Оксана.

Смерть. Каждому в итоге придется встретиться с ней. Кто-то будет ждать ее с надеждой на избавление. Кто-то со страхом и ненавистью. Кого-то она сама неожиданно подстережет за очередным поворотом судьбы. Наши с ней дороги пересекались ни раз, но в последний момент что-то мешало мне упасть в ее объятья.

Смерть стала моим постоянным спутником. Множество раз я смотрела в ее стеклянные глаза. Ритуалы. С каждым разом они становились все страшнее. Я уже по самое горло в крови, впору захлебнуться.

Но боль не отступала, толкая снова и снова на сумасшедшие поступки ради пары глотков столь необходимой силы. Я стала зависимой. Меня трясло, словно пристрастившегося к дурман-траве. Я с нетерпением ждала последнего вздоха жертвы, что бы вдохнуть самой. Я ужасна, омерзительна. Ненависть ко всему заполнила пустоту внутри, теперь распространяясь и на меня саму. Ненавижу себя.

Ни разу за последние годы мне не удалось удержать в себе силу. Мое тело, словно разбитый сосуд, сколько не наполняй, а все равно прольется. И тогда я поняла свою ошибку. Дело не в отсутствии силы, а во мне самой. В моем теле, в моей жизни. Стоит лишь начать жить заново и все изменится. Я стала одержима этой идеей, искала, экспериментировала.

Возможно ли договориться со смертью? Как выяснилось — да. Долго, сложно и больно, но вполне возможно. Ритуал длился несколько месяцев. Я отдала неимоверное количество силы, взяв взаймы даже у самого мира, и у меня получилось. Грань. Место между миром живых и чертогами мертвых. Я собиралась воспользоваться этим. Нужно только найти подходящий сосуд, не поврежденный, как мое тело.

Говорят, что третья попытка всегда удачна. Буду на это надеяться. Дважды я встречалась со смертью. Дважды едва успевала ухватиться за грань. Человеческое тело слабо. Мне нужно что-то, что послужит якорем и вместилищем силы.

Последние касания кистью, завершающие рисунок. Силы на исходе. Тело, кажется сейчас разорвет на кусочки. Падаю прямо на свежие линии, пачкая белое платье в засыхающей крови.

— Элин! — крик Райна заставляет открыть глаза, превозмогая боль. Он пришел. Я дождалась.

— Помоги мне, — шепчу, едва слыша сама себя. Больно. Я умираю, чувствую это. В этот раз может не получится, но я готова рискнуть.

— Элин, — он, не задумываясь, входит в круг, смазывая линии на полу, и опускается рядом, обнимая мое лицо ладонями.

— Прости, — шепчу я, непослушными руками сжимая ритуальный нож. Пальцы ледяные, не слушаются, но я продолжаю медленно тянуться к Райну. Я должна. Эта боль ничто по сравнению с той, что вечно живет внутри. Он не видит. Я давлю изо всех сил, касаясь ножом руки Райна. Получается лишь небольшая царапина. Он вскрикивает от неожиданности и удивленно смотрит на оружие в моих руках. Мне будет достаточно и капли. Тонкая струйка ярко-алой жидкости медленно ползет по его руке, скатываясь на пол, прямо в центр последнего круга с символом перерождения. Он говорит что-то, но я не слышу. Последний миг кажется вечностью. Я завороженно слежу за каплей, что висит в паре сантиметров от пола. Вот она вытянулась, истончилась, отрываясь от потока, и медленно упала вниз, расползаясь по символу. Я закрыла глаза, чувствуя, как задрожал мир.

— Саэлин! — крик на грани сознания. С трудом открываю глаза. Нет! Так не должно быть! Из последних сил цепляюсь за жесткий мундир брата, пытаясь удержать его в круге, но чьи-то сильные руки поднимают меня, унося прочь. Пальцы бессильно скользят по испуганному лицу Райна.

Все не так. Я не успела. С ужасом чувствую, как сила, что бурлила внутри круга медленно истаивает, возвращается в землю. Все напрасно. Совсем забыла, что нужно цепляться за грань. Она уже далеко. Не дотянутся. А я все дальше от якоря. Какие-то люди схватили Райна, выкручивая ему руки. Глупые, думают, что это он проводил ритуал. Закрываю глаза и шепчу слова песни. Губы не слушаются, слова путаются. Мне нужно хотя бы зацепиться за этот мир, иначе я навечно пропаду в межмирье. Страшная участь. И той пары мгновений, что я провела там раньше, мне хватило, что бы понять. Там царствует пустота. Та, что так давно жила внутри меня. Я не вынесу бесконечного блуждания в пустоте.

Огромным усилием удается опутать Слезу. Кольцо власти. Единственная вещь в этом мире, что может выдержать ту силу, что приведет меня обратно. Теперь осталось только ждать. Сколько? Не знаю. Но чувствую, как тело медленно холодеет. Ног уже не чувствую. Непривычный холод забрался в душу, туша пожар ненависти и боли.

С трудом открываю глаза, глядя на израненного Сантарина. Странный человек из далекой Империи. Тот, кто прибыл, что бы уничтожить весь наш род и единственный, кого не оттолкнула моя холодность. Никогда не думала, что меня можно полюбить. А вот он смог. Я чувствовала это. Запретная любовь между врагами. Сколько книг написано об этом… И вот теперь он сломал то единственное, что было мне дорого. Не зная, не понимая, сделал мне больно. Я была в отчаянии. Ведь ритуал почти завершился. Оставалось только переместить свою душу в выбранное тело. Но нет. Он пришел, что бы спасти меня. Его спасение станет моей смертью.

Но… возможно ли… Я протянула к нему руку, прося остановиться. Мне не поможет исцеляющий источник. Он исцеляет тело, а не душу. Улыбаюсь, глядя в его глаза. Как же я мечтала в детстве, что бы кто-то посмотрел на меня вот так. Дождалась, находясь на грани смерти. Можно ли ему доверять? Справится ли он? Не забудет обо мне?

Превозмогая боль, тянусь к его лицу, касаясь губами его губ. Маленькая капелька моей крови остается на его разбитых в бою губах. Улыбаюсь. У меня получилось. Теперь остается только ждать. Он должен завершить ритуал.

В смерти есть свои плюсы. Никто не подумает, что умирающий может врать. Грудь сковала дикая боль. Я захрипела, пытаясь сделать последний вдох, но тело больше не слушало меня. Мир закружился, падая в тихое и спокойное ничто, где мне предстояло провести вечность.

Темнота отступала медленно, неохотно разжимая свои липкие щупальца. Я с трудом открыла глаза, глядя в темный потолок. Повернула голову, что бы увидеть до боли знакомую картину. Свечи, множество маленьких пляшущих на сквозняке огоньков, на фоне темно-бордовых узоров, покрывающих серый каменный пол. Холодно и страшно. Словно я вернулась в свой сон, в тело маленькой испуганной девочки. Только вот в центре рисунка на этот раз я лежала одна, да и двинуться не могла отнюдь не из-за силы воли. Жесткие веревки стягивали запястья, пропадая где-то в темноте зала у стен.

Глаза постепенно привыкали к мерцающему свету свечей. Я осмотрелась, заглядывая за световую линию, в темноту, что окружала рисунок, похожий на пентаграмму. В темноте что-то мелькнуло. Я резко повернулась в ту сторону, напрягая зрение. Мир потемнел, даже свет свечей терялся в сплошном черном тумане. Суперзрение включилось, но на этот раз не помогло, а только больше испугало.

— Очнулся? — смутно знакомый, неприятный голос. К кругу подошел человек в темном плаще и скинул капюшон. Рикс. Один из дружков Сая. Что он тут делает? Один из обрядников? Где же Сант? Беловолосый не заставил себя долго ждать, вынырнув из темноты. В отличие от Рикса, он не прятался под плащом, оставаясь в обычной дорожной одежде.

— Я надеялся, что ты не очнешься до окончания ритуала, — безжизненным голосом сообщил он, слегка нахмурившись. Только сейчас я стала понимать, что это не сон. Задергалась, пытаясь освободиться, но руки лишь сильнее заныли от сдавливающих запястья веревок.

— Да, подергайся, — усмехнулся Рикс. — А что же не кричишь? — он наклонился к самому кругу, нависая над одной из свеч. Его лицо исказилось от неровного света, превратившись в страшную маску.

— Не дождешься, — мой голос дрожал. Я замерла. Смысл дергаться? Только удовольствие этому садисту доставлять. Кричать тоже бесполезно, вряд ли они решились проводить ритуал в мало защищенном месте. А значит, никто меня не услышит, сколько бы я не надрывалась.

— Жаль, — скорчил гримасу Рикс.

— Это вы меня и другую девушку вытащили в этот мир? — перевела я взгляд на молчаливого Санта, который перебирал какие-то старые пожелтевшие листы, исписанные непонятными символами.

— Вытащили в этот мир? — отвлекся он, удивленно глядя на меня. Я замолчала. Он не в курсе? Тогда как? Еще пару секунд назад я была уверена, что именно он постарался с моим перемещением, что бы достать Черный бриллиант. Но его реакция говорила об обратном. Тогда кто? Зачем?

— Я погибла в своем мире, — я расслабилась, раскинув руки, чтобы веревки не давили, и уставилась в темный потолок. — А потом оказалась здесь. В этих ваших Покинутых землях.

— Возможно, ты ударилась головой слишком сильно, — нахмурился Сант.

— Он девчонка? — удивленно повернулся к Санту Рикс.

— Не задавай глупых вопросов и готовься к ритуалу, — поморщился Сант, убирая листы бумаги в нагрудный карман. — Пора начинать.

Как по команде, из тумана на свет выступили еще несколько темных фигур. Внутри у меня похолодело. Я напрягла мышцы, стараясь выдернуть руки из веревок.

Тихая, смутно знакомая песня заполнила зал. Непонятные слова ровными рядами ложились на паутину символов круга, напитывая их силой. Я видела, как тьма клубиться вокруг, протягивая свои лапы все ближе ко мне, пробираясь по символам, словно по кочкам на болоте. Все ближе и ближе. Кожу обожгли ее ледяные касания. Я дернулась, пытаясь отодвинуться, но бежать некуда. Она со всех сторон, окружает меня, трогает своими краями, словно пробую на вкус. Свечи гасли одна за другой, погружая зал в темноту, где все громче становилась непонятная песня.

Сердце заколотилось в груди, как сумасшедшее. На какое-то мгновение вспыхнуло темное пламя кольца, но тут же угасло, сдаваясь под напором тьмы, запульсировало в такт песне, подпуская туман ближе. Он медленно заполз мне на грудь, накрывая все тело. Я почти ничего не видела сквозь плотную пелену. Непроизвольно закричала, дергаясь на холодном полу от ужаса. Я не хочу умирать! А в том, что умру я не сомневалась. Надеяться больше не на что. Даже черный бриллиант покорился ритуалу. Мой крик увяз в тумане, потерялся в словах странной песни. Я чувствовала, как сердце бьется все реже, пропускает удары, окутанное тьмой. Дышать стало трудно, словно чьи-то невидимые руки сдавили горло. Мир вокруг почти полностью пропал в этой живой тьме, даже громкая песня стала тише, словно поют ее где-то далеко за толстыми стенами. Темнота стала ощутимой, давила на все тело, прижимая к полу, сковывала движения. Я застыла, не в силах пошевелиться. Все, что мне оставалось — это смотреть в темноту и отвоевывать каждый вдох, который с каждым разом давался все труднее. Я явственно чувствовала, чье-то приближение. Чего-то страшного и неотвратимого. Это не смерть, это что-то намного хуже ее. Страшнее и больнее. Из глаз текли слезы. Я зажмурилась.

Темноту прорезал яркий свет, ослепляя даже сквозь плотно сжатые веки. Я с трудом открыла глаза, ища источник сияния, надеясь, что это спасение. Совсем рядом со мной, склонившись к самому лицу, сидела девушка. Красивое, уставшее лицо, длинные белоснежные волосы и рваное белое платье, покрытое разводами засохшей крови и копоти. Я хотела закричать, но из горла вырвался лишь хрип. Она наклонилась совсем близко, проводя ледяной рукой по моей щеке. Я хотела дернуться, но тьма надежно держала меня.

— Не стоит так бояться, — улыбнулась она, но глаза оставались пустыми, холодными, в глубине их жила такая же тьма, что окружала меня. — Я так долго ждала. Впусти меня. — еще одно касание лица.

— Нет, — с трудом хриплю, стараясь сжаться в комок, сохранить остатки тепла внутри.

— Ты давно умерла. Я лишь дала тебе шанс пожить чуть дольше. Теперь тебе пора уходить. — Она положила руки мне на виски, больно сжимая. Голову словно насквозь проткнули спицей. В глазах все закружилось, тело выгнулось дугой. Песня, что почти пропала в темноте, вновь зазвенела, врываясь в мое сознание.

Я чувствовала, как пальцы призрака погружаются в мою голову. Холод забирался все глубже, сжимая сердце. Внутри я кричала, сопротивлялась, стараясь вытолкнуть холод прочь. Я словно заново очутилась в ледяных подземельях Хранительниц. Жизнь медленно покидала меня, таяла под натиском холодных волн. Глаза медленно закрывались. Я устала. Холодные волны становились все чаще и сильнее, подавляя последние попытки сопротивления. Я медленно растворялась в холоде. Тихо и пусто. Темнота уже не пугает. Она такая приятная, мягкая. Словно опускаюсь на темное дно. Вот уже, кажется, что я вижу звезды. Такие родные и красивые. Я о них почти забыла. А тут так хорошо. Только я и бесконечное небо.

Гриня.

Я медленно опустился на колени, вонзая пальцы в твердую землю. Впервые вижу снег. Он такой яркий, красивый, и обманчиво мягкий, холодный, обжигающий. Медленно падает мне на лицо, превращаясь в воду, смешиваясь со слезами. Я плакал. Впервые со времени изгнания. Никогда не думал, что снова смогу плакать.

— Еще один переход. — Сообщил чей-то равнодушный голос. Я зарычал. И так понятно, ведь ее тут нет. Лишь голая земля, укрытая белым холодным ковром и далекий лес. Сколько уже было коридоров? Не знаю. Но с каждым разом след становится все тоньше. Время идет, мы опаздываем. Вскоре и вовсе окажемся где-нибудь на краю света, потеряв ниточку. И тогда я умру. Надежды почти не осталось.

— Гринь, — присел рядом Тролль. В этот раз трогать меня не стал. В прошлый раз чуть не получил в нос за свои слова. Я прекрасно понимал, что все это ложь, напрасное сотрясание воздуха красивыми словами. Мы не найдем ее. Не так. Наблюдающие не справятся.

— Уйди. — Тихо говорю я, сдерживая крик.

— Я тут подумал, — игнорируя мою просьбу, продолжил он. — Ты говорил, что можешь слышать души. Говорил, что теперь слышишь землю, после острова не только шепот…

— Что? — повернулся я к нему, не понимая.

— Заканчивай истерику и работай! — зарычал мне в лицо северянин, ударив кулаком в грудь. Я упал, хватая ртом холодный воздух. — Найди ее! Не знаю как, хоть из ушей кровь пусть идет, но найди! Ты можешь! Иначе, какой из тебя Слышащий!? Или это были все пустые слова? О силе, о способностях услышать что угодно!?

Я хотел было ударить сошедшего с ума Тролля, но замер. Я так привык к своему бессилию, глухоте, что даже не пытался. Из головы тут же вылетела обида на северянина. Я опустился на холодную землю, закрыв глаза. В голове зазвучало множество голосов. Тревожный, радостных, отчаянных… Я перебирал каждый из них, словно нити, опутывающие весь мир. Хватался даже за самые тонкие, которые должны были вот-вот оборваться. Некоторые резали, словно бритва, причиняя боль, некоторые рассыпались, стоило лишь коснуться. Сотни, тысячи голосов. Такие разные, незнакомые. Я замер, запутавшись в этой бесконечной паутине. Где же она? В голове звучали отголоски ее души. Я все ярче представлял себе эту мелодию. Вспоминал ее глаза, улыбку, волосы, серебристые узоры и родинки на щеке. Представлял, как она злиться, тогда ее душа звенит громко, оглушающе, и когда грустит, словно тихий дождь по стеклу.

Я искал ее в этом нескончаемом потоке, ошибался несколько раз, цепляясь за похожие души. Каждый раз вздрагивал, прижимая к себе и тут же разочарованно отпускал. Еще одна, а потом еще и еще. Все не то. Как же много людей живет в этом мире. Я уже на автомате перебирал нити, лишь коснусь и тут же отпущу, хватая следующую. А ее все нет. Вот она, последняя. Совсем слабая, далекая. Какова вероятность, что это именно она? Почти нулевая. Я замер, прислушиваясь к ней. Боясь дотронуться, что бы в очередной раз отпустить. Тогда у меня не останется надежды. Медленно, чтобы не повредить слегка касаюсь, вслушиваясь. Тихий звон, словно затухающее эхо. Отголосок угасающей жизни.

— Я нашел, — выдыхаю, распахивая глаза. Вокруг молча стоят люди. Вся поляна звенит небывалым напряжением, которое разлетается осколками от моих слов.

— Куда? — спрашивает Калистар, так же выжидающе, с интересом на меня смотрят маги.

— Подождите, — морщусь, прощупывая нить. Далеко. Слушать мешает какой-то шум. Но место знакомое. Погружаюсь все глубже, прощупываю место вокруг, цепляясь за звон других душ. Очень сложно понять что-то о месте, слыша лишь ощущения. Кто-то касается моего плеча, словно впиваясь в сознание, отслеживая нити, что я держу.

— Столица, — выдергивает меня уверенный голос Калистара из бесконечного потока. Открываю глаза, удивленно глядя на него.

— Как? — спрашиваю, не веря, но надеясь, что он прав.

— Не один ты такой талантливый, — дернул он щекой. — Стройте коридор. — Отмашка все еще стоящим в ожидании магам.

Я медленно поднялся, морщась от боли в онемевшем теле.

— Молодец, зеленый, — ободряюще улыбнулся Тролль. Я лишь кивнул, продолжая удерживать тонкую нить. Жива. Мы должны успеть.

Сай Ли Бин.

Очередной яркий коридор перехода. Тошнит уже от них. Но в этот раз Калистар и Гриня утверждают, что он последний. Буду на это надеяться. Ведь если они ошиблись, то мы потеряем след, и найти Фей будет не реально. Я думал. Времени для этого выдалось предостаточно. Несколько часов мы прыгали по всей Империи. Работой были заняты только маги. Зачем кому-то похищать Фей? Что в ней особенного? С виду — ничего. Она была нужна только нашей маленькой команде. Она была сердцем, как сказал Тролль, той силой, что держала нас вместе. Не знаю, как ей это удавалось. Впервые я нашел свое место. Тех людей и нелюдей, с кем хотелось быть рядом не по причине выгод или необходимости, а просто потому, что так хотелось. И теперь я чувствовал, что мы распадаемся. Знал, что если не найдем ее, то и не будет больше команды. Только Гриня с Троллем останутся.

Дома я не мог понять, почему брат так цеплялся за свою невесту, почему Эйл злился, по какой причине вокруг нее прыгал всегда холодный Силь. А теперь я и сам не мог ответить на этот вопрос. Просто было в ней что-то. Что-то другое, непривычное и притягивающее. Будто и не из этого мира пришла. Странные суждения, взгляд на жизнь. Казалось, для нее нет границ. Она на полном серьезе считала, что значение имеет лишь сама суть человека, душа, а все остальное — ерунда. Ей было плевать на сословные различия, на не чистую кровь. Она ценила людей. Самое поразительное качество, какое я когда-либо встречал.

— Туда! — уверенно показывает Калистар на один из домов. Мы уже час бродили по одному из районов столицы. По приказу Калистара район эвакуировали и теперь они вдвоем с Гриней ходили от здания к зданию, словно одержимые, с прикрытыми веками и шептали что-то себе под нос. Пугающее зрелище.

— Будем надеяться, — остановился рядом Тролль, доставая меч. — Гриня? Где она?

— Не могу сказать, — нахмурился зеленый. — Я ее совсем не слышу.

— Пугаешь, друг, — покачал головой Тролль. Мы вместе бросились в сторону одного из закрытых домов. Ставни заколочены, покосившаяся дверь снаружи придерживалась подпоркой из мощного бревна. С виду обычное заброшенное здание, даже земля вокруг не тронута. Первым, пробив одну из ставен, в дом ворвался Зверь. Он ни на шаг не отставал от нашей группы, пугая магов своим шипением. Калистар на него тоже странно косился, но молчал, пока. Думаю, вскоре нам предстоит очень неприятный разговор. С Фей или без, а в застенки мы точно загремим.

Пустой дом со следами пожара. Уцелели только стены, радуя глаз всеми оттенками копоти. Не сговариваясь, поспешили в подвал. Это мы усвоили четко. Любой ритуал должен проводиться ближе к земле. Уж не знаю почему, но это одно из правил обрядников. А потому они и прятались вечно в подвалах, словно крысы. Пустая лестница, ни души вокруг, только неясные голоса вдалеке.

Огромный подвал почти не пострадал от пожара. Ровные серые камни кладки, пустые полки вдоль стен и бросающийся в глаза черный рисунок в самом центре, посреди которого лежала, раскинув руки Фей. Я сжал зубы, сдерживая ругательства. Мечи сами прыгнули в руки при виде темных фигур, окружавших девочку.

Тролль.

Я давно знаю зеленого. Он стал моим спасение от одиночества когда-то. Невыносимо было на него смотреть. Я дорожил Фей. Она мой боевой брат, или точнее сказать сестра? Она мой друг. Одна из немногих, кого я могу назвать новым племенем. Я переживал и злился, но сдерживал себя. Пустыми соплями делу не поможешь. Сначала — дело, потом — слезы. Зеленый же увядал на глазах. Бесцельно метался от одного мага к другому, дергал Калистара и раздражал меня. Я все ждал, когда же он начнет думать, но, видимо он совсем забыл что это такое, полностью отдавшись эмоциям.

Очередной переход и мы снова в тупике. Этот беловолосый прыгал по миру, как бешеный заяц. Знал бы, пришиб еще на острове. Что ему понадобилось от Фей? Она не принцесса, не храбрый воин и не маг великой силы. Так почему же?

Очередной раз я не выдержал и дал пинка зеленому. Он единственный, кто может хоть что-то сделать. Я видел, как тогда, на поляне в джунглях он приказывал самой земле. Сколько в нем силы, даже у меня поджилки тогда тряслись. А он сидит и даже не пытается найти ее.

Целый час, почти вечность в нашей ситуации. Все мы сделали ставку на зеленого, запретив магам работать. И он нашел. Шатался от усталости, вытирал кровь, текущую из носа, но нашел. Теперь все зависело от времени и удачи. Успеем ли мы.

Я ворвался в заброшенный дом в столице Империи вслед за Зверем и бросился в подвал. Я слышал, как следом бегут Сай и Кир. Мальчик не пожелал остаться дома, схватившись за Калистара, словно клещ.

Огромный подвал и Фей в центре ритуального рисунка. Ярость, как в старые времена затопила мое сознание. Я с рыком бросился на ближайшие фигуры в черных капюшонах. Сегодня я перестану быть Наблюдающим, разбудив старые воспоминания о безжалостном воине снежных вершин. Мне все равно, что будет потом. Сегодня я собираюсь убивать.

Наблюдающий Калистар.

Амулеты сияли всеми цветами радуги, сообщая о проводимом неподалеку ритуале. Проблема была в том, что выброс был слишком мощный. Магов, что строили коридор, скрутило, едва они сделали шаг за границу арки. Под влияние тьмы попал целый квартал, а эпицентра выброса было не определить. Мы с командой Наблюдающих и курсантов прочесали весь район, но не могли найти Фей. Я злился все больше. Быть у цели и ходить кругами не в силах сделать последний шаг. Один из амулетов практически взорвался в руках, рассыпаясь в пыль. Я только и успел, что отбросить его в сторону, считав данные. Он указывал на один из ближайших домов.

Я догнал сумасшедших курсантов только в подвале. Северянин схватился сразу с тремя обрядниками, принц танцевал с беловолосым на самом краю круга. Только зеленый и собака вели себя очень странно. Они просто стояли. Не двигаясь, смотрели на тонкую фигурку девушки в центре обрядного круга и почему-то не спешили на помощь. Все это я зацепил лишь краем сознания, отбиваясь от напавших на меня людей. Они рвались к лестнице. Выход здесь был лишь один. Вскоре рядом встали другие Наблюдающие, загоняя темных в угол.

Минус всех темных — это отчаяние. Они всегда яростно дерутся. До самого конца. Одержимые фанатики, мечтающие о возрождении черного короля, готовые отдать за призрачную цель свои жизни.

На пол упал последний темный, захлебнувшись кровью из пробитого горла. Я отвернулся. Не люблю кровь. На ногах остался лишь беловолосый. Он больше не защищался. Опустив меч, смотрел на девочку в центре круга, словно не видя острие меча принца у своей шеи.

Гриня.

Я изо всех сил держал нить ее души. Мне казалось, что, чем ближе мы подходим, тем тоньше она становится. Я не мог понять, в чем дело. Даже когда Тролль бросился в сторону одного из ближайших домов, вслед за Зверем я сомневался. Я чувствовал ее, но не ее душу. Я остановился в нерешительности, изучая выгоревший дом. Тряхнув головой, поспешил внутрь, что бы убедиться собственными глазами и разобраться.

Темный подвал, прогоревшие свечи и страшный рисунок в центре пустого помещения, а в нем она. Такая знакомая и одновременно чужая. Я остановился рядом со Зверем. Звон мечей отвлекал. Я изо всех сил вслушивался, но никак не мог услышать ее. Казалось, что она становится все дальше, несмотря на то, что лежит так близко.

С трудом передвигая ноги, медленно подошел к ней, осторожно переступая линии рисунка, боясь наступить на них. Кажется, чуть заденешь, и случится что-то страшное. Опускаюсь рядом с Фей на колени, вслушиваясь в тихое дыхание. Жива. Провожу дрожащими пальцами по бледной коже, убирая волосы с лица. В голове звенит, как от ледяного ветра. Я больше не слышу ее души.

— Зеленый? — рядом со мной останавливается Тролль. — Надо унести ее отсюда. Лекарям сюда не пройти, пока не нейтрализуют темную силу.

— Нет, — мотаю головой. — Нельзя.

— Что? — подходит Сай. Беловолосого уводили вверх по лестнице Наблюдающие, как и остальных выживших обрядников. — Почему?

— Я не знаю, — не в силах объяснить свои ощущения поднимаю на них растерянный взгляд. — Не знаю…

— Гринь, — Кир тоже подошел. Его руки тряслись, сжимая кинжал. Он до сих пор не мог найти в себе силы разжать кулаки. — Что происходит? Что с Феем?

Я не ответил, отчаянно хватаясь за отголоски ее души. Я не мог понять, что происходит, будто ее душа уходит, освобождая место для кого-то другого. Эхо становилось все дальше, пропадая в этом пугающем холодном звоне.

— Фей, — голос предательски дрожит. — Фей, слышишь, не уходи. — Сжимаю ее холодную руку, погружаясь все глубже в царивший в ее душе холод. Я метался в непроглядной тьме, пытался разглядеть в снежной буре ее душу, но никак не мог найти.

Что-то с силой вытолкнуло меня, больно ударив в самое сердце. Я упал на пол рядом с Фей, выпадая из потока мира в реальность. Она выгнулась дугой, резко распахнув глаза. В мою голову ворвался холод, окончательно перекрывая собой знакомый перезвон ее души.

— Фей, ты как? — бросился к ней Сай, помогая сесть. Пустые глаза на пугающе спокойном лице. Она смотрит на нас, будто вспоминая, или же, наоборот, узнавая заново.

— Все хорошо, — медленно кивает она, оглядывая зал.

— Точно? Тебе нужно к лекарям, — поднимает ее на руки Тролль.

— Нет, — с трудом поднимаюсь я, хватаясь за ремень Тролля. — Нельзя. Не уноси ее.

— Что? — удивленно смотрит он на меня. Я не могу объяснить. Не знаю как.

— Нельзя, — встаю я у него на пути, вытирая идущую кровь из носа.

— В чем дело? — подошел хмурый Калистар. — Уносите отсюда девочку.

— Нет! — почти рычу я, вырывая ее из рук Тролля.

— Отпусти меня, — тихий шелест ее голоса, словно ногтями по стеклу. Чужой, пугающий.

— Нет. — Мотаю головой, прижимая к себе.

— Зеленый, ты переутомился, — медленно подходит ко мне Сай, пытаясь отцепить мои руки от Фей. — Отпусти ее.

— Нет! — кричу я, заставляя друзей вздрогнуть. Рядом встает Зверь, оскалив удлинившиеся клыки. Он меня понимает.

— Объясни, — останавливает уже решивших скрутить меня друзей Калистар, внимательно глядя в мое лицо.

— Ты — не она, — медленно опускаю обратно в центр рисунка девушку, что так похожа на Фей. Она с отстраненным интересом наблюдает за мной.

— Правда? — неприятная усмешка искажает ее лицо. Она проводит рукой по волосам, лицу, шее, глядя мне в глаза. Холодно. Страшно. Невольно делаю шаг назад.

— Фей? — нахмурился Тролль. Ему тоже не нравилось такое изменение в поведении.

— Вам лучше не мешать мне, — улыбается она, с трудом поднимаясь. Прямая спина, гордо вскинутая голова и ледяной взгляд.

— Где она? — едва справляясь с леденящим душу холодом, встаю у нее на пути.

— Ее больше нет. — Спокойно сообщает она и в следующий миг ее фигура растворяется в темном пламени. Наплевав на жар, тянусь к ней, пытаясь задержать, но хватаю лишь воздух.

— Сдурел в огонь соваться?! — Кто-то свалил меня на пол, накрывая плащом, я не сопротивляюсь, глядя на то место, где еще секунду назад стояла такая знакомая и ставшая чужой Фей.

Секунда, другая. А я все смотрю на размазанный знак в центре рисунка, пытаясь удержать ее образ в голове. Нет. Не может быть. Отталкиваю в сторону Тролля, скидывая плащ. Еще слышится звон ее души. Он далеко за стеной холодной вьюги. Глаза закрываются. Я врезаюсь в этот холод, пытаясь пробиться, хватаю рассыпающуюся нить, что распадается обжигающими искрами.

— Нет, — шепчу, продолжая следовать за ней. — Нет. — Холод все глубже пробирается в мою душу. Едва различаю голос мира. Серая вьюга теряется в темноте. — Нет! — рычу я, проваливаясь все глубже в бесконечную тьму. — Вернись, Фей. Вернись. — Яркий свет звезд в этой темноте обжигает, но я продолжаю рваться вперед. Она где-то там, я слышу, чувствую. Не отпущу…

Сил становилось все меньше. Я чувствовал, как растворяюсь в этом темном и холодном ничто, теряюсь в свете ярких звезд, проваливаюсь в бесконечную пустоту.

Оксана.

Мягкое спокойствие безмолвной ночи затягивало меня все сильнее. Поначалу я еще о чем-то думала. О чем? Уже не помню. О чем-то важном. Но сейчас вспомнить не получалось. Теперь все казалось таким не нужным, странным, чуждым. Кто я? Тоже не знаю. Наверное, одна из тысячи звезд, что так же сияет на темном бархате неба. Когда-то у меня было имя. Не помню какое. Да и зачем звезде имя? Если у кого-то есть имя, он не одинок. А одиноким имена не нужны, их никто не зовет. И меня теперь не звали, а значит и имя ни к чему. Я — это просто я.

Звезды, словно соглашаясь со мной, помигивали, ослепляя своим сиянием. Внезапно, одна из них, словно сбилась с общего ритма. Засверкала ярко-ярко. Красивая. Я залюбовалась необычным для холодного черно-белого неба зеленоватым свечением. Она стремительно летела ко мне, наталкивалась на другие звезды, вспыхивая. С каждым таким ударом ее свечение становилось все слабее. А она все летела вперед, постепенно затухая, словно рвалась куда-то, к чему-то. Странная. Постепенно из яркой звезды превращалась в тусклый огонек. Сил совсем не осталось. Она застыла, не долетев до меня совсем чуть-чуть, превратившись в искорку. Такая маленькая и теплая. Захотелось дотронуться до нее, ощутить это тепло, что так чуждо для холодного неба. Несмело дотронулась до нее.

Темное небо закружилось. Такая безобидная с виду искорка обожгла, словно пожар. Я постаралась оттолкнуть ее, но она впивалась в меня все сильнее, утягивая куда-то, тащила за собой. Спокойное небо превратилось в сплошную смазанную картину ярких всполохов.

— Фей, вернись, — тихий, едва различимый, и чем-то знакомый шепот. Последнее, что я услышала, растворяясь в ярком белом сиянии, словно солнце взорвалось.

Саэлин.

Первый вздох. Какой прекрасный, пьянящий вкус у воздуха. В нос бьет неприятный запах крови и прогоревших свечей. Наплевать. Ничто не может испортить его вкус. Я жива. Тело не слушается. Я забыла как это, иметь тело. Руки, ноги. Даже дышать нужно учиться заново. Голова кружится. Слышу чьи-то голоса, но не могу понять. Человеческая речь непривычна, словно давно забытая песня, вроде и знаешь, а подпевать не можешь, позабыв слова, лишь мотив в голове прокручиваешь.

Люди. Много людей. Так непривычно видеть их. Мир, казавшийся таким большим на грани, сузился до узкой полоски человеческого взгляда. Замечаю знакомую спину Сантарина. Его уводят прочь из темного подвала. Сердце в груди сжимается. Замираю, напрочь забыв о нем. Я чувствую гулкие удары в груди. Мое сердце. После бесконечной тишины его стук оглушает, бьет, словно барабаны по ушам. Улыбаюсь, не обращая внимание ни на что вокруг. Я жива, действительно жива!

— Фей, — кто-то касается моего плеча. С трудом фокусирую взгляд на неизвестном. Здоровенный мужчина, похож на жителей гор. Рядом еще кто-то. И все они смотрят на меня. С тревогой, нежностью и страхом. Беловолосый парень с мечами хмурится, испуганно сжимает в руках кинжалы совсем еще мальчик в простой одежде, с глазами цвета стали. Совсем рядом еще один. Необычный. Красивый. Я таких не видела. Шоколадные волосы, ярко-изумрудные глаза испуганно блуждают по моему лицу. Пытаюсь улыбнуться, но выходит плохо. Губы не слушаются.

— Ты не она, — вспыхивают пониманием глаза красивого. Я вздрагиваю, видя, как меняются взгляды окружающих меня людей.

С трудом поднимаюсь, вспоминая, как ходить, касаюсь своего лица. Непривычно снова чувствовать себя. С замиранием сердца ищу внутри силу. Едва не умираю от ужаса не найдя ее в груди, но тут же успокаиваюсь, чувствуя ее присутствие в руке. Слеза справилась со своей задачей. Улыбаюсь, чувствуя уверенность. Впервые за бесконечность. У меня получилось. Вызываю силу, строя почти забытую формулу перехода. Мир темнеет, пропадая в темном пламени. Последнее, что я увидела это отчаяние на лицах чужих и одновременно знакомых мне людей.

Темное пламя пропадает. Я стою на заснеженном холме, глядя на сияющий огнями ночной город. Красиво. Где-то там, внизу остался Сант.

— Прости меня, — ноги не держат. Сажусь на холодную землю. Он справился. Не забыл меня. — Я проживу эту жизнь за нас двоих.

Колючие снежинки медленно опускаются на ладонь, превращаясь в воду. Это оказалось трудно. Я забыла, что такое жить. На грани не было ничего, редкие вылазки в другие миры не в счет. Там я была лишь тенью, маленькой искоркой, которая могла появиться лишь на мгновение. Сколько было попыток, сколько таких вот тел я приводила в этот мир. И каждый раз мимо. Я почти отчаялась. Но вот, снова, жива. Тогда почему же хочется плакать? Вытираю горячие слезы, что без разрешения текут по щекам. Больно. Поднимаю глаза к небу, пытаясь остановить слезы. Оно так похоже на грань. Такое же спокойное, равнодушное и красивое.

Сердце пропустило удар. Дыхание сбилось. Хватаюсь за грудь, пытаясь вдохнуть. Воздух со свистом входит в легкие. Мир плывет, двоится, кажется, что небо падает на меня. С ужасом понимаю, что Она хочет вернуться, а я ничего не смогу с этим сделать. Так не должно было случиться. Она должна была уйти навсегда за грань, занять мое место в вечной пустоте. Только у меня был якорь. Падаю на землю, скребу пальцами мерзлую землю, пытаясь удержаться в этом мире.

— Нет, — из горла вырывается хрип. Не хочу. Не позволю отобрать у себя этот шанс. Перед глазами плывут темные круги, скрывая яркие звезды. Сознание медленно уплывает. Из последних сил держу глаза открытыми, запоминая очертания ночного города, его яркие огни и далекие голоса равнодушных людей.

Оксана.

Обжигающий свет резко пропал, словно выплюнул меня обратно в темноту. Я упала, пытаясь выставить вперед руки, чтобы не разбиться, совсем забыв, что у меня и тела нет вовсе. Темнота постепенно отступает. Оглядываюсь, замечая далекие огни какого-то города, по темному небу плывут редкие обрывки серых облаков. Под ногами ослепительно белый ковер снега. Замираю, встретившись взглядом с пустыми глазами девушки, что лежала на холодной земле, зарывшись пальцами в землю, и смотрела в сторону города.

— Уходи, — отчаянный крик заставил меня вздрогнуть. Мне казалось, что она мертва.

— Кто ты? — вглядываюсь в ее лицо.

— Уходи, — повторяет она, закусывая губу до крови.

— Саэлин? — тихо спрашиваю я, вспоминая это имя. Мне кажется, что ее зовут именно так. Девушка вздрагивает, поднимая на меня глаза в слезах.

— Уходи, — она уже не кричит, не требует. Просит.

— Не могу, — качаю головой. Не знаю почему. Но не хочу уходить в то темное ничто. Мое место здесь. Так будет правильно. Я не могу уйти.

— Ты должна была умереть, — шепчет она.

Я молчу, глядя на нее. Такая знакомая, родная. Эти глаза, волосы, тело. Я помню каждую родинку, каждый шрам на нем. Почему? Откуда? Не знаю, но меня тянет к ней. Хочется обнять. Протягиваю к ней руку, что бы коснуться, почувствовать, вспомнить.

— Нет! — кричит она, но слишком поздно. Пальцы касаются ее холодной руки. Меня пронзает боль.

Падаю рядом с ней на снег, не чувствуя холода. Мир замелькал картинками, обрывками фраз. Смутно знакомые лица.

Широкие улицы, свет фонарей. Глухой звук мотора и неприятный визг сигнализации. Я лежу на мокром асфальте, глаза медленно закрываются, сквозь полуприкрытые веки успеваю заметить белую кошку, она превращается в девушку в рваном белом платье, протягивает ко мне руки. Темнота.

Неприятный перезвон стальных листьев, мокрый мох, боль в израненном теле. И опять эта девушка. Сидит, держа мою голову у себя на коленях и поет. Тихую, красивую песню, которая заставляет задержаться, цепляться за этот мир, что бы дослушать до конца, не потерять этот голос. Грустная песня, будто плачет, просит не уходить. Я остаюсь, отмахиваясь от наступающей со всех сторон тьмы. Боль постепенно отступает.

— Фей, вернись, — тихий шепот знакомого голоса, прерывает видение и картинки меняются.

Я стою у ворот огромной крепости, рядом смутно знакомые фигуры. Я улыбаюсь…

Темнота, страх, руки сжимают обжигающе холодную рукоять кинжала. За хлипкой дверью скребется смерть. Я ее чувствую. Рядом снова те фигуры. Я больше не боюсь. Они рядом. Мы справимся. Оглядываюсь, стараясь рассмотреть их, узнать, вспомнить. Темнота медленно отступает. Четверо. Такие разные. Я их знаю, но имен не помню. Даже себя не помню.

Снова замелькали картинки. Я стою в пустой комнате, медленно тлеет свеча на столике у зеркала. Смотрю на отражение. Девушка в мужской одежде. Изможденное лицо, темные круги под глазами, бледная, с синюшными губами и горящий решимостью взгляд.

— Я Оксана, попаданка. И я справлюсь. — Кивает мне отражение, решительно отрезая длинные волосы.

С трудом вырываюсь из плена воспоминаний, глотая обжигающе холодный воздух. Резко сажусь, обнимая себя руками. Я помню. У меня много имен, но настоящее — одно. Я Оксана. Я попала сюда из другого мира, и я буду жить. Оглядываюсь по сторонам в поисках той девушки в белом платье. Это она. Она привела меня в этот мир, она спасала не раз, она же отобрала мою жизнь и дала новую.

Вокруг пусто, будто и не было ничего и никого. Все те же огни далекого города, белый снег вокруг и голые ветки деревьев.

— Я когда-нибудь вернусь, — шепот, больше похожий на ветер. Вздрагиваю, оглядываясь. На мгновение показалось, что между черных ветвей леса мелькнуло белое платье.

— Надеюсь, что этого не случится, и ты обретешь покой, — качаю головой. — Но, желаю тебе удачи.

Падаю обратно на землю, бездумно глядя в бесконечное небо и вслушиваясь в глухие удары собственного сердца. Неужели это все? Конец моих игр в догонялки с этим миром? Посмотрим, но в душе сейчас поселилось давно забытое спокойствие. С этого дня я перестану оглядываться. И будь, что будет.

Потянулась сознанием к Зверю, тут же получив такую волну радости, что чуть не задохнулась. Спустя мгновение он уже был рядом, тыкаясь мокрым носом в плечо. Тело болело, как после десяти кругов по полосе препятствий. Спать хотелось неимоверно. С трудом открываю слипающиеся глаза и через силу поднимаюсь. Нельзя тут спать, а то мое возвращение будет недолгим. От обморожений тоже умирают и куда чаще, чем от призраков прошлого.