С.Гимадеев

ПРИНЦИП ЧЕТНОСТИ

Я скажу это начерно, шепотом,

Потому что еще не пора:

Достигается потом и опытом

Безотчетного неба игра...

О.Мандельштам

Вместо пролога

Было около полуночи, когда он решил уйти.

В какой-то момент ему вдруг стало невыносимо противно и скучно оставаться здесь дальше, в этой шумной компании незнакомых людей, к сомнительному веселью которых он не имел никакого отношения. Не хотелось принимать решительно никакого участия в их полупьяных дебатах, несмотря на то, что у самого в голове уже изрядно шумело от алкоголя, не хотелось натужно таращиться в телевизор и пытаться разобрать звуки сквозь галдеж в комнате, и уж тем более совершенно не хотелось ни есть, ни пить. Он подумал, что хорошо бы сейчас просто вернуться в гостиницу, остаться в тишине, прохладе и мраке, растянуться на казенной кровати и забыться до утра. В очередной раз он выругал себя за то, что поддался на уговоры Игоря и потащился с ним сюда в такую распутицу. В результате все равно ничего не изменилось: настроение осталось таким же скверным, как и было, время продолжало неумолимо приближаться к завтра. А оно, это завтра, непременно обещало быть с нудной головной болью и мелкой дрожью в конечностях.

Ну ладно, достаточно, сказал себе Сергей и поднялся из-за стола. Лавируя между спинами, мебелью и дверными косяками, он пробрался к выходу.

В прихожей его настиг Игорь. Лицо его исказилось в немом вопросе.

- Я пойду, - сказал Сергей твердо.

- И куда?- поинтересовался Игорь, почесывая в затылке.

- В гостиницу, - ответил Сергей, вздохнув. - Куда же еще?..

- Может быть, это и мужественно, - заметил Игорь, - но глупо. Ты не подумал. Ты...

- Гоша, я подумал, - устало перебил его Сергей. - Давай не будем.

Он стал одеваться и обнаружил сильное нарушение координации движений. Решение, однако, было принято и отступать нисколько не хотелось.

Игорь закрыл дверь в прихожую, навалился на нее спиной и поскреб подбородок, глядя, как Сергей застегивает плащ.

- Не дури, Серега... - сердитым тоном произнес он. - Во-первых, ты пьяный...

- Вполне нормален, чтоб дойти, - произнес Сергей упрямо.

- ...во-вторых, поздно, черт возьми! Ты пешком, что ли, собрался топать? Города не знаешь, заблудишься на фиг!..

- Здесь, надеюсь, недалеко - как-нибудь доберусь. Гостиницу я должен узнать... Да и проветрюсь заодно перед сном.

Сергей двинулся к выходу, но Игорь встрепенулся и преградил ему дорогу.

- Вот что! - заявил он. - Я тебя сюда привел - я тебя отсюда и уведу! Очумел совсем? Давай раздевайся. Через час вместе пойдем - и делу конец!

Сергей знал по опыту, что подобные обещания Игоря практически ничего не стоят, к тому же алкоголь сильно катализировал его упрямство. Он решил схитрить.

- Ладно, ладно, - смирительным тоном проговорил он. - Я только прогуляюсь возле дома. Что-то штормит... Вернусь через пятнадцать минут.

Игорь недоверчиво сдвинул брови, несколько секунд помолчал и сдался.

- Хорошо, - медленно выговорил он. - Через пятнадцать минут.

Сергей оттеснил его, шагнул к двери и открыл ее.

- И не советую отходить далеко от подъезда!..

Он захлопнул за собой дверь и хотел быстро спуститься по лестнице, но быстро у него не получилось. Его слегка шатнуло, бросило на прохладную, шершавую стену, и он сбавил темп.

На улице оказалось темнее, чем он мог предположить. Черными параллелепипедами проступали из окружающего мрака приземистые дома, редко унизанные желтыми квадратиками светящихся окон.

Микрорайон спал. Уличных фонарей здесь либо не было вовсе, либо они были отключены, и темень очень походила на деревенскую. Моросивший с утра дождь прекратился, зато усилился ветер.

С минуту Сергей постоял на ступенях подъезда, взад-вперед покачиваясь на каблуках и задрав голову к небу, на котором из-за туч не было видно ни единой звезды. Он попытался вспомнить, откуда они с Игорем сюда подошли, но тщетно. Кажется, они о чем-то спорили, пока добирались, поэтому Сергей совсем не глядел по сторонам.

Он даже подумал: а не вернуться ли обратно? Подышать этак минут пяток и вернуться. Но эта мысль тут же была вытеснена другими: обрывочными, несформированными, говорившими, а почему это, собственно, я должен возвращаться... тут же, собственно, недалеко должно быть... И вообще нет никаких гарантий, что Игорь уйдет через час, два, три... и будет, собственно, полезно провентилироваться на ветерке... и почему бы, собственно, не прогуляться немного по незнакомому ночному городу?.. Потом, позднее, он вспомнит это свое сомнение и будет проклинать себя за то, что не поддался тогда этому слабому интуитивному чувству, прислушайся он к которому, все дальнейшее и не произошло бы. Но это будет потом, позже... А сейчас он поплотнее запахнул плащ, шагнул со ступеней в лужу и нетвердой походкой двинулся к какому-то узкому проходу между домами напротив. Он помнил, что было какое-то шоссе, которое они по пути пересекли. В эти минуты он еще был в состоянии здраво мыслить, и решил выйти на это самое шоссе, где должно быть намного светлее, чем во дворах. А там, может, будет видно высотное здание гостиницы, а, может, встретится некий одинокий и не спящий житель города, который наверняка все знает, а, может, еще что-нибудь... Там посмотрим, сказал он себе упрямо. Сергею мечталось, что шоссе окажется именно там, куда он идет. Просто очень хотелось, чтоб было так. Однако шоссе за домами не оказалось - за домами был деревянный забор, простирающийся вправо все дальше и дальше. Это обстоятельство не смутило Сергея, рассудившего, что любой забор рано или поздно кончается и почему бы, собственно, данный забор не обойти. Ведь обходили же, собственно, и не такое!.. Он повернул направо и зашагал по тротуару вдоль забора, даже не оглянувшись, чтоб посмотреть, откуда он вышел. Он уже не думал о том, что отрезает себе все пути назад, что сжигает за собой все мосты, оставляя за спиной такие похожие в своей ночной серости здания. Он почему-то думал о романтике ночных прогулок, о здешней погоде, которая абсолютно не похожа на майскую и о прочей несвязной ерунде, лезущей в голову в те моменты, когда сознание начинает пасовать перед концентрацией алкоголя в крови. И вот все-таки наступил неизбежный момент, когда эти нестройные подобия мыслей стали дробиться и превращаться в отдельные слова, хаотично плавающие в тумане, и их становилось все меньше и меньше, до тех пор, пока не остался один сплошной туман...

Он обнаружил себя стоящим у стены какого-то дома, упершимся обеими руками в нее, с широко расставленными ногами, словно при обыске. Его слегка мутило и уже потрясывало от холода. Порывами налетал ветер. Забора нигде и в помине не было. Зато была какая-то дорога, довольно слабо освещенная, и совсем безжизненная. На противоположной стороне ее чернело что-то похожее на пустырь, за которым смутно виднелся то ли лес, то ли роща. Нужно было куда-то идти, чтоб не замерзнуть.

Сергей с трудом разглядел впереди по ходу улицы что-то, напоминающее перекресток. Подняв воротник плаща, он сунул руки в карманы и, съежившись, побрел в сторону перекрестка, не очень, впрочем, надеясь на то, что там что-нибудь прояснится.

У перекрестка почти ничего не прояснилось. Путь Сергею пересекла другая дорога с таким же неясным происхождением, как и первая. Только здесь, на перекрестке, он заметил, что вдоль противоположной стороны дороги, по которой он шел, простирается ограждение из металлической сетки. В темноте его было очень плохо видно. Ограждение было высотой в человеческий рост, и ржавая, в водных каплях сетка провисала во многих местах и плохо держалась на покосившихся, гнилых, деревянных столбиках. Ограждение тянулось как до, так и после перекрестка, и с той и с другой стороны растворяясь в сумраке ночи. Назначение сетки казалось Сергею совершенно необъяснимым, поскольку за ней, похоже, не велось никаких строительных работ. По крайней мере, он их не заметил, как ни пытался всмотреться в темноту за проволокой. Он увидел лишь темные массивные фигуры разноэтажных жилых домов с редкими вкраплениями освещенных окон, размытые пятна огородов частного сектора, какое-то административное здание, автобусную остановку у дороги - словом ничего такого, от чего стоило бы отгораживаться металлической сеткой. Где-то вдали, в глубине одиноко торчал высотный дом, и Сергею почему-то взбрела в голову мысль, что этот дом вполне мог бы оказаться гостиницей, где его ждет, не дождется постель.

Оглядевшись еще раз в надежде найти живую душу в окрестностях, Сергей пересек дорогу по направлению к ограждению. Именно здесь, на перекрестке, сеточная полоса имела разрыв шириной метра полтора, и через него почти на самую дорогу вылезала длинная и узкая лента транспортера. Сергей подошел и тупо рассматривал его несколько минут. Транспортер был самый заурядный. Располагался он на уровне пояса, и по эту сторону ограждения высовывался лишь его конец длиной не более трех метров. По ту сторону сетки длинная, черная латанная-перелатанная резиновая лента протянулась метров на десять или пятнадцать. На том же конце располагался привод транспортера, прикрытый от дождя какими-то кожухами, тут же рядом стояла маленькая покосившаяся строительная будка, от которой к транспортеру тянулись кабели.

На какое-то время Сергеем овладело смешанное чувство удивления и сомнения. Он не мог понять, на кой черт здесь этот транспортер с этой будкой, и на кой черт в этом обыкновенном, на первый взгляд, районе протянута ограждающая сетка. При других обстоятельствах он не преминул бы разобраться в этом и проанализировать ситуацию, но обстоятельства сейчас были не те, и потому сомнение Сергея быстро сменилось уверенностью. Невдалеке было нечто, напоминавшее гостиницу, транспортер был единственным видимым проходом через ограждение и время было крайне позднее. Очередной порыв ветра придал ему решимости.

Сергей, кряхтя, вскарабкался на ленту транспортера. Он немного постоял на нем, пару раз подпрыгнул, сделал несколько шагов и остановился. Ему показалось, что сквозь щели будки пробивается еле заметный тусклый свет.

- Эге-гей!.. - крикнул он хрипло. - Есть кто живой?!

Несколько секунд он прислушивался и совсем было собрался идти дальше, как вдруг внутри будки послышался глухой стук, и наружу, скрипнув дверью, выскочила приземистая фигура в телогрейке.

- Привет, друг! - сказал Сергей. - Я тут немного заплутал...

Фигура, словно в оцепенении, приблизилась к транспортеру. Это оказался заспанный, взъерошенный парень, с виду ровесник Сергея. Кроме телогрейки на нем были рабочие штаны и короткие резиновые сапоги. Их разделяло около десяти метров.

- Ты кто?.. - удивленно и, как показалось Сергею, немного испуганно спросил парень.

- Прохожий... - ответил Сергей, - Мне в гостиницу надо...

- А че ты на этом стоишь?.. - непонимающе спросил парень, указывая на транспортер. Ежась от холода, он втянул голову в плечи.

- А это запрещено? - осведомился Сергей. - Понимаешь, я нездешний!.. Я ищу гостиницу.

- А ты тут откуда? - выпалил парень, начиная волноваться.

- Ну, как сказать... - озадаченно проговорил Сергей и пожал плечами. Он начинал мерзнуть.

- Так ты оттуда, что ли, пришел?! - вдруг воскликнул парень и махнул рукой в сторону перекрестка.

- Ну да, - сказал Сергей. - А что, собственно, в этом такого? Я же говорю: заблудился...

Парень издал что-то нечленораздельное и стал озираться по сторонам. Он казался возбужденным. Даже сонливость в одно мгновение исчезла с его небритого лица.

- А ты чего стоишь-то? - проговорил парень каким-то странным, замирающим тоном. - Ты иди сюда... Вот ведь, елки-палки... Слезай, давай...

Сергей прошагал по транспортеру, спрыгнул на землю и приблизился к нему. Помятое лицо парня имело какое-то странное выражение. Он даже перестал мерзнуть.

- Скажи только, как добраться до гостиницы, - сказал Сергей, - и я пойду себе дальше.

Парень лихорадочно замотал головой и открыл дверцу будки.

- Зайди, это самое... согрейся, что ли! - забормотал он. - Я сейчас... Я расскажу... Проходи!

Сергею не хотелось связываться с этим странным типом и, тем более, спорить с ним, и он покорно ввалился в будку.

- Ты меня подожди, я сейчас... - сказал парень приглушенно у него за спиной. - Садись, не стесняйся.

- Так ты куда, друг? - обернулся Сергей.

Парень стоял в проеме, придерживая дверь, и переминался с ноги на ногу.

- Да я это... На секунду! - нетерпеливо обронил он, косясь куда-то в сторону. - Приду и все объясню, ага? Обожди чуток, мне надо...

Прежде чем Сергей успел что-либо ответить, парень исчез, и дверь, скрипнув, захлопнулась.

Сергей недоуменно пожал плечами и осмотрел будку. Половину ее занимал обшарпанный стол, на котором валялась замусоленная колода карт, книга учета в картонных корках, обрывки газет с пищевыми крошками и грязный, заляпанный стакан. Вплотную к столу примыкала широкая скамья, одновременно служившая, видимо, и кроватью. На нее был брошен старый ободранный матрац. В углу на гвозде грудой висела спецодежда, рядом стоял рулон рубероида, лом и лопата. Под столом гудел мощный строительный обогреватель. Все это убранство освещала запыленная пятнадцати- ваттная лампочка. В будке было тепло.

Цокнув языком, Сергей уселся на матрац. Снаружи не доносилось никаких звуков, кроме порывов ветра. Он помассировал руками шею и зевнул.

Прошло еще несколько минут. Он встал и выглянул из будки. В лицо ему недружелюбно ударил ветер. Парня в сумерках нигде не было видно. Нырнув обратно, Сергей опять сел на скамью и привалился спиной к стене.

- Ну? - изрек он в пустоту. - Что дальше?

Он уже согрелся, и страшно не хотелось опять выходить в эту промозглую темноту. Прошло еще минут пять, а, может, десять. Парень словно и не думал появляться. Тепло разморило Сергея не на шутку, и его стало упорно клонить в сон. Ладно, думал он, зевая, почему бы и нет? Чем тебе, собственно, не гостиничный номер? Не люкс, конечно, но могло бы и этого не быть. Так давайте же отнесемся к сложившейся ситуации с известной долей юмора и философии. Давайте же будем извлекать пользу из того, что имеем... Давайте же ценить синиц в руках... Обитатель этого номера, похоже, канул в неизвестность, благородно уступив ему свое койко-место. Он, правда, не сменил постельное белье, ну да бог с ним, с постельным-то бельем, не до жиру, знаете ли... На безрыбье, знаете ли...

Рассуждая таким образом, Сергей обнаружил, что он уже лежит на матраце, что у него уже нет никакого желания с него вставать, и что там происходит сейчас в мире и произойдет дальше его совершенно не касается. Ему было тепло, ему было мягко, а все остальное казалось уже абсолютно несущественным. Он даже не успел подумать, что случится, когда обитатель будки вернется, ибо это была слишком сложная мысль для его меркнущего сознания. В его мозгу напоследок успела промелькнуть лишь незатейливая мысль о том, как бы не свалиться с этой скамейки, после чего он отключился.

Часть первая. РЕЗЕРВАЦИЯ

Пойми значение сменяющихся дней.

Чем ты внимательней, тем речи их слышней.

Все, что случается, поистине похоже

На то, что видел мир, когда он был моложе

Абу-ль-Аля аль-Маарри

Его разбудил шум снаружи. Открыв глаза, Сергей увидел потолок, покрытый облупленной краской, и прямо над собой -широкую пыльную полосу света, бившую из грязного оконца будки. Никого, кроме него, в будке не было. Он пошевелил затекшей шеей и прислушался к звукам. Кто-то что-то выкрикивал в отдалении, перемежая слова матом. Где-то совсем рядом надрывно, с интервалом в несколько секунд, сигналила машина.

Сергей взглянул на часы. Полдесятого утра. Опасаясь резких движений, он сел. Самочувствие на первый взгляд было ничего, не считая, конечно, сухости во рту и тупой толчкообразной боли в затылке. Он отметил, что могло бы быть и хуже. "Романтик хренов," - буркнул он и стал растирать лицо ладонями.

За пределами будки произошло оживление. Кто-то смачно свистнул, а потом заорал: "Яшка, заводи шарманку!" Машина издала еще один протяжный гудок. Забухали шаги, и в будку заглянул какой-то небритый тип в засаленной кепке, брезентовой штормовке и с сигаретой в зубах.

- Яшка где?! - выпалил тип хрипло. - Отпускать машину-то надо!..

- Понятия не имею, - медленно проговорил Сергей и пожал плечами.

Тип сматерился, хотел, было выйти, но потом пристально посмотрел на Сергея, не переставая дымить сигаретой.

- А ты вообще кто? - почему-то спросил он с сомнением на лице. Конторский, что ли?

- Я не конторский... -сказал Сергей, зевнув. - А почему...

- А кто? - опять спросил тип. В этот момент машина снова засигналила. Тьфу ты, мать твою!.. - выпалил он. - Куда Яшка-то подевался?! Почему этого гада нет на месте?!

Плюясь и ругаясь, он выскочил из будки. Было слышно, как он пытается кому-то что-то втолковать.

Забавно, подумал Сергей. Похоже, что парень, приютивший его, так и не появлялся. Он осмотрел свой наряд: брюки и плащ, разумеется, были измяты, словно побывали в одном всем известном месте. Сергей извлек из внутреннего кармана плаща расческу и причесался. Пить хотелось все сильнее. Итак, первым делом надо добраться до гостиницы, привести себя в порядок, выпить таблеточку... Хватит рассиживаться, сказал он себе, встал, потянулся, хрустнув суставами, опять зевнул и вышел из будки.

В противовес нескольким последним серым и слякотным дням светило солнце. Ветер смилостивился и стих.

Выяснилось, что будка и транспортер располагались прямо у дороги, тянувшейся сюда с самого перекрестка. На противоположной стороне дороги, чуть поодаль сиротливо стояла крытая автобусная остановка, изготовленная из бетонных плит. Машин оказалось целых две. Одна - грузовик с открытым верхом находилась совсем рядом, по эту сторону транспортера, перед самой будкой. Кабина ее с распахнутой дверцей пустовала, а задний борт был откинут. Точно таким же образом, только на противоположном конце транспортера, почти на перекрестке, стояла вторая машина. Это был грузовой фургон. Возле него скучали в ожидании две фигуры.

Сергей опять удивился, зачем это и кому это понадобилось создавать себе дополнительные проблемы и перегораживать металлической сеткой дорогу, по которой, без всякого сомнения, когда-то ездил городской транспорт. Высотный дом, который он приметил ночью, теперь, при дневном свете оказался жилым и, при всем желании, никак не походил на гостиницу. Это слегка огорчило Сергея. Утешало лишь то обстоятельство, что он не пошел к нему ночью. Вот был бы номер! Ну, и что теперь, родной, подумал Сергей озабоченно.

Он неторопливо приблизился к машине без водителя и обогнул ее. Метрах в пятидесяти он увидел светло-желтое двухэтажное административное здание. В некотором отдалении от него стояли двое человек. Один из них, высокий молодой парень, был в милицейской форме, второй - тот самый небритый тип в штормовке, который заглядывал в будку. Тип в штормовке что-то эмоционально объяснял человеку в форме и по очереди показывал рукой то на будку, то на машину за ограждением. Сергей решил, что представитель правопорядка есть наилучший консультант в деле поиска гостиницы, и медленно направился к ним. Пока он приближался к ним, тип в штормовке махнул рукой, отстал от милиционера и промчался мимо Сергея, бросив на него по пути подозрительный взгляд. Видок у меня, должно быть, что надо, подумал Сергей, ощупывая щетину.

Ростом милиционер оказался чуть выше Сергея; был он темноволосый, коротко стриженый, и на вид ему было около тридцати лет. На боку его висела кобура с пистолетом и рация, но почему-то не было никаких лычек на погонах серой форменной куртки.

- Здравствуйте... - сказал Сергей, останавливаясь перед ним.

Милиционер коротко кивнул в ответ. Он очень уж пристально стал осматривать его с ног до головы, отчего Сергей почувствовал себя немного неуютно.

- Не подскажите, как добраться до гостиницы? - осведомился он.

- До гостиницы? - слегка удивленно переспросил милиционер, приподняв брови. У него были живые карие глаза, и они смотрели на Сергея как-то странно.

- Я первый раз в вашем городе, - пояснил Сергей. - Понимаете... Мне бы в гостиницу надо.

- То-то я смотрю лицо незнакомое... - проговорил милиционер и задумчиво нахмурился.

- А вы знаете в лицо всех в городе? - осторожно поинтересовался Сергей.

Милиционер пропустил его вопрос мимо ушей. Он оглянулся по сторонам, затем снова вперил в Сергея внимательный взгляд. Лицо его уже не было хмурым, оно было серьезно-сосредоточенным.

- Ничего не понимаю, - произнес он медленно. - Как же вы проникли на нашу территорию?

- На какую это - вашу? - не понял Сергей. - В каком смысле?

- Вы попали на территорию резервации, - пояснил милиционер. - Вы что, сетку не видели? Вы сюда, что, сквозь нее прошли?

- Почему - сквозь?.. По транспортеру, - озадаченно сказал Сергей. - Я же говорю, что я приезжий... Ночью искал гостиницу. Думал, может, этот вот дом и есть... Погодите... Какая еще резервация? - спросил он.

- Ах, по транспортеру, - удивился милиционер. - Невзирая, понимаешь, на ограждение. - Он сокрушенно покачал головой. - По транспортеру! - повторил он, вздохнув. - Это ж надо, а! Нарочно не придумаешь.

Сергею все это уже начинало не нравиться.

- Вы сказали: "резервация"... - начал было он.

- Погодите, погодите, - поспешно перебил его милиционер. - Сначала расскажите все по порядку.

Сергей растерянно пожал плечами и стал рассказывать. Пока он говорил, лицо милиционера становилось все серьезнее и сумрачнее. Он уже глядел не на Сергея, а куда-то вдаль, в сторону перекрестка и все время покусывал нижнюю губу. Когда Сергей закончил, он снова вздохнул и произнес:

- Теперь все понятно.

- Что понятно? - спросил Сергей, - Мне, например, ничего непонятно.

- Все, - повторил милиционер и посмотрел на Сергея с сочувствием. - Даже прямо не знаю... Хоть смейся, хоть плачь. А почему вас никто не предупредил?

- О чем?

- О том, что в городе существует резервация?

- Не знаю... - протянул Сергей хмуро. - Постойте... Я понять не могу... Что значит - резервация?

- Вы в первый раз слышите о резервациях? - удивленно вскинул брови милиционер.

Возникла некоторая пауза. В голове Сергея торопливо заворочались мысли. Милиционер продолжал пристально изучать его.

- Это, о каких резервациях?.. - обмирая, вымолвил Сергей. - Это о которых писали...

- Да, да, - проговорил милиционер. - О них. Много писали в свое время. Вспомнили?

- Но как же... - ошеломленно выдохнул Сергей. - Погодите...

В памяти его лихорадочно стали всплывать обрывочные сведения прошлых лет на эту тему, полученные из газет, телевидения... Стремительно начало нарастать в груди волнение.

- Нет, я, конечно, помню... - пробормотал он. - Много шумихи тогда было... Но... Сейчас же, вроде бы, молчат!.. Сколько лет-то прошло!

- Сейчас, конечно, молчат, - кивнул милиционер. - Но резервации от этого, к сожалению, не исчезли. Просто про них забыли. Привыкли...

- Минутку, минутку... - изрек Сергей. Мысли были сбивчивыми и лезли одна на другую. - Нет, я раньше, наверняка, слышал, что тут что-то такое есть... Но я как-то не предполагал... Да вчера, если признаться, мне это просто в голову не пришло! Даже и не думал...

- Вот видите, как получилось, - сказал милиционер. - Не думали, а угодили.

- Так... - сказал Сергей и умолк, пытаясь собраться с мыслями.

Это получалось плохо. Сердце стало гулко колотиться, где-то внутри разрастался мерзкий, противный холодок.

- Стало быть, я в резервации? - проговорил Сергей.

- Угу, - сказал милиционер.

- Стало быть, я не смогу отсюда выйти?

- Угу, - снова сказал он и на лице его опять возник оттенок сочувствия.

- Почему... не смогу?! - выдавил Сергей, пытаясь сохранять спокойствие.

- Такой, понимаешь, закон, - ответил милиционер, пожимая плечами. Принцип четности, называется.

- Принцип четности... - повторил Сергей и облизнул губы. Во рту было сухо. - Как это понять - закон?

- Ну, правило такое. Понимаете?

- Правило... - пробормотал Сергей. - Ничего я не понимаю... Погодите!.. Ладно... А что мне может помешать? - взволнованно спросил он. - Ну, выйти отсюда... Или - кто?

- Оболочка не пропустит, - ответил милиционер невозмутимо.

- Оболочка? - переспросил Сергей, нахмурившись.

- Она самая.

- И где же она?.. Эта Оболочка...

- По периметру резервации, - ответил милиционер. - Где же она еще может быть?

- Она что, невидимая?

- Разумеется. Была б она видимой - на кой бы ляд тогда ограждение поставили? Логично?

- Логично, - упавшим голосом сказал Сергей, - Все равно ни черта не понимаю!.. Как я тогда сюда зашел? Нормально ведь зашел! Без всяких Оболочек!

- Сюда - да, - кивнул милиционер. - Сюда зайти проблем нет! А вот обратно... В этом и есть фокус-покус. На то она и резервация.

- Бред какой-то, - сказал Сергей. - Что же это выходит?.. Значит, сюда зайти можно, отсюда выйти - нет?

- Совершенно верно, - подтвердил милиционер.

Сергей стоял в полном ошеломлении. Он ничего не понимал. То, что он узнал, не умещалось в его голове. Никаким образом не укладывалось. Просто не хотело, не желало укладываться. Все у него внутри сопротивлялось этому, кричало и недоумевало. Милиционер извлек из кармана пачку сигарет, жестом предложил Сергею. Он отказался. Милиционер неторопливо закурил, задумчиво глядя в сторону транспортера, где продолжали ждать две машины. Затем он проговорил:

- Давно у нас ничего такого не было. Чтобы кто-то вот так случайно попался... Ну, местные-то все знают, не первый год кувыркаемся... Специально сетки протянули, специально!.. Транспортер это вообще, по идее, единственное место, где можно зайти. Ведь надо же, а! Просто роковое стечение обстоятельств.

- Роковое стечение... роковое стечение... - зашептал Сергей. Он не знал, что делать. Его стало охватывать отчаяние. - Слушай! - Он схватил милиционера за рукав. - Ты это все серьезно? - От волнения он не заметил, что перешел на "ты". - Ты не шутишь?

Он спросил глупость. Он и сам прекрасно понимал это, но спросил сам не зная - почему. Потому что просто-напросто не знал, что еще можно спросить или сказать. Но милиционер ничуть не удивился. Он положил руку Сергею на плечо и участливо поинтересовался:

- Тебя как звать?

- Сергей, - выдавил Сергей уныло.

- Меня Кирилл, - сказал милиционер. - Будем знакомы. - Он сделал паузу, потом сказал, опустив глаза: - Я не шучу, Сергей. Какие тут могут быть шутки? Многие в резервации хотели бы, чтобы это были шутки... Но, к сожалению, это горькая правда.

Видимо, на лице Сергея было написано сомнение, потому что Кирилл спросил:

- Не веришь?

Сергей не ответил. У него не было слов.

- Можешь проверить, - сказал Кирилл спокойно. - Все сомнения отпадут сразу. Хочешь проверить?

- Хочу, - сдавлено сказал Сергей.

- Тогда пошли на транспортер, - решительно сказал Кирилл. - Попробуй выйти обратно. Сам увидишь.

Сергей молча развернулся и решительно двинулся к транспортеру. Кирилл последовал за ним.

- Я только хочу предупредить, - торопливо говорил он, идя рядом. - Ты должен знать. Во-первых, ты не дойдешь до сетки. Это потому, что граница находится ближе, где-то посередине транспортера. Во-вторых, это будут очень неприятные ощущения... Гадкие ощущения, Сергей! Слышишь?

Сергей хранил молчание. Лицо Кирилла приобрело очень серьезный вид.

- Слышишь меня, Сергей? - переспросил он. - Иди медленно и будь осторожен. Ты понял?

- Понял... - обронил Сергей. От этого деловито-рассудительного тона Кирилла на душе у него стало еще противнее.

Возле транспортера уже суетились трое мужиков, включая небритого типа в штормовке. Подойдя к транспортеру вплотную, Сергей ненадолго замешкался, оглянулся на Кирилла. Тот слегка кивнул. Сергей запрыгнул на поверхность транспортера. Конструкция, скрипнув, слегка качнулась под ногами.

- Эй-эй, ты чего?! - выпалил один из мужиков. - Сдурел, что ли?!

Не обращая на него внимания, Сергей сделал несколько шагов.

- Куда ты?! - полетело ему в спину. - Нажрался с утра?!

- Михалыч, это, вообще, кто такой?..

Послышались успокаивающие слова Кирилла, и через несколько мгновений мужики притихли.

На том конце транспортера, возле крытого фургона тоже молча и с любопытством наблюдали происходящее.

- Сергей, я рядом, - послышался участливый голос Кирилла. - Когда станет совсем плохо, сразу возвращайся, слышишь? С этим нельзя шутить!

Мелкими неторопливыми шагами Сергей продолжал идти по резиновой ленте, прогибающейся под каждым его шагом. Он почти уже достиг середины транспортера, но не чувствовал ничего необычного. Только на душе стало вдруг тревожно. Он хотел уже было обрадоваться, что ничего не происходит, что этот парень в милицейской форме ошибся, или, может, ему просто сейчас повезет, он дойдет до конца транспортера и спрыгнет... Но по мере продвижения вперед чувство тревоги вдруг странным образом переросло в ощущение печали, и с каждым шагом эта печаль разрасталась внутри Сергея как снежный ком. На секунду он, ничего не понимающий, объятый этим чувством, ошарашено замер. Потом робко сделал еще шаг и еще... Теперь это была уже не печаль, а безудержная тоска, хлынувшая в душу и заполонившая все его существо. Он почувствовал неимоверную тяжесть в груди, застонал, пошатнулся и застыл на полушаге... Ему стало плохо, ему стало отвратительно и гадостно на душе настолько, что захотелось изо всех сил взвыть, зареветь, заскулить, застонать... Это была не просто тоска, это была вселенская тоска, смертная и жуткая, на части раздиравшая душу и лишающая его воли. "Господи, что же это..." - еле смог прошептать он в отчаянии и схватился правой рукой за грудь. С усилием он заставил себя сделать еще шаг. Ему показалось, что сердце сейчас разорвется, ноги подкосились, и Сергей упал на одно колено, упершись в резину свободной левой рукой. К горлу подступил комок, дыхание перехватило, и на глаза навернулись слезы. Он уже ничего не видел и не слышал; ничего не существовало в мире кроме этой всепоглощающей тоски. Она заполнила каждую его клеточку, она рвалась наружу, она кричала в нем... Все вокруг было совершенно неважно и никчемно, и не хотелось жить с ней, с этой тоской, совсем не хотелось жить. Хотелось умереть, лишь бы избавиться от этого мучительного и невыносимого чувства... Он уже лежал, подтянув ноги к животу, обхватив руками голову, и, скрежеща зубами, стонал. Казалось, только тонкая неуловимая грань отделяет его от потери сознания. Как через ватное одеяло, словно из другого мира то пробивались, то вновь пропадали гулкие слова. Чей-то голос настойчиво повторял: "Назад... назад... назад..." Он плохо понимал потом, как ему удалось найти остатки сил, животных инстинктов, чтобы в полубессознательном состоянии каким-то образом откатиться, отползти на несколько шагов назад. Он смутно помнил, как затем его схватили за ноги и подтащили, и чьи-то руки сняли его с транспортера и не дали ему упасть на землю...

Когда он окончательно пришел в себя, то обнаружил, что сидит на скамейке, в полумраке заброшенной автобусной остановки. Напротив, через дорогу виднелась будка и грузовик. Там уже вовсю кипела работа. Транспортер скрежетал и тарахтел. По нему двигались какие-то большие, тяжелые деревянные ящики, и туда-сюда сновали фигуры грузчиков. Рядом сидел Кирилл и курил, молча, наблюдая за их работой. Заметив, что Сергей пошевелился, Кирилл повернулся к нему и спросил:

- Ну ты как? Отошел?

Сергей ничего не ответил, подтянул ноги под скамейку и дотронулся ладонями до лица. Оно было мокрое от слез, и он стал размазывать их по щекам. Все кошмарные ощущения исчезли, осталось лишь чувство полнейшей опустошенности и легкой слабости внутри. Голова болела еще больше, чем раньше, и пить хотелось еще сильнее. На какое-то время им овладело чувство полного безразличия к себе и своей дальнейшей судьбе. Сейчас он был рад и тому, что кончился весь этот ужас, который он только что испытал.

- Скоро пройдет, - заверил Кирилл. - Потерпи еще немного.

Они молчали около минуты, потом Сергей сипло спросил, тяжело ворочая языком в пересохшем рту:

- Что это было, а?

- Оболочка, - ответил Кирилл. - Она тебя не пропустила, как я и предупреждал. Хорошо, что мы были рядом, а то провалялся бы там дольше - потом отлеживался бы день или два... А то и вообще мог бы концы отдать.

Сергей наклонился и закрыл лицо руками.

- За что мне это?.. - прошептал он.

- Тебе просто сильно не повезло, - сказал Кирилл сочувственно. - Чистая случайность.

- Мне от этого не легче...

- Понятно.

Господи, думал отрешенно Сергей, ну чем я пред тобой провинился? Почему мне никто ничего не сказал? Ни одна сволочь вчера не сказала... Хотя, почему я так уверен, критически спросил он себя. Сам же слинял по-английски, сам! Стало быть, сам и виноват. Они, может быть, только и ждали, когда ты пойдешь, чтоб начать предупреждать и объяснять, что туда ходи, сюда не ходи... Маразм. Идиотизм. Но Игорь-то! Неужели и он ничего не знал? Или тоже вылетело из головы?.. Под водочку, под джинчик, знаете ли, многое может вылететь... А, собственно, какая теперь разница, подумал он вяло, кто виноват, да почему так, а не эдак? Сейчас надо думать, что делать...

Он медленно отнял руки от лица и посмотрел на Кирилла. Тот затоптал окурок и поправил кепку.

- Скажи... э-э, Кирилл, - проговорил Сергей уныло. - Вот что мне теперь делать?

- Главное, ты успокойся, - ответил Кирилл. - Не пори, понимаешь, горячку. Теперь ты понял, что отсюда нет выхода? Понял. Это происходит, кстати, не только на транспортере. Это в любом месте, где ты попытаешься пройти через Оболочку. Картина везде одна и та же.

- Спасибо на добром слове, - хрипло обронил Сергей.

- У тебя был один-единственный шанс вернуться, - вдруг сказал Кирилл. Это сразу же, как ты только вошел.

Сергей резко выпрямился и развернулся к нему.

- Это как? - спросил он хмуро.

- А так, - сказал Кирилл. - Тоже такое правило. Понимаешь, когда ты прошел оттуда через Оболочку, в ней образовался Проход. Временный, понимаешь? Ненадолго. Как дырка... Кто-то через него может выйти. Но один! Потом Проход закрывается. Если бы ты сразу вернулся, то ты бы вернулся и все! Ничего бы не было. Но через него ушел Яшка, Проход закрылся, а ты остался.

- Вот же сукин сын... - вымолвил Сергей мрачно.

- Яшка всегда был дерьмо, - сказал Кирилл. - Я давно его знаю. Теперь, наверное, считает себя самым везучим в мире. Говорил я им: уберите вы его, блин, от транспортера! Ведь дождетесь, что спорет какую-нибудь лажу... Вот и пожалуйста.

- Но почему так? - угрюмо спросил Сергей.

- Ты о чем?

- Почему только один может через Проход выйти?

- Ну, вот не знаю, - развел руками Кирилл. - Принцип четности, вот и все. Это не мы придумали. Только, ради бога, не спрашивай - кто! На это тебе никто не ответит.

- Да я и не спрашиваю... - тяжело вздохнул Сергей и откинулся на холодную каменную стену. - Я вот не знаю, что мне теперь делать и куда бежать.

- Бежать тебе, по идее, некуда, - заверил его Кирилл. - Тебе сейчас надо привыкнуть, обжиться и так далее... Ты здесь надолго, понимаешь?

- На сколько? - тихо вымолвил Сергей.

- Этого тоже никто не знает, - сказал Кирилл, помолчал и добавил: Сергей, тут у нас в резервации очень много всяких дуростей... Мы сейчас знаешь как поступим? Я тебя сейчас в мэрию провожу, все равно тебе туда надо сперва. На учет встать и остальное...

- Куда? - спросил Сергей. - В мэрию?

- Ну да, - сказал Кирилл. - Вот она, - он показал пальцем через дорогу на желтое административное здание. - Это мэрия нашей резервации. Объяснишь, значит, там все, расскажешь про себя, ну и так далее... Ты как себя чувствуешь? Идти можешь уже?

- Могу... - Сергей поднялся. - Башка только болит, и пить хочется страшно.

- Тогда идем, - вскочил Кирилл.

Они вышли из недр остановки и, наискосок пересекая дорогу, зашагали к желтому зданию. Сергей нашарил в кармане плаща жевательную резинку и сунул в рот. Он еще не совсем отошел от шока и все происходящее воспринимал слегка отстранено. Главное для него сейчас было не замкнуться на собственных мыслях. И еще он боялся остаться наедине с собой, когда не замкнуться на них было бы очень сложно.

- Кирилл, а ты кто? - угрюмо поинтересовался он по дороге.

- Здешний полицейский, - ответил Кирилл.

- Полицейский? - повторил Сергей немного недоуменно. - Значит, у вас полиция? Почему полиция, а не милиция?

- Не знаю. Так вот порешили когда-то, и все. Какая разница-то?

Они поднялись по выщербленным ступеням парадного входа и вошли в прохладное помещение, освещенное лампами дневного света. Из вестибюля влево и вправо уходили коридоры, в центре, напротив входа широкая лестница вела на второй этаж. Группа подростков с шумом сбежала по ней и, прошмыгнув мимо Сергея и Кирилла, выскочила на улицу. Кирилл увлек Сергея в левый коридор, и тут нос к носу столкнулись с полным невысоким человеком в потертом коричневом костюме.

- Привет, Кирилл, - бросил толстяк торопливо.

- Здорово, - отозвался Кирилл. - Вот кстати, Николаич... Надо на место Яшки Кононова кого-то срочно искать. Вакансия, понимаешь, освободилась.

- А что, что стряслось?! - непонимающе проговорил тот. - Куда он пропал? Грузчики тоже недавно бегали, орали... Где Кононов?

- Он не появится, - Кирилл заметил недоумение на лице толстяка и поспешно добавил: - Слинял наш Яша через Проход.

Лицо толстяка стало вытягиваться, и Кирилл сказал:

- Николаич, потом все узнаешь. Я тороплюсь. Нам надо к мэру. Я тебя предупредил, чтоб ты уже начал думать прежде, чем получишь официальное указание.

- М-да-а?.. - протянул толстяк озадаченно и, устремляясь к выходу, забормотал: - Ладно... Я побежал. Сегодня столько машин, как назло...

- Пойдем, - сказал Кирилл, и они устремились в глубину коридора.

Перед третьей или четвертой дверью с самодельной табличкой "Мэр" они остановились. Сергей вытащил жвачку изо рта и пробормотал:

- Я в таком виде...

- Ничего, я все ему объясню, - успокоил Кирилл. - Мэр у нас мужик, что надо. Ты подожди пока здесь минуту.

Он постучался и тут же скользнул в кабинет, закрыв за собой дверь. Оставшись в коридоре один, Сергей прислонился лбом к прохладной крашеной стене. Ужасно хотелось пить. Ведь это ж надо в такое дерьмо вляпаться, тоскливо подумал он. Уму ж непостижимо... Он попытался отогнать надвигающиеся черной тучей тяжелые мысли, решив переключить внимание на поиски воды. Он знал, что это временно, что эти думы еще овладеют им, и душевные муки еще впереди... Но только не сейчас, думал он, только не надо об этом сейчас... Сейчас бы только воды. Стакан, а лучше два или три... Такой тепловатой, хлорированной, пахнущей ржавчиной, но зато мокрой, очень мокрой, просто фантастически мокрой и фантастически жидкой воды... Сергей поплелся по коридору вглубь в надежде найти туалет, поглядывая на двери, оснащенные такими же, как на двери мэра самодельными табличками. "Отдел снабжения" гласила табличка на одной из дверей, на другой - "Кадровый отдел", еще дальше "Транспортный отдел". Сергей почти дошел до окна в самом конце коридора, как за спиной раздался голос Кирилла:

- Иди сюда!

Сергей вернулся. Кирилл вышел в коридор, прикрыл дверь и торопливо заговорил:

- Значит, поговоришь с ним, расскажешь о себе... Я предварительно его ввел в курс. Он тебе объяснит, что делать. Мне надо срочно бежать, так что ты давай дальше сам... Не падай духом, ладно? - Кирилл заглянул ему в глаза. - Сергей, слышишь?

- Постараюсь, - хмуро ответил Сергей.

- Это ведь еще не конец, - сказал Кирилл. - Правильно?

Сергей взялся за ручку двери.

- В общем, я ушел, - бросил Кирилл и подмигнул Сергею. - Пока.

Он почти бегом устремился по коридору и пропал. Сергей глубоко вздохнул и зашел в кабинет.

Большую его часть занимало несколько столов, классически расставленных буквой "Т", с аккуратно задвинутыми стульями. Несколько стульев стояло вдоль противоположной стены, в углу напротив находился отдельный столик с печатающей машинкой. Два окна занимали почти всю стену и щедро заливали комнату светом. Стены, окрашенные в голубой цвет, были пусты. Мэр, как и положено, сидел за центральным столом. Это был коренастый мужчина в черном костюме, лет пятидесяти, с седеющими, зачесанными назад густыми волосами и задумчивым взглядом. На столе, кроме огромного количества бумаг и папок, находились еще настольная лампа, телефон, перекидной календарь и канцелярский набор. С правой стороны от мэра, в углу кабинета стоял массивный металлический сейф зеленого цвета.

- Здравствуйте, - охрипшим голосом проговорил Сергей.

- Здравствуйте, - сказал мэр и указал рукой на место за столом перед собой. - Присаживайтесь, пожалуйста.

Сергей прошел, сел за стол и сложил перед собой руки. Мэр несколько секунд изучающе осматривал его, а потом сказал:

- Давайте знакомиться. Меня зовут Илья Максимович Посаженов. Я являюсь здесь высшим должностным лицом. - Он сделал небольшую паузу. - Кирилл в общих чертах обрисовал вашу ситуацию. Расскажите поподробнее: кто вы и откуда.

Сергей облизнул пересохшие губы.

- Шепилов Сергей Иванович, - сказал он, и мэр тут же записал на календаре. - В ваш город приехал в командировку. Вчера утром. Мы с моим начальником остановились в гостинице... "Заря", кажется... Есть ведь такая? - спросил он. Мэр утвердительно кивнул. - Ну, потом... Вечером пошли с ним к каким-то его знакомым...

И Сергей второй раз за сегодняшнее утро рассказал о своих приключениях, опустив только недавний эпизод с транспортером. Мэр внимательно слушал его и изредка кивал. Когда Сергей замолчал, он еще с минуту о чем-то думал, а потом вдруг сказал:

- Только не говорите, что вы не пытались выйти обратно.

Поймав на себе испытывающий взгляд, Сергей немного смутился.

- Пытался, - уныло сказал он. - Не отрицаю. Финал был...

Мэр снова размеренно закивал.

- Я знаю, что из себя представляет финал, - сказал он. - Я спросил вас об этом просто потому, что знаю, что любой в вашей ситуации так бы поступил. Это естественно. Через это прошли абсолютно все. Ну, ладно... Вы где живете?

- Далеко отсюда. Очень далеко.

- Семья есть?

- Есть жена и дочь, но я с ними сейчас не живу.

- А родители?

- Родители есть, оба на пенсии.

- Понятно, - задумчиво проговорил мэр, снова делая какие-то пометки на календаре. - Видите ли, мы должны сообщить о вас. Давайте я запишу адрес. Родителей или кого вы...

- Нет-нет! - поспешно сказал Сергей, - Ничего родителям сообщать не надо, я прошу. И жене тоже. Не надо. Только начальнику, он мой друг, я с ним переговорю и все. Этого будет достаточно. Только надо узнать телефон гостиницы или вашего парка культуры... Он сейчас уже должен быть там.

- Ничего не получится, - произнес мэр с сожалением. - С телефоном ничего не получится.

- В каком смысле? - не понял Сергей, - Почему?

- Телефонная связь не работает. Отсюда нельзя позвонить. И сюда тоже.

- И долго она не будет работать? - спросил Сергей.

- Нет, вы не поняли, Сергей Иванович, - сказал мэр. - Дело не в технике. Просто связи резервации с внешним миром по телефону не существует. Ее нет и все.

- Почему?

- Просто нет. Такие, в некотором роде, правила игры.

- Какие еще "правила игры"?! - недоуменно сказал Сергей. Снова возник неприятный холодок внутри. - Опять какие-то правила! Я ничего не понимаю. Что происходит? Как - нельзя позвонить? А зачем у вас телефон на столе тогда?

- Это внутренняя связь, - пояснил мэр, - В пределах резервации. Мы ее сами тянули, когда поняли, что внешняя не работает и никогда не заработает. Пришлось повозиться со всей этой коммутацией. Так что вот, Сергей Иванович, с внешним миром общение у нас только почтовое.

- Хорошенькое дело... - проговорил Сергей, - Становится все интереснее и интереснее.

- Вы человек у нас новый, - сказал мэр, - вам ко многому еще предстоит привыкнуть. У нас в резервации хватает, так сказать, местных особенностей и достопримечательностей.

- Это вы их называете правилами игры? - спросил Сергей.

- Не совсем так, - качнул головой мэр. - Правила - это то, что от нас не зависит, то что нам дадено, так сказать, изначально. Их, вообще говоря, немного. Но дело в том, что на основе немногих правил появился уклад жизни многих людей. Со многими особенностями. Особенностей гораздо больше, чем правил. Понимаете?

Сергей не ответил. Он ничего не понимал и снова начал волноваться.

- Но кто это придумал такое идиотское правило, согласно которому я не могу покинуть вашу резервацию?

- Не только вы. Никто не может, к сожалению. Вы теперь всего лишь стали одним из многих.

- Но зачем?! - выпалил Сергей, - Зачем и кому это надо?! Вы можете ответить?

- Не могу, - сказал мэр, - Я ведь только мэр, а не господь бог. Я могу лишь помочь вам жить здесь. Могу помочь сделать вашу жизнь как можно более достойной на тот период, который вам отпущен. В рамках возможного, разумеется. Вот моя обязанность.

- А какой период мне отпущен? - тихо проговорил Сергей. - Насколько я тут застрял, а?!

- К сожалению, этого никто не знает, - сказал мэр, пожав плечами и грустно улыбнулся.

- Но позвольте... - сказал Сергей. - Неужели не существует никаких способов...

- Вы извините, - вежливо перебил его мэр. - Я прекрасно понимаю ваше состояние. У вас сейчас масса вопросов. У меня мало времени, и я просто не смогу ответить даже на малую их часть. Мы с вами давайте решим насущные житейские проблемы. Поверьте, вы еще успеете задать свои вопросы. Итак, говорите координаты вашего начальника.

- Бортников Игорь Владимирович, - пробормотал Сергей. - Директор фирмы "Эола". Понимаете, мы должны начать монтаж игрового оборудования в центральном парке культуры и отдыха. Он сейчас должен быть там. Я не знаю, где именно, но найти через администрацию парка можно, наверное...

- Хорошо, - сказал мэр. - Сегодня свяжемся. А родственникам, значит, не желаете?

- Ни к чему, - замотал головой Сергей.

- Как хотите, - сказал мэр, несколько секунд молча что-то обдумывал, затем сказал: - Значит, вам сейчас необходимо решить два основных вопроса, поскольку уж вы попали к нам. Первое - жилье, второе - трудоустройство. Без этого никак нельзя. Вы меня понимаете?

- Да... - не сразу ответил Сергей. Он тупо рассматривал царапины на полированной поверхности стола. Так и хотелось закричать: "Ни черта я не понимаю!!!"

- Сначала вам придется зарегистрироваться, - продолжил деловито мэр. Такой у нас порядок. Подниметесь на второй этаж. Крыло на эту же сторону, не перепутайте - в противоположном у нас школа. Найдете "Отдел особого назначения". Начальника отдела зовут Кравец Владимир Николаевич. Он определит вас на жительство, поставит на учет, заполните анкету, ну и остальное... Объяснит вам наши принципы. На вопросы ответит. Теперь с работой. Вам надо будет подойти к нашему кадровику, на этом же этаже, только чуть подальше. Вы кто по специальности?

- Инженер, - сдавленно ответил Сергей. - Технический уклон.

- Понятно, - кивнул мэр. - В общем, переговорите с ним и определитесь.

- Скажите, - сказал Сергей уныло, - у вас здесь существуют товарно-денежные отношения?

- А как же? - поднял брови мэр. - Обязательно. Куда же мы без них? Правда цены на некоторые категории товаров могут отличаться по сравнению, скажем, с ценами во внешнем мире, но... Уж такова местная специфика.

- Сколько нужно платить за жилье? - спросил Сергей. - Дело в том, что у меня с собою не очень много...

- Платить не надо, - мягко перебил его мэр. - За жилье как раз не надо. Но это единственное исключение.

- Опять не понимаю... - вяло сказал Сергей.

- Поймете, - пообещал мэр. - Кстати, о деньгах... Раз уж вы в таком положении. Первое время придется туговато. - Он призадумался на мгновение. Здесь поступим следующим образом. Я дам указание бухгалтерии, и вам выпишут материальную помощь. Это будет немного, но лучше, чем ничего. Договорились? Получите, видимо, только после обеда...

- Спасибо, - произнес отрешенно Сергей.

- Подойдете к кассе. Это в противоположном крыле. Больше, пожалуй, ничем помочь не смогу. - Мэр задумался ненадолго и добавил: - И не затягивайте с работой. В конце концов, это в ваших же интересах. Значит, поняли, Сергей Иванович? Сейчас поднимаетесь к Кравцу на второй этаж. Я предупрежу его пока вы идете. Давайте обустраивайтесь и не падайте духом.

В кабинете наступила тишина. Мэр молчал и внимательно смотрел на Сергея. Из коридора доносились приглушенные детские возгласы. Сергей тяжело и медленно поднялся, и задвинул стул.

- Спасибо, - еще раз сказал он с вздохом. - Где тут туалет, не подскажете?

- В другом крыле, - ответил мэр, - Сразу вначале. Кстати, если дальше по коридору пройдете и свернете налево, то там будет наша столовая. Можете пообедать.

- До свидания... - обронил Сергей, направляясь к выходу.

- Всего хорошего, - кивнул ему мэр напоследок.

Выйдя в коридор и оставшись наедине со своими мыслями, Сергей снова чуть было не впал в беспросветное уныние. Лишь методичные тупые толчки боли в затылке да неимоверная сухость во рту как-то отвлекали от мрачных дум. Терпеть жажду больше не было никаких сил. Организм нещадно требовал воды, и Сергей поплелся в противоположное крыло, где, по словам мэра, находился туалет.

На этаже было тихо и безлюдно. Откуда-то сверху отдаленно доносился гомон детских голосов. Сергей ввалился в туалет, который он опознал по мужскому профилю на двери, и лихорадочно прильнул к корявой раковине у входа, моля бога, чтоб она работала. Ему повезло, немного поклокотав, кран стал выплевывать порциями воду, ту самую, о которой он мечтал: тепловатую, с привкусом ржавчины и чего-то еще. Но ему уже было все равно. Жадно припав губами к крану, Сергей глотал эту воду и блаженствовал. Он думал, что никогда не напьется, но вскоре начал ощущать и вкус, и запах воды и остановился. Ему полегчало. Отдуваясь и закрыв глаза, он подождал, когда утихомирится сердцебиение, потом сделал еще несколько глотков, ополоснул лицо и привалился спиной к стене.

Ну что, родной, сказал он себе. Что теперь делать будешь? Кому побежишь морду бить, на кого в суд будешь подавать, а? Похоже, что в такие командировки ты еще не ездил. Похоже, если и бывают на свете феноменальные невезения, так это одно из них... Ладно, еще рано выть, сказал он себе твердо. Еще ничего не известно, я ничего толком не знаю. Главное сейчас - это во всем разобраться... Не может быть, чтобы отсюда не было выхода! Раз эта сволочь Яшка вышел одним способом, значит вполне могут быть и другие!.. Должны быть, со злостью подумал он. Нет, так просто я вам не дамся. Я выберусь отсюда, черт подери!

Сергей выпрямился и вытер с лица капли воды.

- Ну что ж... - хрипло выговорил он, ощущая в себе зачатки решимости. Едемте.

Он закрыл булькающий кран, вышел из туалета и направился на второй этаж. На лестнице его обогнали два пацана с тетрадями под мышкой. Левый коридор оказался заполнен детьми всех возрастов. Поначалу Сергей было удивился, но потом вспомнил, что мэр говорил что-то о школе. Он направился в правое крыло и сразу же наткнулся на нужную дверь. "Отдел особого назначения при мэрии" гласила надпись. Стукнув для приличия два раза кулаком в дверь, Сергей вошел.

Этот кабинет был несколько меньше по размерам, чем у мэра, и содержал всего три стола. Все они были явно рабочими, но два из них пустовали. В кабинете сидел один человек, слева от двери, спиной к стене. Был он, под стать мэру, тоже лет пятидесяти, худощав и высок, что было заметно, несмотря на то, что человек сидел. Редкие седые волосы уже стали исчезать с макушки его головы. Одет он был в темно-серый костюм с отливом и на носу имел очки в тонкой никелированной оправе.

- Можно? - спросил Сергей, озираясь по сторонам.

- Да, проходите, молодой человек, садитесь, - произнес человек, глядя на Сергея поверх очков.

Сергей прошел к столу и сел на стоявший сбоку стул. В углу он заметил заваленный бумагами сейф, точно такой же, как в кабинете мэра.

- Вы начальник отдела? - осведомился Сергей.

- Да, - сказал человек. - Вы, очевидно, новенький. Мне Илья Максимович позвонил. Это вы Сергей?

- Я, - сказал Сергей. - А ваше имя-отчество?.. Он говорил, но я не запомнил...

- Владимир Николаевич, - сказал человек. - Фамилия Кравец.

- Мне нужно вам рассказывать о причинах моего появления? - осторожно поинтересовался Сергей. Ему очень не хотелось делать это в третий раз.

- Разумеется, - сказал Кравец. - Расскажете, потом я вам дам анкету, вы там опишете в том числе и эти события. Вкратце. Насчет анкеты не пугайтесь такой порядок. У нас каждый человек в резервации подлежит учету.

- Ради бога, - изрек Сергей. - Раз надо...

Он собрался с духом и в очередной раз поведал свою историю. Кравец очень внимательно слушал, поблескивая линзами, и иногда задавал вопросы уточняющего характера. Когда Сергей закончил, он произнес: "Хорошо", открыл один из ящиков стола и стал там рыться.

- Честно говоря, их еще надо найти... - прокряхтел он, склоняясь и заглядывая куда-то внутрь. - Давненько у меня никто анкет не заполнял. Вроде здесь были... Ага, вот, - Он вытащил какие-то бланки. - Возьмите, молодой человек. Пока вы заполняете, я посмотрю, куда бы вас поселить. М-м-да...

Сергей взял у него бланк и авторучку.

- Вы можете сесть за другой стол, - сказал Кравец. - Если что-то неясно, спрашивайте.

Сергей перебрался за стол рядом и рассмотрел бланк анкеты. Он назывался: "Анкета проживающего на территории резервации". Под заголовком стояла графа "Регистрационный номер", далее шли всевозможные вопросы: Ф.И.О., год и место рождения, прежнее место жительства, паспортные данные, подробное семейное положение, состояние здоровья, прежнее место работы, полный перечень родственников, их возрастов и мест проживания...

Сергей покосился на Кравца. Начальник отдела особого назначения внимательно изучал содержимое одной из папок на своем столе и при этом бубнил себе под нос: "Так, так, так..." Вопросы в анкете оказались далеко не шуточными. Видимо, отдел особого назначения - штука серьезная, подумал Сергей. Круто он берется за учет населения, с размахом... Вздохнув, он стал заполнять графы. Когда он дошел до серии вопросов: "Имеете ли вы тяжелые формы заболеваний?", "Имеет ли кто-либо из ваших родственников тяжелые формы заболеваний?", "Употребляете ли вы наркотики?", "Состояли ли вы на учете в наркодиспансере?", то перестал писать и слегка озадаченно спросил:

- Тут вот ряд вопросов медицинского характера. Про родственников зачем-то... На них обязательно отвечать?

- Отвечать обязательно на все вопросы, - с расстановкой сказал Кравец, не отрываясь от изучения содержимого папки. - Если вы в чем-то не уверены относительно родственников - пишите, как помните или знаете.

Сергей пожал плечами. Ладно, подумал он, напишем. Не имел... Насколько мне известно, никто из родни тоже... Не употреблял... Не состоял... Что там дальше у нас? Так. "Имеете ли вы психические заболевания; состояли ли вы на учете в психдиспансере?", "Имеете ли вы склонность к насилию?", "Имеете ли вы склонность к самоубийству?" Сергей негромко хмыкнул. Однако, подумал он слегка удивленно. А впрочем, ваше дело спросить, наше дело ответить. Ответим... Последними были вопросы о судимостях, связях с криминальными структурами, конфликтах с законом, пребывании за границей, а также равно и в других городах России.

Кравец уже перестал копаться в бумагах, он выжидающе посматривал на улицу через окно и вертел в руках авторучку.

В самом конце анкеты была довольно обширная графа "Причины попадания на территорию резервации". Сергей коротко, в несколько фраз обрисовал свою историю, затем поставил дату и подпись.

- Пожалуйста, - сказал он, подходя к столу Кравца и протягивая ему бумагу.

С минуту тот молчаливо изучал ее содержимое, затем отложил анкету в сторону и воззрился на Сергея.

- Хорошо, - произнес он и в свою очередь протянул Сергею маленький блокнотный листок. - Возьмите, здесь адрес. Да вы садитесь.

Сергей взял у него листок и снова сел на стул для посетителей. На листке было написано: "пер. Солдатова, 6 - 17, Галушко". Не дожидаясь вопроса, Кравец пояснил:

- Жить будете у них. Семья - трое человек. Двухкомнатная квартира. Они дадут вам одну комнату.

Сергей растерялся.

- А как же... - пробормотал он. - Я не понимаю...

- Да вы не переживайте, - успокаивающе заговорил Кравец. - Это все официально и в порядке вещей. Видите ли, молодой человек, в резервации очень много, таких как вы, поселенцев. То есть людей, которые квартируют. Поэтому ничего экстраординарного в вашем случае нет. Все об этом знают, все всё прекрасно понимают. Потому что людям надо где-то жить... Мы подселяем их по возможности к тем, у кого жилплощадь побольше. Это вынужденная мера, и они обязаны вас пустить. Никакой специальной бумаги для этого от меня не требуется. Я сегодня позвоню кому-нибудь из хозяев и предупрежу. Ну, вы и сами тоже объясните.

- Как все просто... - проронил Сергей.

- А в данном случае ничего усложнять не надо, - заверил Кравец. Понимаете, молодой человек, резервация не такая уж большая, и все друг друга знают. Поэтому ненужных вопросов, как правило, не возникает. У Галушко вторая комната приличная, вы особо их не стесните. Они давно были кандидатами на подселение. Пока им везло, но теперь куда денешься? У нас ведь многие подселенцы живут по двое и трое в комнате. Сами понимаете, не ахти... Я Галушко в свое время предупреждал, чтобы были готовы. Так что здесь никаких проблем быть не должно. Все ясно с этим вопросом?

- Вполне, - ответил Сергей, кусая губу.

- Идем далее, - продолжил Кравец. - В ближайшие дни вы должны пройти полный и тщательный медосмотр в нашей больнице. Это без вопросов. Это строго обязательно для всех. Поэтому с медосмотром не тяните. Ну, и с работой, наверное, тоже. Вам Илья Максимович говорил?

- Да.

- Вы же должны зарабатывать себе на жизнь. Или, может, у вас есть снаружи кто-нибудь, кто может вас материально содержать?

- Где, где? - не понял Сергей.

- Во внешнем мире, - пояснил Кравец. - За пределами резервации.

- Нет никого, - вздохнул Сергей. - Да я и не привык ничего не делать.

- Тогда не оттягивайте. Зайдете к Губину. Это начальник кадрового отдела. Он куда-нибудь пристроит. Ну что, ясны ближайшие планы? - спросил Кравец.

- Планы-то ясны, - сказал Сергей, - зато ничего другого не ясно.

- Сейчас будем разбираться, - Кравец захлопнул одну из папок и убрал ее в стол. Потом он раскрыл какой-то журнал, пододвинул анкету Сергея и что-то списал с нее в журнал. Сергей также заметил, что Кравец в графе анкеты "Регистрационный номер" поставил число 312.

- Итак, м-м, Сергей Иванович Шепилов... - произнес он. - Данные ваши я занес в журнал учета. Ваш регистрационный номер - триста двенадцать. Запомните, или запишите.

- А что это за номер? - спросил Сергей.

- Об этом немного позже, - сказал Кравец. - Итак, вы что-нибудь знаете о нашей резервации? - осведомился он.

- Нет, - ответил Сергей. - Я приезжий.

- Ну, мало ли... Понятно. - Кравец сделал небольшую паузу и посмотрел в окно. - Так, так...

- Почему я не могу выйти отсюда?! - не дожидаясь конца паузы, спросил Сергей. - Я только и слышу о каких-то правилах! Объясните, пожалуйста.

- Конечно, конечно, - Кравец снова повернул голову к Сергею. Авторучка вновь закрутилась в его тонких пальцах. - Скажите, раньше вы не интересовались темой резерваций? Ну, когда о них еще писали в газетах?

- Очень поверхностно, - замялся Сергей. - Можно сказать, что не интересовался.

- Видите ли, - начал Кравец, - любая резервация существует согласно своим собственным законам. Индивидуальным. Можно называть эти законы правилами, нормами или еще как угодно. Мы, например, привыкли называть их принципами. Не знаю, почему, но так уж повелось. Их пять штук. Первый - принцип четности, Он стал загибать пальцы у себя на руке. - Второй - принцип полупроводимости, третий...

- Постойте, постойте... - выпалил Сергей. - Я так не запомню. Все сразу...

- Хорошо, давайте я вам запишу, - произнес Кравец.

Он взял второй блокнотный листок и стал торопливо на нем писать. Затем он протянул листок Сергею. Там Сергей прочел следующее: " 1. Принцип четности. 2. Принцип полупроводимости. 3. Принцип перпендикулярности. 4. Принцип разумности. 5. Принцип однократности".

- Гм... - проговорил Сергей.

- Вы видите, что их пять. Замечу, - Кравец поднял вверх авторучку. - Пять известных нам на сегодняшний день принципов. Не исключено, что их больше, просто мы о них ничего не знаем. Так вот. Принципов пять, но главный один. Он - основа основ нашей жизни. Остальные, как бы, являются вспомогательными... А главный - принцип четности. Суть его, в общих чертах, заключается в том, что резервация сохраняет свою стабильность только при условии, что число людей на ее территории является четным. Это, так сказать, предопределяющий закон. Фундамент своего рода.

Кравец умолк, словно ожидая вопроса, или специально для того, чтобы Сергей смог осмыслить то, что он сказал.

- Число людей... четным... - повторил озадаченно Сергей. - В пределах резервации?

- Да.

- То есть... Внутри Оболочки?

- Да, конечно. Оболочка же и определяет границы резервации. Вы, наверное, это уже поняли?

- Имел честь... - произнес Сергей и задумался. - А зачем?

- Что? - не понял Кравец.

- Зачем это нужно, - сказал Сергей, - чтобы число людей в резервации было четным?

- Я же говорю - стабильность. Это такое условие. Оно должно выполняться для сохранения стабильности.

- Стабильность... А...

- Сейчас объясню, - поспешно сказал Кравец. - Вот, допустим, ваш же случай... До вашего появления здесь число человек в резервации было четным, а если точно - тысяча четыреста сорок два человека. С вашим появлением четность нарушилась, и ситуация стала нестабильна. Понимаете?

- Честно говоря, не очень.

- Ну, так заложено в основе принципа четности! Если четно, то стабильно. Все хорошо. Все прекрасно, проблем нет. Как только число человек становится нечетным - стабильность исчезает.

- Почему?

- Давайте не будем спрашивать, почему так. Или будем считать, что так хочется резервации...

- Ах, да, - сказал Сергей. - Такое правило игры.

- Конечно, - кивнул Кравец. - Это просто реальность, с которой мы вынуждены считаться. Нравится нам это или не нравится...

- Ну, ладно, - сказал Сергей. - Исчезла стабильность... Что из этого следует?

- Вы ведь уже слышали, наверное, о Проходе? Не могли не слышать.

- В общем, да... Ваш мил... э-э... полицейский говорил что-то...

- Появление Прохода как раз и связано со стабильностью. Что означает нестабильность любой системы? - спросил Кравец. - Из физики, вспомните... Что происходит, когда нарушается равновесие? Любая система в этом случае старается вернуться в равновесие, старается вернуть стабильность, понимаете мысль? То есть нестабильность в основе своей не может продолжаться долго. Это временное явление. Вот в чем вся штука.

- Стало быть, резервация сама вернет состояние четности? - предположил Сергей.

- Правильно понимаете, молодой человек, - сказал Кравец, вновь подняв вверх авторучку. - В этом все и дело! Резервация сама вернет состояние четности, - подчеркнул он. - И сделает она это довольно быстро. Несколько часов и все.

- С помощью Прохода, да? - тут же спросил Сергей. - Резервация образует этот самый Проход, чтобы восстановить четность, я правильно понимаю? Она дает возможность кому-нибудь выйти?

- Не совсем так, - сказал Кравец. - Проход образует не резервация, а тот, кто в нее вошел. Скажем, в случае с вами как получилось? Вот вы вошли и нарушили четность резервации. При этом мы получили два явления. Первое: нестабильное состояние в резервации, а второе: появление Прохода в Оболочке. Но резервация с помощью Прохода только всего-навсего дает нам шанс. Она, к сожалению, не может заставить никого выйти через Проход или каким-либо образом оповестить об этом.

- Не может?

- Или не хочет. Кто знает? Это нам неведомо.

- Значит, стоит только кому-то выйти через Проход, то он исчезает?

- Именно так.

- Потому что восстанавливается четность?

- Конечно. Правильно понимаете. Эти ситуации Оболочка отслеживает мгновенно. Еще ни разу никому не удавалось выйти через один Проход вдвоем.

Кравец сделал паузу, внимательно наблюдая за Сергеем, который напряженно обдумывал услышанное.

- Кононов воспользовался вашим Проходом и ушел наружу, - продолжил Кравец. - Четность восстановилась, Проход закрылся, и все вернулось на круги своя. Понимаете?

- Кое-что... - пробормотал Сергей. - А если бы Кононов не ушел? Ну, не видел бы он меня, что тогда? Вы же говорите, что резервация восстановит четность... Тогда я не пойму - каким образом?

- Вот мы и подошли к самому тяжелому вопросу, - с вздохом произнес Кравец. - Это самое интересное и есть. Это и является самым худшим вариантом, когда резервация сама восстанавливает четность. Просто кто-нибудь в резервации умирает. Вот в чем дело, молодой человек.

- Просто умирает?.. - повторил Сергей недоуменно. - Вот так вот просто берет и умирает?!

- Именно так, - подтвердил Кравец. - Видите ли, принцип четности распространяется только на живых людей. Резервации, видимо, проще восстановить четность путем умерщвления кого-нибудь. Дешево и сердито. Вам, может быть, кажется странным, что я говорю об этом так спокойно? Мы привыкли к такому, это наша реальность. Вам тоже придется привыкнуть, и не только к этому, поверьте... Теперь вам ясно, чем плохо состояние нечетности? - спросил он. Это для нас вопрос жизни и смерти. Для каждого из нас!

Сергей молчал в полном потрясении.

- То, что кто-то при этом умирает - это еще не вся беда, - сказал Кравец с грустью. - Страшно то, что резервация сама решает, кому предстоит умереть.

- Как это - сама?! - ошеломленно сказал Сергей. - Что это значит?..

- А вот так! - Кравец развел руками. - На свое усмотрение. Как она делает свой выбор, мы не знаем. Тайна сия великая есть...

- Что, еще одно правило?

- Скорее - еще одна данность... Это не правило, ибо мы не можем его исполнять. Здесь от нас ничего не зависит. Правило тут другое: не допускать нечетность! Чтоб тем самым не искушать резервацию. Вот и все.

- Хорошенькое дело... - выдавил Сергей пораженно.

- Чувствуете мерзость ситуации? - сказал Кравец. - Никто не застрахован от ее выбора. Ни я, ни вы - никто! Лотерея, одним словом...

- Бред какой-то... - проговорил Сергей.

- Причем, человек умирает без видимых причин, - продолжил Кравец, снова повернувшись в сторону окна. - Неожиданно и мгновенно. Перестает жить и все. Конечно, при определенной статистике, может быть, и можно было бы вычислить, каким критерием она руководствуется. Или же, наоборот, доказать, что это происходит абсолютно случайно. Но вы понимаете, мы же все-таки стараемся не допустить, чтобы такая статистика накапливалась. Все, что угодно, только не это! В этом и заключается главная задача, - значительным тоном заключил он, в меру сил и возможностей самим контролировать свою четность, не дожидаясь, пока это сделает резервация. Самим, понимаете меня? Я хотел бы, чтобы вы это хорошо уяснили. Потому что вам тоже предстоит жить в этих невеселых условиях.

Он замолчал, не переставая теребить свою авторучку. Сергей сидел в оцепенении. Вопросы несметным числом рвались из него, лезли друг на друга, мешали друг другу, и это только сбивало с толку. Он даже не мог сообразить, о чем узнать в первую очередь, и только рассеянно хлопал глазами.

- Поэтому, с одной стороны, - прервал молчание Кравец, - это даже хорошо, что транспортерщик оказался рядом и воспользовался случаем. По отношению к вам он поступил, разумеется, по-свински. Иначе, если бы ни он и ни вы не покинули резервацию, то кто-нибудь из резервистов наверняка не дожил бы до утра. А это было бы значительно хуже, как вы понимаете... Плюс ко всему получился бы серьезный скандал. Подобных случаев не было уже давненько. Все-таки не первый год живем. Вроде, более или менее, научились ситуацию контролировать. Теперь вы понимаете, почему так опасны в резервации всякого рода незапланированные гости?

- Теперь - да... - произнес Сергей. - Постойте, Владимир э-э... Николаевич, да?.. Вы хотите сказать... в смысле, получается так, что если я... Это чисто теоретически! - поспешно заметил он, - что если я возьму, к примеру, и кого-нибудь убью, да?.. то смогу выйти отсюда?

- Сможете, - не сразу ответил Кравец и пристально взглянул на Сергея. - Вы это действительно теоретически? - вдруг спросил он.

- А вы что, думаете, я серьезно?! - удивленно выпалил Сергей. - Разве вы могли такое подумать?

- А как вы считаете, мог я так подумать или нет, а? - неожиданно сказал Кравец и поглядел на него поверх очков.

Эта фраза сбила Сергея с толку, и он замялся в растерянности.

- Понимаете, дорогой мой, - произнес Кравец с оттенком грусти, - В анкете не зря есть вопросы про тяжелые заболевания, склонность к самоубийству, насилие и так далее. Вы должны четко уяснить для себя, что здесь смерть - это нечто большее, чем смерть. Любая смерть - это нарушение четности, нарушение стабильности со всеми вытекающими отсюда последствиями. И поэтому смерть здесь не принадлежит одному человеку - она принадлежит всей резервации. И отношение к смерти здесь уже иное. Вот в чем дело. Если бы у нашей резервации были входные врата, как у ада, и если бы это было в моей власти - я бы высек над ними надпись: "И жизнь твоя и смерть твоя принадлежат обществу".

- Но это же жутко!.. - сказал Сергей приглушенно. - Жестоко...

- Что поделаешь, - сказал Кравец и отложил, наконец, авторучку. - Кстати, это спорный вопрос: можно ли применять в данном случае нравственные категории. Мы имеем дело неизвестно с чем.

- Ну, да... - поморщился Сергей. - Такие правила... Все время забываю.

- Ничего, привыкнете, - сказал Кравец. - Ну что, голова еще не идет кругом?

- Начинает, - признался Сергей.

- Хорошо, - сказал Кравец. - С принципом четности разобрались. Идем далее. Принцип полупроводимости. Его вы уже ощутили на своей, так сказать, шкуре. Суть в следующем. В резервацию зайти можно, обратно - нет. Принципом полупроводимости это явление назвал в свое время, кажется, кто-то из конторских. Видимо, по аналогии с электроникой. С тех пор это название так и прижилось. Называют его еще принципом "ниппеля". Кому как нравится.

- Я так понимаю, - сказал Сергей, - сюда могло хоть двое, хоть десять человек зайти, да?

- Хоть сто, - согласился Кравец, - Не имеет значения. Вы правы: войти сюда может хоть сколько человек. Это не существенно. Существенно лишь одно: четно число вошедших или нет. Если четно, стабильность не нарушится. В любом случае в резервации станет на сто несчастливцев больше. Только и всего.

- Но почему так? - сказал Сергей с вздохом. - Зачем?!

Кравец слегка недоуменно поднял брови.

- Вы так говорите, молодой человек, - сказал он, - словно это все я придумал.

- Извините, это непроизвольно... - проронил сдавленно Сергей.

- Это же не я согнал сюда ни в чем не повинных людей, - сдержанно продолжал Кравец. - Не я заставил их приспосабливаться к новым условиям жизни. Сам бы все отдал, чтоб узнать, зачем все это надо и кому все это надо.

Он вздохнул и сцепил пальцы рук в замок.

- Но не может же быть, чтоб из резервации никак нельзя было выбраться? проговорил Сергей. - Неужели нет способов?

- Ну, один способ вы уже назвали, - медленно произнес Кравец.

- Я имею в виду приемлемые способы... Разве все так безнадежно?

- Стопроцентной безнадежности никогда не бывает, - ответил он. - И надежда, как известно, умирает последней. Ладно, не будем отвлекаться... Что там дальше?

- "Принцип перпендикулярности", - прочитал Сергей.

В этот момент неожиданно резко заверещал телефон на столе Кравца.

- Одну минуту, - сказал Кравец и снял трубку. - Да. Да... - Было слышно, как в трубке клокочет взволнованная и торопливая речь. Лицо Кравца постепенно приобретало все более озабоченный вид. - Хорошо, - сухо произнес он. Разумеется, немедленно.

Послышались короткие гудки и Кравец бросил трубку.

- Прошу прощения, молодой человек, - деловым тоном сказал он, - я должен срочно уходить.

Он выскочил из-за стола, на ходу застегивая пиджак, прошел к шкафу с одеждой и стал надевать плащ. Сергей торопливо, с некоторым замешательством поднялся со стула.

- Давайте отложим на другой раз, - поспешно сказал Кравец. - Мне, к сожалению, сейчас некогда. И сегодня, вообще, вряд ли получится. Зайдите на днях. Завтра или послезавтра. Если еще будет необходимость... Суть вы уже знаете, а остальное и по ходу поймете. Среди людей ведь будете, они все расскажут. Но тем не менее, если что-то будет неясно, то приходите. Лучше в первой половине дня. Договорились?

Он стремительно направился к выходу, и Сергей поплелся за ним. Они вышли в коридор, и Кравец закрыл кабинет на ключ. Детей на этот раз нигде не наблюдалось. Вместе они быстро спустились по лестнице и вышли на улицу.

Недалеко от парадного входа, возле дороги Сергей увидел Кирилла и еще одного грузного пожилого мужчину с одуловатым лицом в такой же серой униформе. На ступенях Кравец торопливо сказал Сергею:

- Идите сейчас на квартиру, может кто-то есть дома. В общем, устраивайтесь и привыкайте. Желаю удачи.

Быстро спустившись по лестнице, он крикнул в сторону полицейских:

- Пойдемте, Алексей Петрович!

Грузный мужчина сдвинулся с места, они вместе с Кравцом быстро завернули за угол мэрии и исчезли из виду.

В некоторой растерянности Сергей стоял и держал в руке два листочка: с адресом и с перечнем принципов. Он беспомощно осмотрелся вокруг. Ничего не отличало эти места от любых других в городе. Те же дома, те же улицы и переулки, те же люди, снующие туда-сюда по своим делам... Со стороны перекрестка с транспортером выехал уже знакомый грузовик и свернул куда-то между ближайшими домами. То же солнце светило над головой, те же лужи сверкали отблесками - все было тем же самым. И от всего этого становилось совсем жутко, словно ты с головой окунулся в фантасмагорическое видение, в кошмарный сон, и никак не можешь проснуться... "Боже мой, - почти беззвучно простонал Сергей, за что, а?.." Решимость, возникшая было в нем в те минуты, пока он стоял в туалете, куда-то растворилась, вновь уступив место тупому отчаянию, начинавшему медленно, но верно, нарастать изнутри. Надо было что-то делать, куда-то идти, как-то отвлечься, чтоб не дать этому отчаянию завладеть собой. Сергей глубоко вздохнул, спустился по ступеням и подошел к Кириллу.

- Что-то ты бледный, - сказал Кирилл, внимательно оглядывая его. Поговорил с Кравцом? Он тебе все растолковал?

- Вопросов больше, чем ответов, - невесело отозвался Сергей.

- Ничего, - сказал Кирилл. - Ответы - дело наживное. Разберешься. Это у тебя что? - Он кивнул на листки.

- Адрес, - ответил Сергей. - Где это только? - Он протянул ему листочек с адресом.

- А-а, - сказал Кирилл, взглянув в листок. - Галушко... Так вроде на память не приходит. Пойдем, я провожу.

Он увлек за собой Сергея, и они стали пересекать дорогу.

- Стой, - вдруг сказал Кирилл, когда они были посередине дороги, и они остановились. - Ты же не знаешь границ резервации. Я тебе покажу, отсюда просто виднее...

- Показывай, - покорно сказал Сергей.

- Короче, - деловито сказал Кирилл. - Резервация - это почти квадрат. По идее, прямоугольник, но разница в сторонах небольшая... Да и углы, вообще-то, тоже везде разные. Короче, это четырехугольник, очень похожий на квадрат, и все. Будем считать, что квадрат, для упрощения. Вот смотри, его стороны... Кирилл вытянул шею, озираясь. - Значит, первая сторона - вон она... - Он выбросил руку в сторону перекрестка. - Это улица Магистральная, ну по которой ты ночью шел, понял? Грань идет прямо вдоль этой улицы. Это юг. Южная сторона. Уяснил?

- Угу, - сказал Сергей.

- Дальше... Вторая грань идет вон там! - Кирилл махнул рукой в сторону домов, к которым они направлялись. - Параллельно южной. Это, значит, что? Северная сторона. Там у нас железная дорога. Оболочка идет вдоль полотна. Так теперь две другие стороны. За остановкой несколько трехэтажек видишь?

- Вижу, конечно.

- Вот сразу за ними, чуть ли не под окнами и идет она, родимая. Видимо, потому что там тоже улица проходит.

- В смысле? - не понял Сергей. - Кто идет?

- Да Оболочка же!.. Проходит тоже вдоль улицы.

- Почему? - спросил Сергей. - Почему обязательно - вдоль улиц?..

- Слушай, - сказал Кирилл сокрушенно, - ты таких вопросов не задавай. Проходит и все. Хочется ей так! Ты на ус наматывай! Тебе это необходимо знать.

- Ладно, - проговорил Сергей. - Валяй дальше.

- Ну, ты понял? Значит, восток у нас находится между Магистральной и железной дорогой, перпендикулярно им... Понял или нет?

- Да, понял, понял... - вздохнул Сергей. - Сразу за домами.

- Сразу за домами, - кивнул Кирилл и развернулся. - Теперь запад. Тоже между железной дорогой и улицей Магистральной, но подальше отсюда. Во-он там... - Он указал рукой в ту сторону, куда вела дорога, на которой они стояли. - Там сразу за Оболочкой - пустырь, за пустырем - лог. Вот тебе и вся картина... - Он повернулся к Сергею. - Резервация наша невелика по размерам, особенно не разгуляешься. А центр находится как раз там, где стоит вон то здание.

Он показал на серое трехэтажное здание метрах в ста от них и вытащил пачку сигарет.

- Ты, кажется, не куришь? - уточнил он. Сергей кивнул. Кирилл закурил и, глядя на серое здание, со значительностью произнес: - Это наша контора и есть.

- Какая контора?

- А тебе Кравец не рассказал?

- Не успел он... Убежал куда-то срочно.

- А-а... Ну, узнаешь еще. Пойдем, что ли?

Они перешли через дорогу и двинулись в сторону виднеющихся вдали домов, за которыми, по словам Кирилла, проходила железная дорога. По пути они обогнули приземистое одноэтажное строение, на стене которого висела выцветшая вывеска "Магазин".

- Это наш магазинчик, - сказал Кирилл и добавил: - Продуктовый.

За магазинчиком оказался крохотный переулок. На одной из сторон переулка стояло три дома: прямо - два пятиэтажных, и один, четырнадцатиэтажный, виднелся чуть дальше и левее. Они направились к пятиэтажкам.

- Здесь не заблудишься, - пояснил Кирилл. - Жилых домов всего семь штук, не считая частного сектора. А частный сектор там, ближе к логу, на западе.

- А что-за контора, все-таки? - осведомился Сергей.

- Какое-то конструкторское бюро. Ты думаешь, из-за чего все проблемы-то с этим подселением, расселением? Из-за нее миленькой, из-за конторы! Вот не повезло людям...

- Что-то я не совсем...

- Короче, когда образовалась резервация, все это бюро и пролетело. Вместе со своими сотрудниками. Люди же здесь на работе были! Представляешь, такая куча народу без всего осталась? Без семей, без жилья, ну, без всего, по идее... Вот то-то и оно! Пришлось их тогда всех расселять, куда деваться люди ведь. Они же не виноваты. Да им, прикинь, во много раз хуже, чем местным приходится. - Кирилл сделал паузу. - Так что вот такие дела, Сергей. Если подумать, так не окажись здесь конторы, то и половины наших проблем не было бы.

Они свернули во двор крайней слева пятиэтажки.

- Вот и пришли, - сказал Кирилл и выстрелил окурком в кусты. - А в этом доме я живу. - Он показал на соседний дом.

Возле второго подъезда Сергей замялся и попросил Кирилла:

- Может ты меня, так сказать, официально... Не могу я так сразу. Все-таки, пойми...

- Никаких проблем! - с готовностью отозвался Кирилл. - Заходи, все сделаем.

Они вошли в подъезд. Семнадцатая квартира оказалась на первом этаже. Им открыла невысокая, худая женщина в домашнем халатике не первой свежести. Далеко не юный возраст, зачесанные назад волосы с проседью, узкое бледное лицо.

- Повезло, - констатировал Кирилл. - Квартира Галушко?

- Да, - Выражение лица женщины имело оттенок какой-то бесконечной усталости и покорности.

- Позволите войти? - вежливо спросил Кирилл.

- Пожалуйста, - безразлично произнесла женщина и посторонилась, пропуская их в квартиру.

Они оказались в крохотной прихожей. Кирилл негромко прокашлялся и спросил ее:

- Как звать, хозяйка?

Она лишь на долю мгновения удивленно шевельнула бровями, а затем все так же безразлично и тихо ответила:

- Кира Семеновна.

- Очень хорошо, - сказал Кирилл, - Кира Семеновна, принимайте гостя.

- Вон оно что, - произнесла она, бросив мимолетный взгляд на Сергея. - На жительство?

- На жительство, - подтвердил Кирилл.

Хозяйка снова посмотрела на Сергея, и он опустил взгляд. Ему хотелось провалиться сквозь пол.

- Что ж... - устало вздохнула женщина, - Значит, все-таки...

- Мы бы, может, вас, Кира Семеновна, не потревожили, - сказал Кирилл, - но случай, понимаешь, неординарный. Человек к нам попал по нелепой случайности.

- А я думаю: "временщик", что ли? - проговорила она после некоторого молчания. Голос у нее был какой-то бесцветный. - Значит, надолго.

- Так что, примите человека, хозяйка, - сказал Кирилл и ободряюще подмигнул Сергею. - Любите его и жалуйте. Он человек хороший. Зовут Сергеем.

- Ну что ж... - снова произнесла женщина с покорностью. - Проходите.

- Ты проходи, - сказал Кирилл Сергею, - а я побег. Дела, дела... Еще увидимся.

Когда дверь за ним закрылась, Сергей тяжело вздохнул и поднял на Киру Семеновну глаза.

- Вы пожалуйста, извините... - выдавил он из себя глухо. - Мне так неудобно перед вами... что вы... из-за меня...

- Чего уж там, - обронила Кира Семеновна. - Раздевайтесь. Проходите в комнату.

- Спасибо, - сказал Сергей и стал расстегивать плащ.

Она прошла в комнату, сильно сутулясь и шаркая ногами. Раздевшись, Сергей робко последовал за ней. Убранство большой комнаты оказалось небогатым. Старенький диван, стенка, телевизор, пара стульев и вытертый в нескольких местах палас на полу. Дверь во вторую комнату была прикрыта.

- Садитесь, - сказала Кира Семеновна.

Сергей присел на край дивана и втянул голову в плечи. Он не знал, что сказать этой женщине. Спрашивать ее ни о чем не хотелось. Он стал тупо разглядывать цветастый узор на обоях.

- Мне сейчас нужно идти в больницу, - заговорила она. - Я вас тут одного оставлю. Потом к мужу на гаражи зайду, предупрежу и вообще... Вечером надо будет комнату освобождать, вещи уберем кое-какие. Раскладушка у нас есть, вы на это уж не тратьтесь, нам она все равно ни к чему. Надо будет только вам со Славкой кровать Сашкину вытащить из комнаты. Да стол еще письменный... Сам-то муж не раньше четырех придет с работы.

- Мне правда неловко, что так получилось... - начал было Сергей угрюмо.

- Ох, да не извиняйтесь уж вы! - негромко перебила его Кира Семеновна все тем же бесцветным тоном. - Вы то ведь тоже, небось, не виноваты... Как же вас к нам угораздило?

- Чистая случайность, - пробормотал он. - Ночью... темно... - Он вздохнул. - Сам до сих пор поверить не могу. По-дурацки все вышло...

- Я поначалу подумала, что вы по договору...

- Не понимаю, - сказал Сергей. - Это еще как?

Она не ответила, помолчала немного, затем, покачав головой, сказала:

- Я пойду переоденусь, мне в больницу сходить надо. Спина что-то опять разболелась.

Она стала собираться, снуя туда-сюда по квартире, периодически скрываясь за дверями второй комнаты. Сергей неподвижно сидел на диване. Рассматривать обои надоело, и он стал глядеть сквозь окно в небо. Голова жутко раскалывалась.

Перед уходом Кира Семеновна разъяснила ему, где находится туалет, ванная, и холодильник. Сказала, что можно, если хотите, включить телевизор, а если куда пойдете, то просто захлопните двери... Он поблагодарил ее и попросил таблетку анальгина.

Когда она ушла, Сергей подумал о том, что сегодня все, с кем он встречается, почему-то куда-то спешат и исчезают, словно связанные между собой неким тайным сговором. Будто бы все так и норовят оставить его наедине со своими томлениями и терзаниями. Настенные часы показывали пятнадцать минут двенадцатого. Время в это утро тянулось ужасно медленно.

Он потащился на кухню. Там он нашел в сушилке чашку, налил из чайника воды, поморщившись, разжевал таблетку, запил ее и приблизился к окну. Из него открывался вид на соседний дом, утопающий в зелени деревьев и кустов акации. Двор был пуст и тих. Сергей постоял немного у окна, глядя на шевелящуюся от легкого ветерка листву деревьев, затем побрел обратно в комнату.

С полчаса он приводил себя в порядок: погладил одежду, умылся. Очень не хватало зубной щетки и бритвы. Когда он уже выходил из ванной, во входной двери завозился ключ, замок клацнул, и кто-то бодро вбежал в квартиру.

- Ма-ам!.. - раздался высокий голосок.

Сергей вдруг подумал, что сейчас ребенок войдет и, увидев его, заорет от страха, и придется его успокаивать и объясняться и, может быть, снова извиняться. Но ничего этого не произошло. В комнату зашла худенькая сероглазая девчонка лет тринадцати-четырнадцати в джинсовом костюме. В руках она сжимала несколько тетрадок.

- А где мама? - спросила она после мимолетного разглядывания Сергея.

- В больницу ушла, кажется, - проговорил Сергей. - Полчаса часа назад.

- А-а... - протянула девчонка и положила тетради на стол. - Поня-ятно...

Она присела на стул возле стола и сложила перед собой руки.

- Тебя Сашей зовут? - спросил Сергей.

- Ага, - Она уставилась на него испытывающе. - Вы откуда знаете? Мама сказала?

- Мама, мама... - сказал он. - Видишь ли, Саша... Меня к вам, как бы это сказать, направили, что ли.

- Вы жить у нас будете?

- Ну... В общем, да.

- Поня-ятно... - снова сказала Саша. - А вы в этой... как ее... в конторе работаете?

- Нет, я сам по себе.

Она немного помолчала, хлопая большими черными ресницами, а потом спросила:

- А вы в моей комнате будете жить, да?

Сергей заерзал на диване.

- Наверное... - заставил себя произнести он.

- Понятно.

- Так получилось, Саша, - сказал он, чувствуя огромную неловкость.

Встав с дивана, он опять подошел к окну и снова стал разглядывать двор. Господи боже, думал он тоскливо. Ну, неужели это не сон?

- А у нас уже жил один, - сказала Саша. - Только это давно было. Еще в самом начале. Потом куда-то делся. Может, вышел - не знаю. Но я его не видела больше. А мама когда придет?

- Не знаю, - отозвался Сергей. - Она еще куда-то хотела зайти.

- А нас с математики раньше сегодня отпустили. К Николаю Олеговичу мама приехала. Завтра, наверное, он опять конфет принесет... Она всегда, как приезжает, всяких сладостей ему привозит, а он нас потом угощает.

- Подожди... - не понял Сергей и повернулся к ней. - Как - приезжает?

- Очень просто, - сказала Саша. - Как ко всем. К вам разве никто не приезжает?

- Ну, вообще-то, я тут только первый день...

- А-а... Ну, потом-то будут ведь приезжать! Вы же не один, наверное? Вас же будут папа с мамой навещать. Или жена... У вас есть жена?

- Есть, Саша, есть, - торопливо сказал Сергей. - Ты погоди... Объясни-ка, как они сюда попадают?

- Кто? - не поняла она.

- Ну те, кто приезжают... Которые навещают.

- Да они же не попадают... - слегка растерявшись, произнесла Саша. - А зачем им сюда попадать? Вы что?! Они же потом не выйдут!.. - Она даже приоткрыла рот и улыбнулась.

- Александра, ты уж извини, - сказал Сергей. - Я тут человек новый, и порядков ваших совсем не знаю. Ты не очень удивляйся, если я какую-нибудь глупость вдруг спрошу, ладно?

Она глядела на него и удивленно хлопала ресницами.

- Как же они встречаются? - спросил он. - Или я чего-то не понял?

- Ой, да не поняли, конечно! - воскликнула она. - Вы никогда разве не видели?.. А, вы же первый день - я забыла... Просто стоят и разговаривают! На улице. И плачут еще иногда. Женщины, особенно. Знаете, как жалко?

- А передачи, стало быть, через транспортер... - себе под нос проговорил Сергей.

- А? - не расслышала Саша.

Он не ответил.

- К нам тоже иногда Женя приходит, - продолжала Саша. - Это мой брат. В городе живет, совсем отсюда недалеко, возле театра. Знаете, такие там зеленые дома? Они там уже лет шесть живут. Мама тоже сначала все плакала, а потом привыкла. А вы зачем к нам попали? - вдруг спросила она. - Специально?

- Нет, Саша, не специально, - грустно ответил Сергей. - Я по глупости у вас очутился. Знаешь, бывают в жизни глупые-преглупые случаи. Вроде никто не виноват, а выходит такая ерунда... Хоть стой, хоть падай.

- А-а, знаю, - оживленно откликнулась она. - У нас тоже один глупый-преглупый случай недавно был! Мне Димка из нашего класса рассказывал... Ой! - неожиданно воскликнула Саша, посмотрев на часы. - Мне же в школу надо! Я на физику опоздаю! Я же у мамы только спросить хотела...

Она сорвалась со стула и упорхнула в коридор. Ну вот, еще одна убегает, подумал невесело Сергей.

- А скажете маме, что я после уроков к Кате зайду, ладно?! - крикнула Саша и, не дожидаясь ответа, выскочила за дверь.

В квартире снова наступила тишина. Сергей присел на подоконник и уперся лбом в стекло. Он видел, как вприпрыжку выбежала из подъезда Саша и умчалась по переулку. Перед домом, в песочнице объявилась молоденькая мама с мальчиком лет четырех. Малыш возился с песочными формочками и ведерками, а женщина сидела неподвижно и безразлично смотрела вдоль улицы, покручивая в руках совок. Все было тихо, мирно и спокойно. Господи, подумал Сергей, они же здесь все к этому привыкли! И никому из них не будет дела до моего положения, и тем более, до моего состояния. Так, не более чем праздный интерес... О, глядите: к нам попал новенький! Как же вы так, батенька, невнимательно? Как же вы так неуклюже? Ай-яй-яй... Не повезло вам, молодой человек, но не отчаивайтесь. А у нас тут вот видите как. Несладко, конечно, но жить можно. Видите, живем же, так сказать, плюхаемся - чего и вам желаем. Так что привыкайте, утрите нос, обсыхайте, обтекайте и плюхайтесь, молодой человек. Плюхайтесь с нами, плюхайтесь как мы, плюхайтесь лучше нас... "Мириться лучше со знакомым злом, чем бегством к незнакомому стремиться..." Так, что ли? Эх, Гамлет, Гамлет, твоя правда...

Откуда-то появилась муха и стала биться о стекло возле самого его уха. Она предпринимала героические попытки вырваться одну за другой, она отчаянно жужжала и неизменно, раз за разом, натыкалась на стеклянную, невидимую преграду. Сергею это показалось настолько символичным, что он криво ухмыльнулся. Неужели, это ты, родной, сказал он себе, слушая периодические мушиные взвизги и щелчки о стекло. Очень похоже, но ведь должна же, черт возьми, существовать разница! Я же, в конце концов, не муха! Этому глупому созданию не хватает чего-то в организме, чтоб подумать, отлететь, осмотреться... Она будет целую вечность долбиться башкой об это стекло, до самого своего конца, хотя открытая форточка совсем рядом. Но нет, она будет делать одно и то же, раз за разом, даже не пытаясь эту форточку искать и наивно полагая, что все изменится само собой в один прекрасный миг. Но ведь я же не муха, снова подумал он, и его вдруг на некоторое время охватила злость. Я же чем-то отличаюсь! Вернее, должен отличаться. Должен... Я пока почти ничего не знаю об этой вашей чертовой резервации, но я узнаю! Я все узнаю и выберусь отсюда. Я так просто не сдамся. Это они сдались, они смирились, они привыкли... Но только не я. Я буду бороться, буду... Я не верю, что отсюда нельзя выбраться. Это только мухам нельзя, а я - не муха! И я найду свою форточку, черт бы ее побрал! Где бы она ни находилась, и чего бы мне это не стоило... Потом злость схлынула, ушла. Постепенно Сергей впал в состояние прострации. Он отрешенно глядел на листву за окном, отключившись от мыслей. Он просто сидел и слушал похожие на удары метронома бесчисленные мушиные попытки пробить непробиваемое, а время медленно растворялось и теряло свой ход.

Около трех часов дня, с пакетом в руках он вышел из промтоварного магазина, что находился на южной стороне резервации, в первом этаже дома, выходящего окнами прямо на улицу Магистральную. В пакете лежали комплект постельного белья, полотенце и прочие туалетные принадлежности. Настроение у него было унылое. Совсем недалеко отсюда располагался злополучный транспортер и будка.

Сергей стоял, и снова перед ним была она - эта треклятая сетка, простершаяся вдоль дороги всего в каких-то двух десятках метров от магазина. Она была всюду, и справа и слева, она будоражила нутро своим присутствием, от нее нельзя было отмахнуться, про нее нельзя было забыть, казалось, она и стоит тут больше для того, чтоб постоянно напоминать здешним обитателям о навалившемся на них катаклизме. Неожиданно для самого себя Сергей вдруг двинулся прямо на сетку, стиснув зубы и кулаки. Может быть, где-то в глубине души он надеялся, что сейчас произойдет чудо, и дьявольская Оболочка исчезнет, чары развеются, и резервация выпустит его из своих объятий. Ну, вдруг что-нибудь такое там сработает, переключится, отменится... Вдруг... Но чуда не случилось. Примерно на полпути к проволочному ограждению его снова, как утром, охватила беспричинная тревога, очень быстро сменившаяся страхом. Сергей сжал в руках пакет с тряпьем и сделал еще пару шагов. И опять, словно в приоткрывшуюся дверь, мощным потоком хлынуло в душу щемящее уныние и стало быстро заполнять все его существо. Ноги задрожали, и он чуть не выронил свои покупки. Заскрежетав зубами, он медленно отступил на шаг. Потом еще на один. Жуткая волна схлынула, откатилась и затаилась, готовая в любой момент наброситься снова. Сердце гулко колотило в груди, в ушах шумело, а под коленками ощущалась противная слабость.

- Будь ты проклята, тварь!.. - прорычал бессильно Сергей и задрал голову к небу, словно ища там утешения или ответа. Но в небе беспечно, будто издеваясь, светило майское солнце. - Будь ты проклята... - повторил он глухо и побрел обратно.

Как же, должно быть, паскудно жить вот в этом, к примеру, доме с окнами на сетку, мрачно думал он по дороге. По несколько раз в день видеть бьющую ключом чужую жизнь совсем рядом, в каких-то двух шагах, и понимать, что эта жизнь не для тебя, что она - это тот локоть, который никак не укусишь. Изо дня в день наблюдать окружающий мир через эту идиотскую проволоку. Они же здесь, в резервации, как звери в зоопарке. Только зверям гораздо лучше, звери не так разумны, а следовательно, не так страдают...

Эта его вторая встреча с Оболочкой, хотя и была кратковременной, все же оставила после себя след. Несмотря на то, что сердце успокоилось и дрожь в конечностях унялась, настроение полностью пропало. Он опять был раздавлен, размазан, одернут, посажен на место... Он брел совершенно машинально, опустив взгляд под ноги, не глядя по сторонам и не понимая, куда он идет. Внимания хватало только на то, чтоб кое-как успевать поправлять под мышкой пакет, так и норовивший выскользнуть и шлепнуться в ближайшую лужицу. Когда он в очередной раз попытался вывалиться, и Сергей, пресекая эту попытку, едва не растянулся на асфальте, он, наконец, поднял глаза и обнаружил себя вблизи от какого-то заведения. Над его раскрытой дверью болталась вывеска "Бар "Мирок".

У входа никого не было. Из недр заведения доносилась приятная размеренная музыка. Бар располагался с торца старого трехэтажного кирпичного дома. Прямо через дорогу, метрах в ста виднелось уже знакомое здание мэрии. На этот раз на ступенях парадного входа мэрии и рядом переминалась, перекуривала и гомонила довольно разношерстная и значительная масса народу. Здесь были и люди в спецодежде, и люди без спецодежды, и какие-то чиновники, очевидно из мэрии, и очень много детей. Сергей пересек дорогу и приблизился к толпе.

Люди говорили о самом разном: о долгожданных переменах в погоде, о том, что в магазин привезли новую партию товаров, но с тем же самым осточертевшим ассортиментом, об очередном сворачивании какого-то заказа, о том, что кого-то ограбили на днях вечером у подъезда, и это не первый случай в этом году, о том, что введение какого-то нового налога ударит прежде всего по конторским, что бюджет резервации - не резиновый, как бы страстно этого кое-кому не хотелось, что некоторые фигуры в руководстве резервации очень прохладно относятся к предстоящим выборам, о том, что надо поднять вопрос о недопустимости входящей в моду в последнее время привычке отключать электроэнергию, во время показа фильма, о том, что пора бы столовским работникам перестать так явно и неприкрыто приворовывать, словно на них нет управы... и еще о многих, многих прочих вещах, часть из которых Сергей понимал не до конца, а некоторые - и вовсе. Он впрочем, особенно и не старался вникнуть в смысл того, что доносилось до его ушей, а слушал с некоторым безразличием, и все время в голове крутилась мысль: "Неужели все эти проблемы станут скоро моими? И я, так же как они, буду приходить сюда в обеденный перерыв, на эти ступени и перемывать кому-нибудь кости? Изо дня в день?.." Потом в голову вдруг пришла мысль о баре. Надраться, что ли, подумал он. От такого решения его останавливали последствия вчерашнего возлияния да то обстоятельство, что вечером еще предстоит утряска дел с семейством Галушко. Однако возвращаться на квартиру сейчас у него не было ни малейшего желания. Зайти подумал он, посидеть, музыку послушать... Музыка всегда помогала ему отвлечься от мрачных мыслей, и скоротать, бывало, часок-другой. Не выгонят небось... Будем считать это продолжением экскурсии.

В баре оказалось довольно уютно и ухожено. Сразу было видно, что здесь есть хозяин. По всей видимости, раньше тут располагались служебные помещения, но потом кто-то заботливо произвел тут перепланировку, сделал капремонт, переделал интерьер - словом, приложил руку. И это получилось у него очень даже недурно. Внутреннее убранство бара "Мирок" имело свой стиль и было исполнено со вкусом. Стены были оклеены обоями "под дерево", с потолка свисали две люстры в деревянной отделке, в зале располагались несколько квадратных столиков, тоже в деревянном исполнении. Правда стулья возле столов были самые обычные, но их обивка была подобрана под цвет, и они не нарушали целостности картины. Напротив стены с окнами, выходившими на мэрию, простерлась длинная стойка, за которой находилось все то, что должно быть за стойкой. Кроме того стойки были еще и вдоль стен. Бар оказался пустым. Даже за стойкой бармена никого не было. Медленно и негромко лилась откуда-то успокаивающая оркестровая музыка. Пахло выпечкой.

Сергей, озираясь, прошествовал через зал к одному из столиков в углу. Там он устало опустился на стул и запихнул под него пакет с бельем. Будем слушать музыку и созерцать интерьер, подумал он, а то так и с ума недолго сойти со всеми этими делами. Он облокотился на стол и стал рассматривать его коричневую, шероховатую поверхность. Через несколько минут, когда стихла мелодия и наступила пауза, он случайно поднял глаза. Из-за стойки бармена за ним внимательно наблюдал человек.

- Добрый день, - тихо произнес Сергей, выпрямляясь на стуле. Человек за стойкой слегка шевельнулся. - Ничего, что я зашел к вам посидеть?

- Странный вопрос, - не сразу отозвался человек. - Зачем существует бар, как ты думаешь? - Он сделал паузу и бросил вопросительный взгляд на Сергея. Разве не для того, чтоб в него можно было зайти и посидеть?

Против этого трудно было возразить, и Сергей смолчал. Человек тем временем вышел из-за стойки и приблизился к его столику. Это оказался высокий широкоплечий мужчина с аккуратной бородкой, усами и баками, тронутыми сединой. С виду ему было сорок с небольшим. Выпуклый лоб был густо изборожден морщинами, а светло-серые глаза смотрели не то с грустью, не то с усталостью. На нем были надеты джинсы и белая трикотажная рубашка с короткими рукавами. Он отодвинул стул, сел напротив Сергея и положил перед собой увесистые кулаки. Когда он садился, Сергей заметил на его макушке легкую лысину.

- Меня зовут Сергей, - представился человек. - Фамилия - Барков. Но фамилия не нужна. Я хозяин этого заведения. Точнее, я и моя жена.

- Очень приятно, - отозвался Сергей. - Меня тоже.

- Что - тоже? - вскинул брови хозяин заведения.

- Зовут Сергеем.

- А-а... Это я одобряю, - произнес Барков значительно. У него был красивый баритон.

- Уютно тут у вас, - признался Сергей. - Почему только пусто?

- Вообще-то, в это время у нас мертвый час. Не так давно обед был... Хотя бывает народ и это время ходит. Ты давно в резервации? - вдруг спросил Барков.

- Совсем недавно, - начал Сергей с вздохом. - У меня к вам большая просьба...

- Нет-нет! - хозяин заведения покачал пальцем. - Не надо называть меня на "вы". Договорились, Сергей? Мы же тезки! Это, во-первых. А во-вторых, это у нас вообще не принято. Наверное, эффект замкнутого сообщества. Есть, правда, некоторые исключения, кое-какие люди, должности там... Но ко мне это не относится. Вот в таком вот разрезе. Ну, что ты хотел? Говори.

- Значит, просьба такая, - сказал Сергей. - Не расспрашивай меня сейчас, ладно? Я от этих расспросов уже устал. У вас всего несколько часов, а только и объясняю всем... Тоже эффект замкнутого сообщества, видимо. Надоело. Вот уже где...

- Ради бога, - согласился Барков. - Ты расскажешь о себе, когда сам того захочешь. Нет проблем. Только по твоему потерянному виду я заключаю, что ты попал к нам не по своей воле.

Сергей с непониманием взглянул на него.

- Разве сюда можно попасть по своей воле? - недоуменно проговорил он.

- Сюда можно все, - заявил Барков, ухмыльнувшись в усы. - Итак, - объявил он после некоторой паузы. - Хочешь есть? Выпить? Тебе, как вновь прибывшему, да к тому же моему тезке - за счет заведения. Так как? Наверняка же голоден.

Сергей молча помотал головой.

- Ну, выпей.

- Да не полезет...

- Слушай, тезка, - участливо сказал Барков, - Я дам тебе совет. Бесплатно... Хочешь? Прощу прощения. - Он внезапно поднялся.

В баре появились двое посетителей. Хозяин заведения торопливо отправился к своей стойке. Посетители забубнили что-то про кофе, коньяк, пирожки и тому подобное. Один из них громко похохатывал и называл хозяина Сержем. Сам Барков деловито позвякивал чем-то за стойкой, тоже что-то бормотал, затем музыка стала звучать чуть громче. Запахло сигаретным дымом. Вскоре в заведение вошел еще один человек. Чтобы больше не ловить на себе надоевшие любопытствующие взгляды, Сергей опять облокотился на стол, уткнулся лицом в ладони и стал слушать музыку. Похоже было, что звучала какая-то насквозь музыкальная радиостанция. Мелодии поплыли друг за другом - одна, вторая, третья... Они сменяли друг друга без всяких пауз и объявлений. Сергей постарался расслабиться и раствориться в музыке. Благо, что гомон посетителей был не так громок и не отвлекал. Музыка все-таки смогла увести его за собой на какое-то время, и они остались с ней одни - только он и звук... Он довольно давно выработал у себя эту способность отключаться от окружающего мира с помощью музыки, и она в очередной раз выручала его. Изредка он поглядывал сквозь пальцы на то, что происходило в баре, совсем впрочем, отстранено и безучастно. Он видел лишь смутные мельтешения в помещении, кто-то приходил, гомонил, уходил, подсаживался к столикам, вставал из-за них, но лиц не существовало, как не существовало и голосов. Он даже не обратил бы внимания, если бы кто-то подсел за столик к нему - но этого не произошло. Так миновало, наверное, около часа. К действительности его вернул хозяин бара. Он возник рядом, похлопал Сергея по плечу и поинтересовался:

- Не спишь, братец? Медитируешь?

Сергей медленно отнял руки от лица, вздохнул и посмотрел на Баркова.

- Вроде того... - хрипло сказал он.

- На вот, возьми, - Барков поставил перед ним широкий и низкий бокал, в котором плескалась янтарная жидкость, а рядом выложил крупное желтое яблоко.

Сергей в раздумье перевел взгляд на бокал.

- Пей, - повелительно сказал Барков. - Это коньяк. Хороший. Только на пользу. Разглаживает морщины в душе.

Да и черт с ним, безразлично подумал Сергей, беря бокал. Стараясь не вдыхать запах, он в два глотка осушил бокал, потом откусил яблоко и стал медленно жевать. Жгучая теплота стала быстро спускаться по пищеводу. Барков удовлетворительно кивнул.

- Ты только музыку не выключай, - попросил Сергей. - И не меняй станцию... Очень хорошо идет. Ладно?

- Конечно, - понимающе произнес Барков в усы. - Главное - не отчаивайся, Серега. Сначала, естественно, тяжко... Но привыкнешь. Слушай, хочешь принесу пирожков? Я угощаю. Хочешь?

- Не надо пока...

Было в этом человеке что-то такое притягивающее. Он словно излучал волны доброжелательности.

- Гляди, - сказал Барков, пожимая плечами. - Если что - подходи.

Он снова удалился обслуживать посетителей. Из-за стойки он подмигнул Сергею и еще немного прибавил звук. Сергей отвернулся к окну и, доедая яблоко, стал смотреть на улицу. Там за стеклом была все та же мэрия, все та же дорога. Все тот же перекресток с транспортером виднелся невдалеке - все было то же самое. Какие-то люди изредка проходили по улице: кто неторопливо и задумчиво, кто спешно и суетливо; снова прогрохотала грузовая машина, несколько раз на крыльце мэрии мелькнули люди в полицейской форме, кто-то выходил на крыльцо покурить, периодически группками туда-сюда сновали дети... И это будет продолжаться и завтра, и послезавтра, думал он, и год, и два и вечность... Кто сказал, что это когда-нибудь закончится? Так что, родной, расслабься, привыкай, как тебе все советуют, и получай удовольствие. Какое-то время он тупо и безучастно созерцал происходящее за окном, затем прислонился к стене, прикрыл глаза и вновь отключился, ведомый музыкой. Так прошло еще довольно много времени. Пару раз кто-то невидимый и далекий, ощущаемый лишь по голосу, доносившемуся словно из другой комнаты, интересовался чем-то у Сергея, но он не реагировал и даже не открывал глаз. Справедливости ради, надо заметить, что назойливости ни с чьей стороны он не ощутил, даже чье-то участливое легкое прикосновение, также оставшееся без всякого внимания, немедленно растворилось в небытии. Но ничто не длится вечно, и в какой-то момент музыка стала заметно стихать, а гомон в баре - усиливаться. Тогда Сергей открыл глаза.

Посетителей прибавилось: их было уже около десятка, раскиданных мелкими кучками по столикам. Соответственно прибавилось работы у бармена. Теперь рядом с ним уже мелькала женщина средних лет. Помещение неумолимо заполнялось запахом табачного дыма и чего-то жареного. Сергей тяжело поднялся из-за столика. Пора было возвращаться в новообретенный дом. Он вытащил пакет с покупками, сунул его под мышку и подошел к стойке, где Барков лихо управлялся с посудой.

- Что, уже погнал? - поинтересовался бармен. - Ты уж не обессудь, что я музыку убавил. Сейчас час пик. Народ с работы повалит.

- О чем ты говоришь, - устало сказал Сергей, - И на том спасибо...

- Пирожков хочешь?

Сергей помотал головой. Аппетит по-прежнему не возвращался. Барков смотрел на него, прищурившись, и улыбался.

- Напрасно, братец. Это одно из наших фирменных блюд. Спроси в резервации любого! Ну, да какое твое еще время! Отведаешь ты у меня всего, никуда не денешься. Барков свое дело знает. Наши двери всегда открыты. И запомни, Сергей, - Он покачал указательным пальцем перед собой. - Здесь все дороги ведут в "Мирок". Ты это скоро поймешь.

- Спасибо. До свидания, - сказал Сергей, направляясь к выходу.

- До скорого, - кивнул напоследок Барков.

Времени было около пяти. Не хотелось больше ничего ни у кого спрашивать и выяснять. По крайней мере, сегодня. Хотелось лишь забыться и ничего не видеть и не слышать, и вообще ничего не ощущать. И еще очень хотелось очнуться вдруг, спустя некоторое время, без этого мерзкого ощущения безысходности и тоски, без этих парализующих разум эмоций, мешающих трезво мыслить и анализировать ситуацию непредвзято. Глубоко вздохнув, Сергей обхватил пакет, и, потупившись, побрел на улицу Солдатова, дом шесть, квартира семнадцать.

Хозяин семейства Галушко оказался таким же ссохшимся и маленьким, как его жена. Он предстал перед Сергеем в потрепанном трико и повидавшей виды рубашке, имел всклокоченный и небритый вид, к тому же от него здорово несло водкой и луком.

- Проходи мил человек, - сиплым голосом заговорил он, провожая Сергея в комнату, когда тот разделся. - Как звать-величать?

- Меня зовут Сергей, - ответил Сергей.

- А меня - Славка, - сказал Галушко. - А это моя супруга, Кира Семеновна. - Он махнул рукой в сторону кухни, откуда доносился шум воды.

- Мы уже знакомы, - сказал Сергей. - И с дочкой тоже.

- С Сашкой!? - почему-то изумился Галушко и всплеснул руками. - Сашка, ну-ка, поди сюда!

- Не трогай ее, Христа ради! - послышался из кухни голос Киры Семеновны. Пусть она занимается, у нее завтра контрольная. Выносите лучше вещи.

- Цыть! - беззлобно прикрикнул Галушко. - Будешь указывать, женщина!.. Серега, ты садись на диван, чего встал?

Сергей сел, Галушко пристроился рядом. Саша сидела на противоположном конце дивана с учебником в руках и, казалось, была всецело поглощена подготовкой к занятиям. Она лишь на мгновение приподняла голову, когда они вошли, и снова погрузилась в чтение.

- Серега, давай-ка это дело спрыснем, - проговорил Галушко, и у него в руках возникла невесть откуда взявшаяся бутылка водки.

- Извини, но я не хочу, - покачал головой Сергей. - Я очень устал.

- Да за знакомство-то грех не выпить! - Галушко закрутил тощей жилистой шеей и часто заморгал своими выцветшими невзрачными глазками.

- Как-нибудь в другой раз, - не поддавался Сергей. - Я правда не хочу. И настроения нет.

- Так оно как раз и появится!..

- Не приставай ты к человеку, господи! - донеслось опять из кухни. - Ему отдохнуть надо, привыкнуть... А ты сразу с бутылкой лезешь! Не успеешь, что ли?

- Я сказал: цыть! - Галушко слегка притопнул ногой и посмотрел на Сергея. - Ну, погнали? По малой, ага?

- Нет, - твердо сказал Сергей.

- Вещи вынесите! - сквозь шум воды выкрикнула Кира Семеновна. - Пусть человек отдохнет. Ночью, что ли, таскать будете?

Галушко раздосадовано вздохнул и пожал плечами.

- Ну, давай выносить, елки зеленые... Вот бабы вечно лезут, когда их не просят.

Они стали выносить вещи. Из маленькой комнаты в большую перекочевали: детский письменный стол, кушетка, пара полуразвалившихся стульев, несколько пыльных коробок и мешков. Нетронутыми остались ковровая дорожка ядовито-зеленого цвета, книжная полка на стене, да трехстворчатый шифоньер у самой двери по причине своей фундаментальной громоздкости и отсутствия места во второй комнате.

- Вы уж нас поймите, - слегка сконфужено пояснила Кира Семеновна. - Если хотите, может, какую занавеску сделать, чтоб вас не беспокоить? Да мы, вообще-то, не часто в шифоньер-то лазаем... Сами видите - некуда его приткнуть.

- Пустяки, - проговорил Сергей. - Не обращайте на меня внимания.

Они стояли посередине опустевшей комнаты и молчали. После некоторого задумчивого оглядывания Кира Семеновна сказала:

- Славка, стул один оставим ему, наверное? Хоть будет на что одежду сложить, так ведь?

Галушко без колебаний согласился и тут же приволок один из стульев обратно. Затем Кира Семеновна загнала его в чулан, что находился где-то в прихожей, и он, некоторое время там чем-то громыхал и матерился, но, наконец, вернулся обратно с видом победителя и драной раскладушкой в руках.

- Во! - сказал он радостно. - Жить можно!

Потом они, кряхтя, долго передвигали и расставляли вынесенную мебель в другой комнате и распихивали по углам и закуткам хозяйское барахло. Во время этой церемонии Галушко предпринял еще две попытки подбить Сергея "пройтись по водовке", но тот был тверд как скала, что в немалой степени удивило хозяина. Когда они закончили, Сергей ушел теперь уже в свою комнату, прикрыл дверь, и разложил скрипучую и дряхлую раскладушку.

От всех этих перетаскиваний, сегодняшних переживаний, стрессов и ночи, проведенной не лучшим образом, он заметно устал. У него даже слегка засосало под ложечкой. Он подумал, что будет в состоянии, наверное, уснуть. Останавливало одно - уснув сейчас, он рисковал проснуться очень рано. Времени было восьмой час. Сергей прилег на захрустевшую раскладушку и прикрыл глаза. Давненько я не леживал на раскладушках, невесело подумал он. С полчаса его никто не беспокоил. Потом раздался робкий стук, и появилась хозяйка. К удовлетворению Сергея, она дала ему старенький матрац и подушку, очевидно, из того же чуланчика. От вещей здорово несло смесью чего-то залежалого и затхлого. Сергей поблагодарил ее, не дав возможности извиниться за их столь нетоварный вид. Порывшись в шифоньере, Кира Семеновна нашла для него одеяльце, что практически снимало все первичные проблемы. Он снова выразил ей свою признательность, на что она ответила, что, мол, не за что, разве мы не люди, разве мы не понимаем и еще что-то в таком же духе, после чего пожелала ему отдыха и ушла. Пока он разбирался с постельным бельем из магазина и застилал раскладушку, за спиной незаметно возник Галушко. Он сопел и в руках держал уже известную бутылку, на одну треть опустошенную, и небольшой граненый стаканчик. Один глаз его был наполовину хищно прикрыт. Сергей с вздохом присел на раскладушку и воззрился на Галушко. Хозяин дома громко причмокнул и произнес:

- Мне мужики в бригаде все говорили: чего это у тебя, Славик, подселенцев ни одного нет? Что ты, мол, лучше всех, что ли! Все чего-то недовольны...

Галушко сделал паузу, и Сергей подумал, что он ждет какого-нибудь ответа. Однако хозяин семейства продолжил, размахивая бутылкой перед его лицом:

- Не, ну на самом деле, Серега... Ты сам подумай, у нашенских, у всех почти что, кто-нибудь из конторских живет. У Витька только нет! Но ему-то еще куда, если они вчетвером... или впятером... не-не, вчетвером, вчетвером!.. в одной комнате живут. Ты сам подумай, ну куда ему?! А, да еще у Мишки нет... Точно. У него жена парализованная! Вот... А кто ее тут вылечит, скажи, мил человек? Этот доктор наш, что ли? Как у него фамилия-то, черт... На "у" вроде бы... Он же не знает ни фига, это же тебе не насморк, да и на кой ему это надо?! Дурак он разве пуп-то рвать, ежели он один на всю резервацию. А попробуй отправь ее, жену-то Мишкину, наружу, так такой хай подымут, не отмоешься ни в жизнь. Да, Мишка и сам не хочет. Кто за ней будет смотреть, ухаживать, горшки всякие, туда-сюда?.. Еще и неизвестно, вылечат - не вылечат. А у них, по-моему, и родных-то снаружи нету...

Он утих на миг, придвинул поближе стул и сел напротив Сергея.

- А они мне, короче, всю дорогу говорят, ты че, Славка, самый хитрый, да?! - Он развел руками так, что чуть не выплеснул содержимое бутылки. - А причем тут я, Серега?! Что я виноват, коли ко мне никого не подселили, а?! Не, сам подумай, я-то тут причем? Я им тоже постоянно говорю: "Мужики, причем тут я?" Я что, должен сам пойти и попросить, чтоб мне в квартиру кого-то подселили?! Нет, ну что, должен, что ли? Но теперь все железно! - заявил он значительно и даже выпятил грудь. - Кто теперь придерется? Никто! Да ты мужик-то вроде ничего, Серега... Только вот тебе надо выпить, елки зеленые!

Сделав такое резюме, он решительно налил чуть не полстакана водки и протянул Сергею. Сергей отрицательно помотал головой, но стакан продолжал парить перед лицом. Помня о том, что борьба с занудством тяжела и малоэффективна, он был уже почти склонен выпить эту водку, лишь бы Галушко отвязался. Но хозяин опередил его на несколько секунд.

- Гляди, я два раза не предлагаю... - сказал он поразительную фразу и махом осушил стакан.

Затем, посопев и отдышавшись, он произнес:

- Я вначале думал ты из конторских... а потом Кирка сказала, что ты не их, и вообще откуда-то снаружи! Я даже удивился сначала, во дела-то, думаю! Ладно, хоть не конторский... Если признаться, я их не люблю, Серега, - проговорил Галушко и поморщился. - Да их мало, кто любит! Дармоеды - одно слово... Слушай, а чего все молчишь? - неожиданно удивился он. - Устал, да? Понимаю, понимаю... Отдыхай, мил человек. Но мы все равно с тобой выпьем, - заявил он твердо. - Это даже не вопрос.

Галушко встал со стула и его качнуло. При этом взглядом он зацепил угол возле окна.

- О, чемодан! - изрек он многозначительно и сдвинул брови. - Чуть не забыли... Это ж мой...

Он поставил бутылку и стакан на пол, подошел к окну, наклонился, откинул штору и выволок на середину комнаты небольшой черный поцарапанный чемодан, покрытый толстым слоем пыли.

- Серега, это ж мой рыбацкий чемодан... - прокряхтел Галушко с гордостью. - Я, между прочим, рыбак, елки зеленые! Не хухры-мухры там... Глянь-ка.

Он почему-то стал расстегивать чемодан на весу, и это у него получилось неудачно. Содержимое чемодана высыпалось на пол, породив облако пыли и череду ругательств.

- Тьфу ты! - сказал Галушко, бросил чемодан на пол, присел рядом с кучей и стал собирать вывалившуюся утварь обратно.

Там была масса всевозможных рыболовных снастей; какие-то крючки, мотки, блесна, мормышки, баночки-скляночки и прочие причиндалы. Среди этой рыбацкой атрибутики почему-то лежала помятая, черная общая тетрадь, явно не вписывающаяся в стилистику чемодана. Галушко кряхтел и бормотал что-то под нос, укладывая рассыпавшиеся предметы, и ненадолго замирал над каждым, любовно покручивая его в руках, и вероятно, вспоминая при этом свое насыщенное красками жизни рыбацкое прошлое.

- Э-хе-хе... - ностальгически вздохнул он. - Серега, а ты не рыбак?

- Увы, - ответил Сергей.

- Жаль, - произнес Галушко. - Если б ты был рыбак, ты бы меня понял! Какие были времена, а!.. Вот ведь! До этой е...ой резервации, мать ее! Тут у нас такие места!.. Какие-то гады и сейчас по ним ходят, рыбачат, а мы здесь как "зеки" сидим!.. Нету слов, короче. Смотрю вот на свое хозяйство, и - как ножом по сердцу! Ты веришь - нет? Серега, я ж рыбак... А ты нет? Не рыбак, что ли?

Он вопросительно уставился на Сергея.

- Увы, - повторил Сергей.

- А зря...

Галушко умолк на некоторое время и продолжал складывать снасти, сердито сопя. Когда под руку ему попалась черная тетрадь, он вдруг хмыкнул и повернулся к Сергею.

- А это, вообще, интересный случай был, - сказал он и потряс тетрадью. - Я даже и сам забыл... Сейчас увидел и вспомнил. Это в самый последний год как раз было. Летом. Ага... Я тогда далеко заходил в лес, и реку вдоль и поперек излазил. Сутками пропадал, жена все ворчала... Даже на болота ползал, я же не только рыбак, но и ягодник, и грибник, во как! Ну и вот. Однажды тоже забурился куда-то далеко вниз по течению... Там уж совсем глухие места, между прочим! В одиночку-то хреново ходить, если мест не знаешь. Я-то ладно, а то некоторые бывает, хорохорятся, крутых строят из себя, так их и не находят после. С нашими лесами шутки шутить нельзя. Был у нас один такой, помню... Тоже все выпендривался, все в одиночку любил... Как же его звали, а? Вот память же стала! Да и фиг с ним. Я тебе не про то говорю-то. Короче, стою я, значит, рыбачу. Время уже под вечер было. И смотрю это я: под кустом, в водорослях, у самого берега какой-то то ли пакет, то ли кулек маячит. Ну, я его подцепил. А он веревкой привязан, значит, к бревну, чтоб не утонул и не перевернулся. А там в кульке эта тетрадка, ну, подмокла все равно кое-где малость... Прикидываешь? Ничего больше нет, только тетрадь. Ну, взял ее, домой принес, посмотрел. А она вся исписана, вон смотри...

Галушко раскрыл перед Сергеем тетрадь и листнул несколько страниц, исписанных убористым почерком.

- Я так и не понял чего это за тетрадь, кто ее написал? Зачем? - Он пожал плечами и часто заморгал. - То ли это дневник какой-то, то ли еще какая-нибудь ерунда... Главное, ее ведь в кулек сунули, привязали... Будто этот... как его?.. А, этот! Робинзон Крузо, ага... Я думал, может, тоже кто-нибудь потерялся. Так записка была бы, короткая и ясная: помогите, мол! А тут... Я поначалу пытался читать, а потом плюнул. Сочинение какое-то да и все. Не поймешь... Не люблю я, когда от руки написано, чужие каракули разбирать... Может, кто-то просто дурью маялся! Вот так и валяется. Уж несколько лет. Слушай, Серега, возьми ее! Хоть ты ее прочитаешь, вдруг, у тебя терпения больше. Мне потом расскажешь, а! А вдруг там не ерунда, вдруг чего-нибудь серьезное... Возьмешь?

Сергей никак не прореагировал. Он подумал, что Галушко сейчас снова начнет занудствовать.

- Не, ты прочитай на досуге, - не унимался Галушко. - Вдруг появится желание. Я сначала-то хотел ее кому-нибудь отдать, да все не знал - кому. Не в милицию же, елки зеленые! Тут как раз эта заваруха с резервацией случилась, а там уж не того... Сам понимаешь. А потом и вовсе про эту тетрадку забыл. Она, видишь, у меня в чемодане лежит. А рыбалка-то с тех пор накрылась этой... ну, дамским местом накрылась... так я и не заглядывал в чемодан-то. Сам подумай, на фига мне в него?.. А сейчас вот гляжу - вот те на! Слушай, ну не хочешь читать, так отдай кому-нибудь! - воскликнул Галушко. - Или отошли по почте. Видишь, мне неудобно, скажут чего столько лет тянул? Меня все-таки немножко совесть-то того... Вдруг там и впрямь что-нибудь важное... Кто-то же писал, пыжился. В кулек, одно что, засунул...

Он вопросительно глядел на Сергея и покачивался, даже сидя на корточках.

- Хорошо, оставь ты ее, - безразлично сказал Сергей, чтоб закрыть эту тему.

Галушко удовлетворительно крякнул и кинул черную тетрадь на подоконник. Потом он дособирал остатки содержимого чемодана, с трудом застегнул его, сунул под мышку и поднялся. Качка на борту усилилась.

- Серега, - проговорил Галушко, и уже оба глаза его хищно прищурились. Ты не рыбак?

- Я же сказал: нет.

- А жаль, ты подумай... Мы б с тобой...

Он махнул свободной рукой, затем подцепил с пола бутылку и стакан и нетвердой походкой двинулся к двери.

- Я все равно с тобой выпью! - грозно пообещал Галушко в дверях и, издав финальный нечленораздельный звук, вышел из комнаты.

Сергей собрался раздеться, но опять появилась Кира Семеновна, извинилась и отдала ему ключ от квартиры, объяснила, что Славка завтра на работе сделает дубликат, пожелала хорошего отдыха и исчезла, плотно прикрыв за собой дверь.

Никаких шумов, кроме приглушенного звука телевизора из соседней комнаты, не доносилось. Несколько секунд Сергей прислушивался, потом разделся, сложив одежду на стуле, и выключил свет. Хватит с меня, кажется, на сегодня, подумал он решительно. Завтра. Все остальное завтра...

Раскладушка опять жалобно застонала, когда он забирался под одеяло. Ну вот, родной, сказал он себе. Вот так тебе, романтик. Похоже, что вторая ночь в этом городе ничуть не менее романтична, чем первая. Он еще несколько минут поиздевался над собой, потом неожиданно для него самого глаза стали слипаться. Измученный за день организм, несмотря ни что, неумолимо стал брать свое, и Сергей провалился в пучину сна. День номер один, проведенный им в резервации, закончился.

Часть вторая. ПРАВИЛА ИГРЫ

Лили на землю воду.

Нету колосьев - чудо.

Мне вчера дали свободу.

Что я с ней делать буду?

В.Высоцкий

Дверной звонок затрезвонил, когда он умывался. Сначала Сергей замер от неожиданности, но затем торопливо вытерся полотенцем и в одних брюках пошел открывать. Дверь не имела глазка, и он прислушался. Тот, кто был по ту сторону двери, очевидно, слышал, как он подошел, потому что мужской голос произнес:

- Мне нужен Сергей Иванович Шепилов.

Не сразу разобравшись с замком, Сергей открыл дверь и увидел перед собой полицейского. На нем была уже знакомая форма без погон. Это был человек среднего роста, лет сорока, коренастый, с густыми черными усами и маленькими, глубоко посаженными, карими глазами.

- Я - Шепилов, - сказал Сергей.

- Я вижу, что вы, - сухо сказал полицейский и предложил: - Пройдемте в помещение.

Они прошли в большую комнату. С минуту полицейский, заложив руки за спину, пристально осматривал убранство, скользнул взглядом по пустой комнате Сергея, не преминул заглянуть на кухню, после чего вернулся в большую комнату и встал перед Сергеем, покусывая ус.

- Так, так... - проговорил он и осмотрел всего Сергея с ног до головы. Понятно.

- Что - понятно? - поинтересовался Сергей вежливо.

Полицейский пропустил его вопрос мимо ушей, снял кепку и вытер рукавом лоб, изборожденный глубокими морщинами. У него была короткая стрижка и седеющие виски. Левый висок рассекал тонкий, но заметный шрам. Он исподлобья уставился на Сергея колючим изучающим взглядом своих маленьких глаз. Казалось, что настроен он далеко не дружелюбно.

- У меня несколько вопросов, - сказал полицейский. Голос у него был низкий.

- Мне показалось, что вчера я ответил на все вопросы, которые могут заинтересовать здешние власти.

- Это вам только так показалось, - холодно заверил полицейский, - И откуда вы можете знать, что интересует власти, а что нет?

Сергею не понравился его тон и то, что, разговаривая, полицейский ни на мгновение не сводил с него взгляда.

- А вы, стало быть, власть? - спросил Сергей сдержанно.

Полицейский хмыкнул.

- Ну, ну, - проговорил он. - Желаете увидеть что-нибудь вроде удостоверения или еще там какую-то бумагу, да? Как у вас снаружи принято... Он сделал небольшую паузу. - Запомните, Шепилов, у нас в резервации нет никаких удостоверений! Они нам ни к чему. Здесь всё на виду. Так что придется поверить на слово, больше ничего предложить не могу. Между прочим, - добавил он недовольно, - я в форме, если вы заметили.

- Почему же, заметил, - сказал Сергей с вздохом, - Но я не знаком с вашими местными нюансами. Может, такая форма у вас в магазине продается. Откуда мне знать?

- Ну, ну, - снова сказал полицейский и сдвинул брови к переносице, Значит так. Моя фамилия Филин. И давайте оставим всякие фантазии и перейдем к делу. У меня не очень много времени.

- Но я действительно уже все рассказал, - сказал Сергей, - И мэру, и начальнику этого... ну какой там у вас отдел?.. Анкету заполнил. И коллеге вашему тоже объяснял.

- Какому коллеге? - прищурился Филин.

- Кириллу, - ответил Сергей. - Так что я не смогу сказать ничего нового.

Филин снова хмыкнул.

- Я в курсе. И анкету вашу читал, - сказал он, - Просто хочу кое-что уточнить. Надеюсь, от вас не убудет?

- Ради бога, - пожал плечами Сергей.

- Итак, зачем же это вы к нам в такую даль приехали? Чем наш городок, так сказать, глянулся?

- Это вопрос не ко мне, - сказал Сергей. - Договоры заключаю не я, а директор.

- А вы ничего не знаете? - опять прищурился Филин. - Ваш директор держит от вас все в тайне?

- Нет, конечно. Кое-что я знаю... Только мне не понятно, какое это имеет отношение к делу?

- И тем не менее... - Тон Филина был настойчивый. - Зачем вы приехали в наш город?

- Ну, значит это выгодно для нашей фирмы, - сказал Сергей. - Стало быть, здесь есть хороший клиент. Это же очень просто. Что тут непонятного?

- А что конкретно ваша фирма здесь устанавливает?

- Различное оборудование. Игральные автоматы, аттракционы, казино и так далее.

- Понятно, - проговорил Филин, покусывая ус. - Вы утверждаете, что не знали о том, что в городе есть резервация. Странно, как вы могли этого не знать.

- Почему странно? - немного удивился Сергей. - Я здесь раньше не был, никого тут не знаю, родственников не имею - что же странного? Бум на резервации давно, кажется, схлынул... И потом, может, я и знал, но просто забыл. Я это допускаю. Вы допускаете, что можно забыть?

- И в компании, где вы вчера были вечером, - не обращая внимания на его вопрос, продолжил Филин, - вам никто ничего не сказал?

- Как видите. Иначе бы сейчас я был не здесь, а в другом месте.

- Вы никого из этой компании не знаете?

- Нет. Это знакомые Бортникова. Моего начальника, то бишь.

- Как вы все-таки объясните, что вас никто не предупредил о резервации?

- Никак, - произнес Сергей, - И зачем сейчас пытаться это объяснить? Это ничего не изменит. Может, они забыли, может, не думали, что я так неожиданно исчезну. Какая разница? В моем появлении вообще много случайных совпадений...

- Вот, вот, - коротко сказал Филин и хрипло кашлянул.

Ну и смотрит, подумал Сергей. Дыру ведь прожжет.

- Многовато случайностей, - медленно протянул Филин. - Никто не предупредил. Знал, но забыл. Исчез из компании неожиданно. На улице случился провал памяти. Заблудился и вышел именно к транспортеру. Дом принял за гостиницу. Многовато, правда?

В голосе его зазвучали нотки подозрительности, и Сергей слегка растерялся.

- Извините, - пробормотал он, - вы говорите так, будто я специально сюда попал. Это действительно роковая цепь случайностей! Вы что, мне не верите?

- Разве я так сказал? - не сразу ответил Филин. - Я говорю: странно все это.

- Согласен, что странно, конечно... Но...

- Почему Кононов не предупредил вас, когда вы залезли на транспортер? продолжил Филин торопливо.

- Вы меня спрашиваете?! - воскликнул Сергей недоуменно. - Это же, так сказать, ваш Кононов - вам и виднее должно быть!

- Вы даже не поинтересовались у него, куда он так поспешно уходит?

- А зачем? - сказал Сергей, - Послушайте, я все-таки не пойму, куда вы клоните... Причем здесь я-то вообще? Ваш транспортерщик элементарно меня подставил, воспользовался случаем, гад... Я, что ли, виноват, что он такая сволочь? А согласно вашему принципу четности, чисто арифметически, так вообще ничего не изменилось. Ну, был Кононов, стал я. Какая половая разница?

- Есть разница, - холодно заявил Филин. - И не половая, Шепилов. Кононов не имел права на выход.

- Не понял, - сказал Сергей настороженно. - Чего не имел?

- Кононов был местный, - проговорил Филин с расстановкой, - и права на выход не имел. Доходит? Право на выход из резервации имеют только неместные. Те, кто находятся на подселении. Разве вы этого не знаете? Вот вы, Шепилов, имеете такое право. Поняли теперь разницу?

- Не совсем... - нахмурился Сергей. - Что такое "право на выход"?

- Это вам надо было у Кравца спрашивать, - отрезал Филин. - Мы сейчас говорим не об этом. Мы говорим о том, что, во-первых, у него не было этого права. Но это само по себе ни о чем не говорит. Гораздо интереснее, что во-вторых.

- И что же "во-вторых"? - сухо осведомился Сергей.

- То, что у Кононова не было видимой причины покидать резервацию, бесстрастно продолжил Филин. - У него здесь квартира, жена и сын. Он живет здесь всю жизнь. Я сегодня специально просмотрел его данные. Так вот, у него нет снаружи других родственников. По крайней мере, по бумаге. Какой смысл было ему все бросать и исчезать?

- Ну. Все-таки, свобода... - начал было Сергей.

- Зачем ему нужна эта свобода? - оборвал его Филин, скривившись. - Вы сами-то подумайте! Свобода...

- Знаете что? - сказал Сергей недовольно. - Мне глубоко наплевать, зачем он это сделал. Мне от этого не легче. Почему вы меня об этом спрашиваете? Вам это нужно - вы и думайте. Если у вас есть другие вопросы, задавайте.

Филин опять несколько раз глухо кашлянул, поморщился, на некоторое время отведя от Сергея пристальный взгляд.

- Ладно, - проговорил он сипло. - Оставим Кононова. Вы кого-нибудь из конторы знаете?

- Да откуда? - пожал плечами Сергей. - Я же сказал, что никого в городе...

- Ну, мало ли, - сказал Филин и добавил туманно: - Контора - есть контора. Значит, никого из конторских не знаете?

- Нет, не знаю.

- Ладно, - опять сказал он. - Еще... Сообщить своим родным, о том, что с вами произошло, вы отказались, так?

- Да, я не хочу их волновать. По крайней мере, до того, как все прояснится.

Филин стрельнул в него подозрительным взглядом. Сергею это уже порядком надоело. У него даже пропало первоначальное желание разузнать от него о чем-нибудь.

- А что должно проясниться? - как-то вкрадчиво поинтересовался Филин.

- Да так... - уклончиво ответил Сергей, - Вообще... - Не хотелось ему больше ничего объяснять этому недоверчивому полицейскому.

- Все-таки поясните подробнее, - проговорил Филин твердо. - Почему вы хотите скрыть этот факт?

Ну, ладно, хватит, решил Сергей. Ты мне надоел, господин хороший.

- Между прочим, это не допрос, - сдержанно напомнил он, - И я вовсе не обязан пояснять или объяснять что-то и давать отчет своим действиям. Особенно, если спрашивают в таком тоне.

- В каком? - хладнокровно спросил Филин в усы.

- Мне кажется, что вы мне не доверяете, - сказал Сергей сухо.

- Я только выясняю обстоятельства, - отрезал Филин. - По долгу службы. Любой новый человек в резервации находится под особым вниманием. У нас своя специфика, Шепилов, - сказал он назидательно. - Советую не забывать об этом.

- О вашей специфике я со вчерашнего утра только и слышу, - произнес Сергей. - Не надо только на специфику списывать слишком многое.

- Ну, ну, - буркнул Филин и после паузы добавил: - Запомните: чем быстрее вы усвоите наши правила, тем для вас же лучше будет.

- Ваши правила игры? - спросил Сергей.

- Наши правила жизни, - произнес Филин. - Для кого-то это, может, и игра, а для нас - жизнь. Понятно?

Маленькие глазки Филина сверлили Сергея насквозь.

- Спасибо за совет, - обронил Сергей.

- Пожалуйста, - сказал Филин, криво ухмыльнувшись, и нахлобучил кепку.

После этого он вынул из нагрудного кармана записную книжку и авторучку, что-то торопливо записал, вернул все обратно. Затем извлек из другого кармана портсигар, достал из него папиросу, смял и сунул ее в рот.

Направившись к выходу, у двери он повернулся к Сергею.

- Еще один совет, - сказал он официальным тоном, и папироса задергалась в углу его рта. - Не затягивайте с работой и с медосмотром. С медосмотром особенно.

В руках у него появилась зажигалка, Филин вышел за порог, прикурил и, пыхнув едким облачком, стал спускаться по лестнице.

После его ухода Сергей почувствовал облегчение. Странный тип, подумал он. Уж слишком недоверчивый. Я, видите ли, должен ему объяснить, почему это засранец Кононов предпочел абстрактную свободу вполне конкретной обустроенной семейной жизни!

В животе у Сергея отчаянно заурчало от голода. Времени было десять минут первого. Ох, и провалялся же я, мелькнула мысль. Что ж, посмотрим на вашу столовую для начала, решил он и стал одеваться.

Видимо, природа вздумала присвоить появлению Сергея в резервации статус исторической вехи и по этому поводу сменила погоду. Сегодня было также сухо и солнечно как вчера. Стало даже заметно теплее, и Сергею пришлось на улице расстегнуть плащ.

Когда он проходил мимо серого здания конторы, то в глаза ему бросилось необычное зрелище. В резервации, очевидно, было время обеденного перерыва. Во дворе конторы толпилось очень много женщин в синих халатах. Некоторые из них были к тому же в белых платках. Сборище интенсивно перекуривало и оживленно болтало. Женский монастырь какой-то, а не конструкторское бюро, удивленно подумал Сергей. Ему пришлось повидать в своей жизни разные отделы разных инженерно-технических контор, но это столпотворение никак не подходило ни под одну из категорий. Что-то было в этой галдящей, одноцветной и однополой массе явно непохожее на то, с чем он привык иметь когда-то дело. Он постарался пройти мимо этой странной массы одинаковых женщин как можно быстрее, поскольку физически ощущал на своей шкуре пристальные, оценивающие взгляды. Даже гомон слегка утих.

На ступенях мэрии на этот раз никого не было. Столовая тоже оказалась почти пуста - для нее, наверное, еще не наступил час пик. Это была самая обычная, довольно опрятная столовая с залом, вмещавшим около двух десятков квадратных столов. В числе немногих посетителей Сергей прошел к раздаче, набрал на поднос тарелок, расплатился в кассе и сел за стол недалеко от выхода. То ли приготовлено было на самом деле неплохо, то ли сильный аппетит заглушал все остальное, но Сергей ел с удовольствием. Краем глаза оглядывая убранство столовой, он вдруг понял, что эта мэрия на самом деле - просто школа. Обыкновенная школа, часть которой отдали под чиновничьи кабинеты. Этим и объяснялось постоянное присутствие здесь множества детей. За едой он стал размышлять о том, куда сейчас следует податься. В повестке дня, по всей видимости, значилось два пункта: медосмотр и трудоустройство. Обо всем остальном он старался пока не думать, чтоб снова не впасть в уныние, которое ему бы только повредило. Сейчас ему нужен был ясный разум, трезвый анализ и сбор информации. Придется, нанести Кравцу еще визит, решил он. Похоже, что за кадром остались многие интересные вещи из жизни обитателей резервации. "Право на выход" какое-то... В общем, местные особенности. Нюансы. Правила игры, так их разэдак...

Он почти уже закончил обедать, когда в столовую вошел Кирилл. Увидев Сергея, он быстрым шагом приблизился к его столу.

- Вот ты где! - бросил он. - Там к тебе твой начальник пришел. Давай беги.

- Где там? - не понял Сергей.

- Да возле транспортера, - ответил Кирилл. - Я сначала к тебе домой пошел... Он минут десять уже там ждет.

- Спасибо, Кирилл, - пробормотал Сергей и торопливо допил чай.

В коридоре Кирилл догнал его.

- Ну, ты как? - спросил он. - Как хозяева?

- Вроде нормально. Там разберемся...

- С работой еще не узнавал? Ходил к Губину?

- Нет еще... Слушай, - сказал Сергей, - Кто такой этот ваш Филин?

- Такой же полицейский, - ответил Кирилл. - Какие-то проблемы, что ли?

- Приходил сейчас домой, допытывался чего-то... Таким тоном, будто я в чем-то виноват.

- А, не обращай ты внимания, Сергей, - улыбнулся Кирилл. - У него просто характер такой, у Филина. Тяжелый, замкнутый... Разговаривать с ним трудновато.

- Так он по собственной инициативе ко мне пришел или его кто-то уполномочил?

- Скорее всего, по собственной. Натура у него такая, понимаешь, дотошная. Любит сам все посмотреть и потрогать. Я говорю - не обращай внимания! Да и потом, у него обязанности такие - он вроде участкового у нас. Если на характер не обращать внимания, так он, по идее, нормальный мужик. Дело знает... Барновский ему очень доверяет. Это шеф наш, - пояснил он. - Большой такой, грузный... Не видел?

- А сколько у вас тут полицейских?

- Трое, вместе с Барновским. Точнее, три с половиной.

- Это как?

- Да Вовка Лобан еще... Наш таможенник, так сказать. Хороший парень. Он прямого отношения к нам не имеет. Но подчиняется тоже Петровичу. Занимается досмотром грузов, частных посылок... Короче, всего, что попадает в резервацию через транспортер. Ему даже оружия не положено. Мы, правда, иногда привлекаем его к нам на помощь. Когда авралы всякие случаются или еще какие-нибудь случаи...

Они вышли из коридора в холл.

- Зачем это у вас нужны досмотры? - поинтересовался Сергей.

Кирилл не успел ответить, потому что его окликнули со второго этажа, и он стремительно умчался по лестнице.

Выйдя из мэрии, Сергей обогнул здание и направился к транспортеру. Еще издали он узнал фигуру Игоря. Тот, ссутулившись, стоял шагах в десяти от транспортера, засунув руки в карманы куртки. Транспортер не работал. Сергей решил ориентироваться по нему. Поравнявшись с его концом, он сбавил темп ходьбы и дальше стал двигаться осторожно. Метров через пять после начала транспортера он почувствовал знакомые ощущения и остановился. Их разделяло около десятка метров.

- Ближе подойти не могу, - сказал Сергей. - Привет.

- Здорово, - проговорил Игорь мрачно.

Сергей еле расслышал его на таком расстоянии. Выражение лица у Игоря было какое-то виноватое и недоуменное. Наверное, у меня вчера было такое же лицо, мелькнула у Сергея мысль.

- Ну, ты даешь... - тихо произнес Игорь.

- Говори громче, - сказал Сергей.

- Я говорю: какого черта, Серега!.. - повысил голос Игорь. - Как же тебя угораздило?!

Сергей молча развел руками. Игорь сплюнул и помотал головой.

- Мне сказали - тут какая-то оболочка... - нахмурившись, сказал он. Зайти можешь, а выйти нет? Что за ерундовина?!

- Такой вот здесь закон, - сказал Сергей. - Система "ниппель". Значит, и ты не знал про резервацию?

- Да почему - не знал!.. - поморщился Игорь и пожал плечами. - Мне говорили раньше. Но я... Мне же и в голову не пришло... Я и сам про эту зону забыл! Слушай, я одного не пойму как ты так?! Ты как сюда залез-то?! Зачем?!

- Видишь транспортер? По нему и залез, - сказал Сергей. - Очень удобно.

- Ты еще в состоянии шутить?! - воскликнул Игорь. - Нет, ну на кой ляд ты поперся... У меня в голове не укладывается! Я тебя вчера около часа прождал, потом думаю: этот, видимо, умотал все-таки в гостиницу. Туда вернулся - нет тебя! Думаю, то ли тебя шлюха какая подцепила, то ли грохнули по дороге. А ты что выкинул?! Ну как так, Серый? Я, когда позвонили сегодня, чуть на пол не сел.

Игорь снова помотал головой и в растерянности стал переминаться с ноги на ногу. Сергей молчал.

- И я, идиот, не предупредил! - продолжал восклицать Игорь. - Но я же не знал, что ты такое отмочишь!.. Один идиот уматывает ночью неизвестно куда, другой идиот его отпускает! Я ведь даже не подумал, что ты в резервацию можешь... Гостиница же совсем в другой стороне! Тебя на фига сюда понесло, а, Серега?! Я вот этого никак не могу понять!

Он всплеснул руками и уставился на землю.

- Ведь тут даже сетка натянута! - после некоторой паузы сказал Игорь, не поднимая взгляда. - Зачем надо было лезть напролом? Почему тебе обязательно надо было заблудиться? Ты что, вырубился, что ли? Ну, что ты все молчишь?! выпалил он отчаянно.

- А что я могу сказать? - ответил Сергей. - Это уже не имеет значения. Перестань лучше причитать. Мне от этого легче не станет.

- А я тебе вчера не говорил?! - выкрикнул Игорь. - Что, не говорил?! Я тебя что, болвана, не предупреждал?! Я говорил тебе: "На кой ляд тебя понесло?!" Да, еще в таком состоянии. Говорил, что ты можешь заблудиться, а?! А ты что?! Уперся ведь, как баран!

- Гоша, не надо на меня наезжать, - попросил Сергей. - Ладно? Не порти мне настроение. Я только-только от вчерашнего немного отошел.

- Не надо на него наезжать... - мрачно заворчал Игорь. - Что ты намерен делать?

- Разбираться буду, - ответил Сергей. - Думать, как отсюда выбраться.

- Разбираться он будет... Так я одного никак не пойму: ты почему не можешь выйти? Барьер какой-то энергетический, что ли?

- Не знаю я, какой это барьер. Энергетический ли, психический ли, еще какой... Только не выйдешь и все! Становится очень плохо. Чем дальше пытаешься пройти, тем хуже.

- А потом что? Смерть?

- Насколько я понял - да.

- Черт бы тебя подрал, Серый!.. - Игорь закатил глаза к небу. - Ну как же так?! Будет он разбираться!.. А если ты не сможешь выбраться отсюда? Если это невозможно в принципе? Они вон, сколько лет тут сидят! Если бы так просто, то, наверное...

- Об этом я бы предпочел думать в самую последнюю очередь, - вздохнул Сергей. - Я еще очень мало знаю. Там поглядим.

- Он бы предпочел... - тоже вздохнул Игорь. - Мне-то что теперь делать? Как я теперь без тебя? Аппаратура уже привезена и вообще... Ну, вот как теперь?

- Гоша, я бы рад помочь, но не могу, - кисло улыбнулся Сергей. - Что же делать, принимай оперативное решение. Ты начальник, не мне тебя учить.

- Ты же понимаешь, - проговорил Игорь, - что мне придется кого-то на твое место искать? Никто же не знает, сколько ты тут проторчишь!

- Понимаю, - сказал Сергей. - Ищи, конечно.

- Ох, Серега, Серега... - покачал головой Игорь. - Ну и заварил ты кашу. А с Еленой как?

- Не говори ей.

- Думаешь, может приехать?

- Трудно сказать. Но мне бы этого не хотелось. И родителям пока не говори. Скажешь им только, если история затянется надолго.

- Мне бы твой оптимизм, - произнес Игорь сокрушенно.

- Просто это единственное, что у меня осталось в сложившейся ситуации.

- А как предкам-то твоим как не говорить? Они же все одно достанут... Начнут звонить, спрашивать. Что я скажу?

- Придумай что-нибудь, Гоша, - попросил Сергей. - Скажи: уехал в длительную командировку, мол, срочные обстоятельства или еще что... Связь, скажи, не работает. Я им потом телеграмму пошлю. Ну, не хочу я их сейчас волновать! Ты же маму знаешь - она все бросит и поедет. Ей же сейчас нельзя, тем более в такую даль! В общем, я тебя очень прошу. Сделаешь?

- Ладно, - буркнул Игорь. - Отмажем как-нибудь... Ну, а мужикам-то сказать?

- Мужикам, конечно, скажи. На то они и мужики. Будет о чем поговорить в ближайшее время за пивом.

- Да ладно тебе, - отмахнулся Игорь уныло. - Кстати, о связи. Мне сказали, что телефоны у вас не работают. Правда, что ли?

- Есть такой факт.

- Дурдом...

Некоторое время оба молчали. Игорь опять засунул руки в карманы куртки и водил взглядом где-то под ногами. Лицо у него было озабоченно-грустное.

- Ладно, Серега, - проговорил он наконец. - Мне уже пора. Дел полно. Отсюда еще на другой конец города добираться.

- Беги, конечно.

- Я завтра, по всей видимости, улечу домой. Вернусь дня через три. Или через четыре. Сразу забегу. Может, чего прихватить тебе?

- Не надо ничего, Гоша. Молитесь там за меня с мужиками по вечерам.

- О чем речь! - сказал Игорь. - Вот черт, и лапу тебе не пожмешь!.. Давай пока, Серый! Ни пуха тебе, ни пера!

- Пошел ты к черту, - ответил Сергей.

Игорь развернулся и, сутулясь, побрел вдоль шоссе. По пути он один раз обернулся и потряс в воздухе сжатым кулаком. Сергей провожал его взглядом до тех пор, пока его фигурка не скрылась за поворотом. Он еще несколько минут неподвижно стоял и отрешенно глядел на этот поворот. Настроение частично понизилось. Главное было - не позволить ему падать дальше.

Итак, твердо сказал он себе, продолжаем решать насущные проблемы. Кто у нас на очереди? На очереди был, очевидно, некто Губин, потому что медосмотр Сергей решил отложить напоследок. Сначала покончим с безработицей, подумал Сергей и решительно направился обратно в мэрию.

Но некоего Губина в мэрии ему застать не удалось. За дверьми с надписью "Кадровый отдел" он обнаружил только немолодую тучную женщину, которая оказалась его заместителем. Она объяснила, что Иосиф Валентинович ушел на гаражи, когда будет - неизвестно, а вы молодой человек, видно, новенький, наверное, насчет работы, ну, что вам сказать... конечно, надо лично с ним говорить, вы лучше туда и идите, чем его здесь ждать... а гаражи недалеко, у нас тут все недалеко, а конкретнее, значит, мимо бара, потом вдоль дома, где больница и к самой железной дороге, там прямо у дороги они и стоят... Сергей поблагодарил женщину и опять оказался в коридоре. Возникла идея зайти к Кравцу, выяснить все остальное. Он поднялся на второй этаж, но кабинет Кравца оказался заперт, и Сергей снова очутился на улице.

В резервации на самом деле все было рядом. Он вышел к гаражам уже минут через пять. Располагались они в северо-восточном углу резервации. Несколько рядов серых бетонных боксов тянулись параллельно сетке, вдоль восточной границы метров на сто и выходили своими подъездами прямо в сторону железнодорожного полотна. За железной дорогой глухой стеной высился лес. С первого взгляда становилось ясно, что эти гаражи давно уже не являются таковыми - их превратили во что-то, напоминавшее мастерские. Здесь стоял непрерывный производственный шум, который являлся смесью металлического стука, звона и грохотания, взвизгивания циркулярных пил, наждачных кругов и сверлильных станков, тарахтения компрессора, гудения сварочного аппарата, пыхтения электрокаров и выкриков рабочих. Дверей на боксах не было; в проходах сновали люди в спецодежде, высились штабели ящиков, баки с металлическим хламом, ручные тележки и прочие аксессуары производства. Пахло бензином, мазутом и гарью. В десятке метров перед входом в гаражи были брошены старые автомобильные покрышки, густо наполненные окурками и пустыми бутылками.. Тут же стояли несколько десятков железных ящиков с электродвигателями.

Сергей неторопливо прошелся мимо проходов, высматривая среди рабочих фигуру чиновничьего вида, но никого, похожего на начальника, не заметил. Он собрался было идти в глубины гаражей, как откуда-то из ближайшего бокса появился низкорослый человек в кожаной куртке и кепке, с лицом землистого цвета. Он направился к Сергею, по пути вынимая из кармана сигареты. Ему было лет пятьдесят или больше. Выглядел он усталым.

- Кого-то ищете? - поинтересовался человек.

- Губина, - ответил Сергей.

- Я Губин, - сказал человек и закурил.

- Здравствуйте, - сказал Сергей. - Я, собственно, по вопросу трудоустройства...

- Ты, очевидно, тот парень, который вчера к нам попал? - произнес Губин. Утром на совещании говорили.

Он присел на один из ящиков и сдвинул кепку на макушку.

- Забегался сегодня... - проговорил Губин, смачно затягиваясь и вытирая со лба пот. - Придумали зачем-то совместить производственный и кадровый отдел. Раньше по отдельности были - как было хорошо. Кому это пришла мысль, что раз движения кадров практически нет, то, значит, давай все в кучу! Это только со стороны кажется, что нету! Ага, как же... Нет, вот будет собрание - я вопрос конкретно поставлю... - Он умолк, потом взглянул на Сергея и сказал: - Ну, и что ж ты можешь, расскажи.

Сергей кратко рассказал о себе. Губин некоторое время молчал, затем вздохнул.

- Инженер, инженер... - проговорил он, кивая головой. - М-да... Не знаю, что тебе и сказать. Инженеров у нас полная контора. Если б ты доктор был, это было бы здорово. Знаешь, как нам доктора нужны? Позарез! Вон Уманцев по сути один, случись с ним что-нибудь, да даже заболей он - и все!.. Или, допустим, учитель. То же хорошо бы. Может, попробуешь учителем? Образование - это не страшно... Все-таки, высшее-то есть... Ты молодой, тебе легче. С ребятишками, а? Давай?

- Нет, - пробормотал Сергей. - Что не мое - то не мое. Не получится, я знаю...

- Ну, что ж тебе предложить? - поскреб челюсть Губин. - Видишь, выбор-то у нас невелик. Мужики здесь на гаражах, женщины в пошивочном участке. Ну, контора еще... Хочешь - попробуй с Коганом поговори, потому что со своими кадрами он сам разбирается. Но у них, насколько я знаю, большие трудности сейчас. Заказов к конторе практически нет; Коган, по-моему, только за счет своих старых связей как-то перебивается, но и то, видимо, остались последние месяцы. Что потом делать они будут - ума не приложу... Я чувствую, на нынешнем собрании этот вопрос все-таки поставят. С конторой действительно надо что-то решать. - Он торопливо докурил сигарету, бросил окурок и продолжил: - Так что, смотри. Если хочешь, сходи в контору. Только не на первый этаж - там у нас швейный участок... Женский.

- Честно говоря, - сказал Сергей, - мне не хочется в эту вашу контору. У меня сейчас абсолютно нет никакого желания заниматься такого рода деятельностью.

- Да я понимаю... - протянул Губин. - Хорошо, давай на производство. Собирать движки. Или в штамповочный участок, допустим... Хотя инженеры, прямо скажем, не очень охотно в работяги идут. Все это понятно. Вон из конторы никто не приходит сюда, хотя они получают у себя значительно меньше. - Он немного подумал и спросил: - Швейное оборудование ты, конечно, не знаешь?

- Откуда? - развел руками Сергей.

- Машины что-то в последнее время сыпаться стали, - сказал Губин сокрушенно. - То же вот приходилось самим учиться. В принципе, дело наживное научишься... Вот такой еще вариант. Правда, коллектив сплошь женский. Подумай.

Откуда-то издалека, слева послышался звук приближающегося состава, и через полминуты перед ними возник товарняк и загрохотал, заглушая все звуки. Глядя на мелькающие вагоны, Сергей вдруг заметил, что перед железной дорогой нет ограждающей сетки. После того как стих шум, он спросил об этом Губина.

- Раньше была, - ответил тот. - В первые годы. А потом плюнули. Она же падает постоянно; то ветер сорвет, то проржавеет. Городские власти ее периодически поправляют, заменяют... А здесь не стали - все равно тут никто не ходит. Тут же тайга на много километров. Городские, которые за грибами, да ягодами ходят, так они все знают, а больше здесь никто и не появляется. Ну, плакаты там еще вроде где-то остались... Так и живем. Короче, - Он взглянул на Сергея, - ты думай. До завтра. А сейчас мне пора - день такой сумасшедший...

Губин поднялся и зашагал в сторону гаражей. Он исчез, и Сергей в задумчивости повернулся к лесу. Ну, что будем решать, подумал он невесело. Собирать электродвигатели или ковыряться в швейных машинах? А на что ты рассчитывал, родной, а? В кармане он нащупал вчерашний блокнотный листок, который ему дал Кравец. Хорошо бы разобраться побыстрее со всеми их принципами, правилами и всякими прочими маразмами, подумал он.

В этот момент он увидел, как из леса к путям кто-то вышел. Это оказался молодой парень лет двадцати, не больше, с облезлой клеенчатой сумкой в руке. Одет он был неважно. Поношенные грязные брюки, длинная вязаная кофта в дырах, короткие резиновые сапоги и шапочка "петушок" - таков был его наряд. Парень неторопливо шагал вдоль путей, пиная камушки. Походка у него была очень странная, шатающаяся. Руки висели вдоль тела, словно плети, а взгляд был устремлен под ноги. Засмотревшись на этого непонятного выходца из леса, Сергей не заметил, как позади него возник человек.

- Браток, угости сигареткой, - раздался хриплый голос.

Сергей вполоборота покосился на щуплого мужичонку в спецодежде. Мужичонка улыбался, щурясь на солнце и вытирая руки о полы куртки.

- Я не курю, - обронил Сергей, продолжая наблюдать за парнем на путях.

- А я-то думал, курнем... - с сожалением заметил мужичонка. - Как контора поживает?

Сергей не ответил. Парень по-прежнему шел вдоль железнодорожного полотна.

- Тут слухи ходят, - сказал мужичонка, - что у конторы дела совсем херовые. Поговаривают, без денежек совсем останетесь скоро, да? Че собираетесь делать-то? Пахать ведь придется, не иначе... А что! - рассудительно добавил он. - Продадите свои осциллографы, да кардиографы и тоже чего-нибудь делать начнете! Так ведь? Наш мужик, он к чему хошь приспособится. Так ведь? - снова спросил он. - Слышь, а Когана вашего куды денете? Евреям же пахать нельзя, они же от этого мрут!.. - мужичонка сипло захихикал и добавил: - Слышь, браток, а может вам к бабам податься? Тоже чего-нибудь шить станете... У вас же там рядышком. Будете шить всякие наволочки и тискать баб! Чем не жисть?..

Он опять захихикал, потом закашлялся. Закончив, он поинтересовался:

- Еще говорят, у вас там недавно за наркотики двоих аж на три розыгрыша турнули? Правда, что ли? Слышь, а за что мы тогда полиции бабки платим?

- Я не работаю в конторе, - наконец сказал Сергей. - И в полиции тоже. Ничего не могу сказать. Я в резервации всего второй день.

- А-а... - протянул мужичонка. - Я думал, из конторы... "Заложник" поди?

- Не понимаю, о чем ты говоришь, - произнес Сергей. - Какой еще "заложник"?

- Ну, "временщик", я имею в виду... - удивляясь, сказал мужичонка. - А что? Все так называют...

- Что такое "врем..."

Слово застряло у Сергея в горле, потому что в этот момент парень, шедший вдоль путей, внезапно резко свернул, пересек рельсы и быстро направился вглубь резервации.

- Ты это чего? - удивился мужичонка. Он никак не прореагировал на это событие. - Чего это с тобой, браток?

- Но... - выдохнул Сергей, не сводя взгляда с парня. - Он же зашел...

Парень, как ни в чем не бывало, миновал картофельные участки и теперь двигался в сторону пятиэтажек.

- Так это же Артемка! - сказал мужичонка. - А я думаю, чего это с тобой?

- Ну и что... - непонимающе посмотрел на него Сергей.

- Артемка, - повторил мужичонка. - Он все время по лесу шастает. Не знаю, чего уж он там ищет... Он же у нас чокнутый.

- Как это?..

- Ну как-как?.. Того, - Мужичонка покрутил пальцем у виска. - Сумасшедший. Не понял?

- Ну и что... - снова пробормотал Сергей. - И он может ходить туда-сюда...

- Понятно - может, - заверил мужичонка. - Говорят тебе: псих он.

- А Оболочка?! - ошарашено спросил Сергей.

- Чего - Оболочка? - непонимающе хлопал глазами мужичонка.

- Он, что... не чувствует ее? Для него ее нет?!

- Понятно - нет, - ответил мужичонка. - Была б, так как он тогда ходил то в лес, то в город?

- И после него не остается этой самой дырки? Прохода, в смысле...

- Да нет, конечно, - Мужичонка удивленно пожал плечами. - Ты какой-то чудной! Если б после него Проход оставался, здесь бы давно уже никого не было. Так ведь?

- Да... Пожалуй... - не сразу выговорил Сергей. - Это я не подумал...

- Ты так перепугался, будто я не знаю что... - помотал головой мужичонка.

- Стоп! - вдруг осенило Сергея. - Принцип разумности, да?! Это и есть принцип разумности?!

- Чего?.. - переспросил мужичонка, морща лоб.

Но Сергей уже не обращал на него внимания, он словно завороженный двинулся вслед за удаляющимся парнем. Он даже не понимал, зачем идет за ним - это получилось у него чисто машинально.

- Может, ты все ж куришь? - бросил вдогонку мужичонка. - Жалко...

Между Сергеем и парнем было около пятидесяти метров. Парень, пройдя дворами пятиэтажек, стал сворачивать куда-то в сторону конторы. Сергей не отставал от него и даже стал сокращать разрыв. Когда он проходил через дворы пятиэтажек, его вдруг окликнули по имени.

Возле одного из подъездов стояли Кирилл и Филин.

Сергей подошел к ним. Парень свернул за угол дома и исчез из виду.

- Куда это ты так мчишься? - поинтересовался Кирилл. - Да еще с таким озабоченным видом?

- Да вот... - забормотал Сергей. - Парень этот ваш... Увидел, как он из леса через дорогу...

- Артем, что ли? - сказал Кирилл. - А чего ты так переполошился?

- Ну... не ожидал...

- А что так?

- Значит, это и есть принцип разумности? - спросил Сергей, ловя на себе колючий взгляд Филина.

- Угу, - сказал Кирилл. - В действии. Сумасшедшие у нас не в счет. Артемка даже от медосмотров освобожден. У тебя, кстати, как с медосмотром? Встал на учет?

- Нет пока... Не успел еще. Я к Губину сейчас ходил.

- Может он думает, будто у него богатырское здоровье, - ехидно заметил Филин. - Между прочим, никогда не знаешь, где найдешь - где потеряешь.

- Погоди, Виктор, - сказал Кирилл. - Что тебе Губин сказал?

- Да так... - замялся Сергей. - Не знаю я, в общем. Надо подумать.

- Ну, конечно! - проговорил Филин, мусоля во рту потухшую папиросу. - Там же работать нужно. Ручками. Это конторские только сидят, зады протирают, да делают вид, что своими вонючими мозгами приносят какую-то пользу!

- Да, будет тебе, Виктор! - сказал Кирилл. - Чего ты заводишься? Он у нас жутко конторских не любит, - разъяснил он Сергею.

- Между прочим, - сказал Сергей Филину холодно, - я работы не боюсь.

Филин только хмыкнул, и папироса из одного угла его рта перекочевала в другой.

- Сергей, ты машину водить умеешь? - вдруг спросил Кирилл.

- Умею, - ответил Сергей.

- Поговорю сегодня с Николаичем, - сказал Кирилл задумчиво. - И с Губиным тоже. Что-нибудь придумаем.

- Кончай благотворительностью заниматься, - произнес Филин. - Слышь? Пойдем.

- Подождите, - сказал Сергей торопливо. Он вытащил из кармана плаща листок со списком. - Объясните, в конце концов... А то я не все знаю...

- Это что? - спросил Кирилл и посмотрел в листок. - А-а, это тебе Кравец должен все рассказать. Сходи к нему.

- Ходил я, - пробормотал Сергей. - Закрыто у него.

- Ревизия сегодня в больнице, - сквозь зубы проговорил Филин. - Там они все. Идем, Барновский ждет.

- Точно - ревизия! - Кирилл хлопнул себя по лбу. - Забыл совсем. А это, как водится, на весь день. Сергей, нам правда некогда, - извиняющимся тоном сказал он. - Я только перекусить забежал. Ты вот что сделай. В этом доме с торца находится библиотека. Ты сейчас мимо нее проходил. У библиотекаря фамилия - Ревич. Очень умный мужик, раньше ученым был. Больше чем он, про резервацию, наверное, никто не знает. Иди к нему прямо сейчас. Он тебе на все вопросы и ответит. Кстати, у него у самого тоже судьба - не позавидуешь.

- А как его зовут? - спросил Сергей.

- Рудольф Анатольевич. Зайди, зайди! С ним поговорить можно... Хороший мужик.

- Кирилл, пошли! - нетерпеливо сказал Филин и махнул рукой.

- Ладно, до вечера, - сказал Кирилл.

Они с Филиным размашистыми шагами стали удаляться от дома. Сергей снова остался один с помятым листочком в руках.

Расположившаяся в торце дома библиотека имела крыльцо с облупленными, давно не крашеными каменными перилами, трещины которых густо поросли мхом. Сергей поднялся по крошащимся ступеням, открыл скрипучую дверь и очутился в сумрачном тихом мире. В библиотеке было безлюдно и пахло тем самым запахом, какой бывает только в библиотеках. Господи, подумал Сергей, сколько же лет я не бывал в таких заведениях! Все не до того с этой сумасшедшей жизнью. Он ностальгически вздохнул и прошел внутрь, к столику у окна, огороженному, как и положено, стойкой. На стойке лежало несколько книг, самого же библиотекаря не было видно. Царила полнейшая тишина. Сергей собрался уже было кашлянуть, как вдруг из глубины стеллажей, из самых книжных недр послышалось:

- Кто-то пришел, кажется?

Потом говоривший, очевидно рассмотрев Сергея сквозь просветы стеллажей с книгами, добавил:

- Проходите сюда, молодой человек.

Сергей обнаружил библиотекаря между вторым и третьим стеллажами. Тут оказалось еще одно окно. Под ним уютно расположилось высокое кожаное кресло и квадратный журнальный столик, на котором стояла настольная лампа, электрочайник, сахарница, цветная жестяная коробочка и стакан. Рядом находился стул. Чайник шумел. Библиотекарь сидел в кресле и оказался невысоким, седым, наполовину лысым человеком, явно перевалившим за пятидесятилетний рубеж. Он имел короткие, тоже седые усы, усталые потухшие глаза серого оттенка и мощные очки в роговой оправе, которые делали его похожим на профессора. Одет библиотекарь был в простенький пуловер коричневого цвета.

- Здравствуйте, - сказал Сергей. - Вы - Рудольф Анатольевич?

- В точности так, - кивнул библиотекарь. - Хотите что-нибудь почитать? Я вас раньше не видел.

Голос у него был мягкий и дружелюбный.

- Меня никто здесь раньше не видел, Рудольф Анатольевич, - произнес Сергей. - Я только вчера появился в резервации. И пришел не за книгами, а за консультацией, потому что посоветовали обратиться к вам...

- Вот оно что, - Ревич с интересом глянул на него поверх очков. - Чаю хотите? Не стесняйтесь. За компанию, а? Я люблю, знаете ли, побаловаться...

- Можно и чаю, - согласился Сергей.

- Да вы садитесь, садитесь, - Ревич жестом показал на стул и встал из своего кресла. - Минуточку, я только принесу стакан.

Сергей сел на стул, а Ревич, сутулясь и шаркая, удалился и через минуту появился со вторым стаканом, в котором позвякивала чайная ложка.

- Должен вам сказать, вы подоспели весьма вовремя, - заметил он, усаживаясь обратно в кресло. - Я заварил чай буквально только что. Признаться, я не люблю сидеть там, - он махнул рукой в сторону стойки. - Посетителей в это время дня практически не бывает. Тут, знаете ли, комфортней как-то.

Он умолк и стал разливать горячий чай в стаканы.

- Кладите сахар, молодой человек, - сказал он, закончив. Затем он снял очки, обхватил стакан обеими ладонями и откинулся в кресле. - Так говорите, только вчера... Простите, как ваше имя?

- Извините, не представился. Меня зовут Сергей.

- Вам, наверное, лет тридцать, не больше?

- Тридцать.

- Моему сыну столько же, - негромко изрек Ревич. - Вы позволите называть вас Сережей?

- Конечно, - сказал Сергей, размешивая сахар.

Ревич отхлебнул чаю и посмотрел на Сергея, слегка склонив голову на бок.

- В общем, Рудольф Анатольевич, - начал Сергей, вздохнув, - я попал сюда совершенно случайно. Просто какое-то нелепое, дурацкое стечение обстоятельств... Рок какой-то. Или, если угодно, воля божья...

- Вон оно как, - протянул Ревич, кивая. - Хищница снова заскучала по вкусу крови? В капкан угодила очередная жертва... Вон оно как. - Он снова в задумчивости отхлебнул из стакана.

- Говорят, что таких случаев у вас давно не было? - спросил Сергей.

- Пожалуй, что так... А Проход после вас?

- Им воспользовался один тип.

- Ясно... У вас есть семья, Сережа? - участливо поинтересовался Ревич.

- Бывшая.

- Ну... - вздохнул он, вскинув брови. - Наверное, дети никогда не бывают бывшими, так?

- Что верно, то верно, - ответил Сергей.

Он взял стакан и сделал несколько глотков. Ревич глядел на него, и глаза у него были грустные. Казалось, он думал о чем-то своем. С минуту оба молчали, лишь мелкими глотками пили чай. Затем Ревич устало потер пальцем веки и негромко спросил:

- И что же вы хотите узнать, Сережа? Я охотно вам помогу, если это в моих силах.

- Прежде всего, меня интересуют все эти ваши принципы, - сказал Сергей.

Он выложил на стол листок с перечнем. Ревич поднес очки к глазам и посмотрел на листок.

- Это мне Кравец написал, - пояснил Сергей. - А разъяснить успел только некоторые. Сорвался куда-то и убежал. А сегодня его нет на месте.

- Обычная предвыборная суета, - заметил Ревич и отложил очки. - Ну, про принцип четности вы не можете не знать, так ведь?

- Я знаю про четность и про полупроводимость, - сказал Сергей. - И буквально только что узнал о сумасшедших. Увидел, как парнишка этот... зашел из леса. Даже испугался сначала.

Ревич, улыбаясь, понимающе кивал.

- Принцип разумности, - проговорил Сергей, задумавшись. - Как он, все же, формулируется?

- Так и формулируется, - сказал Ревич. - Оболочка существует только для разумных людей. В формировании ситуации четности или нечетности учитывается количество только разумных людей в резервации.

- Получается, что и животные не должны чувствовать Оболочку?

- Они и не чувствуют, - ответил Ревич. - Или для них ее, очевидно, просто не существует. Тут им можно только позавидовать. Но с этим-то принципом все просто. Какие, вы говорите, еще остались?

- Перпендикулярности и однократности, - сказал Сергей.

Ревич некоторое время молча думал.

- А вы знаете, какие бывают виды нарушения четности? - осведомился он. Вы, вообще, уже в курсе, почему опасно состояние нечетности в резервации? Чем грозит нарушение стабильности, знаете?

- В принципе, да, - ответил Сергей. - Кравец мне растолковал. Если нечетно, то нестабильно. Это влечет чью-либо гибель. Я помню.

- Хорошо, - проговорил Ревич. - Видите ли, чтоб понять принцип перпендикулярности, надо разобраться в типах нечетности. Так вот, - продолжил он после некоторой паузы. - Существует три типа нечетности. То бишь, три вида нарушения четности. Ну, четность и стабильность - это у нас синонимы, если вы уже поняли. Итак, нечетность может возникнуть тремя путями. Первый: в резервации кто-то умер, второй: в резервации кто-то родился и третий: в резервацию кто-то вошел снаружи. Как, скажем, в вашем случае. Согласны со мной? Если не понимаете, сразу говорите.

- Нет, нет, - поспешно сказал Сергей. - Пока все понятно. Только вот что... А если кто-нибудь в резервации сошел с ума? - спросил он. - Это же тоже возмущение! Ведь четность разумных нарушается!

- Вопрос интересный, - крякнул Ревич. - И правомочный. Молодец, Сережа! Я тоже так считаю, но наверняка этого никто не знает. А знаете, почему? По той простой причине, что никто в резервации еще с ума не сходил.

- Минутку! А Артем?

- Он ненормален с самого рождения, так что... В общем, эта тема практически не исследована. И поэтому мы всегда говорим о трех типах. Потому что эти три типа подтверждены практикой. А о сумасшествии... Нет такой статистики.

- Стало быть, ваш принцип разумности выведен лишь на основании одного конкретного случая с Артемом?

- Получается так, - согласился Ревич. - Понимаете, Сережа, здесь многое понято и осознано на основании одного, двух конкретных примеров или фактов. Что поделаешь, мы поставлены в такие условия. Нам не дано возможности производить эксперименты. Мы не можем формулировать законы резервации в лабораторных условиях. Эх, если бы было так... Но нет... Мы узнаем их по ходу жизни. К большому сожалению. Хотя, надо отметить, что все принципы были открыты нами в первые же месяцы существования резервации. В последние годы мы ничего нового о резервации не узнали. Просто накапливаем статистику. Уточняем детали... Но как ученый я должен сказать, что нет никаких оснований думать, будто мы здесь застрахованы от какого-либо подвоха. Понимаете, что я хочу сказать? Конечно, прошли годы, люди привыкли к новым правилам жизни, но утверждать, что эти правила завтра не изменятся нельзя. Это было бы глупо и ненаучно. Вы согласны со мной?

- Вполне, - вставил Сергей.

- Ведь может статься, - продолжал Ревич, - что завтра или послезавтра возникнет или неожиданно откроется новый принцип. Или, допустим, обнаружится, что мы неправильно трактовали какой-нибудь из уже известных нам, или еще что... Вы только представьте! Ведь когда имеешь дело с неизвестным, надо быть готовым ко всему. Даже если в течение нескольких лет все стабильно. А стабильность-то может быть кажущейся, так?

Ревич допил чай и поставил пустой стакан на стол.

- Я вам должен сказать, Сережа, что могу болтать очень долго, - сообщил он, улыбнувшись. - Вы уж простите мне эту слабость. Здесь так редко доводится с кем-нибудь поговорить! Что вы... - Он всплеснул руками. - Это в первое время еще кому-то было интересно... Кто-то еще тогда пытался что-то понять в этом абсурде. Это в первое время поначалу казалось, что резервация ненадолго, что она вот-вот исчезнет... Но прошел год, затем прошел второй, и... - Он вздохнул. - ...И ничего не изменилось. Потом люди перестали задавать себе вопросы, на которые они все равно не получали ответов. Люди перестали себя мучить бесполезным ожиданием. Они сделали то, чему научились за тысячелетия более всего. Они привыкли, Сережа! Их нельзя в этом винить - такова людская природа... Вот и вы, - сказал Ревич грустно, - человек новый. Образно выражаясь, птица, сбитая в лет. Вы, очевидно, полны решимости докопаться до истины, все здесь перевернуть, бороться до конца и так далее, да?

- Пока я лишь пытаюсь разобраться в ситуации, - пробормотал Сергей.

- Да, да... - прикрыв глаза, произнес Ревич. - Конечно. Мне все это знакомо, Сережа. Здесь, в резервации многие прошли этот путь, и я в том числе. К сожалению, финал одинаков. Смирение и успокоение, м-да...

- Рудольф Анатольевич, давайте вернемся к нарушениям четности, - мягко попросил Сергей. - Если вы не против. Значит, их три. Сумасшествие мы оставляем за кадром.

- Конечно! Да, - встрепенулся Ревич. - Просто отвлекся немного... - Он на мгновение задумался и взял в руки очки. - Три типа... Рождение, смерть и гость снаружи, - проговорил он медленно. - В любом из этих случаев в резервации возникает ситуация нечетности. В первом и третьем случае такая нечетность называется "плюс-нечетность", во втором - "минус-нечетность". Ну, такая терминология. Не слышали еще?

- Нет. Погодите... А то все перепутается...

- Не мудрено, - Ревич понимающе кивнул. - Ну, давайте снова.

- Значит, в случае рождения человека... - сказал Сергей. - Это называется "плюс-нечетность"?

- Или когда кто-то зашел в резервацию снаружи, - добавил Ревич. - Как вы, допустим. Тоже "плюс-нечетность". В обоих случаях число людей в резервации возрастает. Поэтому и приставка "плюс". Понятно?

- Да, да... - сказал Сергей. - Тогда и с "минусом" ясно...

- Конечно, - сказал Ревич. - На одного человека меньше. Таким образом, пути разные, но приводят-то они к одному, как вы понимаете. К нечетности. И к появлению Прохода, в частности.

- Хорошо, - проговорил Сергей. - Ладно. С этим, вроде, разобрались. Дальше...

- Вот мы и подошли к понятию Прохода, - сказал Ревич. - Что такое Проход, как и Оболочка, никто не знает. Известен лишь его смысл. Это кратковременная дыра в Оболочке. И в соответствии с тем, какая возникла нечетность, они тоже называются "плюс" и "минус-Проходами". Просто для удобства. Вам ведь уже объяснили этот механизм, который резервация запускает в действие в случае возникновения нечетности? - спросил он.

- В общем-то, да. Но лучше повторите...

- Итак, когда возникает ситуация нечетности, в Оболочке образуется Проход. Это понятно. А потом происходит одно из двух: либо кто-то выходит через него наружу, либо кто-то умирает. В любом случае Проход тут же исчезает. Стабильность, разумеется, восстанавливается, поскольку восстанавливается четность. Понимаете?

- Вполне... - сказал Сергей, напряженно размышляя. - Так сколько времени он существует? Проход этот?

- Несколько часов, - сказал Ревич. - Когда как... Это тоже почти неисследованная тема. А теперь возникает вопрос: в каком месте Оболочки возникает Проход в каждом случае?

- И в каком же? - спросил Сергей.

- Так вот мы подобрались к принципу перпендикулярности. Он как раз об этом.

- Ну, когда я вошел, - сказал Сергей, размышляя, - то, как бы, прорвал Оболочку в этом месте? Там где вошел - там и образовался Проход...

- Правильно. А в первом или во втором случае? Когда в резервации кто-то рождается или умирает? В какой точке возникнет Проход, спрашивается?

- А в какой? - спросил Сергей.

- Согласно принципу перпендикулярности, - сказал Ревич, - Проход возникает в ближайшей к месту возникновения нечетности точке Оболочки. Ну, местом возникновения нечетности будем называть географическое место, в котором возникла нечетность.

- Это как?.. Место, где родился или умер человек, что ли?

- Совершенно верно. А что такое минимальное расстояние? Это перпендикуляр, как известно. Согласны со мной? Поэтому этот принцип так и назвали, может быть, не совсем, кстати, удачно... Можно было назвать, допустим: принцип "кратчайшего пути". Но это, в конце концов, неважно. Важно, что если от места возникновения нечетности провести воображаемый перпендикуляр к Оболочке, то точка пересечения как раз и определяет место, где должен образоваться Проход. В случае, когда в резервацию попадает человек снаружи, это самое место нечетности и место образования Прохода, как вы понимаете, просто геометрически совпадают. Только и всего. Ну, как вам этот принцип на вкус, а?

Ревич утих ненадолго, внимательно глядя на Сергея.

- Забавно... - пробормотал Сергей, отхлебнув чаю. - Так, так... А если родится сразу двое, или, наоборот умрет двое? Ну, или любое четное число людей?

- Если это произойдет в течение очень короткого промежутка времени... Скажем час или два... Тогда, конечно, резервация не успеет погасить нечетность самостоятельно. Тогда четность устанавливается, как бы, естественным путем. Никто не пострадает, все будут живы и здоровы. Примерно то же самое, если снаружи сюда одновременно зайдет четное число людей. Понимаете меня? Голова еще кругом не пошла?

- Она у меня со вчерашнего дня кругом...

- Привыкнете, - успокоил Ревич и опять потер указательными пальцами веки. - Наливайте себе еще чайку, не стесняйтесь.

- Спасибо, я больше не хочу.

- А я, знаете ли, частенько... - Он налил себе новый стакан чаю и сделал несколько неторопливых глотков. - У нас там пустяк остался... Есть, значит, еще такая вещь, как принцип однократного пребывания в резервации. В обиходе называется принципом однократности. Тоже, скажу вам, занятная штучка... Но тут все просто. Суть его заключается в том, что человек, вышедший из резервации, уже не сможет в нее попасть обратно. То есть принцип полупроводимости как бы на этого человека уже не действует, и он точно также не может пройти сюда снаружи через Оболочку, как мы отсюда наружу.

- Это еще что за ерунда такая? - непроизвольно хмыкнул Сергей.

- Это не ерунда, - сказал Ревич, качнув головой, - а принцип однократности. Нравится он вам или нет. Человек, который вышел отсюда, становится для резервации словно меченый. Признаться, это не самый плохой принцип, ведь так?

- Меченый. Хм, - повторил Сергей. - Но почему?.. - Он пожал плечами. - Что это значит?..

- Эх, Сережа, - печально улыбнулся Ревич. - На вопросы типа "почему?" да "зачем?" у нас чаще всего бывает ответ: "этого никто не знает". Здесь, в резервации уже давно никто ничего не спрашивает. Эти времена прошли.

- Да это я так... - проронил Сергей, вздыхая. - Я это уже понял. Просто вырвалось. Эмоция...

- Ничего, ничего, - сказал Ревич. - Мне это знакомо, - Он сделал еще несколько глотков и, прижав стакан к груди, откинулся на спинку кресла. - Я хорошо помню, как во мне и во многих других все внутри протестовало против случившегося. И против того, что случившееся не поддавалось никакому объяснению! И знаете, прошло много времени, прежде чем этот протест угас. Вот как... Угас и все. Время, оно, знаете ли, лечит любые раны...

Ревич закрыл глаза и умолк. Казалось, что он погрузился в воспоминания.

- А связь? - спросил Сергей осторожно.

Ревич неторопливо открыл глаза.

- Что вы говорите?

- Ну, разве это не принцип? Телефоны же в резервации не работают! Не просто так ведь?

- А... Есть такое дело, - согласился Ревич. - Но это вроде бы и не принцип. Видите ли, это обстоятельство не имеет прямого отношения ни к принципу четности, ни к другим принципам. Оно не связано ни с четностью, ни с чем подобным. Это своего рода некое дополнительное условие... некое дополнительное ограничение нашего существования. Кстати, не работает не только телефон, но и все другие способы оперативной связи с внешним миром. Телевидение, радиосвязь... Ничего не работает.

- Минутку, - сказал Сергей непонимающе. - Я сам слышал вчера: телевизор работал!..

- Нет, Сережа, - печально улыбнулся Ревич. - Увы, но это была всего лишь запись. По договоренности с городскими властями нам периодически присылают видеозаписи с новостями. А здесь на нашем видеоцентре их крутят. Несколько раз в течение дня. Вот оно как.

- Стало быть, изоляция? - медленно произнес Сергей.

- На то она и резервация, - ответил Ревич грустно.

- А почему бы тогда еще и не выключить воду? - пробормотал Сергей. - Или, скажем, не отменить закон Ома? Или уменьшить силу притяжения... А?

- Пути господни неисповедимы, - проговорил Ревич с вздохом. - У нас еще не самый худший вариант, кстати. Вы понимаете, у каждой резервации ведь свои собственные принципы существования. И люди в них мучаются все по-разному... Вы не слышали раньше о неапольской резервации? Или о мурманской?

- Честно говоря, не помню, - признался Сергей. - Наверное, нет.

- Одну секунду... - Ревич прислушался. Послышался какой-то шорох со стороны входа. - Кто-то пришел. Вы сидите, я ненадолго.

Он поставил стакан на столик, надел свои роговые очки, покряхтывая, поднялся из кресла и поспешил на свое место. Какое-то время Сергей слышал приглушенные голоса через ряды книг. Пришла какая-то женщина. Они несколько минут о чем-то бубнили, потом тонко скрипнула дверь и все стихло. Мелко шаркая, Ревич вернулся.

- Так на чем мы остановились? - спросил он, вновь усаживаясь в кресло и поблескивая линзами очков. - Ах да, неапольская резервация...

- Рудольф Анатольевич, - сказал Сергей. - Бог с ним, с Неаполем. Вы мне лучше вот что скажите. Сегодня я услышал о существовании какого-то права на выход. Что это такое?

- Право на выход? - переспросил Ревич и вскинул брови. - А-а... Тут все очень просто, Сережа, все очень просто. Понимаете, наше общество поделено на две части: имеющие право покинуть резервацию и не имеющие такого права. Не имеют такого права, как правило, местные, то есть те, кто проживал здесь до момента образования резервации.

- Погодите... Но ведь выйти отсюда практически нереально?

- Не забывайте, что есть факторы нарушения четности, так называемые плюс и минус-нечетности, о которых мы говорили. Если искусственно создавать и контролировать такие ситуации, то все же кое-какой шанс появляется. Маленький, правда...

- Как это - создавать искусственно? - удивился Сергей.

- Вам и это не объяснили? - вскинул брови Ревич. - Вы же были у Кравца, странно...

- Так вот вышло, - сказал Сергей.

- Дело в том, Сережа, - сказал Ревич, - что мы здесь по мере возможностей искусственно нарушаем четность. С помощью плюс-нечетностей. Мы сами у себя в резервации создаем ситуации плюс-нечетности. Не знали об этом?

- Нет, - признался Сергей в недоумении. - Это что означает?.. Вы, что, берете сюда людей снаружи? Один заходит, другой выходит? Так, что ли?

- Именно так, Сережа.

- Простите, но какой же дурак пойдет сюда?.. - пробормотал Сергей растерянно. - Да, и какой в этом смысл? Число же людей в резервации не меняется!

- Меняется, меняется... - вздохнул Ревич. - Вы просто не знаете самого главного.

- И что же это?

- А то, что мы берем сюда людей, которые должны умереть.

- Умереть? - переспросил Сергей, нахмурясь. - Почему это - должны? Как это понять, простите?

- Люди, находящиеся при смерти, - пояснил Ревич. - Нам доставляют людей, находящихся при смерти. С их согласия, разумеется. Вот оно как. Как правило, это смертельно больные или умирающие, одинокие старики. В общем, те, которым осталось жить чуть-чуть. А иначе - вы правы - в этом нет смысла.

Наступила тишина. Сергей был обескуражен, он был в очередной раз ошеломлен и сбит с толку.

- Так это... и есть ваш шанс? - тихо вымолвил он, наконец.

- Именно это и есть наш шанс, - грустно подтвердил Ревич. - Единственный наш шанс. Других нет, к сожалению.

- Но... - начал было Сергей и снова озадаченно умолк.

- А поскольку, все эти люди, - продолжил Ревич, - являются стопроцентными добровольцами, то их бывает крайне немного, как вы понимаете. Случаи такие очень редки. Поэтому, если учесть, сколько человек в резервации претендует на возвращение, то шанс для каждого получается ничтожным.

- Хорошо, - выдавил через некоторое время Сергей. - Ничтожным. Ладно... Тогда как же эти шансы распределяются?

- Старым добрым способом, - ответил Ревич, - Жеребьевкой. И каждый раз кому-то из многих везет. Ну, а раз так, то, естественно, этот процесс необходимо организовать. Определить процедуру, ограничить при необходимости число правомочных, назначить ответственных и так далее. Стандартные действия любого сообщества людей, объединенных общим интересом. Этим как раз у нас и занимается отдел особого назначения. Учет и контроль над этим самым ничтожным шансом. Это, конечно, не единственная сфера его деятельности, но, скажем так, основная.

- Так мне для этого присвоили номер? - догадался Сергей.

- В частности и для этого тоже.

- И что мне теперь с этим номером делать?

- Ничего не надо делать, Сережа, - с вздохом сказал Ревич, - Ваш номер это лишь ваш шанс в общем котле во время розыгрыша и не более. Если вам повезет, то повезет. Вы спросите об этом в отделе у Кравца. Вам там официально разъяснят. Про жеребьевку и про остальное... Мне, честно говоря, эти тонкости неизвестны и неинтересны. Очень уж напоминают мышиную возню. Хотите, можете молиться, чтоб жребий пал на ваш номер. Что еще в наших силах? Лично я не молюсь и давно уже ни на что не надеюсь. Слишком редко на нашу долю выпадают эти жеребьевки, чтоб из-за этого не спать по ночам или взывать к божьей милости.

Ревич замолчал, вдруг как-то съежился, шевельнул губами, потом быстро снял очки и стал тереть веки пальцами. Некоторое время они молчали. Сергей обдумывал услышанное и, наблюдая за библиотекарем, заметил, что Ревич несколько помрачнел.

- Вы здесь с самого начала? - поинтересовался Сергей, спустя какое-то время. - Я так понимаю, что вы тоже не местный?

- Да... - тихо вымолвил Ревич и опустил голову. - Я здесь с самого начала. Здесь почти все с самого начала. Немного здесь тех, кто уже позже попал в резервацию. В основном, сегодняшний состав резервации определился в самые первые дни. Знаете, город был так перепуган, что народ обходил эти места за километр! В округе, я помню, перекрыли все движение, расставили по периметру милицию, ГАИ... Мы здесь метались под колпаком резервации, в городе метались вокруг резервации - в общем, паники было предостаточно.

- Когда это хоть случилось? - сказал Сергей. - Я даже этого не знаю, потому что даже не из вашего города...

- Восьмого июля исполняется четыре года, - произнес Ревич и сделал небольшую паузу. - Вот оно как. Уже четыре года длится наша эпопея, четыре года... Понимаете, Сережа? Это ведь своего рода вечность! А с другой стороны мгновение. Я до сих пор прекрасно помню события тех дней. Весь ужас тех дней... М-да...

- Расскажите, Рудольф Анатольевич, - попросил Сергей. - Хотя бы вкратце. Если вас не затруднит.

- Отчего же... - сказал Ревич. - Охотно расскажу. - Он погрузился на несколько мгновений в воспоминания, затем заговорил: - Восьмого июля был тогда понедельник. Точное время возникновения Оболочки установить не удалось известно лишь, что это произошло в ночь с воскресенья на понедельник. По крайней мере, утром, когда люди шли на работу, Оболочка уже функционировала, и резервация, как явление, уже состоялась. А об этом еще никто не подозревал, представляете? Люди выходили утром на работу и скапливались на южной границе перед Магистральной. Они не могли выйти и ничего не понимали!.. Конторские, наоборот, шли на работу сюда, словно в мышеловку. Пока постепенно стало доходить, что надо прекратить всякое передвижение, пока стали отчаянно выкрикивать предупреждения всем подходившим, уже почти половина служащих конторы попала в резервацию... Потом они тоже поняли, ринулись обратно... Ну, и началось. Крики, слезы, истерики... Местные, конторские - все вперемешку... никто ничего не соображает, все лихорадочно бегают вдоль Оболочки. Позже понаехала милиция, городские власти, военные. Они с той стороны толпятся, мы с этой. Что делать, никто не знает. Все кругом оцепили, с Москвой стали связываться и пошло, и поехало!.. Это был просто бред. Это был сплошной кошмар! Неделю или больше люди просто ночевали возле Оболочки, жгли костры, дежурили, все надеялись на что-то... Господи, Сережа, я никому не пожелаю такое пережить...

Ревич тяжело вздохнул, покачал головой, прервавшись на некоторое время. Он был слегка возбужден.

- А ведь нам еще повезло, - продолжил он, - Хоть тут, вообще, неуместно говорить о везении, тем не менее, могло быть значительно хуже. Во-первых, дорога, проходящая через резервацию, была на тот момент закрыта на ремонт. Вы понимаете, что было бы, если бы утром по ней пошли набитые людьми автобусы, а?! Сколько бы их здесь скопилось? Это же ужас... А, во-вторых, повезло в том, что были каникулы, и школа практически пустовала. Ведь сколько могло сюда попасть нездешних детей - это же представить страшно! Столько несчастных детей, боже!.. Скажите, что может быть хуже несчастных детей?!

- А власти? - глухо спросил Сергей. - Они пытались помочь?

Ревич горько усмехнулся и стал покусывать дужку очков.

- Что они могли, господи!.. - произнес он угрюмо. - Ну, как можно помочь, когда не понимаешь с чем ты столкнулся?! Что они могли... - повторил он тихо. - Пожалуй, только то, что и сделали. В первые же дни в срочном порядке протянули заграждение вокруг резервации, наставили в округе предупреждающих плакатов, дали объявления через местные средства массовой информации. Транспортер сразу же установили, стали доставлять продукты. Да, что они еще могли сделать? Уж я-то прекрасно знаю, что здесь были бессильны любые средства. Если даже физическая природа Оболочки осталась тайной за семью печатями! Понимаете? Приборы ничего не зафиксировали: ни полей, ни излучений о чем тут можно говорить? Кого здесь можно в чем-нибудь упрекнуть? А тем более, наша резервация была на тот момент далеко не первой, печальный опыт в этой области уже был. В том числе и в нашей стране. Результаты, как известно, повсюду нулевые. Конечно, первоначально понаехало и ученых, и журналистов, и разных чиновников. Даже военные прибыли. Пару недель ради приличия покрутились, поразводили руками, повыражали сочувствия, а потом все и поутихло. С голоду умереть, дескать, не дадим, а как жить - решать вам! Вот и стали решать, когда поняли, что глупо и бесполезно питать иллюзии. Позднее стали налаживать все наши, так сказать, здешние институты. Создавать наш собственный регламент жизни. Сами понимаете, без этого нельзя! Жить-то как-нибудь надо... Так постепенно и родились и эти жесткие медицинские правила, и регулярные сверки населения, и запрет на рождение детей и все остальные наши прелести... Сначала все это казалось дико, потом привыкли со временем. Вот и живем себе уже четыре года. Сначала дни считали, потом месяцы, а сейчас уже никто ничего не считает. Вот такие дела. Смирение и покой. Даже к жеребьевкам стали без дрожи относиться.

- Ну, хоть какие-то попытки истолковать это явление были? - спросил Сергей. - Все равно должны быть какие-то гипотезы!

- Вы имеете в виду точку зрения науки?

- Да не обязательно... Вообще... Кто-то ведь над этим думал!

- Конечно, конечно, - согласно закивал Ревич. - Над этим думало очень много людей. И ваш покорный слуга был в их числе. Только много ли толку от этих дум? Гипотез было величайшее множество. К сожалению, они так и остались гипотезами. Даже среди ученых и всех, кто занимался этой проблемой, не было единой точки зрения. Ее и быть не могло. Да и как она могла возникнуть при полнейшем отсутствии фактов, при отсутствии каких-либо материальных следов? Мы же потерпели абсолютное фиаско, Сережа! Мы наивно пытались понять то, что изначально нам не было дано понять. Мы просто долгое время стыдились в этом признаться и обманывали самих себя. Я говорю сейчас об официальных позициях, когда еще существовали наши правительственные комиссии. Если вы в то время следили за этим, то должны помнить... Разные тогда комиссии были. И по резервациям, и по цветным излучениям, и другие... Была раньше такая мода на комиссии, пока, наконец, не плюнули на все эти бесплодные попытки что-либо понять. Э-хе-хе... - Ревич сокрушенно покачал головой. - Поэтому не было и, видимо, не будет никакой официальной версии. А для себя каждый может сам придумать ту гипотезу, которая ему больше нравится. Если ему, конечно, от этого полегчает.

- А вы, Рудольф Анатольевич, - осторожно поинтересовался Сергей, - какую для себя выбрали гипотезу?

- Никакой, - вымолвил Ревич. - Мне они не нужны. Я же ученый, понимаете меня? Через мою голову по долгу службы прошло столько гипотез и мнений, что я стал относиться к ним спокойно. А потом, когда я понял, что мы окончательно зашли в глухой тупик, то вообще стал к ним равнодушен. Но это мое личное отношение. В резервации же очень по-разному воспринимают то, что происходит. Каждый решает для себя сам. И вам, Сережа, тоже придется самому выбрать, как относиться ко всему этому. Кто-то пытается привлечь для объяснения все мыслимые человеческие науки, кто-то религию, кто-то даже потусторонние силы... Кто-то вообще никак на этот счет не думает. Смирился, привык и живет себе потихоньку. Я вообще-то не люблю давать советы, но... Знаете, вы обязательно найдите себе тут друзей, обязательно!.. Иначе будет очень тяжело, поверьте мне. Или займитесь каким-нибудь делом. Найдите себе отдушину. Только не скатывайтесь в пьянство... А это здесь элементарно. Даже не заметите.

- Если не секрет, - спросил Сергей, - какую отдушину нашли вы?

- Ну что вы, - вздохнул Ревич. - Признаться, я мало общаюсь с людьми. Все больше с книгами. С ними, знаете ли, проще и лучше. Они мудрее. А кроме того, я пишу свою книгу. Ну, скажем так, пытаюсь. Историю нашей резервации. И предысторию тоже.

- Вот даже как... Интересно.

- Просто однажды я почувствовал, что обязан это сделать. Потому что, если это не сделаю я, то никто не сделает. Здесь же никому нет дела ни до чего, кроме самого себя. Ну, у чиновников из мэрии, кроме того, заботы, которые им по должности положены. И все... Я же не могу себе позволить, чтоб наша жизнь здесь с течением времени ушла в забвение. Я не верю, что потом это никому не будет интересно. Да, честно говоря, я не жду никакой благодарности за свой труд... Не мешают, и на том спасибо... - Он помолчал, а потом тихо добавил: Вот моя отдушина, Сережа, и так или иначе она помогает мне. А больше мне ничего не нужно.

- Значит, со всем остальным вы смирились?

- Смирился, - сказал Ревич. -И давно. А что мне еще делать?.. Борьба - это уже не для меня. Да, и чем бороться? С ветряными мельницами?

- Скажите, а ваша семья далеко? - спросил Сергей и тут же пожалел.

Ревич посмотрел на Сергея, что-то изменилось в его лице, он заморгал и отвернулся к книжному стеллажу.

- Они все в Подмосковье... - хрипло произнес он. - И жена, и дети. Сын такой же, как вы. Антоном зовут. Внучка Настя, ей уже шесть лет... Младшая Леночка, ей уже двадцать пять... Замуж вышла, пока я тут... Сына родила. А я его даже не видел. Внук... Вы понимаете? Не видел! Боже мой!..

Голос его задрожал. Он по-прежнему не поворачивался.

- Я Ольге столько раз говорил, чтоб не ездили сюда, - говорил он полушепотом. - Все равно приезжают. На сердце сразу становится так больно! Я их отговариваю, а сам все равно жду, жду... И больно, и без них еще хуже... Он тяжело вздохнул всем телом. - Иногда я думаю, - вымолвил он, - вдруг когда-нибудь... Ну, вдруг!.. Вот в один прекрасный день Оболочка исчезнет, все кончится, а я не доживу... Понимаете, просто не доживу! Мне уже пятьдесят шесть лет. А сколько нам тут еще куковать? Может быть, это навсегда. Представляете? Навсегда!..

- Ну, что вы, Рудольф Анатольевич... - смущенно пробормотал Сергей. Ему стало страшно неловко оттого, что он завел разговор в такое русло. - Вдруг вам повезет, вдруг этот жребий...

- Мне никогда не везло ни в каких лотереях, - Ревич повернулся к Сергею с поджатыми губами. Глаза его были влажными.

- Мне тоже, - проронил Сергей.

Настроение Ревича заметно упало. Библиотекарь сидел, понуро откинувшись в кресле и слегка прикрыв глаза. Сергею показалось неуместным спрашивать сейчас его о чем-нибудь еще, и он встал.

- Рудольф Анатольевич, спасибо, что уделили мне время, - проговорил Сергей. - Я пойду.

- Да вы не обращайте на меня внимания, - немного оживился Ревич. - Вы же, наверняка, узнали не все, что хотели. Вы спрашивайте, ради бога!

- Нет, нет, я пойду, - торопливо сказал Сергей. - Еще раз спасибо. Я обязательно еще зайду потом. Сейчас мне надо идти.

- А вы заходите ко мне домой, - с готовностью предложил Ревич. - Я вам покажу свою рукопись, если вам это интересно. Чаю попьем. Нет, правда, заходите! Вечерами и по выходным... Я буду только рад. Да и у вас еще будут вопросы, я по себе знаю. Я живу в четырнадцатиэтажке, в шестьдесят первой квартире на восьмом этаже. Запомните?

- Хорошо, я запомнил. Непременно зайду, - пообещал Сергей. - До свидания.

- Спасибо, что зашли, Сережа, - сказал Ревич. - Приятно было познакомиться и поговорить.

Сергей вышел из прохода между книжными стеллажами. Библиотекарь неподвижно сидел в своем кожаном кресле, и взгляд у него был печальный и потухший.

Налет грусти остался в душе Сергея после этого разговора. И зачем я только спросил его о семье, подумал он невесело. Выбил, наверное, человека из колеи на весь день.

Теперь ему предстояло посещение больницы. Сергей справедливо рассудил, что больница не рухнет, если он сначала зайдет домой и примет душ, и с тем решением направился на свою новоиспеченную квартиру.

Дома он обнаружил, что напрочь отсутствует горячая вода. Кран глухо ворчал и дрожал, а затем немного сплюнул в ванну и успокоился. Понадеявшись, что это, все-таки, не происки резервации и что вода, может быть, вот-вот появится, Сергей протопал в свою комнату и бухнулся на раскладушку. Спать не хотелось совершенно. Он полежал несколько минут, прокручивая в голове то, что удалось узнать за сегодняшнее утро. Потом встал и подошел к окну.

В некотором отдалении от дома, перед самой железной дорогой простиралась длинная узкая гряда картофельных участков. За путями высился все тот же бесконечный лес. И мне придется наблюдать этот пейзаж неизвестно сколько лет, мелькнула мысль. Или десятилетий? Нет, нет, об этом лучше не думать! Он даже встряхнул головой, чтоб прогнать эту мысль. Тут взгляд его упал на черную тетрадь, которую Галушко вчера положил на подоконник. Что он там такого про нее наговорил-то? Какая-то робинзонада, да и только... Сергей хмыкнул, взял тетрадь и пролистал. Первые несколько листков содержали какие-то непонятные рисунки, схемы, столбцы цифр. Затем с чистого листа начиналась рукопись. Почерк был мелкий, убористый, но достаточно понятный. В некоторых местах страницы оказались слегка подпорчены влагой. Почитать, что ли, подумал он. Черт с ней, с этой водой и с этим медосмотром! Завтра схожу. Будем полагать, резервация от этого не погибнет.

С тетрадью в руках он снова повалился на раскладушку. Затем нашел начало рукописи и стал читать.

"Я, Манаев Иван Константинович, командир экипажа грузового вертолета МИ-8, бортовой номер НА-32275, сегодня 20 мая 199... года, семнадцать часов пятнадцать минут. Я решил, насколько это у меня получится, описать в этой тетради все, что произошло с нами, начиная со вчерашнего дня. Буду записывать в перерывах на отдых, пока есть силы. Я все время таскал в своей сумке эту тетрадь. Просто привычка иметь запас бумаги на всякий случай. Теперь вот пригодилась. Если мне не суждено будет выбраться из этого злополучного леса и болот то, может, хоть мои записи когда-нибудь попадут к людям. Я понимаю, что шансов на это практически нет, но все равно... Вдруг повезет. Буду надеяться.

Не стану подробно рассказывать о том, что было до полета. Тому есть свидетели - зачем зря тратить силы и время? Если, в двух словах, то сначала меня вызвал Медведев и представил мне этого замкнутого сухощавого человека по фамилии Холодов. Ну, состоялась у нас краткая беседа. Надо - так надо, сказал я тогда. Почему не помочь, тем более раз такое дело. С ребятами я поговорю, слетаем. Правда, Ткачук приболел, да ладно. Можно и без бортмеханика, в конце-то концов. Конечно, в глубине души мне тогда что-то не понравилось в этой затее. Не то скоропалительность, с какой возник этот московский тип и стал просить нас о помощи, не то само время суток, не то еще что... Может, интуиция - не знаю. Я тогда только единственное, что спросил: может, говорю, лучше - с утра? А то, кто знает, сколько кружить придется? Холодов аж обомлел и глазами захлопал: да что вы говорите, мол, такое! Каждый час, каждая минута дорога! До завтрашнего утра, может, говорит, все уж исчезнет. Как вы можете этого не понимать, и все такое, значит. Я только плечами пожал. Это ваше дело, говорю, я ж не отказываюсь, а просто спрашиваю. Почему я должен что-то понимать в ваших загадочных явлениях? Это, дескать, ваша работа - понимать, а наше дело - летать. Хотите лететь прямо сейчас - пожалуйста. Только, говорю, если темнеть начнет, все равно придется возвращаться. Да успеем, замахал руками этот белобрысый. Он даже весь дрожал от нетерпения. Странные они все-таки, люди из этих всяких комиссий. Наверное, от постоянного общения со своими тайнами они такими становятся. Молчаливые, законспирированные все до ужаса. И с военными почему-то предпочитают не связываться. И полномочий, вроде, хватает, о таких полномочиях, если говорить откровенно, другим чиновникам лишь мечтать приходится. А все одно, без нас, простых исполнителей, никуда... Чудно, в общем. Короче, после того переговорил я с ребятами. Медведев, говорю, конечно, не приказывает, а просит. Но помочь-то все равно придется. Всю плешь потом проедят: почему не оказали содействие члену правительственной комиссии? Зачем нам это нужно, правильно? Да и не отстанут все равно... Придется, одним словом, помочь.

В общем, вылетели мы в тринадцать сорок. Пока добирались, потом над тайгой кружили - место засекали это чертово. Часа полтора прошло, пока нашли. Сверху эта ерундовина выглядела как синяя пульсирующая точка. Тогда она еще была синяя, а, может, и фиолетовая. Затем еще минут десять искали, где бы сесть неподалеку. Холодов все это время ерзал, будто на еже сидел, да вниз через стекло пялился. Ну, нашли какую-то полянку почти в километре от объекта. Лес в этом районе - сплошной бурелом и заросли, можно сказать, что нам еще повезло, что мы ее, эту полянку, нашли. Ну, сели, вылезли из вертолета, перекурили да и потопали. Если б мы тогда знали...

По пути все молчали. Да, и не до разговоров было, честно говоря. Приходилось постоянно карабкаться через сгнившие стволы деревьев, продираться сквозь непроходимый кустарник. То и дело по щекам хлестали шершавые и колючие ветви. Холодов держался, хоть и ему было трудно с непривычки. Сразу было видно, что он в тайге новичок. Он шел передо мной, и его узкая спина все время маячила из стороны в сторону у меня перед глазами. Никак не вписывался в интерьер леса его длинный серый плащ, полы которого мешали ему каждый раз, когда он перелезал через очередной завал. Сумка с видеокамерой и еще какими-то приборами постоянно моталась и зацеплялась за ветки. Он терпел, кряхтел, сопел, но не отставал от Березина с Прохоровым, шедших впереди. Одна из неприятностей заключалась в том, что примерно в середине пути дорогу нам преградила небольшая тихая речушка, метра четыре шириной. Пришлось искать брод, и на это мы потратили минут десять. Что и говорить, брод хоть и брод, а приятных ощущений в этом мало. Мы пересекли речку по колено в холодной воде. Потом немного передохнули, перекурили. Тут Березин начал ворчать.

- Куда поперлись? - проговорил он недовольно. - Зачем поперлись? Сидел бы сейчас уже дома, в тепле и уюте. Чай горячий, телевизор...

- Никто тебя силком и те тащил, - заметил Прохоров. - Ждал бы себе в машине.

- Ждал бы... - пробурчал Березин. - У моря погоды, что ли? Сам-то чего пошел?

- Мне, между прочим, интересно, - сказал Прохоров. - Ужасно просто интересно, что это за штуковина такая.

Березин хмыкнул, выпустив клубы дыма, и покачал головой.

- Неужели тебе безразлично, а? - поинтересовался Прохоров у него. - Какой может быть чай? Какой может быть телевизор, когда такое?..

- Да какое - такое? - скривился Березин. - Ты доберись сперва! Потом уже радуйся... И вообще, неизвестно, что там впереди. Ты вон у нашего гостя спроси, что это такое... Сразу, может, весь интерес отшибет.

Холодов при этом шмыгнул носом и давай крутить головой по сторонам.

- Скажите, э-э... забыл, как вас... - начал Прохоров, повернувшись к нему.

- Дмитрий Андреевич, - напомнил я.

- Да, конечно... - сказал Прохоров. - Мы понимаем, с одной стороны, что информация секретная и все такое... Но хоть что-то вы можете сказать? А, Дмитрий Андреевич? А то действительно ползем куда-то и не знаем...

Холодов поежился и сунул руки в карманы плаща. Черта лысого он расколется, подумал я. Знаю я этих сотрудничков.

- Размечтался, - бросил Березин Прохорову. - Он, наверное, и сам не знает. Или знаете? - осведомился он у Холодова.

- Давайте оставим пока разговоры, - сухо попросил Холодов, и я удивился, что он вообще заговорил. - Хотелось бы сначала дойти.

- А потом? - с интересом спросил Прохоров.

- Потом видно будет, - отрезал Холодов и втянул голову в плечи.

- Ладно, пошли, - сказал я, и мы двинулись дальше.

Сразу после брода перед нами встал нешуточный завал, продираться через который было бесполезно. Его проще было обойти. Пришлось нам делать крюк и изменять маршрут, чтобы обогнуть этот завал, что, конечно же, не добавило никому настроения. Но, вроде, пока ребята держались, если не считать недовольного ворчания Березина. Не берусь сказать, что он думал обо всем этом, но Прохоров был явно страшно заинтересован происходящим. Это было написано у него на лице. Может, это молодость виновата? Когда-то и я был такой. Конечно, я не скажу, что мне абсолютно было все равно, но в чем-то в тот момент я был согласен с Березиным. С годами начинаешь не так относиться ко всему новому и странному. Все меньше хочется связываться с тайнами и рисковать. И может быть, даже - меньше знать. Но, если сказать честно, полная неизвестность меня никогда не устраивала. Когда я нахожусь в полной неизвестности, то раздражаюсь. Поэтому я предпринял ненавязчивые попытки хоть что-то выудить из Холодова по дороге.

- Дмитрий Андреевич, - бросил я ему в спину. - Насколько я понимаю, раз вы так торопитесь... Раз не пожелали оттягивать, значит, такие случаи уже были, да?

Поначалу он не ответил, только несколько замедлил темп ходьбы.

- Почему так неожиданно? - спросил я. - Как-то врасплох... Я вот этого не понимаю. Не было и вдруг - раз!.. Что, наши ПВО сбили какой-нибудь летающий объект? Или что?

Он вдруг остановился и обернулся, сдвинув к переносице свои белесые брови.

- Нет, Иван Константинович, - ответил он, тяжело дыша. - Вот что-что, а ПВО тут ни при чем. Это я могу сказать точно. Не было никаких летающих объектов.

- А что же тогда было? - Я тоже остановился.

- Что-то другое, - уклончиво ответил Холодов. - Но информация об этом у военных уже есть. И они тоже будут здесь. Очень скоро.

- А-а... - протянул я. - Вы не хотите, чтоб они опередили вас. Ну, ваше ведомство... Я правильно понимаю?

- Правильно, - произнес он сухо.

- Почему? - поинтересовался я.

- Потому что, если военные наложат лапу на информацию, - ответил он, - то потом ее не выцарапаешь. Уже научены.

- Я не знаю, конечно, взаимоотношений между вашими ведомствами... пробормотал я. - Странно... Ну, да ладно. Так что же это, Дмитрий Андреевич?

- Больше я ничего не могу вам сказать, - сказал он, разворачиваясь и двигаясь дальше.

Остаток пути мы хранили молчание. Минут через десять мы неожиданно вышли к ложбине. Березин, который шел первым, застыл и поднял руку. Мы все остановились на краю ложбины, глядя вниз.

Там, метрах в пятидесяти, в окружении огромных елей и массивных кустов находилось что-то. Оно не издавало ни малейшего звука, оно испускало мягкий и нежный розовый свет, равномерно струившийся сквозь окружающие ветви и листья. Трудно было судить о размере объекта и его форме. В самых общих чертах он напоминал матово-розовый, светящийся шар нескольких метров в диаметре. Но это в самых общих чертах, если смотреть на него боковым зрением, как бы вскользь. Самое интересное было то, что на нем нельзя было сосредоточить взгляд. Это было очень странное чувство. Стоило начать смотреть на этот шар в течение нескольких секунд, и казалось уже что это - не шар, а что-то совсем иное. Казалось, что он начинает менять форму, это был одновременно и многогранник, и яйцо, и призма, и что-то каплевидное, и еще бог знает что. При этом у него не существовало четких границ и контуров. И решительно было непонятно, лежит ли объект на земле или висит в воздухе. Чем дольше на нем задерживался взгляд, тем менее оформленным становилось это свечение. Да и свет, надо сказать, был тоже очень странным. Он ничего не освещал вокруг, хотя и был достаточно сильным.

Зрелище было настолько необычным и завораживающим, что некоторое время мы в полнейшем молчании и оцепенении смотрели на свечение и не в силах были даже пошевелиться. Потом я пришел в себя и глянул на Холодова. У того первый шок тоже начал проходить, и он лихорадочно рылся в своей сумке. Прохоров смотрел на свечение широко открытыми глазами, припав на одно колено и открыв рот, отчего напоминал статую. Высокая массивная фигура Березина замерла между двумя деревьями. Было тихо. Совсем тихо.

Первым нарушил молчание Холодов. Он стал чертыхаться и яростно шипеть от негодования, вертя в руках видеокамеру.

- Она не работает!.. - как-то жалобно и недоуменно выпалил он.

- Что?.. - еле слышно сказал Прохоров, поворачивая к нему бледное лицо и хлопая ресницами.

- Не работает, проклятье!.. - в отчаянии воскликнул Холодов. Он прекратил бесполезные попытки вдохнуть в камеру жизнь и опустил в бессилии руки. - Этого не может быть!.. Я же проверял!..

Он стал нервно бормотать что-то несвязное и снова копаться в сумке. Вынимал какие-то футлярчики, приборчики, вертел их в руках, затем убирал обратно. Прохоров отвернулся и медленно, словно проглотив лом, выпрямился.

- Забавная штучка... - хрипло изрек Березин, не шевелясь. - Ничего подобного не видел. Что скажешь, командир?

Я промолчал. Что я мог сказать? Я наблюдал за Холодовым. Он прекратил возню со своим снаряжением и сел на землю, прислонившись спиной к дереву и слегка прикрыв веки.

- Что это может быть? - проговорил Прохоров тихо. - Оптическое явление?.. Газ? Плазма?..

Он терялся в словах, у него перехватывало дыхание и эмоции разного рода сменяли одна другую на его молодом веснушчатом лице.

- Что я могу сказать точно, - произнес Березин, - так то, что никаких иллюминаторов нет. Сопел тоже нет...

- Да при чем здесь это!.. - бросил, нахмурясь, Холодов. - Какие еще иллюминаторы, господи?

- А почему он цвет изменил? - сказал Прохоров, обращаясь к нему. - Он же какой-то синий с воздуха был!

Холодов, как ни в чем ни бывало, игнорировал его вопрос.

- Может, это шаровая молния? - сказал Березин неуверенно. - Или метеорит...

- Сам ты метеорит, - сказал Прохоров возбужденно. - Ты чего несешь?

- Может, нам Дмитрий Андреевич все-таки объяснит, - сказал я, сверля Холодова взглядом.

Но Холодов, казалось, был совсем непроницаем. Он молчаливо пошмыгал носом, потом все же соблаговолил ответить:

- Не метеорит, конечно же. И не шаровая молния.

- Это и так понятно! - выпалил Прохоров. - А что это тогда? Может, вы сами не знаете?

- Ну, и что дальше-то? - поинтересовался я у Холодова. - Что вы намерены теперь предпринять?

Он опять не ответил. Это уже начинало меня выводить из себя.

- Послушайте, Дмитрий Андреевич! - довольно резко сказал я. - Это ведь тоже надоедает. Может, вы перестанете с нами в кошки-мышки играть? В конце концов, мы же...

- Что-то не то! - вдруг вставил Березин, вращая вокруг головой. - Иван, ты не чувствуешь? Чего-то тут не так... В лесу. Только я не могу понять - чего. Тебе не кажется? - спросил он.

- Не знаю даже... - ответил я, прислушиваясь и озираясь по сторонам.

- Что же мы стоим?.. - произнес Прохоров, оглядывая всех по очереди. Идемте ближе! Это ведь... Что же...

Нелепо размахивая руками и треща сучьями, он начал спускаться по склону в ложбину..."

От чтения его отвлекло лязганье дверного замка. В прихожей завозились и загомонили. Сергей отложил тетрадь и взглянул на часы. Было уже полшестого. Однако эта писанина способна увлечь, подумал он. Забавно... Что же это такое: выдумка или быль? Воспаленный бред заплутавшего в тайге человека или действительно попытка поведать миру о неких диковинных событиях? Если судить по содержанию, то больше походит на беллетристику, если же то, что рассказал Галушко - правда, тем более странно... Значит, это было на самом деле? А, может ли быть и то и другое одновременно? Правда, рассказанная в виде беллетристики? В любом случае рукопись заслуживала того, чтоб быть прочитанной до конца.

В дверном проеме мелькнула Кира Семеновна, молчаливо кивнув ему. Со стороны кухни доносились смачные покряхтывания хозяина семейства, носившие явно алкогольный характер. Потом до слуха Сергея стали доноситься обрывки фраз Галушко, из которых можно было заключить, что хозяин интересуется, дома ли его квартирант, и чем это он, дескать, занимается, и тому подобное. Сергей понял, что повтора вчерашней атаки, наверняка, не избежать. Вот тебе и первый повод пойти сегодня в бар, подумал он. Тем более что на самом деле не грех было бы перекусить.

Он быстро проскользнул в прихожую мимо сидящего за столом растрепанного и почему-то набычившегося Галушко. Взгляд главы семейства был основательно замутнен. Его реакцией на мелькнувшего перед ним Сергея стало некое эмоциональное мычание, отчаянно пытавшееся преобразоваться в слова. Сергей быстро впрыгнул в туфли, накинул, не застегивая, плащ и покинул жилище. Галушко, однако, успел родить напоследок фразу, коряво и запоздало отскочившую от стен прихожей Сергею в спину. Хозяин дома непременно желал узнать у Сереги, не рыбак ли тот.

- Честно говоря, я надеялся вкусить твоих хваленых пирожков, - сказал Сергей. - Помнится, ты вчера упоминал...

- Нет, братец, сегодня у нас не пирожки, - ухмыльнулся в усы Барков. Сегодня у нас шаньги. И хочу заметить: не менее хваленые. Запомни, Серега, что у Баркова каждый день - свое фирменное блюдо! И Барков этого принципа старается придерживаться. Стиль есть стиль. Бывают, конечно, накладки. В основном из-за того, что не привезут тот или иной продукт. А так, в общем, марку держим.

- Тогда я с удовольствием вкушу твоих хваленых шанег, - сказал Сергей смиренно.

- Гут, - кивнул Барков, не переставая звенеть за стойкой стаканами. - Что пьем? Коньяк, водка? Есть джин еще, на любителя... Вина мужикам сам не предлагаю.

- Коньяк, - ответил Сергей, поглядывая по сторонам.

- Иди, садись, - сказал Барков. - Я принесу.

Сквозь гомон и завесы табачного дыма Сергей пробрался к одному из столиков, за которым одиноко восседал немолодой субъект в поношенном засаленном пиджаке, некогда белой рубашке и помятом галстуке, съехавшем на бок. Субъект имел двух-трехдневную щетину, был основательно нагружен и почему-то ассоциировался с бывшим административным работником или начальником сектора НИИ, пребывающем в запое.

- Вы позволите? - поинтересовался Сергей у небритого.

Тот ничего не ответил, возможно, он даже не заметил появления Сергея, так как сидел, тупо глядя на деревянную поверхность стола и отведя в сторону кисть руки с зажженной сигаретой. Перед ним стояла пепельница, полная окурков, почти пустой четырехгранный стакан и тарелка с недоеденной шаньгой. Сергей опустился на стул. Гул в баре стоял отменный. Минуты через две сосед по столику поднял на Сергея замутненный взгляд и хрипло изрек:

- Что?..

- А что? - в свою очередь сказал Сергей.

- Не одобряешь? - пошевелив бровями, сказал небритый.

- Смотря что, - ответил Сергей.

- Да все! - отрезал небритый и неаккуратно затянулся, рассыпая пепел на рукав пиджака.

- Все - нельзя, - заметил Сергей. - Тогда уж лучше повеситься.

Небритый поглядел на него, несколько раз моргнув, и пожевал губами.

- Между прочим, это неплохая мысль... - сказал он, показав сигаретой на Сергея.

- Значит, так плохи дела? - осведомился Сергей.

Небритый сипло хмыкнул, сделал еще несколько затяжек и затушил окурок в пепельнице. При этом он обжег палец и ругнулся.

- Дела... - проговорил он, - Дела - как сажа бела. По-другому не было и не будет, пока этот мир населен людьми. Людишками, - добавил он желчно, - Тварями с короткой памятью... Понятно? - спросил он, набычась.

Затем небритый проглотил остатки содержимого своего стакана, отщипнул кусочек шаньги и стал безразлично его жевать. Возник Барков и поставил перед Сергеем тарелку с шаньгами и, такой же, как у небритого, четырехгранный стакан, наполовину наполненный коньяком.

- Лопай, пока теплые, - сказал Барков, хлопая Сергея по плечу. - А это Михалыч, - сказал он, кивнув в сторону небритого, - Пессимист и волк-одиночка.

Небритый поднял на Баркова тяжелый взгляд.

- Ты, что ли, оптимист? - буркнул он. - Ты мне лучше водки еще принеси...

- Ну, я не официант, - ответил Барков. - У нас здесь самообслуживание. Три года уже, между прочим. Забыл, что ли, Михалыч?

- Не официант он... - пробормотал небритый Михалыч. - Ему вон принес!..

- Это наше с ним личное дело, - сказал Барков, заговорщически подмигивая Сергею. - А тебе и так уже хватит. Экономь деньги, Михалыч. Скоро совсем без зарплаты останетесь. Что делать будешь тогда, а? - шутливо спросил Барков. Пойдешь ко мне в официанты?

- В официанты... Я же, гадство такое, ведущий инженер!.. - выдохнул Михалыч. - Я, между прочим, около тридцати лет...

- Да знаем, знаем, - сказал Барков добродушно. - Так и быть, будешь ведущим официантом...

Они продолжали говорить, а Сергей неторопливо выпил коньяк, внутренне проследив его согревающий путь, и стал есть шаньги. Они и в самом деле оказались вкусными, и он уничтожал их с аппетитом. Поймав попутно взгляд Баркова, Сергей показал ему выставленный вверх большой палец, на что бармен сделал всем телом многозначительный жест, означающий, что, дескать, фирма веников не вяжет или что-то в этом роде.

- Вот ты вспомни, - с трудом ворочая языком, говорил тем временем Михалыч Баркову, - три года назад! Да даже два года... Разве кто-нибудь мог назвать меня паразитом или нахлебником? Или любого другого... Вот разве было такое возможно? Такое и в голову никому не приходило, понимаешь?! Об этом просто даже никто не думал. Мы все были одинаковы, мы все были несчастны. Никто никого не выделял, черт возьми! Никто никого ни в чем не обвинял! - Он умолк, торопливо извлек еще сигарету, но, не прикурив, продолжил, угрюмо насупившись: - Кстати, в первые два года кто приносил доход в резервации больше, ну?! Скажи мне, ну кто?..

- Потому что тогда у вас были заказы, - сказал Барков. - А сейчас нет. Колесо фортуны. Рулетка, братец.

- А сейчас нет! - выпалил Михалыч. - И поэтому, гадство такое, мы стали недочеловеками, да? Поэтому, что ли, нас можно мешать с говном? Раньше мы все были хорошие и несчастные... Теперь, значит, мы нахлебники!.. Ведем, видишь ли, паразитический образ жизни!

- Ну, ну, - Барков похлопал его по плечу, - Не распаляйся, Михалыч. Ты же знаешь, что таковы здесь люди.

- Людишки! - фыркнул Михалыч мрачно. - Да они везде такие... Только здесь они, как под микроскопом. Фу!

- Я же говорю - пессимист, - сказал Барков Сергею. - Хотя он и прав: им сейчас очень несладко.

- Воровать пойду! - вдруг обиженно пробурчал Михалыч. - Грабить. Раз мои мозги уже никому не нужны, то вот... Вынуждают, гадство такое...

- Ба! Да это ты, Михалыч, давеча женщину в подъезде обчистил? - усмехнулся Барков, подмигнув Сергею. - А то вся резервация шумит и гадает... Полиция с ног сбилась.

- Чего?! - чуть не взревел Михалыч. - Ты что несешь-то? Сдурел, что ли?!

Барков захохотал, хлопая ладонями по столу. Михалыч замахал на него руками, затем склонил голову и стал обиженно бубнить себе под нос что-то невнятное. Барков присел на стул возле Сергея.

- Сегодня у тебя вид не такой потерянный, как вчера, - заметил он. Значит, дело идет на поправку. Все будет хорошо, Серега. Через недельку на тебя перестанут коситься. И ты тоже привыкнешь. И все.

- Что - все? - спросил Сергей, невесело усмехнувшись. - Что - все-то?

- Да все. Послушай, тезка, - заговорил Барков поучительно. - Вот тебе мой совет. Отнесись ко всему философски. Измени свой взгляд на жизнь. Я тебе это по собственному опыту советую.

- Извлеки пользу из неприятности, - кивнул головой Сергей. - Найди прекрасное в ужасном... Да?

- Если хочешь, то да, - согласился Барков. - Я не спорю - это очень трудно. Но у тебя получится, это точно. А там глядишь, может ты и не захочешь никуда из резервации дергаться. Как, например, я.

- Ну уж нет, - отрезал Сергей. - Только не это.

- Ну, ну, - сказал Барков, похлопав его по плечу, - Не торопись с выводами, братец. Время подумать у тебя еще будет.

- А тебе, стало быть, здесь нравится? - спросил Сергей.

- Меня здесь все устраивает. Абсолютно... Пойми ты, - заговорил Барков уверенно, - Ничего не происходит просто так. Если ты попал сюда - значит, это кому-то было нужно! Все предрешено, и тебе дано в виде испытания. Вот в таком вот разрезе.

Он снова дружески похлопал Сергея по плечу. Рука у него была тяжелая.

- Найти бы того, кому это было нужно, и задать ему пару вопросов, произнес Сергей.

- Исходи из реальности. С резервацией тягаться бесполезно, на этом поприще уйма народу себе зубы и когти пообломало. Себя изменить проще, братец...

- Проще? - покачал головой Сергей. - Не знаю, не знаю...

- И потом, не забывай, - добавил Барков многозначительно. - Все что ни делается, к лучшему. Не забывай. Ладно, думай, - сказал он и опять подмигнул Сергею. - Мне надо к клиентам. Если что-то надо будет, подходи к стойке.

Барков покинул столик и вернулся к своему рабочему месту. Михалыч уже спал, уронив голову на руку. Вторая рука свисала со стола, между пальцев ее так и осталась торчать нетронутая надломленная сигарета. Сергей доел последнюю шаньгу, потом повертел в руках пустой стакан. Напиться, что ли, подумал он. И уже собрался сходить за коньяком, как возле столика возник Кирилл. Одет он был в гражданскую одежду: джинсы, кофта и легкая куртка. Однако рация, по-прежнему, болталась на поясе.

- Так и знал что ты здесь, - сказал Кирилл, - Пойдем.

- Куда? - спросил Сергей.

- Пойдем, пойдем, - улыбаясь, заговорил Кирилл, - По дороге объясню. Вставай, говорю.

- Хорошо, - пожал плечами Сергей и поднялся. - Я только расплачусь.

- Жду на улице, - сказал Кирилл и ушел.

Сергей протиснулся к стойке и поинтересовался у Баркова, сколько он ему должен.

- Ничего, - ответил Барков, улыбаясь. - Платить начнешь завтра. Сегодня у тебя премьера. Сегодня - за счет заведения. И никаких возражений, - добавил он. - Барков сказал, как отрезал.

- Премного благодарен, - сказал Сергей. - Тогда я пошел. Пока.

- До завтра. Кстати, завтра будут расстегайчики с рыбкой. Если, конечно, машина с рыбой придет. Что-то они в последнее время частенько подводят... Ну давай, счастливо.

Сергей вышел из бара и Кирилл увлек его налево по направлению к южной части резервации, в сторону шоссе.

- Был в промтоварном магазине? - спросил Кирилл, - Вот в тот дом идем. Там у меня два друга живут. Конторские они. Вот и сидим постоянно вместе. Условия у них позволяют. Хочу тебя в нашу компанию включить. А то одному тебе сложно будет. А здесь одному нельзя. Пропадешь на фиг!

- А народ не будет против? - поинтересовался Сергей.

- Да ты что! - воскликнул Кирилл. - Парни мировые.

Они миновали заброшенную автобусную остановку.

- Значит так, - сказал Кирилл деловито, - С работой для тебя я договорился. Зашел сегодня к Мельникову. Это наш начальник транспортного отдела. Короче, работа такая: развозка продуктов, товаров и тому подобное. В основном, по магазинам. Есть у нас для этих целей "Рафик". Сейчас на нем работает один парень, Ромка Агеев... Но он не тот, по идее, человек. Не ответственный, да и за воротник слишком часто закладывает. В резервации, конечно, все часто закладывают с одной-то стороны... В общем, это неважно. Николаич, на него давно косо смотрит, а тут случай удобный. Ромку, на транспортер вместо Кононова, - для него там самое место - а на "Рафика" тебя. Работенка нормальная, Сергей. Хотя бы на первое время, а там видно будет, когда обнюхаешься. Так как, согласен?

- Согласен, - смиренно ответил Сергей. - Как водить машину, я, кажется, еще не забыл. Со швейными, безусловно, сложнее. И электродвигатели сроду не собирал.

- Ну, и хорошо, - сказал Кирилл, - Прямо с утра к Мельникову зайдешь. Медосмотр прошел?

- Нет.

- Завтра обязательно. На работу без заключения тебя никто не допустит. Без этого, понимаешь, ты в резервации не человек. У нас с этим очень строго!

Они нырнули в крайний подъезд дома. На втором этаже Кирилл толкнул дверь квартиры направо, оказавшейся незапертой, и они вошли внутрь.

- А вот и наш коп, - незамедлительно донесся голос из комнаты.

- К тому же не один, - произнес Кирилл отчетливо и сказал Сергею: Раздевайся и проходи.

Это была обычная старая двухкомнатная хрущевка. Дальняя ее комната оказалась закрыта. Вдоль стены, напротив входа, стояла старенькая, вся в царапинах стенка, перед ней располагался еще более старый диван, на который было наброшено видавшее виды покрывало. Перед диваном стоял вытянутый, низкий журнальный столик, торцом упиравшийся в батарею под окном, занавешенным темными массивными шторами. С другой стороны к столику примыкало два кресла, тоже отнюдь не новых. Возле одного из кресел высился зажженный торшер. На столе торчала пара бутылок, рюмки, несколько вскрытых консервных банок, булка хлеба, порезанный сыр, банка растворимого кофе, пакет с соком, сахарница и прочие мелочи немудреного мужского стола. Посреди пейзажа красовалась пепельница, до невозможности заполненная окурками.

Обитателей комнаты, как и сказал Кирилл, было двое. Оба оказались ровесниками Сергея и Кирилла. В кресле восседал небольших размеров, но, тем не менее, крепкий бородач. Он имел кудрявую и пышную шевелюру, а серые глаза его глядели насмешливо и беспечно. Второй был тощий и длинный очкарик, откровенно белобрысый и взъерошенный. Он полулежал на диване и курил в потолок.

- Так, так, так, - произнес бородатый, поглаживая свою бороду и оглядывая Сергея. - Интересно.

- Ну, ты где ходишь-то, в конце концов? - воскликнул очкастый и сел.

- Вставать не надо, - суровым тоном произнес Кирилл. - И вопросы здесь задаю я.

- Допрыгались, кажется, - изрек бородатый. - Коп привел понятого. Васильич, что ты на это можешь сказать?

- Что, что?.. - пожал плечами очкастый и поправил свои очки. - Водки может не хватить - вот что.

Примерно через час все встало на свои места. Сергею было здесь хорошо. Содержание алкоголя в крови неумолимо возрастало, стаскивая с души покров пессимизма и отчаяния. В голове уже изрядно шумело. С течением времени гомон в комнате нарастал. Становилось все жарче, воздух в комнате все более уплотнялся и пропитывался сигаретным дымом. Мужики, действительно оказались неплохие. Оба были инженерами, работали в конторе уже довольно давно, жили в этой квартире, как и все конторские, на подселении. Бородатого крепыша звали Глебом, а белобрысого очкарика - Валерой. Говорили, как водится, о самом разном, и чем дальше, тем чаще тема разговора перескакивала с одной на другую. Поначалу Сергей по большей части молчал и слушал, но постепенно с увеличением количества выпитого язык стал развязываться и у него. После того как Глеб в очередной раз разлил водку по рюмкам и они выпили, Сергей, сопя и хрумкая маринованным огурцом, поинтересовался:

- А кто такие "заложники"? Объясните популярно.

- Ну, брат... - проговорил Кирилл, жуя бутерброд. - "Заложник" - он заложник и есть. Это надо на примере...

- Ну, давай на примере, - сказал Сергей.

- Вот, допустим, поплохело кому-нибудь в резервации не на шутку, да? Надо оперировать, или еще чего... Бывают такие ситуации - ничего не попишешь. В общем, надо человека наружу переправлять, иначе загнется. В этом случае спасает только "заложник". Его сюда, больного туда. Все очень просто.

- Постой-ка, - пробормотал Сергей. - А откуда он возьмется? "Заложник" то?

- Снаружи, разумеется, - вставил Глеб. - Откуда же еще? Можно, конечно, их тут рожать, - усмехнулся он, - только роды у нас запрещены, да и не оперативно это...

- Не пудри человеку мозги, - сказал Валера. - ООН этим занимается.

- Какой еще "ООН"? - не понял Сергей.

- Да отдел особого назначения, - пояснил Кирилл. - Кравцовское ведомство... Находят снаружи кого-нибудь, подмахивают договорчик - и все дела.

- А обратно? - спросил Сергей. - Обратно-то как?

- Естественно, вне очереди, - ответил Кирилл. - Тебе разве не объяснили? Они же подписывают договор на определенное время, не просто так! Еще и бабки за это получают.

- Кстати, Кир, сейчас ведь вообще никого нет, да? - спросил Валера с набитым ртом.

- Это тебе надо у Филина поинтересоваться, - ответил Кирилл. - Он у нас любит всех и вся учитывать. Я точно не знаю, но, по-моему, сейчас никого... Ну, Клима я не считаю. А когда их много было, ты вспомни? Один, два, не больше.

- Нет, как-то было, - погрузился в воспоминания Валера. - Помните, года два назад мужики с гаражей чем-то отравились? Тут "заложников" тогда целая пачка шлялась.

- А-а, - кивнул Глеб. - Было дело, было. Ох, не любили их тогда... Ох, вони было!

- Кого не любили? - спросил Сергей. - Мужиков, которые отравились?

- И тех и других, - махнул рукой Валера. - Одних не любили за то, что они выбрались из резервации, других - за то что они отняли у страждущих несколько будущих нечетностей. Нечетности, между прочим, в резервации - на вес золота.

- Меня тогда знаете, что больше всего поражало? - воскликнул Кирилл. - Те, кто завидовал тем троим несчастным и кричал: "Как ловко, мол, они прогнулись!", почему-то очень быстро забыли, что мужики-то одной ногой были в могиле!

- Может они на это и рассчитывали... - хмыкнул Глеб.

- И забыли почему-то, - продолжал Кирилл возбужденно, - что у них здесь остались семьи. А они, может, и не собирались сроду покидать эту проклятую резервацию! Возбухали, кстати, конторские, не местные, - заметил он. - Ваши возбухали...

- Это-то понятно, что наши, - изрек Глеб. - А вы что хотели, поручик? Это ж гомо сапиенс.

- Ничего я не хотел... - проговорил Кирилл хмуро, - Противно вот и все. Им не повезло - да! Но это не значит, блин, что вокруг не существует ничего, кроме этих долбанных нечетностей!

- Слушай, Кир, - сказал Валера, жуясь. - А интересно, стоимость договора зависит от срока, на который он заключается? А вот на засыпку такой вопрос!

- Не боись, не засыплешь... - пропыхтел Кирилл. - Я такой информацией не располагаю. Я эти договора не составляю, в глаза даже их не видел! Сомневаюсь я, чтоб там были какие-то жесткие сроки.

- Ты, полиция, лучше объясни, - сказал Глеб, - чего это ты сегодня с рацией?

- Он при исполнении, - заявил Валера, облизывая палец. - Служба днем и ночью. А почему без пушки?

- Какая пушка? - изумился Кирилл. - Какое исполнение? Вы что? Я же иду расслабиться! Я что, похож на идиота, который идет расслабиться и берет с собой оружие?

- Нет, - сказал Глеб, - ты похож на идиота, который идет расслабиться, и берет с собой рацию.

- У тебя что, сегодня дежурство? - спросил Валера, облизывая другой палец.

- Да почему, господи?.. - сказал Кирилл. - Стал бы я на дежурстве пить!.. Филин дежурит.

- Тогда рация-то зачем, действительно? - не унимался Валера. - Ты ее раньше не брал, между прочим.

- Отвяжитесь вы с рацией! - проворчал Кирилл. - А то перестреляю всех, на фиг!

- Оружие не взял, - напомнил Глеб.

- Завтра перестреляю! - грозно парировал Кирилл. - А сегодня просто покусаю. Хватит, понимаешь, про рацию!.. Сказано: так надо! И не приставайте к бедным полицейским.

- А... все равно, - произнес Валера, махая рукой. - И вообще, система ваша, между прочим, шаткая.

- Яка така наша система? - спросил Кирилл.

- Обыкновенная, - сказал Валера. - Правоохранительная...

- Я бы даже сказал: правоохренительная, - вставил Глеб.

- Вот именно, - Валера поправил сползающие к носу очки. - Слабовата системка-то. Вот ты тут сидишь, водку хлещешь, Барновский на печи лежит, а твой Филин один несет службу. Получается, что все замкнулось на одном человеке!

- Это ты к чему?.. Чего это замкнулось?

- А зашел твой Филин в "Мирок", да не вышел? А споткнулся, да не встал? А сердце прихватило? И вот вам голая беззащитная резервация. Ненадежно, однако.

- Ну, ты загнул... - проговорил Кирилл и перестал жевать.

- В чем-то этот парень прав, - сказал Глеб, наливая себе сок в стакан. Как известно система, зависящая от человеческой надежности, очень ненадежна. "Заходи, Сара, бери, что хочешь..." Да... - пробурчал он с вздохом, - тут вы, братцы чего-то не того... Тут вы, парни это...

- Да кончайте вы! - отмахнулся Кирилл. - Тоже мне, критики. Да, если хотите знать, Филин понадежнее нас всех будет. И здоровье у него бычье. Не пьет, кстати, совсем.

- Как это возможно? - усомнился Глеб. - В резервации-то да не пить? Сказки, господин омоновец.

- А в баре-то он в последнее время появляется! - сказал Валера многозначительно.

- Филин? В баре? - недоверчиво проговорил Кирилл. - Никогда не видел. Может, он к Баркову по делу ходит...

- Какие это у Филина могут быть дела с Барковым? - сказал Валера.

- Ну, не знаю, - сказал Кирилл и пожал плечами. - Не знаю, зачем и к кому он в бар стал ходить, но он не пьет. Не пьет, и все. Я, по крайней мере, не видел. И не слышал ни от кого... Нет, мужики, за Виктора я спокоен! И Барновский, кстати, ему очень доверяет.

- Ну, это, положим, тоже оплошность, - заметил Глеб. - Доверять в резервации нельзя никому. По определению. За редким, впрочем, исключением.

- Нет можно! - сказал Кирилл рьяно, - Я вот, например, Барновскому доверяю. И буду доверять, что бы мне кто не говорил. А если Петрович Филину доверяет, то почему...

- Ну, вот пошла транзитивная логика, - хохотнул Глеб. - Барновский доверяет Филину, Зеленин доверяет Барновскому, следовательно, Зеленин должен доверять Филину. Как бы боком потом не вышла этакая всеобщая доверчивость.

- Да как же, по-твоему, тут тогда жить? - выпалил Кирилл. - Без доверия-то? Если никому не верить, как тогда?.. Объясни мне - как?

- Это ты мне объясни, - сказал Глеб. - Ты представитель власти - ты и объясни. Как вот мы тут умудряемся существовать?

- Представитель, представитель... - пробормотал Кирилл. - Какая, по идее, разница? А ты мне объясни как не представитель власти!

- Но-но! - воскликнул Валера. - Только не надо, други, ничего друг дружке объяснять! Вы еще недостаточно пьяны, и у вас ничего не получится. На Маевского где сядешь, там и слезешь, это точно.

- А то я не знаю, - буркнул Кирилл и стал ковыряться в тарелке.

- Ага, сдрейфили! - зловеще проговорил Глеб. - И тем не менее, я хочу вот что сказать, коли уж речь зашла о надежности системы. В любом сообществе, господа, замкнутом самом на себя довольно длительное время, рано или поздно начинаются заморочки. Хочет этого полиция или не хочет. Доверяют все друг другу или не доверяют.

- В резервации вся жизнь, понимаешь, - сплошная заморочка, - заметил Кирилл. - Тоже мне... Напугал.

- Минуточку, - Глеб покачал указательным пальцем. - Я говорю не про те заморочки, к которым все давно привыкли... Я про те заморочки, которые у нас еще впереди. Про те самые затаенные и ждущие своего часа! Про которые еще никто и не слыхивал. Которые валятся, словно снег на голову.

- Ты, что, считаешь, нас ожидают какие-то новые пакости? - спросил Кирилл серьезно, и вилка замерла в его руке. - Не думаю... Мне кажется, что наоборот, с течением времени, люди только больше привыкают к обстоятельствам. Помните, как вначале орали, когда всех заставляли проходить ежемесячный медосмотр? Сейчас же ничего - привыкли. С течением времени страсти утихают. Это я давно понял.

- Нет, мой дорогой, это два параллельных процесса, - заявил Глеб. - А может, даже две стороны одной медали, если глянуть философски... Что-то утихает и гаснет, а что-то тихо тлеет и разгорается. И еще, неизвестно, кто может выкинуть заморочку покруче - резервация или ее тихие, смирившиеся жители. - Глеб замолчал, устремил взгляд в потолок и стал покручивать стакан с соком между ладонями. - Сдается мне, господа хорошие, что самое интересное еще впереди, - произнес он, спустя несколько секунд. - Раскрывайте ворота.

- Ладно. Допустим... - сказал Кирилл. - Но что-то ведь можно предсказать? Ничто не берется из ничего. Я так понимаю.

- Предсказать можно, - согласился Глеб. - Будучи хорошим социологом или психологом. Подготовиться нельзя.

- Почему? - спросил Кирилл.

- Потому что предсказывают ученые, а решения принимают политики. Истина стара как кал мамонта.

- Рановато пошла политика-то... - заметил Валера.

- Ну ее в задницу! - воскликнул Кирилл. - Мужики, а покажите Сереге Палыча, а!

- Палыча? - задумчиво поднял бровь Глеб. - Вообще-то, это зрелище для подготовленного человека.

- А может, немного спустя? - сказал Валера. - А то проснется еще... А водки немного, между прочим.

- Кто такой Палыч? - спросил Сергей. - Заинтриговали прямо...

Тут все трое дружно издали какой-то многозначительный протяжный стон.

- Как же ему объяснить? - протянул задумчиво Глеб. - Н-да... Чтобы понять, что такое Палыч, нужно нечто большее, чем слова. Палыч - это, Сергей, явление особого порядка. Ибо зрелище это заставляет не на шутку задуматься о бренности бытия.

- Заморочка резервации? - предположил Сергей.

- Вообще-то, это философский вопрос, - изрек Глеб. - Чтобы понять, что такое Палыч, недостаточно просто его увидеть.

- Значит, можно хотя бы увидеть? - сказал Сергей. - Стало быть, свет он отражает?

- Короче сказать, - произнес весело Кирилл, - Палыч - это их домовой.

- Это точно, - немедленно согласился Валера. - Май, да объясни ты человеку в научных терминах. В конце-то концов.

- Как я могу объяснить то, что еще наукой не изучено, да еще в научных терминах? - сказал Глеб.

- А если еще по одной? - сказал Валера и осмотрел пустую бутылку.

- Тогда можно попытаться, - сказал Глеб. - Неси.

Валера выскочил из комнаты на кухню и через некоторое время вернулся с новой бутылкой. Глеб взял ее у него из рук и с вздохом скривился.

- Ты откуда ее принес? - нахмурившись, спросил он. - Почему не охлажденная, а? В чем дело, дневальный?!

- Ну вот, началось, - пробурчал Валера, бегая глазами по сторонам.

- Водке положено быть охлажденной, - сердито сказал Глеб, поднимая вверх палец, - И теперь Сергей может подумать, будто мы всегда пьем водку в таком неподобающем теплом виде. Нет, Сергей! - решительно заявил он. - Просто Серебряков сегодня облажался. Да, Валерий Васильевич? Облажался ведь? Опять ты спорол?.. Зачем ты не всунул бутылку в холодильник? Вернее, зачем ты ее оттуда высунул?

- Будет, будет... - невозмутимо сказал Валера, подвигая к себе со всего стола банки. - Палыч потчевался вчера, забыл я ее обратно... Бывает. Ты, между прочим, совсем обнаглел. Пепельницу снова не опорожнил, а я уже три дня подряд этим занимаюсь.

- Чем-чем это вы, простите, занимаетесь? - переспросил Глеб, осклабясь.

- Опорожнением. Вместо тебя, между прочим!

- То-то меня два дня подряд в туалет не тянет, - сказал Глеб, наполняясь сарказмом. - Я-то грешным делом думал - запор, думал какие-то проблемы с желудочно-кишечным трактом, а это, оказывается, ты, сердешный, стараешься за меня! Спасибо, конечно, но почему молчком? Почему тайком, Валера? Уж мне-то ты мог сказать? Как другу и как лечащему врачу.

- Пошло-поехало... - закивал головой Валера, криво ухмыльнувшись. - Дай только повод гаду. Да имел я твой желудочно-кишечный тракт! - бросил он. Мусор за собой надо убирать! А то сначала нагадят, а потом начинают требовать. Водку ему, значит, со льдом!.. Виски ему, е-мое, с содовой! Хрен тебе будет с кетчупом!

- Попрошу несопоставимые вещи не сопоставлять!

- Почему это несопоставимые? Очень даже сопоставимые...

- Это у них любимое занятие, - сказал Кирилл Сергею. - Взаимное издевательство. Сколько их знаю... Не обращай внимания на выпившую интеллигенцию.

- Ты разливай, в конце-то концов!.. - недовольно прорычал Валера. - Десять минут уже держишься. Чего вцепился?

Глеб, цокая сокрушенно языком, разлил. Они выпили.

- Кстати, речь шла о Палыче, - напомнил Сергей, намазывая хлеб маслом.

- Май, ты уже созрел? - поинтересовался Валера, сооружая немыслимый по составу и размерам бутерброд. - Объясни человеку эмпирически. Попробуй.

- Ну, эмпирически... - протянул Глеб, слегка задумавшись.

- Эмпириокрититически... - каким-то чудом выговорил Валера с набитым ртом.

- Значит так, - начал Глеб. - Палыч - это такое явление природы, внешне напоминающее существо типа человек. Обитает в стенах этой квартиры, причем абсолютно преимущественно в стенах вон той комнатки, дверь которой сейчас закрыта. Имеет телесную оболочку, хотя по всем параметрам явно тяготеет к духу. Почему так, никто не знает, но факт остается фактом. Оно имеет какие-то свои энергетические каналы, связывающие его с Вселенной, с помощью которых снабжает себя энергией. Иногда оно прибегает к помощи некоторых физических пищевых реалий, из которых наиболее распространенными являются химические соединения типа этилового спирта. Чрезвычайно редко его можно заметить за употреблением более твердых энергосодержащих веществ, повсеместно и регулярно применяемых обыкновенными людьми. Как такая немудреная энергетика функционирует, остается тайной за семью печатями.

Глеб сделал паузу и перевел дух.

- Что водка с человеком делает, - прошептал Валера, качая головой. - Из дерьма, так сказать - оратора!

- Наиболее распространенным состоянием Палыча, - продолжал Глеб, прикрыв глаза, - является глубокая медитация. Внешне это напоминает беспробудный сон, во время которого Палыч, по всей видимости, в качестве астрала пребывает в неких высших реальностях и ничего общего не имеет с физической оболочкой, бесформенно лежащей на кушетке. Будить его в это время крайне нежелательно, ибо - насколько я понимаю в астральных делах - при этом можно легко нарушить тонкую связь между свободно парящим духом и бренным телом. Нарушение этой связи, как показывает практика, чревато последствиями. Внешне это выглядит так, словно бы спугнутый астрал наспех старается вернуться в свою оболочку, минуя, очевидно, некие необходимые промежуточные стадии. При этом тело Палыча в таком состоянии начинает хаотически перемещаться по квартире, иногда замирает в некоторых точках на неопределенное время, из него вырываются звуки, почти не поддающиеся лингвистической расшифровке. Одно слово: аварийный выход из медитации. Плюс ко всему при этом происходит какая-то энергетическая разбалансировка, и Палыч вынужден этот баланс оперативно восстанавливать. При этом бесследно начинают истребляться все спиртосодержащие продукты, а также изредка то, что им сопутствует. После этого, как правило, медитация возобновляется. Ну, пожалуй, и все, что могу сказать, - проговорил Глеб и облизнулся. - В общем, явление малоизученное. Четыре года для кармической медицины, сами понимаете - не срок... Уф-ф! Даже во рту пересохло.

- Ну, выдал, - крякнул Кирилл. - А я даже не записал. Могу поспорить, что после следующей рюмки ты такие слова уже не произнесешь.

- А где он работает? - поинтересовался Сергей. - Если, разумеется...

- Палыч, значит, на пенсии, - ответил Валера, выглядывая что-то внутри одной из банок. - На незаслуженном, я подозреваю, отдыхе.

- Нет, мужики, - сказал Кирилл, - Палыч у вас - класс! Невидим, неслышим, в питании неприхотлив. Что еще надо интеллигенции на поселении?

- Это точно, - согласился Валера. - И все-таки, Кир, не пойму я, зачем тебе рация?

- Все. Зациклился на рации, - сокрушенно констатировал Глеб. - Кир, скажи ты ему, что ты на дежурстве, а то не уймется ведь! Он уж от волнения опять все сожрал! А ну прекрати пихать провиант себе во чрево! - рявкнул он на Валеру. Как потом его оттуда прикажете доставать?

- Да пошел-ка ты... - отмахнулся Валера. - Мне вот просто интересно, на кой ляд ему рация? Тебе не интересно - можешь покинуть помещение.

- А может, это военная тайна, - усмехнулся Глеб.

- Господи, какая военная тайна?.. - поморщился Кирилл. - На всякий случай. Есть проблемы... Барновский сказал "носи", ну, и ношу. Мне не трудно.

- А в чем проблемы-то? - спросил Валера, поправляя очки.

- Обстановка в резервации в последнее время какая-то неспокойная, ответил Кирилл. - Творится что-то непонятное. Не нравится мне все это.

- А это то, что ограбили кого-то две недели назад? - спросил Валера. - Или три ли, не помню...

Кирилл покачал головой и вздохнул.

- Позавчера было новое ограбление, - сухо сказал он. - Из бухгалтерии тетку одну прямо у собственного подъезда обчистили. Поздно вечером. Рядом, естественно, никого не было. Как всегда, блин...

- Она, что, при себе много денег носила? - пожал плечами Валера, - Это же глупо.

- Деньги здесь ни при чем, - ответил Кирилл. - Хотя и их тоже забрали. Фокус-покус в том, что с нее сняли все золото. Серьги с камушками и два кольца... Представляете, а?

- Можно подумать, - заметил Глеб, - будто раньше в резервации не было ограблений.

- Почему же, - сказал Кирилл. - Были. Но не так часто. Два раза в год это еще, куда ни шло... А тут второе за месяц! Странно.

- Может, простое совпадение, - предположил Валера, не переставая усиленно работать челюстями.

- Слишком много совпадений, - хмуро проговорил Кирилл. - Наркотики эти дурацкие еще... Этого только еще не доставало!

- Во-во! - сказал Глеб, поднимая вверх указательный палец. - Я что говорил?

- Что "во-во"! - отмахнулся Кирилл. - Что сразу "во-во"? Ну проблемы, и что?.. Где их не бывает? Да, мне не нравится сегодняшняя ситуация. Но это не значит, что наступает, понимаешь, конец света! Проблемы надо решать и все. Сами по себе они не исчезнут. Что, не так, что ли, скажешь?

- Что с оптимиста взять? - развел руками Глеб. - Меня удивляют в этом скандале с наркотиками только две вещи. Во-первых, удивляет, почему они появились в резервации только сейчас? По моим представлениям это должно было случиться много раньше. Но это мое личное мнение... А второе, что меня удивляет: почему это ваш Барновский решил начать распутывать этот клубок в конторе? Это же смешно! Если пара наших засветилась с порошком, значит надо искать его в конторе? Во, логика! Скажи, Серебро, глупо же искать начало цепочки там, где находится ее конец?

- Это точно, - согласился Валера. - Не там начали. Факт.

- Погодите... - пробормотал Сергей. - Какие... э-э... такие наркотики?.. Вы это о чем, собственно?..

Все уже начинало потихоньку плыть у него перед глазами.

- Я к этому отношения не имею, - сказал Кирилл, пожимая плечами. - Я уже говорил. Барновский со мной не делился соображениями. Думаю, что это все происходит с подачи Филина. А что у вас там стряслось-то, елки-палки? Мне так никто и не рассказывал...

- Короче, ребятишки возомнили себя Интерполом и решили устроить фуррор, заговорил Глеб желчно. - Они полагали, наверное, найти пакеты с порошком в рабочих столах или внутри приборов? Посмотрел бы я на эту комедию, если бы им разрешили обыск. Что ж твои "интерполовцы" собаку снаружи не заказали? Мигом бы нашли залежи кокаина... Валера, а ты видел, какой зеленый от злости бегал по отделам Семкин? Он же аристократ в седьмом колене, туда-сюда, что ты! А его Филин взял и послал. Без разрешения, я бы даже сказал... Просто взял и направил бедного Семкина. Это был номер, доложу я вам.

- Я видел, что у него облицовка потрескалась, - гоготнул Валера. - А по какому поводу его послали? Интересно, однако.

- Господа "интерполовцы" страстно желали осмотреть содержимое сейфов, стал рассказывать Глеб. - Поначалу-то им мягонько намекнули, что, мол, полиция полицией, но не следует нос совать туда, куда нос совать не следует. Ну, по крайней мере, такие вещи должны делаться с письменного разрешения мэра и прочих... Ну, элементарные же вещи! Причем, сам Барновский особо-то не настаивал, видно было, что ему самому все это неприятно, а вот Филин ваш, так тот был непреклонен как монумент. Несгибаем, как член в состоянии эрекции. Дескать, открыть сейфы и живо. Цигель, цигель!.. Ать-два! А Семкин, конечно, тут как тут. За правду и чистоту моральных принципов побороться - это же для него святое дело. Ринулся в атаку; на каких, стало быть, основаниях, кто вам позволил вообще? да в грязных ботинках!.. да, что за солдафонство!.. да, как вы разговариваете!.. ну, и так далее в его стиле. А ваш железный Филин, Кир, некоторое время молча слушал, этак пожевывал папироску, посасывал, а когда Семкин умолк, чтобы набрать в грудь очередную порцию воздуха, взял и послал его в конкретном направлении. Громко так послал, смачно! Не вынимая изо рта папироски. Семкин, безусловно, стал похож на мяч, который проткнули гвоздем, похлопал глазами, похватал ртом воздух, выскочил в коридор... Ну, ситуация, конечно, сразу скомкалась, Барновский чего-то давай бурчать Филину, потом вся толпа вывалила в коридор, там какое-то время шумели, пыхтели, а дальше я не знаю. Говорят, бегали к Когану, но безрезультатно.

- Я ничего про это не слышал, - сказал Кирилл задумчиво. - В конце концов, они работают, как могут... Кто-то же должен работать, правильно? Что поделать, если они не профессионалы? Везде есть, по идее, свои перегибы... На Филина так вообще обижаться не надо. У него патологическая ненависть к конторе и всем конторским.

- А кто на него обижается? Лично я на него и не обижаюсь, - сказал Глеб, поглаживая бороду. - Но если он, положим, мне бы сказал, то, что он сказал Семкину, то я бы дал ему по зубам. И клал я на его патологическую ненависть.

- А вот это интересный вопрос, - произнес Валера. - На засыпку, Кир. Если дать представителю власти по зубам, на сколько розыгрышей могут отстранить? Что на этот счет в правилах сказано? Я что-то не помню.

- Ничего не сказано, - проговорил Кирилл. - Не было таких случаев.

- Скоро, наверное, будут, - заверил Глеб. - А посему неплохо было бы определиться в этом отношении. Поднять этот вопрос на нынешнем собрании...

- Подними, подними... - невесело усмехнулся Кирилл, - На этом собрании еще не такие вопросы поднимут, вот увидишь. И так тошно... Пропажи еще эти дурацкие...

- Какие пропажи? - тут же встрепенулся Валера.

- Да так... - попытался уклониться Кирилл и засопел.

- Ну-ка, ну-ка, Кир, - заинтересованно заговорил Валера и даже прекратил есть. - Ты что имеешь в виду? Про тех пропавших, что год назад исчезли? Или что-то другое?

- Может, замнем, а? - вяло проговорил Кирилл.

- Шиш! - твердо заявил Валера. - Слово не воробей, между прочим.

- Вот вечно вы... - сказал Кирилл недовольным тоном. - Пристанут, понимаешь, и выпытывают служебные тайны. Пользуетесь, гады, моей добротой.

- На то она и доброта, - изрек Глеб, - чтоб ею пользоваться. Что ей, любоваться что ли? Иначе, зачем она тебе? Не так ли, мой комиссар?

- Вы ею злоупотребляете! - сказал Кирилл и стукнул кулаком по столу.

- Минуточку, - сказал Глеб. - Мы не злоупотребляем - мы доброупотребляем! Логично?

- Май, заткнись, а! - нетерпеливо бросил Валера. - А ты, Кир, колись, давай, в конце-то концов! Знаешь ведь прекрасно, что дальше этой комнаты информация не уйдет.

- Да знаю, знаю... - проворчал Кирилл и вздохнул. - Короче, в резервации снова пропал человек. И опять - конторский. Из ваших.

- Да ну! - выпалил Валера.

Глеб ничего не сказал, только хмыкнул и стал теребить ус.

- Вот тебе и ну, - сказал Кирилл хмуро. - Пропали и все.

- И опять без нарушения четности? - спросил Валера, возбуждаясь.

- Опять без нарушения, - ответил Кирилл. - Я не понимаю... Ведь больше года прошло, и снова, блин, то же самое! Петрович теперь с меня точно не слезет. Как пить дать. Ищи, мол, копай... А я, что, их рожу теперь?! воскликнул он. - Или разорвусь на мелкие кусочки. И кражи на меня повесили, и это теперь еще...

- А как фамилия? - сказал Глеб.

- Котельникова, - буркнул Кирилл. - Двадцать пять лет. Инженер-конструктор. Не знали такую, часом?

- А-а, конструктора... - протянул Валера, почесывая в затылке. - Много их там, однако. Я к ним вообще не ходок... Май, ты же с ними якшаешься!..

- Фамилия мне ничего не говорит, - задумчиво произнес Глеб. - А в лицо, может, и узнаю.

- А что, она при таких же странных обстоятельствах исчезла? поинтересовался Валера.

- Похоже на то, - ответил Кирилл. - И вообще, мне об этом Барновский только вчера сказал. Я даже в обстоятельствах дела еще не успел разобраться. Пропажу-то обнаружили на днях, после сверки...

- Ах, точно! - Валера хлопнул себя по лбу. - Сверка же была. Точно, точно... Ну и что?

- Да ничего, господи, - буркнул Кирилл и облокотился на стол. - Ничего я больше пока не знаю и сказать не могу. Но мне это очень и очень не нравится!

Валера забарабанил пальцами по пустому стакану. Глаза его забегали по сторонам.

- Система, однако, вырисовывается, - проговорил он многозначительно.

- Не знаю я, что там вырисовывается, - уныло сказал Кирилл, - только мне проблем на шею прибавилось. И вообще, хватит об этом! - неожиданно твердо заявил он. - Давайте сменим тему. И не будем портить мне настроение. Поговорить, что ли, больше не о чем?

- Погоди, погоди... - затараторил Валера, не на шутку волнуясь. - Чем тебе плоха тема? Очень даже интересно, между прочим...

- Я сказал: сменили тему! - рявкнул Кирилл. - А то открываю прицельный огонь! Чего пристали к бедным полицейским? Май, приказываю наливать!

Глеб беспрекословно налил. Валера заворчал недовольно и стал рассержено выкладывать на кусок хлеба содержимое всех банок подряд.

Они выпили и несколько минут молча закусывали. Сергею уже было совсем хорошо. В груди потеплело, голова постепенно наливалась тяжестью, и окружающее уже совсем не казалось таким мерзким, как вчера и даже сегодня утром. Ему было хорошо здесь, среди этих троих. Даже просто сидеть и молча слушать, и медленно пьянеть, пьянеть... Все равно все будет хорошо, монотонно говорил ему кто-то внутри мягким успокаивающим голосом. Все будет нормально, все образуется. Да, тебе выпало испытание, но ты пройдешь его, обязательно пройдешь... Не забывай, что никакие испытания не длятся вечно, для них тоже есть предел. И тогда возник кто-то второй, там же в глубинах его души и тоже стал говорить. А вдруг этот предел настолько далек, что сливается за горизонтом, усомнился этот второй. Вдруг он не достижим, и это - навсегда? Всем известно, как заканчиваются любые испытания: или ты проходишь их, или проходит время. И если время вышло, а ты не успел, то ты проиграл. Но зачем же сдаваться раньше времени, парировал первый, зачем делать выводы заранее, зачем отступать без боя? Ты же всегда считал себя по натуре борцом, так в чем же дело? Будущее покажет, ведь все еще только начинается... И потом, разве это первое испытание в твоей жизни, разве ты до сих пор не проходил их? Да, это так, согласился второй, но только те испытания не могут сравниться с этим. Там хоть что-то зависело от тебя, а здесь ничего... Правильно, ответил первый, а как же ты думал? Ты взрослеешь и мужаешь, - неужели испытания должны оставаться прежними? Вся жизнь - игра, а чем дольше играешь, тем уровень сложности выше. Разве когда-нибудь было иначе? Постой, но в любой игре тебе известно, чем все должно кончиться, сказал второй. Тебе известен финал, и поэтому ты знаешь, что нужно делать. Но здесь же все не так! А разве тебе не надоело играть в такие игры, насмешливо спросил первый. Эка невидаль - игра с заранее известным финалом!.. И потом, почему ты убедил себя, будто тебе так уж и плохо здесь? Вспомни истину, что жизнь есть лишь то, что мы сами думаем о ней. Разве это не так, ты же сам много раз на своей шкуре убеждался в этом... Но ведь до сих пор не было такой жуткой ситуации, робко заметил второй. Да чем же эта ситуация лучше или хуже других, удивился первый. И, вообще, что такое "лучше", "хуже"?.. Ситуация просто другая, но это же не повод, согласись? Она ведь настолько другая, что в какой-то степени даже интересна тебе, разве нет? Признайся, ты же всегда был отчасти романтиком, ты же никогда не любил однообразие, монотонность и предопределенность. Они же душили тебя, они отравляли тебе жизнь. Да ты просто оказался не готов к резкой перемене в твоей судьбе, но это же не означает, что перемена произошла к худшему? Ведь это лишь перемена, голая и лишенная оценок перемена. Ты сам оцениваешь ее и только ты, не забывай об этом. Сейчас ты находишься всего лишь в нулевой точке, и самое важное еще предстоит. И потом, почему, собственно, ты решил, что от тебя здесь ничего не зависит, а? Второй голос молчал, не отвечал, он то ли исчез совсем, то ли притих на время, и Сергею вдруг очень не захотелось, чтоб он заговорил снова. Ему было лучше с первым, ему было с ним было спокойней. К черту, решительно сказал себе Сергей. Так просто я не сдамся, и мы еще посмотрим... Мы еще посмотрим! От этого внутреннего восклицания он словно бы очнулся, вышел из прострации и опять оказался в комнате.

Видимо, он отключился больше, чем на несколько минут, потому что в комнате вовсю было накурено. Глеб и Кирилл, слегка раскрасневшиеся, о чем-то спорили, размахивая сигаретами. Коренным образом сменить тему разговора, очевидно, не удалось, поскольку спорили о мэрии, принципах власти в резервации, опять же о полиции и выборах, которые уже совсем на носу. Валера молча откинулся на спинку дивана, и сигарета висела в самом уголке его рта. Очки у него, по обыкновению, немного сползли к носу.

- Я уж подумал, не уснул ли ты, - сказал Валера. - Ты так сидел, наклонившись над тарелкой, что было не понятно, спишь - не спишь...

- Да так, - проговорил Сергей. - Задумался слегка.

- Это бывает, - сказал Валера. - Не куришь?

Сергей отрицательно помотал головой.

- Тяжеловато тебе будет, - сообщил Валера. - Лучше кури.

В голове у Сергея уже начал клубиться туман. Голова была тяжелая-тяжелая, и он чувствовал, что если сейчас приляжет или откинется на спинку дивана, то отключится. Плеснув в стакан сока, он залпом его выпил.

- Ну, что набычился? - спросил его Кирилл. - Все в башке перепуталось, да?

- Есть немного, - кивнул Сергей.

- А... Ерунда... - махнул рукой Кирилл. - На самом деле все просто.

- Проще некуда... - мрачно усмехнулся Сергей. - Четность, нечетность... Плюс-Проход, минус-Проход... Запутаешься тут с вашей веселой арифметикой.

- А ты, Сергей, здесь поосторожней с арифметикой, - назидательно сказал Глеб, потрясая указательным пальцем. - Тут у нас, знаете ли, плюсы и минусы имеют очень даже практическое применение. Этого, знаете ли, абстрактной науке даже и не снилось.

- Это я уже понял, - пробормотал Сергей.

- Точно, точно, - сказал Валера. - Очень у нас практическая математика. Даже собственный задний проход начнешь потенциометром измерять. Какой он там: плюсовой или минусовой? Положительный, значит, или отрицательный?

- Твой задний проход, милый, - немедленно отреагировал Глеб, - самый отрицательный из всех проходов во Вселенной. Смотри, как бы к нему не притянуло какого-нибудь положительного героя.

- Это ты себя, что ли, имеешь в виду? - скривился Валера. - Не надейся, старичок.

- Была нужда, - фыркнул Глеб. - С тобой свяжешься - потом плати алименты восемнадцать лет. Или сколько их там платят, господа?

- Эту тему вы наедине обсудите, - сказал Кирилл. - Когда мы уйдем. Ваши задние проходы нас не интересуют. Так ведь, Сергей? Все равно через них отсюда не выйти. Короче, нет от них никакой пользы.

- Погодите вы... с проходами... - проговорил Сергей заплетающимся языком. Вы мне лучше вот что скажите... Стало быть, вы смертников завозите, да?

- Это не мы, между прочим, - тут же сказал Валера. - Мэрия этим заведует, Кравец энд компани. Они и завозят.

- А вот если он жить останется?! - с напором спросил Сергей. - Кто-нибудь из них, а? Что тогда, спрашивается?! Его ввезли, а он не умер! Живет себе и живет. И помирать не собирается...

- Да, бывало и такое... - сказал Валера. - Совершенных систем не существует.

- С точки зрения цинизма, - изрек Глеб, - это плохо. Гроша ломаного не стоит такая плюс-нечетность, которая не влечет за собой минусовую. Две стороны одной медали. Диалектика, так ее разэдак...

- Да, да, конечно... - закивал головой Сергей, вспомнив Кравца. - "И жизнь твоя и смерть твоя принадлежат обществу"... Как же!

- Да, господин вновь прибывший, - сказал Глеб. - На смерти основана вся жизнь в резервации! На смерти!

- А есть еще и человеческий взгляд, Май! - вдруг выпалил Кирилл. - Ну, выжил "смертник" - и слава богу. Все-таки он - сначала человек, блин, а потом уже - халявская нечетность!

- В резервации гуманистические воззрения не пользуются популярностью, заметил Глеб. Здесь популярны законы Ома. Все говорят только о плюсах и минусах. Самому Майклу Фарадею не снилось такое повальное увлечение физикой среди населения.

- Обычно, если Маевский начинает видеть мир в циничном свете, - пропыхтел Кирилл, - это значит, что он доходит до кондиции.

- Э, нет, - заявил Глеб. - Я еще трезв, как стекло. " Чтобы солнышку светить, надо пить и пить и пить - иначе не прожить..." - пропел он и стал разливать по новой.

Кто-то сунул Сергею наполненную рюмку. Может остановиться, мелькнула у него робкая мыслишка, но он тут же прогнал ее. К черту, несколько разозлено подумал он. Напьюсь я сегодня. Пошло оно все к черту!

- Ох, напьюсь... - пробормотал он.

- Справедливое решение, - тут же одобрил Глеб. - Напьюсь-ка я тоже.

- А ты когда, интересно, не напиваешься? - саркастично заметил Валера. Вот скотина, - показав на Глеба пальцем, сокрушенно сказал он. - Пьет как лошадь, а на следующий день - хоть бы хны! Вот скажи, Май, за что это тебе такая привилегия? Где ты взял, собака, такую печень? И вообще, оставьте, между прочим, что-нибудь пожрать...

И они снова выпили. Через некоторое время Сергея неумолимо повело. События стали приобретать какой-то отрывочный характер. Он помнил, что сначала рьяно принялись обсуждать влияние генотипа и внешнего облика на усвоение алкоголя. В частности, было отмечено о существовании бесспорной связи между белобрысостью, близорукостью и степенью тяжести похмельных состояний с последующей морально-физической деградацией. С высокопарным видом было заявлено также, что последние научные изыскания показали: на носу человека имеются особые точки, регулярный массаж которых, с помощью очков, приводит к необратимым изменениям в организме, а также - что надо отметить особо! - к изменениям в психике, после коих человек начинает страдать самодостаточными теоретическими мыслеблужданиями, предназначенными исключительно для внутреннего потребления массажируемого. Как побочный эффект развивается пищевая мания, которая приводит к неконтролируемому поведению за столом и массовому уничтожению продуктов общего пользования. А не отмечено ли в этих научных изысканиях, тут же парировалось в ответ, что, ежели человек длительное время имеет приземистый рост, курчавые волосы и растительность на лице, то со временем в повадках его все более начинают преобладать различные животные начала, и человек начинает, ну... не то чтобы гадить под себя, но, предположим, не убирать за собой окурки. Да и не только, надо заметить, окурки, но частенько и грязные тарелки и банки из-под пива, и при всем при том еще и делается вид, будто так и должно быть... Или он ни с того, ни с сего начинает требовать, там, скажем, джин с тоником, мартини, там, с взбитыми сливками или пиво, допустим, с ананасами. Потом разговор переключился на пиво. Прозвучало единое мнение, что в последние месяцы пиво в резервации сильно сдало. Уж, не настропалились ли снаружи разливать отечественное разливное худших сортов в якобы импортные банки? Все дружно затосковали по родному бутылочному, по-мазохистски перебирая сорта и ностальгически постанывая, потом также дружно согласились, что придется на нынешнем собрании внести предложение о создании в отделе снабжения спецдолжности по обеспечению резервации пивом и алкогольными напитками. И воблой, господа, воблой обязательно!.. Пора уж, пора... Сколько можно маяться? Что же взять с этого снабженческого бабья, ничего не понимающего в истинных ценностях! Устроить, положим, на эту должность жестокий конкурс, женский и пролетарский пол отсекать сразу же, как не способный по определению...

Потом был провал в памяти, и Сергей обнаружил себя уже в ванной комнате. Он ополаскивал лицо холодной водой, затем сидел на краю ванной, упершись в нее широко расставленными руками. Рядом стоял Валера и что-то беспрерывно и возбужденно говорил. Очки его съехали на самый кончик носа, и он уже не поправлял их, волосы его были всклокочены, а глаза под стеклами бегали из стороны в сторону. Валера непрерывно размахивал сигаретой, которая давным-давно потухла. Шумно лилась вода, и Сергей почти не слышал, о чем он говорил. Затем появился Кирилл и, гудя, выволок обоих в коридор. Шатало Сергея здорово, взгляд не фокусировался на предметах, а в голове стоял монотонный гул. То ли в это же время, то ли потом, уже позже, они с Кириллом стояли перед кухней, и Сергей, схватившись за его плечо, осипшим голосом твердил: "Я вырвусь отсюда! Я все равно отсюда вырвусь, Кирилл!.." Рядом, пошатываясь, стоял Глеб и все время бормотал: "Куда это я сунул сигареты?.." Сергей пытался заглянуть Кириллу в глаза, словно хотел увидеть в них подтверждение своим словам. Он тряс его за руку и все повторял, стиснув зубы: "Все равно вырвусь... Ну, скажи, не молчи!.. Ведь вырвусь?!" Но Кирилл почему-то отводил взгляд в сторону, кусал губы и нервно спрашивал Глеба: "Ну, ты дашь мне сигарету, наконец?" А Глеб все моргал, шатался, не переставал себя ощупывать и спрашивать: "Сунул ведь куда-то, трах-тарарах..." "Я не муха, понимаете!.." отчаянно рычал Сергей. - "Не муха!.." "А-а... - промычал возникший рядом Валера. - Я смотрел. Хороший фильм. Хоть и старый, а все равно..." "Какой фильм? - не понял Кирилл. - Маевский, я сто раз уже тебя просил... Последнее сто первое китайское предупреждение..." "А вот же они, сволочи... - удивленно проговорил Глеб, заметив, наконец, что пачка сигарет зажата у него в руке. Серега, закури, что ли, тоже..." "А, давай..." - буркнул Сергей. Его немного трясло от невесть откуда взявшейся злости. Они закурили, и все по очереди стали ободряюще хлопать его по плечам. "Ты успокойся, - говорил ему Кирилл. Все через это проходят. Привыкнешь". "Это катарсис, - потрясая пальцем, значительно изрек Глеб. - Или катехизис ли... В общем, очищение через потрясение. Во!.." "Иди ты в жопу со своим ках... зах... тьфу! - отмахнулся Кирилл. - Ему просто надо привыкнуть... Слушайте, а чего мы все в предбаннике столпились?.." Потом снова следовал провал в памяти, а за ним - последняя картинка этого дня, которую Сергей помнил.

Он стоял совершенно один на неосвещенной кухне, прижавшись лбом к прохладному оконному стеклу. Компания гомонила за стенкой в комнате. Он понятия не имел о времени, но, по всей видимости, было уже довольно поздно, поскольку на улице царила темень, а горящих окон в домах напротив было немного. Сергей монотонно, словно заведенный, шептал: "Я вырвусь... все равно вырвусь..." и заворожено смотрел на окна. Эти окна, как и эти дома, и уличные фонари, и черные неосвещенные тротуары с мусорными урнами были уже из другого мира. Все расплывалось у него перед глазами, окна медленно теряли свои очертания, постепенно превращаясь в причудливые огни, напоминавшие звезды на ночном безоблачном небе. И словно звезды, дразнящие своей обманчивой близостью, они были так безнадежно и так недоступно далеки, что становились от этого еще более желанными.

Часть третья. ТЕНИ В СУМЕРКАХ

Скажу я тебе, мы - странные животные.

Нас унесло в сторону, но в своем безумии мы

уверили себя, что все понимаем правильно.

Карлос Кастанеда. "Сказки о силе"

Ветер постепенно оттащил облачко в сторону, и солнце стало бить прямо в глаза. Сергею это очень не понравилось. Он в очередной раз выглянул из кабины. Суета возле транспортера продолжалась. Кроме рассерженной Федоткиной, скучающего Володи Лобана и недовольных грузчиков в компании появился Барновский и, неизвестно - почему, заведующая столовой. По всей видимости, с оформлением груза произошла очередная накладка, и назревало разбирательство. Толпа шумела и размахивала руками. Водитель прибывшего грузовика на том конце транспортера тоже был крайне недоволен сложившимися обстоятельствами. Он не был виновен в накладке, быть крайним ему очень не хотелось, и поэтому он принимал активное участие в происходящем скандале, размахивал какими-то листками и, как мог, вносил свою лепту во всеобщий шум и гам. Пару раз включали транспортер, чтобы передать бумаги, потом грузчики, махнув рукой и предоставив начальству возможность разбираться, ушли в будку играть в домино. Волынка грозила затянуться надолго.

Сергею надоело щуриться от солнца, он вышел из машины и направился к забору, в тень. Там он сел на холодный бетонный бордюр и прислонился спиной к редкой дощатой ограде. Тотчас же от толпы отделилась высокая, длиннорукая и рыжеволосая фигура Володи и вразвалку приблизилась к Сергею.

- Привет, таможня, - сказал Сергей. - Даешь добро?

- С ними дашь, - махнул рукой Володя. - Заколебали, бюрократы... Тьфу ты! - воскликнул он. - Опять забыл: ты ж не куришь! Я-то думал, угощусь цивильной сигареткой. У грузил сроду приличного курева не бывает.

- И чего это тебя в последние дни на такие досмотры запрягают? поинтересовался Сергей. - Вроде, грузы не почтовые...

- Ой, Серега, не сыпь мне соль на раны, - сокрушенно сказал Володя. - Мы ж люди маленькие. Мне шеф сказал - я исполняю. Утром знаешь, какая почта была, о-го-го! Вспотел даже - столько посылок!.. И Федоткина сегодня тоже как ужаленная носится. Попала какая-то вожжа под хвост... Сейчас вон сюда всю мэрию сгонят! Сиди теперь, загорай, пока они выясняют отношения. Потом еще в консервах этих идиотских да в носках копайся. Чего уж они там хотят найти - не знаю. Сами с бумагами как положено не могут разобраться, а туда же лезут, сыщики несчастные...

Мимо них быстрым шагом к собравшимся прошли Нефедов с очень недовольным выражением лица и сумрачный Филин с неизменной "беломориной" во рту.

- Ну все... - проворчал Володя. - Груз принять не могут, а! Как первый раз замужем... Создали проблему из ничего, давайте будем все теперь на ушах ходить. Скажи, ну при чем тут я? Вот раньше было здорово: в день пара почтовых машин придет - и все! А то и одна. Так они все в первой половине дня приезжают, после обеда ты в принципе свободен. А теперь что? Как обычно, начальству в голову приходят идиотские идеи, а тебе расхлебывать. Эти промгрузы в любое время могут подогнать. Торчи тут из-за них целый день. Придумают же!

- Проси прибавку к жалованью, - усмехнулся Сергей.

- У них допросишься, кажется, - пробурчал Володя. - Как начнут ныть: "Бюджет, бюджет..." Любимое слово у начальства. Да мне и так как-то намекали, что я не перетруждаюсь. А спорить с ними... - Он махнул рукой. - Знаешь, дохлый номер... Они думают, будто рыться в чужих вещах - это очень приятно. Знаешь, как себя иногда чувствуешь? Как будто в замочную скважину подглядываешь. Вот смотришь на банку или на кулечек какой и думаешь: вскрыть не вскрыть? И вроде бы положено по инструкции, а с другой стороны, как потом перед людьми-то?.. Эх... - вздохнул он и почесал в затылке. - Где ж сигаретку стрельнуть?

- У Нефедова стрельни, - посоветовал Сергей. - Он начальник - у него, наверное, с фильтром. Если он курит, конечно.

- О! - выставил указательный палец вверх Володя. - Очень даже курит. Это идея. Начальник снабжения не может не снабдить себя цивильным куревом. Это мы мигом...

С этими словами Володя пошел с собравшимся, которые по-прежнему галдели, не переставая.

Сергей откинул назад голову и прикрыл глаза. Он был бы даже не прочь вздремнуть - минувшая ночь оказалась почему-то неспокойная. Опять снилась всяческая чушь. Он помнил лишь сцену, где присутствовали многие и многие: друзья, родители, жена и дочь, сослуживцы... Все поздравляли его с благополучным исходом из резервации, все наперебой хлопали его по разным местам и наперебой говорили всякие приятные вещи, а он все время ощущал себя не в своей тарелке. Что-то мешало его счастью, что-то давило на него, чувствовалась какая-та непонятная натянутость, кто-то мерзко и злорадно хихикал где-то глубоко внутри, и Сергей никак не мог понять, в чем дело. И только случайно подойдя к зеркалу, он с ужасом отшатнулся. Вместо привычного изображения он увидел в нем ухмыляющегося и взлохмаченного Яшку Кононова в засаленной телогрейке...

Вернулся Володя с довольным видом, пуская кольца из дыма.

- Опять с сертификатами накладки, - сообщил он. - Сейчас как завернут коробки обратно... Так еще, вроде бы, из "запрещенки" что-то пригнали! Лопухи какие-то. Чем думают - не знаю!

- Что такое "запрещенка"? - не понял Сергей.

- Как?.. Ну... Запрещенные продукты питания, - ответил Володя, слегка удивленно. - Ах, ты же недавно... Не знал, что ли?

- Не знал.

- Короче, есть же целый список продуктов, которые в резервацию запрещено ввозить и употреблять в пищу.

- Это почему?

- От греха подальше. Не дай бог, кто отравится... Знаешь, какой скандал будет?

- Даже если качественный продукт? - спросил Сергей. - Все равно нельзя?

- Неважно, качественный - не качественный... - отмахнулся Володя. - Нельзя и все! Перестраховка, короче. Думаешь, кто-нибудь хочет рисковать?

- Интересно, - сказал Сергей. - И что это за продукты?

- Да целый список, - ответил Володя. - Грибы, например. Во всяком виде. С грибов, кстати, все и началось...

- Что началось?

- Ну, ограничения-то эти!.. Ты Алика Пантилова знаешь?

- Я мало кого еще пока знаю.

- Ах да!.. - сказал Володя. - Все, почему-то, забываю, что ты... Короче, это давно же было-то. Еще в первый год. Жена у Алика тогда грибами отравилась. Температура под сорок и все такое... Наш-то Уманцев вокруг нее побегал, побегал - а толку? Везти ее надо было наружу, дело-то нешуточное. Кто знает, чем бы все обернулось? Плохо, короче, дело было. В общем, в ООНе стали срочно искать "заложника", кое-как нашли, значит, жену наружу отправили. Увезли куда-то в больницу. Я точно не знаю, но вроде бы ничего особо страшного у нее и не было. Ну, так чтоб здесь в резервации не справились. Короче, Валька его выздоровела, а Алику потом еще долго этим в нос тыкали. Да, и сейчас еще тычут. Да там и "заложник" к тому же попался какой-то скотский. Вот "чмо" был, я тебе скажу! Ходил весь такой важный из себя. Мол, вы тут все недочеловеки, а я, значит, вам сверходолжение сделал... Ну, сделал и сделал, так хоть не выеживайся! Правильно, ведь? Словом, гад, да и только. Целыми днями по резервации слоняется - а это летом было - и на мозги всем капает. Сожрет в столовке свой положенный харч и начинает ходить, говно пинать, да плакаться в жилетку, какой, мол, я добрый, да что бы вы без меня делали... Короче, кончилось тем, что кто-то из конторских не вытерпел и разбил ему рожу. Чуть нос даже не сломали. После того он заткнулся до самого конца. Вот как было-то. А в другой раз...

- Постой, а Алик? - спросил Сергей. - Как они?

- А ничего, - сказал Володя. - Он здесь, а она там. Живет тут недалеко, в какой-то общаге. На свиданки постоянно к нему бегает. Хорошо еще, что у них детей нет, а то бы вообще тоска... Алик, наверное, сам не рад, что затеял эту историю с "заложником". Хотя с другой стороны, его тоже можно понять: кому охота рисковать?

Он бросил окурок на землю, растоптал, и в это время его окликнули.

- Разобрались, похоже, - сообщил Володя. - Ладно, бывай. Пойду давать "добро". Эх, и почему я такой добрый? - проговорил он, удаляясь. - И откуда во мне его, этого добра столько?

Минуту спустя включился транспортер. Шумная толпа вокруг него стала постепенно рассасываться, и скоро восстановился обычный рабочий ритм, к которому Сергей уже успел привыкнуть. Он посидел у забора еще некоторое время, после чего вернулся в машину - ожидать окончания погрузки.

На глаза попался Артем. Он увидел его на той стороне дороги, в тени заброшенной автобусной остановки. Парнишка был в своей вязаной шапочке. Он бродил вдоль дороги и чертил в пыли какие-то фигуры. Иногда он совершал странные скачки в сторону и при этом смешно взмахивал руками. Сергей уже привык к тому, что Артема можно было встретить в самых разных уголках резервации в самое разное время. На эти обстоятельства здесь никто не обращал внимания; Артем давно уже стал неким символом резервации и ее непременным атрибутом.

Через пятнадцать минут погрузка закончилась, Сергею сунули в кабину бумаги, и он поехал к промтоварному магазину. Очевидно, обитатели его уже отчаялись дождаться товара, потому что пришлось несколько раз посигналить, дабы привлечь к себе внимание.

Из магазина вышел вечно помятый и вечно недовольный грузчик Витек, под два метра ростом, и стал ставить в двери распорки. При этом он не преминул поворчать в плане того, что, дескать, еще бы на ночь глядя привезли... "Давай не бухти, - дружелюбно сказал ему Сергей. - Работай, негр, пока солнце еще высоко". Витек уковылял открывать дверцу машины, а из магазина вышла светловолосая продавщица. О ней Сергей знал лишь то, что она обладала редким именем Тина и, в отличие от подавляющего числа женщин в резервации, хоть изредка, но бывала в компании с подругами в заведении Баркова. Сергей, как обычно, поздоровался с ней и протянул бумаги. Она забрала их и, как показалось ему, хотела что-то сказать, но потом передумала, какое-то время постояла, прикрыв глаза и подставив солнцу лицо, и затем исчезла в глубине магазина. Сергей навалился на руль и зевнул. Лечь сегодня, что ли, пораньше, подумал он. Черта с два получится с этими обормотами...

На этот раз Витек управился с коробками довольно быстро. Времени было уже четыре часа. Сергей развернулся и поехал к мэрии ставить машину на прикол.

У входа в мэрию он увидел Филина в компании с местным водителем мусоровоза по имени Клим. Этот тип был высок, худощав, немногословен и почему-то всегда небрит. При разговоре Клим постоянно щурился, отчего никогда нельзя было разглядеть выражение его глаз. Ходил он постоянно в коротких кирзовых сапогах с загнутыми голенищами, поскольку работа его была связана с мусором и свалкой, что находилась в самом северо-западном углу резервации, за пустырем, перед железной дорогой. Насколько Сергей уже успел понять, в резервации Клима недолюбливали, и никто практически с ним не общался. Сейчас они о чем-то негромко переговаривались с Филиным. Мусоровоз Клима стоял тут же неподалеку.

Сергей заглушил двигатель и вышел из машины. Филин махнул рукой, и Клим, сплюнув под ноги, побрел к своей машине, пиная по пути камешки. Попутно вытащив из нагрудного кармана портсигар, Филин неторопливо приблизился к Сергею.

- Как работается? - спросил Филин бесцветным тоном, словно это его ничуть не интересовало, и спросил он лишь, чтоб с чего-то начать.

- Ничего работается, - ответил Сергей, ловя на себе колючий испытывающий взгляд.

Впрочем, Филин быстро отвел глаза и стал прикуривать. Сейчас что-нибудь спросит, подумал Сергей с неприязнью.

- Хотелось бы узнать... - произнес Филин, пыхнув едким облаком "беломора", умолк, глубоко затянулся и выпустил дым через нос.

- Узнай, если хочется, - ответил Сергей бесстрастно.

- Хотелось бы узнать, - повторил Филин, кашлянув, - какие ты имел контакты с нашей конторой раньше?

- С какой "вашей конторой"?

- Не придуривайся. С Когановской конторой.

- Какие имел контакты? - переспросил Сергей.

- Да, - сказал Филин. - Кого из конторских ты знал до того, как попал в резервацию? Хотелось бы узнать.

- Так ты же спрашивал уже меня об этом, - сказал Сергей. - А я отвечал.

- Я спрашивал тебя о Зеленине, - сказал Филин.

- И о Кирилле и обо всех остальных, - сказал Сергей. - Я считал эту тему исчерпанной. Сколько можно повторять одно и то же?

- М-да?.. - проговорил Филин, кусая ус, - Ну, не знаю... Может, и спрашивал... Забыл, значит.

Черта с два ты забыл, подумал Сергей. Чего же тебе от меня надо-то? Чего ты все разнюхиваешь?

- Виктор, - сказал Сергей, - чего это ты так много внимания уделяешь моей персоне?

Филин криво ухмыльнулся.

- Не принимай на счет своей персоны слишком много, - произнес он, щурясь от дыма. - Что ты за птица такая, чтоб тебе уделять больше внимания, чем другим?

- Вот и я хотел бы знать. Мне кажется, что ты ко мне относишься как-то... ну, настороженно, что ли...

- М-да? - снова выдавил Филин. - Ну-ну... Мало ли, кому что может показаться. Бывают люди чересчур мнительные и впечатлительные, что тут сделаешь?.. Есть от этого одно хорошее средство. Знаешь, какое?

Сергей промолчал, и Филин продолжил, глядя куда-то в сторону:

- Больше заниматься делом и меньше забивать башку мыслями о своей персоне. Усекаешь? - Он снова вперил сверлящий взгляд в Сергея. - Каждый должен заниматься тем, чем ему положено. И не лезть со своим уставом в чужой монастырь.

- Я и занимаюсь своим делом, - холодно сказал Сергей.

- Ну, ну... - сказал Филин. - Давай занимайся... А мы посмотрим.

- И никогда не был мнительным, кстати. А насчет устава... - проговорил Сергей, нахмурясь. - Ты на что это намекаешь? Я, что, разве здесь какие-то права качаю? О чем это ты, Виктор?

- Даже не имея своего устава, нужно хотя бы подчиняться существующему. Вот о чем речь.

- Что-то не припомню, чтобы я в чем-то нарушил правила здешнего распорядка. Ты меня можешь в чем-то упрекнуть?

- К примеру, в том, - сказал Филин сухо, - что ты до сих пор не оформил расписку в отделе особого назначения.

- Что-что? - удивился Сергей. - Первый раз слышу. Какую еще расписку?

- Первый раз слышишь? - ухмыльнулся Филин. - Конечно, конечно.

- Да я серьезно ничего не знаю, - озадаченно произнес Сергей. - Объясни, что за расписка!

- Это тебе пусть Кравец объяснит, - проговорил Филин отрывисто.

- Хорошо, я к нему зайду и узнаю, - сказал Сергей. - Я все равно собирался...

- Что-то долго собирался, - заметил Филин и снова кашлянул.

- Сейчас зайду и разберусь, - сказал Сергей. - Счастливо оставаться.

Он пересек площадку и стал подниматься по ступеням.

- Давай, давай... - бросил ему в спину Филин. - Разбирайся. А мы посмотрим...

У самой двери Сергей оглянулся. Филин стоял и, прищурившись, смотрел ему вслед.

Кравца Сергей застал за перебором груды папок на своем столе. Очки лежали среди вороха бумаг, а вид у него был усталый.

- А-а, появились, - На лице Кравца мелькнула улыбка. - Проходите, молодой человек.

- Здравствуйте, Владимир Николаевич, - сказал Сергей, присаживаясь к его столу.

- Ну, как адаптация? - поинтересовался Кравец. - Вид у вас сегодня не такой мрачный, как в первый день. Сколько вы уже в резервации?

- Сегодня ровно две недели, - ответил Сергей. - Привыкаю потихоньку. Владимир Николаевич, есть некоторые неясности.

- Внимательно слушаю, - сказал Кравец, не переставая копаться в папках.

- От Филина я сейчас узнал о какой-то расписке, которую не дал. Вы ничего в прошлый раз не сказали...

- Ах, это... - поспешно сказал Кравец, - Я просто забыл или не успел. Нас, кажется, тогда прервали... Это обычная формальность. Погодите, я найду бланк...

Он полез куда-то в стол, порылся и извлек на свет листочек бумаги размером с тетрадный.

- Вот она, - сказал он, надевая на нос очки. - Ничего особенного. Я такой-то, такой-то с правилами распорядка проживания на территории резервации ознакомлен. Обязуюсь их соблюдать и так далее... Вот возьмите, - Он протянул расписку Сергею. - Внизу дата, подпись... У нас каждый дает такую расписку. Ну, знаете, на всякий случай, мало ли что. Положено и все, обычная перестраховка. Анкеты вполне достаточно. Понимаете, эта расписка возникла раньше, чем решили ввести анкеты. Уже после того, как все их подписали. Анкеты ввели, а про эти расписки просто забыли. Формально-то их не отменили, а смысла в них практически нет.

- Значит, проблема не стоит выеденного яйца, - проговорил Сергей. - Чего же он тогда так за это уцепился?

- Кто? - не понял Кравец.

- Да Филин, - ответил Сергей задумчиво.

- Не обращайте внимания, - посоветовал Кравец. - Филин любит придираться. Подпишите и все.

Сергей взял со стола ручку и поставил на листке подпись.

- Еще какие-нибудь неясности? - спросил Кравец. - Вы уже во всем разобрались?

- Хочу уточнить некоторые детали, - сказал Сергей. - Так сказать, из первоисточника. Официально.

- Пожалуйста.

- Например, как часто проводятся розыгрыши?

- Вообще-то, это не розыгрыши, - улыбнувшись, заметил Кравец. - Мы же не призы разыгрываем, как вы понимаете. Это в обиходе их "розыгрышами" окрестили. Официально они называются "жеребьевками". Вы спросили, как часто мы их проводим? Другими словами, вы хотите оценить свой шанс, так?

- Да, - сказал Сергей, - Просто хочется иметь полную картину.

- Ситуация выглядит следующим образом, - проговорил Кравец. - Никакого специального графика жеребьевок нет. Каждую жеребьевку мы проводим сразу после того, как произойдет исход из резервации очередного человека. То есть следующий человек определяется заблаговременно, чтоб не делать это в спешке. Потом он просто ждет своего часа.

- Мне говорили, что такой человек не один... То есть, я хочу сказать: вы готовите нескольких сразу?

- Да это так. Обычно их два-три. Буфер кандидатов, так сказать. По той же самой причине: перестраховка от всякого рода неожиданностей. Получается, что ближайшие два-три исхода всегда определены. С точки зрения тех, кому это выпало, разумеется. С точки зрения момента, когда это произойдет, - тут уж сами знаете... Как повезет. Как только очередной человек выбывает, проводится жеребьевка и определяется еще один. Так что наш буфер никогда не пуст. Понятно?

- Вполне.

- Теперь, что касается вероятности. Сразу скажу, что шанс при жеребьевке крайне мал.

- Один к тремстам двенадцати, насколько я понимаю.

- Почему? - удивленно спросил Кравец.

- Ну, вы же присвоили мне номер триста двенадцать...

- Дело в том, что у нас сквозная нумерация, - пояснил он. - Даже если человек выбывает, его регистрационный номер никому в последствии не назначается. Для облегчения учета. На сегодняшний день в резервации имеют право на выход двести шестьдесят два человека, включая вас. Так что ваша вероятность несколько выше - один к двумстам шестидесяти двум. Впрочем, это тоже негусто.

- Но все равно же есть какой-то средний показатель того, как часто люди покидают резервацию?

- Конечно, есть. Ну вот, смотрите... "Смертники", как их все называют, к нам попадают в среднем - один человек в два месяца. Сколько времени проживет "смертник" тоже вопрос открытый... За последний год, скажем, было шесть "смертников", в прошлом - семь... Так как каждый из них дает две нечетности, плюсовую и минусовую, то в год у нас происходит в среднем около пятнадцати исходов. Вот и считайте.

Сергей на минуту задумался.

- Если пятнадцать человек в год, - проговорил он, прикинув, - то получается что-то в районе семнадцати лет?.. Правильно? Значит, я смогу выйти отсюда через семнадцать лет?

- Ну, если вам будет хронически не везти в жеребьевках, то да, - сказал Кравец. - А не исключено, что вам повезет уже в на следующей жеребьевке. Тогда всего несколько месяцев.

- Мне никогда не везло ни в каких лотереях, - произнес Сергей хмуро. - Так что на этот счет я даже не обольщаюсь.

- Всего за все время существования резервации, ее покинуло сорок три человека, - подытожил Кравец. - Вот такая статистика.

- А из чистого любопытства... - сказал Сергей. - Когда ближайшая жеребьевка?

- Сейчас мы прорабатываем один вариант с реанимацией третьей клинической больницы. Конкретно ничего сказать не могу. Даст человек согласие - не даст, как у него будет течение болезни... Тут же очень много нюансов. Кстати, насчет процедурных моментов, если вы еще не знаете... Все делается гласно и законно. Каждый протокол жеребьевки подписывается членами комиссии и вывешивается в фойе на первом этаже в этот же день. В комиссию, кроме работников нашего отдела входят представители мэра в домах и общественные представители. Вот в таком разрезе, - подытожил Кравец. - Да вы, молодой человек, сильно мрачно на это не смотрите и на семнадцать лет вперед не загадывайте. Здесь об этом стараются не думать. Привыкли, может быть. Неизвестно, что будет через год, два...

- Но ведь четыре года резервация стоит и ничего ей не делается, - заметил Сергей.

- Так-то оно так, - вздохнул Кравец, отвернулся к окну и продолжил, глядя на улицу: - К сожалению, мы никак не можем увеличить число исходов. Эти-то "смертники" с такими усилиями достаются... Спасибо, что еще городские власти помогают. Итак, почти со всеми больницами города работаем непрерывно. Но выше головы не прыгнешь. Дело это добровольное и чрезвычайно щепетильное. Согласны? - спросил он.

- Согласен, - сказал Сергей.

- Никого же насильно не заставишь умирать именно здесь. Я вообще иногда удивляюсь, как там снаружи агенты еще умудряются уговорить этих одиноких бабушек и дедушек ехать сюда и отдать свою смерть на благо другим. Значит, мир все же не без добрых людей?.. Вот ведь что получается-то, молодой человек.

- А не одинокие? - спросил Сергей. - Они не соглашаются?

- Это бывает исключительно редко, - ответил Кравец, - Сами посудите: если у умирающего есть родня, зачем ей такие проблемы? Если и бывают такие случаи, то только за определенные деньги. Да, вот так, - Он отвернулся от окна и поймал удивленный взгляд Сергея. - А вы как думали? И деньги, между прочим, немалые. Хорошо, хоть, они идут из городской казны, а не за наш счет... Я могу посоветовать вам, молодой человек, только одну единственную вещь, - добавил Кравец, снял очки и устало помассировал веки. - Сами ищите "смертника". По нашим правилам, если вы находите такого, то одна ступень принадлежит вам, а вторая - власти, и идет, так сказать, в общий фонд.

- Не понял, - сказал Сергей. - Какая еще ступень?

- Имеется в виду плюс- или минус-нечетность, - пояснил Кравец. - Вы сами решаете, какой из нечетностей вам воспользоваться, а вторая остается в распоряжении резервации и идет на жеребьевки. Понятно?

- Где ж его найдешь? - пробормотал Сергей. - Этого "смертника"... И как? Да и вообще...

- Ну, вы помните в анкете вопросы о тяжелобольных родственниках и так далее? - Кравец глянул на него пристально. - Думайте сами. Тут уж нет никаких готовых рецептов.

- Да нет у меня, слава богу, никаких тяжелобольных... И живу я отсюда далеко. О, боже, - выдохнул Сергей. - И что, есть такие прецеденты?

- Бывали, - кивнул Кравец. - А что поделаешь? Это один из выходов. Больше ничего вам предложить не могу. Про льготы вы уже знаете? - спросил он.

- Что вы имеете в виду?

- Право на первоочередной исход.

- Слышал в общих чертах... Но лучше напомните.

- Конечно. Человек имеет первоочередное право покинуть резервацию в следующих случаях. Первое: если его жизни или здоровью угрожает серьезная опасность, второе: если он находится в резервации по договору временного пребывания, третье: если он имел законную возможность покинуть резервацию ранее, но по каким-либо причинам ею не воспользовался. Раньше льгота распространялась еще на одиноких детей, которые оказались здесь без родителей, но теперь таких уже нет. Нам повезло: их оказалось немного и мы переправили их наружу в первую очередь, как только представилась возможность. Вот такие наши дела.

- Владимир Николаевич, а откуда вы берете "временщиков"? - поинтересовался Сергей.

- Городские власти помогают, - ответил Кравец. - Куда мы вообще без помощи города денемся? Они ищут. Бывает, что сами находятся. Приходят и предлагают свои, так сказать, услуги. Но вы же понимаете, какой это, в основном, контингент? По сути, это люди, которые хотят заработать, ничего не делая. Мы стараемся их услугами пользоваться в исключительных случаях. Когда уж сильно прижмет. Допустим, по медицинской части. Вы же понимаете, что это за собой влечет. Право на первоочередной исход, который он как бы отнимает у людей. Вы, может быть, уже знаете, что их в резервации не очень-то любят. Кстати, редко, но были случаи, что "временщик" после истечения срока оставался в резервации.

- Даже так? - удивился Сергей. - Первый раз слышу.

- И тем не менее, такие случаи имели место быть.

- Но ведь бесплатное питание и прочее по истечении срока договора отменяются?

- Разумеется, - кивнул Кравец. - Вы знаете нашего мусорщика Шаповалова?

- Клима?

- Кажется, да... Пожалуйста, живой пример. Бывший "заложник". Передумал возвращаться обратно, устроился на работу здесь и все. Уже два года здесь живет. Хотя право на первоочередной исход за ним сохранилось. Он в любой момент может придти и потребовать, чтобы его вернули. И мы вернем.

- Забавно, - проговорил Сергей задумчиво. - Может быть, его по этому недолюбливают?

- Может быть.

- Чем же его прельстила резервация?

- В чужую душу не залезешь, - сказал Кравец и сделал паузу. - Ну, что? Есть еще какие-нибудь вопросы?

- Вроде бы, нет, - ответил Сергей и поднялся со стула.

- Кстати, я должен вас официально предупредить о следующем, - сказал Кравец. - Согласно нашего распорядка, если вам каким-то образом станет известно о возникновении в резервации незапланированной нечетности или угрозе ее возникновения, вы обязаны незамедлительно сообщить об этом мне, мэру или начальнику полиции. Запомните! Только этим трем лицам - больше никому! Информация такого рода, как вы должны понимать, является сугубо конфиденциальной. Не забывайте, что здесь не существует чьей-то частной смерти.

- Это я уже уяснил, - невесело сказал Сергей. - Только что вы понимаете под угрозой возникновения незапланированной нечетности? В переводе на нормальный язык, это если кто-то захочет покончить с собой тайком от всех?

- Не обязательно покончить, - сказал невозмутимо Кравец. - Может, кто-то просто пытается скрыть какую-то информацию, которая не принадлежит только ему. Понимаете о чем я говорю? Не обязательно сразу же сюда бежать, достаточно позвонить и сообщить. И главное, не принимать самостоятельных решений. Вот в таком разрезе. Теперь ясно?

- Пожалуй, да, - сказал Сергей. - Я это учту.

- Ну, тогда счастливо, - сказал Кравец. - Желаю вам удачи. Если возникнут вопросы, заходите.

Дым в "Мирке", как всегда, стоял столбом. Сергей прошел к стойке, сделав рукой приветственный жест Баркову.

- Чего изволите? - поинтересовался тот, привычно улыбаясь в бороду.

- Плесни кофейку, - сказал Сергей, - если есть, конечно.

- И все? - удивленно сказал Барков. - А кушать не станете разве?

- Ну, дай какой-нибудь бутерброд, - сказал Сергей, зная, что Барков все равно уговорит.

Аппетит, на который Сергей в последние дни не жаловался, сегодня почему-то опять улетучился. Впадать в меланхолию совершенно не хотелось. Как бы себе так приказать не впадать, подумал Сергей и поглядел через плечо на столы в баре. Ничего нового в этот день, как и в предыдущие, не произошло. Все те же лица все так же жевали, все так же курили и пили и все так же лениво вели свои все те же разговоры. За одним из столиков сидела женская компания. Среди женщин он заметил Тину и в тот момент, когда он взглянул на нее, ему показалось, будто она отвела взгляд.

- Ты чего опять кислый, братец? - спросил Барков, подвигая к нему блюдце с бутербродом и чашечку с кофе. - Видишь, у меня сегодня дамы. Иди, давай, к ним.

- Не обращай на меня внимания, - сказал Сергей, взяв чашку и сделав глоток. - Это у меня ненадолго.

- Есть причины? - спросил Барков. - Будем устранять.

- Да, в общем-то, причин нет... Так... Скоро пройдет.

- Значит, плохо работаешь над собой. Тщательнее надо, братец.

- У тебя будет сегодня пожрать? - с деланным недовольством спросил Сергей и взял с блюдца бутерброд. - Не переводи разговор в ненужное русло... Бутерброд-то короткий. Быстро кончится.

- Это другое дело, - удовлетворенно произнес Барков, - Такое русло Барков любит! Пятнадцать минут - и дело в шляпе! Нина уже поставила в духовку.

- И чего же она поставила?

- Чего поставила, того и будешь жрать, - заверил Барков. - Все равно не пожалеешь. Еще не было случая, чтобы у Баркова кто-нибудь о чем-нибудь пожалел!

- Немного саморекламы никогда не повредит, - заметил Сергей и откусил половину бутерброда.

- Никогда, - согласился Барков, - Так, если ты не идешь к дамам, то дамы идут к тебе... Привет, красавица.

У стойки возникла Тина.

- Виделись, как будто бы, - сказала она, усмехаясь.

- Это я, чтоб разговор завязать, - сказал Барков.

Лицо Тины было немного раскрасневшееся и возбужденное. Она сдула со лба волосы, мимолетно оглядывая Сергея.

- Ты лучше вина еще бутылку открой, - сказала она.

- О чем разговор, - проговорил Барков, - Сделаем, Тина. Сергей что-то тебя спросить хочет, - Он еле заметно подмигнул Сергею.

- Да? - сказала она, повернув к нему голову. Глаза у нее были голубые-голубые, а губы - тонкие и упрямые. - О чем же?

Рука Сергея с чашкой замерла возле рта. Барков ехидно посмеивался в усы, вытирая бутылку вина от пыли. Тина изучающе глядела на Сергея, поджав губы, а он оказался почему-то совсем не готов. Кусок пришлось срочно проглотить, не дожевав.

- Погоды нынче, э-э... - протянул Сергей, - стоят нестабильные... Резко... мнэ-э... континентальные. Не находите?

- Не искала, по правде говоря, - сказала Тина.

- Напрасно, - сказал Сергей. - Кто ищет, тот всегда найдет. А что новенького сегодня снаружи прислали?

- Не знаю, мы еще не разбирали, - ответила она. - Сам же на ночь глядя привез! И вообще, не надо про работу. Скучно.

- Вот что братцы, - произнес Барков, - Смотрю я на вас, смотрю... Мне кажется, вы друг другу подходите. Советую над этим подумать.

- Бутылку-то давай, - сказала Тина. - А то девки уже сигналят.

- Забирай и бутылку и Серегу, - сказал Барков, снова подмигивая Сергею. Парень, что надо. Свежак! Смотри Тина, уйдет ведь товар, не залежится!..

- Да перестань ты... - вставил Сергей, хотя это было совершенно бесполезно.

- Надеюсь, он не скоропортящийся? - спросила Тина насмешливо.

- Нет, что ты! - всплеснул руками Барков. - Но ты учти, что нет в мире ничего вечного. И у каждого товара есть свои сроки годности. Не мне тебе говорить, Тина.

- Учту, - произнесла она, улыбнувшись.

Барков откупорил бутылку и выставил ее на стойку.

Тина взяла бутылку, задержала на несколько секунд взгляд на Сергее, затем пошла обратно к своему столику.

- Ты подумай-подумай! - крикнул ей вслед Барков. - Только недолго!..

Сергей покачал головой и допил кофе.

- Не переживай, тезка, - заверительно сказал Барков, - Я этот вопрос еще поработаю. Сделаем в лучшем виде.

- Ты лучше сделай то, что у тебя там, в духовке, - сказал Сергей, Похоже, аппетит возвращается. Чего ты добавляешь в кофе, злодей?

- Секрет фирмы, - таинственно проговорил Барков. - Между прочим, я ведь не шучу насчет Тины...

- Что ты имеешь в виду?

- Тебе необходимо к кому-то прислониться, пойми, - Тон у Баркова стал серьезным. - Я по себе знаю, как тяжело быть неприкаянному. Друзья - друзьями, а женщина - это другое. Я настоятельно советую, Серега, прислонись - легче будет. Всю жизнь к сестричкам Голубевым не побегаешь. Да и зачем тебе нужны места общественного пользования, скажи-ка? К тому же слухи бродят, будто кто-то из чиновников на наших систерз бочку стал катить. Кто-то в мэрии, видать, на них большой зуб имеет...

- Свято место пусто не бывает, - заметил Сергей.

- Так-то оно так, - согласился Барков. - Только ты все же прислушайся к моему совету. Ты же знаешь, что Барков просто так не посоветует.

- Стало быть, обзавестись семьей, - сказал Сергей с вздохом, - наплодить детей, отрастить живот... Да?

- Ну, детей в резервации не наплодишь - это ж под страхом смертной казни.

- Да, это я образно. Пузо, подтяжки, домашние шлепанцы... И ранняя мизантропия. Идилия - ничего не скажешь.

- Нет, Серега, а чем плох такой вариант, а? Скажи на милость!.. Я сам прошел этот путь. Глянь на меня, я вполне доволен и даже не рвусь на волю. Понимаешь, мне неплохо в резервации! Ну, подумаешь, свобода передвижения ограничена... А ты вспомни Робинзона Крузо! Ему было значительно хуже, но и то он обрел свое душевное спокойствие. Двадцать восемь лет, кажется, куковал, да? Главное найти свой смысл жизни в новых условиях, Серега. Не бороться с ними, а перестроиться под них, в таком вот ключе...

- А как же быть с прошлым? - спросил Сергей, - Оно, как известно, и составляет личность человека. Предлагаешь его забыть? Вычеркнуть?

- Прошлое? - сказал Барков, и по его лицу пробежала тень. - Если это необходимо, то забыть! Почему бы и нет? А ты найди в себе силы родиться заново! Конечно, это непросто... Но ты докажи всем назло, что это возможно!

- Разве это нужно, - сказал Сергей с сомнением, - кому-то что-то доказывать? Тем более, назло.

- Тогда докажи себе, - не унимался Барков. - Самому себе, в конце концов!.. - Он ненадолго умолк, задумавшись, и почесал бороду. - Возьми, к примеру, меня. Несколько лет назад я сказал себе: начни с нуля и докажи, что ты что-то можешь! Здесь не было ничего... Ни черта тут не было! Этот бар я как ребенка лелеял и выращивал вместе с Ниной. Вот этими руками... Я сам его придумал и сам создал. И покажи мне в резервации хоть одного, кто был бы этим недоволен! Ты думаешь, это было легко? Нет, Серега, мы с Ниной пахали как пчелки! И ничего у нас с ней не было, кроме голого энтузиазма. Ничегошеньки! Зато все эти годы мы были заняты и никогда не думали о тяжелой участи, не питали иллюзий относительно будущего. Времени просто на это не было. И сейчас я ни о чем не жалею. Наоборот, все больше идей в голову приходит... - Он с хозяйским видом оглядел бар. - Хочу я все-таки световое оформление здесь сделать. Как-никак, в конце двадцатого века живем... После перевыборов начну мэра обрабатывать насчет денег. Сейчас, перед выборами бесполезно... Они там, в мэрии все как ненормальные носятся... Но потом я все равно добьюсь, тезка. Если уж Барков что-нибудь удумал, он не угомонится, пока не сделает. Ладно, спохватился он. - Пойду, гляну - как там у Нины дела.

- Налей еще кофе, - попросил Сергей.

Барков поспешно сделал ему новую порцию кофе, посоветовал мужественно потерпеть еще минут десять и исчез.

Сергей мелкими глотками стал пить кофе и слушать музыку. Несмотря на то, что времени было уже шестой час, Кирилл не появлялся. Возник Барков с готовой выпечкой, и в баре возбужденно загудели. Народ потянулся к стойке. Сергей взял пару пышущих жаром и ароматно пахнущих пирожков и ушел вглубь зала, к стойке возле окна. Пирожки были очень горячие, аромат разжигал аппетит, но так просто к ним было не подступиться. Тем не менее, к половине шестого с пирожками все-таки было покончено. Кирилла по-прежнему не было. Это было несколько странно и совсем не походило на него. В легком недоумении Сергей покинул бар и пошел к Кириллу домой.

Кирилл оказался дома, но был крайне задумчив и хмур. Он даже не снял свою униформу. Словно лев в клетке, он расхаживал по комнате и остервенело грыз кончик фломастера. Какие-то бумаги были разбросаны по его письменному столу. Любезно отказавшись от предложения Анны Васильевны поужинать, Сергей бухнулся на диван и уставился на Кирилла, который чисто машинально поздоровался с ним, не выходя из своих размышлений.

- Кир, ты чего? - спросил Сергей.

Кирилл не ответил - он остановился посреди комнаты и посмотрел куда-то в пол.

- Новые проблемы? - сказал Сергей. - Издай хоть звук. Опять что-то стряслось? Новое ограбление?

- Переплюнь... - буркнул Кирилл, не поднимая взгляда.

- А чего ты тогда как маятник?

- Думаю, Серега, думаю... Черт знает, что делается. Дым скоро из ушей повалит!

- Слушай, хватит тут маячить, - недовольно сказал Сергей. - Ну-ка, сядь, родной, сюда. - Он похлопал по дивану рядом с собой. - Сделай перерыв-то.

Кирилл перестал ходить по комнате, но сел не на диван, а за стол с бумагами.

- Ну, - сказал Сергей требовательно. - Расслабься. Мы ж с мужиками договорились. Я тебя в баре жду...

Кирилл вздохнул и почесал в затылке.

- Забегался я сегодня, - проговорил он. - Вроде территория-то небольшая, понимаешь, а - забегался. Все пытаюсь с пропажей этой девчонки хоть как-то разобраться...

- Выясняешь обстоятельства исчезновения? - спросил Сергей.

- Ну да... - сказал Кирилл, - Пытаюсь выяснить. И ничего не понимаю!..

- Думаешь, можно что-то понять? - сказал Сергей. - Сам же говорил, что все концы, как в воду...

Кирилл в задумчивости стал кусать по привычке нижнюю губу.

- Чтобы это не было, за этим все равно стоят люди! - произнес он хмуро. Какие-то сволочи...

- Погоди, а почему ты так решил? - с сомнением сказал Сергей. - А вдруг за этим стоит резервация? И вообще, на фоне резервации с ее развеселыми принципами, пропажа человека выглядит куда менее таинственно. Согласись, Кир... Это здесь просто все привыкли...

- Никакая резервация за этим не стоит! - выпалил Кирилл и хлопнул ладонью по столу. - Не верю я в это! Сам посуди... - Он схватил со стола один из листков. - Я с утра, бегаю, так сказать, ищу следы... Смотри. Значит, Котельникова эта на предыдущей сверке в начале марта была? Была! Так. Дальше. Спустя две недели после сверки она берет какой-то бессрочный отпуск в конторе. Объясняет это тем, что ей надоело заниматься черчением и, дескать, она, вообще, хочет сменить сферу деятельности. Чем она собралась заниматься конкретно - не сказала. Были какие-то намеки на частные ясли или что-то еще в этом духе... По крайней мере, в мэрию с подобным заявлением она не обращалась. То есть - ушла с работы и все. И дальше никто не знает... Подруг в конторе у нее не было, никто ею больше не интересовался. Так, да? Идем дальше... Кирилл схватил со стола другой листок. - А дальше тоже интересно! Примерно в это же время она покидает свое место жительства. Ну, квартиру... Жила она в четырнадцатиэтажке, квартира сорок восемь. Семья Семеновых. Был я и у них. Интересная вещь, Серега, выходит! Семеновым она знаешь, что сказала?

- И что же она сказала Семеновым? - заинтересованно сказал Сергей.

- Она сказала им, что по ее просьбе ООН переселил ее в другую квартиру, в другом доме. Якобы к подруге!.. Прикидываешь?! - воскликнул Кирилл. - А наш народ ведь скромный, нос в чужие дела не сует, верит на слово... Ну, сказала, что переселяется - и слава богу. Глядишь, больше никого не подселят.

- Стало быть, история с ее переселением - это блеф? - спросил Сергей.

- Чистой воды! - ответил Кирилл. - Ты смотри, что получается!.. Котельникова пропадает с работы, пропадает из дома, никто про нее ничего не знает и не видел, на сверку она не является... Все это делается сознательно. Умышленно, понимаешь... Вот что все это означает!? А?

Сергей молчал. Кирилл вскочил из-за стола и опять начал бродить по комнате перед его носом.

- Постой, Кир... - сказал Сергей. - Если, ты говоришь, полтора года назад произошло то же самое...

- А это неизвестно! - вставил Кирилл. - То же самое или не то же... Это можно только предполагать.

- Ну, хорошо. Предположим, что случай аналогичный... Есть тут закономерность? Хоть в чем-то?

- Вот и пытаюсь выявить эту закономерность, - забормотал он, разводя руками. - Связать этот случай с прошлогодним...

- Я вижу, что пытаешься, - хмыкнул Сергей. - И как успехи? Есть она связь-то?

- Бог его знает... - бросил Кирилл. - Тут девчонка, там девчонка... У обеих примерно одинаковый возраст, обе работали в конторе. Обе исчезли почему-то незаметно для окружающих. Да так, что точную дату-то не установишь! Понимаешь, Серега, вроде бы и есть что-то общее, а зацепиться не за что!..

- Слушай, а тогда... Ну, полтора года назад... Ты же тоже все это выяснял. Тогда-то ты что выкопал?

- Да ни фига! - мрачно сказал Кирилл. - Бегал в мыле, как идиот... Ходил, вынюхивал. Шерлок Холмс, понимаешь... А с Бурзой тогда так вообще был дохлый номер. Полный ноль. По-о-лный!

- А это еще кто? - не понял Сергей.

- Бурза? Ну, парень-то тот конторский...

- Это который вторым пропал?

- Ну да. Я же рассказывал!.. Сначала Смирнова исчезла, потом он. Через несколько месяцев.

- Но ты не называл его фамилии. Ну, и что?

- Что, что?.. - Кирилл на мгновение остановился. - Я же говорю - ничего. Ни-че-го. Человек словно в воду канул. Ни единой ниточки. Вчера был человек, все его видели... А сегодня, бац - и не стало! И никто не знает и сказать ничего не может. У кого узнавать? Что узнавать?.. На тебе, Зеленин, разбирайся!.. Найди, блин, то, не знаю, что. Со Смирновой-то я в то время еще побегал немного. С тем поговорил, с этим... С хозяйкой квартиры, с Тиной...

- Погоди, - перебил его Сергей. - Ты говоришь, с Тиной?

- С Тиной, - сказал Кирилл. - А что? Да ты же ее знаешь! Продавщица из промтоварного...

- А она каким боком...

- Да подругами они были с этой Смирновой, подругами... Понимаешь, когда я с Тиной разговаривал, показалось мне, что она не все говорит. Вроде что-то скрывает. Но клещами же не станешь вытягивать! А может, и на самом деле показалось... Короче говоря, все с кем я тогда говорил, только руками разводили. А я, значит, вынь да положи результаты! Да еще в обстановки полной секретности! Серега, я чувствую себя полным идиотом! - сокрушенно проговорил Кирилл. - Мне уже тогда, в прошлом году это уже вот где сидело! - Он провел ребром ладони по шее. - А теперь снова за рыбу деньги... Еще раз молоть, понимаешь, воду в ступе! Никаких следов...

- Заранее-то не отчаивайся, - сказал Сергей. - Может, на этот раз повезет.

- Ага, жди... - буркнул Кирилл.

Он подошел к столу, взял с него карандаш и стал грызть кончик.

- А знаешь, что самое гнусное и непонятное во всех этих случаях? - спросил он.

- То, что ни разу не нарушилась четность? - предположил Сергей.

- Догадливый, - вздохнул Кирилл. - Все правильно. Вот в этом-то и дело. Не зафиксировано никаких отклонений... Что же получается, елки-палки, а? - Он всплеснул руками. - Они что, здесь где-то все прячутся? Так, что ли?! Или я чего-то не понимаю? Или мы тут все ни фига не понимаем?! Уф-ф!..

Кирилл, наконец, сел на диван рядом с Сергеем. Отбросив в сторону карандаш, он помотал головой и взлохматил волосы.

- Слушай, Серега, я уже полдня голову ломаю, - проговорил он уныло. - Что это за чертовщина? Барновский теперь не слезет с меня, пока я ему не предоставлю какие-нибудь результаты. Перед выборами все как на иголках сидят... А если еще начнутся панические настроения, совсем хорошо будет.

- Значит так,- заявил Сергей твердо. - На сегодня достаточно шевелить извилинами. Пошли, давай. Мужики-то ждут.

- Иди без меня, а? - сказал Кирилл. - Чего-то я не в духе...

- Но-но, - строго сказал Сергей. - Не выдумывай! Пойдем вместе.

- Серега, у меня такое настроение, - сказал Кирилл, - что, если я пойду, то сильно напьюсь. На душе у меня тошно от всех этих проблем. Все навалилось как-то сразу... Пропажи, грабежи, выборы... Как белка в колесе.

- Беда никогда не ходит одна, - сказал Сергей. - Ты же знаешь.

- Да, знаю... - вздохнул Кирилл. - Только не легче от этого.

- Я не понимаю, почему все на тебя повесили? - спросил Сергей. - А Филин у вас на что?

- Да у него тоже забот хватает, - отмахнулся Кирилл. - Он же как участковый у нас, по идее. Теперь еще с Петровичем вот наркотики ищут.

- Ладно, пошли - облегчишь душу, - сказал Сергей, заставляя Кирилла подняться с дивана. - Эка невидаль - напьешься!

- А, может, все-таки не надо? - нерешительно произнес Кирилл, почесывая затылок. - Я тут как раз пытаюсь вычислить...

- Сопротивляться не надо, - безапелляционно сказал Сергей. - Решение принято.

- А... Фиг с тобой, - буркнул Кирилл устало и равнодушно. - Пошло оно все к черту!..

- Вот именно, - сказал Сергей и поволок его выходу.

- "In vino veritas", - произнес Глеб, прикрыв глаза. - "Истина в вине". Поставив пустую рюмку, он критически осмотрел банку из-под шпрот. - Интересно, - процедил он, - какой мудрец поставил еду возле Серебряковича, а? Какой грубый политический просчет.

- Нет, я все время поражаюсь!.. - сказал Валера, жуясь. - Этот наглец ходит к своей Луизе и постоянно возвращается голодный. Да ты, между прочим, еще сюда должен приносить жратву! Заботиться, между прочим, о близких.

- Я вообще глубоко сомневаюсь, - заметил Глеб, - что у тебя внутри есть какие-то другие органы, кроме желудка. Знаешь, что напишут на твоей надгробной плите? "В его венах тек желудочный сок".

- Ладно, ладно, - отмахнулся Валера. - Да ты стрелки-то не переводи. Нет, ну почему тебя баба-то твоя не кормит? Ну, не хочешь сам - бери, значит, сухим пайком. Мы не гордые.

- Если бы я хотел есть, я пошел бы в столовую или в бар, - сказал Глеб надменно. - Для этого женщина не нужна. Щи - отдельно, знаете ли, мухи отдельно. Э, да что ты понимаешь в чистоте ощущений! В желудке, мой славный, таких нервных окончаний нет.

- Слушай, а тебя Луиза к себе насовсем не звала? - поинтересовался Сергей.

- Что за вопрос! - сказал Глеб. - Разумеется, звала. Но я, хоть и цинично воспринимаю мир, но не до такой же степени, чтоб согласиться. Как говаривал Портос: "Чем больше я узнаю женщин, тем сильнее привязываюсь к лошадям".

- Куда это вас снова понесло!? - выпалил Кирилл. - Мы совсем не про то говорили... Чего ты со своей жратвой!.. Я на чем остановился? Сам даже забыл...

- Вы были весьма недовольны существующей ситуацией. - Указательный палец Глеба грозно поднялся над головой. - А почему же, спрашивается? Ну? Вам, видите ли, не нравится эта волна насилия! И вы не понимаете, отчего вдруг так!?

- А ты понимаешь? - сдвинув брови, проговорил Кирилл.

- Вот объясните мне, гуманист... Мне - цинику, - продолжал Глеб. - Вы ж только что приклеивали на свои знамена ярлыки оптимизма! Когда же ваша доброта и любовь начнет спасать мир? А? Когда?

- Не туда ты, Май, попер! - воскликнул Кирилл и расстегнул воротник кителя. Щеки его раскраснелись. - Я тебе говорил, что если ситуация ухудшается, то мы... Понимаешь, мы сами!.. должны пытаться спасти положение. Своими руками...

- Сам ты не туда попер, - перебил его Глеб. - Ты удивлялся, почему, дескать, люди, чем дальше, тем больше сволочеют! Ты же об этом говорил. Почему это они, гады такие, не торопятся друг другу на помощь... Я, что ли, спорю, насчет спасения ситуации? Спасать ее родную рано или поздно все равно придется. Этим человечество только и занимается... Всю дорогу, после того как обгадятся, начинают спасать ситуацию. Сё, человек!.. - Он вздохнул. - Только вы-то, поручик, хотите чтоб изначально в людях присутствовало то, что не может в них присутствовать.

- Почему это не может! - сказал Кирилл рьяно. - Если этим никто никогда не занимался, то значит сразу и не может?! Ну, конечно, дерьмо разгребать никому не охота. Проще кричать, что это в принципе невозможно...

- А, старая песня, - ухмыльнулся Глеб, откидываясь в кресле. - Про воспитание нового поколения, про яблони на Марсе... "Мы наш, мы новый мир построим..."

- Воспитание, значит, ты тоже отрицаешь? - с напором спросил Кирилл.

- И не собирался, - ответил Глеб. - Я не люблю рубить шашкой с плеча. Воспитание - воспитанием...

- Но кто воспитает самих воспитателей? - изрек Сергей философски.

- О! - многозначительно произнес Глеб. - Считайте, что это я сказал... Так что же выходит? Воспитывали, значит, воспитывали, а потом таких вот воспитанных, таких вот добрых и сострадательных в один прекрасный момент какой-то любопытный малый взял, да и накрыл колпаком. Дай, думает, погляжу, чего будет? Или, положим, ничего не подумал этот малый, да?.. Накрыл себе полторы тысячи людишечек, да и ушел. Вот и спрашивается: сдюжит или нет наше воспитание? И что станется с хвалеными нравственными категориями в принципиально иных условиях? Не пошатнутся ли, родненькие? Или, положим, не обратятся ли в свою противоположность? Ну? Что вы имеете сказать за нравственные категории, обращенные в свою противоположность?

- К чему это ты клонишь? - нахмурился Кирилл. - Что ты опять гонишь? Словоблуд...

- К тому, мой Кирилл, - сказал Глеб с вздохом, - что против лома нет приема. Изначально хомо сапиенс есть овца с овечьими инстинктами, и приобретенные ею всевозможные коллективистские, стадные и братские привычки рассыплются в прах, когда столкнутся, допустим, с этим нашим любопытным малым. Неизменными останутся только инстинкты. Человек рождается один и умирает один! В муках, боли и непонимании. И нет ему дела до остальных.

- Почему это, собственно, инстинкты неизменны? - вставил Сергей. - Это, знаете ли, вопрос спорный...

- Да, погоди, Серега, - сказал Кирилл. - Не уводи, понимаешь, в сторону... А разум? Разум на что дан?!

- Ой, - испуганно сказал Глеб. - Опять магическое слово. Ты меня уже им стращал, полиция.

- Разум, - повторил Кирилл, пристально глядя на Глеба. - Как ни крути, он отличает человека от животного!

- Каждый вид животных чем-нибудь отличается от остальных, - сказал Глеб. У каждого своя гипертрофия. Ну, разум... Ну, и что с того? Вот вы, констебль, читали Экклезиаста?

- Пошел стращать своим Экк... - Кирилл запнулся. - Эзи... тьфу ты!.. Тоже мне!

- А вы все-таки почитайте на досуге, - посоветовал Глеб, поглаживая бороду. - Молиться на него не обязательно, а прочесть полезно. А вот я тебе даже процитирую...

Он встал со своего кресла и стал копаться в стенке, на полке с книгами.

- Я все равно считаю, - сказал Кирилл уверенно, - хоть резервация, хоть всемирный потоп, хоть конец света... Если людям даны мозги, то ими надо пользоваться. В любой ситуации. Правильно? И друг другу помогать. И если мы не можем разрушить резервацию, то мы должны хотя бы сделать так, чтоб каждому из живущих здесь не было плохо!.. Мы должны держаться друг за друга. А то ползает какая-то сука и грабит людей! - Он вдруг стукнул кулаком по столу. - Сволочь такая... Серега, дай-ка коньяк!

- Где это ты увидел коньяк? - недоуменно сказал Сергей, разводя руками. Ты, не иначе, провалился в прошлое.

- Хроноклазм, однако, - заметил Валера.

- Уже выжрали, - буркнул Кирилл и схватил бутылку с водкой. - Май, это ты, наверное...

- Это не я, а наш Аргентум, - пробормотал Глеб, продолжая перебирать книги. - Он же пьет все, что пахнет клопами. Да, где она?.. Аргентум, неужто ты взял Библию? Ты же язычник...

- Я бы, конечно, почитал, - сказал Валера, зыркая по столу глазами Бумага хорошая такая, мягкая... Палыч, наверное, опередил. Животом все маялся...

Кирилл плеснул себе водки, махом выпил и некоторое время сидел, молча и задумчиво уставясь на рюмку.

- А, может, ее для того и придумали, - проговорил он потом, - чтоб заставить всех сплотиться? А?! Резервацию-то эту проклятую... Чтоб мы все, наконец, чесаться начали?

- Все вместе? - тут же поинтересовался Глеб, не поворачиваясь. - Или каждый по отдельности? А как вы себе представляете коллективную ческу?..

- Все вместе, - буркнул Кирилл, неуверенно кивая. - Ну, и каждый сам, наверное, тоже...

- Нет, Кир, - сказал Сергей. - Слишком натянуто. Ты рассуждаешь так, будто этот наш некто, создавший резервацию, рассуждает так же как мы. А это совсем не обязательно.

- Ага, нашел таки, - сказал Глеб. - Сейчас, сейчас...

- Ну и пусть - натянуто, - сказал Кирилл Сергею. - Наплевать. Это будет моя личная гипотеза. Тут у каждого в резервации гипотез по несколько штук...

- Несколько десятков штук, - поправил Валера, снова набивая чем-то рот.

- Тем более, - сказал Кирилл. - Каждый выбирает ту, какая ему больше всего нравится. Я решил себе такую... И не приставайте к бедным полицейским.

- Вот, к примеру, - сказал Глеб, повернувшись с раскрытой книгой. "Сказал я в сердце своем о сынах человеческих, чтобы испытал их Бог, и чтобы они видели, что они сами по себе - животные: потому что участь сынов человеческих и участь животных - участь одна; как те умирают, так умирают и эти, и одно дыхание у всех, и нет у человека преимущества пред скотом; потому что все - суета!"

- Ну и что, - сказал Кирилл, нахмурясь. - Это личное мнение этого твоего... Эс... клиз... Как его там, гада? Что-то про клизму...

- Или вот еще, - задумчиво проговорил Глеб, шурша страницами.

- Ну, все, - сообщил Валера. - Кранты. Замкнуло. Сейчас будет читать от корки до корки. Самое-то обидное, что - вслух.

- Буквально ниже, господа, - произнес Глеб. - М-м... Ага, вот. "...ибо кто приведет его посмотреть на то, что будет после него?" Человека, имеется в виду.

- Это ты к чему? - спросил Кирилл, облокотясь на стол и доставая сигарету.

Глеб отложил книгу и вернулся в кресло.

- Ты тут конец света поминал, - сказал он и вздохнул. - Давайте будем помогать друг другу красиво умирать... Умрем тяжело, но достойно, да?

- Был такой фильм, - вставил Валера, откидываясь на диване. - Это точно.

- Причем здесь фильм? - не понял Кирилл. - При чем тут конец света? Чего вам всем от меня надо?

- Кстати, о конце света, - заметил Сергей. - В одной книжонке по экстремальным ситуациям говорилось, что конец света - это, безусловно, самая экстремальная ситуация, но должно успокаивать одно: она последняя.

- ...А зачем? - продолжил Глеб, глядя на Кирилла. - Скажите на милость: какая разница, как умереть? В коллективе или в одиночку? В любви к ближнему или в ненависти? Надеюсь, ты не станешь мне тут гнать про царствие небесное и прочую муть?

- Да ничего я тебе не стану... - безразлично махнул рукой Кирилл. - Это ты у нас любишь обсасывать тему, пока от нее один скелет не останется. Философ, понимаешь...

- Ну, надо еще посмотреть из чего, собственно, состоит скелет, проговорил Глеб.

- Обсосет, понимаешь, обсосет... - проворчал Кирилл. - Мозги, значит, запудрит... Цитатами всякими завалит... А потом возьмет и забудет.

- Правильно, - согласился Глеб. - Не хватало еще все помнить. Делать мне больше нечего! Это только наш Валерик все записывает и подводит какую-то основу. Что с технократа взять? Валерик, ты уже закончил сто сорок восьмой том полного собрания гипотез? Серега, а ты себе подобрал?

- Чего? - спросил Сергей. - Где? Когда?

- Гипотезу, - пояснил Глеб. - Если надо, нет проблем - Серебряков даст. Бери из средних томов. Как пользоваться - знаешь? Берешь гипотезу, ставишь перед зеркалом, зажигаешь свечку, и каждый вечер по два молебна после еды...

- Ну, пошло-поехало, - скривился Валера. - Сейчас начнется словесный понос.

- Только ты, Сергей, определись заранее, - сказал Глеб. - С умыслом тебе нужна гипотеза или без умысла.

- Это как - с умыслом? - поинтересовался Сергей.

- Весь массив гипотез, - пояснил Глеб, откидываясь в кресле, - разделяется на два подмножества: одно - те, которые утверждают, что за резервацией стоит чей-то умысел, другое подмножество - гипотезы, говорящие, что все это не специально, дескать, так уж вышло. Так вот у нашего пищекиллера в арсенале только первый тип. Уж очень он любит инопланетные страсти. Лично я с подозрением отношусь к гипотезам, за которыми проглядывается чей-то умысел. Не лежит у меня душа ко всяким чуждым разумам... Есть в этом какая-то натяжка.

- А ты к любым гипотезам относишься с подозрением, - фыркнул Валера. - Это точно.

- Хорошо. Положим, не с подозрением, а просто несерьезно, - сказал Глеб. А как еще прикажете к ним относиться? Мало ли кому что в голову взбредет. Мне самому, бывает, взбредает. И свои мысли я рассматриваю точно также. Все это суета сует и томление духа. Вернее не скажешь, если уж мы стали изучать Экклезиаста. Кстати, Серж, существует один из самых нейтральных и ни к чему не обязывающих взглядов. Резервация - есть новое явление природы и все. Коротко и ясно, а главное - можно расслабиться. Попробуй-ка объять необъятное и прыгнуть выше головы.

- Но это же скучно, Маевский, - с вздохом сказал Валера. - И не оставляет никакой надежды.

- Интересно, - желчно сказал Глеб, - какие же надежды оставляют всякого рода инопланетные гипотезы? Кроме того, что это не скучно? К тому же это уже давно никого не вдохновляет. За четыре года, знаете ли, от любой идеи начнешь зевать. Если бы хоть что-то изменилось, если бы хоть какое-нибудь подтверждение хоть какой-нибудь маломальской мыслишки! Ничего ж не меняется, господа хорошие! Так какая разница, кому молиться? Воистину, блажен тот, кто угомонился... Кстати говоря, мсье, - сказал Глеб Сергею, - я вас вовсе не отговариваю. Если вы желаете, можете поупражняться вместе с Валерием Васильевичем в разгадывании наших тайн. Он у нас очень серьезно ко всему этому относится.

- А ты не лезь не в свое дело, - махнул на него рукой Валера. - Серега человек новый, ему еще интересно, и он еще не угомонился. Взгляд у него не замыленный. Это, между прочим, очень важно.

- Даже Кирилл себе гипотезу подыскал, - проговорил Глеб. - Четыре года держался и вот нашел. Сейчас, видимо, обретет покой.

- Чего пристали к бедным полицейским? - возмущенно сказал Кирилл. - Иди в баню со всеми гипотезами. Сдались мне все ваши гипотезы. Ни жарко от них, ни холодно... Роди лучше гипотезу, как эту сволочь поймать, которая с женщин золото снимает? Тогда обрету покой, может быть...

Глеб промолчал, затем закурил, пустил в потолок пару колец и закрыл глаза.

- Шутки шутками... - заговорил Валера, снова что-то перемалывая челюстями. - А если и вправду волна ограблений пошла... Вот ты, Кир, говоришь надо ситуацию исправлять, а как? Патрули что ли пускать по ночам будете? Или введете комендантский час?

- Не знаю... - процедил Кирилл и вперил взгляд куда-то за окно. - Вот будут перевыборы - пусть решают. И про грабежи, и про наркотики и про остальное.

- А этот самый грабитель... Он один? - спросил Валера.

- Вроде один, - вздохнул Кирилл. - Черт его знает. Эти бабы приметы толком описать не могут... У страха глаза-то велики. На лице какая-то сетка, фигура высокая... Ну, что я сейчас всех высоких подозревать буду? Ладно, дальше что? Хоть бы одну зацепку! Да и вообще, я же не следователь, в конце концов!

- Тебе еще вслед не ворчат: "И куда это, мол, полиция смотрит?" поинтересовался Глеб, не открывая глаз.

- Начинается потихоньку, - хмуро ответил Кирилл.

- Народ, - сказал Сергей, беря бутылку. - Что-то общественное настроение падает. Нехорошо это...

Народ согласился, тут же было разлито и выпито. Воцарилась некоторая пауза. Валера по своему обыкновению соорудил очередной огромный бутерброд и стал его с шумом пожирать, то и дело поправляя сползавшие очки. Кирилл подпер щеку ладонью и отрешенно смотрел в окно. Глеб вытащил из стопки книг под торшером одну и, покусывая ус, очень быстро ее листал и при этом щурился от сигаретного дыма.

- Я вот у тебя, Валера, - сказал Сергей, - все хочу спросить: ты на самом деле уверен в том, что существует некий замысел, за которым стоят... м-м... Ну, за которым кто-то стоит?

- Конечно, уверен, - Валера понизил голос и покосился на Глеба.

Тот лишь ухмыльнулся.

- Ты что, думаешь - я просто так?.. - снова заговорил Валера. - Я, между прочим, тебе не Маевский. Надо искать... Надо пытаться искать! Любая деятельность оставляет следы, так ведь?

- Ох, уж мне этот искатель внеземных цивилизаций! - пробубнил Глеб. "Орешек знаний тверд, но все же мы не привыкли отступать! Нам расколоть его поможет киножурнал "Хочу все знать!"

- Нет, ну ты чего встрял? - недовольно заворчал Валера. - Спи себе.

- Неужели ты полагаешь, что внеземная цивилизация оставит тебе такие следы, - сказал Сергей, - по которым ты их вычислишь? Расколешь их замыслы, стало быть, прибежишь и скажешь: "Ай-яй-яй! Нехорошо!" Это, по меньшей мере, странно.

- И прибегает, значит, наш искатель зеленых человечков, - ехидно вставил Глеб, - и страшно ругается на них. И кричит: "Нехорошо это! Не по-человечьи!" И зеленые человечки совсем зеленеют от страха и стыдливо прячут за спину глаза на отростках, и, сокрушенно вздыхая, выключают рубильник управления Оболочкой.

- А почему мы должны обязательно как-то воздействовать? - спросил Валера, не обращая внимания на реплики Глеба. - Да даже просто понять и то!.. Разве это плохая цель?

- Стало быть, ты считаешь, что можно понять? - спросил Сергей.

- Можно попытаться понять! - выпалил Валера. - Хотя бы попытаться! Между прочим, это интереснее, чем сидеть в кресле и всех критиковать как Маевский.

- Я согласен, Валера, - сказал Сергей. - Это, безусловно, интересней, но...

- Некоторым это кажется смешным - ну и что! Ну, не получится, ну, ошибешься... Не ошибается ведь тот, кто ничего не делает. Кстати, не так все и безнадежно...

Он сделал паузу. Сергей не мог понять к чему клонит Валера. Тот, как всегда в минуты возбуждения, стал размахивать руками. Его очки едва не свалились в тарелку.

- Ты понимаешь, - торопливо продолжал Валера и глаза его стали бегать, ведь информации вокруг много! Надо только захотеть ее увидеть и систематизировать! Задачка со многими неизвестными и, возможно, многими решениями. Разве приблизиться к пониманию хоть на йоту не интересно? Да здесь просто никто этим не занимается. Все на всё забили... Если резервацию нельзя понять с помощью приборов, то, значит, ее нельзя понять вообще - вот же их подход! А, между прочим, здесь живет полторы тысячи человек! И они, между прочим, оставляют массу следов. Так что пищи для размышлений достаточно.

- То есть ты полагаешь, что можно попытаться порешать эту задачку, исследуя людей в резервации? - спросил Сергей.

- А почему бы и нет? - сказал Валера. - Только не всех людей, а некоторых.

- Это каких же? - поинтересовался Сергей.

- Подозрительных, - ответил Валера. - Или странных.

- А-а, понял, - произнес Глеб. - Опять старая песня про инопланетных резидентов...

- Маевский, уйди! - недовольно рявкнул Валера. - Я не с тобой разговариваю. При чем здесь сразу инопланетные резиденты? Чего ты все утрируешь-то? Вообще, сиди и не вякай! Читай Экклезиаста.

- Тем не менее, - как ни в чем не бывало сказал Глеб. - Я хочу предупредить нашего новобранца. Наш сыщик грешен тем, что любит превратно истолковывать ситуации. К тому же он плохо разбирается в людях. Так что, Серж, будь начеку, когда он предложит тебе какую-нибудь аферу.

- Вот он и до Валеры добрался, - пробурчал Кирилл. Он сидел, понуро опустив голову и что-то чертил вилкой на столе.- Сейчас получите...

- И много ты лиц занес в список странных? - поинтересовался Сергей у Валеры. - Любопытно, любопытно.

- Их, может быть, не так и много, - сказал Валера, - но вполне достаточно, однако, чтоб поломать голову.

- Ну, кто, например?

- Ну, например, Клим, - ответил Валера. - Крайне подозрительная личность, я считаю. Можно сказать, что сам пришел в резервацию. По собственной воле. Зачем, спрашивается? Ведь он выполняет здесь самую грязную работу. Ни с кем не общается и живет где-то чуть ли, значит, не на свалке... Ведь может в любую минуту уйти, а сидит! Какого лешего он здесь сидит?

- Из чего непременно следует, что Клим является агентом чуждых сил, саркастично вставил Глеб. - Э-э, нет... Не стоит усматривать злого умысла в том, что можно объяснить глупостью.

- Чужая душа - потемки, - заметил Кирилл. - Кто знает, почему он тут сидит? А ты уж сразу...

- Между прочим, его прошлое никому неизвестно, - проговорил Валера. - И, между прочим, в резервации не он один без прошлого... Твой любимый мистер Барков, кстати, тоже.

- Барков?! - удивленно сказал Сергей. - Ну, что ты против него-то имеешь, Валера? Уж Барков-то...

- Да? - хмыкнул Валера, поправив очки. - А ты спроси-ка у него про его прошлое.

- Ну и спрошу, - сказал Сергей. - А что такого?

- Вот и спроси, - кивнул Валера. - Тоже пришелец из неизвестности. Откуда он взялся в резервации, кем был раньше - никто не знает.

- Но Барков, насколько я помню, - задумчиво произнес Кирилл, - появился здесь еще до возникновения резервации. Правда, совсем незадолго.

- Вот то-то!.. - изрек Валера. - Перед самым возникновением. Кстати, Кир, ты же как-то говорил, что он, значит, и не Барков вовсе.

- Я говорил? - удивился Кирилл. - Это когда?

- Да, давно говорил... По пьяни как-то.

- Может быть... - пожал плечами Кирилл. - Откуда я могу это знать? Я что, к нему в паспорт заглядывал?

- Ну, забыл ты уже, - сказал Валера. - Я же говорю: давно это было. То ли Филин тебе это сказал, то ли еще кто - я уж не помню... Но ты про Баркова говорил, это факт. Так что, он тоже шкатулочка с секретом.

- Ладно, бог с ним, - сказал Сергей. - А кто-с еще?

- Есть еще занятные личности...

- Понимаете, господа, - сообщил Глеб, - для нашего детектива все, кто поступает с его точки зрения нелогично, попадают в ранг агентов враждебных сил. Наш детектив считает, будто люди есть ходячие логические схемы, которым даешь на вход ситуацию, открываешь справочник и смотришь, какова же должна быть реакция. Ага, реакция не совпадает! Помечаем эту схему, как подозрительную...

- Вот, например, Артем... - Валера не обратил внимания на словоизлияние Глеба. - Я считаю, между прочим, что это не просто сумасшедший. Если он вообще сумасшедший.

- Что это ты имеешь в виду? - спросил Сергей настороженно.

- Да, - сдвинув брови, сказал Кирилл. - Что?

- А кто официально проверял его умственное состояние? - сказал Валера, хитро прищурясь под стеклами очков. - Дайте глянуть медицинское заключение! Хотя, в принципе, даже если оно и есть, это не так и важно... Ведь раньше Артем был вполне нормальный! Так Кирилл? Ты же должен помнить.

- Я помню... Раньше он, по идее, был нормальный. Обыкновенный был парень, учился в школе... А потом вдруг крыша стала съезжать. Как раз перед тем, как резервация... А-а, я понял к чему ты!.. - воскликнул Кирилл. - Ты опять хочешь увязать... Думаешь, что он прикидывается?

- Почему бы и нет? - сказал Валера.

- Но он же проходит через Оболочку! - сказал Кирилл.

- И что из этого следует?

- Значит, получается, что он на самом деле сумасшедший.

- Это мы так придумали! - выпалил Валера возбужденно. - Мы сами придумали! Для себя такое объяснение... Раз проходит, значит - псих. А вдруг это все совсем не так, вдруг это только прикрытие? Чтоб никто не домогался, почему ему можно через Оболочку, а другим, значит, нельзя?

- Ну, не знаю... - озадаченно пробормотал Кирилл и пожал плечами. - Все равно как-то странно...

Глеб хмыкнул и с вздохом покачал головой. Валера вытащил сигарету и торопливо закурил.

- Понимаешь, Серега, - заговорил он, - меня мало волнует, сумасшедший он на самом деле или нет. Меня другое интересует: зачем он постоянно в город ползает? И к кому?! Вот загадка.

- В город? - переспросил Сергей. - Артем ходит в город?

- А ты думал, что он только в лесу грибы собирает? - усмехнулся Валера. Нет, не только. Ходит он и в город, и черт его знает еще куда... Не проверишь, к сожалению. И иногда не с пустыми руками, между прочим. Вот Кир знает.

- Ну, бывают у него какие-то сумочки, - опять пожал плечами Кирилл. Барахло разное, тряпки... Ерунда всякая.

- А вы что, каждый раз его досматриваете? - с сомнением сказал Валера.

- Да как ты за ним уследишь? - недоуменно сказал Кирилл. - Ему же ничто не мешает ночью уйти или придти.

- То-то и оно.

- А что прикажешь его круглосуточно караулить? Это же смешно. И на каком основании, вообще? Да, и потом, у людей несчастье, а мы к ним с какими-то подозрениями... Не то все это, понимаешь? Не верю я, что Артем в чем-то замешан. Тут вон тоже по поводу наркотиков были гипотезы... Конечно, чисто теоретически можно предположить, что он может их в резервацию проносить. Ну, а практически? Это ж бред! Кому это нужно? Чистяковы - тихие и простые люди, всю жизнь здесь прожили... Какие, на фиг, наркотики?! А в то, что Артемку мог кто-то другой на это дело запрячь, я вообще не верю. Ну, не верю и все! Сами посудите, кто это станет в таком деле с ненормальным связываться?

- Нет, наркотики не то, - сказал Валера. - Это к делу не относится. Я даже в расчет не беру. Наружу он ходит для чего-то другого. Это точно.

- Да в магазин он ходит, господи, - лениво сказал из кресла Глеб. - У нас же вечно, кроме консервов, ни хрена нет! Или к родственникам в гости... Тоже мне, шерлоки-холмсы.

- Нет у них родственников снаружи, - хмуро сказал Кирилл. - Я точно это знаю.

- И магазины, между прочим, по ночам не работают! - язвительно бросил Валера в сторону Глеба.

- А ты видел, что он ходит по ночам? - озадаченно спросил Сергей у Валеры.

- Лично я не видел, - ответил Валера. - Но есть люди, которые видели. Так что информация к размышлению имеется.

- Да все равно я не могу понять, - произнес Кирилл, почесывая затылок даже если что-то и кроется за всем этим... Даже если за этим стоят какие-то силы... Зачем тому же Артему это нужно? Или другим, кого ты там подозреваешь... Идти против своих же? Как это так? У меня это в голове не укладывается тогда...

- А ты не думай, Кир, что все так просто, как в контрразведке, - сказал Валера. - Значит, пришел к кому-то из них зеленый человечек и завербовал. Это слишком примитивно. Да они, бедняги, могут этого и не знать! Даже не подозревать, что являются лишь исполнителями чьей-то воли.

- Ох, уж мне этот охотник за привидениями! - посетовал Глеб, - Вот что, Серега, я тебе скажу... Вы с Васильичем, видимо, скоро инопланетную малину пойдете брать. Будет тяжело, камарад, будет несладко, поэтому возьми мой старенький именной бластер. Правда, я им давненько не пользовался - луч может заклинить. Надо будет прочистить, смазать... В роще у свалки потом с Кириллом пристреляете.

- Май, дай поговорить с нормальным человеком спокойно, без твоих идиотских вставок! - воскликнул Валера. - Я вот иногда не пойму, откуда в такой мелкой сволочи столько желчи?! Иногда у меня не укладывается в голове.

- Каждый распоряжается принятым внутрь алкоголем по-своему, - заметил Глеб, разводя руками.

Кирилл вдруг встал, расстегивая на груди пуговицы куртки.

- Что-то жарко стало, - пробормотал он. - Пойду умоюсь чуток...

Нетвердой походкой он вышел из комнаты.

- Что-то наш коп ни черта не ест, - сказал Глеб задумчиво. - Только пьет и пьет. Опять все близко к сердцу принимает. Чего бы нам с ним сделать, совсем же смурной...

- Дай-ка мне Валера сигарету, - сказал Сергей. - Выйду-ка на балкон, подышу-ка воздухом, что-то и впрямь душно.

Он взял у Валеры сигарету, прикурил, поднялся с дивана и, откинув штору, вышел на балкон.

За две недели он уже успел привыкнуть к столь близкому соседству иного мира, и теперь научился смотреть на эти дома через дорогу спокойно и даже равнодушно. Уже темнело, поток машин на магистрали редел, а число освещенных окон в домах росло. Через пару минут на балкон выскочил Валера с зажженной сигаретой в зубах. Вид у него был взбудораженный, очки совершенно съехали вниз и были на грани падения. Он неожиданно прикрыл за собой дверь и вплотную приблизился к Сергею.

- Я не стал тебе при Маевском говорить, - понизив голос, лихорадочно забормотал он. - А то он опять все обгадит. Понимаешь, не все так эфемерно!.. Можно, конечно, ничего не замечать, если задаться целью ничего не замечать. А можно, ведь и наоборот, между прочим!

- Ты это о чем? - непонимающе проговорил Сергей.

- Есть у нас в конторе один мистер. По фамилии Лыткин, - Глаза Валеры бегали из стороны в сторону. - Довольно нелюдимый мужичок. Короче, себе на уме, это факт... Но в "Мирок" в последнее время частенько похаживает. И бывает - напивается. Я-то в "Мирке" редкий гость - ты же знаешь. Но как-то заглянул, было это месяца три назад, а, может быть и больше... Зимой, это точно. А он, этот Лыткин, там сидел за столом с какими-то местными мужиками. Все были основательно надрамшись. Ну, я взял чего-то пожрать и подсел к ним. Кстати, не специально - просто там место было...

Валера почему-то умолк, поправил очки, сделал несколько затяжек. Казалось, он погрузился в воспоминания. Сергей облокотился на перила и молча ждал.

- Разговор у них был пьяный, - продолжил Валера. - Все это неважно, а важен только один момент из их болтовни. Шла у них, значит, обычная перепалка, которые бывают между нашими и местными мужиками. Ты же представляешь себе такие наезды? Ну, вот... Лыткин-то, значит, и говорит: достали вы, значит, меня все уже! Имел я вашу резервацию и пошло-поехало в таком духе. А мужики на него: резервация, мол, такая же наша, как и ваша. А идите, говорит Лыткин, со своей разэтакой резервацией туда-то! Мне, говорит, здесь, значит, недолго осталось. Неужто в розыгрыше повезло, спрашивают мужики. А имел я ваши долбаные розыгрыши, говорит Лыткин. Я, мол, и без них обойдусь. Это как же так, спрашивают мужики. Тут он, значит, язык-то прикусил. Причем резко прикусил! Пьяный-пьяный, а какой-то контроль остался, это факт. Потом разговор на другую тему переключился... Да они и сами забыли уже через пять минут обо всем - я ж говорю: основательно нагружен народ был. Да только я-то, Серега, не забыл! Это факт. Я-то взял на заметку мистера Лыткина. Ты чуешь, чем пахнет? Валера заглянул Сергею в глаза.

- А чем тут может пахнуть? - с сомнением сказал Сергей. - Мало ли кто чего по пьяни ляпнет! Делать выводы из пьяной брехни - последнее дело, Валера.

- Не такая уж это пьяная брехня, - уверенно сказал Валера. - Я, кстати, пока и не предлагаю делать выводы. Я предлагаю пока за ним понаблюдать. Поработать вопрос-то. Ну, ты как? Согласен?

Сергей озадаченно молчал.

- Ну, ведь ты же еще не сломался! - с надеждой в голосе воскликнул Валера. - Я же вижу...

- Еще нет, - проговорил Сергей уверенно.

- Вот видишь! - выдохнул Валера. - Давай, Серега!.. Чем черт не шутит? Хотя бы ради прикола...

- Ну, хорошо... - после некоторого раздумья сказал Сергей. - Давай попробуем. Только я плохо представляю, как это будет выглядеть.

- Это уже детали, - торопливо заговорил Валера. - Главное, что мы решили взяться за дело! Одному как-то не с руки... А вдвоем легче, веселее, да и вообще... С теми парнями, - Он махнул рукой в сторону комнаты, - ничего не выйдет! Они не подходят. Вот ты - другое дело, Серега, я сразу смекнул.

- Не совсем, конечно, понял, что во мне такого... - произнес Сергей насмешливо. - Но все равно, спасибо за доверие.

Он сделал несколько затяжек. Странное, смешанное чувство вдруг овладело им. Он выстрелил недокуренную сигарету в сумерки.

- Я тебе его на днях покажу, - сказал Валера. - Посмотришь, что за фрукт. И, вообще, старайся при случае крутиться возле него. В баре или еще где... Он, между прочим, в баре постоянно торчит. И любит за воротник заложить. Прислушивайся... А я в конторе попробую чего-нибудь разнюхать. Следы все равно есть! - выдохнул он возбужденно. - Не может не быть следов... Проболтался раз, проболтался два, три... Должны быть следы. Это точно!

Он умолк ненадолго и забарабанил пальцами по перилам балкона.

- А знаешь, почему мне вдруг так стало неспокойно? - спросил он Сергея.

Сергей не ответил, глядя вниз на слабо поблескивающие в отсвете окон листья деревьев.

- Когда Кирилл недавно рассказал про очередную пропажу этой девчонки из конструкторского, - сказал Валера, - тут во мне что-то и екнуло... Оно, между прочим, и раньше екало, но тут... Вот чую, что это все не просто так! Люди в резервации исчезают бесследно, и четность не нарушается - значит тут что-то есть! Что-то не так в нашем королевстве, это точно. И делаются эти загадочные дела именно людьми! Людьми, а не неведомыми силами. Ну, или, если быть точным, - через людей. С помощью их. Значит, через людей можно попытаться выйти на эти силы!

- А вот Кирилл-то считает, что за этим стоит обычная уголовщина, - сказал Сергей.

- Да знаю я, - махнул рукой Валера. - У нашего Кирилла очень приземленное понимание всех вещей, поэтому я даже и не пытаюсь его на это дело подбить. Тем более, что у него своих проблем по горло. Да и фигура он в резервации известная... - Он вздохнул. - Я ведь, Серега, про Лыткина ни ему, ни Маю не говорил. Маю-то тоже бесполезно вкручивать - ты же видишь его подходы. Ведь ленивый он... Я предлагаю пока их вообще не вовлекать. И даже не говорить ничего. На первых порах... А вот ты, Серега, - это самое то! С тобой мы чего-нибудь сделаем. Хорошо, что ты вовремя нарисовался. В одиночку я бы не раскачался...

- Удачно, стало быть, я подвернулся под руку? - усмехнулся Сергей.

- Ты человек новый, - проговорил Валера. - Это многое значит, между прочим. У тебя еще не потухли все желания, у тебя еще свежий взгляд на вещи... Да и два ума всегда лучше. И потом еще одно, - хитро прищурился Валера. - На твоем неожиданном появлении здесь можно хорошо сыграть, однако.

- Например? - сказал Сергей.

- Допустим, ты - эмиссар снаружи... Или еще как-нибудь! Это мы обдумаем. Лыткин довольно пугливый - это нам на руку. Есть, кстати, такой вариант...

Балконная дверь распахнулась, и перед ними возник Глеб с раскрытой книгой в руке.

- Конспирируемся потихоньку? - изрек он. - Бесполезно. Дом окружен чекистами, господа офицеры. Ваша явка провалена.

Валера сокрушенно сплюнул вниз и выбросил вслед окурок.

- Ага! Так, так, - быстро переполняясь сарказмом, воскликнул Глеб. Согласно директиве Центра, главаря брать только живым, остальных - по усмотрению и по обстоятельствам! Из окружения будем выходить поодиночке, раненых не оставлять...

Из глубины комнаты на балкон выскочил растрепанный Кирилл. Лицо и шея его были мокрыми, куртка наполовину расстегнута.

- Ну, вот и конец балкону, - обронил Сергей. - И парашюты раскрыться не успеют...

- Слушайте, мужики, - проговорил Кирилл невнятно. - Там, кажись, Палыч очухался. Бормочет чего-то...

- Восставший из ада, часть сотая, - произнес Глеб. - Сходи, мой серебряный, глянь. Я что-то в последнее время перестал понимать его заклинания. Палыч, похоже, подключил себе другой тезаурус.

- Почему бы тебе не сходить? - недовольно сказал Валера. - Совсем обленился, волк.

- Ну, не упрямься, мой серебристый, - проворковал Глеб. - Давай скорее, пока отдельно стоящие предметы не начали падать. Сделай ему укол водки. У тебя лучше получается.

Сварливо бормоча что-то себе под нос, Валера ушел в комнату.

- Кажется, я в ауте... - тяжело проговорил Кирилл, мотая головой как собака, вышедшая из воды на берег. - Перебор... А ты чего опять с книжкой выпал? - рыкнул он на Глеба. - Я вот этого не понимаю... Как можно пить и одновременно читать книжки? А? - Он, качаясь, попытался заглянуть ему в глаза. - Маевский, как ты дошел до такой жизни?

- Вы действительно в ауте, поручик, - заметил Глеб. - Я вот тут вам хотел прочесть, кстати...

Он поднес книжку к лицу и прочел вслух:

Крылья знаний меня от людей отлучили,

Я увидел, что люди - подобие пыли.

Опален мой камыш и подернут золою,

И теперь я бессилен исправить былое.

- О! - изрек Кирилл и громко икнул. - Неужто он еще и стихи пишет?

- Кто? - не понял Глеб.

- Этот твой Клизо... м-м... э-э... глисто... аста... Блин, что-то там про астму, вроде...

- Тундра, - сказал Глеб. - Это уже не он.

- А хто? - с испугом сказал Кирилл. - Какая-то другая зверюга?

- Сирийский поэт десятого века, - ответил Глеб. - Хочешь почитать дам? Жандармам - вне очереди.

- Не надо, - сказал Кирилл и попятился. - Мне твоих цитат хватает.

Из комнаты донеслись возгласы Валеры вперемешку с бранью. "Маевский! кричал он, - а ну иди сюда!.." Затем что-то с грохотом упало, и послышался приглушенный утробный звук.

- Ничего поручить нельзя, - посетовал Глеб с вздохом. - Только-только начался вечер поэзии...

Он захлопнул книгу и тоже ушел в комнату. Кирилл со второй попытки сунул в рот сигарету, но не зажег, а навалился на перила и замер, закрыв глаза.

- Кир, ты в норме? - спросил Сергей. - Вид у тебя, надо сказать...

- Не, все в порядке... - пробормотал Кирилл. - Пошло оно все к черту...

Потом он медленно открыл глаза и хотел было прикурить, но на полпути рука с зажигалкой замерла и опустилась обратно.

- Я тут подумал, Серега, - серьезным тоном сказал он, - и решил!.. И знаешь, что я решил?

Он развернулся к Сергею и его сильно шатнуло.

- Я решил, что с завтрашнего дня... ты будешь жить у меня, - сказал он заплетающимся языком. - Это лучше... И для тебя и для твоих этих... Галушко, да?

- Но... - удивленно произнес Сергей.

- Молчи! - рявкнул Кирилл, тыча пальцем его в грудь. - Решение окончательное и это... Обжалованию, короче, не подлежит... Ты понял? - спросил он, грозно надувая щеки.

- Но... - снова попытался что-то сказать Сергей.

- Не сопротивляться решению... э-э, представителя правопорядка! - выдохнул Кирилл и снова икнул. - А то я тебя арестую и доставлю силой. Понял? Вот и все.

Узкий длинный ноготь Тининого пальца прочертил на его груди белесую полоску. Она приподняла голову с подушки и заглянула ему в глаза.

- Ну, вот о чем ты опять думаешь? - спросила она с вздохом.

Он не ответил.

- Ну, скажи: о чем? - Тина подперла щеку ладонью. - Проснуться не успел и уже о чем-то думает... Скажи, а то укушу!

- Да так... - отозвался Сергей.

- Наверное, о своей семье переживаешь, да? - сказала она.

- Почему обязательно о семье? - сказал Сергей, не сводя взгляда с трещины на потолке. - Почему ты решила, что мне больше не о чем подумать?

- Ну, тогда скажи, о чем! - упрямо сказала Тина. - А то уставился в потолок! Там ничего интересного нет... Его белить давно пора, а вот все руки не доходят. Слушай!.. - ахнула она. - Такой позорный потолок, оказывается... Я чего-то давно внимания не обращала. И обои в большой комнате ужасные. Ты видел какие там обои? Видел?

Он снова промолчал.

- Мы ремонт последний раз делали, наверное, лет пять назад. Еще с моим дорогим. Слушай, а обои-то ведь снаружи заказывать придется - значит опять с наценкой... Ну, все равно же ремонт делать надо, так ведь? Тебя тоже запрягу на это дело. Сережка, ты же поможешь старой одинокой женщине? Да ведь? Э-эй!..

- Обои... Потолки... - вздохнул Сергей, переводя взгляд на окно. - Скажи, неужели тебе никогда не хотелось отсюда вырваться? За столько лет - и не хотелось?

- Мне? - спросила она. - Отсюда? А зачем?..

- Что значит "зачем"? Свобода есть свобода... Или она тебе тоже не нужна?

- Ну, а куда мне вырываться-то? - сказала она слегка недоуменно. - Кто мне разрешит-то вообще?

- Допустим, разрешили, - сказал Сергей. - И тебе и Дениске твоему. Не уйдешь?

- А куда? - искренне удивилась Тина. - Мне кто-то жилье, что ли, предоставит... обстановку и остальное!? Да кому мы вообще нужны-то!

- Ну, отыщешь своего муженька... Поможет, наверное.

- Ха-ха, - произнесла она. - Его теперь найдешь! А помощь мне его не нужна. Помощничек... Не напоминай мне про него, ладно?

- Ладно, - смиренно согласился Сергей.

Он повернулся к ней и стал теребить цепочку на ее шее.

- И про свободу такую твою, - сказала она с вздохом, - это несерьезно, Сережка. Такая свобода никому не нужна.

- Так уж и никому?

- Во всяком случае, женщине. Дур-рашка, - Она щелкнула его по носу. Разве ты не знаешь, что женщине не нужна свобода? Ей нужен ласковый и надежный присмотр. И опора. Не знал что ли? Ну, не щекочись...

- Да знал, - сказал Сергей. - Бывают же исключения, тем не менее. Хорошо, - сказал он. - Если тебе нужен присмотр и опора, почему ж ты тогда столько лет одна?

Лицо ее стало серьезным. Она села, натянув на себя одеяло.

- Привыкла, - ответила она, сдунув волосы со лба. - И потом, мне хватило моего дорогого. Я теперь разборчивая.

- Понятно, - сказал Сергей.

- Чего тебе понятно? - беззлобно проворчала Тина и снова щелкнула его по носу. - Если б в резервации была достойная кандидатура, тогда - другое дело.

- В конторе вон сколько мужиков, - сказал Сергей. - Выбирай - не хочу.

- Вот и не хочу, - сказала она. - Зачем строить серьезные отношения с человеком, который тут временно. Сегодня он здесь, а завтра его нет. Не игрушки же, правда?

- А я, Тина? - спросил Сергей.

- Что - ты?

- Я же тоже отношусь к рангу временных явлений. Сегодня я здесь, а завтра - нет. Зачем со мной связалась?

- А бог его знает... - после некоторой паузы ответила она. - Сама не понимаю.

Тина замолчала, внимательно посмотрела на Сергея своими голубыми бездонными глазами и поджала упрямые губы. Между бровей ее образовалась небольшая складка. Он нежно разгладил ее пальцем.

- Да не хмурься ты, - сказал он. - Я что-то не то сказал?

- Ты знаешь, - тихо произнесла она, - мне иногда кажется, что в твоем появлении здесь есть что-то мистическое... Я, почему-то, сразу обратила внимание на тебя. В самый первый раз, как только ты в магазин зашел.

- Да просто новое лицо, - сказал Сергей. - Это вполне объяснимо.

- Не знаю... - пожала плечами Тина. - Э-эй!.. Какая разница, в конце концов? Ты, что ли, уже пожалел, да?

- Ну вот, - сокрушенно заметил Сергей. - Совершенно нельзя задать абстрактный вопрос. Вот весь ваш брат такой! Или ваша сестра...

- Барков меня, наверное, заколдовал, - сказала она. - Ходил и бухтел над ухом: "Смотри, какой парень! За полцены уступлю..." Этот кого хочешь уболтает.

- Это точно, - согласился Сергей.

- Слушай! - сказала она. - Я поняла. Твой зеленоватый оттенок глаз, видимо, воздействовал мне на подсознание. Я же балдею от всего зеленого! Как в тот первый раз, неделю назад в баре глянула тебе в глаза - так и все.

Она потеребила его за нос и, вытянув шею, посмотрела на будильник, стоявший на прикроватной тумбочке.

- Так уже одиннадцать часов! - воскликнула она и присвистнула. - Ну ты и даешь! Ну ты и монстр спать!

- Почему сразу я? - сказал Сергей удивленно.

- Да я сроду так поздно не вставала! - сказала она. - Это все твое влияние. Ты как мой Денис - тот тоже до полудня по выходным дрыхнет. Слушай, надо же чего-нибудь поесть сделать, а то встанет - ничего не готово... Сережка, а ты хочешь есть?

- Не хочу, - сказал Сергей. - Кофейку попью и пойду.

Тина стремительно выскочила из постели и набросила на себя халат.

- Хватит валяться, - сказала она. - Поимей совесть.

С этими словами она исчезла из комнаты, и через некоторое время с кухни стали доноситься бульканья и позвякивания. Сергей медленно сел на постели, посидел с минуту неподвижно, потом потянулся и стал одеваться.

Когда умывшись, он появился на кухне, Тина сидела на табурете и глядела в окно. На подоконнике шипела кофеварка, натужно выдавливая из себя капли жидкости в чашку. На плите в кастрюльке закипала вода. Сергей сел за стол.

- Кстати, о Баркове, - сказал Сергей. - Ты давно его знаешь?

- Сергея? - переспросила Тина. - Да, как только он у нас появился. Это было незадолго до резервации.

- А вообще, он откуда взялся? - поинтересовался Сергей.

- А кто его знает? - ответила она. - Я не спрашивала, а он не никогда не говорил. Помню только, что он как-то очень быстро сошелся со своей Ниной. Она его обогрела, приютила... Люди говорят, что Барков необычайно похож на ее покойного мужа - может, из-за этого Нина к нему и привязалась. У нее муж от рака лет семь назад умер. Или больше...

Зазвонил стоящий на подоконнике телефон.

- Все хочу у тебя спросить, - сказал Сергей, - на кой черт тебе телефон на кухне? Первый раз такое вижу.

Тина сняла трубку.

- Здравствуй, - сказала она и через некоторое время добавила: - У меня... А что, он может быть где-то еще, да?

- Кирилл, что ли? - спросил Сергей, вставая.

Она кивнула, однако трубку не отдала, а прижала к груди. Глаза ее хитро сощурились.

- Ну-ка, ну-ка!.. - прорычала она. - Где это, интересно, ты можешь быть еще?! Живо говори, а то укушу!

Он подпрыгнул к ней, стиснул в объятиях и отобрал трубку.

- Алло, - сказал он. - Привет. - Зажатая Тина покусывала его за плечо и щекотала бока.

- Ты это... на весь день пропал? - спросил Кирилл. Голос у него был озабоченный.

- Нет. Скоро приду, - Сергей с трудом сдерживал смех. - Что-нибудь случилось?

- Ничего... Я тут голову ломаю... - задумчиво заговорил Кирилл. Ерундистика, понимаешь, какая-то получается...

- Кир, ты хоть в субботу-то отдохни, - сказал Сергей сочувственно. Пальцы Тины продолжали яростно тыкать его между ребер.

Кирилл пробормотал в трубке что-то невнятное, потом посопел и сказал:

- Ну ладно, давай...

Трубка запикала короткими гудками, Сергей бросил ее на рычаг, перехватил Тинины запястья и стал кусать ее за шею. Она взвизгнула и, вырвавшись, отскочила.

- То-то, - назидательно сказал Сергей. - Смотри, а то съем.

Кофеварка уже завершила свой труд, и Тина поставила на стол дымящиеся чашки. Они сели.

- Может, тебе бутерброд сделать? - спросила она. - Я так ничего не хочу.

Он помотал головой и глотнул кофе.

- Чего это Кирилл такой? - спросила она. - Голос у него какой-то замученный.

- Проблем невпроворот, - сказал Сергей. - Видишь, даже по выходным работает. Хотя его никто не заставляет. Сам.

- Ну, он же очень ответственный, - согласилась Тина. - Я знаю. И добрый очень. О тебе вон как переживает: где ты, да как ты? Как будто ты куда-то можешь подеваться.

- Тина, - проговорил, задумавшись, Сергей. - Можно я спрошу у тебя об одной вещи? Из прошлого.

- Из прошлого? - повторила она с интересом. - Только не о муже.

- Нет, о другом, - сказал Сергей. - О той истории с пропажей твоей подружки... Скажи, ты тогда Кириллу все рассказала? Все, что знала?

По лицу ее пробежала тень. Она нахмурилась и опустила глаза.

- Или не все, Тина?

Она молчала. Только покусывала нижнюю губу.

- Ты что, не хочешь об этом говорить? - осторожно поинтересовался Сергей.

- Почему - не хочу... - пожала она плечами. - Странно... А зачем ты об этом спрашиваешь? Какое ты имеешь к этому отношение?

- Вообще-то, никакого, - ответил он. - Но просто... Раз Кирилл этим занимается...

- Кирилл занимается этим? - недоуменно произнесла Тина и пристально взглянула ему в глаза. - Он опять занимается этим?

Сергей замялся в нерешительности.

- Не понимаю, - отрывисто сказала она. - Зачем ворошить старое? Ну-ка, ты мне объясни!..

- Я подробностей не знаю... - Он попытался уклониться. - Это его полицейские дела...

- Давай не придуривайся! - строго сказала Тина. - Я все вижу. Не знает он! Что произошло-то? Говори... Я же знаю, что дело было практически закрыто! Зачем опять...

- Ну, почему - закрыто... - пробормотал Сергей. - Вовсе оно не было закрыто...

- Сережка, не юли! - требовательно сказала Тина. - Я тебя прошу. Мне-то ты можешь сказать? Могила. Ты что, мне не веришь?

- Да верю, верю, - сказал он с вздохом.

- Тогда выкладывай как на духу! - с напором сказала она. - Кстати говоря, ты сам затеял этот разговор! А теперь в кусты, да? А ну говори!

Не отвертеться, мелькнула у него мысль. Бесполезно.

- Снова девчонка из конторы исчезла, - проговорил Сергей. - Обнаружили после недавней сверки. Только, Тина, ради бога меня не закладывай!

Рука Тины, сжимавшая чашку, неподвижно замерла возле рта.

- Двадцати пяти лет отроду, - добавил он. - Очень похожий случай. И снова никаких концов.

Она молчала. Лицо ее стало вдруг серьезным-серьезным - ни следа не осталось от недавней Тининой веселости.

- Тина, что с тобой? - спросил Сергей, трогая ее за руку.

- Значит, это случилось снова, - произнесла она бесцветным голосом и поставила на стол недопитый кофе. - О, господи...

- Да в чем дело? - непонимающе сказал он. - На тебе лица нет.

Он присел перед ней на корточки, взял ее за плечи и заглянул в лицо.

- Тина, - сказал он, - Теперь мне, что ли, из тебя клещами вытягивать?

Она медленно подняла на него взгляд. Казалось, даже глаза у нее стали не голубыми, а серыми. И потухшими.

- Дай мне сигарету, - попросила она тихо. - На подоконнике...

Сергей протянул ей пачку сигарет и зажигалку. Она закурила и выпустила в пол струю дыма. В наступившей тишине стало слышно, как от кипящей воды мелко позвякивает крышка на кастрюльке.

- Кипит, - сказал он, покосившись на плиту.

Тина не обратила на это внимания. Она только плотнее запахнула халат и молча курила, делая одну короткую затяжку за другой.

- У меня такое чувство, - сказал Сергей, - будто ты что-то знаешь. Ведь знаешь, да? Ответь, Тина?

- Ничего не знаю... - хрипло произнесла она, и пепел сигареты упал на полу ее халата. - Все что знала, я Кириллу еще тогда рассказала.

- Так уж все? - сказал он. - Что-то не верится.

- Не хочешь - не верь, - после некоторой паузы сказала она.

- Тогда почему ты так расстроилась?

- Так... - Тина посмотрела куда-то в стену. - Неприятно и все. Разные воспоминания... Не обращай внимания. Слушай, -она повернула к нему свое хмурое лицо. - А в этот раз, говоришь, тоже ничего не выяснили?

Сергей отрицательно помотал головой.

- Никаких конкретных людей, фамилий?..

- А чего это ты так заинтересовалась? - спросил он. - То - "не обращай внимания", то...

- Ну, ты можешь сказать или нет!? - бросила Тина нервно. - Трудно тебе?!

- Ничего конкретного, - ответил он.

Она докурила сигарету и затушила окурок в пепельнице.

- Ты ничего больше не хочешь мне сказать? - осторожно поинтересовался Сергей. - Ну, не мне, так хотя бы Кириллу?

- Бесполезно это все, - тихо обронила Тина. - Пустая трата времени.

- Почему? - спросил Сергей.

- Не знаю - почему!.. - быстро сказала она. - Предчувствие... Интуиция, если хочешь. Никого здесь в резервации не найти.

- Но почему? - снова спросил он.

- Ну, говорю же, что не знаю! - недовольно ответила Тина. - Чувствую - вот и все! По крайней мере, Женьки Смирновой здесь точно нет.

- А другие?

Она пожала плечами.

- А как думаешь: есть ли хоть какая-то связь?

- Ничего я не думаю, - сухо проговорила Тина. - Откуда мне знать, в самом деле?

- А интуиция? - сказал Сергей, не сводя с нее взгляда. - Шестое чувство?

- Слушай, не надо, а! - раздраженно выпалила она. - Ну, не привязывайся к словам, ладно? Ничего я не знаю! И вообще, ничего я не говорила. Замяли...

Она поднялась, легко отстранила Сергея и подошла к плите, на которой продолжала неистовствовать вода в кастрюле.

- Тина... - начал было он.

- Хватит, Сережа, - уныло, но твердо сказала она, не поворачиваясь. Сейчас Денис проснется - кормить надо. Не хочу больше об этом. И вообще, у меня плохое настроение.

- Ладно, - пожал плечами Сергей. - Как скажете.

Тина вытащила из тумбы пакет с рожками и стала торопливо его надрывать.

- Тебе в чем-нибудь помочь? - спросил он.

- Не надо, - ответила она, - Ребенка покормлю - буду стиркой заниматься. У меня стирки на целый день.

- Тогда я пошел, Тина, - сказал Сергей.

- Конечно, - обронила она, бросив на него мимолетный взгляд через плечо. Пока. Завтра позвони, ладно? А дверь захлопни.

Он покинул квартиру Тины, вышел на улицу и направился к дому. По дороге он размышлял о странностях женского характера и хроническом непонимании его мужчинами. А ведь Тина явно что-то знает и скрывает, думал он. Ну, ничего, сказал он себе, все равно узнаем со временем. Если сама раньше не расскажет.

Перед самым домом он вдруг вспомнил, что на днях собирался в очередной раз зайти к Ревичу. День впереди долгий, подумал он, и с Кириллом на пару вдвоем поскрипеть мозгами еще успеется, а старик будет рад поболтать. Наверное, опять рукопись начнет подсовывать... Ладно, зайду ненадолго, решил Сергей и свернул к четырнадцатиэтажке, где на восьмом этаже жил библиотекарь.

- Вопрос, конечно, интересный, - сказал Ревич. - Насколько Оболочка простирается вверх... Неизвестно, Сережа. Другими словами, вы хотите знать, пытались ли покинуть резервацию через верх?

- В общем-то, да, - кивнул Сергей.

- Пытались понять, каковы геометрические формы у Оболочки, но так толком ничего и не поняли. То, что не сфера - это точно. В конечном итоге, кажется, пришли к мнению, что Оболочка - это что-то типа столба. Есть ли у нее верх, где этот верх - неизвестно. Ее же ничем не исследуешь, да еще эта "полупроводимость" мешает... Как, спрашивается, оценить размеры Оболочки, ежели никакими приборами она не регистрируется? Да еще проблема в том, что снаружи, в принципе, можно понагнать ученых, техники, оборудования, то да се... И что? Кто сюда добровольно пойдет? Было несколько добровольцев, как водится, да только ничего из этого не получилось. Не так-то все просто. Поначалу думали как-то вертолеты приспособить, какие-то канаты, тележки... Еще были другие проекты. Даже самые неосуществимые... Дело-то понятное, людей жалко, с горяча чего не напридумываешь? Потом, когда один вертолет разбился, пыл очень быстро угас. Два летчика погибли, кстати говоря.

Ревич вздохнул, снял очки и умолк, потирая веки.

- А вглубь? - спросил Сергей.

- Что - вглубь?

- Насколько она вглубь уходит?

- А то же самое... Никто не проверял. Во-первых, я не представляю, как это можно сделать. А, во-вторых, зачем? Тоннель, скажете, рыть? Несерьезно, Сережа.

- А, например, канализация?

- Канализация? Помилуйте... Это только на Западе канализационные трубы такие, что можно идти во весь рост. А у нас... Чтоб помереть в нашей канализации и Оболочка не нужна! Вы понимаете... - Он на мгновение задумался. - Все это не то!.. Нельзя эту проблему пытаться решить примитивными способами. Не вяжется... Согласитесь?

- А кто-нибудь пробовал насильно пройти сквозь Оболочку? - спросил Сергей.

- Насильно - это как? - сказал Ревич, вскинув брови.

- Ну... Несмотря на ощущения.

- Но вы же пробовали! Разве вы не ощутили, что вот еще шаг и - конец?

- Ощутил, - сказал Сергей. - Тем не менее... Кто-нибудь проверял?

- Да, были такие, конечно, - сказал Ревич. - Поначалу-то. В самые первые дни. Рискнули. Один ведь что удумал? Решил не доверяться своим чувствам. Раз ноги подкашиваются, силы покидают, то он просто-напросто прикрутил себя к рулю грузовика, ноги - к педалям... Короче, продумал все до мелочей, и дал газу.

Ревич сделал паузу и водрузил очки обратно на нос.

- Ну и?..

- А как вы думаете? - Он невесело усмехнулся. - Хорошо, что на шоссе, ни в кого не врезался. Понимаете, мне кажется, нельзя так уж недооценивать ту силу, которая создала Оболочку. Ведь даже, едва столкнувшись с принципами резервации, уже сразу начинаешь понимать, что с нахрапу, с наскоку ничего тут не сделаешь! Вы согласны со мной? Если б все так было просто, господи!.. Потом еще кто-то один тоже возомнил себя "Икаром". Это быстро прошло. Такие примеры, хоть и чужие, здорово отрезвляют, поверьте...

- А отчего они умерли?

- Ни от чего. Просто перестали жить и все. Известен вам такой диагноз?

- Где-то я его уже слышал, - пробормотал Сергей.

- Хотите еще чаю? - заботливо поинтересовался Ревич, привстав с дивана.

- Нет, спасибо, Рудольф Анатольевич, - покачал головой Сергей. - Уже хватит.

- Ну, как хотите, - проговорил Ревич и сел обратно. - Я, пожалуй, тоже больше не буду...

Он откинулся на спинку дивана и скрестил на груди руки. В тишине было слышно тиканье настенных часов да приглушенные звуки хозяйского магнитофона за дверями комнаты.

- Я вам больше скажу, Сережа, - проговорил Ревич. - Было ведь, кстати, много попыток обмануть принцип разумности. Какие только пути не пробовали, э-э, что вы... Самое простое, конечно, это сон, да? Ну, первое, что в голову приходит... Пробовали сон. Что дальше? Анабиоз пробовали, гипноз пробовали все пробовали! Пьяными до бессознательного состояния напивались...

- А клиническую смерть? - спросил Сергей.

- Были и такие идеи, - кивнул Ревич, - Только с клинической смертью шутки-то, знаете ли, плохи. Она, между прочим, от обычной ничем не отличается, насколько я знаю. Да и затея эта сильно походит на русскую рулетку.

- Хотите сказать, что потом могут не откачать?

- Не только это. Неизвестно, как на это отреагирует Оболочка. Вы бы, например, рискнули? Вот видите... Ищи потом крайних! Я же говорю, это не та задачка, которую можно решить, посидев и пошевелив мозгами вечер-другой. Это было бы слишком просто.

- Как же, по-вашему, тогда эту задачу вообще решать? - спросил Сергей.

- Как угодно, но только не тривиальными методами! - вздохнул Ревич. Тривиальные методы заранее обречены на провал. Решение не лежит на поверхности, вот в чем дело.

- А есть оно вообще? - усомнился Сергей. - Решение-то?..

- Тут мнения расходятся, - произнес Ревич, разводя руками. - Каждый считает так, как находит нужным считать. Помните, я вам уже говорил, что здесь каждый сам для себя определяет, что такое для него резервация. И, может статься, что не следует даже пытаться найти какое-то общее решение. Понимаете меня? Я вам не рассказывал, Сережа, о проекте глобального анабиоза? - спросил он. - Был такой в свое время. Не рассказывал?

- Не помню что-то, - ответил Сергей. - Нет, наверное, не рассказывали.

- Знаете, в те времена, когда еще вокруг резервации отиралась всякого рода научная братия, среди прочих бродила одна идея. В этих самых научных кругах. Ну, их много всяких идей тогда бродило... - Он задумался на какое-то время. Так вот, согласно этой гипотезе, предполагалось, что Оболочка - есть некое биоэнергетическое образование и представляет собой как бы симбиоз, некоторый сплав, что ли, индивидуальных разумных энергетик всех населяющих резервацию людей. То есть, якобы, каждая конкретная энергетика мыслящего индивидуума в резервации представляет собой элемент Оболочки. Понимаете? Она состоит из них будто из кирпичиков. Получается, что население резервации само держит себя в энергетическом коконе. Причем кокон этот поляризован, что каким-то образом и связано с четным количеством индивидуальных энергетик. Чтобы разрушить Оболочку, утверждал автор, можно попытаться погрузить всех резервистов одновременно в анабиоз или какое другое состояние, что временно ликвидировало бы Оболочку, ну и так далее...

Он замолчал, что-то вспоминая, и Сергей поднялся с кресла.

- Как? - немного разочарованно произнес Ревич. - Посидите уж еще! Больно уж быстро... Чаю не хотите - тогда так просто побудьте!

- Нет, спасибо, - сказал Сергей. - Засиделся я у вас. Домой надо идти, а то у Кирилла там уже, наверное, предохранители в мозгу перегорели.

- М-да-а... - протянул Ревич. - Кирилл хороший. Вы держитесь за него, Сережа. В резервации многие изменились за эти годы. А Кирилл молодец. Сердцевина у него крепкая - без гнили.

Сергей направился было к двери, но тут Ревич воскликнул, вскакивая с дивана:

- Постойте! А рукопись? Вы, между прочим, обещали, что ознакомитесь с ней...

Сергей остановился и обернулся. Ревич сутулясь стоял посреди комнаты и с ожиданием смотрел на него.

- Понимаете, Сережа, - забормотал он, - мне будет очень приятно, что хоть кто-то заинтересуется моей работой. Я, знаете ли, в нее столько вложил...

- Рудольф Анатольевич, - заверил его Сергей. - Я и не отказываюсь от своих намерений. Только не сейчас, договорились? Мне Кирилл просто сейчас не даст отвлечься. Вот разберемся чуть-чуть с проблемами, и я обязательно ее у вас возьму.

- Возьмите, возьмите, - поспешно закивал Ревич.

- Кстати... Вы про рукопись заговорили, - сказал Сергей, - и я тут вспомнил... Я когда от своих прежних хозяев к Кириллу-то жить ушел, забыл у них одну любопытную тетрадку. Тоже какая-то рукопись... Мне ее хозяин квартиры навязал. Он эту тетрадку где-то в тайге нашел несколько лет назад. Все умолял прочитать.

- А что за тетрадь? - спросил Ревич.

- Сам не понимаю, - пожал плечами Сергей. - Что-то типа дневника. Описываются некие загадочные события, которые якобы произошли несколько лет назад в здешних лесах. Я ее начал читать - вроде, похоже на беллетристику, а с другой стороны... В наше время... В общем, странно. Надо будет как-нибудь зайти и забрать. Не люблю оставлять дела недоделанными.

- Значит, у вас уже образовалась очередь из рукописей? - шутливо заметил Ревич. - Прямо как в редакционном портфеле.

- Да вы не переживайте, я с этой тетрадкой быстро разберусь. Там не так уж много... Потом, может, и вы ей заинтересуетесь, а, Рудольф Анатольевич? Вдруг это не выдумки, вдруг это было на самом деле?

- Конечно, приносите, Сережа, - сказал Ревич. - Любопытно будет посмотреть. - Он помолчал и добавил: - Может все-таки, глянете на мои труды? Я не уговариваю сейчас их взять - потом, так потом, но... Просто хотя бы посмотрите, полистайте. Пять-то минут... А?

Взгляд у него был умоляющий, весь он казался каким-то беспомощным, и Сергей сдался.

- Ну, ладно, - смиренно сказал он. - Бог с вами, несите. Полистаем.

Кирилл отложил листки, встал с дивана и, скрестив руки на груди, снова стал расхаживать по комнате. Возле стола он на несколько секунд остановился, взял пустую пачку из-под сигарет, озабоченно повертел ее в руках и почесал в затылке.

- Может быть, - небольшой перерывчик? - предложил Сергей. - А то голова гудит...

- Я все равно чувствую, что это он, - пробормотал Кирилл, сверля взглядом пачку. - Не могу доказать, но вот чувствую! Я все равно это докажу, - твердо сказал он. - Рано или поздно.

Он бросил пачку обратно на стол и продолжил свое расхаживание.

- В конце концов, почему тебя заклинило именно на Климе? - спросил Сергей устало. - Среди полутора тысяч человек достаточно людей с таким же телосложением и ростом.

- Но среди людей с таким же телосложением и ростом будет очень немного тех, кто станет по ночам срывать с женщин сережки!

- Но это же не значит, что это обязательно Клим? - сказал Сергей. - Сам же говоришь, что чужая душа - потемки. И потом, тебе фигуру нападавшего описала только одна пострадавшая. А вдруг у нее такое же предвзятое отношение к Климу, как и у тебя? Я полагаю, что в резервации у многих предвзятое отношение к нему. Тут ничего удивительного нет.

- Да при чем здесь предвзятое отношение? - поморщился Кирилл. - Я же не говорю, что надо идти и арестовать его! Или, понимаешь, учинить допрос...

- А что же ты предлагаешь, Кир?

- Думать надо, - сказал Кирилл. - Пусть это окажется не Клим, пусть! Но я все равно его проверю. Понимаешь, Серега, меня беспокоит, что этот грабитель слишком нагло действует. Вот что непонятно. Или это непрофессионализм, или он просто не боится. Вопрос: почему он не боится? Если этим занимается Клим, то наступит момент, когда он допустит ошибку. А так как я взял его под пристальное наблюдение, то любой ближайший прокол его будет засвечен. Вот тогда он и будет у нас вот где! - Кирилл потряс в воздухе рукой, сжатой в кулак. - Он не понимает, что ситуацией можно элементарно воспользоваться! И вообще - у меня интуиция!

- Да?

- Да! Ты, что в интуиции не веришь?

- Почему же...

- Да он это, Серега, - проговорил Кирилл. - Чую я... Вот увидишь.

- А доказательства? - сказал Сергей.

- Хорошо, - вздохнул Кирилл после паузы. - Давай собирать доказательства, факты... Только на это опять уйдет время! Ты знаешь сколько времени ходит запрос, когда мы его посылаем наружу? Кстати, скоро должен придти, наверное...

- Кто должен придти? - не понял Сергей.

- Запрос, - ответил Кирилл. - Я просил Филина послать в город запрос насчет Клима. Он у нас запросами занимается. Пусть они там в городе проверят по своим каналам его прошлое. Так что темная лошадка должна скоро немного посветлеть. Дождемся, а там посмотрим.

- Слушай, давай все-таки немного передохнем, а? Чаю хоть хлебнем.

- Чаю, чаю... - пробормотал Кирилл. - Я вот сигареты, понимаешь, забыл купить. Идти придется.

Он сел на диван и откинулся на спинку, заложив руки за голову. Однако в этой позе он пребывал недолго. Резко развернувшись к Сергею, он заговорил:

- Тут вот что еще интересно... - Глаза его прищурились. - Ситуация с Климом имеет одну особенность. Дело в том, что Клим может покинуть резервацию в любой момент, когда пожелает! Прикидываешь?

- Постой. Что это объясняет?

- Да то, что если, предположим, Клим решил в ближайшее время слинять из резервации, что тогда?

- И что тогда?

- Да он хапает, по идее, все, что успевает. Потом ищи ветра в поле! По крайней мере, если он скоро подаст заявку в ООН, я не удивлюсь. Удобно, короче, устроился. Боюсь, только, если такое произойдет, то мы можем не успеть его взять.

- Кир, не беги впереди паровоза...

- Ну, ты сам прикинь: зачем здесь, в резервации, это награбленное золото?! Что с ним тут делать? Козлу ясно, что оно предназначено для переправки наружу. Ты чувствуешь, как все сходится?

- Я чувствую непреодолимое желание выпить чаю! - сказал Сергей с напором. - Очень непреодолимое.

- Ладно, черт с тобой, - махнул рукой Кирилл. - Иди делай чай, а я сбегаю до киоска, пока он не закрылся. Непреодолимо, понимаешь, охота курить.

С озабоченным видом Кирилл вышел из комнаты и через некоторое время входная дверь за ним захлопнулась. Сергей сгреб все листки с записями и направился на кухню, поинтересовавшись по пути у Анны Васильевны, не желает ли она чаю. Анна Васильевна поблагодарила его и отказалась. Она читала книгу.

На кухне Сергей включил под чайником газ, уселся за стол, нашел один из листков и пробежал его глазами. Прыгающим почерком Кирилла там было написано: " 1) Смирнова Евгения Петровна, 29 лет, техник участка опытного оборудования, не замужем, Январская, 8 - 51, Ахметзянова К.С. 2) Бурза Андрей Владимирович, 33 года, ст.инженер отдела 08, женат, Солдатова 4 - 14, семья Турских, 5 мая не вышел на работу. 3) Котельникова Светлана Анатольевна, 25 лет, инженер-конструктор, не замужем, Солдатова 8 - 48, семья Семеновых". В результате взволнованных и эмоциональных рассказов Кирилла о своих попытках расследовать эти странные случаи, найти хоть какие-то следы, ведущие к разгадке, или хотя бы намеки на них, в результате их многочасовых обсуждений в течение последних нескольких дней в стремлении найти какую-либо общность во всех трех ситуациях исчезновений, вырисовывалась следующая картина. Примерное время пропажи первой девушки определялось как февраль-март прошлого года. Именно тогда она не появилась на очередной квартальной сверке в марте. Любопытным было и то, что незадолго до того, третьего февраля Смирнова неожиданно для всех уволилась с работы, не дав по этому поводу никаких вразумительных объяснений. Но на объяснениях никто особенно в то время и не настаивал (в конце концов, это личное дело каждого - когда и при каких обстоятельствах увольняться) и все прошло довольно незаметно, и никто не придал сему факту особого значения. Подруг, кроме Тины, у Смирновой, в резервации не было, да и Тина (как выяснил у Кирилла Сергей) практически ничего интересного не сообщила. С ее слов выходило, что для нее исчезновение Смирновой было такой же полной неожиданностью, как и для всех остальных. Бабка Ахметзянова, у которой жила Смирнова, была законченной алкоголичкой с весьма ограниченным кругом потребностей и индифферентным отношением ко всему окружающему. Она абсолютно никак не прореагировала на исчезновение своей квартирантки, и даже не смогла вспомнить, когда видела ее в последний раз. Второй человек в резервации исчез спустя два месяца. Случай с Бурзой выглядел чрезвычайно просто. Он просто не вышел на работу пятого мая, хотя четвертого был и на работе и дома. Прочесывание территории резервации опять ничего не дало. Но самое странное было в том, что в обоих случаях не нарушилась четность. Это было самое необъяснимое явление, которое давало пищу для всевозможных толкований. В кругах, имеющих доступ к этой информации, поговаривали даже о появлении нового принципа резервации, который еще только предстоит понять. Во избежание возможной паники, мэрия стала предпринимать отчаянные попытки, чтобы ограничить распространение информации о пропажах, и это ей вполне удалось. С необъяснимостью, как водится, смирились, а оба дела постепенно замяли. На последующих сверках никто больше не пропадал, и страсти постепенно улеглись. Возможно про все это со временем и забыли бы, если бы спустя год история вдруг не повторилась, причем с развитием событий по знакомой схеме.

Инженер-конструктор Котельникова почти точь-в-точь повторила сценарий исчезновения Смирновой с некоторыми непринципиальными различиями. Она не стала увольняться из конторы, а взяла бессрочный отпуск с двадцать четвертого марта этого года, спустя три недели после сверки. На работе она объяснила свой уход тем, что хочет попробовать себя в стезе воспитателя детишек, в семье хозяев сочинила что-то про переезд на другую квартиру, якобы по указанию ООНа. В общем, как и в первый раз, ни у кого не возникло никаких подозрений, и Котельникова благополучно канула в Лету, вплоть до нынешних дней, когда все это и всплыло наружу. Стабильность резервации снова оказалась нетронутой, и в очередной раз запахло паникой. Вырисовывалась таинственная система, по крайней мере, первый и третий случай имели явное сходство. Обе девушки были не местными, обе вели довольно отчужденный образ жизни и почти ни с кем не общались, обе жили на одиночном подселении - словом обе имели достаточно необходимых условий, чтобы исчезнуть, как можно более незаметно. Главнейшие вопросы при этом были в том, действительно ли они хотели этого и зачем они хотели этого, или же они стали слепыми жертвами чьей-то неведомой воли. Вот уже две недели Кирилл отчаянно пытался найти хоть малейшую зацепку в этом деле, целыми днями носился по резервации, поднимал материалы годичной давности, повторно опрашивал всех возможных и невозможных свидетелей. По вечерам он вовлекал в эту головоломку Сергея. С Кирилла ежедневно чего-то требовал Барновский, регулярно спрашивая у него о том, как продвигается дело. Ситуация осложнялась еще и тем, что через две недели в резервации предстояло отчетно-перевыборное собрание, вероятность утечки информации была очень велика, и все это, конечно, не играло на руку теперешней власти. Кирилл буквально лез из кожи, добросовестно пытаясь родить хоть какую-нибудь видимость результата, но дни шли за днями, ничего кроме абстрактных гипотез различного толка не появлялось, времени до выборов оставалось все меньше и меньше, лицо Барновского становилось все более хмурым, а вид у Кирилла - все измученней и измученней.

Чайник на плите закипел. Заваривая чай, Сергей продолжал размышлять. Вспомнилась его сегодняшняя случайная встреча с Лыткиным. Это произошло днем в столовой. Несколько дней назад Валера показал Сергею щуплого, приземистого, усатенького Лыткина. С того дня в разговорах между собой они стали называть его "клиентом". А сегодня Сергей заметил Лыткина за одним из столов и намеренно сел рядом. Он наблюдал за ним в течение всего обеда. Обыкновенный, заурядный, одинокий инженер в возрасте сорока с чем-нибудь лет. Ходит покорно на работу, кушает в столовке гречневую кашу с котлетой, ждет удачи в розыгрыше, ворчит на Вселенную и потихоньку спивается... Никак этот Лыткин не тянул на таинственную фигуру, знающую способ проникнуть через Оболочку. Ну, никак не тянул. Но переубедить Валеру, с азартом взявшего раскручивать это дело, было невозможно. Да с другой стороны Сергею и не особо хотелось его переубеждать. Будь, что будет, думал он. К тому же из головы в последнее время никак не выходила поговорка про тихий омут и его обитателей...

Вернулся Кирилл. Он бросил на стол уже распечатанную пачку сигарет и опустился на табурет. Сергей стал разливать чай в чашки. Кирилл бросил взгляд на листки с записями, лежащие на столе.

- Ну, что пришла в голову какая-нибудь светлая мысль? - спросил он. Сейчас Петровича встретил. Требует хоть что-нибудь. Я его понимаю, с одной стороны... Выборы на носу, по резервации всякие идиотские слухи ползают... Ну, что я ему дам? Рожу, что ли, этих пропащих душ? У нас народ ведь дурной разорутся на собрании, бочку на полицию начнут катить...

- И что Барновского могут не переизбрать? - спросил Сергей, размешивая сахар.

- Теоретически, конечно, все возможно, - сказал Кирилл. - Да, дело-то, понимаешь, не в этом... Думаешь, Петрович об этом больше всего переживает? Ну, сместят его - а толку? Лично я считаю, что лучше кандидатуры все равно у нас нет. Барновский разве виноват, что такие дела пошли, да еще как назло перед самыми выборами? - Он торопливо отхлебнул из своей чашки, едва не обжегшись. Просто дурацкое стечение обстоятельств! Не переизберут Петровича - будет только хуже, вот и все.

- Слушай, Кир, - сказал Сергей, - а не может так быть, что кому-нибудь это на руку? Не в политических ли целях вся эта кутерьма? Чем черт не шутит, а?

- Ну, ты загнул... - искренне изумился Кирилл. - Ты что, Серега? Какие политические цели? О чем ты говоришь?! Снимать с людей обручальные кольца - в политических целях? Или исчезать по непонятной причине - в политических целях? Смешно! Ты что, как Май, что ли, заговорил там... о кризисе общества, или еще что-то в этом духе?..

- Ладно ты, не распаляйся, - проговорил Сергей. - Это я к слову...

- Распаляйся - не распаляйся, - вздохнул Кирилл, - а не сносить мне скоро башки, я чую. Затрещат мои косточки, ежели не найду хоть что-нибудь.

- Да ты-то тут при чем? - сказал Сергей. - Кир, ну ведь выше головы не прыгнешь, правильно? Придется тебе их действительно рожать.

- Это тоже отпадает, - снова вздохнул Кирилл. - Рожать-то запрещено, вот в чем фокус-покус... Начальству ведь тоже не всегда объяснишь, что выше головы не прыгнешь. Скажет: плохо работаешь Зеленин! Давай-ка прыгай милый выше головы!..

- Ну, а если нет их в резервации на самом деле? Этих исчезнувших-то... Не биться же лбом в стену!

- Да здесь они где-то, - отмахнулся Кирилл. - Как пить дать... Раз четность не нарушилась, значит - здесь! Ну, сам прикинь! Спрятались где-то не пойму только на кой ляд им это нужно? Ох, не пойму, Серега...

- Но почему ты обязательно считаешь, что они именно здесь? - спросил Сергей. - А тебе не приходило в голову, что они могли найти способ покинуть резервацию, не нарушая четность?

- Тайком от всех? - скривился Кирилл. - И как это "покинуть"? Да еще не нарушая? Никто не знает, как это сделать, а несколько человек знают и никому не говорят! С какой это стати? Для чего?

- Для чего, да почему - это уже второй вопрос, Кир, - сказал Сергей. - Кто знает с чем это связано? Может быть, это не каждому дано. Речь не о том, почему они себя так повели, а не иначе, а о том, какие вообще здесь можно делать допущения. Понимаешь, что я хочу сказать?

- Да понимаю... - протянул Кирилл. - Ты хочешь все усложнить. А я, наоборот, пытаюсь упростить... Конечно, я не исключаю вероятности, что все это связано с чем-то таинственным. В конце концов, в резервации же живем, всякое, по идее, здесь возможно, но... - Он в озабоченности замялся. - Понимаешь, вот не верю я в сверхъестественность и все тут! Люди за всем этим стоят, понимаешь - люди! Их только надо раскусить. А ты что, веришь, что они действительно нашли способ уйти отсюда? - вдруг спросил Кирилл, пристально уставясь на Сергея. - Ну вот почему, объясни!

- Да не то, чтобы верю, - сказал Сергей. - Я тоже не любитель умножать число сущностей сверх необходимости... Просто я не сбрасываю это со счетов, Кир. Всегда как бы держу в голове такую вероятность. А ты сбрасываешь. И Барновский тоже сбрасывает, насколько я понял из твоих рассказов. Напрасно, я считаю, напрасно.

Наступила пауза. Из головы у Сергея все никак не выходили слова Тины о тщетности поисков пропавших. Кирилл шумно засопел и стал торопливо пить горячий чай большими глотками.

- Ну, не знаю... - бормотал он при этом. - Не знаю... Вот помнишь, ты мне на той неделе советовал прощупать, есть ли связь в работе Котельниковой, Смирновой и Бурзы? Помнишь? Кто какой тематикой занимался, и есть ли какие-то точки соприкосновения там...

- Конечно, помню. Ну и что?

- Да ничего. Два дня потратил на все это и ничего не выудил. Не было у них никакой связи в тематике. Смирнова так вообще техником работала, никакими разработками не занималась, чуть ли не провода на что-то там наматывала... Какая, по идее, тут может быть зацепка?

- Да там видно будет, - сказал Сергей ободряюще. - Ты накапливай себе информацию, накапливай. Никогда заранее не знаешь, что может пригодиться в будущем. Сейчас ты не видишь связи, а потом глядишь: хоп и осенило!

- Не, в конторских делах я больше копаться не буду, - заверил Кирилл. Только время терять. Ерунда все это. Не там надо искать.

- Но все трое были конторские, - напомнил Сергей. - Это о чем-то должно говорить.

- Это простое совпадение, - отмахнулся Кирилл. - Чего ты так прикопался к этой конторе? Ты как Филин, что ли, хочешь ее во всем обвинить?

- Интересно, а в чем это Филин обвиняет контору?

- Да во всех смертных грехах, господи... И в том числе, в возникновении резервации. Первый раз узнал, что ли? У Виктора-то свой, конечно, взгляд на нашу жизнь. С ним тут спорить бесполезно. Да ладно, это его личное дело... Ты мне лучше вот что скажи, - вдруг произнес Кирилл. - Появились у тебя все-таки какие-нибудь светлые мысли или не появились? Я же вижу что у тебя шарики-ролики скрипят. Давай подкинь чего-нибудь только не про контору, я прошу...

- Скажи-ка мне, Кир, - задумчиво проговорил Сергей, - а как после этих исчезновений повели себя родственники пропавших? Как они отреагировали?

- Да как еще они могут отреагировать? - удивился Кирилл. - Не знаю... Они же все за пределами резервации живут - как ты за ними углядишь? Им сообщили и все, а что еще-то? Что ты имеешь в виду, вообще?

- Что ты знаешь о дальнейшей судьбе родственников? Были ли там какие-то странности? Или этим никто не интересовался?

Кирилл пожал плечами.

- Можно сказать, что никто и не интересовался... А зачем? Допустим, пропажу Котельниковой недавно же обнаружили... Наверное, сообщили родителям. Я не знаю - это мэрия такими вопросами занимается.

- Хорошо, Котельникова - не в счет. Остальные?

- Ну, вот я помню только, что после пропажи Смирновой мать ее перестала сюда ходить. Так это понятно... А через несколько месяцев, она, кажется, уехала из города. Квартиру, вроде, продала и уехала куда-то к родне. Ну, а что тут странного? Они с матерью вдвоем жили, родня в другом городе... С одной-то стороны: чего ей тут делать? Вполне объяснимо, я думаю.

- Получается, что мать ее не считает, будто ее дочь где-то здесь прячется. Так?

- Да откуда я знаю, что там ее мать считает! - встрепенулся Кирилл. - Я с ней и не общался сроду. Ты что хочешь этим сказать?

- Ничего, - спокойно ответил Сергей. - Я только интересуюсь. Давай дальше.

- А что дальше... - Кирилл нахмурился. - К Бурзе этому тоже частенько жена бегала. Он исчез - она перестала бегать, вот и все.

- Она-то в другой город не уехала?

- Не слышал. Навряд ли, я думаю... Сынишка у них был еще маленький. Это надо узнавать, честно говоря...

- Вот и узнай, - сказал Сергей. - У вас же есть свои каналы в городских властях. Сделай запрос.

- Серега, - напористо произнес Кирилл. - Ты можешь конкретно сказать, что ты предлагаешь? Не ходи, понимаешь, кругами!..

- Объясняю конкретно, - сказал Сергей. - Я предлагаю попросить городские власти установить за семьей Бурзы и Котельниковой легкую слежку. Ненавязчивую такую. Желательно найти где-то фотографии пропавших или хотя бы составить их подробное описание. В общем, это уже дело техники. Многое зависит от того насколько власти согласятся нам помочь. Короче, идея-то тебе ясна? - спросил Сергей. - Нужно проверить не объявились ли наши пропавшие за пределами резервации. Только сделать это аккуратно, чтобы никто ничего не понял. Потому что наши ошибки должны оставаться только с нами. Просек?

- Ах, вот ты о чем!.. - несколько разочарованно протянул Кирилл. - Опять ты об этом... Это есть твоя светлая мысль?

- Но это лучше, чем ничего. А что тебе не нравится?

- Ну, я же говорю, что не верю я в это...

- Я не прошу тебя поверить, Кир, - настойчиво сказал Сергей. - Я прошу тебя выяснить. В конце концов, это ведь не очень сложно?

Кирилл вздохнул и почесал в затылке.

- Или это неосуществимо? - спросил Сергей. - Ты подумай.

- Да как сказать, - пробормотал Кирилл. - Сложно - не сложно... Барновского можно сюда подключить... Это через мэра надо все равно. Не нравится мне это, конечно. Но если ты считаешь...

- Других идей пока нет, - заметил Сергей. - А проверить никогда не помешает. Так же должен рассуждать полицейский, а? Если это можно сделать, то это надо сделать. Ну как?

- Ладно, - выдохнул Кирилл. - Попробуем что-нибудь придумать. По идее, ты прав: лучше хоть что-то предпринимать...

- Тем более, что тебе самому ничего не надо делать. Главное правильно обработать начальство. Ну, а если ничего не выйдет, то не страшно. Отрицательный результат тоже на дороге не валяется.

- Завтра, - проговорил Кирилл. - Завтра поговорю с Барновским. И с Посаженовым. Без него вряд ли получится...

Он замолчал, напряженно глядя в потолок.

- Ну, хватит напрягаться сегодня, - сказал решительно Сергей. - Пойдем лучше в бар!

Кирилл не отреагировал. Он навалился на стену, скрипнув табуретом, и вытянул ноги.

- А ты знаешь, о чем я тебе еще не рассказал? - устало усмехнувшись, поинтересовался он.

- О боже, - выдавил Сергей. - О чем же еще, черт тебя подери?

- Помнишь тогда с Валерой про Артема говорили? - медленно произнес Кирилл. - Ну, что он, мол, в город по ночам ходит. Помнишь? Валера еще какие-то гипотезы толкал... Мол...

- Да, помню, помню, - торопливо сказал Сергей.

- Я-то, конечно, во всякие эти идеи не верю, - сказал Кирилл. - Поговорили тогда и все, вроде бы? А что-то вот у меня внутри после того заело и все! Не выходит из головы, хоть тресни.

- Стал сомневаться? - спросил Сергей. - А нет ли в словах нашего Валеры частицы правды? Нет, Кир... Вряд ли, Артем прикидывается. Вот в это уже я не верю.

- Не в этом, понимаешь, дело! - сказал Кирилл. - Мне самому стало интересно узнать куда и когда он ходит. Вот зудит где-то внутри... Я знаю, что пока не выведаю, то так и будет зудеть. Короче, решил я, Серега, за Артемкой последить немножечко.

- А-а, - сказал Сергей. - Вон оно что! Ну, ну...

- Стал я, значит, за ним в последние дни приглядывать, - продолжил Кирилл размеренным тоном. - Стараюсь почаще возле их дома бывать. Особенно, ближе к ночи. И представляешь, Серега, вот смех смехом, а за эту неделю он дважды ходил в город ночью! Ты прикидываешь: ночью, блин! В город! Куда? Зачем?

Кирилл резко оторвался от стены и развернулся к Сергею.

- Ночью - это означает, чтобы никто не видел, - проговорил он сосредоточенно. - Это, вроде, так. Но вот на кой ляд?! Первый раз он пошел где-то после двенадцати, а вчера - в час.

- А я думаю, чего это вы так допоздна дежурить стали? - сказал Сергей. - А почему же ты раньше мне не говорил?

- Не хотел до времени, - ответил Кирилл. - Думал, мало ли что... А вчера-то я все же решил, что неспроста это, Серега. Ох, неспроста... Что-то тут есть! Понимаешь, оба раза у Артемки с собой ничего не было. Ни сумки, ни свертков никаких... Налегке шурует парень. И по одному, маршруту. Как из дома выходит, сразу сворачивает и мимо стройки прямиком к Магистральной. Прикидываешь? По этому маршруту его очень трудно засветить. Только если специально задаться этой целью, как я...

- А он тебя видел? - осведомился Сергей. - Или ты - перебежками?

- По разному, - сказал Кирилл. - Не должен был видеть, по идее... Но вот какая штука, - Кирилл щелкнул в воздухе пальцами. - Все время, пока я за ним шел, у меня было такое ощущение, что я не один его пасу. Словно затылком чувствовал и все! Как будто кто-то Артема контролировал... Не знаю, может, показалось... Ночью всякое может показаться, с одной-то стороны. Короче, чертовщина какая-то. Что все это означает, а? Ты знаешь, я даже в один момент засомневался: вдруг он вовсе и не того, - Кирилл покрутил пальцем у виска. Шутки шутками; Валера всякого может набрехать, конечно... Но даже я засомневался, Серега! Не так чтобы на полном серьезе...

- Погоди-ка, - сказал Сергей. - Что ты дальше-то решил делать?

- Пока ничего, - ответил Кирилл. - В личные контакты с семейством Чистяковых, я считаю, вступать еще рано. Пока копим информацию, наблюдаем... Я еще знаешь, что хочу? Попробовать в следующий раз дождаться его возвращения из города! Интересно, долго он там бывает или нет?

- Кир, мне не нравится, что ты шатаешься по ночам в одиночку, - серьезно сказал Сергей.

- А кого мне бояться? - воскликнул Кирилл.

- Не знаю, не знаю... Нехорошо это. Предчувствия, что ли...

- Вот веришь или нет, - вздохнул Кирилл, - а в последние дни у меня тоже какие-то такие ощущения появились... Сам не пойму. Ни с того, ни с сего! Что-то ноет и ноет... И еще странная штуковина, Серега! Сон вдруг стал сниться! Один и тот же, прикинь! Сроду со мной ничего подобного не было... Представляешь, Серега? Чтоб один и тот же сон по несколько раз снился... Чудно как-то...

Кирилл снова вздохнул и сдвинул брови.

- И сон-то какой-то странный. Будто иду это я неизвестно куда, а вокруг ничего не видно. Не то вечер, не то ночь - непонятно. Какие-то сумерки... И будто туман кругом... Я, значит, все иду и иду, ничего не понимаю, а из этого мрака какие-то тени выскакивают! Главное, мелькают передо мной, туда-сюда, слева направо... А я почему-то знаю, Серега, что это люди, но кто - различить не могу. Словно расплывается все перед глазами. И главное, я нутром чую, что это опасные тени, а сделать ничего не могу... Они, значит, мелькнут, эти призраки, и снова в сумерках исчезают. А я все иду и иду. И остановиться-то не могу. Или не хочу ли... А потом вдруг натыкаюсь на что-то невидимое, как бы на какую-то преграду, что ли... Неожиданно так, резко! И сон раз - и кончается. Представляешь? К чему это, а?

Он умолк, облизнул губы и пристально посмотрел на Сергея.

- Уже раза три или четыре снился, - сказал Кирилл. - Одно и тоже, блин. Серега, ты веришь в вещие сны?

- Я уж и не знаю, во что верить в вашей резервации, во что - нет, - сказал Сергей. - Но ночные слежки тебе одному лучше бы не производить.

В комнате зазвонил телефон.

- Петрович, наверное, - пожал плечами Кирилл и ушел с кухни.

Сергей допил остывший чай, встал и пошел следом. Когда он зашел в комнату, то застал Кирилла с недоуменным выражением на лице, стоящего возле телефона и вертящего в руках телефонную трубку.

- Ничего не понимаю... - пробормотал он. - Кто-то спросил, получили ли мы почту? И голос какой-то странный... Пацаны что ли балуются?

Он положил трубку на рычаг и почесал в затылке.

- Какую еще почту? - буркнул он непонимающе. - Мы сто лет уже ничего не выписываем... Мам! - крикнул он, выходя в другую комнату. - А где у нас ключ от почтового ящика?

Через минуту хлопнула входная дверь: Кирилл вышел из квартиры. Сергей сел на диван, и тут же вновь зазвонил телефон.

- Да, - сказал он, снимая трубку.

На том конце не ответили, только слышно было, как кто-то невидимый очень шумно дышит в трубку.

- Ну что, будем в прятки играть? - поинтересовался Сергей.

В трубке хихикнули, потом хриплый голос спросил:

- Ну?

- Баранки гну, - сказал Сергей.

В трубке не то засопели, не то зачавкали, потом раздались короткие гудки.

- Хм, - произнес Сергей задумчиво и положил трубку. - Пацаны, говоришь?..

Ему почему-то показалось, что не пройдет и минуты, как позвонят снова. Но прошло больше, чем минута, никто не позвонил, зато вернулся Кирилл. Выражение лица у него было странное-странное, какого Сергей еще никогда у него не видел. В руке он сжимал листок бумаги.

- Ты чего это? - удивился Сергей. - Что за письмо?

- А это не письмо, - осклабившись, проговорил Кирилл. - Полюбуйся.

Сергей взял протянутый ему листок бумаги. Он был сложен вдвое. На одной стороне его размашистыми печатными буквами было написано: "Зеленину", а на другой, такими же буквами - "Не суй свой нос в чужой вопрос. Меньше знаешь лучше спишь. Мы несколько раз предупреждать не будем".

- Забавно... - проговорил Сергей озадаченно. - Стало быть, "мы"?.. Слушай, сейчас опять кто-то позвонил!

- Что сказали?

- Ничего. Видимо, ждали, какая будет реакция. Кир, это не пацаны!

Кирилл бухнулся на диван и стал методично колотить ладонями по коленям. В его глазах сверкал огонь.

- Нет, ты посмотри! Кто-то будет меня учить, что ли?! - почему-то весело выпалил он. - Ну, что ты об этом думаешь?

- Да ничего пока что... - пробормотал Сергей. - Интересно, а какой чужой вопрос имеется в виду? Кир, а ты сам что думаешь? Какой вопрос-то?

- А это неважно! - воскликнул Кирилл. - Это, Серега, по идее, неважно...

Он опять вскочил на ноги и по своему обыкновению стал ходить по комнате, насупив брови и закусив губу.

- Это неважно! - повторил он, взмахнув рукой. - Они не будут несколько раз предупреждать... Ты понял главное-то, а?

- Нет, - честно признался Сергей. - Я вообще не понял, чему ты так обрадовался.

- Ты не понял? - Кирилл оживленно потер ладони. - Ты не понял главного?! Ну-ну!

- Нет, а что произошло, отчего у тебя так поднялось настроение?

- Да то! Это означает, - Он вырвал у Сергея записку и потряс ей в воздухе, - что мы на верном пути! Понял?! Это означает, что противник начал нервничать. Это означает, что мы их где-то зацепили! Зацепили, Серега, вот и все! А раз мы их зацепили... - Он подскочил к Сергею и ткнул пальцем его в грудь. - Раз зацепили, то рано или поздно должны клубочек этот распутать!

"Нелепо размахивая руками и треща сучьями, он начал спускаться по склону в ложбину.

- Лешка!.. - выкрикнул я.

Но Прохоров никак не отреагировал. Он шел прямо туда, на свечение. Я не знал что мне делать: остановить его или нет. Я был в растерянности. Березин в нерешительности шевельнулся и посмотрел в мою сторону.

- Куда это он?! - вдруг встрепенулся Холодов, вытягивая шею. - Вы что? Верните его!

- Прохоров, стой! - крикнул я, но тот продолжал удаляться. - Саня, бросил я Березину. - Его надо остановить!..

- А если там радиация? - с опаской проговорил Березин. - Или еще какая холера...

- Нет там радиации! - выпалил Холодов. - Я же проверил... Да остановите его!

Он поднялся с травы, опираясь рукой о ствол дерева. Мы с Березиным, не дожидаясь его, стали торопливо спускаться в ложбину вслед за Прохоровым. И тогда мы столкнулись с еще одним феноменом этого странного свечения. По мере приближения оно нисколько не увеличивалось в размерах. Мы подходили к нему все ближе, расстояние до него сокращалось, но одновременно оставалось неизменным. Это было совершенно необъяснимо, это никак нельзя описать словами, и это настолько потрясало, что на какое-то время я даже потерял из виду фигуру Прохорова. Я был приворожен и загипнотизирован этим розовым светом, и в какой-то момент мне даже почудилось, что ноги сами несут меня к нему. Потом я словно очнулся и увидел, что Прохорова впереди уже нет. Когда и куда он успел исчезнуть, я не заметил. Очевидно, Березин испытал похожие ощущения, потому что мы одновременно застыли на месте и растерянно посмотрели друг на друга. До свечения оставалось не более двадцати метров. Прохоров никуда не мог ни свернуть, ни упасть на этом протяжении. Значит, он был внутри?!

- Что за черт?.. - прохрипел Березин, недоуменно таращась, то на меня, то на свечение. - Иван, он что, туда залез?

Нехорошие предчувствия стали овладевать мной. Даже в горле пересохло.

- Лешка! - прокричал я осипшим голосом. - Где ты?!

Прохоров не отозвался. Как вкопанные, мы стояли и не знали, что делать.

Сзади зашуршало - это нас догонял Холодов. Лицо его было очень озабоченное и серьезное.

- Что?.. - проговорил Холодов, отдуваясь. - Где он?

- Кажется, там... - произнес я.

- Ну, зачем?.. - как-то сдавленно произнес Холодов. - Что за ребячество, прямо!..

- А что? - вскинулся Березин. - Это опасно?

Он вдруг в два прыжка оказался возле Холодова и схватил его за отвороты плаща.

- Что теперь-то?! - со злостью выдохнул Березин ему в лицо и грубо встряхнул. - Что ты все молчишь как глухонемой?!

Холодов никак не ожидал такого поворота. Он ошеломленно выпучил свои бесцветные глаза и открыл рот, отчего стал похож на рыбу, выброшенную на берег.

- Мне надоело! - прорычал Березин и снова встряхнул его. - Ты нас сюда приволок неизвестно зачем... а теперь что?! Что теперь, я тебя спрашиваю?!

- Что эт-то значит?.. - вырвалось из Холодова. - Отпустите меня!..

- Саня, перестань! - сказал я. - Что ты в самом деле?

Но Березин не слышал меня. Он был напуган, он был зол. Он подтянул Холодова к себе вплотную и процедил:

- Может, ты желаешь туда? Вслед за ним? А то давай!..

- Иван... К-константинович... - запинаясь, вымолвил Холодов. - Скажите вы вашему... коллеге...

- Саня! - снова крикнул я. - Ну, причем здесь он? Он же тоже... Второй пилот!!! - рявкнул я раздраженно и тогда Березин остановился.

Он выпустил из рук Холодова и сник. С виска по щеке у него пробежала капля пота. Холодов обиженно засопел рядом. Я почувствовал внутри холодок. Я не знал, что делать. И самое паршивое, что этот Холодов, похоже, тоже не знал. Надо было принимать какое-то решение. И я так и не знаю до сих пор, какое бы я принял тогда решение, если бы в следующий момент не появился Прохоров.

Он возник в полной тишине, медленно проступив из свечения, словно изображение на фотографии, опущенной в проявитель. Он как будто вышел из облака. Я уже не помню точно, как он появился: сразу лицом к нам, или спиной, а потом уже развернулся. Он двинулся к нам, и каждый шаг, казалось, стоил ему огромных усилий, будто он шел на негнущихся ногах. Руки его безжизненно болтались вдоль тела, а на голове, почему-то, уже не было фуражки. Но самым странным было его лицо. Оно напоминало изваяние. Оно даже не было окаменевшим от шока или чего подобного, нет. Оно просто было лишено эмоций, как лица экспонатов в музее восковых фигур. Мы, потрясенные, смотрели, как он приближается, не в силах вымолвить ни слова. Не дойдя до нас каких-нибудь пять шагов, Прохоров упал плашмя, лицом в траву, словно подломленный.

В следующее мгновение в руке Березина появился пистолет. Он, наверное, и сам не понял, зачем вытащил его. Я поймал себя на том же порыве, но затем отдернул руку от кобуры. Какое, к черту, здесь могло быть оружие?! Помявшись в нерешительности, Березин спрятал пистолет обратно. Потом мы кинулись к лежащему Прохорову. Мы подхватили его за руки и ноги и стали выбираться обратно из ложбины. Прохоров был недвижим, и все время пока мы несли его, не издал ни звука. Глаза его были, тем не менее, открыты и устремлены куда-то к вершинам деревьев. Березин что-то рычал по дороге, но я уже не помню что. Холодов молчал. Я тоже молчал, в мозгу колотилась одна мысль: лишь бы с ним ничего не случилось! Только бы ничего не случилось!

Выкарабкавшись по склону из ложбины, мы снова остановились на ее краю. Прохорова мы прислонили спиной к стволу дерева. Он был жив и, на первый взгляд, нигде не пострадал. Если не брать во внимание его полнейшую неподвижность и очень странное выражение лица. Точнее отсутствие какого-либо выражения.

- Леша! - Я стал хлопать его по щекам. - Ты слышишь меня? Леша!

Прохоров медленно моргнул, не отрывая взгляда от неба, видневшегося среди кромок деревьев.

- Все, - вдруг отчетливо и ровно произнес он.

- Что? - Я даже подскочил. - Что ты говоришь?

- Все, - таким же бесцветным голосом повторил Прохоров. - Все значит все.

- Леша, с тобой все в порядке? - проговорил я растерянно. - Ответь, я прошу... Ты слышишь меня?!

- Слышу, - сказал Прохоров.

Рядом склонился Березин, утирая с лица пот.

- Как твое состояние? - спросил я.

- У меня его нет, - прозвучал странный ответ. Монотонный, безжизненный тон его голоса не менялся. - У меня нет состояния. У меня ничего нет. И меня тоже нет.

Мы переглянулись с Березиным.

- Ты идти можешь? - спросил Березин.

- Могу... - не сразу отозвался Прохоров. - Наверное. Но не хочу. А если не хочу, то, значит - не могу.

Березин нервно сплюнул на землю.

- Мы не понимаем, - с замиранием проговорил я. - Ты ногами можешь шевелить?

- Зачем? - произнес Прохоров. - С какой целью? Цели больше нет. Ничего больше нет. И никого больше нет. Все бессмысленно. Все.

- Тронулся, что ли?.. - прошептал Березин, облизывая губы. - Вот же, черт возьми!..

- Леша, что ты такое говоришь? - выдохнул я, теряясь. - Надо уходить, понимаешь меня?! Надо встать и идти!

- Идти некуда, - сказал Прохоров. - И незачем. Бесполезно. Несущественно.

- Спросите его, что там внутри... - робко вставил Холодов.

- Не лезь! - огрызнулся Березин.

- Что ты видел? - спросил я. - Можешь рассказать? Что там внутри?

- Там все, - ответил Прохоров после некоторой паузы.

- Что - все!? - выпалил Холодов, подвигаясь к нам.

- Все, значит - все, - снова сказал Прохоров. - Суть. Смысл. Все...

- Дохлый номер... - бросил Березин уныло.

- Чего - смысл? - спросил я. - Чего, Леша?

- Всего. Там смысл и истина. Все остальное - ложь. Все остальное ничтожно и глупо. Остальное - бессмысленно. И ненужно. Ненужно никому и ничему.

- О, господи боже!.. - вздохнул я и посмотрел на Холодова.

Он втянул голову и часто моргал. Березин мрачно косился то на него, то на свечение. Помнится, я пытался еще что-то выудить после этого из Прохорова, но он перестал отвечать так же неожиданно, как и начал.

- Ну что, Дмитрий Андреевич? - процедил я. - Как вы можете все это прокомментировать?

- Никак... - тихо отозвался Холодов. - Зачем он туда сунулся? Кто его просил...

- Давайте, мил человек, выкладывайте начистоту! - резко сказал я. - Я не прошу даже, а требую!

- А что выкладывать? - пробормотал Холодов. - Нечего, можно сказать...

- Ты тут не прибедняйся! - недовольно выкрикнул Березин. - Рассказывай все! Что это за хреновина, мать ее?! Только невинного из себя не строй! Чего с парнем стало?

- Я правда не знаю... - стал оправдываться Холодов. - Я понятия не имею, что с ним случилось! Понятия не имею, что там внутри... Честное слово!..

- А кто тогда знает?! - выпалил Березин. - Кто тогда знает?! Я, что ли? Кому сюда надо было, ни жить, ни быть, спрашивается?! Мне, что ли?..

- Саня, не кипятись, - Я попытался немного осадить Березина. - Дмитрий Андреевич, не хотите ли вы сказать, что вообще ничего не знаете про данное явление? Что вы, вообще, видите его впервые?..

- Это не совсем так...

- Простите, а чем же тогда занимается ваша комиссия?

- Многим занимается, - ответил Холодов. - В том числе и тем, что к этому случаю не относится...

- Это чем же? - осведомился Березин.

- Что к этому случаю не относится, - тихо, но твердо повторил Холодов.

- Но нас интересует этот случай, - сказал я. - И ему подобные. Так были подобные случаи, все-таки? Судя по вашим фразам в кабинете Медведева, они были.

- Были, - с вздохом сказал Холодов. - Хотя и немного.

- Ну и что? - сказал я, чувствуя, что его все время надо подпинывать. Говорите же, господи! Чего вы так трясетесь-то? Хотите, мы вам расписки напишем? О неразглашении, или еще там какие...

- Расписки вам и так придется написать, - заметил Холодов. - В любом случае. Такие у нас правила...

- Так в чем же дело!? - недовольно сказал Березин. - Чего тогда кокетку из себя строить, я не понимаю?!

- Послушайте вы! - нервно бросил Холодов ему. - Что вы постоянно мне тут... Как будто я виноват, что парень туда сунулся! В конце концов, взрослые же люди!..

- Ладно, тихо! - сказал я. - У нас нет времени выяснять отношения. Вы можете вразумительно сказать, что вы знаете об этой штуковине?

- Да практически ничего! - воскликнул Холодов. - Понимаете, практически ничего! В этом все и дело. Мы знаем только, что эти излучения возникают неожиданно и всегда в местах, достаточно отдаленных от населенных пунктов. Знаем еще, что они во время своего существования меняют цвет. Сами же видели...

- Ну, видели, - буркнул Березин.

- Но не это главное, - сказал Холодов. - Главное в другом. В том, что эти излучения существуют очень недолго! Всего несколько часов! А потом бесследно исчезают. И когда мы, предположим, прибываем на место, то уже все... В общем, не везло до сих пор. И никто из людей, по нашим данным, не был с этими явлениями в близком контакте.

- Значит, нынче повезло? - сказал я.

- Вот именно, - пробормотал Холодов, слегка возбуждаясь. - Вы, Иван Константинович, думаете, с чего такая спешка? Тут, можно, сказать, стечение обстоятельств... Я в городе, вообще, оказался случайно. Проездом просто. А тут, как обычно, со спутника засекли... Москва меня достала, начальство говорит, что хочешь сделай, но не проворонь. Тем более что не так далеко от города... Раньше гораздо дальше бывало. То где-то в степи, вообще за десятки километров... А тут такой шанс! Вы понимаете или нет?! - воскликнул он. - Мы с вами, можно сказать, первые люди, которые наблюдают это явление! Первые! До сих пор еще никому не удавалось! Понимаете вы?!

- Я понимаю только одно, - сухо сказал я. - Что мой бортинженер, молодой парень двадцати пяти лет влип в очень скверную историю. И ему сейчас нужна помощь. Вот это я понимаю!

- Конечно, конечно, - торопливо закивал Холодов. - Безусловно. Он, вообще, для науки сейчас бесценен! Он побывал там, в самом, так сказать... Это даже трудно переоценить...

- Перестаньте! - оборвал я его. - Это он для матери своей бесценен! Для невесты бесценен... А не для вашей науки! Вашей науке только бы лапу на что-нибудь наложить. Знаем вы вашу науку...

- Зря это вы так... - сконфуженно произнес Холодов.

- Да что ты с ним, Иван... - сказал Березин, морщась. - Ни чего он не знает. Время зря теряем. Что делать будем, командир?

- Носилки будем делать, - сказал я, выпрямившись.

Холодова мы оставили возле Прохорова - все равно толку в этом деле от него не было никакого - а сами пошли на поиски подходящего кустарника для носилок. На это у нас ушло минут, наверное, пятнадцать или больше. Уже потом, когда мы заканчивали делать носилки, Березин мне сказал:

- Знаешь, я, кажется, понял, что тут не так. В этом лесу.

Я в ожидании уставился на него, и он пояснил:

- Здесь тихо. Как в могиле. Птиц не слышно. И вообще, ни одной живности нету... Я, когда догадался, специально стал наблюдать вокруг. Хоть бы одна букашка! Шиш! Все будто повымерли...

- Но так в лесу не бывает.

- В том и дело, что не бывает... Это означает, знаешь что? - спросил Березин. - Они все ушли, понял?! Слиняли отсюда подальше. Животные они на такие дела чувствительные, я знаю... Дело запахло керосином - они и ушли.

- Это мне не нравится, - мрачно сказал я. Я понял, что Березин насчет живности был абсолютно прав. - Это погано, ой, как погано!..

- Тикать отсюда надо, Иван! - сквозь зубы сказал Березин. - Там смерть, Он указал рукой на розовое облако в кустах. - А если этот белобрысый артачиться начнет, я ему по-простому, по-нашенски объясню.

- Не переживай, - сказал я. - Не начнет. Он и сам напуган, по-моему.

Когда мы сделали, наконец, носилки и вернулись, то застали Холодова находящимся в крайней степени озабоченности. Он снова держал в руках видеокамеру.

- Мне кажется, он начинает менять свет, - сказал он. - А аппаратура не хочет работать, чтоб ее!.. Голову даю на отсечение: вернемся - заработает! Это его фокусы...

Вдруг Прохоров зашевелился. Он издал короткий стон и поднес руки к лицу. Мы стремительно присели рядом. Шок, наверное, проходит, мелькнула у меня мысль. Впервые за все это время глаза его задвигались, Прохоров медленно обвел всех взглядом и снова прикрыл веки.

- Командир, - хрипло выговорил он. - Уходите отсюда скорее.

- Как ты себя чувствуешь? - спросил я его.

- Бегите, - прошептал он, не открывая глаз. - Меня оставьте, а сами бегите. Слышите?

- Не болтай ерунды, Лешка! - строго сказал я. - Уже уходим. Все вместе.

- Отходняк, похоже, начинается, - произнес Березин.

- Это не ерунда, - продолжал Прохоров просящим тоном. - Бросьте меня. Я уже не существую, поймите... Иван Константинович, пожалуйста!.. Я прошу... Я никуда не хочу.

- Помолчи, - сказал я ему. - Все будет хорошо. Потерпи.

- Ничего не будет, командир, - проговорил Прохоров отчетливо. - Все уже было. Я вам хочу сказать кое-что...

Он сделал паузу, и мы насторожились.

- Я там видел... нас всех... Нет, не нас!.. - сбивчиво сказал Прохоров. Не совсем нас... Наши смерти. Вот что я видел там... Смерти. Каждого из нас! Я их видел отчетливо, как будто... Я не могу это описать... - Он запнулся, видимо, подыскивая слова. - Ну, словно картинки... Как стоп-кадры. Я про каждого могу сказать... Про каждого. Мы все умрем.

- Все когда-то умирают, - сказал я. - Ты главное - успокойся.

Бред у него, что ли, подумал я. Торопиться надо. Ох, парень, на что же ты нарвался-то, милый!..

- Вы не понимаете, - поспешно говорил Прохоров, по-прежнему не открывая глаз. - Я эти картинки и сейчас вижу... Вот они перед глазами. Я не знаю, откуда они возникли, не знаю!.. Но я видел, я и сейчас их вижу. Вот вы, Дмитрий Андреевич...

Холодов даже вздрогнул. Я тоже почувствовал, как от слов Прохорова по телу у меня пробежал озноб.

- Вас даже не видно - какая-то чернота вокруг... - бормотал Прохоров. - Но я знаю, почему-то, точно знаю, что это вы!

Он судорожно сглотнул. Лицо Холодова стало вытягиваться.

- Не могу это объяснить, не знаю как... - говорил Прохоров. - Вы будто бы висите в пространстве. В этой кромешной темноте. Я не вижу... я просто, как бы, знаю, что это вы. Я не понимаю, что это такое вокруг!.. Будто грязь. Или вода... И поза у вас такая странная... Глаза открыты, рот тоже...

- Постойте... - выдохнул Холодов еле слышно. - Что это значит?

- Бред у парня, - бросил Березин хмуро. - Вот что это значит. Ну, чего мы стоим?

- Погодите! - воскликнул Прохоров лихорадочно. - Еще не все. Теперь ты, Александр... Комната, мебель, настенные часы, окно наполовину зашторенное... Не то утро, не то вечер - неясно. Полумрак какой-то... В углу комнаты письменный стол, а ты лежишь за ним. Пистолет у тебе в руке. И дыра такая страшная в голове...

- Да? - мрачно ухмыльнулся Березин. - Детектив, да и только. Командир, недовольно сказал он, - время, время! Видишь, что с ним творится?

- А вы, Иван Константинович... - начал было Прохоров, но тут раздался удивленный возглас Холодова.

- Там что-то происходит! - Он махал рукой в сторону свечения. - Смотрите, смотрите! Оно уже оранжевое!

Внимание наше мгновенно переключилось на свечение. Какое-то время мы не обращали внимания на Прохорова, который продолжал и продолжал бормотать. Со свечением и впрямь что-то творилось. От розового света не осталось и следа теперь оно было густо оранжевым. Но это было еще не все. Свечение стало двигаться. Вернее, это сначала нам показалось, будто оно двинулось, потому что близлежащие кусты вдруг стали тонуть в оранжевом облаке. И только потом, спустя несколько секунд, стало ясно, что свечение не движется, а расширяется. Оно разбухало от своего невидимого центра во все стороны, словно круги на воде от брошенного камня. С каждым мгновением оно становилось больше, крупнее и захватывало все новые и новые участки территории. Оно было теперь похоже на некий оранжевый туман, настолько плотный, что поглощаемые им деревья, кусты и трава скрывались в жутком ядовитом чреве и уже больше не были видны. "Туман" наступал одновременно во все стороны со скоростью, равной скорости ходьбы человека. Пока мы, опешив, глазели на это зрелище, "туман" уже проглотил пространство радиусом около десятка метров и продолжал приближаться. При всем при этом плотность его нисколько не уменьшалась, а граница продолжала оставаться ровной, хоть и довольно размытой.

Мы спохватились как-то все сразу. Прохоров уже молчал - он снова отключился. Холодов испуганно стал пятиться, споткнулся и чуть не упал. Мы с Березиным торопливо переложили Прохорова на носилки, затем подняли. И начался кромешный ад..."

Чтение настолько отвлекло его, что когда зазвенел телефон, Сергей даже вздрогнул. Отложив тетрадь, он сел на диване и снял трубку.

- Это Кирилл? - поинтересовались на том конце провода.

- Его нет, - ответил Сергей. - Что-нибудь передать?

- Серега, это Валера, - ответила трубка. - Это даже лучше, что Кирилла нет...

- Откуда ты? - спросил Сергей, косясь на настенные часы. Было уже около десяти часов.

- Я тебе из бара звоню, - очень быстро забубнил Валера. - Долго не могу с тобой говорить... Давай приходи.

- А в чем дело? - спросил Сергей и зевнул. - Времени, между прочим, знаешь сколько?

- Поговорить надо, а разговор не телефонный.

- Хорошо, сейчас приду.

Сергей встал с дивана, натянул джемпер и вышел из комнаты.

- Анна Васильевна, - сказал он матери Кирилла, - передайте Кириллу, что я ушел в бар.

Она молча кивнула.

- Если он, конечно, появится сегодня, - себе под нос заметил Сергей и стал обуваться.

В "Мирке" он застал Валеру сидящим в одиночестве за одним из столиком у стены. Перед ним стояло несколько банок пива. Сергей пробрался к столику и сел рядом.

- Выкладывай, - сказал он, открывая себе одну из банок.

- Свеженькая информашка, - негромко заговорил Валера. - Я тебя с утра хотел найти, да не вышло, однако.

- Наш подследственный здесь? - поинтересовался Сергей, оглядывая зал в поисках щуплой фигуры Лыткина.

- Здесь, здесь, - ответил Валера. - Он в последнее время почти каждый день здесь.

Лыткин пребывал в компании двух далеко не трезвых мужичков, и они о чем-то вяло спорили. На столе перед ними стояла далеко не первая бутылка водки и далеко не пустая пепельница. О чем спорила компания, не было слышно среди всеобщего гама, стоящего в баре. Лыткин был уже основательно нагружен. Он сидел, опершись на стол локтями и поджав губы, и очень часто прикрывал веки, замирая при этом и становясь похожим на некую рептилию, греющуюся на солнце.

- С ним кто? - спросил Сергей, прихлебывая пиво. - Не ваши, я полагаю.

- Не наши. Они вполне, кстати, могут впервые сидеть за одним столом. Местное мужичье любит наезжать на наших. По поводу и без повода, между прочим...

- Пиво - дерьмо, - процедил Сергей.

- Дерьмо, это точно, - согласился Валера. - Придется Баркову свою пивоварню открывать. Прибыльное, между прочим, дельце должно получиться. Короче... - Он сделал паузу, во время которой допил содержимое банки. Потом крякнул и продолжил: - У нас вчера в конторе была небольшая попойка. Юбилей у одного "зама" случился... Я бы сроду на эту пьянку не пошел, если б не наш клиент. Знал, что Лыткин там будет, ну и присоединился... Грех, думаю, случай-то упускать.

- Насколько я понял, ты его не упустил? - сказал Сергей.

- Ты слушай, - возбужденно продолжил Валера. - Пили, ели, то да се... Я постарался, безусловно, к Лыткину поближе пристроиться. Ну, значит, сначала все было скучно и неинтересно. Я уж подумал было, ничего стоящего не будет. Но под самый занавес, когда многие уже были хороши, подсаживается к Лыткину один наш мистер из седьмого отдела... И стал, значит, просить у того денег взаймы. Дай, говорит, на два месяца, я же, мол, знаю, что у тебя всегда есть. А Лыткин-то и говорит: какие, там, два месяца, меня, значит, уже пару недель здесь не будет! Во как! С языка, вроде как сорвалось! Второй-то спрашивает: а куда ты, значит, денешься? А Лыткин сразу вроде как спохватился, что не то ляпнул... Замялся поначалу, а потом выкрутился. Хоть и бухой, а сообразил! Да, повешусь, говорит, надоело все. И захихикал, значит. А я-то секу за ним и слушаю, только вида не подаю... Лыткин давай резко тему сворачивать, мол, нет денег, самому нужны и так далее... А я думаю: нет, брат, врешь! Слово, между прочим, не воробей. Раз разговор о сроках пошел, что-то тут не чисто. Лыткин же после того, как проговорился, даже помрачнел немного, протрезвел, замолчал... Затем домой засобирался... Вникаешь? - Валера выжидающе поглядел на Сергея. - Две недели, между прочим, срок маленький. Если тут что-то есть, Серега, то времени осталось всего ничего, понимаешь?

- Все это, конечно, забавно, - проговорил Сергей в задумчивости. - Ну, и какие шаги ты предлагаешь предпринять?

- Клиента надо брать! - уверенно заявил Валера и откупорил еще одну банку с пивом. - Отсчет на дни пошел, это точно. Предлагаю завтра встретиться и обсудить детали. Планчик набросаем. Угу?

- Лады, - не сразу ответил Сергей. - Надеюсь, ты не предлагаешь применять к нему меры физического воздействия? - усмехнулся он.

- О чем ты говоришь? - Валера всплеснул руками. - Мы воздействуем на него словом. Главное, не дать ему перехватить инициативу в разговоре! Я почему и говорю, что надо как следует подготовиться. Сценарий разработать, типа... Запасные варианты... А тебя разве что-то смущает? - спросил он.

- Да, по большому счету нет...

- Брось, Серега! - сказал Валера. - Отнесись к этому с некоторой долей несерьезности. Давай будем считать, что просто сыграем в такую игру. Даже если и за этим ничего нет, то это же не смертельно, в конце-то концов! Ну, поигрались, и ладно! Развеяли скуку, между прочим.

- Отчего бы не сыграть? - пожал плечами Сергей. - А в дураках мы потом не окажемся?

- Если только перед Лыткиным. Тебя это сильно волнует?

- Меня? - Сергей пожал плечами. - В принципе, нет. Меня другой момент интересует... - проговорил он озабоченно. - Если за этим что-то есть, как ты говоришь, то чего может стоить наша игра по нашим правилам? Может получиться, что мы влезем со своими правилами в чужую игру. А они могут не сработать.

- Ерунда! - уверенно заявил Валера. - Раз во всем этом замешаны обычные человеки, значит правила должны быть те же. Ну, хотя бы часть правил! Пойми, Серега, кто бы или что бы не стояло за спиной резервации, упирается то все в людей. Тут я с Кириллом согласен. Видишь ли, крайние-то все равно люди, даже если они лишь слепые исполнители. Согласен?

- Согласен, - произнес Сергей.

Некоторое время они молчали. Сергей допил свое пиво и покосился на стойку бармена.

- Не вижу Баркова, - сказал он. - Странно, даже.

- А они с Филиным в подсобку куда-то ушли, - сообщил Валера. - Минут уж пятнадцать, однако, прошло.

- С Филиным? - переспросил Сергей.

- Похоже по какому-то делу... Как зашел, сразу Баркова позвал, и они ушли. Вот это тоже, между прочим, странно, Серега. Какие это могут быть отношения у Филина с Барковым?

- Ну, значит могут быть... - проговорил Сергей.

- Долго, кстати, жить будет этот Филин, - хмыкнул Валера.

Сергей посмотрел в сторону подсобного помещения. Барков уже спешил к стойке обслуживать скопившихся там и ропщущих клиентов. Филин стоял в дверях и разминал в пальцах папиросу, медленно, внимательно и подробно оглядывая помещение бара, словно желая знать с точностью до мельчайших деталей, какие произошли изменения, пока его здесь не было.

- Вот ведь сканирует, - сказал Сергей. - Мюллер местного масштаба.

- К нам, кстати, идет, - бросил Валера. - Сейчас тебе, наверное, опять про этого транспортерщика вкручивать начнет.

Филин приблизился к их столику, но заговорил не сразу. Какое-то время он напряженно о чем-то размышлял, рассматривая пивные банки и ожесточенно продолжая мять папиросу.

- Кирилл где? - наконец поинтересовался он у Сергея сухим тоном.

- Не знаю, - ответил Сергей, внутренне приготовившись к выпадам в свой адрес.

- Ну, ну, - в усы произнес Филин и кашлянул. - Давай, давай.

- Это ты о чем? - спросил Сергей.

- Все о том же, - проговорил Филин. - Не рассказывай мне сказки. Не знает он, где Кирилл...

- Да я не видел его сегодня после обеда, - сказал Сергей. - И потом, насколько я знаю, он работает в твоем департаменте. И это я у тебя могу спросить: где Кирилл?

- Ну, ну, - снова сказал Филин. - Спроси, спроси. А ты что ли не в нашем департаменте?

- По-моему, нет, - сказал Сергей.

- А, по-моему, да, - сказал Филин, вонзая в него взгляд.

- Не понял, - сказал Сергей. - Виктор, перестань говорить загадками. У тебя ко мне вопросы по существу имеются?

- Все ты понял, - криво ухмыльнулся Филин, - А если не понял, то скоро поймешь. Всему - свое время. Вот так то.

Он наконец перестал теребить папиросу и закурил, выпустив из ноздрей струи дыма. Его колючий, исподлобья взгляд, казалось, пытался проникнуть Сергею в самую душу.

- Может быть, ты пива хочешь? - поинтересовался вдруг Сергей. Ему стало интересно, как отреагирует на это Филин.

- Может, и хочу, - произнес Филин. - И что тогда?

- Тогда садись и пей, - ответил Сергей.

Каким-то неведомым образом Филин в считанные мгновения нашел рядом пустой стул и сел за стол. Щурясь от дыма папиросы, зажатой в углу рта, он открыл банку и сделал несколько больших глотков.

- Значит, ты жаждешь вопросов по существу? - сказал Филин, вытирая пену с усов.

- Совсем не жажду, - сказал Сергей. - Я, может быть, наоборот, жажду у тебя что-нибудь спросить. Могу я хоть раз что-нибудь у тебя спросить, Виктор?

- Давай, давай, - проронил Филин, покручивая банку с пивом в руке. Отчего не спросить? Спроси, а мы посмотрим.

- Говорят, ты считаешь, что контора виновата в том, что появилась резервация? - осведомился Сергей осторожно.

- Кто говорит? - холодно поинтересовался Филин, пыхнув дымом.

- Не помню, - сказал Сергей. Ему не хотелось упоминать Кирилла. - Какая разница? Поделись взглядами, если не трудно. Чем же это бедная контора виновата?

- Бедная?! - желчно сказал Филин. - Ох, какая бедная!.. А ты не у меня спроси! - вдруг резко сказал он. - Ты вон у него спроси! - Указательный палец Филина выстрелил в грудь Валеры. - Пусть он тебе и расскажет, чем же она виновата!

- Пошло-поехало, - качнул головой Валера и отвернулся. - Слышали мы эти байки сто раз.

- Не нравится?! - с вызовом произнес Филин. - Видишь, ему не нравится! сказал он Сергею. - А ты поинтересуйся-ка у своего дружка, чем это таким они у себя в конторе занимались четыре года назад. Или у Когана узнай. Давай! Они думают, что никому не известно, на какое ведомство они тут работали!.. Сейчас-то уже, конечно, не те времена, сейчас-то вы на хрен ни кому не нужны со своей оборонкой. А в те годы все важные ходили, все секретные-секретные...

- Ну и что дальше-то? - недовольно бросил Валера через плечо. - Что из этого следует?

- Вот и расскажи своему дружку, что следует, - процедил Филин. Досекретничали, твою мать, вот и все! Про науку всё любили раньше говорить... Она же требует жертв, ошибки неизбежны - и так далее!.. Что не ту кнопку нажали, да? Не тот контакт припаяли? Или, может, не та реакция пошла? Обкакались, бедненькие, да?! Не думали, что так все выйдет?

- Почему же не думали? - сухо заметил Валера. - Все продумали, все рассчитали. И нажали ту кнопку, какую должны были. Почему ты решил, что произошла ошибка? Все прошло по плану, между прочим. Эксперимент не шуточный, задуман на несколько десятилетий, как сверху говорят, так и делаем.

- Давай, давай, - сквозь зубы сказал Филин. - Шутник... Что ты еще можешь сказать в свое оправдание!

- Была нужда оправдываться, - хмыкнул Валера. - Заняться, что ли, больше нечем?

- А чем вам еще заняться? - скривился Филин. - Кому вы нужны? Сначала спороли какую-то херню, наломали дров и теперь героически страдают! Корчат из себя самых несчастных в резервации и чего-то еще и хотят! Подавай им отдельные права! Привилегии, мать твою!..

- Оказывается, мы здесь обросли привилегиями! - сказал Валера саркастично. - Не знал, не знал...

- Только не надо из себя дурочку строить! - бросил Филин зло. - Не вы одни здесь такие умные...

- Погоди, Виктор! - встрял Сергей. - Ведь это же только эмоции. Известно тебе хоть одно реальное доказательство?

- Какое еще тебе доказательство? - Филин вновь пронзил его взглядом. Лично мне никакие доказательства не нужны, понял? Я себе давно уже все доказал! Кстати говоря, - произнес он, поднеся указательный палец почти к самому носу Сергея, - ты на досуге изучи внимательно карту резервации и посмотри, что находится в самом ее геометрическом центре!

- Ну, видимо, контора? - предположил Сергей после некоторой паузы.

- Вот и думай теперь, - как-то зловеще ухмыльнулся в усы Филин, - с кем ты пьешь пиво.

Валера лишь фыркнул, мотая головой, и взял со стола очередную банку.

- Но как тогда быть с другими резервациями? - сказал Сергей. - Если для тебя уже все ясно - объясни. Разве там есть подобные конторы?

- А ты был в других-то?! - глухо сказал Филин. - Или хочешь там побывать? Давай, иди! Запомни, я не был в других резервациях, и мне глубоко начихать, что там в других резервациях! Понятно тебе? Меня волнует то, что происходит здесь! Потому что я родился здесь, вырос здесь и живу здесь всю жизнь! Не как некоторые, которые приехали сюда неизвестно зачем!

- А-а, намек ясен, - сказал Сергей. - Больше вопросов не имею.

- Зато я имею, - проговорил Филин.

- А я не имею желания на них отвечать, - сказал Сергей твердо. - Ты ведь, Виктор, сюда не за этим приходил?

Филин вдруг метнул на него подозрительный взгляд.

- Ну, ну, - произнес он, кивая.

Затем он затушил папиросу, в несколько мощных, звучных глотков осушил банку пива и встал.

- Что ж, - проговорил он, рассматривая пустую банку на ладони, веселитесь дальше. Только один совет, Шепилов, - Он недобро прищурился. - Не думай, что ты здесь один такой умный.

Он с хрустом сжал банку в кулаке, бросил ее на стол, развернулся и направился к выходу.

- Каждый сходит с ума по-своему, - заметил Валера.

Возле столика возник Барков. Вид у него был усталый. Он сел на стул, где только что был Филин.

- Здорово, братцы, - сказал он. - Мне показалось, у вас был, какой-то напряженный разговор?

- Да пошел он, - обронил Валера. - Шизофреник какой-то...

- Ничего особенного, - сказал Сергей. - Все было вполне в его стиле.

- А это у него бывает, - согласился Барков. - Мой вам совет: просто не обращайте внимания. Его же тоже можно понять в какой-то степени. Эту его ненависть к конторе. Не оправдать - нет - а просто понять.

- Неужели? - удивился Сергей. - Никогда бы не подумал.

- Ты просто, видимо, не знаешь эту историю, - произнес Барков, поглаживая бороду.

- Это что-то про его дочку? - сказал Валера. - Как-то что-то слыхал про это... Давно, правда... Все равно, пошел он подальше.

- Что за история? - спросил Сергей.

- Очень грустная, - сказал Барков, вздохнув. - Это случилось где-то года два или три назад... Вот не помню точно, хоть убей. Короче... У Филина есть дочь, ей тогда было лет семнадцать, кажется. Аней зовут. И жил у Филина на подселении в то время один конторский. Молодой такой парень, двадцати с чем-то лет... Очень красивый был, надо сказать. И завязался у него с дочкой Филина, значит, роман. Обстоятельства, сам понимаешь, провоцирующие... Но роман завязался, надо сказать, не сразу, а в один прекрасный момент. Так-то он был тихий, скромный парень, и к дочке Филина, как бы, и не лез. Тут, вроде, все ясно, папаша - мужик серьезный, не дай бог, дочку его обидеть. Тем более Филин в ней души не чает... Одним словом, рискованное это было дело - клеиться к Филиновой Анютке. И тут происходит следующее. На каком-то из розыгрышей парню этому выпадает жребий, понимаешь? Это означало, что жить в резервации ему оставалось, ну, два-три месяца от силы. Вот... Пацан-то и смекнул, видимо, что раз через два месяца его здесь не будет, то можно, дескать, этим воспользоваться. А информация о кандидатах в то время была еще более секретная, чем сейчас. То есть, даже Филин, работник полиции, не знал о том, что его жилец скоро исчезнет. Знал бы, так, может, и не случилось бы ничего... Ну, и вот. Зная свою, потенциальную безнаказанность, паренек ей и воспользовался. Уж неизвестно, каким образом он охмурил Анютку, но факт - есть факт. Много ли пацанке такой надо, господи?! Семнадцать лет... Короче, он ей напел на уши и про женитьбу и что никуда из резервации не уедет, и все в таком духе... Вскружил девке голову на полную катушку! Каким-то образом он уговорил ее ничего не говорить родителям, в общем - полная конспирация. И вот попользовался он ею, попользовался какое-то время, а в один прекрасный день раз - и, как положено, исчез. Ищи ветра в поле... Для Анютки Филиновской это был удар, братец, сам понимаешь. В общем, ее чудом откачали - она наглоталась каких-то таблеток. С месяц, наверное, Филин с женой ее выхаживали. Понимаешь, жить-то она осталась, но... Совершенно девчонка переменилась. Сначала думали, что с ума сошла, но нет, вроде, не сошла - резервация ее чувствует... Но интерес к жизни утратила почти полностью. Какой-то у нее внутренний надлом произошел. Человек стал совсем другим. Психика уже не та. Ничего в жизни не надо, сидит весь день дома. Ну, сам понимаешь... У кого есть дети, тому больше и объяснять не надо. Что может быть хуже, чем поломанная судьба ребенка?

Барков замолчал, грустно глядя в окно. С минуту он что-то рассматривал там, а потом продолжил:

- С тех пор Филин и возненавидел контору и все, что с ней связано. В первые дни он вообще сам не свой по резервации носился. Хотели даже у него оружие забрать - боялись, как бы не пристрелил кого из конторских. Вот так вот, тезка. Такие невеселые дела... Время, конечно, лечит раны, но не до конца. Рубцы все равно остаются. Ладно, мужики, - Барков тяжело поднялся. Болтать можно долго, а работать все одно надо... Может пожрать чего хотите?

- Да нет, не стоит, - ответил Сергей. - Мы не хотим. Да и грешно есть-то в это время.

- И впрямь времени-то... - присвистнул Барков. - Скоро выгонять всех придется. Вот что за народ: знают все, что до одиннадцати, а все равно приходится выпинывать!

Он всплеснул руками и удалился к стойке усталой походкой.

Выпив по последней баночке в полном молчании, Сергей и Валера покинули бар и разошлись каждый в свою сторону.

Когда Сергей пришел, Кирилла все еще не было.

Сергей разделся, прошел и поинтересовался у Анны Васильевны, не появлялся ли Кирилл. Кирилл не появлялся, ответила она обеспокоено. Несколько раз ему звонил Барновский, был очень озабочен и недоумевал, почему Кирилл до сих пор не объявился. Звонил ли кто-нибудь еще, спросил Сергей у Анны Васильевны. Она ответила, что еще пару раз в течение получаса кто-то звонил, но ничего не говорил - только молчал, а потом вешал трубку. Сергей бухнулся на диван, но сообразить ничего не успел - раздался телефонный звонок. Опять Барновский, подумал он. Что за привычка такая? До завтра, что ли, не терпится?

Он снял трубку.

Это оказался не Барновский - это оказалась Тина.

- Привет, - произнесла она каким-то странным голосом. - Я звоню и звоню... Ты где ходишь?

- Дела, Тина, - ответил Сергей. - Что-то стряслось?

- Приходи, - проговорила она. Тон у нее был не то замученный, не то испуганный. - Мне жутко одной. Мне страшно... Надо поговорить.

- Тина, что произошло? - снова спросил он.

- Приходи немедленно, - требовательно сказала она. - Слышишь?! Сейчас же!

Сергей ничего не успел больше ответить, потому что Тина бросила трубку.

Нет, подумал он, тихий уютный вечерок сегодня вполне определенно не получится. Только-только собрался капитально расслабиться... Растопить, допустим, камин, зажечь под образами свечи... Потом согреть кувшин грога, укрыться пледом в кресле-качалке и, попыхивая в полудреме трубкой из слоновой кости умиротворенно слушать раскаты грома и завывания ветра за стенами замка. И предаться размышлениям о странностях человеческого бытия. М-м-да. Есть на этот счет, барон, большие сомнения...

Тину в таком состоянии он увидел впервые.

Лицо ее было серьезное и очень взволнованное. В глазах ее сквозил страх, и она нисколько не пыталась его скрыть. Держа в руке зажженную сигарету, Тина все время куталась в вязаную кофту. Вслед за ней Сергей прошел на кухню. Тусклый светильник на стене над столом освещал пепельницу полную окурков, початую бутылку коньяка и рюмку.

- Ты это чего? - озадаченно спросил он, поглядывая по сторонам. - Денис уже спит?

Тина села на табурет и вжалась в угол. Он примостился рядом и взял ее за руку.

- Выкладывай, - потребовал он, заглядывая ей в потухшие глаза.

- Помнишь наш разговор о Женьке? - тихо спросила Тина, глядя в пол. Несколько дней назад?

- Конечно, помню.

- Я тебе тогда сказала неправду, - проговорила она. - Вернее, не всю правду...

Сергей молчал. Тина сделала несколько затяжек. Пальцы ее слегка подрагивали.

- А теперь? - спросил он после паузы.

- Теперь я хочу, чтобы ты знал все, - сказала она. - Я все эти дни думала, думала... Решала, имею я право говорить или нет... Потом я решила... - Она запнулась и стала кусать губы. - Не хочу, чтобы что-нибудь случилось с Кириллом. Не хочу, чтобы что-нибудь случилось с тобой. И вообще, я не хочу, чтобы с кем-нибудь что-нибудь случилось!

- Это очень опасно, Тина? - спросил Сергей. - Ну, посмотри на меня...

Она, наконец, подняла на него свой печальный взгляд.

- Не знаю, - одними губами сказала она. - Но я боюсь, очень боюсь!.. Я не знаю, что за этим стоит и чем это может обернуться!.. Мне очень страшно, Сережа! - дрожащим голосом воскликнула она. - Не уходи сегодня никуда, ладно? Живи пока у меня! Я боюсь одна оставаться дома...

- Тина, Тина, - успокаивающе заговорил Сергей, поглаживая ее по волосам. Во всем разберемся... Я только ничего не могу понять. Ты объясни...

- Я тогда сказала, - торопливо заговорила она, - что Женьку бесполезно искать в резервации... Это правда так, потому что я точно знаю, что ее здесь нет. Ее давно уже здесь нет, Сережа. Она ушла отсюда тогда навсегда, понимаешь? Я давно об этом знала.

- О чем знала? Что она собирается покинуть резервацию?

- Нет, подожди... - замотала головой Тина. - Послушай меня... Не перебивай. Это не так. - Она затихла, глубоко вздохнула, прикрыв глаза, и затем продолжила: - Я не знала, что Женька собирается покинуть резервацию. Она мне никогда об этом не говорила... Правда однажды - это где-то за несколько месяцев, кажется, до ее исчезновения было - она спросила меня, как, мол, я отнесусь к тому, что когда-нибудь она исчезнет из резервации? Я, помнится, тогда ответила, что буду только рада за нее... Я-то ведь не восприняла это всерьез! Это сейчас, когда я вспоминаю наши разговоры, мне кажется, что она мучилась этим... Понимаешь, ей, видимо, надо было с кем-то поделиться, но она очень боялась. И потом она никогда больше об этом со мной не говорила... Ведь когда она пропала, для меня это тоже оказалось полной неожиданностью, и я, так же как и все ничего не понимала! До того момента... - Тина облокотилась об стол, и пепел рассыпался по белой пластиковой поверхности. - ...пока не получила от Женьки письмо. Примерно через полгода после ее пропажи. Представляешь мое состояние? Я три ночи не спала...

Она замолчала ненадолго, докурила сигарету и затушила окурок в пепельнице.

- Хочешь коньяка? - спросила она.

Сергей отрицательно помотал головой.

- Обратного адреса не было, - продолжила хмуро Тина. - Женька писала, что никто не должен знать про это письмо, чтобы я сразу же его уничтожила... Что жива-здорова, что они продали квартиру и уехали к родственникам, писала, как пытаются обустроиться на новом месте, ну и все такое... О самом главном почти ничего. Только в самом конце... - Она тяжело вздохнула.

- Ты можешь показать мне это письмо? - вставил он. - Или ты его тоже выбросила?

- Почему - тоже? - пожала плечами она. - Я его сохранила. Конечно, я тебе его покажу, если уж решила все тебе рассказать.

Она встала, подошла к настенному шкафчику и извлекла оттуда несколько сложенных вдвое листков бумаги.

- Вот, - сказала Тина и положила письмо на стол. - Читай. Только все не надо, там ничего интересного - я тебе уже сказала, что там... Вот отсюда читай, - Она показала пальцем, затем отошла к окну и стала смотреть в темноту двора, скрестив на груди руки.

Сергей склонился над письмом.

"... И еще, Тиночка, - гласили мелкие, прыгающие строчки. - Ты, наверное, читаешь и удивляешься, почему я ничего не пишу о том, как я выбралась оттуда. Поверь мне, лучше тебе этого не знать... Я меньше всего на свете хотела бы, чтобы ты когда-нибудь узнала всю правду. Потому что это так страшно. Страшно и больно. Может быть, когда-нибудь ты и узнаешь правду. Может быть, ты и поймешь меня, а, может - и нет... Я сама себя с тех пор не понимаю. Прошло уже три месяца, а я по-прежнему просыпаюсь по ночам от кошмаров и спрашиваю себя, неужели это все произошло со мной? Неужели это была я?! Дело в том, что я пожалела о случившемся уже через день. И с каждым днем я все больше и больше ненавижу и проклинаю себя. Господи, ведь я наказала себя до конца жизни! Никому - понимаешь, Тинка, никому! - не пожелаю испытать то, что испытала я. Иногда просыпаюсь утром и задаю себе вопрос: ну, зачем я проснулась? Зачем живу, и стоит ли, вообще, жить-то дальше? Зачем? Как?

Последнее, Тина. О тех людях, которые и устроили все это. Мне следовало бы молчать, но совсем молчать я не могу. Потому что в резервации осталась ты и другие. Я хочу, чтоб ты знала, кто замешан в этой истории. Да, ты, наверное, их знаешь. Это сантехник из ЖКО, Чистяков. Маленький такой, лысенький, сын у которых еще тронутый. Ну, и жена его еще. В общем, семейка... Живут они в своем доме на окраине резервации. Упаси тебя господь, Тина, когда-либо связаться с ними. Заклинаю, держись от них подальше! Это страшные люди, если их, конечно, можно назвать людьми... Говорю про них только тебе одной, на всякий случай - мало ли что. Просто помни об этом и не говори никому, если не хочешь несчастья мне. Хотя, какое тут может быть счастье? Но если когда-нибудь ты увидишь или узнаешь, что у вас в резервации начнет твориться что-то похожее, если кому-нибудь может угрожать опасность - тогда попробуй что-нибудь сделать. Не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал еще. А если из-за этого пострадаю я - что ж, значит такова судьба моя. Значит, мне суждено выпить мою чашу до самого дна. Если, я, конечно, к тому времени не наглотаюсь таблеток. Знаешь, есть такая мысль... Наглотаться с вечера, чтоб больше поутру никогда не задавать себе эти дурацкие вопросы. Тинка, родная, прости еще раз, что я молчала так долго, прости, что заканчиваю на такой мрачной ноте, но - так уж вышло... Только бог знает, будет ли мое следующее письмо. Будь счастлива и не поминай меня лихом. Женька".

Какое-то время Сергей сидел молча и барабанил пальцами по поверхности стола. Тина тихо подошла сзади и положила руки ему на плечи. Спокойствие, нарушенное еще в баре, теперь окончательно испарилось.

- Стало быть, Чистяков, - медленно произнес он. - Сантехник из ЖКО, да? Хорошенькое дело... Сантехник Чистяков! Все очень просто.

- Ты знаешь, - сказала Тина уныло, - я как письмо получила, так больше в ЖКО ни ногой. Кран уже полгода течет, надо чинить, а как подумаю... Дрожь берет.

Черт подери, думал он, к чему бы все это? Интересно, не принесет ли чего Кирилл на закуску?.. Впрочем, Кирилла я увижу только завтра. Хотя, если у него чего есть на закуску, он поднимет из постели в любое время... Нет, ну каково тебе, родной, а? Сантехник из ЖКО - видали?! Вот тебе и тихая семейка, вот тебе и несчастные родители, вот тебе и на. В тихом омуте, в тихом омуте... Хотите покинуть резервацию, сэр? Это, знаете ли, элементарно, Ватсон! Идете в ЖКО и оформляете заявку... А что тут удивительного? У нас с этим, знаете ли, любой сантехник справляется...

- ... не слышишь, что ли?! - заглянула ему в лицо Тина.

- Извини, - пробормотал Сергей.

- Я говорю, придумайте с Кириллом как-нибудь, чтоб Женька не пострадала, а? Ведь можно же? А то начнут докапываться до ее родственников, адрес вычислят и все такое...

- Это, конечно, может быть, - согласился он и снова задумался.

Сидит себе, значит, такой сантехник, размышлял он, вентили починяет, прокладки меняет, а на досуге, значит, может при желании кого-нибудь наружу переправить. В свободное, разумеется, от работы время! Не вытирая промасленных рук... Ох, не боги горшки-то обжигают, ох не боги!..

- "Сидит сантехник на крыше..." - невесело пропел Сергей и ухмыльнулся, качая головой. - М-да, Тина...

- Ну, а что мне теперь делать? - в отчаянии спросила она. - Я и Женьку не хочу подставлять с одной стороны, а с другой... Я все эти дни сижу и не могу решить... А потом, думаю: а вдруг ее уже нет в живых? Не дай, конечно, бог... Но на самом-то деле... А я тут сижу и скрываю, получается!.. Ну, что делать, Сережка?!

- Да, погоди, Тина, - сказал Сергей озабоченно. - Никто же завтра не побежит этого Чистякова арестовывать. Во-первых, должно быть какое-то основание, во-вторых, тут надо хорошо подумать и все прикинуть... Ох, и будет мозгового скрипу, чувствую!

Он снова пробежал глазами письмо. Тина тем временем налила себе в рюмку коньяку и выпила.

- Вот теперь ты представляешь мое состояние?! - сказала она жалобно. - Ты когда в тот раз мне сказал - у меня настроение на весь день... Лучше б мне было вообще ничего не знать!

- Слушай, Тина, - сказал Сергей. - А почему она пишет про какие-то три месяца?

- Я тоже этого не поняла, - пожала плечами Тина. - Письмо пришло через полгода, после того, как Женька исчезла. Не знаю даже...

- Ты мне его отдашь? - спросил он. - Хотя бы эту часть?

- Господи, возьми целиком, - вздохнула она. - Какая теперь разница...

- Замечательно, - произнес Сергей, пряча листки во внутренний карман. Кирилл будет страшно доволен. Представляю его физиономию.

Тина обвилась вокруг его шеи и он почувствовал ее горячее дыхание с привкусом коньяка.

- Знаешь что? - прошептала она ему в ухо. - Давай сегодня больше об этом не будем? Давай ляжем спать?

- Ты думаешь, мы сможем спать? - с сомнением сказал он. - Когда вокруг такое?

Тина села к нему на колени и положила голову на плечо.

- Я думаю - сможем, - грустно улыбнувшись, сказала она. - У нас же еще целая бутылка.

Кирилл вздохнул и несколько минут задумчиво глядел на крышу соседнего дома. Потом он заметил, что сигарета в его руке давно потухла и выбросил ее вниз.

- Еще день прошел, - сказал он Сергею, прислушиваясь к доносящимся из комнаты возгласам. - Устал сегодня опять как собака. Все будто очумели, все чего-то требуют. Только и слышишь целыми днями: выборы, собрание!.. Заиграло очко-то у начальничков! Второе число совсем скоро. А результатов - ноль.

- Хочешь результат бросить к ногам избирателя? - спросил Сергей.

- Это не я хочу, - проговорил Кирилл. - Это они хотят. Барновский хочет, мэр хочет... Мне-то что? И вообще, у меня какое-то нехорошее предчувствие. Что-то скоро произойдет.

- Это ты о чем? - спросил Сергей. - Опять про свой сон?

- Не только... Обо всем, - ответил Кирилл хмуро. - О нашей ближайшей жизни. Вот сидит где-то внутри червяк и все. И точит, и точит, гад... На душе неспокойно. Кстати, ты пока молчи про Чистякова. Ни к чему сейчас об этом трепаться.

- Само собой, - сказал Сергей. - Ты знаешь, и мне почему-то кажется: что-то случится скоро... Совпадение?

- А бог его знает...

Возгласы в комнате стали громче.

- Чего это они звук прибавили? - сказал Кирилл. - Опять нашла коса на камень. Иваныч, пошли в комнату, ну их в баню, эти проблемы!.. Хотя бы до завтра. Завтра на трезвую, понимаешь, голову...

Они вернулись в комнату.

Схватка между Глебом и Валерой была в самом разгаре. Валера со сползшими, как обычно, на нос очками стоял посреди комнаты и размахивал какой-то газетной вырезкой.

- Васильич, ты это чего? - недоуменно воскликнул Кирилл. - Тоже начал, что ли, цитатами бросаться? Май, это ты его заразил?

- Кир, погоди! - возбужденно бросил Валера.

- Май, не знал, что твоя болезнь заразная, - сказал Кирилл весело. Интересно, каким она путем передается?

- Воздушно-капельным, - ответил Глеб из своего кресла. - Вам тоже передать? Заходи на эстакаду...

- А я думал - половым, - разочарованно сказал Кирилл. - А то капельным...

- Это, смотря откуда капли, - заметил Глеб, поглаживая бороду

- Да подождите вы!.. - выпалил Валера нетерпеливо. - Ты послушай, между прочим!..

- Нет, как вам это понравится? - сказал Глеб сокрушенно. - Мы тут, положим, заговорили об абсолютах мироздания, а этот тип выволок какую-то инопланетную петицию...

- Сам ты петиция! Это не петиция...

- Ну, вот что с парня взять? Глобальнейший, так сказать, философский вопрос... Снова все опошлить каким-то инопланетизмом.

- Да пошел ты со своим инопланетизмом!.. - запальчиво сказал Валера. - Ты же не слушаешь меня!.. Я тебе про что говорю-то? Ты же тут начал логику абсолютизировать!..

- Минуточку! - строго произнес Глеб, поднимая вверх указательный палец. Что значит - абсолютизировать? Ты, вообще, представляешь себе, на чем зиждется традиционная логика человеческого мышления?

- Болван, я тебе про это и стал говорить!..

- Нет, ты мне начал совать под нос какие-то марсианские хроники...

- Заткнись и послушай! - сказал Валера недовольно. - И вы тоже все заткнитесь и послушайте.

Он поправил очки и стал читать с расстановкой:

- "...Пользуясь вашим математическим языком, можно сказать, что ваша логика базируется на дискретном фундаменте вместо непрерывного. Причем за основу принята самая примитивная функция, имеющая всего два значения. Отсюда напрашивается неизбежный вывод, что если ваш метод оценки бытия и можно назвать мышлением, то эта система мышления является самой примитивной из всех возможных..."

Он сделал паузу, чтоб перевести дух.

- Ну и что? - с напором вставил Глеб.

- Ну и что? - непонимающе изрек Кирилл.

- Ну и что? - сказал Сергей за компанию с ними.

- Заткнитесь, - процедил Валера. - "Дискретность логики и принцип счета принуждают вас полагать число признаков предмета конечным и давать названия каждому из них. Отсюда появляется весьма сомнительная возможность отчленять одни признаки от других. Прием, называемый вами абстрагированием. Движение по ступенькам абстрагирования к все более общим признакам считается единственно верным путем познания истины, между тем, как это движение является движением, уводящим в обратную сторону..."

Валера сделал еще паузу и, воспользовавшись этим, Глеб выпрыгнул из кресла, выхватил у него газетную вырезку.

- Чего это он такое выкопал, вообще... - пробормотал Глеб, хмурясь и забираясь обратно в кресло. - Так... Угу... "Третье обращение к человечеству, принятое в 1929 году от..." М-да... Ну и что? Так... "Мир хаотичен. В нем нет ничего незыблемого, в том числе и мерности. Мерность пространства во Вселенной колеблется и плавно меняется в весьма широких пределах. Наилучшим условием для возникновения органической жизни является мерность пространства, равная числу "пи". Значительное отклонение от этой величины пагубно действует на живую природу". Да уж, - вздохнул он и отложил листок в сторону. - Сурьезный документ, что и сказать. Тоже, что ли, подписаться? Родный, где ты оформлял подписку на инопланетный вестник? И почему, собственно, он отпечатан на нашей земной бумаге? Экономный они все же народец, эти зеленые!

- Ну, началось, - скривился Валера, махнул рукой и свалился на диван. Старый пердун.

- Минуточку, лектор, - сказал Глеб. - А вы что, собственно, имели сказать-то?

- Тебя я имел, - бросил Валера недовольно. - Сдохнешь ты от своей желчи, это точно. Захлебнешься как-нибудь во сне... Чего ты прицепился к этой бумажке? Это, что ли, важно: что за бумажка, откуда она?.. Я только оттуда тебе, кретину, мысль хотел зачитать.

- Но ты же зачитал, - сказал Глеб невозмутимо.

- Погоди, а что за мысль?.. - спросил Кирилл, наморщив лоб. - Я или не понял, или пропустил чего-то...

- Да нельзя к непрерывному миру применять дискретные методы познания! воскликнул Валера, всплеснув руками. - Вот в чем все наши проблемы!

- А-а, - сказал Кирилл и почесал в затылке. - А, может, тогда лучше - по водке?..

- Дорогой мой, - сказал Глеб Валере с вздохом. - Кто ж с этим спорит? Только в этом-то и состоит самый главный парадокс мышления. С одной стороны: в мире нет ничего абсолютного, а с другой - мы сами должны придумать себе эти абсолюты, дабы нам было от чего отталкиваться в своем убогом миропонимании. Познание требует догм, милейший.

- Мне по этому поводу, - заметил Сергей, - вспомнилось из законов Мерфи. "Наука - это создание дилемм путем планомерного уничтожения загадок".

- Мудро, - сказал Глеб. - Слушай, Валерик, а может эти твои "гремлины" для этого и наплодили резерваций по всей планете? Может, положим, нас здесь хотят научить непрерывной логике? Или, положим, у нас здесь другая мерность пространства, а?

- А я все-таки предлагаю: по водке, - проговорил Кирилл, поморщившись.

- Ладно, ладно, - проворчал Валера. - Идите все в баню, я лучше что-нибудь съем.

С этими словами он взял кусок хлеба и стал накладывать на него из всех тарелок подряд.

- Вы мне лучше вот что скажите, - сказал Сергей. - Кто-нибудь задумывался над таким фактом, что принцип однократности в нашей резервации стоит как бы особняком? Это единственный из принципов, который действует избирательно на каждого индивидуума! Все остальные - на резервацию в целом.

- О, я смотрю у вас, стажер, еще не угас пыл задавать вопросы! - сказал Глеб. - Сколько ты у нас здесь? Уже ведь почти месяц? Ну, хотя, еще можно, пожалуй...

- А Серега прав, - сказал Кирилл озадаченно. - Мне так это даже в голову не приходило.

- Ну, и что с того? - пожал плечами Глеб. - Подобных вопросов можно родить мешок. Что дальше-то? Я, помнится, в свое время тоже в часы уединения рождал их пачками. Хотите?

- Нет, - незамедлительно вставил Валера, жуясь.

- Например, - продолжил Глеб, - может ли возникать больше одного Прохода одновременно? Или: где образуется Проход, если от точки нарушения четности до Оболочки существует, положим, два абсолютно одинаковых перпендикуляра? Вот в каком месте он появится?

- А действительно, в каком? - сказал Сергей. - Но ведь это, наверное, при большом желании, можно экспериментально установить?

- Заставить умереть какого-нибудь очередного "смертника" на улице? насмешливо поинтересовался Глеб. - В том месте, где ему укажут?

- Да кто ж на это пойдет? - пробормотал Кирилл. - И кто разрешит? Чего вы несете?

- К тому же, неизвестно, - заметил Глеб, - как резервация исчисляет эти пресловутые перпендикуляры. И с какой точностью. До метра или до микрона?

- И где именно начинается Оболочка? - вставил Валера с набитым ртом.

- Или, например, такие вопросы... - Глеб развалился в кресле. - Что будет, положим, если стоять с внешней стороны Оболочки очень долго? И вообще, насколько жестко фиксированы границы резервации? Может, они как-то меняются со временем? Сжимаются, положим, или расширяются, или колеблются?.. Чем отличаются форма и время существования плюс-Прохода от минус-Прохода?

- Да Серега-то имел в виду не это, - произнес Кирилл. - Он хотел сказать, что если один из принципов чем-то отличается от других, то может быть, здесь есть какой-то намек? Так да, Серега? Я правильно понял?

- Не-не... Вот еще, кстати, интересный вопрос... - проговорил Валера. Существуют ли между резервациями какие-либо каналы связи? Я имею в виду специфические каналы. Мы, может, о них и не подозреваем...

- Биополя, что ли? - нахмурился Кирилл.

- Почему обязательно биополя? - сказал Валера. - Биополя - это уже неинтересно...

- Каналы связи? - язвительно сказал Глеб. - Ох, уж мне этот технократ... Не пойму только, как его технократскую душу вынесло на непрерывную логику? Технократ - и глаголет о непрерывной логике! Это нелогично. И вообще, господа, - сказал Глеб, скептически глядя, как Валера старательно работает челюстями. Крайне необходимо немедленно выпить, пока наш Кулибин не сожрал всю закуску!

- А я о чем, блин! - с недовольством воскликнул Кирилл.

Глеб разлил, и они выпили. Какое-то время было тихо.

- А представьте себе, господа, - проговорил Глеб, закусывая, - что все резервации являются чем-то вроде раковых опухолей на теле планеты. Этакая болезнь планетарного масштаба. Почему бы нашей старушке Земле не подцепить какую-нибудь заразу на космических задворках? Воздушно-сопельным путем.

- Тогда, по идее, это не рак, - сказал Кирилл. - Раковые опухоли разрастаются. И заразиться раком нельзя...

- Ну, сифилис, - смиренно согласился Глеб. - Или старческие пигментные пятна. Чай, не девка уже.

- Только не надо здесь устраивать соревнования, - заметил Валера, - кто больше всех не понимает в медицине. Дайте поесть-то.

- Нет, - сказал Кирилл. - Тогда лучше не так. Резервации - это лепрозории, где происходит изоляция больных. Или, понимаешь, исправительно-трудовые колонии... Или ЛТП.

- Да было дело, разрабатывали и эту тему... - продолжал Глеб. - В свое время популярно было считать, что смысл резервации заключается в том, чтобы якобы сформировать в изолированном сообществе людей некоторые качества. Некоторые новые, так сказать, свойства. Мне всегда было смешно слушать такие рассуждения. Тоже мне, - мастерская по переделке хомо сапиенса... Все это опять оттого же, что людям очень нравится считать себя пупом земли.

- Ну, может, не создание новых свойств, а поиск их у кого-то? - сказал Сергей. - Скажем, своеобразный отсев? Изолировали, стало быть, людей и рассматривают, выискивают каких-нибудь этаких индивидуумов... С какими-нибудь этакими отличиями.

- Ясно, ясно, - закивал Глеб и осклабился. - Формирование спецотряда для полета на Нептун. Или в таком духе... Хе-хе...

- Не так утрированно, - заметил Сергей. - Не так утрированно. Вы здесь четыре года живете, ничего на себе, как бы, не ощущаете, так? А, может быть, за это время на вас провели массу исследований! Вас, скажем, прощупали неведомыми нам способами. Ну, просто надо было, чтоб кролики не разбегались вот и посадили их в клетку. На Нептун лететь совсем не обязательно. Впоследствии этот наш весельчак "некто" напишет, скажем, диссертацию и откроет клетку. И кролики разбегутся, так никогда и не узнав, на предмет чего их исследовали.

- Или, положим, не откроет клеточку, - ухмыльнулся в бороду Глеб. - На кой ляд она после всего сдалась? Какая-то ржавая, кривая, да к тому же, вся в экскрементах, клетка...

- Или не откроет, - согласился Сергей.

- А весь этот сволочизм?! - выпалил Кирилл. - Который в последнее время происходит? Это тоже часть диссертации?

- А, может быть, так и задумано, - произнес Сергей. - Просто на определенном этапе исследования наш славный "некто" решил усложнить правила игры в резервации. Нагнать немножечко страху, ну, и посмотреть, что получится. Как кролики отреагируют?

- Да, это тоже было уже... - вяло отозвался Кирилл.

- Что было? - сказал Валера, не переставая жевать.

- Не так давно, вроде, - сказал Кирилл. - Май, ты же тогда толкал свою очередную идею!

- Какую это? - спросил Глеб, поглаживая бороду.

- Да, про кроликов в лаборатории... Забыл что ли? Или это зимой еще было?..

- Ах, это... - вспомнил Валера. - Маевский тебе тогда доказывал, что - не кролики, значит, а крысы.

- Ни фига он мне не доказал, - проворчал Кирилл. - Я это к тому что, тоже тогда все выясняли: вдруг, мол, резервация - это испытание? Проверка там каких-то качеств, или проверка на выживаемость, еще чего то... Что ты там еще говорил-то?

- Минуточку, минуточку, - грозно сказал Глеб. - Вы, лейтенант, не приписывайте мне своих заморализованных подходов! Я говорил, что, может быть и проверка, может быть и испытание - почему бы и нет? Но ни про какие-то там качества я не поминал. Это ты потом стал гнать чушь про испытание качеств. Благородство, коллективизм, смелость...

- А ты не гнал, да? - язвительно сказал Кирилл.

- Это не мой стиль, - ответил Глеб. - Ты можешь до такого бреда додуматься, не спорю. Тебе бы только нравственную основу подвести подо все. Хлебом не корми - дай поделить любое явление на плохое и хорошее, на доброе и злое...

- А тебе лишь бы обгадить, - заметил Кирилл недовольно. - Все отвергнуть. А почему бы, понимаешь, не поделить явление на плохое и хорошее, а? Если явление связано с людьми - как его не делить-то? Скажи-ка на милость!.. Если человек так устроен! Если вокруг него все построено по принципу добра и зла...

- Это твоему человеку только так кажется! - воскликнул Глеб. - Это он по своей глупости и мании величия так возомнил. Тоже мне, царь природы! Больная разумом обезьяна... Кир, ты, как обычно, ставишь человека в центр Вселенной в этом и беда. Вот когда ты перестанешь его туда ставить, когда ты поймешь, что Вселенная вертится вовсе не вокруг него, тогда тебе станет ясно, что нельзя везде и всюду пихать человеческие оценки. Представь себе, что этого "весельчака", как его обозвал наш Серж, может, больше всего интересует твоя мочеполовая система, а не твои моральные устои. Если его вообще что-либо интересует.

- Пока я человек, я буду ставить человека в центр Вселенной, - сказал Кирилл упорно. - И ты меня в этом никогда не переубедишь. Вот и все. Вот овца, по идее, думает, что она - центр Вселенной. И кролик так же думает, наверное. Каждый считает себя...

- Позвольте не согласиться! - перебил его Глеб. - Ни кролик, ни овца, к счастью, ничего такого не думают. Они кушают себе травку и планов на завтра не строят. Тем и счастливы. Нам у них учиться надо, сапиенсы!

- А откуда вы вообще знаете, что думают кролики? - изрек Сергей. Дарвинисты хреновы...

- Ладно, я беру тайм-аут, - сказал Кирилл. - От меня отстань. Вон Серегу обрабатывай, философ. Я это все уже слышал не один раз. Я лучше бутерброд съем, пока Васильич все тут не сожрал.

- Меньше надо копья ломать, однако, - посоветовал Валера, усердно ковыряясь вилкой в банке тушенки. - А то машут-машут сначала мечами, а потом начинают жратву искать... Когда уже поздно, между прочим. Кстати, сейчас хорошо бы кофе пошло, - заметил он.

- Кофе? - вскинул бровь Глеб. - Это такое жидкое и черное? Которое из кофеина делают?

-