«Уолсли», не снижая скорости, мчался по узкой дороге среди долины. Тонкие ветки деревьев и кустов хлестали по боковым стеклам машины, колеса оставляли глубокие следы в траве. Но Кристина — точнее говоря, то существо, в которое она превратилась, — не снимала ногу с педали акселератора.

Эш отпрянул от нее так резко, что ударился спиной о дверцу. Голова ее вновь повернулась в профиль, и его глазам опять предстала милая улыбка. Но перед мысленным взором Эша по-прежнему стоял кошмар, только что увиденный им по другую сторону.

Впереди показались каменные столбы, высившиеся при въезде в Эдбрук. Не снижая скорости, «Уолсли» проскочил мимо них. Эша бросило вперед, он ударился головой о ветровое стекло, но боли не почувствовал. Черная громада дома стремительно приближалась и вырастала на глазах.

Они мчались по дорожке, но обе стороны которой темнели деревья парка. Эш открыл было рот, чтобы крикнуть, а может быть, чтобы попросить ее остановиться, но в горле пересохло, и он не смог издать ни звука.

«Уолсли» вдруг резко развернулся и остановился. Из-под колес во все стороны полетел гравий, барабанной дробью простучав по каменной стене дома, а Эш едва не свалился с сиденья на пол.

Он круто повернулся и стал нащупывать на двери ручку, не осмеливаясь еще раз взглянуть на сидевшее рядом с ним в машине ужасное существо, отчаянно стремясь поскорее избавиться от близкого соседства с ним в тесном пространстве машины. Найдя наконец ручку, он громко втянул в себя воздух и издал какой-то звук, очень похожий на всхлип.

Эш почти вывалился из машины и, не разбирая дороги, бросился бежать, спотыкаясь и пошатываясь. В панике он не заметил, что в дальнем конце двора под низко нависавшими ветками дерева стоит еще одна машина. Ему показалось, что он услышал несущийся ему вслед из «Уолсли» сухой и скрипучий смех, вырывавшийся из обожженного горла существа, сидевшего на водительском месте.

Он почти взлетел по каменным ступеням, но на последней споткнулся и больно ударился о тяжелую входную дверь. Ухватившись за одну из медных ручек, он снова поднялся, опираясь другой рукой о деревянную створку.

Эш оглянулся через плечо и увидел, что водительская дверца машины открывается. До него донесся хриплый смех.

Он обоими кулаками забарабанил в дверь, не обращая внимания на распространяющуюся по рукам боль. Он хотел закричать, но горло перехватило, и из него не вырывалось ни звука.

Он не осмеливался смотреть назад, но голова его против воли поворачивалась в — сторону машины, и боковым зрением он видел, что Кристина выходит из «Уолсли».

В груди появилась невыносимая тяжесть, Эш едва не взвыл от ужаса, но продолжал молотить кулаками по двери, хотя уже почти потерял всякую надежду. Ему хотелось убежать отсюда как можно дальше, прежде чем эта страшная фигура приблизится к нему. Но неожиданно он ощутил такую слабость и усталость, словно силы вмиг покинули его. Ноги стали тяжелыми и как будто ватными. Даже не глядя назад, он чувствовал, что она уже возле первой ступеньки, слышал скрип ее туфель по камню. Крик ужаса замер в его груди.

Когда створка двери открылась внутрь, он едва не потерял равновесие.

Поведение и выражение лица няни Тесс едва ли можно было назвать гостеприимным. Она уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но он, оттолкнув ее, влетел в холл и захлопнул за собой дверь. Женщина буквально застыла от удивления, и все приготовленные слова выскочили у нее из головы.

Дрожа с головы до ног, Эш трясущимися руками повернул ключ и с удовлетворением услышал щелчок замка. Однако и это его не успокоило. Он наклонился и опустил задвижку в специально сделанное отверстие в полу, потом проделал то же самое со второй створкой и привалился всем телом к двери, словно пытаясь таким образом укрепить преграду.

Увидев, как изменился Эдбрук, Эш не смог удержаться от стона.

Освещение стало еще более тусклым, словно и оно тоже подверглось всеобщему разрушению. Однако света все же было еще достаточно, чтобы разглядеть черноту закопченного потолка и стен, пыльную паутину и плесень во всех нишах и углах, длинные темные трещины на деревянных панелях, над которыми клочьями свисали куски рваных обоев. Пол был усыпан кусками отвалившейся штукатурки. И над всем этим витал дух пустоты, повсюду царил едкий запах разложения.

Стоя на ступенях лестницы, на него смотрели Саймон и Роберт Мариэллы.

— Ради Бога… Кристина! — выдохнул Эш, наконец обретя дар речи.

Братья улыбались.

За его спиной раздалось тихое постукивание.

Он резко обернулся, словно кто-то тронул его за плечо, и отошел в сторону от двери.

Стук прекратился.

И вдруг дверь затряслась от мощных ударов, раздался страшный грохот. Эш громко закричал Створки, казалось, вот-вот готовы были сорваться с петель, дерево выгибалось внутрь под чьим-то мощным давлением с другой стороны, на его поверхности, образуя причудливый узор, появились трещины.

Не отрывая взгляда от двери, Эш медленно попятился назад, в ушах у него стоял нестерпимо громкий гул.

Давление снаружи вдруг прекратилось, и наступила полная тишина.

— Няня, открой, пожалуйста, дверь, — послышался в этой тишине голос Роберта.

К великому ужасу Эша тетушка Мариэллов подошла к двери и повернула в замке ключ.

— Нет! Не впускайте ее! — умоляющим тоном закричал Эш.

Няня Тесс колебалась, неуверенно глядя то на Дэвида, то на своего племянника. Роберт все с той же спокойной улыбкой кивнул головой. Няня Тесс наклонилась, чтобы поднять задвижку.

Удивительно быстрым движением она распахнула створку двери, за которой стояла скрытая тенью фигура.

Эш почувствовал, как изнутри него что-то уходит, из него словно вытягивали все тепло, отчего кровь и тело становились ледяными и застывали. Он хотел убежать, но двигался при этом медленно и неуверенно, с трудом переставляя ноги. Лестница показалась ему бесконечной, и подъем по ней стоил ему больших усилий.

Когда он пробирался мимо братьев, Роберт все так же улыбался, а Саймон посмеивался, глубоко засунув руки в карманы брюк.

Чтобы удержаться на ногах, Эш крепко держался за перила. Но постепенно к нему возвращалась способность соображать, он сознавал, что необходимо бежать, и чувство самосохранения брало верх над страхом, с каждым шагом прибавляя ему сил. Почти у самого верха он все же упал, но не остановился и на четвереньках дополз до последней ступеньки, потом поднялся на ноги и шатаясь побежал по коридору к той комнате, которая была отведена ему хозяевами.

Дверь была открыта, он влетел внутрь и с грохотом захлопнул ее за собой, а потом резко повернул ключ в замке. Прислонившись влажным лбом к прохладному крашеному дереву, он попытался взять себя в руки и отдышаться. Он прислушался к доносившимся из-за двери звукам, и ему показалось, что слышны чьи-то приближающиеся шаги.

Эш закрыл глаза, словно собираясь молиться.

Но вдруг он бросился к стоявшему неподалеку комоду. Крепко вцепившись в него, Эш начал подтаскивать его к двери, дергая то в одну, то в другую сторону, чтобы легче было двигать, и наконец вплотную приставил комод к двери, надеясь, что такую баррикаду преодолеть не удастся никому. Он стукнул ладонью по выключателю, и лампа под потолком, несколько раз мигнув, слабо осветила комнату тусклым светом.

Ни на секунду не сводя взгляда с двери, он попятился в другой конец комнаты, стараясь оказаться как можно дальше от воздвигнутой баррикады.

Вскоре послышался уже знакомый ему тихий стук.

Кто-то прошептал его имя.

— Оставьте меня в покое! — взвизгнул Эш, доведенный едва ли не до истерики. — Оставьте меня в покое!

Крик его превратился в стон, и он бессильно рухнул в стоявшее напротив двери кресло.

— Оставьте же меня в покое…

Шепот прекратился.