Пит накрыл голову подушкой, чтобы хоть как-то спрятаться от этого кошмара — непрерывно усиливавшегося детского плача, проникавшего через все стены. Можно было подумать, что в дом въехала «скорая помощь» и никак не может выбраться наружу. Взглянув на светящийся циферблат наручных часов, он застонал. Пять тридцать. Не может быть, чтобы было уже пять тридцать!

Обычно в семь тридцать звонил таймер. Он никогда не останавливал сигнал, а лежа в постели отходил от сна и обдумывал планы на предстоящий день.

Но сегодня утро необычное. В ярости Пит швырнул подушку через комнату. Черт возьми, он вчера был так великодушен, так гостеприимен, что сделал даже больше, чем требуется от хорошего соседа. Нет, пусть это будет последний сюрприз в его жизни. Он уведомит гостью, что право незаконного въезда не распространяется на его дом и он хочет, чтобы они покинули его жилище в течение часа.

Отчего, спрашивается, его размеренная, жестко контролируемая жизнь перевернулась вверх дном меньше чем за двадцать четыре часа? И именно сейчас, когда тишина и спокойствие ему так необходимы. Какой-нибудь скандальный инцидент, и — прощай карьера. На выходе из спальни он почувствовал запах свежесваренного кофе. Застегивая рукава рубашки, он подошел к двери на кухню, и вся его решимость мигом улетучилась.

Она была в голубом шелковом платье выше колен — наряд слишком смелый для такого раннего часа. Приплясывая от плиты к кроватке, молодая мать похлопывала девчушку по спинке и напевала:

«Ш-ш-ш! Завтрак будет готов через минутку», — следила за кастрюлькой с водой. «Еще одна минутка, еще одна минутка». Несмотря на усталый вид, голос у нее был ласковый и мягкий.

Пит понял, что не сможет бить лежачего. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять: несмотря на улыбку и кажущуюся легкость Энн Леклер не на шутку встревожена.

Когда она на секунду отошла к плите, Пит смог взглянуть на «утреннюю сирену». По пухлым щечкам малышки текли крупные слезы. Удерживаемая за грудь пристяжным ремнем, она то колотила ножками по подушке, то зачарованно рассматривала мышиную мордочку на крышке цветных игрушечных часов, блаженно посасывая кулачок.

— Что вы делаете в такую рань? — спросил Пит.

Испуганная его голосом, малышка включила свою «сирену» на полный звук. Пит решил, что извинения за внезапный приход все равно делу не помогут, и негромко спросил:

— Что она делает в такую рань? Еще нет и шести.

— Она не различает время. — Женщина раздраженно взглянула на него. — Она хочет того, чего у нее в данный момент нет.

Энн посмотрела на его широкую мускулистую грудь. Гладкую, красивой формы, отлично разработанную. Он совершенно не походил на человека, целыми днями сидящего в офисе. А в этот ранний час к тому же выглядел очень волнующе. Она заставила себя отвести взгляд, пока он не заметил, и отошла к плите.

— Минута терпения, — женщина схватила со стола нагрудник, — минута терпения, и все будет в порядке.

Пит усомнился в этом. Он понаблюдал за ее дрожащими руками и подошел к кофейнику.

— Как может такое крохотное существо издавать такие громкие звуки?

— Удивительно, правда ведь?

Нотки веселья в ее голосе стали еще ощутимее. Прислонившись к кухонной стойке, Пит вздохнул. Он сам себе не нравился в это мгновение. Виноватых не было. И эта хрупкая женщина тоже ни в чем не была виновата. Произошло недоразумение. Кэрин не оставила подруге четких инструкций, а так бы Энн не оказалось сейчас в этом доме.

— Да, я с вами поздоровался?

— Все нормально.

Пит глотнул сваренного ею кофе. Язык от недосыпания был обложен, и кофе оказался как нельзя кстати. Детский плач уже не производил впечатления царапанья ногтями по стеклу.

— Нет, неправда. Я не привык просыпаться в такую рань и так внезапно.

Энн намеревалась говорить с ним как можно меньше, но он сам взял дружеский тон, а она не умела отталкивать протянутую руку.

— Неужели вы привыкли нежиться в постели? У вас вид заядлого спортсмена, мистер…

Пит жестом остановил ее.

— Мы уже прошли этот этап. Пит! — сказал он, обратив внимание, что у нее так и не нашлось времени надеть тапки или самой сделать глоток кофе.

— Вы, вероятно, привыкли рано вставать. — Пит ощутил нотки симпатии в ее голосе и почувствовал себя еще более скверно.

— Обычно я просыпаюсь медленно и долго. Он мог бы рассказать, как годы напролет вставал чуть свет, чтобы разнести утренние газеты, приходил на работу первым, уходил последним, чтобы обратить на себя внимание и выделиться на фоне других. В течение долгих лет, имея на сон не более шести часов в сутки, он, по своему разумению, оплатил этот счет и заработал право по утрам иногда нежиться в постели.

Энн оторвала глаза от кастрюли с овсянкой и увидела, что хозяин успел окончательно застегнуть рубашку.

— А я привыкла просыпаться сразу и при первом же звуке.

Склонив голову, он двинулся к холодильнику, она, с бутылочкой в руке — к Рейчел. Их дороги пересеклись. Пит предупредительно шагнул назад, пропуская даму, но проход оказался узким, и они на мгновение оказались стиснутыми. Он ощутил мягкость ее груди, твердость сосков. В следующее мгновение они уже разошлись, но Пит осознал, что произошло непоправимое.

Как бы он к этому ни относился, но теперь стало ясно, что у него нет иммунитета против этой хрупкой брюнетки с глазами, в которых можно утонуть. Пит налил себе стакан апельсинового сока. Он решил, что эта женщина должна так же бистро исчезнуть из его жизни, как и появилась.

Энн прилипла к стулу, поставленному напротив Рейчел. В то мгновение она ощутила волну внезапного наслаждения. Просто она давно не была с мужчиной. А с этим — ну какие могут быть с ним дела?

— Как только покормлю Рейчел, отправляюсь к миссис… — Она помедлила, давая ему возможность повторить имя.

— Миссис Эшби. Норма Эшби, — отозвался он, потягивая сок. — Пожилая женщина, присматривает за детьми вашей подруги Кэрин Уинслоу.

— Надо с ней встретиться.

С тех пор как эта женщина вошла в дом, в нем не раз что-то вспыхивало, причем тело совершенно не желало слушать, что ему диктует рассудок. Хрупкая и с виду такая беззащитная, она принадлежала к типу женщин, пробуждающих в иных мужчинах желание защитить их.

— Почему вы не захотели рассказать мне об истинных причинах вашего нежелания ехать домой прошлым вечером?

Энн заерзала на стуле. Она ждала вопросов. Слишком умные у него глаза, и было бы наивным надеяться, что он не разгадает мотивы ее вчерашнего поведения. Но она все еще не была с ним толком знакома, а потому не могла полностью довериться.

— Я вам уже сказала. — Она поймала его взгляд, и сердце у нее часто застучало. — Окраска дома.

Утром Пит еще менее был склонен воспринимать всерьез такое объяснение. Не стоит задавать слишком много вопросов и тратить время на бессмысленные дискуссии. Он успел заметить голубой нагрудник — значит, тот, кто его покупал, надеялся на рождение мальчика. Кроме того, она уже несколько раз тревожно поглядывала в окно, словно опасалась там кого-то увидеть.

— Никаких осложнений, о которых вы думаете, — сказала она с наигранной легкостью, которой он совершенно не поверил. Пит не смог удержаться и спросил:

— А где отец ребенка?

Она не отрываясь смотрела на девочку.

— Вы человек, обожающий задавать вопросы, не так ли?

— Прошлой ночью у вас обеих был такой усталый вид. Где же он может находиться?

— Он умер.

Слишком спокойно, слишком бесчувственно, даже как-то деловито, подумал Пит. Ребенку нет и полугода, и этот голос, в котором нет ни капли горя.

— Это, должно быть, оказалось большим ударом для вас, — сказал он, затрудняясь выбрать подходящий тон.

— Ударом. Для меня было бы ударом потерять ее.

— Потерять ее?

Она взглянула на Пита: лицо у того вытянулось.

— Я поняла, что Рейчел и я — одно целое. — Пит почувствовал себя обескураженным. Он полагал, что имеет дело с матерью-одиночкой или разведенной женщиной, но никак не вдовой. О смерти мужа было сказано вскользь и без всяких эмоций, зато о ребенке — с нежностью и теплотой. Предположение, что причиной ее плохо скрытого беспокойства является желание скрыться от отца ребенка, не подтвердилось. Наконец, несмотря на печаль, затаившуюся в ее карих глазах, она вовсе не чуралась шуток и положительных впечатлений.

Бутылочка опустела, и Пит с изумлением увидел поразительные изменения в малышке: она заулыбалась и заворковала, глядя на мать.

На своей собственной кухне Пит почувствовал себя посторонним. Склонный всему находить рациональное объяснение, он попытался понять, почему чувствует себя так странно, оказавшись в центре маленькой домашней сценки. Неловким движением он поставил чашку в кухонную раковину. Фарфор зазвенел, и крошка, откинув голову, принялась изучать его.

Пит попытался улыбнуться, но темные глазки ребенка остались серьезными. Пит прищурился и принял свой самый деловой вид. Крошка зевнула, словно бы заскучав. Слава Богу, подумал Пит, что я не вызываю такой же реакции у клиентов. Возможно, оттого, что вид у нее был трогательно беззащитный, он преодолел свою настороженность и приблизился. Это был неосторожный шаг с его стороны.

Глаза девочки распахнулись, словно перед ней был серый волк, лицо сморщилось, и широко разинутый рот издал пронзительный вопль, от которого содрогнулся воздух.

Мать с встревоженным видом повернулась от раковины.

Пит поднял руки.

— Я ничего не сделал! — Он поймал изумление в глазах женщины. Должно быть, она принимает его за слабоумного, не способного общаться с детьми.

Ну, хватит, мистер Славный Малый, повторял он сам себе, чуть не бегом направляясь в сторону душевой, где мог наконец уединиться. Довольно громко хлопнув дверью, он стянул с себя жокейские шорты. Что-то мягкое и влажное скрипнуло под ногой. Пит осторожно подобрал ногу и уставился на зеленую губку в форме носорога.

Это — он поднял губку и швырнул в раковину — вещь не из моего дома. Но ничего, он справится. Всю жизнь он справлялся с маленькими и большими проблемами, делал то, к чему его обязывал долг, и добивался своего.

Он оденется и уйдет. В конторе он сумеет привести свои мысли в порядок, а когда вечером вернется домой, их уже не будет. Так лучше! Пит не склонен был обманывать себя. Эта женщина разбудила в нем что-то такое, против чего он не сможет бороться, останься он с нею еще хоть какое-то время.

Через двадцать минут, выбритый и бодрый, он подошел к шкафу, чтобы достать костюм. В былые годы, когда он жил в царстве развалюх, вся его одежда состояла из пары стоптанных шлепанцев и рваных джинсов, а все движимое и недвижимое имущество — из футбольного мяча со спущенной камерой, которую он собственноручно заклеил.

Годы, заполненные тяжелой работой, помогли ему убежать от той жизни. Прошли дни, когда он недоедал, но страх потерять все, что он приобрел, никогда не покидал Пита. Люди говорили: энергичен, неукротим, весь в работе. Все правильно. Одержимый единственной целью, он не позволял обстоятельствам сбивать себя с пути.

С кейсом в руке он вошел в коридор. Из кухонного радио доносились звуки рок-музыки. Пит на дух не переносил визга и воя электрогитар.

Когда он появился в кухне, Энн отскочила от окна и выключила радио. Она почувствовала беспокойство и даже некоторую панику, хотя и не понимала, почему так реагирует на этого человека. Кинув взгляд на дорогой костюм, она увидела в нем сейчас не мужчину, а преуспевающего адвоката, который способен дать дельный совет в ее ситуации. Он действительно излучал энергию и уверенность. Этот человек, без сомнения, мог влиять на других. Даже немножко длинноватые для человека его круга волосы не портили общего впечатления, скорее придавали мятежный оттенок его солидности и внушительности. Стоило семь раз все обдумать и взвесить, прежде чем рискнуть идти на конфликт с таким человеком. Это был именно тот тип мужчины, в котором она так отчаянно нуждалась, столкнувшись лицом к лицу с Джеромом.

— Где вы состоите адвокатом?

Положив кейс на стол, он отвернулся и повесил пальто на спинку стула.

— Контора «Кляйн, Бингингтон и Рид».

— Ого, нешуточное место.

Вот именно, подумал Пит. Уже будучи выпускником школы права, он стремился работать с ними, стать одним из сотен их адвокатов. Понадобились годы тяжелой черновой работы, прежде чем они обратили на него внимание. Он никогда не чурался самых тяжелых и нудных поручений и везде добивался пусть маленького, но результата. И вот теперь он был близок к тому, чтобы стать одним из управляющих фирмы.

— Фирма корпоративная? — спросила Энн, пока дочка сосредоточенно грызла свое круглое упругое колено.

— Мы занимаемся и гражданским судопроизводством, — сказал Пит, словно не поняв ее вопроса. Он снова был в пальто и мысленно находился на заснеженной улице. — Я ухожу. Проголодаетесь — милости прошу, берите все что есть, не стесняйтесь. Только икру, пожалуйста, не трогайте — это для вечеринки.

Энн скорчила гримасу.

— Я не ем яйца на завтрак, даже если они рыбьи. Так у вас сегодня гости?

— Да, коллеги.

— Из вашей конторы? — Она округлила глаза. — Блестящее общество.

Тут же смутившись, она перевела взгляд на ребенка. Питу ее реакция показалась прелестной, почти невинной. Последнее определение развеселило его. Энн Леклер было под тридцать, и она явно распрощалась с невинностью, собравшись обзавестись ребеночком. Тем не менее она выглядела привлекательной и невинной, быть может, благодаря хрупкому телосложению.

— Меня поражает, что вы служите в юридической конторе. У вас вид человека, который не рожден для мира чопорных сухарей. Вы больше похожи на адвоката-одиночку.

Его губы против воли расплылись в улыбке. Она попала в яблочко. Никто с первого взгляда не признавал в нем выпускника одного из элитных заведений страны, входящих в «Плющевую лигу». Как ни боролся он со своим дворовым прошлым, оно по-прежнему проявляло себя во внешности и привычках.

— А чем вы занимаетесь?

— Не тем, о чем вы думаете.

Она улыбнулась, погружаясь в прошлое.

— Да, так чем же я, в конце концов, зарабатываю на жизнь? — подумала она вслух. — Покупаю авторские модели одежды.

Увидев, как у него взметнулись брови, она добавила:

— Не для себя, для привилегированного линдсеновского универмага.

— Нравится?

Протирая раковину, она с усмешкой отозвалась:

— Безумно.

— Это самое главное.

— Да? А по-моему, это лишь глазурь на пирожном или коньяк, добавленный к мороженому.

Вот и нашлось отличие, подумала Энн. Для него работа — трамплин к успеху, для нее — лишь способ дать Рейчел все, в чем та нуждается.

— Я очень извиняюсь за Рейчел. Она вас разбудила сегодня утром.

Пит хотел сказать, что ничего против детей не имеет, просто он защищал свое право на уединение, но вместо этого наспех нацарапал в записной книжке номер рабочего телефона.

— По этому телефону вы сможете меня найти. — Он вырвал листок и положил на стол. — Если, конечно, вам это понадобится.

Он резко оборвал себя. Что он вообще имеет в виду? Что это значит: «понадобиться ей»? Разумеется, она в нем не нуждается. Как и он в ней. Пит взглянул на ребенка.

Девочка улыбнулась ему. Пит вглядывался, отыскивая в детском личике нежные черты матери. Сходство есть. И тонкие шелковистые волосики, как у Энн. Пит шагнул поближе, заранее приготовившись к воплям. Вместо этого ребенок проворковал что-то.

Пит никогда не понимал прелестей отцовства и вообще преимуществ семейной жизни. Для его отца три сына являлись не более чем обузой. Повторять этот горький опыт Пит не собирался. В многолетней непрерывной борьбе он внушил себе, что главное для мужчины — работа.

Он взглянул на часы. В запасе есть еще несколько минут. Он сел рядом с девочкой на корточки. Липкие крохотные пальчики коснулись его губ, затем устремились к носу. Полюбовавшись невинными темными глазками, он провел костяшкой пальца по детской щечке. Она оказалась очень нежной.

Глядя на него через плечо, Энн чувствовала, как смягчается ее нетерпимое отношение к этому человеку. Любопытно, зачем он так старательно прячет свою мягкость?

— Говорила же я вам, что вы ей нравитесь.

Он вскочил, лицо его приняло прежнее выражение. Он не знал, что его задело: ощущения, которые вызвало в нем прикосновение к ребенку, или то, что мать поймала его за этим занятием, или подозрение, что в душе она над ним смеется. Да, он был взволнован. А почему бы нет? Существует же внутреннее притяжение друг к другу, бывают случаи, когда все перевернется, кровь побежит быстрее, а все оттого, что тебя немного приободрит женщина. У этой женщины был голос с хрипотцой, он завораживал, заставлял волноваться, словно хрипотца эта была придыханием, которое возникает в момент близости. А глаза заставляли вспомнить о летней ночи и знойном парящем воздухе.

— Пит!

Он очнулся. За спиной звонил телефон, и по ее изумленно поднятым бровям Пит понял, что звонил он уже давно. Раздосадовавшись на самого себя, он снял трубку и сказал: «Алло».

— Что-то у тебя сегодня голос человека, еще не начавшего свой день, — как из пулемета протараторил Тим Андерсон. — Я хотел напомнить об утреннем совещании.

В это время ребенок выразил протест против того, чтобы ему вытирали пальчики. Пит поневоле прикрыл трубку, чтобы заглушить плач Рейчел, но Тим уже спрашивал:

— Что это у тебя там? — Пит разыграл непонимание:

— Ты о чем?

— Шум какой-то?

— А, ерунда, помехи.

— Перестань, — засмеялся Тим. — Хоуган, это ведь кричит маленький ребенок.

— Вот и мне то же самое показалось.

— Чем ты там промышляешь? — Тим перешел на веселый тон. — Пустил в дом семью молодоженов?

Пит прислонился спиной к кухонной стойке и невольно рассмеялся. Может быть, это наказание свыше за то, что он столько лет жил как сухарь, укрывшись от всего света?

— Ты что, Пит, всерьез решил остепениться и обрести репутацию семейного человека?

— Поговорим об этом на службе.

— Не рассчитывай, что ты от меня так легко отделаешься. Признайся, кто там с тобой? — В голосе Тима по-прежнему сквозило веселое изумление. — Боже, до чего же правдивы оказываются иные поговорки.

Пит напрягся.

— О чем ты?

— Ну, как же! В тихом омуте черти водятся. Неужели забыл эту народную мудрость?

Пит понял, что предстоят длинные объяснения на работе и надо к ним приготовиться. Хотя, собственно, что он скажет? Что хорошенькая женщина с ребенком заполночь попросила о ночлеге и он ее впустил? Такое объяснение резало слух и казалось фальшивым даже для его собственных ушей.

Энн виновато ухмыльнулась, когда он повесил трубку.

— Обычно она не очень капризна, но в таком возрасте не бывает твердого расписания.

Пит пожал плечами, как бы говоря «нет проблем», и поднял брошенную ребенком погремушку. Заметив напряжение на его лице, Энн повернулась и погладила Рейчел по головке.

— Обещаю, что к вашему возвращению мы уйдем.

Пит остановился у двери и еще раз взглянул на беспорядок, в котором пребывала его кухня. Тихо улыбнувшись, он подумал, что Энн Леклер и ее малышка наглядно продемонстрировали ему, что его хваленая способность держать свои чувства под контролем не так уж безгранична.

Из окна, через которое Энн могла видеть часть улицы, до нее донесся звук отъезжающей машины. Что за утро, подумала женщина, погружая руки в мыльную пену. Она несколько раз ловила на себе его взгляд, взгляд, от которого нельзя было так просто отмахнуться, он будоражил в ней нечто такое, что она уже никогда не надеялась ощутить в своей жизни и с чем не хотелось бороться. Но ей не хотелось связывать себя с этим человеком — слишком уж большая разница в привычках. Он по натуре был отшельником, она обожала общество друзей. Он подолгу валялся в постели по утрам, она вскакивала с первым звонком будильника и так далее.

Рейчел подала голос за ее спиной. Она играла с игрушечными часами.

— Ах ты моя хорошая девочка!

Энн забрала погремушку и положила в невероятных размеров баул с детскими принадлежностями. Еще часок, а там можно будет постучаться в дверь к соседке Корин, миссис Эшби. Но если у нее, кик и у Пита, ключа не окажется? Энн не представляла, что станет делать в такой ситуации. Эта женщина жила своей жизнью и не желала никому быть обязанной. Она стала самостоятельной задолго до того, как овдовела.

Кит оказался слабым человеком, зависевшим от всего на свете: жены, отца, алкоголя. Он преподнес ей бесценный урок: любовь — для других женщин, но не для нее.

— Время для купания, — пропела она Рейчел, пытаясь как-то приободрить себя.

Рейчел ответила ей заливистым, заразительным смехом.

— Все будет хорошо, — вздохнула Энн и чмокнула дочурку в носик. — Мы с тобой обязательно…

Она не договорила, потому что кто-то постучал в парадную дверь. Что, если за ней следили? Что, если ей не удалось вчера оторваться от агента Джерома, и сейчас около ее дома стоит припаркованный голубой «седан»? Боже, она хотела всего лишь побыть наедине с собой и хорошенько обдумать свои планы на будущее!

Кто-то постучал еще раз, теперь уже громче.

Сердце часто заколотилось. Энн прижалась к стене, а затем сквозь жалюзи выглянула на улицу.