Небо за окном кабинета было затянуто утренними облаками. Пит нетерпеливо взглянул на часы. Время тянулось как старая кляча, и единственная причина, почему он не находил себе места, — отсутствие Энн.

В четыре с четвертью он направился к лифту с кейсом, битком набитым неоконченной работой. Прощаясь поутру с Энн, он пообещал вернуться до пяти. Обещания для нее ничего не значат, сказала она как-то. Пит думал иначе, и теперь, когда между ними протянулась незримая нить доверия, он не хотел обрывать ее.

Дверь лифта открылась, и показалось ухмыляющееся лицо Тима.

— А я-то не рассчитывал увидеть тебя до вечеринки у шефа. — Мне нужно кое-что сделать до того, как я отправлюсь в гости, — заметил Пит, прислонившись к стенке.

— Всем нужно. — Тим проворчал что-то насчет необходимости тащиться сюда в субботу, чтобы сделать приписку к дарственной. — И мы здесь не одни такие, кто постоянно перерабатывает. Фрэнк тоже жжет по ночам электричество.

Пита не удивило подобное известие.

— Спит и видит себя среди директоров.

— А ты нет?

У Пита не нашлось вразумительного ответа. Раньше он сказал бы «да», но теперь очень мало задумывался об этом.

— Ясно. Семейная жизнь замучила, — сочувственно заметил Тим.

— Ну, у нас тут… — При виде деланной усмешки приятеля Пит замолк. С каких это пор он начал думать об Энн и Рейчел как о членах своей семьи?

— До вечера! — произнес Тим лукаво.

— Пока!

Все, что происходило между ним и Энн, следовало воспринимать как явление временного порядка, по крайней мере она так хотела. Он еще недавно — тоже. «А сейчас?» — подумал Пит.

Через полчаса он вошел в дом, окликнул ее, прислушиваясь к шуму воды, льющейся из душа. Его прежде образцовая спальня была забросана предметами женского туалета.

Большую часть своего детства он прожил именно в таком хаосе. Три пацана делили друг с другом комнатенку, размером едва ли больше кухонного чулана. С тех пор он не терпел всякий беспорядок.

Пит начал отыскивать свои джинсы и нашел их на стуле под ночной рубашкой цвета спелого персика — он сам отшвырнул ее прошлой ночью, в порыве нетерпения. Из опыта Пит знал, что вожделение мимолетно. Если бы он чувствовал к ней желание, и не более того, насколько все было бы проще. Но между ними возникло нечто большее, чем страсть. Эта женщина осветила его будни своей улыбкой, согрела его ночи своим присутствием.

Переодевшись, он подхватил куртку и направился к двери, рассчитывая, что холодный воздух освежит ум.

Энн вышла из душевой и сразу услышала шум лопаты, разгребавшей снег. Из окна она увидела Пита в вязаной шапке, натянутой на уши, он расчищал подъезд к дому.

Движения были по-мужски агрессивными и целеустремленными.

Энн со вздохом пристроилась перед зеркалом, чтобы нанести макияж. Боже, у нее все было написано на лице. Такой румянец и блеск в глазах она видела у своих влюбленных подруг.

— Какая холодина!

Энн увидела в зеркале вошедшего Пита.

— Я позвонил Норме и договорился, что она присмотрит за Рейчел вечером.

Она неуверенно захлопнула косметический набор.

— Будем надеяться, что я не выкину на этом вечере какую-нибудь штуку.

Пит потер руки, согревая их.

— А почему ты должна что-то выкинуть?

— Нервы, голубчик Пит, нервы. Иногда они способны сыграть с нами злую шутку.

Причина ее озабоченности дошла до него.

— Энн, ты о чем? Тебе абсолютно не из-за чего нервничать на этом мероприятии. — Проходя мимо, он пробежал холодными пальцами по ее шее.

Она мучилась сомнениями. Что, если она нарушит какие-то их неписанные правила и поставит под угрозу все, ради чего он работал столько лет?

— Этот званый вечер может сыграть большую роль в твоей жизни, правда?

— Не большую, чем все остальные. Но он станет чем-то вроде смотрин.

— И там будут твои друзья?

— Ты их уже видела, — отозвался Пит, вешая куртку на плечики.

— От этого их удивление при виде нас двоих не будет меньше.

Отыскивая костюм, он нахмурился.

— Что ты хочешь сказать?

— Я думаю, они не рассчитывают увидеть меня вновь.

— Что ж, пусть это будет для них сюрпризом.

Энн подошла к чулану. Все-таки следит предостеречь Пита. Она живо помнила один момент после их знакомства с Китом.

— Знаешь, когда я впервые оказалась в доме Кита, я весь вечер делала промах за промахом. В конце концов мне стало скучно, потому что отец Кита ни о чем, кроме бизнеса, говорить не умел и не желал.

Пит поморщился. За последние пять лет он не мог припомнить ни одной вечеринки, где бы не заходила речь о бизнесе и о делах их конторы.

— Так вот, я заскучала и мне захотелось потанцевать. Я пригласила одного чопорного и неразговорчивого гостя на танец. Чтоб ты знал, Кит не ревновал меня к тем, кто выглядел значительно старше его. Именно так. — Она начала влезать в платье. — Тем не менее Кристина, сестра Кита, была в шоке. Она сочла мое поведение плебейским и возмутительным, более того, недостойным их семьи.

— Она, видимо, из разряда слащавых женщин, претендующих на знание света и аристократизм, — заметил Пит, когда голова Энн вынырнула из разреза платья. Выправив волосы, Энн повернулась спиной и предоставила его пальцам молнию. — Так кого ты пригласила на танец?

— Мясника.

Пит, хмыкнув, наклонил голову и поцеловал ее в обнаженное плечо.

— Тогда мне было не очень весело, — глаза ее, вопреки словам, смеялись.

Если бы он не был сражен этой женщиной раньше, то был бы прельщен ею в это мгновение. Она казалась невероятно красивой, когда была счастлива.

— Я ни о чем не беспокоюсь, не беспокойся и ты.

Неужели он не понял, что все ее волнение от того, что она — мать, — подумала Энн, но сумела улыбнуться, выходя из комнаты.

У себя в колыбели Рейчел гремела кольцами-трещотками. Энн любовно погладила головку дочери. Несколькими минутами раньше то же самое проделал Пит.

— Я принесу ему беду, — сказала женщина тихо самой себе.

С того момента, как Энн вошла в просторную гостиную дома Кляйна, выполненную в тюдоровском стиле, с ее лица не сходила улыбка, хотя нервы по-прежнему были напряжены. Многозначительные взгляды, бросаемые на нее и Пита, вызвали беспокойство.

— Ты прекрасна! — Он ободряюще положил руку ей на плечо. Прекрасна — было слабым определением. Она была поразительно сексуальна в черном платье.

Она казалась женщиной контрастов, то импульсивная, то осторожная, то хрупкая, то сильная, то холодная и замкнутая, то милая и непосредственная. За ее беспечной улыбчивостью он видел хрупкость розового лепестка, и за печальным взглядом — неистребимую жизненную силу и стойкость одуванчика. И у него шла кругом голова при одном взгляде на нее.

Первым делом они отыскали именинника. Рядом с накрытым столом, сверкавшим серебром, Эймос Кляйн принимал поздравления гостей. Исполнив долг, они пошли к столу, накрытому а ля фуршет.

С бокалом шампанского в руке Энн разглядывала разложенные по тарелкам крохотные канапе, горячее жаркое и заливных омаров.

— Забудь про пищу, всяк за ней стоящий, — тихо пошутил Тим, подойдя к Питу вплотную. — Слышали, что творится?

— Нет, но уверен, что услышим от тебя, — пробуя шампанское, отозвался Пит.

— Кэсси подает на развод. Судя по всему, засекла Мартина и Дженет, когда те были вместе. Деталей, к сожалению, не знаю.

Энн пробежала глазами по множеству лиц, прежде чем исхитрилась отыскать Кэсси. Искусственная улыбка не могла скрыть подавленности, которая овладела женщиной. Сочувствие к чужому горю взяло верх над враждебно-циничным отношением Энн ко всякому браку вообще.

— У них есть дети?

— Маленькая девчушка, — сообщил Тим, через Пита доставая порцию паштета. — Марти сказал, что ему пришлось буквально умолять Кэсси, чтобы она пришла с ним на эту вечеринку.

Тим покачал головой.

— Если она добьется развода, то тут сами понимаете что…

— Как грустно, — пробормотала Энн. Тим кивнул.

— Согласен. Но речь идет и о его шансах войти в число директоров.

Энн вскоре пришлось убедиться, что реплика Тима не была чем-то необычным для атмосферы вечера.

Энн обменивалась любезностями с женщинами. Толстая крашеная блондинка с круглым лицом в свободном оранжево-розовом платье, выдававшем последнюю стадию беременности, всякую мысль так или иначе переводила на своего мужа, Фрэнка, и его карьеру.

Почти зевая от скуки, Энн решила поддержать разговор с ней:

— У вас есть еще дети?

— Один. Но скоро будет второй. — Она с гордостью похлопала себя по круглому животу. — Советую и вам об этом подумать. Хотя бы ради карьеры Пита.

Энн раскрыла рот, чтобы разъяснить неуместность подобного рода намеков, но, подумав, негромко рассмеялась.

— У меня уже есть дочь.

— Дочь? — Не в силах скрыть своего ликования, спросила собеседница. — Так вы разведены?

— Нет, я вдова.

Почти так же быстро сияющая улыбка, сменилась на выражение крайней озабоченности, и глаза женщины устремились к мужу, тот, чуть наклонив голову и не отрывая взгляда от жены и ее собеседницы, с язвительной улыбкой что-то говорил Питу. После заявления Энн он ядовито заметил:

— Отличный трюк, Пит. Одним махом завести и жену, и детей. Кляйну это понравится.

Энн изумленно взглянула на Пита.

Тот, однако, не посчитал нужным оправдываться. В конце концов его личная жизнь никого не касается. Энн, естественно, оценила ситуацию иначе. Пит обнаружил, что она притихла и улыбка стала крайне натянутой. Он понял, что придется давать объяснения.

Разозлившись, что вновь их разделяет стена непонимания, он молчал всю обратную дорогу.

После того как они забрали Рейчел и вошли в дом, Энн задала ожидаемый Питом вопрос:

— У твоих друзей сложилось превратное впечатление о нас.

Пит сел на край матраса, вопреки обыкновению не развязывая, а стаскивая ботинки.

— Ты насчет неуместного замечания Фрэнка о трюке с семьей?

Энн изогнулась, чтобы расстегнуть молнию.

— Да. Именно об этом я должна с тобой поговорить.

Он швырнул на пол один ботинок, затем — другой. Питу хотелось объяснить, что ему наплевать, что думают о его личной жизни окружающие, но он слишком хорошо понимал: она видит ситуацию в совершенно ином свете. Энн была в претензии, что Пит не раскрыл истинное положение вещей и не дал Фрэнку понять, что его связь с Энн не является чем-то постоянным.

— Не обращай на все это слишком большое внимание. Фрэнк нервничает, в этом все дело.

Ее платье полетело на пол.

— Нервничает из-за меня?

— Нет, из-за меня. Он боится, что в случае моей женитьбы директорство окажется у меня в шляпе. Если бы он уже не был женат, не сомневаюсь, он срочно бы сделал это ради продвижения по службе.

— Тебе следовало дать понять ему, что ты вовсе не…

— …Испытываю к тебе никаких чувств? Этого я не мог сделать.

Слишком многое хотелось ему сказать, но как выразить то, что сам толком не понимаешь?

Ощутив, что ей нужно побыть одной, чтобы получше разобраться в своих чувствах, Энн подняла платье и сказала:

— Пойду проверю, как Рейчел.

Посмотрев на ребенка, она прошла через кухню на заднюю веранду.

Энн не слышала, как Пит оказался рядом. Его рука, нежная и властная, легла на ее талию и привлекла к себе.

— Весь вечер я хотел одного: прижать тебя как сейчас, — прошептал он, бережно положив ладонь на ее живот.

Ну, нет, я столько раз видела, как мать в очередной раз оказывалась с разбитой душой потому, что вновь и вновь верила в существование любви, подумала она.

— Почему ты с ним не объяснился? — заставила она себя задать вопрос.

Момент для беседы казался на редкость неудачным.

— Он слишком сообразителен, чтобы поверить, будто я способен первым сказать «Адье» такой женщине.

— Так, значит, неспособен?

— Выясняется, что так, — пробормотал он, зарываясь лицом в ее волосы.

Закрыв глаза, она вздрогнула и прижалась к нему, искренне благодарная за эти простые слова.

— Какой холод на улице…

Его рука соскользнула на крутой выступ ее бедра.

— Как Рейчел, в порядке?

— Спит. — Энн положила руки на его обнаженную грудь.

— Согрей меня, дорогая.

Энн обвила руками мощную шею.

— Так ты думаешь, что я из тех женщин, которые по первому зову упадут к тебе в постель?

— Боже Всемилостивый, я надеюсь на это. — Он провел пальцем по нежной коже.

Миновало три дня. Влюбленные все более привыкали друг к другу. Энн иногда начинала забывать, что находится не в своем доме, что Джером по-прежнему существует, а значит, существует и угроза для Рейчел. И только ночами из подсознания иногда всплывали прежние страхи, и она пробуждалась в холодном поту.

Вот и сегодня Энн проснулась, находясь под впечатлением только что виденного кошмара. Она набросилась на себя за преступную беспечность. Как можно спокойно лежать, когда опасность для ребенка по-прежнему не устранена?

Энн села на постель. Пит уже насвистывал в панной, и ему в такт шумела вода. Быстро одевшись, Энн опустилась на колени, чтобы отыскать под кроватью туфли.

Из ванной с полотенцем вокруг бедер вышел Пит. Другим полотенцем он растирал по щекам крем после бритья.

— Что происходит?

— Никак не могу найти туфли, — подала она голос из-под кровати. — И Рейчел, кажется, простудилась. Очень уж она капризничает.

Пит плюхнулся на кровать и, не удержавшись от искушения, хлопнул Энн по пятой точке.

— Мне некогда заниматься этим. Если я не… — Женщина тупо уставилась на туфли, которые держала в руках.

— Ага, все-таки нашла.

Она села рядом на постель.

— И между прочим, еще совсем не поздно. — Он отбросил с ее лица упавшую прядь волос.

Энн почувствовала шаловливые нотки в его голосе и поспешила охладить Пита:

— И тем не менее у меня нет на это времени. — Пит засмеялся.

— Слушай, отчего ты такая нервная?

— Я же тебе сказала. Мне показалось, что Рейчел простужена, и потому…

— Сядь рядом со мной.

Она несколько раз глубоко вдохнула, чтобы успокоиться.

— Это лишь вопрос времени, когда Джером объявится вновь. — Она стиснула руки так, что костяшки пальцев побелели. — Мне нужно позвонить Кристине.

Так это не он, и не их отношения причина ее нервозности.

— Нужно позвонить, но тебе страшно?

— Именно. Даже в лучшие дни нашей с Китом совместной жизни говорить с ней было тяжелым испытанием.

— Пойди и позвони.

Она поднялась и вцепилась пальцами в блузку.

— Все так, но…

— Именно сейчас. — Пит встал и крепко обнял ее одной рукой. — Какой смысл оттягивать?

— Смысла нет, есть телячий страх. — Она жалобно улыбнулась и прижалась к нему, как бы ища поддержки.

— У такой тигрицы? — засмеялся Пит и небрежно поцеловал ее в подбородок. — Звони.

— Легко сказать.

— И все-таки это надо сделать.

— Хорошо.

Он с любопытством ждал, что она будет делать дальше.

По-прежнему немного нервничая, Энн лукаво улыбнулась и скользнула пальцами по его животу, а потом быстрым движением сорвала полотенце с его бедер.

Пит попытался ухватить плутовку, но Энн увернулась и со смехом помчалась в направлении кухни. Не оставляя времени на раздумья, она набрала воздуха в легкие и отстучала на телефоне номер Кристины.

Трубку взяла горничная и вежливо, но холодно ответила отказом.

— Мисс Бэррет в настоящий момент не может подойти к телефону.

— А когда сможет?

— Ничего не могу сказать, мэм.

До этого момента Энн и в голову не приходило, что Кристина может отказаться даже разговаривать с ней. Она швырнула трубку и едва удержалась, чтобы не помчаться в апартаменты Кристины, расположенные под крышей небоскреба, и вломиться в дверь.

— Что? — спросил Пит от двери.

— Даже не захотела говорить.

— Попытайся еще раз, — настойчиво сказал он. Пит не был уверен в разумности своего совета.

Из короткого знакомства с Кристиной Бэррет он понял, что общение с этой женщиной не прибавит радости в жизни Энн.

Медленно он шел в свой рабочий кабинет с чашечной кофе в руке. Секретарша приболела, а без ее машинки он не мог внести необходимые изменения в документы.

Когда Пит открыл дверь, то остолбенел, увидев Джерома Бэррета.

— Мистер Хоуган?

Вспышка ярости пронзила Пита, но он ее тут же подавил. Выплеснуть злость было бы менее разумным, чем узнать, что собирается предпринять Джером.

— До чего же тесен мир, — сказал тот холодно.

— Откуда вы узнали обо мне? — спросил Пит.

— Моя экс-сноха недооценивает меня. — Джером кинул взгляд на диплом, вывешенный в застекленной рамочке на стене. — Моя дочь знакома с вашей старой приятельницей Джиной Ван-Херн, только и всего.

Внутренне Пит был готов ко всему, что бы ни предпринял Джером.

— Установить, кто вы такой, труда, как вы понимаете, не составляло.

Пит остановился перед письменным столом, поставил чашку и сел на край.

— Чем могу вам служить?

— Можете или нет, на сто процентов не ручаюсь. Я подозреваю, что именно вы прячете ее. Мой человек проверил всех ее знакомых и нигде не нашел этой чертовки. — Старик говорил внешне спокойно, но раздражение проскальзывало в голосе. — Я пришел предостеречь вас. Насколько я понимаю, вы сейчас кандидат на место директора-учредителя фирмы.

Он помолчал, давая возможность собеседнику вдуматься в смысл сказанных слов.

— Как вам, наверное, известно, Эймос Кляйн мой старинный друг.

Пит понял замысел Джерома.

— Мое слово может решить многое, если не сказать все, — продолжал гость. — Если вы не пере станете укрывать ее, обещаю, что не видать вам директорского поста как своих ушей.

И не такие, как ты, пытались запугать меня, подумал Пит.

Ухмылка Джерома стала еще шире.

— Что до меня, то я давно живу по правилу сказано — сделано.

До прихода Энн Пит успел выплеснуть большую часть владевшей им ярости, активно поработав на гребном тренажере. Он пришел к выводу что их последний мирный шанс — это Кристина.

— Когда ты намерена увидеться с ней? — спросил Пит за ужином.

— Я собиралась сделать это сегодня вече ром. — Она села рядом. — Но имей в виду, даже если мне удастся с ней поговорить, она вполне может отказаться помочь.

Питу хотелось каждый свой шаг соизмерять с настроением любимой, но обстоятельства склады кались так, что приходилось оказывать давление Тяжелые испытания детства выработали в нем привычку всегда глядеть в лицо опасности.

— Так почему бы тебе не отправиться к ней прямо сейчас?

Энн заметила, что он отложил в сторону нераспечатанный конверт, с виду похожий на свадебное приглашение.

— Нормы нет дома. Она отбивает чечетку на своем танцевальном четверге.

— Поезжай. Я пригляжу за Рейчел.

— Ты? — Она с явным сомнением приподняла брови. — Пит, но ты даже не представляешь, как ее пеленать и вообще с ней обращаться.

— Почему же? Представляю, — гордо ответил он.

— Ты уверен в этом?

— Я знаю, что следует делать, — сказал он уклончиво и пожалел о своем предложении. Пит не умел ничего, разве что держать ребенка на руках. Но отступать было поздно. — Я капну капельку молока на запястье, чтобы определить его температуру, прежде чем дать ей бутылку. Остальное — ерунда.

Несмотря на его браваду, Энн по-прежнему колебалась.

Пит тем временем вскрыл конверт и вытащил оттуда приглашение на свадьбу брата.

Энн посмотрела. Бледно-алая роза и обручальные кольца, а под ними — обещание: «Любовь навеки».

— Красиво! — Она подождала, пока он развернет открытку. — Элизабет Энтертон и Джеймс Хоуган.

Мысленно Энн пожелала им счастья. Два человека нашли друг друга на этой земле.

— У тебя всего лишь два дня, чтобы дать официальный ответ по почте.

Пит бросил приглашение на тарелку с остатками ужина.

— Я не знаю, пойду ли.

Энн подумала, что не поняла его.

— Пойдешь ли на свадьбу родного брата?

— Мы не настолько близки.

Как он мог сказать такое? — поразилась Энн Разве не был он для них не столько даже братом, сколько отцом? Как можно: все эти годы беспокоиться и заботиться о братьях, а потом заявить, что они не настолько близки? А если и в самом деле не близки, то почему, в чем дело? Вспомнив все, что он сделал для других, Энн решила, что теперь время попытаться помочь ему разобраться в самом себе.

— Почему вы не близки?

Упрямец нахмурился от ее настойчивого тона.

— Они заняты. Я занят, — ответил он лаконично.

— Ты слишком занят для двух единственно близких людей, которые у тебя есть в этой жизни? — Она не могла скрыть недоверчивости, потому что всю жизнь страдала от отсутствия того, чем он обладал, — близких людей.

— Зачем ты раздуваешь это дело? Они уже не нуждаются во мне.

Энн не сдавалась.

— А может быть, нуждаются.

В глазах напротив появилось раздражение.

— Это не твое дело.

— О-о!

В то же мгновение Пит понял, что совершил страшную ошибку.

Женщина пронзила его взглядом.

— Понятно. Ты можешь мне диктовать, что я должна делать, но стоит мне спросить тебя о твоей жизни… ладно, что же…

Он отпихнул стул и прошагал к кофеварке.

— Ты в этом ничего не понимаешь. — Энн нахмурилась еще больше.

— Я понимаю одно: у тебя есть братья, и ты не хочешь их видеть. Почему?

Холод, которого она никогда до сих пор не замечала, остекленил его глаза:

— Ты думаешь, они способны забыть про все эти годы?

Энн недоверчиво глядела на него, не в силах воспринять этого самоуничижения.

— Ты не отвечаешь за все то, через что они прошли. Им бы пришлось гораздо хуже, если бы рядом не было тебя.

— Им больше от меня ничего не нужно. — Пита захлестнули эмоции, от которых он, казалось, давно избавился. — И давай закончим на этом.

Пит казался неколебимым, но Энн ощутила, что он сопротивляется из последних сил.

— Ты не прав.

— Ладно, — сказал он сухо. — И что же, по-твоему, им от меня сейчас нужно?

Энн подождала, пока их глаза встретятся.

— Дружбы, — ответила она.

В спальне Энн наконец перевела дыхание. Она зашла слишком далеко, растравив еще не зажившие раны Пита. Отзывчивая душа хотела помочь понять, что он нужен братьям не меньше, чем они нужны ему. Что ж, я вела себя, видимо, в эти минуты из рук вон плохо, — подытожила Энн. Ни одно слово не возымело желанного действия. Все, что можно теперь было сделать, — оставить этого упрямца в покое, чтобы сказанное утряслось в его разгоряченной голове. А ей тем временем необходимо уладить свои собственные трудности.

Энн вернулась на кухню с пальто в руках. Мужчина стоял к ней спиной. «Посмотри на свою медузу Горгону, — подумала она. — И дай мне возможность взглянуть в глаза моего разъяренного вепря».

— Если в полночь не вернусь, высылай подкрепление.

Пит резко развернулся.

— Если ты не вернешься в ближайшее время, я буду у дверей Кристины Бэррет.

Как хотелось отмести в сторону все обиды и упасть в его объятия, но она удержалась от искушения.

— Я приложу все усилия, чтобы ты этого не делал.

Пит долго смотрел ей вслед. Она ничего не поняла в моих отношениях с братьями. Ему хотелось дать им все, хотелось защитить их, но ничего не вышло. Однако в очередной раз он с изумлением понял, что может многому поучиться у этой стойкой женщины. Ни малейшего колебания не было в ее голосе или взгляде, когда они спорили. За всю жизнь ему не приходилось встречать такого сильного и решительного характера.

Он искоса взглянул на Рейчел. Сегодня он намеревался испытать себя. Грудные дети меня не боятся, подумал Пит с уверенностью и вспомнил, как Энн однажды сказала ему что-то в этом роде.

Насупившись, он поднял с пола погремушку и подвесил над диваном рядом с Рейчел. Та безмятежно и сладко спала, повернув голову набок.

Пит сжал пальцы в кулак, который на вид каялся больше детской головки. Как может такое миниатюрное и сладкое создание причинить ему большое беспокойство? В одно мгновение к нему вернулась прежняя уверенность и самообладание. Уж часа два дядя сможет продержаться!

Через несколько секунд ему пришлось убедиться в скороспелости своих умозаключений. Рейчел распахнула глаза и пробежалась ими по комнате. И тут же без всякого основания ее личико из бело-молочного стало бордово-красным, пронзительный крик потряс воздух.

Девочка поняла, что матери нет дома.