженностью относящихся к домашним животным или цветам, живой пример тому — Лолита, совершенно серьезно утверждающая, что у животных больше ума и человечности, чем у иных людей.

Но к детям у нее было гораздо более снисходительное отношение, и Пит был ей за это чрезвычайно благодарен. Не будь Лолита такой отзывчивой в самые паршивые моменты его жизни, кто знает, что с ним было бы сейчас. Она становилась его утешительницей в дни отцовских запоев, а потом, уже заменив отца, он приходил в ее квартиру и приводил за руку братьев, чтобы поглядеть на котят, которых принесла ее кошка. Лолита понимала, в чем истинная причина таких визитов, но не говорила ни слова.

Она пропускала их в свою квартиру и не отпускала, пока они до отвала не наедались ее домашним печеньем, тем самым шоколадным печеньем, которым теперь его подкармливала по-матерински ее сестра Норма.

— Сколько ей? — спросила продавщица.

Пит, углубившись в поиски, не ответил на вопрос.

— Вот то, что надо, — вслух констатировал он и взял с полки банку.

— О, прекрасно, вы уже знаете, что ей нужно. — Кивнув для вежливости, Пит уперся глазами в маленького плюшевого медвежонка, выставленного на полке между банками и коробками.

— Одну упаковку или две?

— Две. И вот это, — добавил он, сняв с полки мишку.

Энн машинально достала упаковку попкорна из кухонного буфета и прошла к микроволновой печи. Итак, она по-настоящему влипла. Но что это? Любовь? Женщина недоверчиво покачала головой. В свое время она поклялась, что не допустит такого. Но следовало глядеть правде в глаза: если бы это не произошло сейчас, то произошло бы в самое ближайшее время. Она начала попадать все в большую зависимость от него, нуждаться в нем, разделять с ним многое. Слишком многое.

Усаживая Рейчел в манеж, Энн услышала хлопок закрываемой автомобильной двери. Для Пита — слишком рано. Может быть, он забыл название смеси? Язвительная шуточка вертелась у нее на языке, когда она выглянула из окна гостиной на улицу.

В одно мгновение в ней все перевернулось. Под уличным фонарем стоял Джером, и снежные вихри обвевали его.

Молодая мать бросилась к дочери, чтобы схватить ее и прижать к груди, но на полпути остановилась. Нельзя поддаваться панике. Нельзя давать волю страхам. Ради блага Рейчел ей надлежало взять себя в руки и трезво оценить ситуацию. Сознание лихорадочно заработало, но только одно решение приходило в голову — позвонить Кристине! Отрицательный ответ горничной не смутил Энн.

— Передайте, либо она возьмет трубку, либо я звоню в полицию, чтобы та арестовала ее отца.

Буквально через несколько секунд послышался негодующий голос Кристины.

— Ты кто такая и что себе позволяешь?

— Прибереги выход принцессы Кристины для следующего раза, — отбрила ее Энн. — Твой отец у моих дверей. Я всем этим сыта по горло. Я хочу, чтобы ты пришла сюда и рассказала ему все, как было. Ты знаешь всю правду, Кристина. Ты единственная, кому он поверит.

— Мы уже беседовали на эту тему, и мои взгляды не изменились. Я не собираюсь что-либо говорить отцу. Да, он хочет встретиться с тобой и взять под опеку дочь Кита…

— Мою дочь, — вспыхнула Энн.

Словно бы ничего не слыша, Кристина продолжила:

— Если отец хочет бороться за Рейчел, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь ему.

— Чудесно, — холодно сказала Энн. — Можешь делать, что тебе угодно, но я намерена тоже действовать по своему усмотрению. Если ты не появляешься здесь и не объясняешь все и немедленно, я звоню в полицию. И это не просто угроза.

Кристина деланно засмеялась.

— Ты полагаешь, там поверят твоим фантазиям на тему киднепинга?

— Ну, там, может быть, и нет, — согласилась Энн. — Но я не ограничусь одним звонком, я позвоню и в редакции газет. Уверена, им интересно будет получить пикантные подробности из жизни Джерома Бэррета. Пожалуй, они даже вышлют фоторепортеров.

Ответом было гробовое молчание.

Что делать, если Кристина не воспримет всерьез угрозы? Энн сжалась.

— Решай.

— Где ты?

— Недалеко от тебя. — Энн назвала адрес Пита. — Но у тебя минут пятнадцать, не больше. Если за это время ты не подъедешь, я звоню в газеты.

Короткие гудки послышались в трубке. Через окно Энн видела Джерома, взбиравшегося по ступенькам. У нее оставалось два выхода. Если Пит застанет Джерома у дверей дома, то… лучше не думать, что может произойти. Лучше все-таки впустить его. Поговорить. Если разговор будет проходить цивилизованно, то, вероятно, удастся вразумить старика. В конце концов, нельзя поручиться, что Кристина приедет.

Напряженная и испуганная, Энн распахнула дверь.

Джером приветствовал ее появление сухой, неприязненной улыбкой.

— Думала, я не узнаю, где ты?

— Мистер Бэррет, проходите, пожалуйста.

На мгновение удивившись, он тут же насупился.

— Пожалуйста. — Энн открыла дверь шире. Вдохнув морозного воздуха, она приготовилась к тяжелому разговору. Да, этот человек потерял сына. И все же она должна сделать ему больно, если не хочет потерять Рейчел. — Прошу садиться. Нам надо поговорить.

— Мне не о чем особо с тобой разговаривать. — От него веяло неприязнью. Повернувшись на стуле, он отыскал глазами Рейчел, и во взгляде неожиданно вспыхнул теплый свет, который Энн не видела со времени смерти Кита.

С ошеломляющей ясностью Энн поняла то, что в горячке борьбы не замечала: Джером любит Рейчел. До сих пор она усматривала в его действиях лишь самодурство и желание взять над ней верх. Сейчас она поняла, что это не так. Как она до сих пор не замечала, что у дочки улыбка Кита и что завитки возле ее ушек точь-в-точь как у отца?

— Девочка принадлежит мне, — сказал бывший свекор почти равнодушно. — Только я смогу дать ей воспитание, достойное Бэрретов.

— Счастье не всегда можно купить за деньги. Во всяком случае, с Китом обстояло именно так.

В его голосе снова почувствовался гнев.

— Это ты так думаешь!

Энн крепче вцепилась в ручки кресла.

— Вы ему дали все, но он не был счастлив. Кит так и не научился любить. Джером, я не уверена, понимал ли он вообще, что можно не только брать, но и давать.

Лицо старика окаменело.

— Как ты можешь говорить такое о моем сыне?

— Я была его женой. Я знаю, что говорю.

Снег перешел в град с дождем, когда Пит проехал последний поворот перед своей улицей. Неужели еще две недели назад его жизнь текла совершенно иначе? То, что он хотел Энн, стало ясно практически сразу. После первого поцелуя он перестал скрывать от себя эту истину, но с ним произошло еще что-то.

Чувства перевернули всю его душу. Он никогда не отрицал ее привлекательности, чуть позже — ее соблазнительности, но сейчас он не мог представить часа без Энн.

Пит открыл дверцу машины и рассмеялся в ночной воздух. Почти одновременно с ветром, ударившим в спину, на него снизошло откровение: он любил ее.

Он действительно любил ее!

Он прожил половину жизни, избегая давать кому-либо обещания, и вот неожиданно захотелось сделать это. Что заставило его решать, что он по натуре отшельник и холостяк и не нуждается ни в ком? Ответ напрашивался сам собой: мучительная память о детстве. Но теперь Пит понял, чего ему так не хватало все эти годы. Любовь — не то чувство, от которого можно так просто отмахнуться.

Ну, и что теперь? Как он собирается управляться с чувством, в существование которого для себя никогда не верил? И самое главное — как он скажет Энн, что хочет от нее одной-единственной вещи, которая, к несчастью, возглавляет список ее «никогда» — брака с ней?

Поглощенный мыслями, Пит закрыл глаза рукой от света фар. Новенький «сааб» подъехал к дому и остановился на обочине рядом с незнакомым «мерседесом».

С колотящимся сердцем Пит смотрел, как и; машины вылезла стройная женщина. Хотя ее лицо было скрыто поднятым воротником пальто, Пит мгновенно узнал каштановые волосы женщины, смерившей в ресторане Энн презрительно-ледяным взглядом.

Пит быстро зашагал, скользя и чуть не падая, но оказался на крыльце уже позже Кристины. При подходе к дому он услышал мужской голос.

— Я сыт по горло всеми этими объяснениями! — орал Джером. — Я забираю свою внучку. — Энн бросилась к манежу, загораживая подход к Рейчел.

— Нет, вы ее не тронете, — возразил Пит от двери.

Стоя между двумя мужчинами, Энн растерянно переводила взгляд с одного на другого.

Побагровев от ярости, Джером злобно бросил в лицо Пита:

— Она моя внучка.

Затаив дыхание, Энн смотрела, как они меряют друг друга угрожающими взглядами, до времени не двигаясь с места.

— Отец, — сказала Кристина, выходя на свет. — Нам надо уйти.

Она потянулась и взяла его за рукав.

— От нее можно ждать больших неприятностей.

Старик не шелохнулся.

— Каких еще неприятностей?

— Приезда газетчиков.

Джером отбросил руку дочери.

— Пускай. Пусть весь свет знает, что эта женщина бродяжка.

Сумка упала из рук Пита, и краем глаза Энн видела его быстрое движение. Момент был слишком опасным, чтобы думать сейчас о гордости.

— Пит, все в порядке, — торопливо сказала она, переходя ему дорогу.

— Нет, не все! — вспыхнул Пит. Враждебно глядя на него, Джером огрызнулся:

— Быстро же ты нашла себе нового любовника.

— Пожалуйста, папа, — умоляюще сказала Кристина. — Нам нужно идти, иначе она расскажет все о Ките и…

Отец впился в нее глазами, и она замерла с открытым ртом, сообразив, что проговорилась.

— Так что она расскажет о Ките? — властно спросил он.

— Что… он выпивал иногда.

— Я знаю это. Что думаешь, я совсем уж глуп или ослеп? Она была ему плохой женой.

— Это… — Кристина помолчала, словно слова застряли у нее в горле. — Это не совсем так.

Ошеломленный, Джером повернулся к ней лицом.

— Ты же говорила мне, что Кит заходил перед своей гибелью к тебе и буквально рвал и метал оттого, что узнал про ее любовные делишки? Ты мне говорила…

— Я лгала.

— Лгала? О чем? Об измене?

— Обо всем.

Джером побледнел, недоверие медленно уступало место неодолимой боли.

Энн отвела взгляд. Таких мучений не заслуживал никто: даже Джером, при всех тех бедах, которые он приносил ей.

— Извини, — тихо сказала Кристина, словно боясь нарушить строй мыслей отца. — Я всегда стремилась выгородить брата. Я знала, что у него периодически бывали запои и что у него были другие женщины.

Джером побелел.

— У него? Так это он был неверен? — Когда дочь потянулась за ним, он грубо стряхнул ее руку. — Оставь меня.

Его глаза неотрывно смотрели на Энн.

— Так ты все это время не лгала? — В его голосе еще звучало недоверие.

— Нет, — мягко ответила Энн. Никогда ранее она не видела на человеческом лице столько муки, но себя винить не могла. Она пыталась донести до него правду о сыне, но сейчас ей хотелось, чтобы это произошло как-то иначе, чтобы неопороченным остался образ покойного сына в памяти пережившего его отца.

Казалось, что Джером постарел сейчас на десять лет. Шаркая ногами, он дошел до двери и остановился. Энн не ожидала с его стороны извинений — это было не в его стиле, но ошиблась.

— Я знаю, что ничего не смогу изменить, но… ты мне разрешишь видеть ее, Энн?

Страх и враждебность, все еще кипевшие в ней, толкали ответить резко отрицательно, но Энн понимала, что если не сделает первый шаг к примирению, то Рейчел останется не только без отца, но и без дедушки.

— Да. Можете видеться с ней. — Энн слабо улыбнулась. — Но сперва звоните.

Закрывшаяся дверь означала конец того, что стало кошмаром ее жизни. Грусть, раздражение и облегчение — все вместе выплеснулось наружу:

— Бедняга.

Пит сжал ее руку.

— Мистер Бэррет должен был рано или поздно узнать правду о сыне.

— Понимаю, но у меня такое впечатление, что я отрезала у него кусок сердца.

— Но все же сделала это не ты.

Да, Пит, с грустью согласилась про себя Энн, но как человек, имеющий своего ребенка, она не могла не сочувствовать горю Джерома, потерявшему сперва сына, а теперь и добрую память о нем.

— Энн, ты же не могла предотвратить того, что произошло.

Она покачала головой в ответ на его вопрос-утверждение.

— Понимаю. Я, однако, не поджарила воздушную кукурузу.

Пит чуть не засмеялся и подумал, что это типичный прием, с помощью которого она уходит от печальных реалий жизни. Бремя тревог и войны со свекром словно свалилось с плеч, и Энн задиристо толкнула Пита.

— Ну, — сказала она, принимая боксерскую стойку. — Сразимся?

Пит разразился хохотом и бессильно поднял руки.

— Сдаюсь без боя.

— Но это еще не все, — сказал он и повалил ее на софу. Отбиваясь ногами, плутовка неотрывно смотрела в его улыбающиеся глаза, которые хотела бы видеть всегда. А он… Он думал, что хотел бы просыпаться рядом с ней, слушать ее пение из душа по утрам, вместе ходить в супермаркет за продуктами. Ему была нужна она вся.

— Я люблю тебя, — сказал он нежно. Глаза Энн мгновенно потухли, но Пит еще крепче сжал ее.

Она забарахталась, пытаясь вырваться и встать. Говорить она не решалась, потому что горло перехватило. Она и в мыслях не допускала, что кто-то однажды скажет ей такие слова. Невероятно, но в их совместной борьбе с Джеромом она ни разу не задумалась, что будет делать, когда эта война так или иначе закончится.

— Мы договорились, — никаких обязательств, никаких обещаний, никаких уз. — Энн перепугалась, оказавшись в такой ситуации, и оттолкнула его. — Не надо…

— Что не надо? Не надо любить тебя? Боюсь, это уже невозможно.

Энн отошла, понимая, что, если Пит догадается еще раз поймать ее в свои объятия, она не устоит.

— Ты все усложняешь.

— Между прочим, ты оказалась здесь тоже не из-за простой жизни.

Энн зашла за кофейный столик и оттуда настороженно смотрела на него.

— Мне казалось, мы понимаем друг друга.

— Мы и поняли друг друга. Просто я изменился за это время. Я хочу, чтобы мы поженились.

— Поженились? — Энн отступила еще на шаг. Она полагала, что Пит захочет жить вместе с ней, но он хотел сразу всего? Он же всегда демонстрировал свое неприятие идеи брака? И почему именно сейчас? Как это ни было мучительно, Энн позволила своим подозрениям облечься в словесную форму: все ради карьеры. Брак нужен для успешной карьеры.

— Ты хочешь на мне жениться единственно в интересах своей профессиональной деятельности. Пост директора…

Пит фыркнул и, в два шага обойдя столик, схватил ее за плечи.

— К черту всякие посты! Так ты думаешь, все дело в этом? Я хочу жениться на тебе, потому что я тебя люблю.

Он любит! Он действительно любит ее. Энн опустила глаза, боясь выдать себя.

— Я с самой плохой стороны показала себя в роли жены.

Пит плохо соображал в эти минуты, но эта ложь оказалась слишком очевидной.

— Неправда. Не бери на себя чужие грехи. А ты-то меня любишь?

Подавляя слезы, Энн сжала губы. Ну как она могла солгать? Больше всего ее удивляло, что все произошло в такой короткий срок.

— Одних чувств недостаточно, Пит.

— А чего же еще не хватает? — спросил он сердито.

— Не понимаешь? — Набрав воздуха, Энн развернулась и проскользнула мимо него. — Ты сам сказал: никаких обещаний. Брак — это для других.

Пит озадаченно нахмурился. Ему казалось, что Энн слишком волевая женщина, чтобы давать управлять собой посторонним эмоциям. Он стал подбирать слова, чтобы преодолеть ее сопротивление.

— Ты здесь уже несколько недель. Мы живем вместе. Если мы поженимся…

— Рейчел слишком привяжется к тебе.

— Разве это плохо?

Детские мучения с поразительной ясностью всплыли в ее душе.

— Да, плохо. Я не хочу, чтобы она прошла через все то, что выпало на мою долю. Ни один из мужчин, женатых на моей матери, знать не желал чужого ребенка! — прокричала она. — Я этого не знала. Мне всякий раз начинало казаться, что у меня появился отец.

Боль за нее и за себя пронзила Пита, и он почувствовал, что любимая начинает ускользать.

— Но никто из них так и не стал отцом, да?

— Да. — Ее глаза затуманились страданием. — И никто из них не оставался. Они появлялись в моей жизни на какое-то время, а затем исчезали. После того, как мать разводилась, ни одному не пришло в голову навестить меня и узнать, как я живу. Ни один из них никогда не проявлял ко мне даже видимости заботы. Я не хочу, чтобы Рейчел пережила то же. Лучше вообще не иметь отца, чем поверить, что он есть, а затем однажды проснуться и увидеть, как он уходит навсегда.

— Я не уйду.

Энн переборола страстное желание поверить.

— Ты сам сказал, что гарантий не бывает. — Пит поднял руки и показал ей ладони.

— Я не могу предложить тебе ни одной. Но все же…

Она увидела боль в его глазах. Сомнение сжало сердце. Но тут же, не давая себе времени на размышления, она схватилась за чемодан.

Последовать за ней, кричать, встряхнуть ее, на коленях умолять. Все эти мысли вихрем пронеслись в голове Пита. Однако вместо этого он большими шагами прошел к окну. Ничто из сказанного ею не убедило его. Если они любят друг друга, что еще может иметь значение? Разве непонятно, что он не собирался ничего обещать, что он меньше всего хотел бы причинить боль ей и Рейчел? Он не из таких людей, кто способен на это. Он сам слишком хорошо познал на своей шкуре, какое это страшное несчастье для ребенка, когда отец уходит.

Энн застегнула пальто, захватила несколько одеял для Рейчел и только потом снова появилась в гостиной.

— Ты уходишь? — В его голосе проскользнуло раздражение. — Глупо.

Энн запеленала Рейчел и снова ухватилась за чемодан.

— Нет, глупостью было мое повторное возвращение. Мне следовало бы сообразить, чем это может закончиться. Мне и Рейчел следовало всего лишь…

— Всего лишь остаться здесь. — Он рукой рассек воздух. — Так, значит, все сводится…

— К Рейчел. — Энн взглянула ему в лицо, стараясь держать себя в руках.

— Что? — Он казался смущенным. — При чем тут Рейчел?

— Что ты чувствуешь по отношению к ней?

— И как ты только можешь спрашивать такое? Тебе известно, я о ней забочусь.

— Да, согласна. Ты в самом деле заботишься о ней.

Энн бросилась к двери и выкрикнула, прежде чем успела подумать и остановить себя:

— Но этого мало!

— Что ты хочешь сказать?

— Этого мало! — крикнула она, вынужденная бить ниже пояса, чтобы не изменить обещанию, которое она дала себе о будущем Рейчел. Открыв дверь, женщина забросила на плечи сумку внушительного размера. — Этого мало, Пит.

 

Глава 13

Все следующее утро Энн провела то рыдая, то впадая в приступы злобы, главным образом из-за самой себя. Ей казалось, до конца жизни она не сможет забыть ту боль, которую увидела в глазах Пита. Как и любовь, которую она чувствовала по отношению к нему.

Может быть, он никогда и не поймет, что для нее одной любви мало.

Выпив чашечку кофе, она потянулась к сумке, которую оставила вчера вечером на стойке. Вместо банки с молочной смесью для Рейчел ее рука нащупала что-то мягкое и пушистое.

Энн упала на стул. Господи! Она сжимала в руке плюшевого медвежонка. А вдруг!.. Неужели она сделала ошибку?

Придя на службу, Пит попытался с головой погрузиться в работу, но попытки не увенчались успехом. Вновь и вновь он задавался вопросом, как умудрился он прожить жизнь и ни разу не сказать этих слов ни одной женщине, исключая ту, которая не пожелала их услышать. Захлопнув ящик письменного стола, он поднял голову на дверной скрип.

— Я не вовремя?

Рассеянно улыбнувшись Кляйну, Пит отодвинул кресло и встал.

Кляйн жестом усадил его и закрыл за собой дверь.

Питу не надо было обладать способностями телепата, чтобы понять: решение о том, кто будет введен в состав директоров, наконец-то принято. Странно, но сейчас это его волновало гораздо меньше, чем несколько недель назад. Ничто не имело значения, кроме Энн. Оглядываясь назад, он не мог понять, в чем же заключалась его ошибка? Может быть, он слишком давил на нее? Или ждал очень многого слишком быстро?

— Питер!

Пит вернулся мыслями к Кляйну, сидевшему в кресле напротив.

— Надеюсь, вы удовлетворены?..

Чем же, интересно, он должен быть удовлетворен?

— Завтра мы официально обо всем объявим, — продолжал шеф. — Будет маленькое торжество с шампанским и тостами. Там все получат возможность поздравить вас надлежащим образом.

Так он введен в число директоров? Но почему он не чувствует ни малейшего удовлетворения? Почему вообще ничего не чувствует?

— Добро пожаловать в наше правление, — сказал шеф, подавая руку. — Мы очень рады видеть вас в роли нашего равноправного партнера. — Кляйн улыбнулся. — Как я заметил, вы несколько озадачены. Совершенно напрасно, мой друг. Вы — наиболее квалифицированный юрист из всех кандидатов. По сути, нам ничего не пришлось решать. — Кляйн нахмурил свои белые кустистые брови. — Я бы не хотел вдаваться в детали, но я и Рид были согласны, что Мартин никак не впишется в наш устав.

Пит знал эти детали, как и каждый другой сотрудник фирмы. Кэсси уже подала на развод.

— А Фрэнк… — Вид у него стал более озабоченным. — Мне всегда казалось, что у мужчины должны быть совершенно определенные приоритеты в жизни. Интересы фирмы должны быть важны для него, но если его личная жизнь не складывается, трудно рассчитывать, что он добьется наибольших успехов в работе.

Пит не совсем понимал, что говорил Кляйн.

— Его жена родила мальчика. Вы слышали? — Пит отрицательно покачал головой.

— Нет, не слышал.

Кляйн тяжело поднялся со стула.

— Теперь вы наш коллега, и мне, я полагаю, уже нет необходимости что-либо от вас утаивать, так ведь? Мне стало известно, что он предпочел во время родов остаться на работе. Меня это очень расстроило. Безупречная репутация фирмы помимо прочего основывается на определенных традициях, которые выходят за рамки чисто профессиональной этики. Мне известно, что кое-кому они кажутся старомодными, но подобная политика имеет тот результат, что некоторые из наиболее уважаемых семейств города предпочитают сотрудничать именно с нами. Если семья для него не стоит превыше всего, то каково должно быть отношение к нему наших клиентов?

Пит хранил молчание, чувствуя, что Кляйну неприятна тема разговора.

— Нет, для нас это не могло оказаться приемлемым, — сказал он с некоторой слащавостью в голосе. — Моя жена называет меня «мой славный старый чудак». — Кляйн хихикнул. — А на самом деле я просто всегда стараюсь быть благоразумным.

Пит почувствовал невольную симпатию к этой женщине.

— Я не согласен с ней.

— Спасибо, Питер. Пусть мои представления кажутся устаревшими для этого мира, но я всегда настаивал на важности семьи. Наши дети — ступеньки, по которым человечество восходит в будущее…

Когда вечером Энн отворяла дверь Джерому, она немного нервничала. Женщина безуспешно боролась с меланхолией, когда свекор позвонил и попросил разрешения зайти, повозиться с Рейчел. Энн даже обрадовалась, что сможет отвлечься от мрачных мыслей.

Старик вошел в дом несколько неуверенно. Судя по лицу, он провел бессонную ночь.

— Спасибо, что разрешила прийти. — Он сразу же отыскал взглядом Рейчел, которая сидела в переносном сиденьице и сосредоточенно задирала в ротик ногу.

— Мне всегда хотелось, чтобы Рейчел знала, что у нее есть дедушка.

Джером печально улыбнулся, не отрывая глаз от девочки.

— Можно мне…

Энн поняла просьбу с полуслова и, подняв Рейчел, посадила ее на колени Джерому.

Та какое-то время озиралась, затем любопытство взяло верх. Широко раскрыв глаза, она крохотными пальчиками принялась исследовать незнакомое лицо дедушки.

— Я надеялся, что после женитьбы Кит остепенится, — сказал Джером, подставляя ребенку свое лицо. Не решаясь взглянуть Энн в глаза, он и разговаривал, не отрывая глаз от Рейчел. — Хотя само по себе брачное свидетельство лишь клочок бумаги, от которого люди не меняются. Есть люди, которые для него созданы, и наоборот. Кит относился к числу последних.

Он покачал головой.

— Я хочу извиниться. Я действительно сильно виноват.

В нем было столько неуверенности, что Энн даже захотелось увидеть в нем хотя бы часть его обычной властности. Не говоря ни слова, она оставила деда наедине с внучкой, а сама пошла на кухню, чтобы сварить кофе.

— Что ты планируешь дальше, Энн? — спросил Джером, когда невестка поставила перед ним чашку кофе.

— Планирую?

— Он попросил тебя выйти за него замуж, разве не так? Ручаюсь, если он это еще не сделал, то сделает обязательно, что было бы очень хорошо для Рейчел.

И эти слова принадлежат отцу ее бывшего мужа?!

Подобие улыбки искривило губы старика.

— Думаешь, я не видел прошлым вечером, какая ярость пылала в его глазах? У него был вид человека, который пойдет на все, чтобы защитить Рейчел и не позволить мне забрать ее. Такой человек заслуживает уважения. Когда я пытался на него надавить, у меня ничего не вышло.

Энн озадаченно скрестила руки на груди.

— Не понимаю.

Откинув голову, он рассматривал Рейчел, а та, казалось, была очарована дедом.

— Он не спасовал, когда я пригрозил ему расстроить все его планы на повышение по службе.

— Мистер Бэррет, вы о чем? — с легким нетерпением спросила Энн. — Что вы имеете в виду? Когда вы угрожали ему?

— Когда заходил к нему в контору. Он не говорил тебе?

Пока Джером описывал сцену в деталях, Энн вспомнила: Пит говорил, что Джером искал в его лице союзника.

Она не могла произнести и слова. Пит обещал, что Рейчел не достанется Джерому, и сдержал слово. Он был готов пойти на все ради нее и Рейчел. Как же она сразу не поняла?

— Прости за все, что было, Энн, — с раскаянием сказал Джером. — Я хотел забрать Рейчел, так как полагал, что ты будешь для нее плохой матерью, раз была, как я тогда думал, плохой женой.

— Я поняла, — сказала женщина негромко. Он недоверчиво покачал головой.

— Я благодарен тебе. Я сомневался, что ты сможешь простить меня. Я-то понимаю, как нелегко тебе было снова впустить меня к дочке. Но с прошлым навсегда покончено?

Больше всего на свете Энн хотела именно этого. Она подвинула стул и коснулась руки свекра.

— Пора бы!

Да, пора, повторила она про себя, осознав, что слишком долго позволяла прошлому руководить собой.

Она не пожелала увидеть, что Пит уже выполнил свое обещание. Рискуя положением в адвокатской конторе, он был готов сражаться с Джеромом до конца, лишь бы не дать забрать Рейчел.

Хотелось ей того или нет, этот благородный мужчина стал ее опорой. Он не задумываясь подставил свою грудь под удар. Они договорились ничего не обещать друг другу, но он предложил ей доверие до конца жизни. Они договорились не иметь друг перед другом обязательств, но он поручился, что будет защищать ее всегда и везде.

Страх, один страх, подумала Энн. Обжегшись на молоке, она стала дуть и на воду. Упрямица закрыла глаза от непереносимой муки. Стремясь защитить себя от боли, она предала его и причинила боль ему.

Дом наполнился гулкой тишиной, в ней было нечто мистическое. Пит приготовился к тому, что вновь придется привыкать жить в пустоте и одиночестве.

Годы тяжелейшего труда окупились сторицей. Он мог себя поздравить. Это был один из самых важных дней его жизни. И он встретил его в одиночестве. В конечном счете, кому, кроме него, интересно, что он стал младшим директором фирмы?

Он прошел на кухню и в холодильнике обнаружил целый ряд забытых банок с детским питанием. Сердце сжалось еще больше. На стиральной машине по-прежнему лежала стопка выглаженных детских вещей.

Всю жизнь он сознательно отгораживался от чувств и не ведал, что такое сердечная боль, одиночество, — до сегодняшнего дня.

Пит уставился в окно. В конце концов он нашел ту, что стала для него всем. Нет, он нашел сразу двоих очаровательных женщин. Но они исчезли из его жизни так же стремительно, как и вошли в нее.

Может быть, я заслужил это, подумал он, когда глаза упали на приглашение, полученное от брата. Разве он не оттолкнул от себя своих братьев, не поступил по отношению к ним, как в свое время поступил по отношению к нему отец? Он убедил себя, что больше знать не желает их проблем, и даже не вспоминал о братьях в последнее время, хотя один позвонил, другой прислал приглашение. Господи, почему же он их так сторонится? Как вообще он умудрился наделать такое количество глупостей?

Пит долго смотрел на телефон и, только собрав по крохам мужество, которого недоставало столько времени, набрал номер Дэвида.

Дэвид отозвался веселым голосом.

— Это Пит. Извини, я не мог ответить раньше.

— Ну, конечно, все в порядке, — отозвался брат. — Ты придешь?

Даже по голосу можно было понять, как ему не терпится увидеться с Питом.

— Приду, — ответил Пит.

— Грандиозно! Я так и думал, Пит. Я хочу познакомить тебя с Эллен. И с твоей племянницей. Шелли в самом деле очень красивая.

Пит улыбнулся.

— Бьюсь об заклад, что так оно и есть.

— Мы все… — Дэвид помолчал, словно затрудняясь в объяснениях. — Я все время рассказываю им о тебе, так что Эллен заочно знакома с тобой.

— Представляю, что ты ей нарассказывал, — пошутил Пит.

— Много всего хорошего.

— Значит, у тебя провалы в памяти, раз ты забыл, какой отравой я вас кормил на обед.

Дэвид громко рассмеялся.

— Как же, забудешь это. — Он помолчал. — Пит, мы всегда знали, что ты делаешь для нас все, что в твоих силах.

Голос у Дэвида стал серьезным.

— Джимми и я решили было, что ты совсем захотел забыть нас.

Да, они все правильно поняли. Именно это Пит и собирался сделать, и сделал бы, если бы не хрупкая, но стойкая женщина, как луч света промелькнувшая в его жизни и перевернувшая всю душу.

— Не вас, а то время, когда мы жили, не зная друг друга.

— Понял, старший брат, — нервно смеясь, сказал Дэвид. — Не думай, что я и Джимми не понимали, через какие тернии тебе пришлось пройти. Ты хлебнул много горя.

Пит смутился.

— Хлебнул горя?

— Ты все волочил на своих плечах.

— Ну, это преувеличение. — Он любил братьев и совершенно не задумывался, что для них делает, но было ясно, что делает мало. Дэвид добродушно засмеялся.

— А я считаю иначе. Но мы никогда ни о чем не забывали.

— О чем?

— Что без тебя мы никем бы не стали.

Слова эти продолжали звучать, и когда Пит положил трубку. Упав в кресло, он честно признался себе, что хочет иметь семью, что по натуре он семейный человек. Всегда сознавая, как способен тронуть душу ребенок, он не хотел иметь ни жену, ни детей, которые отвлекали бы его от карьеры.

Пит громко чертыхнулся. Вот почему Энн не поверила! Она стала свидетелем того, как он отверг своих братьев. Если он способен так поступить в отношении родных людей, почему бы не поступить так же в отношении Рейчел? Мало защищать, надо любить ее. И ведь он ее и любит. Но ни разу, ни словом не обмолвился об этом Энн.

Так что ему остается делать? Лечь возле ее порога и ждать, когда она поверит? Выкинуть что-нибудь сумасбродное, но для этого он слишком рассудочен и сдержан. Он влюблен. А это уже нарушение всякой логики.

Энн медленно проехала последний отрезок пути к дому Пита. Воздух в машине был пропитан запахом гамбургеров с ломтиками лука. Выехав на шоссе, она гнала со скоростью не менее пятидесяти миль в час, но автомобиль, казалось, тащился со скоростью черепахи.

Сквозь косую завесу снегопада Энн смотрела на парадную дверь. Что, если он успел изменить решение? Что, если она причинит ему еще большие страдания?

В конце концов он не один такой упрямый, у нее тоже хватит терпения заставить его слушать.

Не раздумывая более, она поднялась по ступенькам и позвонила.

Удивление овладело Питом, когда звонок зазвенел, а потом — еще и еще. Совершенно не горя желанием увидеть за дверью Тима или еще кого-то с бутылкой шампанского и кучей поздравлений, Пит медленно прошел в переднюю и зажег свет. Никого на крыльце.

Прошло не меньше секунды, прежде чем он, спохватившись, бросился к задней двери и не глядя распахнул ее настежь.

Небывалая радость переполнила его. Ему хотелось задушить Энн в своих объятиях. Но он не шевельнулся. Обида и боль все еще были свежи и предостерегали от поспешных решений и действий. Нельзя отбросить как невероятное, что она пришла только затем, чтобы забрать манеж и качели Рейчел, оставленные в доме.

Энн занервничала. Его серьезные глаза пугали ее. А что, если он вообще не пригласит в дом? Что, если не сумеет простить?

— Что ты делаешь на улице в такую погоду? — Холодный тон его голоса резанул по сердцу. — Почему не осталась дома? Ты с ума сошла? — Энн выпрямилась.

— Который вопрос первый?

— Зачем ты здесь?

— Увидеть тебя. И… — Она вытащила из-за спины. — Принести вот это в знак примирения.

Вид фирменных пакетов из уличного ресторана не умиротворил Пита.

— На улице настоящий буран, поэтому ты решила прогуляться за гамбургерами?

— Для тебя, — сказала она и протянула сумку. Как хотелось ей коснуться ладонью его щеки, ощутить себя в кольце его рук.

Пит нахмурился и вырвал у нее сумку.

— Входи. Рейчел, вероятно, совсем замерзла. — Ему не терпелось взять девочку из ее рук. Если бы не ребенок, разве понял бы этот мужчина, сколь многого недостает ему в жизни, как сильно он в них обеих нуждается?

Энн попыталась успокоить себя. Он разговаривал на удивление сердито, но Энн была благодарна в эти мгновения за любую эмоцию, за любое проявление чувств. Дрожа, она вошла в теплый дом.

— Ты с ума сошла. Ты хоть понимаешь, что могло случиться с вами в такое время и в такую погоду?

— Нам ужасно захотелось… — выдохнула Энн вслед ему и усадила Рейчел на качельки, прежде чем бросить другую сумку на кухонную стойку. Если бы он улыбнулся! Если бы обнял ее!

— Гамбургеров, что ли, захотелось?..

Энн помолчала, роясь в сумке. По дороге сюда она репетировала, что скажет, но заготовленные заранее слова были сейчас неуместны. Набрав воздуха, она пошла ва-банк.

— Увидеть тебя, — ответила она тихо.

— Меня?

Энн рискнула взглянуть на него. Его сердитые глаза явно смягчились.

— Мне было так тяжело…

— Недоразумение, — пробормотал он дрогнувшим голосом и пожал плечами, поскольку ничего другого не смог бы сказать.

— Я перепугалась. Я постоянно твердила, что не хочу никаких обещаний от тебя, хотя хотела их больше всего на свете. Я пыталась не верить тебе, хотя ты не дал мне ни одного основания для этого.

— Ну и?.. — Он сделал шаг к ней. Его вновь захлестнули чувства, страстно захотелось сжать ее в объятиях и никогда больше не выпускать; чтобы не повторилась та пустота, которая вернулась к нему в часы ее отсутствия.

— Ну и? — повторила Энн, пытаясь понять его настрой.

— Что ты чувствуешь сейчас?

Волосы у него были всклокочены, на лице синела легкая однодневная щетина, а Энн подумала, до чего же он прекрасен. Прогонит или нет? Она не могла больше ждать и терпеть эту натянутость.

— Я вовсе не хотела причинить тебе боль. Но я была так напугана, что Рейчел…

Она издала слабый неясный звук, когда Пит обнял ее.

— Я воспринимаю ее как собственного ребенка.

— Пит…

Энн не предполагала, что может любить его еще больше. Чего доброго, так можно умереть от счастья.

— Я не понимал, как сильно люблю тебя, пока не позвонил брату… Много лет меня мучило чувство вины. После того как я увидел в детстве спину уходящего от нас отца, я и думать не мог, что может появиться человек, в котором я нуждался бы так же сильно, как когда-то в нем. Я отвернулся от них, то есть сделал то же, что и он. Но я всегда продолжал в глубине души переживать за них и любить их. Они — близкие мне люди. Это то, что я не имел права забывать. Ты оказалась права. Я в них нуждаюсь. Нуждаюсь так же, как, вероятно, и они во мне. И я нуждаюсь в тебе. И в Рейчел, — добавил он нежно.

— Я люблю тебя, Пит. — Эти слова показались ей недостаточными, чтобы выразить все, что она чувствовала.

Он недоверчиво взглянул на нее.

— Это точно? Без сомнений?

Услышав в его голосе еще не остывшую резкость, она погладила его по щеке.

— Точно. И без сомнений.

Нежность в ее глазах согрела Пита.

— Я не собирался сдаваться.

Он поцеловал Энн так жарко, что она чуть не задохнулась в его объятиях. Потом его губы смягчились, и Энн снова ощутила в них ту нежность, ту любовь, которые сводили ее с ума.

— Нам нужно отметить сегодняшний день! — В его глазах появился шаловливый блеск.

— Разумеется, надо.

— Подожди, отчего это ты такой веселый? Как там насчет директорства, что-нибудь решилось?

— Перед тобой директор фирмы «Кляйн, Бингингтон, Рид и Хоуган». — Впервые со времени получения известия о своем назначении Пит испытал гордость по этому поводу.

Энн почувствовала, как ее переполняет гордость за него.

— Теперь ты имеешь все, что хотел, так ведь?

Он сжал ее еще крепче.

— А известно ли тебе, что я не имел ничего, пока ты не вошла в мою дверь?

— О да, вы льстец, адвокат! Ладно, я подготовлюсь к празднеству. Что у нас есть? У нас есть гамбургеры, жаркое и…

Она попыталась вывернуться, но Пит не пустил ее, более взволнованный изгибом ее шеи, нежели гастрономическими переживаниями.

— Пит, будь же наконец серьезным.

— Мне до сих пор казалось, что я чересчур серьезный.

— Смеясь, Энн выскользнула из объятий и схватила сумку с детскими принадлежностями.

— Я захватила шампанское, между прочим, — сказала она, вынимая бутылку. — Теперь мне остается сделать из тебя настоящего отца семейства.

— Это надо понимать как предложение?

— А ты еще и на редкость сообразителен. — Она прижалась щекой к его груди. — Ты возьмешь меня в жены?

Его руки сжали маленькую женщину с силой, свидетельствовавшей, что он не собирается вновь позволить ей куда-то уходить.

— Брак — нешуточная ответственность.

— Кто-то мне говорил, что это не более, чем клочок бумаги. Сердцем я уже взяла на себя ручательства. Полагаю, теперь следует закрепить это законным путем.

Он сжал ее лицо в ладонях.

— Ты успела обговорить этот вопрос с Рейчел? — Энн обвила руками шею Пита.

— Мы провели совещание.

— И что же она сказала?

Сзади весело залепетала Рейчел, словно внося свое слово в беседу.

Энн засмеялась и коснулась губами его губ.

— Она сказала, что это чрезвычайно своевременный шаг.

— Теперь ты поняла, за что я люблю ее.

— Я знаю, какое для Рейчел счастье, что у нее есть ты. Для меня, впрочем, тоже.

КОНЕЦ