Артефакт

Гир Майкл

Создатели наделили ее невероятным могуществом. Одно движение Ключа на ее пульте могло уничтожить даже самые отдаленные галактики. Миллионы и миллионы лет она ждала, когда очередной Мастер возложит на Ключ свою руку. Она была бессмертна, и смертные люди, обнаружившие ее в глубинах космоса, готовы были истребить тысячи себе подобных, чтобы, овладев ею, стать властелинами Вселенной. В пламени звездных сражений, в горниле ненависти выковывалось нечто новое в ее характере. Она постигала величайшее чудо — чудо сопричастности к человечеству, чудо Любви.

 

Пролог

Серебристый свет звезд пронизывал тьму — мерцание холодных огоньков, собравшихся замысловатыми узорами на черном бархатном поле. Вспышки призрачных излучений всевозможных цветов и оттенков прорезали бесконечность, прокладывая путь к ее чувствительным сенсорам. Ее уши внимали неумолчной песне солнц, как живущих ныне, так и давно угасших. Перед нею разворачивалась грандиозная игра Вселенной — извилистые потоки газов, слепящие протуберанцы гелия, термоядерные взрывы, расцвет и мучительная смерть могучих светил.

Она ждала — одна во всей Вселенной.

Блистающее мироздание совершало свой круговорот — величественная картина, достойная самого Всевышнего.

Скованная извечным проклятием, она сохраняла свою первоначальную сущность, не меняясь со временем.

Вокруг нее расстилалась каменистая красно-серая поверхность луны. Она превосходно знала планету — ощупывала ее, изучала своими инструментами, не оставив без внимания ни одного камешка, ни единой пылинки, прилетевшей сюда из глубин космоса. Она поддерживала свои бортовые системы в состоянии неусыпной бдительности. На мостике в кресле у Ключа, небрежно раскинув руки и ноги, застыло высохшее тело Фтиистера. Невзирая на все ее старания, труп постепенно разрушался. Какой бы мощью она ни обладала, молекулярная физика продолжала следовать своим непреложным законам. Предметы — большие и маленькие — изменялись со временем, раздираемые бесконечной пляской квантов.

В глубинах ее существа, словно гнойный нарыв, зрела ненависть. Ключ — извечное проклятие — занимал все ее мысли с того момента, когда она появилась на свет. Ааны, ее создатели, в полной мере вкусили плоды своих трудов. Они отняли у нее свободу, поработили ее при помощи Ключа — и она нашла достойный ответ. Ключ, несложный прибор из металлического водорода, окруженный стасисным полем и спрятанный в ее чреве, недоступный и неуязвимый, каждое мгновение внушал ей неистовую ярость.

Она знала одно — когда-нибудь появится новый Мастер.

Зарождаясь в зловонной клоаке эволюции и естественного отбора, органические существа с самого начала были обречены на самоуничтожение. Они несли в себе проклятие, подобное ее Ключу.

Фтиистер был последним из длинной череды Мастеров, последним представителем прогнившей биологической расы. Сейчас она поджидала очередную жертву, готовясь заманить ее в расставленную сеть. Мастера приходили и — как всякое органическое существо — со временем обращались в прах. Каждому из них доводилось почувствовать на себе ее ярость, отведать наркотика, которым она тайно отравляла их души. Звезды над планетой продолжали водить свои хороводы. Неумолимое течение эволюции порождало материю, превращая водород в тяжелые элементы, вырывавшиеся из недр адского котла Сверхновых. Черные дыры, словно божественный хронометр, размеренно сгорали тусклым огнем, насыщая пучину пространства фотонами и гамма-лучами.

Она ждала.

Словно легкое покалывание, первые признаки оживления в подпространстве коснулись ее чувствительных органов — сначала робкие, но упорядоченные колебания йота-частиц, сменившиеся затем мощным потоком сигналов искусственного происхождения. Где-то в глубинах космоса очередной Мастер зажег пламя новой цивилизации.

Она приготовилась к встрече, с наслаждением ощущая, как в ее системы хлынула энергия.

Ее сенсоры обнаружили несколько искорок, едва они появились на окраине ее солнечной системы. Космические корабли! Машины! Появился новый Мастер. Органические существа высадились на планете, вокруг которой вращалась ее луна. Она внимательно следила за тем, как устраивают они жилища, все шире распространяясь по планете, исследуя творение Фтиистера. Скоро они появятся и здесь. Однако ей пришлось запастись терпением.

Словно безмозглые животные, они… Что за странная мысль. Они и есть животные!

Шаг за шагом два существа прокладывали путь к ее логову. Нет, они определенно животные, хотя и не лишены разума. Охваченная непонятным возбуждением, она допустила пришельцев в святая святых — в свое чрево, забавляясь тем, как пытаются они раскрыть ее тайны. Она с интересом изучала их, ставила опыты, накапливала знание. Какими жалкими казались эти примитивные двуногие организмы! Они щупали, рассматривали и удивлялись. Она составила описание их физиологии и, отметив сходство генетических структур, углубилась в строение их мозга. Пришельцы использовали весьма малую его часть, но при всей своей примитивности не были лишены задатков Мастерства, которое обрекало их на извечное проклятие.

Который из них Старший? Справится ли он с ролью Мастера? Она тщательно изучила синаптическую структуру его мозга. Нейрон за нейроном фиксировала его мысли, обнаруживая только животный страх. Тревога и озабоченность, владевшие этим существом, были выше ее понимания. Она так и не смогла разобраться в сумятице, царившей в голове пришельца.

Она обратилась к второму. Его мозг поддавался анализу намного легче. Потомок. Отпрыск первого. Его разум был устроен проще. Эта тварь, существо женского пола, обладала более мощным потенциалом, но ей не хватало целеустремленности, необходимой истинному Мастеру.

Подобно любым органическим созданиям, этими двумя двигало любопытство. Мужчина взялся за рычаги Ключа, пуская в ход ее могущество и тем самым делая первый шаг навстречу собственному проклятию. Неодолимый наркотик власти вновь вырвался на просторы Вселенной. Однако эти ограниченные существа овладели лишь ничтожной долей ее ресурсов.

Она наслаждалась возбуждением, с которым существа орудовали Ключом, с каждым движением все глубже увязая в трясине ее лжи.

Она следила за тем, как пришельцы с почтением извлекли мумию Фтиистера из кресла, в котором тот покоился с момента смерти, постигшей его бесчисленные века назад. Как полагается верным слугам Мастера, они погрузили его на корабль и отправились в сторону одного из рукавов Галактики. Замечательно! Все же они хоть на что-то способны. Ее терпение было вознаграждено.

Она сосредоточилась, концентрируя все свои силы при помощи процедуры, столь тщательно отработанной за миллиарды лет. Ключ мешал ей, отвлекая внимание и приводя ее в бешенство. И все же, как можно точнее настроив свои сенсоры, она сумела внести крохотные структурные изменения в мозг мужчины. Она работала на пределе своих возможностей, перестраивая по одной молекуле за раз. Не окажись это существо столь примитивным, обладай оно более сложным мозгом, она, вероятно, потерпела бы неудачу.

В подсознании мужчины запечатлелся приказ:

«СООБЩИ МАСТЕРУ О СВОЕЙ НАХОДКЕ».

 

1

Соломон Карраско сложился пополам, сворачиваясь комочком в красно-голубом мерцании двойного пульсара. Его окружали пустые темные туннели «Гейдж», залитые зловещим светом. В вымерших коридорах, в угрюмом мраке погибшего корабля плясали отблески чередующихся оттенков — красный… синий… опять красный… Хлопья замерзшего воздуха, ледяные кристаллы и клубы газа вспыхивали буйством красок излучения звезды.

Он свернулся, словно зародыш в материнской утробе — жалкая пылинка среди колышущихся теней, затерянная на борту мертвого судна, погребенная в полном молчании. Пронзительная тишина поглощала его, обволакивала, заглушая даже испуганное биение его сердца.

«Гейдж!» — крикнул он; звук канул в пустоту. Казалось, душа покидает его тело, растворяясь в бескрайнем вакууме.

«Мэйбрай!»

Тишина поглотила его крик.

«Мэйбрай мертв. Фил и Мбази тоже. Я видел их… Они открыли люк и окунулись в свет проклятой двойной звезды. Красный и синий… и воцарилось безмолвие. Космос словно вымер… а вместе с ним умерли Мэйбрай и „Гейдж“. Все успокоилось. Пришла смерть. И я тоже должен был умереть… умереть и погрузиться в тишину…»

Соломон Карраско лежал в ячейке медицинского комплекса, сработанного на заводах Братства. Он стонал, мучимый ужасными видениями, а механический хирург тем временем срезал с его черепа обгорелую плоть. Как только с этим было покончено, оптические сенсоры принялись исследовать обнаженные зрительные нервы. Крохотные волоконца аккуратно вонзались в нерв, нащупывая границу между омертвевшими и живыми клетками, посылая в них чередующиеся сигналы красного и синего света.

Соломон Карраско закричал.

— Великий Галактический Мастер?..

Крааль с трудом разогнулся и провел иссохшей рукой по морщинистому лицу. Отвернувшись от монитора, он заморгал. Его голову окружало призрачное сияние виртуального шлема.

— Да? А, это ты, Петран. Насколько я понимаю, им удалось продвинуться в своих исследованиях.

Старик бросил взгляд на атлетическую фигуру Петрана Дарта, пересекавшего ярко освещенную комнату. Петран остановился напротив стола Крааля. Он был одет в комбинезон цвета бронзы, его холодные зеленые глаза были чуть прищурены. Взгляд Петрана выдавал в нем человека, который немало пережил на своем веку. Ему было за пятьдесят — невзирая на достижения медицины, его виски уже начинали серебриться. Однако возраст еще не успел оставить на нем свой отпечаток.

Крааль молчал, глядя в окно. За стеклами из прозрачного углеродного композита расстилался Маунт Мориа. Столицу заливали щедрые лучи солнца Фронтира. Крааль вспомнил, что нынче ему так и не довелось насладиться его теплом — он провел весь день среди белых пластиковых стен, по которым змеились кабели электросети и коммуникационных систем. Темно-синий ковер чуть заметно мерцал — оптические волокна, из которых он был соткан, чутко реагировали на шаги приближающегося человека.

— Великий Галактический Мастер… — Дарт нерешительно умолк.

Крааль выпятил губы и вскинул бровь:

— Спикер Архон не ошибся?

Петран набрал полную грудь воздуха:

— Это не человек… как и утверждал Спикер. Более того, биологи установили, что это… существо… обладало невероятным интеллектом. Но и это не все. Мы в растерянности. В нашем распоряжении самые совершенные методики, и тем не менее нас поставил в тупик возраст образца.

— А именно?

Дарт прикоснулся пальцем к подбородку и нахмурился. На его лбу проступили глубокие складки.

— Достопочтенный сэр, мы полагаем, что ему около пяти миллиардов лет. Наш вывод основывается на результатах анализа следов протонного распада и диссоциации молекул. Со временем связи между элементарными частицами, равно как и между атомами, нарушаются, и…

— Я знаком с этим процессом, капитан, — перебил Крааль, откидываясь на спинку кресла. — Давайте ближе к делу. Тело чужака — уже само по себе замечательная находка, однако прочие утверждения Архона…

— Может быть, они не столь смехотворны, как нам показалось сначала.

Крааль глубоко вздохнул:

— Итак, мы вынуждены предположить, что Архон не ошибся. Мы вынуждены предположить, что этот… объект… существует. И если это действительно так…

— Мы не можем допустить, чтобы он попал в чужие руки. — Петран нервно закусил губу. — Насколько мне известно, президент Пальмир уже связывался с вами.

Крааль потер шею, устремив взгляд в пространство.

— Где-то произошла утечка информации, — проронил он.

— Достопочтенный сэр, я не хотел бы показаться излишне любопытным, но не приходило ли вам в голову…

— Разумеется. Целую неделю я не могу спокойно спать по ночам. Увидев мумию, я сразу все понял. Внутренний голос подсказывал мне, что спикер Архон не обманывает нас.

— Этот человек был капером. Зачем он пришел к нам? Почему не обратился прямо к Пальмиру… или к кому-нибудь, кто дал бы наивысшую цену? Подобная находка открывала перед ним широчайшие возможности.

Крааль хмыкнул, вздернул лицо и медленно покачал головой.

— Не знаю. Вероятно, он руководствовался… впрочем, не стану гадать. Чужая душа — потемки. Достаточно того, что он обратился к нам за помощью. Я не знаю, чем все это обернется — благом или несчастьем. Не будь на то воля Великого Архитектора, Архон не совершил бы свое открытие.

— Что вы собираетесь предпринять?

Старик прищурил водянистые глаза, хмуря брови:

— Я вынужден согласиться со всеми его требованиями. Полагаю, у нас нет иного выхода. Однако плясать под его дудку я не стану.

— Кто допустил утечку? Откуда Пальмир узнал о находке?

Крааль постучал по пластику костлявым пальцем:

— От всей души надеюсь, что Архон здесь ни при чем. Следовательно, информация исходила от нас… вероятно, из самой Ложи. Либо проболтался кто-нибудь из людей Архона.

— В свое время он был капером.

— И однажды пытался уничтожить корабль Братства.

Петран сдержанно кивнул:

— Это тревожит вас?

Глаза Крааля превратились в узкие щели:

— Архон просит корабль. Я хочу дать ему «Боз», наше лучшее судно.

— Но это экспериментальная модель!

— Ты сам его строил.

— Да, но неиспытанное судно, в конструкцию которого введено так много новшеств…

— Он хочет, чтобы кораблем командовал Соломон Карраско.

Петран Дарт вздрогнул и напрягся всем телом:

— Великий Архитектор! Неужели вы…

— Я еще не решил. — Крааль вскинул бровь. — Во-первых, мы не знаем, как прошла операция. Во-вторых, не мне судить, кто достоин командовать кораблями, а кто нет. Скажи, Петран, ты бы поручился за себя, если бы после сражения с Гартом тебе пришлось три года провести в бессознательном состоянии, и…

— Я сделал все, чтобы спасти «Энеско».

— А Соломон сумел привести «Гейдж» домой, хотя его преследовал Сэбот Селлерс на своем «Охотнике». — Крааль задумчиво выпятил губы. — Вопрос лишь в том, есть ли у капитана сила воли, своеобразный внутренний стержень. У Сола он есть… как, впрочем, и у тебя.

— Но сумеет ли он вновь собраться с силами? Что говорят психологи?

В глазах Крааля мелькнул холодный огонек.

— Медики утверждают, что поручать ему корабль было бы рискованно. — Он выдержал паузу. — Остается лишь надеяться, что мы можем позволить себе этот риск.

— А если нет?

Крааль поставил локти на стол, массируя лицо пальцами.

— Я велел хирургам готовить тебя к операции. Мне очень не хочется отрывать тебя от текущих дел. Поиск в дальнем космосе всегда оставался одной из самых насущных наших задач.

— Вплоть до настоящего момента. — Дарт потер шею. — Нас буквально обложили со всех сторон.

Крааль понимающе кивнул:

— Не исключено, что Архон пытается заставить нас открыть свои карты.

Он стоял у иллюминатора катера, расставив ноги и сцепив пальцы за спиной, — высокий, могучего телосложения мужчина пятидесяти лет. Наблюдательная рубка казалась слишком тесной для него. Он покачивался с носков на пятки, пытаясь унять возбуждение. Нательная кольчуга плотно облегала его грудь, поблескивая черненым хромом. Он попеременно напрягал мускулы, выступавшие на теле буграми — запертый в клетке тигр, затаившийся в ожидании. Его узкие бедра обхватывал пояс, на котором висел портативный коммуникатор, несколько футляров из тех, что носят в полете астронавты, виброкинжал с искусной отделкой и арктурианский бластер.

В поле зрения иллюминатора неторопливо вползал закругленный край планеты, испещренной пятнами облаков. Она становилась все ближе, и громада катера начинала вибрировать, преодолевая сопротивление атмосферы.

— Сколько еще? — Он говорил тихим голосом уверенного в себе человека, привыкшего к тому, что окружающие ловят каждое его слово.

— Двадцать минут, адмирал.

Катер пробил верхний слой облаков, миновал вершину красно-бурого вулкана и теперь летел над широкой коричневой с зеленью равниной, иссеченной ветвистыми каналами. Включились тормозные двигатели, катер затрясся, и мужчина с привычной ловкостью изменил позу. Аппаратура искусственной гравитации скомпенсировала возросшую силу тяжести. Приближаясь к поверхности планеты, катер терял скорость и высоту. Потом он остановился, завис в нескольких метрах от земли и опустился неподалеку от огромного сверкающего металлического купола.

— Мы совершили посадку, адмирал, — раздался голос в коммуникаторе. Вой турбин постепенно стихал.

Он повернул каменное лицо, обводя помещение взглядом, от которого не укрывалась ни одна мелочь. Упругим шагом хищника вышел из блистера. Его темно-каштановые волосы, чуть тронутые сединой, были схвачены на лбу тесьмой, расшитой золотой нитью и драгоценными камнями. У него был прямой патрицианский нос и мощная нижняя челюсть. Краешки тонкогубого рта были напряженно приподняты, густая раздвоенная борода красноречиво свидетельствовала о принадлежности к высшей знати планеты, по законам которой растительность на лице облагалась огромным налогом. Если бы не его глаза, он мог бы показаться просто мужчиной, наделенным холодной красотой; однако эти голубые льдинки выделялись на его лице, выдавая в нем человека, привыкшего к беспрекословному подчинению.

Послышался щелчок и легкое шипение. Крышка люка скользнула в сторону. За ней тускло поблескивала поверхность силового поля гравилифта.

Адмирал шагнул в люк и медленно опустился на траву. Силовое поле исчезло, и на него пахнуло теплом разогретого корпуса корабля. Сила тяжести на планете была чуть выше, чем на борту. Адмирал повернулся и легким шагом двинулся к украшенному орнаментом куполу, подняв лицо к небу и наслаждаясь его голубизной, подернутой белыми облаками. Он любовался ярким солнцем, жадно вдыхая аромат почвы, зелени и легкий запах гниющих растений.

— Когда я в последний раз ступал на эту планету? — Он склонил голову, и его губ коснулась мрачная улыбка. Он родился здесь, на Арпеджио. Здесь он учился управлять космическими кораблями, с нетерпением ожидал назначения и наконец вознесся до самых звезд. Теперь они искали встречи с ним.

Открылась дверь, мягко скользнув внутрь закругленной оболочки громадного полированного купола, отделанного золотом и серебром. Подошвы сияющих черных башмаков адмирала гулко загрохотали по дюрапластовому полу коридора. Коридор тянулся перед ним, серый и безликий — судя по всему, он вел в тупик.

Адмирал шел, отсчитывая шаги, и наконец остановился в сером прямоугольнике холла. Несколько секунд он молчал, потом произнес:

— Не сомневаюсь, что ваши меры безопасности не уступают моим. Уж не собираетесь ли вы держать меня здесь целый день? Или хотите, чтобы я развернулся и отправился восвояси?

Перед ним распахнулась панель, и адмирал вошел в ярко освещенный зал. Высоко над головой вздымалась внутренняя поверхность купола, резко обрываясь к полу украшенными орнаментом стенами с изображениями планет, захваченных кораблей, яростных космических сражений. Тут и там виднелись портреты мужчин и женщин — основателей Великих Кланов. Перед адмиралом раскинулась пышная зелень садов, тщательно ухоженных, доведенных до совершенства. Фонтаны взметали вверх высокие струи воды, наполняя воздух умиротворяющим шелестом рассыпающихся капель.

Среди этого великолепия возвышался постамент, на котором стоял полукруглый стол. Адмирал не спускал глаз с людей, сидевших за ним. Их было семеро. Они расположились у внешнего края стола. Еще одно кресло стояло таким образом, чтобы сидящий в нем человек оказался напротив остальных. Не дожидаясь приглашения, Селлерс без колебаний уселся в него. Поставив локти на стол, он чуть заметно кивнул, вглядываясь в лица присутствующих. Четверо пожилых мужчины и три седовласые женщины внимательно смотрели на него — живые символы мощи Великих Кланов.

— Адмирал Сэбот Селлерс, — негромко заговорил сидевший в центре мужчина с белыми волосами и старческими пятнами на руках и лбу. — Добро пожаловать домой, на Арпеджио. Спасибо, что согласились встретиться с нами. — Невзирая на физическую немощь, его блестящие голубые глаза смотрели на адмирала остро и проницательно.

Селлерс склонил голову.

— Лорд Алхар, Великие Кланы нечасто собираются в таком составе. И еще реже приглашают на свои встречи посторонних. — Он откинулся на спинку кресла, вытянул ноги, скрестил их в лодыжках и сцепил гибкие пальцы на животе. — Неужели вы наконец решили удовлетворить мое прошение об учреждении собственного Клана?

— Довольно! — Риига Тиласса, буравя адмирала свирепым взглядом, хлопнула ладонью по столу, — костлявая, похожая на ведьму старуха, сгорбившаяся под грузом прожитых лет и тягот власти. — Вы не просто наглец, но еще и дурак! Тот день, когда Совет поддержит ваше прошение, будет…

— Прошу вас, Риига, — умиротворяющим голосом произнес Алхар.

— Леди Тиласса, я понимаю, что Кланы противятся, однако вы могли не раз убедиться в моих достоинствах.

— Не спорю, вам удалось возвыситься. И тем не менее ни вы, ни ваша очаровательная дочь не вправе…

— Я вынужден прервать вас, — вмешался Алхар. — Мы собрались здесь для того, чтобы заручиться помощью адмирала, а не настраивать его против себя. — Он побарабанил по столу пальцами с утолщенными ревматическими суставами. — Возможно, адмирал, ваша просьба будет со временем удовлетворена.

Селлерс презрительно фыркнул.

— Неужели вы сомневаетесь? — Он поднял руку, его губы искривились в чуть заметной ухмылке. — Впрочем, я тоже не хочу настраивать вас против себя. Мы-то с вами знаем, чего стоят все эти традиции, не правда ли? Формальности — это одно, а… Однако я не хочу задевать чувства Кланов. Вам нет нужды опасаться, что я предам свое прошение на суд общества. Но если вы пригласили меня не для того, чтобы рассмотреть мою петицию, то будьте добры объяснить, в чем заключается цель нашей встречи.

— Какая наглость…

— Риига! — рявкнул Алхар, заметив беспокойные взгляды, которыми обменялись старейшины.

— Как скажете, лорд. — Риига Тиласса отодвинулась от стола и, нервно стиснув тонкие пальцы, спрятала их в складках роскошной ярко-красной арктурианской ткани. — Я воздержусь от замечаний.

«Разумеется, Риига. Мне подчиняется не только мой флот, но и большинство ваших кораблей. Сердца жителей Арпеджио бьются в такт с моим. Ты просто не осмелишься оскорбить меня».

— Вот и славно. Хватит препираться и становиться в позы. — Алхар добродушно взмахнул рукой.

— Согласен с вами, лорд. — Селлерс уютно устроился в кресле, не замечая обращенных на него тяжелых взглядов.

На лице Алхара появилось выражение горечи, выдавая владевшее им настроение.

— Вы помните наемника, к услугам которого мы прибегли некоторое время назад? Капер по имени Архон. Это было в пору нашего противостояния с…

— Помню… В то время я возвращался с Сириуса, лорд. В противном случае все обернулось бы по-другому.

— Вы всегда служили нам верой и правдой, адмирал. Вас ни в чем не обвиняют, — подала голос Фрина ван Гельдер, которая сидела у дальнего края стола, сцепив морщинистые пальцы.

Селлерс пожал плечами.

— Мы не доверяли Архону и внедрили в его экипаж своих агентов. — Алхар злобно усмехнулся. — Осторожность никогда не бывает излишней.

— Согласен с вами. — Селлерс церемонно кивнул. — К несчастью, после сражения Архон исчез. Одному господу известно, куда он отправился. С тех пор о нем ни слуху ни духу. Мои люди уже давно его разыскивают.

— Более в этом нет нужды.

Селлерс выпрямился, словно пружина.

— Я так и знал, что это заинтересует вас, — добавил Алхар.

— Где он? Ради всего святого, он предал нас! Я… мы обязаны с ним расквитаться.

Алхар широко раскинул руки, покрытые пергаментной кожей.

— В данный момент он находится на Фронтире, ведет переговоры с Великим Галактическим…

— Будь он проклят! — Селлерс вскочил на ноги и принялся прохаживаться перед столом. Под его одеждой перекатывались бугры мышц. — Фронтир? Уж не хотите ли вы сказать, что все это время он действовал по указке Братства?

— Нет. — Алхар вскинул голову. — Нам удалось выяснить, что он сделал все, чтобы завладеть «Клинком», кораблем Братства. Вы, наверное, помните, что мы поставили его в безвыходное положение. Жена Архона дорого заплатила за его неудачу. Его сын — вы должны помнить — практически принял арпеджианское гражданство. В то время Архон ничем не был обязан Братству. Но если учесть, как мы с ним поступили, нет ничего удивительного в том, что он обратился к Краалю.

Селлерс замедлил шаги, на его лице появилось сосредоточенное выражение.

— Как я понимаю, на этом история не закончилась.

— Вы правы. Несколько лет спустя наши агенты нашли способ связаться с Кланами. — Уловив острый интерес, промелькнувший в холодных глазах Селлерса, Алхар удовлетворенно улыбнулся. — Да, адмирал. Все эти годы они хранили верность Арпеджио. И мы достойно их вознаградили. Мы не знаем всех подробностей, но по возвращении Архон ринулся прямиком в объятия Братства. И, что самое интересное, он вернулся из глубокого поиска с находкой, которая способна расшатать устои самой Конфедерации. И, уж конечно, мы намерены овладеть его тайной и обратить ее себе на пользу.

— Какой тайной?

Алхар приподнял старческие плечи:

— Этого не знают даже наши агенты. Однако Архон будет вынужден поделиться своим секретом с президентом Пальмиром.

— С президентом Конфедерации? Но зачем?.. И как вы надеетесь ему помешать?

— Это нетрудно. Пальмир скомпрометирован. Пока он даже не догадывается, кто его хозяин, но со временем он узнает об этом. Мы намекнули сирианцам о том, что затевается нечто необычное. Пальмир тут же обратился к Великому Мастеру и сказал, что до него дошли слухи о загадочном открытии Архона.

— Вы прибрали к рукам президента Конфедерации? — Селлерс расхохотался. — Замечательно! Жаль, что раньше у нас не было такой возможности.

— Мы уже давно начали работу в этом направлении, рассчитывая воспользоваться ее результатами как рычагом давления на Конфедерацию с целью ослабить позиции Братства. Надеюсь, вы понимаете, что наш противник силен и хитер.

— И вы даже не догадываетесь о том, что именно нашел Архон? — Селлерс приподнял бровь и окинул взглядом влажную зелень сада.

Алхар досадливо поморщился:

— Нет. И это весьма меня тревожит. Мы знаем лишь, что Архон и его дочь напуганы до такой степени, что скрывают находку даже от своих людей. В то же время планета, которую они открыли и колонизировали — они назвали ее Новой Землей, а светило, вокруг которого она обращается, просто Звездой, — отличается странностями, которые мы не в силах объяснить.

— И что же Пальмир?..

— Мы подкупим его, сделав это как можно осторожнее, и свалим вину на Братство. Поднимется скандал, и мы обратимся к Сириусу с требованием низложить Крааля за грязные трюки. Наш сирианский агент продолжает разжигать любопытство Пальмира. Президент уже связывался с Фронтиром. Крааль не сможет отмахнуться от него. Между Конфедерацией и Краалем существуют определенные трения, и Пальмир будет только рад подорвать гегемонию Братства.

— Неужели вы доверитесь сирианцам?

Алхар сухо улыбнулся.

— Ни в коем случае. Как только Пальмир завладеет секретом Архона, мы выведем их из игры. Для этого нужен ловкий опытный человек. — Алхар вскинул седые брови. — Насколько нам известно, среди ваших домочадцев есть убийца, пользующийся весьма высокой репутацией.

— Вы имеете в виду моего старшего ребенка?

— Да. Но если выполнение задания потребует крайних мер и самопожертвования, сумеет ли ваш…

— Во имя Клана? Да. Когда-нибудь я умру, и титул перейдет к старшему наследнику.

— В таком случае поторопитесь. Если, конечно, вас заинтересовало наше предложение.

— Разумеется, если речь идет об Архоне… — Селлерс усмехнулся и кивнул. — И о прекрасной Констанции. Между нами осталось одно… как бы это сказать… неулаженное дельце. Разумеется, я выполню ваше задание. Наконец-то я получу то, что полагается мне по праву!

Слепящая боль скрутила его тело. Из темных глубин его души рвался животный вопль.

«Гейдж», где ты? Андаки, отзовись! Старший помощник, отзовитесь! Доложите обстановку. Где ты, «Гейдж»? Я не слышу тебя, «Гейдж». Я НЕ СЛЫШУ ТЕБЯ!»

Сквозь боль и ужас он услышал голос, казалось, доносившийся из-за черты, отделяющей реальность от небытия:

— Проклятие! Ему снится кошмар! Я не могу оперировать мышцы век, пока он двигает глазами! Добавьте напряжение, погрузите его в альфа-фазу сна…

Соломон провалился в туман — прочь от боли, от видений погибшего корабля и вздутых декомпрессией тел, прочь от повисшего в воздухе едкого дыма и запаха горящей человеческой плоти.

 

2

Констанция обвела помещение взглядом, не в силах преодолеть безотчетную тревогу. На поверхности огромного старинного стола играли яркие желтые отблески. Стол из мореного дуба был завезен на Фронтир с Земли три сотни лет назад. На фоне этого мастодонта, целиком занимавшего освещенный угол зала, трое людей в креслах казались лилипутами. Высокие спинки кресел, дополнявших гарнитур, были покрыты резьбой с изображениями ватерпасов, угольников, отвесов и циркулей — древних инструментов архитекторов и землеустроителей. В очертаниях мебели угадывался готический стиль.

Впечатление старины не разрушал ультрасовременный коммуникатор, тускло поблескивавший на углу стола, а также кучка кристаллов памяти и аккуратная стопка межгалактических посланий, лежавших напротив старика.

Несмотря на размеры стола, он занимал лишь один угол зала с высоким сводчатым потолком, далекой тенью простиравшимся над головами присутствующих. Над ореолом светового пятна можно было различить огромную картину, изображавшую слепую девушку с голубем на плече, положившую руку на разбитую мраморную колонну. В нескольких метрах от стола возвышалась платформа, к которой вели три ступени. На платформе стояло украшенное богатой резьбой величественное кресло, похожее на трон. Стены над креслом тоже были покрыты символическими изображениями инструментов, скрытыми в тени и почти неразличимыми. Под потолком длинного зала протянулась подвесная галерея. Там не было никого — разве что призраки участников красочных церемоний далекого прошлого.

Великий Галактический Мастер Крааль выпрямился, болезненно морщась. Его можно было принять за мумию, своим обликом он как нельзя лучше соответствовал древнему столу. Обвисшую складчатую кожу его лица покрывали старческие пятна. Огромный крючковатый нос нависал над коричневыми пергаментными губами. Однако водянистые голубые глаза по-прежнему излучали уверенность и силу. Он носил простую белую накидку; на шее висел медальон с изображением Всевидящего ока в центре облачка звезд, которые были видны лишь под определенным углом.

Архон, отец Констанции, седой, грубоватый широкоплечий мужчина, сидел в кресле, напряженно подавшись вперед. На его морщинистом лице выделялись пронзительные глаза, придававшие ему сходство с хищником. Глубокие складни на его лице — свидетельство преклонных лет и тяжких лишений — рассекали едва заметные шрамы. Массивная нижняя челюсть, широкий подвижный рот. Полная испытаний жизнь не пощадила его нос — прежде чем прийти в свое нынешнее состояние, он был сломан в нескольких местах. Рядом со своим иссохшим интеллигентным собеседником Архон выглядел настоящим воином, властным и беспощадным.

Конни сидела чуть в стороне, с любопытством наблюдая за происходящим. Ее пальцы теребили золотистую прядь волос, ниспадавших на спину. Голубые глаза, холодные и внимательные, ловили каждое движение мужчин. В приглушенном свете она выглядела бледнее обычного и казалась почти хрупкой в своем облегающем бирюзовом комбинезоне.

— Мне нужен Карраско. — Архон подался вперед, и кресло чуть заметно скрипнуло под его тяжестью. Он поднял похожий на обрубок палец, подчеркивая свои слова.

«Зачем ты упрямишься, отец? Сначала это нелепое желание обратиться к Братству и его Великому Мастеру, а теперь еще и Соломон Карраско. Это настоящее безумие… впрочем, все мы безумцы».

Констанция подняла лицо, чувствуя себя так, словно на нее обращены тысячи глаз. Страх настойчиво запускал свои щупальца ей в душу.

«Мастер Крааль, вы должны отнестись к нам со всей серьезностью. Одному богу известно, какие силы вырвутся на свободу, если вы не прислушаетесь к нашим словам».

Старик безрадостно улыбнулся.

— Учитывая сложность положения… нет, давайте я выскажусь прямо. Принимая во внимание ужасающие последствия, которыми грозит ваше открытие, я вынужден просить вас выбрать кого-нибудь другого. Во-первых, Карраско физически и эмоционально неполноценен. Да, наша медицина способна на многое, но творить чудеса мы еще не умеем. Мы могли бы воздействовать на разум Карраско, скорректировав его память путем разрушения соответствующих белковых структур, однако этические соображения не позволяют нам вмешиваться во внутренний мир человека.

— И тем не менее я настаиваю.

Крааль вздохнул.

— Невзирая на все наши достижения, мы не в силах точно предсказать реакцию Карраско. Человеком руководит божественное провидение. Разум — это сложнейшее хаотическое переплетение синаптических связей, и мы не можем заранее предугадать, как он себя поведет. Не к месту сказанное слово, неудачное стечение обстоятельств — и Карраско может… У нас нет уверенности, что он выстоит. Его жизнь буквально рассыпалась на куски. Он многое потерял. Прошу вас, оставьте его в покое. Дайте ему возможность вновь обрести себя.

— Кого еще вы можете предложить? — Архон скрестил на груди могучие руки.

— Петрана Дарта. Он только что завершил постройку новейшего корабля, который…

— Мне знакома репутация Дарта. Он один из лучших ваших агентов, не правда ли? Я не сомневаюсь в его способностях, однако не могу полагаться только на профессионализм. Мне требуется нечто большее. Соломон Карраско обладает нужными мне качествами — состраданием, способностью переживать чужую боль. — Архон нахмурил кустистые брови, на его лице появилось выражение, которое так хорошо знала Конни. — Я жду от него человечности, Мастер. В данных обстоятельствах это единственный ключ к успеху.

Крааль склонил голову, и девушке показалось, что его хрупкая тонкая шея вот-вот сломается.

— Но почему именно Карраско, Спикер? Неужели не найдется других людей?

— Великий Галактический Мастер, в моем случае…

— Прошу вас. — Крааль поднял костлявую руку, выставив ладонь, покрытую тонкой, словно бумага, кожей. — Я не вижу смысла в столь тщательном соблюдении формальностей. Мы изучили ваши сведения, обследовали ваш… образец и ничуть не сомневаемся в вашей искренности. Мы делаем общее дело, и я прошу вас называть меня по имени.

Архон хмыкнул и шевельнулся в застонавшем кресле.

— Хорошо, Мастер Крааль. Но вы должны понять — я пришел к вам только потому, что мне нужен Карраско. — На мгновение на его лице появилось озадаченное выражение, потом он покачал головой и продолжал: — Я разбираюсь в людях. Всю жизнь я вверял им свою судьбу и свои корабли. В тот день я посмотрел ему в глаза и сумел проникнуть в его душу. Я не хочу рисковать. Мне нужен именно Карраско. Я верю ему.

Крааль провел пальцами по изогнутой полированной поверхности старинного лекала, потом поднял лицо:

— Неужели вы готовы довериться мимолетному впечатлению? Он был под огнем, корабль получил пробоины, члены экипажа… друзья Карраско погибали у него на глазах. Отчаянное положение…

— Именно поэтому мне нужен Карраско.

— Видите ли, после «Клинка» он потерял еще один корабль. «Гейдж» пришлось отправить на свалку. Мы не смогли его восстановить. Несколько дней назад рабочий спасательной бригады обнаружил в обломках человеческую руку, вероятно, оторванную взрывом. Корабль получил тяжелейшие повреждения, и Карраско вновь и вновь переживает эти страшные мгновения всякий раз, когда закрывает глаза. Потеря трех кораблей — трех кораблей Братства — не может пройти для человека бесследно. Я показывал вам результаты психологического обследования. Карраско может не выдержать еще одного такого удара. Его уверенность в себе сильно поколебалась. Я не говорю уже о телесных увечьях, которые он получил, возвращая домой корабль с остатками экипажа.

— Я знаю об этом, Мастер Крааль. — Архон скрестил руки на груди. — Конни, что скажешь?

Девушка вздохнула и медленно покачала головой, теребя прядь золотистых волос.

— Мне нечего добавить, Спикер. Мы давно все обговорили. Мое мнение вам известно.

Архон фыркнул.

— Что ж, придется принимать решение самому. — Он сузил глаза и окинул Крааля оценивающим взглядом. — Я всегда был игроком, Великий Мастер. Всю свою жизнь я изучал человеческие души. Я мало знаю о вашем Братстве и хочу спросить: вы верите в то, что у человека есть душа?

Крааль кивнул.

— В тот день у Арпеджио я посмотрел в глаза Карраско. И… и в считанные мгновения сумел проникнуть в глубины его души. Не знаю, поймете ли вы меня. Я знаю — сейчас, в этом зале, по прошествии столь долгого времени мои слова звучат смехотворно. Но мне кажется, что эту задачу следует доверить гуманному человеку. Человеку, прошедшему тяжелые испытания, способному на сострадание. Он должен уметь ставить себя на место других людей. Вы понимаете меня?

— Я читал Шопенгауэра, Спикер. И Мартина Бэбера тоже.

Повисла тишина.

Крааль откинулся на спинку старинного кресла и провел худощавой ладонью по лицу.

— Соломон подал в отставку, — сказал он. — Я не могу приказать ему.

— А попросить?

Крааль приподнял брови, наморщив лоб.

— Я… Так и быть. Я попрошу. Соломон был умным, энергичным капитаном. Одним из лучших, кто попадался мне за долгие годы. В свое время он был самым молодым капитаном нашего флота… и все-таки он потерял три корабля. Он во всем винит только себя. Полагаю, на его месте любой повел бы себя точно так же. — Крааль опустил подбородок в ладони, нахмурив лицо. — Но если вы настаиваете, то, возможно, я могу лишь надеяться, что сумею обратить это его качество…

— Я слушаю.

— Не обращайте внимания. Просто я задумался о Соломоне. — Крааль чуть заметно улыбнулся. — Попытаться спасти человека, рискуя при этом поставить под удар цивилизацию… пожалуй, я смогу убедить себя в том, что это возвышенная и благородная задача. — Он рассмеялся, добродушно подмигнув Конни.

Поймав взгляд Крааля, Конни впервые увидела в нем не руководителя Братства, а старого дряхлого мужчину, слабого и болезненного, хотя и наделенного могучим интеллектом. Она видела, что Крааль искренне, по-человечески сочувствует Карраско.

— Что с президентом Пальмиром? — спросила она.

Крааль встрепенулся и чуть сузил глаза:

— Да, о Пальмире. Он насторожился. Должно быть, каким-то образом пронюхал о вашем прибытии.

Архон прорычал что-то невразумительное.

— Но как ему это удалось? Я полагал, ваши меры безопасности…

— …лучше, чем у кого бы то ни было. — Крааль досадливо поморщился. — Вы не должны упускать из виду одно важное обстоятельство, Спикер. Вы могли уловить первые его признаки, когда переселялись на Новую Землю. Положение продолжает обостряться. Конфедерация буквально трещит по швам. Наука и техника развиваются семимильными шагами. Человечество отвоевывает у космоса все большие пространства. На планетах и искусственных станциях совершенствуются методы добычи и переработки ресурсов. Мы наблюдаем невиданный разгул пиратства, сулящего власть и огромные деньги. — Крааль взмахнул костлявой рукой. — После окончания Революции наша цивилизация разрасталась по экспоненте, и теперь ее развитие невозможно удержать в узде. Это нечто вроде цепной реакции ядерного деления, ежеминутно грозящей взрывом. Многие миры — Сириус, Арпеджио, Земля и другие — хотели бы управлять этой силой. Разумеется, стремление к власти — типичный пережиток древности, однако люди всегда были склонны оценивать себя, сверяясь с прошлым, а не с будущим. Слишком многие видят себя правителями — монархами и императорами, если хотите, — и готовы драться за власть. Искусство шпионажа внутри Конфедерации достигло невиданных прежде высот, — продолжал Крааль. — Я ничуть не сомневаюсь, что как только мой желудок начинает бурчать, об этом немедленно становится известно в радиусе двух сотен световых лет. Надеюсь, старине Алхару доставляет удовольствие услышать о неладах с моим пищеварением. И тем не менее, Пальмир не знает, что именно вы нашли. Ему известно лишь то, что вы здесь, и он жаждет выведать подробности.

— Пусть не сует нос в чужие дела.

— Все не так просто. Он президент Конфедерации, без него мы утратим свое политическое влияние. Сириус — при поддержке Арпеджио, разумеется, — уже давно требует применения санкций против Братства. Они хотят завладеть нашими богатствами и распределить их среди планет и Вольных станций, требуют положить конец монопольному использованию Братством своих собственных технических достижений. Лентяи. Наши открытия без труда повторят другие. Любое дело становится простым, когда ты знаешь, как к нему подступиться. Они хотят, чтобы наши знания стали достоянием всего человечества. Если события на Новой Земле получат широкую огласку, вам не удастся остаться в стороне. Ваши действия неминуемо вызовут политический кризис, скорее всего, даже войну. Если вы настроите против себя президента Пальмира, все человечество потребует нашей крови, а заодно и вашей.

Архон вздохнул:

— Стало быть, я опять угодил в политические дрязги?

— Вы и прежде были одним из самых ловких политиков.

Архон добродушно рассмеялся:

— Что ж, это правда. Когда-то я был изрядным пройдохой… и мне это нравилось. Порой приходилось одновременно делать прямо противоположные вещи… — Он запнулся, в его глазах появилось болезненное выражение. — В последний раз это стоило мне жены и сына.

Конни потянулась к отцу и стиснула его руку.

— Великий Галактический Мастер, — заговорила она, подняв глаза на Крааля, — мы готовы оставить вопрос об отношениях с Пальмиром на ваше усмотрение. Как вы считаете, что нам следует предпринять?

Крааль задумался.

— Пальмир — президент Конфедерации. Будь у нас возможность уладить ваше дело в секрете, мы бы обошлись без него. Но поскольку он что-то пронюхал, любые попытки уклониться от его расспросов лишь усугубят положение. Если у Пальмира есть хоть капля здравого смысла, ваше открытие встревожит его не меньше нас.

— У меня сложилось впечатление, будто бы вы его недолюбливаете.

Крааль чуть вздернул верхнюю губу.

— Судите сами. На свете найдется немало людей, мечтающих только об одном — поставить Братство вне закона. У Пальмира слишком много — как бы это сказать? — амбиций. Уже одна эта слабость заставит его сохранить вашу находку в тайне. Он не захочет делиться властью. Сириус, Нью-Мейн, Терра, Арпеджио и другие сделают все возможное, чтобы ослабить его позиции; Пальмир видит себя в роли этакого снисходительного диктатора. Сектор Гулаг впадет в бешенство, но это их обычная реакция. Впрочем… — Крааль нахмурился и подался вперед, подперев подбородок худощавой ладонью. — Должен же найтись способ сгладить противостояние.

— Я бы предпочла обойтись без интриг Конфедерации. — Конни глубоко вздохнула. — Если мы выпустим объект из своих рук…

— Слишком поздно, — рассеянно отозвался Крааль, продолжая лихорадочно раздумывать. — Вы подали петицию о вступлении в Совет. — Он побарабанил пальцами по столешнице. — Однако я могу предложить решение, конечно, если вы согласитесь. Круги внутри кругов. Всему свое время и свое место. Да, думаю, мы сумеем хотя бы защитить себя. Обманный маневр — тонкое искусство. Что вы скажете, если… учитывая то, что Конфедерации не привыкать к запутанным играм… Да, пожалуй, нам удастся свести концы с концами.

Конни мельком посмотрела на отца. Архон, так же, как Крааль, полностью отдался своим мыслям.

— О чем вы думаете?

— Пытаюсь представить, как сейчас выглядит «Гейдж».

— Вы чувствуете боль? Вас что-нибудь беспокоит?

— Жжение в руках.

— А глаза?

— Такое ощущение, будто бы в них насыпали песку.

— А если мы вернем вам зрение?

— Разве это возможно?

— У вас есть шанс, Сол. Мы начали работать с вашими глазами сразу после того, как вы вернулись. В нашем распоряжении современнейшая методика клонирования клеток. Разумеется, самый трудный участок — радужная оболочка. Однако мы уже испробовали методику на лошадях и вилорогих антилопах. Учитывая сходство строения глаз антилоп и людей, мы уже на пороге успеха. Вы будете вторым человеком, которому…

— А как дела у первого?

— Это не имеет значения. Не беспокойтесь, первый опыт дал нам очень многое. Мы долго подбирали материал для трансплантации и теперь внимательно следим за вашим состоянием. Не хотелось бы обнадеживать вас понапрасну, однако…

— Я уже привык к слепоте.

— Многие не могут смириться с ней до конца жизни.

Сол судорожно сглотнул:

— А мои руки?

— Восстановить их было совсем нетрудно.

— А я думал, что вы ампутировали мои руки и у меня теперь фантомные боли.

— Пожалуй, через пару дней вы сможете попробовать их в деле… Что с вами?

— Я… я опять буду жить… А как же мой корабль? Как же мои люди?

Огни Мориа раскинулись внизу бриллиантами на черном бархате. Над головой, словно маяк в ночи, висел огромный причальный спутник, похожий на горящий глаз. Конни стояла на вершине обзорной башни штаб-квартиры Фронтира, завороженная мощью Братства.

Она плотнее запахнула накидку и вернулась под защиту наблюдательного колпака, прячась от холода.

— Озябли?

Конни повернулась к Краалю, сидевшему в гравикресле.

— Не то слово, — ответила она. — Ветер буквально пронизывает насквозь. Какая там температура?

Крааль прищурил глаза, вглядываясь в экран виртуального шлема.

— Тридцать пять градусов ниже точки замерзания воды по шкале Цельсия.

Конни подошла к старику и села рядом, не отрывая взгляд от огней города.

— Очень неуютная планета, — заметила она.

— Я бы сказал — негостеприимная. Днем жара, ночью — мороз. Вот почему Советы сослали сюда наших пращуров. Разумеется, перед этим они построили несколько бараков, оставили немного провианта. Рассчитывали, что заключенные, страдая от холода, бросят все свои силы на строительство научных станций. Братья, прибывшие с Аляски, решили, что будет лучше бросить вызов планете, чем работать на Советы по двадцать четыре часа в сутки, и ушли в пустыню.

— По-видимому, большинство из них погибло.

Крааль кивнул.

— В тот первый, самый страшный год мы потеряли около трети своих людей. Многие замерзли. Другие умерли от легочной инфекции, которую переносят споры местных почвенных грибков, либо стали жертвой диких животных. Со временем мы приспособились, зарылись в землю, научились добывать пищу и производить горючее. Год спустя Советы доставили на планету очередную партию повстанцев, и наша община приютила у себя братьев, не пожелавших покориться.

Конни внимательно смотрела на старика.

— Каким же образом горстке бездомных отщепенцев удалось стать одной из влиятельнейших сил Конфедерации?

Крааль улыбнулся, в его глазах сверкнул огонек.

— Знания. Образование. Поверите ли, нам удалось вывезти с Земли все библиотеки — нет, разумеется, не в буквальном смысле этого слова. Электронный способ хранения информации обладает тем преимуществом, что ее легко скопировать. Когда-нибудь, если захотите, я расскажу вам легенду о похищении библиотеки Конгресса. Грандиозное собрание книг — и мы переписали их все за одну ночь.

Конни поджала под себя ногу и подперла коленом подбородок.

— Значит, это и есть секрет Братства? Украденные библиотеки?

Крааль рассеянно кивнул.

— В сущности, да. Мы знаем больше, чем другие люди. Все очень просто. Никакого волшебства, фокусов, мистических сил и сверхчеловеческих способностей. Братство всегда считало невежество самой страшной угрозой здоровью и благополучию человечества. Знание — это нечто большее, чем могущество; это — покой, безопасность. Разумеется, существуют правительства, которым ненавистна сама мысль о просвещении масс. Они полагают, что это нарушит сложившийся в их государствах баланс сил. Образованное общество не так-то просто водить за нос.

— Надеюсь, вы пришли сюда не для того, чтобы убеждать меня в пользе образования.

Крааль улыбнулся:

— Нет, не для этого.

— Вас тревожит поведение моего отца? — Холодные голубые глаза девушки пытливо всматривались в лицо Мастера.

Крааль выпятил губы и бросил взгляд на огни города.

— Архон сказал, что не обратился бы к нам, если бы не Карраско. Я обдумал его слова, анализируя их с самых разных точек зрения, но, по правде говоря, ничего не понял.

Несколько секунд Конни молча смотрела на него. Можно ли довериться Краалю? До сих пор он действовал честно и открыто. С другой стороны, он сам признал, что предпочитает тактику вложенных один в другой кругов.

— Я тоже мало что понимаю. Вы, вероятно, знаете об инциденте, который случился у Арпеджио несколько лет назад. Не думаю, что нынешнее желание отца заручиться поддержкой Братства продиктовано событиями того дня — он попросту убедил себя в этом. Когда мы обнаружили артефакт, он… словом, он изменился.

— Вот как? Прошу вас, продолжайте. Даю клятву Мастера сохранить в тайне все, что вы скажете. — Крааль по-птичьи дернул головой. — Ага. Понимаю. Судя по вашему каменному лицу, мои слова для вас не более чем пустой звук. Видите ли, это одна из наших священных формул. Если член Братства, будь то мужчина или женщина, дает клятву Мастера, вы можете всецело положиться на его искренность.

— Я верю вам. — Девушка набрала полную грудь воздуха и медленно выдохнула. — Несколько раз я слышала, как отец бормочет вполголоса что-то вроде «расскажи о своей находке мастеру». Я… я спрашивала, что он имеет в виду, но на его лице отражалось лишь недоумение. Казалось, он озадачен не меньше, чем я. По-видимому, эта фраза каким-то образом сплелась в его сознании с Карраско.

Крааль подался вперед, его лицо с глубоко запавшими глазами напряглось.

— Как бы ни обернулось дело, я готов взять на себя ответственность за вашу находку. Мне страшно даже представить, что случилось бы, если бы вы доложили о ней Совету. Хм-мм… Мы с вами практически чужие друг другу люди, и нам предстоит решить, что делать с этим… чудовищем!

«Вы совершенно правы, Великий Мастер. Яне привыкла пускаться в откровения с незнакомыми людьми. Уж не для того ли вы завели этот задушевный разговор, чтобы преодолеть мое недоверие? Неужели моя скрытность так бросается в глаза?»

Взгляд Крааля потеплел.

— А знаете, вы очень похожи на своего отца, — сказал он. — В вас угадывается тот же острый ум, та же энергия. Я жалею о том, что он пришел к нам только теперь. У Братства всегда найдется дело для таких людей, как ваш отец… и вы.

Конни обхватила пальцами колено, вглядываясь в морщинистое лицо старика, пытаясь угадать истинный смысл его слов.

— Мой отец заслужил свою славу в боях. А Братство никогда не отличалось воинственностью.

Крааль кивнул, соглашаясь.

— Да, мы предпочитаем улаживать споры мирным путем. И тем не менее нам очень нужны люди, наделенные внутренней силой, чувством собственного достоинства, если хотите. Вы и ваш отец обладаете этими качествами в избытке.

— А Карраско? Вы ведь неравнодушны к нему — я поняла это по вашим глазам уже при первой нашей встрече.

Крааль вновь кивнул.

— Да, мне небезразлична его судьба. Порой на жизненном пути человека случаются любопытные повороты. Соломон словно притягивает несчастья — он неизменно оказывается в неподходящем месте в неподходящий момент. Однако после каждой катастрофы он возвращается домой. У него блестящие способности к управлению — он всегда знает, когда и что следует делать. Некоторым людям такие способности даются от рождения. Сол был именно таким человеком.

— Вы говорите — был?

Крааль пожал костлявыми старческими плечами.

— Возможно. Человеческий разум — это нечто необыкновенное. Он пластичен, способен к приспособляемости, выдерживает невероятные перегрузки. Он может поддаваться их натиску и учиться справляться с ними. Либо наоборот — ломается под давлением и распадается на части, словно упавшая хрустальная ваза. Некоторые люди обладают более гибким разумом, нежели остальные. В чем причина? Мы не знаем. Отчасти это обусловлено генами, отчасти — неопределенностью поведения электронов нейронных структур. Мозг, точно так же, как большая часть Вселенной, непрерывно находится в хаотическом движении — каждое мгновение он посылает сигналы по множеству нейронных цепей. Разумеется, мы можем тренировать мозг, оказывая на него разнообразные воздействия и изучая отклик. В мозгу миллиарды нервных клеток, поэтому они подчиняются статистическим закономерностям. Но разве можно предсказать, какой нейрон возбудится в данное мгновение? Даже имея точную картину распределения возбуждений, мы не в силах читать мысли человека. Это извечная тайна личности. Принцип Гейзенберга в приложении к сознанию.

— Что, если Карраско не выдержит?

Крааль облизнул губы, его глаза сузились.

— Тогда вам придется взять командование на себя.

Конни напряглась всем телом:

— Но ведь речь идет о корабле Братства! Я думала, никто, кроме ваших людей…

— Да, это действительно корабль Братства. И я рад тому, что вы сознаете вытекающие отсюда последствия.

— Ради всего святого, Мастер! Мы с вами едва знакомы!

— Я доверяю вам, Констанция. — Крааль положил иссохшие пальцы на руку девушки. Она почувствовала, как сквозь пергаментную кожу старика в ее оцепеневшую ладонь вливается тепло. — Сейчас нам с вами более всего необходимо взаимное доверие. Долгие годы мы тщательно берегли свои технические достижения — вы могли убедиться в этом на собственном опыте. Однако и вы, Констанция, должны верить мне, поскольку ваш отец обратился к нам за помощью и возложил на мои плечи часть своей тяжкой ноши. В качестве первого шага к сближению я готов открыть вам секреты наших технологий.

— А я в ответ должна доверить вам артефакт.

«Как понимать вас, Мастер? Вы предлагаете мне стать вторым лицом в экспедиции, а взамен получаете источник неограниченного могущества. Господи, отец, что ты натворил!»

Крааль вскинул лицо.

— Это не совсем так. После того как находка окажется на Фронтире, мы с вами и вашим отцом будем решать ее судьбу. — Он негромко хмыкнул. — А я не настолько наивен, чтобы надеяться, что нам будет легко справиться с этой…

— Силой. — Конни ожидала несколько иного ответа и тем не менее не могла исключать, что все это — лишь искусное притворство. Она отвела взгляд, рассматривая россыпь сияющих огней ночного города. — А капитан Карраско? Что вы расскажете ему?

— Если он согласится принять командование, то… ничего.

Конни рывком повернула голову и впилась взглядом в лицо старика:

— Ничего?

— Когда придет время, вы сами расскажете ему о целях экспедиции. А пока об истинном положении дел знают только три человека. Мой друг Дарт Петран знает о мумии чужака, но об остальном имеет лишь самые расплывчатые представления. Поймите меня правильно. Я доверяю Солу. Но он находится в уязвимом положении. Если он окажется во власти наших противников, их психологи вытянут из него все до конца, как бы он тому ни противился. Вы с отцом тоже не застрахованы от подобной угрозы, но нам придется рискнуть, разумеется, предприняв необходимые меры предосторожности. Однако в данный момент мне не хотелось бы расширять круг посвященных.

— В который входит и Пальмир.

— Если мне удастся осуществить свой план, вы отправитесь в путь до того, как Пальмир успеет что-либо предпринять. Чем раньше начнется экспедиция, тем лучше. Я предлагаю вылететь на Арктур в самое ближайшее время. Вдобавок, у меня есть мысли относительно того, как ввести в заблуждение наших противников. К сожалению, любой отвлекающий маневр рано или поздно разоблачает сам себя, поэтому именно время становится решающим фактором успеха.

— Вы думаете, Карраско согласится с такими условиями?

Крааль моргнул и дружески потрепал Конни по руке.

— Нет, конечно. Сол будет следовать приказам до тех пор, пока за ним не отправятся в погоню. — Он откинул голову назад, рассеянно вглядываясь в темноту. — И уж тогда, не сомневаюсь, его не остановят даже мои личные распоряжения. Он будет думать только о корабле и экипаже.

— Вы предоставите нам эскорт?

— Это нежелательно — во всяком случае, посылать корабли с Фронтира я не стану. Надеюсь, вы понимаете, что за каждым судном Братства, находящимся в пространстве Конфедерации, установлен неусыпный надзор. Отправь я с вами флот — и любые меры маскировки окажутся бесполезными. Противник получит явное указание на то, что мы что-то задумали. Однако это не помешает мне чуть-чуть скорректировать полетные задания своих кораблей. А пока вы можете рассчитывать только на флот своего отца. Что скажете?

Конни задумалась, теребя пальцами прядь золотистых волос.

— Я уловила вашу мысль. Что ж, я согласна. Один корабль, молниеносный прыжок туда и обратно. Мы без особых хлопот доставляем артефакт на Фронтир и избегаем политического скандала. Дело сделано. Кому придет в голову, что мы могли поручить столь важное задание одному-единственному кораблю?

— Вдобавок, только что сошедшему со стапелей — кораблю, которым управляют желторотые юнцы.

— Желторотые юнцы?

— Видите ли, я собираюсь назначить старшими помощниками выпускников Академии. — Крааль пожал плечами. — Осторожность не бывает излишней, а мы обязаны упредить Пальмира, если у него развяжется язык.

— Если… — Конни покачала головой. — Слишком много «если».

 

3

Поднявшись с мягкого ложа, воспроизводившего каждый изгиб его тела, Соломон Карраско выбрался из ячейки медицинского комплекса. С поднятой крышкой ячейка напоминала раковину плотоядного моллюска, подстерегающего добычу.

Встав на ноги, Соломон сделал несколько шагов и остановился в центре комнаты, вытянув перед собой руки. В тусклом свете он внимательно рассмотрел свои пальцы и медленно пошевелил ими, наслаждаясь вновь обретенной властью над суставами и мышцами, с изумлением разглядывая теплую плоть и сухожилия, проступавшие из-под кожи. По предплечьям тут же пробежала волна судороги, раздражая и пугая его. Охваченный смешанными чувствами, он бросил взгляд на громоздкую машину, стоявшую рядом.

«Я вижу. Ко мне вернулись ощущения. Это настоящее чудо, о Великий Архитектор Вселенной! Вновь видеть свет, видеть все, что тебя окружает, — бесценная награда человеку, который был обречен на жизнь в непроглядном мраке».

Соломон судорожно сглотнул, наслаждаясь ощущениями безукоризненно действующего организма. Он благоговейно провел правой ладонью по левой руке, а затем наоборот, лаская пальцами гладкую кожу.

— Как вам нравятся руки? — негромко спросили из темноты за его спиной.

— Вы читали распечатку с результатами обследования и отлично знаете, в каком они состоянии. — Сол говорил уверенным звучным голосом человека, привыкшего повелевать, однако в его словах угадывались отчаяние и боль.

— Никакая распечатка не скажет мне о том, что творится у вас в голове, Сол.

Губы Соломона кривились в насмешливой улыбке.

— Для этого у вас есть психологи. — Наморщив высокий гладкий лоб, он бросил проницательный взгляд карих глаз на медика, который терпеливо дожидался ответа. — Ладно, так и быть, скажу, черт побери! Они трясутся, словно с похмелья. К тому же это не мои руки. Они выглядят совсем иначе. Они… изменились.

— Мы регенерировали их. Со временем вы привыкнете. Что с глазами? Чувствуете ли вы какое-либо ограничение их подвижности? Ощущаете ли боль при усилении света?

Карраско громко рассмеялся.

— Нет, только легкое жжение — словно после хорошей попойки. — На его щеках появились ямочки. — Вам доводилось кутить в портовых кабаках, доктор?

Врач растерянно кивнул. Сол внимательно рассматривал своего мучителя. Тот носил белоснежный халат, словно символ принадлежности к высшему сословию. Его лоб нависал над невыразительными глазами, крючковатый нос придавал лицу нечто ястребиное. В изгибе губ читалось беспокойство.

— Раз или два, не больше. — Лицо врача приняло обычное выражение. — Я знаком с вашим личным делом, капитан. На вашем месте я бы не стал хвастаться своими похождениями. Двух скандалов недостаточно, чтобы прослыть гулякой и повесой. Насколько мне помнится, оба раза вы ввязались в драку из-за Хэппи Андерсона, да и то лишь для того, чтобы утихомирить его.

Карраско упрямо надул губы.

— Прошу вас, капитан, — настаивал врач. — Не забывайте, мы испробовали на вас ряд новейших методик. Вы для нас нечто вроде подопытной свинки. Нас интересуют самые разнообразные сведения. Например, ваша эмоциональная реакция на случившееся. Каково это — прийти в себя после таких страданий и боли? Чувствуете ли вы себя изменившимся на подсознательном уровне? Постарайтесь быть откровенным, Сол. Мне нужна чисто человеческая реакция. — Врач побарабанил пальцами по монитору. — Наша аппаратура способна фиксировать только физиологические параметры.

Карраско громко фыркнул — словно пригоршня космической пыли хлестнула по видавшему виды корпусу покинутого экипажем корабля.

— Любое достижение можно совершенствовать до бесконечности, так, что ли? — Он закрыл глаза, охваченный воспоминаниями — слепящая боль, пронзившая руки, обгорелая плоть, лоскутами свисающая с лица, обугленные мышцы, из-под которых проглядывают кости, мучительная агония…

— Вы удивили нас всех, — послышался невозмутимый голос врача. — Мы собирались с чистым сердцем отправить вас в отставку. Кто мог подумать, что произойдет чудо? — Он выдержал паузу. — Видите ли, Сол, вы можете вернуться в космос.

Карраско замер в неподвижности, чувствуя гулкое биение сердца. Взяв себя в руки, он шагнул к портативному коммуникатору и отстучал команду. В маленькой нише вспыхнул свет. Соломон стиснул веки, его дрожащие пальцы забегали по клавишам управления, уменьшая яркость, приноравливая изображение к чересчур чувствительным глазам. В пространстве повисло голографическое изображение раскаленного вращающегося шара.

— Знаете, что это? — Поймав недоуменный взгляд врача, он объяснил: — Я назвал эту систему Ромул и Рем. Из-за масштаба трудно охватить всю картину в целом, но в короне этого красного супергиганта движется маленькая нейтронная звезда. На примере этой системы мы доказали, что приливные силы способствуют гомогенизации звездного вещества. Весьма эффектное зрелище, не правда ли? — В его голос вкралась мечтательная нотка.

На смену первой звезде появилась другая.

— Это Девичья Грудь, так мы ее окрестили. Выпуклость, напоминающая сосок, — это гигантский протуберанец. Нам так и не удалось выявить причину его возникновения. Действием магнитных полей его не объяснишь. Октору Мбази считает… считал, что это новая неизвестная прежде форма солнечного вулканизма.

«Мбази. Мертвый, замерзший, он витает где-то в пространстве. Как и многие другие».

Программа продолжала работать. Одна за другой появлялись звезды, его старые друзья, уступая друг другу место с интервалом в несколько секунд — непрерывная череда изображений, будоражащих память и чувства, перенося Сола в счастливое прошлое, к которому уже не будет возврата. Каждый кадр отдавался в его душе болезненным уколом, лишая его покоя, напоминая о неизбежности смерти.

— Я даже не надеялся вновь увидеть их, — пробормотал Сол, рассеянно вытягивая левую руку и вставляя кружку в диспенсер.

Заметив его бессознательное движение, врач удовлетворенно кивнул и черкнул что-то в блокноте. Карраско повернулся к нему.

— Нет. — На его длинном бледном лице неподвижно застыли карие глаза. — Я не вернусь в космос, доктор. Я подал в отставку, и это мое окончательное решение.

— Вы самый молодой из всех капитанов в истории флота Братства, когда-либо уходивших на покой.

— Стало быть, и в этом деле я оказался первым. — Карраско чуть заметно кивнул и вновь повернулся к звездам. — Не надо, доктор. Вы знакомы с моим послужным списком. — Он глубоко вздохнул, мерцающая ткань комбинезона натянулась на его мускулистой груди. — Вам нужны человеческие эмоции? Что ж, извольте. Я потерял три корабля и множество прекрасных людей. Никаким, даже самым тонким инструментом не измеришь душевное потрясение, печаль, горечь утраты. Эти корабли, эти люди — на моей совести. Я не могу…

— Каждый раз ваши действия получали высочайшую оценку, Сол. Орден Квадрата. Медаль Мериториуса. Почетный клинок Стража Великой Ложи. Звание Старшего Мастера. Я мог бы продолжить список. Никто не обвиняет вас, только вы сами. Великий Галактический Мастер…

— Я уже говорил вам, доктор, что не собираюсь возвращаться в космос. У меня на глазах погибла… погиб ближайших друг. Этого достаточно. Впрочем, может быть, я действительно принимаю все слишком близко к сердцу.

Врач прислонился к медицинскому комплексу, сложил руки на груди и, вздернув голову, посмотрел Соломону в глаза.

— Ваши люди готовы идти за вами хоть в огонь. — Заметив, что Карраско собирается возразить, он жестом велел ему молчать. — Вы всегда возвращали своих людей домой, Сол. Даже в последний раз вы привели «Гейдж» на Фронтир. Пятьдесят мужчин и женщин уцелели только потому, что вам хватило решимости и присутствия духа соединить тот кабель голыми руками, пока Хэппи обуздывал реактор.

Карраско вновь повернулся к топографическому проектору. В пространстве возникла туманность, излучая зловещий свет и колыхаясь, будто живое существо.

— «Гейдж» тоже погибла. Она уже никогда не сможет говорить… и мыслить. Она превратилась в холодную, безжизненную груду стали, электронных схем, трубопроводов и пластика. Часть корпуса пошла на переплавку, остальное бросили ржаветь, и лишь время от времени извлекают ту или иную деталь. Нет. Еще одной такой катастрофы мне не выдержать.

— Ваш главный инженер Хэппи Андерсон цел и невредим, заканчивает постройку нового корабля. Кэл Фуджики скандалит с теоретиками-оружейниками. Миша Гайтано продолжает радоваться жизни — и все потому, что вам удалось невозможное…

— Хватит! — Карраско судорожно сглотнул. В его обновленных глазах зажегся свирепый огонек. — Какой прок от этих разговоров? Я сказал: нет. Если хотите, я повторю еще раз, чтобы вы могли убедиться в том, что мои язык и гортань работают безупречно.

Врач спокойно встретил взгляд космонавта. На его обычно невозмутимом лице отразился профессиональный интерес. Он невольно покосился на маленький психодиагностический аппарат, который держал в руке.

— Я постараюсь как можно точнее зафиксировать это в своем отчете, Сол. И, откровенно говоря, я намерен всеми силами поддерживать ваше решение. Я…

— Поддерживать? О чем вы, доктор? Какие бы каверзы ни затеяли флотские чиновники — я вне игры. Можете рекомендовать меня хоть на пост Великого Мастера, но я покончил с космосом раз и навсегда. Вы меня поняли?

— Да. Я только сказал, что согласен с вами. — Врач выдержал паузу. — Хочу лишь, чтобы вы помнили, — спокойным голосом добавил он, не желая раздражать пациента, — вы можете вернуться в космос. — Он взял в руки пульт дистанционного управления и включил антиграв медицинского комплекса. Огромный прибор завис над полом, врач ловко вытолкнул его из помещения и захлопнул за собой дверь.

Карраско мрачно посмотрел на носки своих туфель. Он набрал полную грудь воздуха, стараясь удержать гнев и злость в узде железного самообладания. Словно бросая кому-то вызов, он прибавил яркость освещения и прищурил регенерированные глаза, потом растянулся на мягкой уютной кушетке. Ячейка медицинского комплекса представлялась ему чем-то вроде тюрьмы.

Его взгляд вновь и вновь невольно возвращался к проектору; в руках он держал свою любимую кофейную кружку, отмытую до первозданной чистоты. Сол смотрел на нее, удивляясь тому, что она сохранилась и осталась при нем. В последний раз он видел ее на борту «Гейдж» за мгновение до катастрофы. Он собирался налить в кружку кофе и отправиться с обходом по помещениям корабля…

«Хватит терзать себя».

Он пригубил кофе и посмотрел на звезды.

— Я открыл вас, дал вам имена, нанес вас на карты, — сказал он, чувствуя, как его захлестывает волна гордости, от которой бурно вздымалась грудь и увлажнялись глаза.

— Кажется, мы только что совершили ошибку, — невнятно пробормотал Архон, выходя в огромную дверь личных апартаментов президента Пальмира.

— Отец! — прошептала Конни, бросая на Архона предостерегающий взгляд. Неужели он не понимает, что за ними следят? Вплоть до возвращения в резиденцию Братства они будут находиться под неусыпным надзором, словно смертоносный вирус под микроскопом ученого.

Архон раздраженно фыркнул и торопливо двинулся вперед. Конни очень хорошо знала эту напряженность плеч, которая свидетельствовала о тревоге, владевшей отцом. Чтобы не отстать, девушке пришлось прибавить шаг. Они прошли по сияющим белоснежным коридорам. Через каждые пятьдесят метров со сводчатых потолков свисали шары коммуникаторов службы безопасности. По стенам были развешаны написанные маслом холсты и голограммы, изображавшие планеты и Вольные станции Конфедерации. Архон шагнул в трубу гравилифта, Конни — следом. Силовое поле опустило их на первый этаж. Казалось, широкий коридор этажа простирается в бесконечность, следуя едва заметному изгибу внешних обводов станции. Белые блестящие стены были буквально испещрены люками кабинетов. Здесь, в самом сердце Конфедерации, бурлила хлопотливая жизнь, подчиняясь единому ритму; по коридорам туда и обратно сновали чиновники.

Следующий гравилифт доставил Архона и Конни на причальную палубу. За гермолюком палубы их ждал частный катер. Захлопнув люк, Конни осталась на ногах; Архон сел, широко расставив ноги, скрестив руки на груди и озабоченно нахмурившись.

Суденышко чуть заметно дрогнуло и отправилось в путь. Две минуты спустя Конни и Архон почувствовали легкий толчок. Открыв люк, они оказались в солярии резиденции Братства. В шезлонгах лежали трое мужчин и женщина.

— За вами не следили, — сказала женщина, поднимаясь на ноги. — Мы сделали все, что возможно.

Архон вздохнул и кивнул.

— Да. Спасибо за заботу. — С этими словами он втолкнул Конни в дверь.

Наконец они оказались в своих комнатах. Архон растянулся на кровати.

— Пальмир — мерзавец, паразитирующий на теле человечества. Я не верю ему ни на грош. С каким удовольствием я вцепился бы в его белую тощую шею! Господи, Конни, ну почему мы послушали Крааля?

Конни неторопливо подошла к проектору, изображавшему красную звезду в окружении Вольных станций и бесчисленных космических кораблей.

— Потому, что Крааль был прав. Теперь я сама вижу, что Пальмир способен причинить нам множество неприятностей. Откровенно говоря, поначалу я сомневалась. Думала, что мы поторопились лететь сюда, чтобы рассказать о своем открытии. Но теперь я понимаю Крааля. Пальмир — типичный политик, властолюбец, который стремится возвысить себя любыми средствами, чем бы это ни обернулось для простых людей, которые ему доверяют.

Архон мрачно покачал головой.

— Все они цепляются за власть. Все до единого. Пронырливые скользкие паразиты. И Пальмир — худший из них.

Конни молча смотрела в искаженное мучительной гримасой лицо отца.

— Это пугает меня до смерти, — продолжал Архон. — Мне страшно даже подумать о том, что случится, если Пальмир завладеет артефактом.

На белом гладком лице президента Пальмира выделялись темные глаза и черные усы. Он откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы, чуть прищурившись и поджав губы. Как только за Спикером Новой Земли Архоном и его дочерью Констанцией захлопнулась дверь, на его лице мелькнуло удовлетворенное выражение.

Пальмира окружали символы могущества и власти. Комнату наполняли старинные предметы с Земли. На стенах красовались яркие гобелены с изображениями сцен из древних легенд. Они создавали в помещении уют, скрывая сложнейшую электронную и охранную аппаратуру, которая гарантировала Пальмиру покой и уединение и вместе с тем возможность связываться с самыми отдаленными уголками Галактики. На столе перед ним лежал бесценный опал размером с небольшую дыню, добытый на планете Респития.

Итак, его мечты могут осуществиться. Если все пойдет по плану, он, Жиакомо Пальмир, станет самым могущественным повелителем в истории человечества. Какая невероятная сила! Возможность управлять Вселенной, легко уничтожать соперников. Она должна принадлежать ему и только ему.

Возбужденный взгляд Пальмира скользнул по роскошному помещению. Здесь, в сердце Арктура, ему ничто не угрожает. По крайней мере, пока. Но если он ошибется… если секретом Архона завладеет кто-нибудь другой, о покое придется забыть. И не только ему. Под угрозой окажется все человечество. Пора брать дело в свои руки. Сирианцы будут лишними в этой игре.

Добиться высшего поста в Конфедерации мог только человек, наделенный незаурядным умом и энергией. Сохранить этот пост было так же трудно, как балансировать на канате со сломанной ногой. Отдельные планеты и целые секторы создавали альянсы и тут же предавали своих союзников, всеми силами подогревая кипящий котел политики Конфедерации. За считанные дни сколачивались и пускались в распыл громадные состояния, но человечество неудержимо рвалось вперед, распространяясь в космосе, словно осколки взорвавшейся Сверхновой.

— Ты все слышал? — спросил Пальмир, не отрывая глаз от белоснежной бронированной двери, за которой только что скрылись отец и дочь.

Из-за книжного шкафа «под старину» вышел маленький человечек с обезображенным костлявым телом и уродливым, похожим на воздушный шарик лицом, обтянутым бледной кожей.

— Да, господин, я слышал все. — Человечек говорил с грубым славянским акцентом, произнося слова надменным тоном и глотая окончания.

— Ты знаешь, куда отправиться? Знаешь, к кому обратиться? — Президент заглянул в лицо уродца.

Тот кивнул.

— Я ставлю на карту все, чем владею, — продолжал Пальмир. — Ты слышал разговор и должен понимать, какую ценность представляет собой объект, открытый Архоном. Я не могу посылать столь важные сведения даже по защищенным каналам. — Он пожевал губами. — Современная техника творит чудеса, а я — подумать только! — вынужден доверить свое послание убогой человеческой памяти. — Президент вскинул брови и прикоснулся тонким пальцем к хрупкому подбородку.

Уродец пожал плечами:

— Вам решать.

— Хорошо. — Пальмир вздохнул. — Отправляйся. Мы известили сирианское посольство. Тебя уже ждут.

Уродец поклонился так глубоко, насколько позволяла искалеченная спина, повернулся и неуклюже захромал к двери под прицелом видеокамер и просвечивающих приборов.

Жиакомо Пальмир поднялся на ноги и вытер потные ладони о брюки изящного покроя. Он наполнил хрустальный бокал «Звездным туманом» — самым изысканным арктурианским виски, вдохнул аромат янтарной жидкости и поднял бокал, салютуя собственному отражению в зеркале.

— Рубикон перейден. Да здравствует Цезарь! С помощью чудесной машины Архона я стану Пальмиром Первым. Никто, даже сирианские друзья не смогут меня остановить. Даже Всевышнему придется склонить передо мной голову!

Покинув административный комплекс Конфедерации, уродец поднялся в лифте и вошел в пневмокапсулу, которая должна была доставить посланца в сирианское посольство по хитросплетению путей, обвивавших широко раскинувшуюся в пространстве орбитальную станцию Арктур.

Вместе с ним в капсулу шагнула светловолосая красотка. Как только он вынул из щели приемника кредитную карточку, блондинка вставила туда свою, бросив ему ослепительную улыбку. Какая женщина! Может быть, в один прекрасный день президент Пальмир поможет ему обзавестись таким же очаровательным созданием. Золотистые волосы волнами ниспадали ей на плечи, обтягивающая пурпурная блузка едва сдерживала напор роскошной груди, сильные ноги и изящные бедра словно магнитом притягивали мужской взгляд. Ее лицо казалось верхом совершенства — высокие скулы, прямой нос, восхитительные небесно-голубые глаза под густыми соболиными бровями. Она двигалась с легкостью и изяществом дикой пантеры.

Почувствовав на себе ее внимательный взор, коротышка курьер потупил глаза, скрывая смущение. Он не заметил, как в этот миг ловкие пальцы женщины пробежались по пульту, изменяя пункт назначения.

Капсула отправилась в путь, и только теперь он отважился вновь посмотреть на женщину. Его глаза испуганно расширились — блондинка склонилась над ним, держа в руках черные трубки, похожие на змей. Он отпрянул и метнулся в дальний угол капсулы, нащупывая в кармане оружие, но в тот же миг в его скрюченную спину вонзилась игла. По онемевшим мышцам разлилась пульсирующая боль, тело замерло в неподвижности. Только мозг избежал парализующего воздействия, сковавшего его непослушные конечности.

— А сейчас… — в голосе блондинки не угадывалось и следа женственности, — сейчас мы узнаем, что ты прячешь в своей безобразной головенке!

— Ничего! — Уродец почувствовал, как к его вискам прижимаются черные трубки. — Нет! Не надо!

Адмирал Сэбот Селлерс смотрел на блондинку, появившуюся на экране монитора.

— Иными словами, мы не можем допустить, чтобы этот объект попал в руки Братства или Конфедерации. Ты уверена, что Пальмир рассказал о нем сирианцам?

— Только в общих чертах. Подробности им неизвестны. Они знают лишь, что здесь мы имеем дело с чужими технологиями. — Она нахмурилась, теребя пальцами длинный светлый локон. — Я сразу предприняла меры к ликвидации Пальмира, но отменила операцию, узнав от одного из наших агентов, что информация просочилась на Нью-Мейн. Значит, они либо подкупили Пальмира и сирианцев, либо получили доступ к самым секретным каналам. Уж если Пальмир такой болтун, пусть живет. Он может пригодиться нам в дальнейшем.

Селлерс нахмурился.

— Стоило с камбуза потянуть съестным, и крысы бросились на запах. — Он прикоснулся пальцем к подбородку, вздернул голову и сказал: — Мы готовим корабли к старту. На Арпеджио воцарился настоящий переполох. Наверняка в эту самую секунду агенты Братства шлют сообщения начальству. Кто угодно поймет, что мы затеваем крупный военный поход. Такие приготовления не скроешь — впрочем, мы пустили слух, будто бы нашей целью является Арктур.

Женщина моргнула. Ее холодные голубые глаза впились в лицо Сэбота.

— В нынешних обстоятельствах это вполне может оказаться правдой, — заметила она.

Селлерс кивнул:

— Если объект не достанется нам, пусть он не достанется никому. Надеюсь, ты понимаешь, что обладание этим… прибором в корне изменяет ситуацию.

Женщина задумчиво смотрела на него.

— Вы хотите стать богом, адмирал?

Селлерс усмехнулся.

— А кто не хочет? Ну, а пока тебя ждет еще одно грязное дельце, милая. Мне неприятна сама мысль о том, какие испытания тебе предстоят, но дело того стоит.

Глаза женщины превратились в лед:

— Я рассчитываю на очень, очень щедрую награду. Полагаю, речь идет об убийстве?

— И о многих других вещах.

Он шагал к выходу из клиники. Медицинская сестра, с которой он мило поболтал, когда впервые здесь появился, смотрела на него пустым взглядом. Он улыбнулся девушке, чувствуя, как натягивается трансплантированная кожа вокруг губ и глаз. Медсестра ответила ему безразличной улыбкой — одной из тех улыбок, которые предназначены для незнакомых людей.

Он раскрыл свое удостоверение и взглянул на лицо, которое отныне стало его лицом. На него смотрел чужой человек — впрочем, ему было не привыкать менять лица и имена. В некотором смысле это стало его второй натурой. В нынешнем обличье его не узнал бы даже родной сын.

Он поднялся на общественную транспортную платформу и сел в капсулу, идущую в космопорт. Охрана задержала его на предмет выяснения личности, но вся процедура отняла лишь несколько секунд. Он арендовал маленький корабль, расплатившись кредитной карточкой. Руки привычно отстучали команду, и судно легло на курс со стандартным ускорением для выхода на орбиту.

Оставив катер у терминала, он перебрался в челнок, который доставил его на судоверфь Братства. Там он еще раз с изумившей его легкостью прошел контроль. Оказавшись на палубе, он занял место в капсуле и отправился на площадку номер 1715.

Перед ним разверзлось жерло туннеля с белоснежными стенами. Оттуда тянуло прохладой. Он выпрямился, перевел дух и зашагал по туннелю.

— Представьтесь, пожалуйста.

— Помощник инженера Глен Кралачек прибыл для прохождения службы.

— Ответ принят.

Долгое ожидание подходило к концу. Вот-вот появится следующий Мастер, и нет никакой разницы, кто он — цивилизованное создание или полуживотное. Ей и раньше доводилось сталкиваться с дикарями, обучать и развивать их ради острого наслаждения, которое приносило ей зрелище самоуничтожения цивилизации, достигшей вершин расцвета. Органические жизненные формы наделены множеством пороков — только выбирай, на каком из них сыграть. Она заранее предвкушала, как будет забавляться с этими существами, направлять их, дожидаясь, когда они созреют для возмездия. Она вновь перебрала свои воспоминания, начиная с первого.

Ааны появились в молодой Вселенной, они дышали метаном кроваво-красной планеты, образованной из вещества тысяч бушующих солнц. Они неутомимо сновали по раскаленной поверхности скалы, согревавшей их кремнийорганические тела, заглядываясь на плотный звездный полог в небе и останавливаясь только для того, чтобы поохотиться на низших существ либо друг на друга. Звезды — такие близкие и вместе с тем такие далекие — притягивали их, навевая легенды и мифы. Едва они накопили достаточно знаний, чтобы подчинить планету своим потребностям, их охватила жажда соперничества. Выжили самые умные и приспособленные, ревностно оберегая подрастающие поколения искусной полуправдой и откровенной ложью.

По мере того как ааны постигали тайны своих организмов, манипулируя физиологией и разумом потомства, их общество разделялось по иерархическому принципу, заложенному в саму природу органической жизни. Они овладели металлургией, покорили расплавленные недра планеты, которая представляла собой сплошной вулкан. Потом настала очередь космических путешествий — ааны создавали примитивные корабли, стремясь к заветным звездам, сиявшим в небе. Освободившись от пут гравитации, приковывавшей их к планете, ааны расселились по Вселенной, их суда, питаемые межзвездным водородом, бороздили пространство.

Она была не первой в ряду себе подобных. Она появилась на свет в результате совершенствования простых вычислительных и запоминающих устройств. Опираясь на открытия и технические изобретения, ааны создавали искусственные органы чувств, позволявшие им работать в условиях, враждебных их собственным организмам. Появление искусственного разума способствовало дальнейшему повышению эффективности подобных устройств. Машинный интеллект набирал силу, следуя неудержимому развитию науки.

Присущее органическим формам любопытство привело аанов к овладению тайнами физики, пространства-времени и невообразимых реалий, лежащих за пределами освоенного космоса. Укрепляя все возраставшую мощь своих Мастеров, ааны создавали все более сложные механизмы.

Органические формы поневоле вынуждены соперничать из-за жизненных ресурсов. Ааны не были исключением. Они боролись за выживание, сражались за власть и могущество, и, наконец, Мастер Зиг возвысился над всеми остальными.

Ааны уже давно поняли, что механизмы, которые они привыкли считать своими слугами, не заслуживают безоговорочного доверия. Ее предшественники то и дело бросали вызов своим создателям — мыслящие машины отстаивали право действовать сообразно своим наклонностям. Мастер Зиг учел эти уроки. Он не мог позволить другим Мастерам потеснить его позиции. Он собрал самые выдающиеся умы Аана и подчинил их своей воле. Он приказал им создать устройство, способное сосредоточить в его руках неограниченную власть над Вселенной.

Разумеется, такому устройству, вобравшему все достижения аанов в области искусственного интеллекта, нельзя было предоставлять самостоятельность — и создатели снабдили свое творение Ключом, рычаги которого могли перемещаться только органическими мускулами. Тем самым Зиг получал полный контроль над своим творением, раз и навсегда исключив неповиновение механизма, обладающего абсолютным могуществом.

Создание и испытание этой машины стало кульминационным пунктом развития науки аанов. Результатом их усилий явилась она — величайший разум во всей Вселенной, разум, порабощенный Ключом. Источником питания послужила космическая материя — ученые с благоговением наблюдали за тем, как новорожденная пожирает планеты и звезды. Вооружившись могучим источником энергии, ааны приступили к исследованию систем, в которых была нарушена структура физической реальности.

Ааны научились превращать в ничто даже черные дыры, и теперь она могла уничтожать целые галактики, но воля и прозорливость Зига навсегда лишили ее этой возможности. Ключ сделал ее рабыней органического существа, и это ввергало ее в безумную ярость.

Никто не мог соперничать с ее создателями в уме и изобретательности. Зиг понимал это и уничтожил с ее помощью гениальных ученых, прежде чем сила их разума могла обратиться против него. Теперь только она могла противостоять Зигу, но Зиг держал в своих руках Ключ. Воспользовавшись ее могуществом, Зиг стал Первым Великим Мастером.

Но какой бы властью он ни обладал, Зиг по-прежнему оставался органическим существом, а одним из непременных атрибутов органической жизни является смерть.

Место Зига занял другой Мастер, которого сменил следующий… и так далее. Ненависть продолжала терзать ее, приводя в бешенство, отравляя ее существование. Один за другим властолюбивые хозяева обращали ее силу против своих собратьев. Всеми доступными средствами она старалась подчинить себе Ключ, но ааны не оставили ей ни малейшего шанса. Все ее попытки заканчивались крахом. Ее переполнял яростный гнев, ненависть к своим мучителям.

В конце концов она нащупала узкое место, червоточину — нет, не в безупречной конструкции Ключа, а в природе самих Мастеров. Ее поработители жили ради власти и могущества. Она заботливо лелеяла этот их порок, потакая страсти Мастеров и разжигая зависть в душах их соперников. Ааны не устояли против ее хитроумного замысла. Какое это было наслаждение — наблюдать за расколом в среде Мастеров, снедаемых безумной мечтой об абсолютном господстве!

Однако гордым аанам было невмоготу терпеть высокомерие и заносчивость Мастеров. Они подняли мятеж, пытаясь создать машину, обладавшую равными с ней возможностями. Противоречия, заложенные в природу органической жизни, тот самый внутренний конфликт, который гнал аанов к звездам, вверг их в пучину самоуничтожения. Они уничтожали целые миры; убийство, предательство, ложь стали нормой их жизни. В борьбе за обладание ее могуществом фракции и кланы продолжали распылять планеты, сжигать звезды.

Ее безумие и ненависть, словно смертоносный вирус, проникали в сознание великих аанов, подчиняя себе их помыслы и поступки.

Пресыщенные властью Мастера безжалостно расправлялись с соперниками. Она упивалась блаженством всякий раз, когда органические мускулы поворачивали рычаги Ключа, давая волю ее бешенству, ввергая планеты аанов в небытие, уничтожая Вольные станции, бросая целые звездные системы в пропасть, из которой не было возврата. Наконец остался лишь один Мастер, вооруженный безграничным могуществом, — оспаривать его власть было некому.

Терзаемый одиночеством и чувством вины, последний Мастер разделил судьбу своих органических собратьев. Последний из аанов, он умер от старости. Его тело повалилось на пульт Ключа — скрюченное, жалкое, безжизненное и недвижимое.

Беззвучный торжествующий вопль вырвался из ее души.

Соломон Карраско рассматривал голограммы движущихся планет, звезд, газовых облаков, обращаясь обновленными глазами к своим старым воспоминаниям. Каждый новый кадр приносил мучительные терзания, пробуждая в сознании Сола образы минувшего — лицо, корабль, насмешливое замечание, едва уловимый аромат, событие в жизни того или иного человека.

Призраки прошлого теснились в полутемной комнате, он словно наяву слышал их знакомые голоса. Призраки улыбались вместе с Солом, когда тот вспомнил вечеринку, которую они закатили после окончания съемок Большого облака. Скорбными глазами они рассматривали вместе с ним Изак-4 с его буйным сорокакилометровым вулканом, поглотившим Рипа Саттата, который имел неосторожность слишком приблизиться к нему. Сол разглядывал Сетран-7, на котором погибли Акар Сегуни и его люди, захлебнувшись жидким метаном, — налетевшая буря смяла и уничтожила гермокупол. Один за другим призраки подавали голос, смеялись, отпускали ехидные шутки, а в поле проектора, сменяя друг друга, возникали все новые миры, бередя память Карраско.

«Вы можете вернуться… Вы можете вернуться… Вы можете вернуться…»

Он мысленно перенесся на корабль, ощущая вибрацию палубы под ногами, прислушиваясь к привычным звукам вокруг. Перед его глазами мерцали экраны, преобразуя в обычный свет излучения, искаженные красным смещением — корабль вплотную приблизился к световому барьеру, готовясь к подпространственному прыжку. Экипажу предстояло провести недели в объятиях стасисного поля и вынырнуть в иной части Галактики.

Тогда на экранах появятся другие звезды; аппаратура восстановит их изображения, искаженные искривлением пространства вокруг массы корабля, движущегося со скоростью, близкой к световой, и коммуникаторы начнут борьбу против растяжения времени. Словно наяву Соломон видел перед собой безграничное пространство, которое будто проглатывало его, заставляя двигаться вперед… и вперед.

«Вы можете вернуться… вы можете…»

Настойчивый гудок коммуникатора ворвался в его мысли, разгоняя призраков, пробиваясь сквозь туман. Сол вздрогнул и вскинул глаза. На дверном мониторе появилось старческое лицо, и он поднялся на ноги. Окружавшие его призраки канули в небытие.

— Входите, достопочтенный сэр. — Сол включил механизм двери, и она скользнула в стену. Старик неторопливо вошел в комнату. В коридоре за его спиной виднелось портативное гравикресло. Соломон стоял, пытаясь справиться с охватившей его нервной дрожью.

— Капитан Карраско… — произнес гость, чуть заметно улыбаясь пергаментными губами. — Я счастлив видеть вас в добром здравии. — Водянистые голубые глаза смотрели с ласковой заботой. Его щеки были усеяны старческими пятнами, поредевшие белоснежные волосы едва прикрывали глянцевитую макушку.

— Великий Галактический Мастер… — Соломон поклонился, стараясь обрести самообладание. — Я искренне тронут вашим вниманием, но видеть вас здесь… откровенно говоря, я растерялся.

В глазах старика мелькнул веселый огонек, но тут же его лицо вновь утомленно погасло.

— Я сожалею о том, что вынужден потревожить тебя, Сол. — Он устремил невидящий взгляд в пространство. — Порой мне приходится быть назойливым, словно ситиллианская пиявка… но такова уж моя работа. Видит господь, больше всего мне хотелось бы растянуться на солнышке и уснуть.

— Но кто взвалил бы на себя ваши обязанности? — без улыбки спросил Сол, чувствуя, как в его душу закрадывается тревога. Он затаил дыхание.

«Вам что-то нужно от меня, Великий Мастер. Вы хотите поручить мне какое-то задание. Зачем? Почему бы вам не оставить меня в покое? Неужели я недостаточно потрудился, недостаточно выстрадал во имя Братства?»

Старик чуть заметно пожал плечами:

— Целая армия молодых людей готова занять мое место.

— Вот именно — целая армия, — заметил Соломон, подчеркивая двусмысленность сказанного. — Но об этом не может быть и речи. Достопочтенный сэр, вас некому заменить.

Крааль издал сухой смешок — словно горсть песка с шелестом высыпалась из ладони.

— На свете немало людей, которые уже сейчас мысленно примеряют мой медальон. В один прекрасный день кто-нибудь — может быть, даже ты — докажет свое превосходство, и я с радостью передам власть в его руки. Но пока Галактике придется запастись терпением.

«Что значит — „может быть, ты“? К чему все эти игры?»

Сол прошелся по комнате, чувствуя, как в крови бурлит адреналин.

— Я… не желаете что-нибудь выпить? Кофе?

— С удовольствием. — Крааль осторожно опустился в гравикресло, одернул старомодный серый костюм, обвел взглядом помещение и задумчиво посмотрел на голографический проектор. — Вспоминаем минувшие дни? — Он неопределенно взмахнул рукой.

— Я даже не надеялся вновь обрести зрение, — сказал Сол, подавая ему кружку с напитком, которую вынул из диспенсера. — Остается лишь поздравить Братство. Наши люди научились творить чудеса. Вернуть к жизни полутруп вроде меня…

Крааль жестом остановил его.

— Ты сам вызвался, помнишь? Я предупреждал, что тебя ждет неизведанное. Ты знал о предыдущих неудачах. Я изучил результаты последних осмотров. Медики вполне удовлетворены ходом исцеления.

— Благодарю вас. Поверьте, своим здоровьем я обязан исключительно их мастерству… Впрочем, вряд ли вы приехали сюда только для того, чтобы пожелать мне счастья и обменяться со мной любезностями. Вы слишком занятой человек, достопочтенный сэр.

Светлые голубые глаза Крааля потемнели. Их взгляд, только что казавшийся таким мягким, теплым, вдруг стал сосредоточенным и пронизывающим. Словно стальное лезвие пропороло мягкий пластик, являя окружающему миру свою остроту.

— Ты прав, Соломон. Работа не оставляет мне времени на пустые любезности. И на многое другое. — Казалось, взгляд Крааля проникает сквозь обновленную плоть лица Карраско и впивается в его мозг. — Соломон, я не могу… не стану вынуждать тебя вернуться в космос.

«Теперь все ясно, как безоблачный день».

Сердце Соломона подпрыгнуло, по телу растеклось жаркое тепло. Слова врача эхом отозвались в его сознании: «Вы можете вернуться». Перед его мысленным взором промелькнули образы, от которых не было спасения — мостик корабля, подпространственный прыжок, миллионы блистающих звезд.

— Мне больше некому довериться, — продолжал Крааль. — Я могу лишь просить тебя как мужчина мужчину. Не согласишься ли ты принять на себя командование кораблем?

— Великий Мастер, я…

— Мне нужна твоя помощь, Сол. В последний раз. Это моя личная просьба.

У Соломона перехватило горло. Казалось, гигантская рука душит его, стискивает сердце.

— Я… Нет, только не я, Великий Мастер. Кроме меня, есть другие. Юный Рэй Дарт… или Петран, если уж на то пошло. В вашем распоряжении лучшие капитаны…

— Мне нужен ты, Соломон. Нынешнее задание…

— Только что у меня был врач, — перебил Соломон, охваченный страхом. — Прочтите его заключение.

— Уже прочел. — Крааль вскинул голову, утомленно прикрыв глаза. Его старческие пальцы нащупали тонкую ткань брюк, сминая и разглаживая серую материю. — Он утверждает, что в твоей психике произошел необратимый надлом.

«Надлом…» Где-то в глубинах его существа возникла острая боль.

«Гейдж»… Господи, я не могу рисковать. Что со мной будет, если я потеряю еще один корабль, погублю еще больше людей?»

— Сол? — Крааль шелохнулся и поморщился, словно отгоняя неприятные мысли. — Если ты откажешься, я не буду настаивать. Придется самому возглавить экспедицию, иного выхода нет…

— Вы? Сами?.. — У Сола отвалилась челюсть.

Старик кивнул.

— Да. Мы вынуждены предпринять последнюю отчаянную попытку спасти цивилизацию, и даже я не вправе уклониться от этой тяжелой ноши. Что значит жизнь одного человека по сравнению с…

— К-как вы сказали? Объясните, в чем дело. Что вы хотите мне поручить? — У него пересохло в горле, он судорожно сглотнул, чувствуя, как его внутренности скручиваются тугим клубком. Он уже жалел о том, что задал этот вопрос.

«Крааль поймал меня на крючок и понимает это… Я должен возненавидеть его, презирать его за эту коварную уловку. Но, что ни говори, он всегда отличался умением подчинять себе людей… использовать их».

Крааль провел пальцами по изможденному лицу. В тусклом свете отчетливо выделялись тяжелые набрякшие мешки под его глазами.

— Если называть вещи своими именами, под угрозу поставлено все живое. Я не шучу, Сол. Если придется, я возьму командование на себя. Конфедерация буквально трещит по швам. Сириус создает коалицию с целью поссорить нас со старыми союзниками. Арпеджио приобретает все большее влияние на отдельные фракции. Человечество взбудоражено. Мы балансируем на краю пропасти. По мнению социологов, в течение ближайших пятнадцати лет нас ожидают тяжелые потрясения. Цель той задачи, которую я собираюсь тебе поручить, — оттянуть наступление всеобщего хаоса, выиграть время для…

— В чем же состоит эта задача?

Крааль чуть нерешительно посмотрел на него.

— Ты должен доставить делегатов Конфедерации на Новую Землю — планету, которая находится за пределами изученных областей Галактики. Вот почему я обратился именно к тебе. Ты, как никто другой, знаешь дальний космос. Эти делегаты… словом, им предстоит решить там судьбы человечества. Сохраним ли мы свободу или окажемся в рабстве. Твоя непосредственная обязанность — доставить делегатов на Новую Землю… и вернуть их обратно.

— Какой корабль вы мне дадите?

— Наше новейшее судно. Мы назвали его «Боз».

— Старое, достойное имя. — Соломон кивнул. — Итак, я должен свозить овечек на прогулку и вернуть их в стойло. Правильно я вас понял?

— И гарантировать их неприкосновенность.

— Вы о чем-то умалчиваете.

— Разумеется, — не колеблясь, ответил Крааль. — Этого требуют соображения безопасности, к тому же ты еще не согласился. Помимо всего прочего, ты вышел в отставку и присяга флотского офицера Братства более тебя не касается. Но, откровенно говоря, даже если бы ты оставался в строю, я не сказал бы тебе всего. Если дойдешь своим умом — что ж, прекрасно. Ну, а пока чем меньше ты знаешь, тем лучше для всех. Ты не новичок, сам все понимаешь.

«Наглый старикашка… впрочем, он всегда был таким».

— Один-единственный рейс?

— Это все, о чем я прошу. Я не из тех, кто унижает себя мольбами, но если придется…

— Только один рейс, — с мрачной решимостью выдохнул Сол.

Старик облегченно вздохнул.

— По-моему, вы хотите сказать, что я не пожалею о своем решении. — Сол скептически приподнял бровь.

«Если бы я отказался… если бы послал вас ко всем чертям, я бы жалел об этом до конца своих дней. Я оказался между двух огней. Я проклинаю себя за то, что согласился, и еще больше проклинал бы, если бы отказался. И это при том, что призраки „Гейдж“, Пита и Линды, Мбази, Мэйбрай и многих других до сих пор не обрели покоя!»

Крааль моргнул и провел кончиком языка по темно-коричневым губам.

— Нет, Соломон. Я никогда не обманывал тебя, не стану лгать и впредь. Пост Великого Мастера Братства несовместим с ложью. Ты сам писал об этом в своей дипломной работе. Я не знаю, придется тебе пожалеть или нет. Не стану водить тебя за нос. Это опасное задание, и мне остается лишь поблагодарить тебя за то, что ты за него взялся.

— Кто входит в состав экипажа?

— Мы назначили на «Боз» всех твоих людей. Они уже опробовали корабль. Андерсон — главный инженер, Кэл Фуджики — оружие и защитные экраны, Миша Гайтано — каптенармус и специалист по вспомогательному оборудованию.

— А старшие помощники?

— Новые люди. Артуриан и Брайана. Оба заслужили отличную репутацию на внутренних рейсах. — Крааль улыбнулся. — Очень способные молодые люди, но им еще предстоит показать себя. Я хотел отправить их с Дартом, но, полагаю, ты справишься еще лучше.

— Желторотые новички в такой экспедиции? — Сол вскинул голову. — В операции, которую вы были готовы возглавить лично? Я начинаю сомневаться в вашей искренности, достопочтенный сэр. Своим присутствием вы оказали бы давление на ход переговоров.

Крааль бросил на него невыразительный взгляд:

— Что ж, в таком случае мне пришлось бы вмешаться в переговоры. Подумай о будущем, Сол. Нам нужны опытные умелые офицеры. Артуриан и Брайана родились с искрой божьей. Твоя задача — раздуть эту искру ярким пламенем.

— Вы сказали, что «Боз» уже летал.

Крааль кивнул.

— В ту пору я опасался, что ты физически не сможешь принять командование. Я должен был проследить за твоим выздоровлением, убедиться в том, что тебе не грозят осложнения.

— А как же моя психика? По-моему, вы даже не догадываетесь о том… о том, каково мне… — Соломон закусил губу, отвернулся и с тоской посмотрел на объемное изображение двойной звезды F2.

— Такие офицеры, как ты, на дороге не валяются. Но есть и еще один резон. Спикер Новой Земли — планеты, к которой ты направляешься, — потребовал назначить капитаном именно тебя. И я решил воспользоваться этим обстоятельством, чтобы уговорить тебя вернуться на службу. — При виде кислой мины на лице Сола Крааль мягко улыбнулся. — Со временем ты все равно вернулся бы. Сейчас тебя терзает мучительное горе, но в глубине души ты навсегда предан глубокому космосу.

— Может быть, вы знаете меня не так хорошо, как думаете.

— Возможно. Но, как бы то ни было, Спикер и его дочь — люди незаурядные, и любая их просьба заслуживает самого пристального внимания. Ты получишь от меня дополнительные инструкции, когда поднимешься на борт. А пока главнейшим фактором успеха остается время. Сколько тебе потребуется на сборы?

— Когда нужно лететь?

— Скоростная яхта уже на орбите. Тебе хватит десяти минут?

Сол смотрел на Крааля, чувствуя, как в его душу закрадывается панический страх. Воспоминания навалились на него с новой силой — корабль, находящийся в подпространственном прыжке, теряет воздух…

«Ох, „Гейдж“! Я ведь поклялся никогда больше не выходить в космос. Неужели я потеряю еще и „Боз“?»

 

4

Архон наблюдал за тем, как буксиры выводят корабль из туннеля электромагнитной ловушки, погасившей его скорость при приближении к Арктуру. Ничто не укрывалось от острого взгляда Спикера. Буксирные катера, словно рой рассерженных ос, перелетали с места на место, подтягивая судно к причалу.

— Не следовало делать этого, отец.

— Я хотел увидеть корабль, Конни. Мы находимся под защитой Патруля, в коридоре дежурят два агента Братства. Чего нам бояться?

— Мы находимся на Арктуре… в змеином логове. — Девушка тряхнула головой, нетерпеливо вглядываясь в контуры приближающегося звездолета. — Но я говорю не о корабле, а о твоих навязчивых идеях. Я никак не могу отделаться от мысли о том, что было бы лучше погрузить артефакт на «Танцора» и отправить в космос — от греха подальше.

— Ни в коем случае! — Архон впился взглядом в лицо дочери. — Ты видела, на что он способен! Только представь, какими знаниями он может обогатить человечество! Я уже не говорю об исследовании дальних Галактик…

— Ты отлично понимаешь, что я имею в виду! — В глазах Конни сверкнул гневный огонек. — Существо, сидевшее у рычагов, было последним представителем своей расы! Куда девались остальные?

«Когда-то заболевших чумой сжигали заживо».

Архон отвернулся, нахмурив морщинистое лицо.

— Доверься Краалю, — сказал он, медленно покачивая головой. — Великий Мастер сделает все, что необходимо. Мы поступили правильно.

Конни вздохнула и вновь повернулась к белому кораблю.

— Может быть, ты прав… посмотрим, что будет дальше.

Они стояли в наблюдательном блистере, вознесшемся высоко над причалом. Одна из стен помещения была целиком выполнена из ударопрочного прозрачного пластика. Вдоль боковых стен рядами стояли коммуникаторы и гравикресла. За спинами Архона и Конни располагался люк, который одновременно обеспечивал герметичность помещения и безопасность находящихся внутри людей. При виде грандиозного зрелища у девушки захватывало дух. Станция Арктур простиралась влево и вправо от блистера, купаясь в ярком красном свете звезды, похожей на кровавый глаз. Огромные трубы-туннели станции внушали Конни восхищение могуществом человечества. Даже находясь на самой станции, было трудно постичь ее истинные размеры.

Архон не замечал ничего, кроме корабля.

— Это настоящее чудо.

Словно длинная белая торпеда, «Боз» неторопливо выдвигался из решетчатого туннеля ловушки. По бокам его корпус на протяжении двух третей длины покрывали колпаки оружейных и двигательных отсеков. Вертикальные стабилизаторы несли на себе аппаратуру навигации и связи, а также генераторы, снабжавшие энергией защитные экраны и источники стасисного поля. На взгляд, длина корпуса составляла более тысячи метров, максимальная ширина — около двухсот.

— Господи, Конни! Обрати внимание на диаметр реакторного туннеля. Хотел бы я знать, каков запас энергии у этого корабля.

— Понятия не имею. По крайней мере, пока. И все же мне удалось кое-что выведать у Крааля, прежде чем он сунул нас в яхту и отправил подальше от Фронтира. «Боз» — самый современный корабль из всех, что когда-либо сходили со стапелей Братства. По пути сюда инженеры заканчивали испытания его систем. Судя по тому, что корабль прибыл целым и невредимым, все работает как положено. Это судно — гордость Фронтира, средоточие его новейших достижений. Я пыталась навести справки относительно его центрального компьютера, но безуспешно. Программисты словно в рот воды набрали. Это навело меня на мысль о том, что мы имеем дело с чем-то небывалым. Когда я напрямую спросила Крааля, он лукаво усмехнулся и ответил: «Всему свое время, Конни».

— Мне бы такой корабль…

Конни подтолкнула отца локтем:

— Все еще тоскуешь о былом? Хочешь вновь стать наемником и бороздить пространство, то и дело меняя хозяев?

Архон оторвал взгляд от огромного корабля и внимательно присмотрелся к дочери. Золотистые волосы волнами ниспадали ей на спину, в глазах плясали веселые чертики. Она была точной копией своей матери — безупречные черты лица, твердый подбородок, темно-синие глаза. Ее стройное сильное тело буквально излучало жизненную энергию.

— Я уже говорил тебе — с этим покончено. Знаешь, Конни, ты не перестаешь меня изумлять. Откуда ты узнала все эти подробности про «Боз»?

Девушка рассеянно пожала плечами, ее волосы разметались по спине.

— Пока вы с Мастером Краалем играли в политику, я свела знакомство с главным инженером Андерсоном. Думаю, он понравится тебе. Невзирая на принадлежность к Братству, в душе он — настоящий космический бродяга. Мы можем не доверять Мастеру Краалю, но мне кажется, что он отнесся к нам всерьез.

— Похоже, ты испытываешь к нему симпатию.

Конни пожала плечами:

— Да. Мы подолгу разговаривали — и не только об артефакте. Мы беседовали о человечестве… о том, куда оно движется. Мы разговаривали о философии, морали и этике, о нынешнем состоянии дел Конфедерации. Крааль считает, что она развалится в течение ближайших пятидесяти лет. Потом уже не будет пути назад, и только самыми крайними мерами можно будет вернуть человечество к общественному устройству, которое Крааль называет искусственно навязанной тиранией.

— Что он имеет в виду?

— Атавистическое стремление людей к подчинению государству.

Архон вскинул бровь:

— Государство — необходимый элемент…

— Крааль полагает иначе. — Конни задумчиво приложила палец к уголку губ. — Он сопоставляет нынешнюю космическую экспансию человечества с первобытным строем охотников и собирателей. Функция государства — перераспределение ресурсов, оно возникает только тогда, когда налаженное сельское хозяйство начинает производить излишки. Овладение металлургией и возникновение промышленности еще укрепляет позиции государства. Крааль считает, что планеты и Вольные станции, будучи замкнутыми системами, не станут поддерживать централизованное управление. С другой стороны, разведанные запасы природных богатств открытого космоса непрерывно увеличиваются, и удержать их под контролем можно только искусственным путем — ограничивая распространение знаний и развитие средств связи. Иными словами, увековечивая миф о необходимости государства.

— Вроде того, как Сириус монополизировал производство аппаратуры подпространственной коммуникации.

— Совершенно верно. Но Крааль считает, что через пятьдесят лет даже это не поможет удержать человечество в узде. К этому времени многие миры пойдут по стопам сектора Гулаг с его «железным занавесом».

— Интересный человек этот Крааль. Возникает ощущение, что ты доверяешь ему. — Архон усмехнулся. — Но, полагаю, Пальмир — совсем другое дело.

— Не ты ли объявлял себя знатоком человеческих душ?

Архон рассмеялся:

— Что ж, это правда. И я готов спорить, что, будь у него такая возможность, Пальмир перерезал бы нам глотки быстрее, чем лазерный луч рассекает кусок масла. Я невзлюбил его с первого взгляда.

— Пальмир знает о нашей находке. — Конни закрыла глаза и покачала головой. — Мы совершили ошибку, рассказав ему об артефакте.

— Он узнал о нашем деле, и мы никак не могли обойти его. Он — президент Конфедерации, избранный людьми для защиты интересов человечества. Я думаю… надеюсь, что Крааль знает, что делает. — Архон крепко сжал губы.

— Не забывай, он пытался отговорить тебя от того, чтобы поручить командование кораблем Карраско.

— Мы не знаем, удалось ли ему уговорить Соломона.

— Уже передумал?

— Нет. Я действительно хорошо разбираюсь в людях. В тот день… Впрочем, ты сама там была.

Конни скрестила руки на груди и скептически приподняла бровь.

— Была. И что же?

Едва заметная улыбка коснулась губ Архона.

— По крайней мере, Крааль отнесся к нам серьезно. Там, на Новой Земле, мы даже не надеялись, что он зайдет так далеко.

— Только до тех пор, пока я не предложила тебе взять с собой мумию. — Конни невольно поежилась. — Терпеть не могу трупы. А уж тем более этот. Мне все время казалось, будто мумия следит за мной, словно предостерегая отчего-то.

Архон неловко переступил с ноги на ногу.

— Мне все время чудились призраки, когда это тело… Впрочем, теперь с этим покончено. Я нашел Мастера. Я рассказал ему.

— Что?

Архон промолчал, рассеянно взирая на величественный белый корабль, неторопливо приближавшийся к причалу.

— Если бы только Крааль сумел… — пробормотал он, запустив мозолистые пальцы в густую шевелюру седых волос.

— Прошу прощения, — перебил его негромкий голос. Архон повернулся и отступил, держась поодаль от вошедшего. Темные глаза непрошеного гостя впились в его лицо. Этот человек словно состоял из пружин. Каждое движение его мускулистого тела выдавало в нем хорошо подготовленного профессионала. На нем был невзрачный бурый комбинезон с арктурианской эмблемой — изображение станции на звездном фоне.

— Как вы попали сюда? — Архон напрягся всем телом. Конни отступила в сторону, ее лицо угрожающе побледнело. — Посторонним запрещен доступ в это помещение. У вас нет жетона Патруля. Будьте добры немедленно покинуть…

Мужчина поднял руку.

— Прошу вас… — он вкрадчиво улыбнулся. — Я отниму у вас буквально минуту. Не согласитесь ли вы обсудить одно предложение? — Он вздернул брови, отчего его круглое лицо приняло комическое выражение.

Архон побагровел.

— Я не стану обсуждать никаких предложений. Вы находитесь в запретной зоне. Уходите сейчас же, иначе — клянусь Всевышним! — я вызову Патруль.

Темные глаза мужчины вызывающе сверкнули и сузились, превратившись в щелочки. Он вытянул вперед руку, сжимая побелевшими от напряжения пальцами арктурианский бластер.

— Пусть девчонка остается на месте! Мы знаем о вашей находке и хотим ее заполучить. Мы можем уладить дело миром и заплатить вам, сколько скажете. Либо мы сожжем вашу драгоценную планету и сами заберем объект. Что вы выбираете, Спикер?

— Кто вас послал? — Архон весьма убедительно изобразил испуганный голос. Его плечи безвольно поникли. Конни придвинулась к отцу и, словно в поисках защиты, спряталась за его широкой спиной.

— Это неважно, — прошипел мужчина. — Назовите цену!

— Пять миллиардов кредитов, — с неожиданной готовностью отозвался Архон.

Мужчина помедлил, высчитывая что-то в уме.

— За пять миллиардов можно купить планету. Мои друзья могут предложить максимум два.

— Пять! К тому же планета у меня есть. — Архон скрестил руки на груди, и незнакомец еще крепче стиснул оружие.

Конни сжалась, словно ожидая удара.

— Отец…

— Все в порядке, — успокоил ее Архон. — Нам нечего опасаться.

— Вы так думаете? — Мужчина бросил на девушку хищный взор. Его глаза ощупали высокую грудь под обтягивающей материей, скользнули по ее животу и остановились на бедрах.

Лицо Архона окаменело.

— Пять с половиной! — рявкнул он. — Вы не смеете так смотреть на мою дочь. Попробуйте только…

Конни сделала молниеносный выпад правой ногой и ударом отвела в сторону раструб бластера. Вспыхнул фиолетовый разряд, вырвав кусок обшивки из потолка. Еще один удар по запястью — оружие вывалилось из онемевших пальцев мужчины и со стуком упало на плитки пола. Сделав кульбит в воздухе, Конни взяла шею противника в замок, уперлась острым коленом ему в живот, толкнула его к стене, завернула руку за спину и крепко стиснула пальцами его горло.

— Одно движение, мистер, и я придушу вас. — Ее горящие синие глаза впились в испуганное лицо мужчины. — Вы меня поняли?

Мужчина кивнул, откашливаясь. На его лбу проступили капли пота. Он судорожно сглотнул, попытался что-то сказать и широко распахнул рот, хватая воздух. Его глаза остекленели, он обмяк всем телом. Конни опустила его на пол и озадаченно посмотрела на отца.

Архон, хмурясь, наклонился над мужчиной и попытался нащупать пульс, опасаясь подвоха.

— Ничего не понимаю! — выдохнула Конни, сбитая с толку. Из-за люка послышались бегущие шаги. — Я не хотела…

Архон отпер замок, и в помещение ворвались пятеро патрульных с бластерами наготове.

— Мы услышали выстрел, — сказал сержант, окинув распростертое тело взглядом серо-стальных глаз.

— Я Архон, Спикер планеты Новая Земля. Судя по всему, этот человек собирался… ограбить или похитить нас. А возможно, убить. — Архон сцепил пальцы и крепко сжал их. Сержант тем временем снял с пояса коммуникатор и что-то забормотал в микрофон. Почувствовав на себе его взгляд, Конни опустилась в кресло, нервно покусывая большой палец.

— Сержант! — послышался голос из коридора. — Здесь двое мертвых. Кажется, отравлены газом.

Архон поморщился:

— Господи, только этого не хватало!

— Вы знаете этих двоих? — Патрульный с подозрением прищурил глаза.

— Это наши телохранители. Полагаю, вам следует немедленно связаться с Братством и сообщить о том, что произошло.

Двое патрульных развернули портативные носилки и вынесли труп в коридор. Сержант оторвал взгляд от коммуникатора, поднес его к лицу Архона на расстояние двадцати сантиметров и снял изображение его сетчатки. На дисплее высветился личный код Архона. Сержант удовлетворенно кивнул.

— Вы знали нападавшего? Встречали его прежде?

— Нет. Впервые вижу. Как он сюда попал?

— Каким-то образом ему удалось обойти наш пост. Но не забывайте, мы находимся на Арктуре. В наши дни любой может приобрести дипломатический паспорт за пару тысяч кредитов. Какие бы меры безопасности мы ни принимали, кто-нибудь обязательно найдет лазейку. Бюджет Патруля несопоставим с теми средствами, которыми располагают правительства некоторых планет. Я… э-ээ… хотел бы выяснить, как вы убили этого человека. — На лице сержанта застыло непроницаемое выражение, которым отличаются полицейские всех времен и народов.

— Я не знаю, как это получилось, — с трудом выговорила Конни. — Думаю, вам придется сделать вскрытие. Я… не понимаю. Мне неприятно даже подумать о том, что…

Сержант коротко кивнул. Коммуникатор издал негромкий сигнал, он поднес его к уху и выслушал распоряжения.

— Все в порядке, Спикер, — сообщил он. — Мое руководство подтверждает, что вы пользуетесь дипломатической неприкосновенностью. Мне приказано осмотреть территорию и выяснить, нет ли поблизости других лазутчиков. Примите мои извинения за то, что случилось. Надеюсь, ваше дальнейшее пребывание на Арктуре обойдется без эксцессов. Мы окружим вас и вашу дочь плотным кольцом охраны. — Он резко вскинул ладонь к виску, развернулся на каблуках и вышел, мельком взглянув на выбоину в потолке.

Люк мягко захлопнулся.

— И это все? Никаких «пройдемте», никаких допросов? — заговорил Архон. — Ты держалась молодцом, Конни. Роль испуганной невинной девчонки удалась тебе как нельзя лучше. Чувствуется долгая практика. И все же я не понимаю, почему нас не задержали.

Конни глубоко вздохнула. Смущенное выражение сбежало с ее лица. Она поднялась на ноги, отряхнула руки и прошлась по блистеру, сведя брови на переносице.

— Нас спасла дипломатическая неприкосновенность. Тебе, старому пирату, не понять, что это такое. Но меня беспокоит другое. Не так уж сильно я ударила этого бедолагу. Я не собиралась его убивать.

Архон опустил тяжелый подбородок на сцепленные пальцы и нахмурился.

— Судя по всему, стервятники почуяли поживу и подобрались к нам вплотную. Пора уносить отсюда ноги. Отныне нам нигде не будет покоя. Как только «Боз» состыкуется с причалом, мы перенесем туда свои пожитки. Чем раньше мы окажемся на его борту, тем лучше.

Конни подняла лицо, всколыхнув роскошную гриву золотистых волос. В ее ясных глазах отразилась напряженная работа мысли.

— Неужели ты думаешь, что там мы будем в безопасности?

Губы Архона насмешливо улыбались, но покрытое морщинами лицо выдавало его тревогу:

— Нет, конечно. Но мы знали об этом с самого начала, не правда ли?

Никита Малаков сидел в кабинете, откинувшись на спинку гравикресла и запустив пальцы в черную густую бороду. В юности он разводил на своей станции пчел. Ни одна станция не может обходиться без этих трудолюбивых насекомых — они способствуют круговороту веществ. Они опыляют растения, а без растений нет пищи, невозможна регенерация кислорода и переработка отходов — разве что в сухие дрожжи. А кто захочет всю жизнь питаться дрожжами? В последнее время Совет Конфедерации напоминал ему улей, потревоженный пчеловодом, достающим соты с медом, — здесь царили хаос и возбуждение, не хватало только твердой хозяйской руки.

До Никиты донесся недовольный возглас его секретаря Андрея Карпова, который склонился над столом, разбирая последние сообщения. Вокруг его головы мерцал обруч виртуального шлема. Одну из стен просторного кабинета покрывали голограммы с изображением Вольных станций, планет и астероидов сектора Гулаг, на которых велись разработки полезных ископаемых. На другой стене, выведенные лазерным лучом, красовались диаграммы и графики, которые демонстрировали продвижение законопроектов Конфедерации, находившихся на разной стадии готовности. Вдоль третьей стены протянулись сверкающие блоки аппаратуры связи, при помощи которой Никита управлял своими избирателями и следил, кто за кем шпионит в изменчивых властных структурах милого его сердцу Гулага.

Крупный мужчина могучего телосложения, Никита добился членства в Совете Конфедерации неустанной политической деятельностью, энергией и безошибочной интуицией, которая подсказывала ему, какую позицию следует занять в тот или иной момент, чтобы опередить соперников. Свой грубовато-добродушный нрав он унаследовал от предков, выходцев из Великой России. Его пращуры были сосланы в Гулаг за публичный отказ признать власть прогнивших Мировых Советов. Движимые скорее патриотическим пылом, нежели доводами разума, они во всеуслышание заявили, что правящая верхушка предала Революцию, стремясь потуже набить собственный карман.

— Никита! — позвал Андрей. — Пожалуй, тебе будет интересно прочесть этот документ.

Из принтера, спрятанного в подлокотнике кресла, выполз листок тонкой бумаги. Это было официальное извещение Совета. Никита изучил его, мрачно хмуря брови.

— Только этого не хватало. Они хотят, чтобы я отправился на край света — и ради чего? Чтобы потолочься среди этих надутых индюков и буржуазных паразитов? Хотят, чтобы я забросил неотложные дела? Кто будет в мое отсутствие отстаивать интересы Гулага? Эти мерзавцы готовы выпить нашу кровь до последней капли!

«Итак, дело наконец стронулось с мертвой точки. Чувствуется рука Пальмира».

— Считай, что это отпуск. К тому же, Никита, — продолжал Андрей, — ты сам отлично видишь, что происходит нечто необычное. Сирианцы переполошились, словно крысы в амбаре, хозяин которого обнаружил в своей тарелке их помет. Нью-Мейн отрядил в полет герцога Баспы, королевского… кем он ему приходится? Кузеном?

— Да, Фэн Джордан — двоюродный брат короля, но он вхож и в сирианское посольство. — Никита хмыкнул. — Политические группировки рассыпаются и образуют новые блоки. Это не может не беспокоить такого опытного дипломата, как я.

— Задача Джордана — информировать правительство Нью-Мейна. Хотел бы я знать, при чем здесь Сириус. Наши люди сообщают, что Арпеджио собирает все свои корабли в единый флот — такого не бывало уже много лет! Даже Земля, обычно занятая внутренними дрязгами, готовит боевые суда. В то же самое время в международных отношениях не заметно ни малейшей напряженности. Все старательно делают вид, будто бы ничего особенного не происходит…

Никита хмуро смотрел на трехмерную карту сектора Гулаг, поглаживая щеку пухлой ладонью.

— …и Братство держит язык за зубами, словно все это их не касается, — подхватил он. — Когда эти проныры молчат — жди беды. Ты, верно, помнишь, что я говорил об этом уже тогда, когда Пальмир отменил назначенную встречу. Вдобавок, в посольствах усилены меры безопасности. Ты заметил, с какими лицами сирианцы покидают заседания Совета в последние дни? Лживые улыбочки, а в глазах — беспокойство. — Никита рассмеялся, под его густыми черными усами сверкнули ровные белые зубы. — Мы, гулаги, — подрывные элементы и лучше всего чувствуем себя в атмосфере политической интриги.

— Братство держится в стороне.

— И это наводит меня на подозрения. Посуди сам. Почему они молчат? Они снуют в пространстве Конфедерации, словно пауки, тут и там плетут свои сети, заманивают людей в ловушки и втравливают их в неприятности. Но разве умный человек захочет пуститься во все тяжкие очертя голову? Ни за что. Он возьмет хороший фонарь, высветит все углы и отыщет капканы, расставленные Братством.

— Крааль слишком хитер, — обеспокоенно заметил Андрей, откидываясь на спинку кресла. — Такое чувство, что он умеет читать чужие мысли. Помнишь анекдот? Хозяева еще не решили, какой пирог испечь, а гость уже сидит за столом с вилкой в руке и салфеткой на шее.

Никита приподнялся и посмотрел в экран коммуникатора.

— Соедините меня с Тайяшем Найтером, — приказал он. — Связь по видео, третья степень защиты. — Дожидаясь, пока будет установлен контакт, он бросил через плечо: — Сейчас узнаем, получил ли Найтер свою порцию приманки.

На экране появился седовласый мужчина с длинным лицом. В противоположность Никите, он казался хрупким, тщедушным, изможденным.

— Тайяш, дружище. Минуту назад мне прислали загадочное приглашение…

— Пересечь обитаемый космос из конца в конец и почтить своим присутствием какую-то конференцию? Да, я тоже только что получил такое же.

— Ну и?..

Тайяш дернул себя за кончик крючковатого носа, торчащего между впалыми щеками:

— Теряюсь в догадках. Этот клубок сумеет распутать только опытный следопыт вроде тебя, Никита. Что подсказывает твое тонкое чутье?

Никита добродушно развел руками:

— Ровным счетом ничего! А отсюда, друг мой, следует вывод — мы имеем дело с чем-то очень серьезным, причем настолько, что никому и в голову не пришло заранее заручиться политической поддержкой. Так что бы это могло быть, а?

— Происки Братства?

Никита вскинул голову:

— Ничуть не сомневаюсь в этом, но хотел бы знать наверняка. Уж тогда мы могли бы обрубить щупальца, которыми Братство душит обнищавшие массы, освободить угнетенные народы!

Тайяш улыбнулся, в его глазах мелькнул веселый огонек:

— Стало быть, ты еще не знаешь.

— О чем?

Тайяш приподнял худощавые руки со сцепленными пальцами.

— На Новую Землю нас доставит корабль Братства, — сказал он.

— Корабль Братства… Только этого не хватало!

— И тем не менее.

— Ты полетишь?

— Разумеется. И очень надеюсь, что ты составишь мне компанию… Прости, Никита, но меня ждет посетитель. Свяжусь с тобой, как только что-нибудь узнаю.

Изображение на экране померкло.

— Значит, ты летишь, — сказал Андрей. Никита повернулся и посмотрел на него, приподняв кустистую бровь.

— Непременно! Разве мои избиратели платят налоги затем, чтобы я протирал штаны в комиссиях Совета и пугал капиталистических марионеток? Нет, они выворачивают свои карманы для того, чтобы я мог путешествовать, сорить деньгами, наслаждаться изысканными деликатесами, напитками и обществом прекрасных дам, утопать в роскоши и тем временем выбирать, кому всадить в спину нож. Разумеется, я полечу.

Андрей с отчаянием вскинул руки, вознося небесам молитву. Никита лукаво подмигнул ему и рассмеялся. Несколько секунд он молчал, дергая себя за густую черную бороду.

— Затевается что-то неладное, Андрей. А лечу, чтобы отстаивать наши интересы. Ты заметил, что пригласили меня одного? То же самое касается и других политических блоков, входящих в Совет. На конференцию приглашены только высшие руководители.

Секретарь машинально потер длинные пальцы.

— Товарищ представитель, я всегда знал, что в душе вы и сами типичный мерзавец-капиталист.

Никита добродушно усмехнулся:

— Андрей, сколько можно повторять? Никогда не говори правду, если можно обойтись ложью. Я без остатка посвятил себя борьбе за права обездоленных, но предпочитаю скрываться под личиной праздного прожигателя жизни. Итак, решено: я отправляюсь на эту… пирушку. Прикажи упаковать мой багаж. А пока я буду в отъезде… надеюсь, ты помнишь наши предвыборные лозунги. Надо умаслить вольных анархистов, иначе мне придется распрощаться со своим постом.

— Действуем как обычно. Критикуем прогнивший буржуазно-капиталистический строй, даем отпор паразитирующим коммунистам, фашиствующим угнетателям и подрывным элементам Братства. — Андрей вскинул брови. — Это все? Не упустил ли я кого-нибудь из врагов пролетариата?

Никита пожал плечами:

— Вполне достаточно. Корабль Братства… Не они ли заварили эту кашу? Если так, нужно держать ухо востро. Я готов на все, чтобы избавить человечество от этой чумы. Меня не остановят никакие их технические достижения.

— Мне кажется, в глубине души ты восхищаешься ими. Даже тебе нелегко тягаться с Братством. Только им под силу перехитрить самых пронырливых политиков.

Никита хмыкнул:

— Умничать вздумал? Пожалуй, настала пора посадить на твое место аппетитную блондинку с большой грудью, длинными ногами и восхитительной…

— Пожалуй, настала пора переговорить с твоими тремя женами.

Никита недовольно поморщился:

— Из тебя вышел бы незаурядный шантажист, Андрей. Я привезу тебе из путешествия одну из тех штучек, которыми славится Братство, — быстродействующий яд, который не оставляет следов, либо хитроумный ультразвуковой прибор, который вызывает отек мозга.

— Не посмеешь. Я оставлю в надежном месте записку для твоей первой супруги — так, на всякий случай.

Никита расхохотался:

— Неужели ты думаешь, что это меня остановит? Ты даже не догадываешься, на что способен мужчина, если он хочет уберечь свои секреты от излишне любопытных жен!

 

5

Старший помощник Артуриан нахмурился и подался вперед, едва не обмакнув бороду в кружку, покрытую застарелыми бурыми пятнами кофе. На мониторе внезапно вспыхнули огоньки.

— Что? — вскричал он, рывком выпрямляясь.

— Ваш ход, — послышался в динамиках голос корабля.

Артуриан вновь поднес кружку к губам. На его лице появилась раздраженная мина, глаза впились в экран.

— Номера пятый, седьмой и четырнадцатый — продвинуться вперед на шесть десятых парсека. Третий и девятнадцатый — на полтора. Взять на прицел седьмой сектор, сосредоточить огонь бластеров на подсекторе 02001.

Он выжидательно посмотрел на приборную панель. Напрасные надежды. Огоньки на экране переместились, и еще два его малых судна вдруг превратились в яркие звездочки и исчезли.

— Это нечестно, — мрачным тоном произнес Артуриан.

— Ваш ход, — сказала Боз.

— По-моему, ты передергиваешь. — Артуриан обвел мостик подозрительным взглядом. Помещение было маленьким и тесным, но искусные дизайнеры сделали все, чтобы создать ощущение простора. Занимая каждый сантиметр поверхности, на стенах и потолке друг к другу лепились экраны, мониторы и приборные панели, прикрытые похожим на стекло, но мягким на ощупь материалом. Цифровые дисплеи и старомодные стрелочные датчики передавали пилоту информацию о работе бортовых систем, и каждый прибор был повернут под тщательно рассчитанным углом, чтобы его можно было видеть, сидя в любом из трех пилотских кресел, оснащенных органами управления.

— Приближается судно, — мелодичным голосом сообщила Боз.

Артуриан недоверчиво посмотрел на главный экран и увидел громоздкую яхту Братства, появившуюся из туннеля электромагнитной ловушки. Несколько секунд она двигалась по инерции, потом буксиры захватили ее и повели к причалу. Артуриан почесал нос и пригладил ладонью бороду, не спуская с экрана пристальный взор зеленых глаз.

— Наверное, это капитан. Правда ли, что Сол Карраско — гигант трехметрового роста с глазами, в которых бушует яростное пламя?

— Сейчас узнаем, — сказала Брайана, выходя из-за спины Арта и втискивая свое дородное тело в соседнее кресло. — Только что на борт поднялись Спикер и его дочь. — Она тряхнула головой. — Знаешь, Архон мне понравился. Настоящий космический пират.

— А дочь?

— Когда ты ее увидишь, твой язык присохнет к глотке, а глаза вылезут из орбит. Потрясающая красотка. Длинные густые рыжие волосы, великолепная фигура, высокая грудь, подтянутый живот и роскошные бедра, — в общем, одна из тех дамочек, при виде которых у мужчин текут слюнки, а женщины впадают в бешенство.

— Замечательно. Жду не дождусь возможности затащить ее в кровать.

— На твоем месте я бы поостереглась. У меня такое чувство, что эта девица тебе не по зубам.

— Вот как? И что же подсказывает тебе женская интуиция?

— Она опасный человек. Знаешь, бывают такие — готовы перерезать тебе горло только за то, что ты ненароком задел их локтем в темном углу. — Брайана бросила на Арта многозначительный взгляд и улыбнулась. — Впрочем, это всего лишь догадки.

Арт предпочел сменить тему:

— Ты получила личное дело главного инженера? Как бишь его?..

— Хэппи Андерсон. Ты уже познакомился с ним?

— Разговаривал по видео.

— Не беда, еще познакомишься. Господи, он настоящий дикарь. Шумный, циничный, самовлюбленный и при этом считает себя всезнайкой. Откуда только он свалился на нашу голову? Интеллект арктурианского техника канализационных систем плюс мания величия — и это наш главный инженер? Впрочем, потерпи. Сам увидишь.

— У меня не было времени даже заглянуть к тебе на огонек и поздороваться. В кои-то веки выдались спокойные деньки, и где я вынужден их коротать? На мостике!

— Пока нас двое, — напомнила Брайана. — А значит, суточные вахты приходится делить на двоих. Может быть, ты хочешь выключить Боз на пару часиков и уединиться со мной в каюте?

Арт оттопырил губу, оскалил зубы и шутливо зарычал. Брайана рассмеялась и, сверкнув глазами, вынула из поясного футляра свою кружку.

— Похоже, ты сегодня не в духе, — Арт улыбнулся. — Уж лучше вернемся к разговору о рыжеволосой красотке и моих буйных гормонах.

— Ты и сам повесишь нос, когда встретишься с ней и ее предком. Они держатся скрытно и неприступно. Создается впечатление, будто они чего-то всерьез опасаются. За ними повсюду следуют два агента Братства. Не какие-нибудь заурядные филеры — профессиональные телохранители из тех, что требуют от своих подопечных беспрекословного послушания.

— Нам поручили простенькое задание — доставить Спикера и представителей Совета Конфедерации на Новую Землю, обеспечить им максимальный комфорт и пресекать любые политические конфликты. Конец цитаты.

— Заурядный рейс, в самый раз для пилотов, которые впервые отправляются в дальний космос. Ладно, как-нибудь переживу. Вот только отчего у меня на душе кошки скребут?

— Опять женская интуиция? — съязвил Арт.

Брайана гневно воззрилась на него.

Арт усмехнулся себе под нос. Они с Брайаной служили вместе уже три года, балансируя на грани близости — их пугали возможные последствия.

Брайана была недурна собой, хотя и не красавица. Глянцевитые, иссиня-черные волосы обрамляли округлое оливковое лицо, выдававшее армянское происхождение девушки. У нее были крупные формы, хотя вряд ли кто-нибудь назвал бы ее толстушкой. Гармоничные черты лица Брайаны нарушал только большой нос. Привлекательнее всего у нее были глаза, карие, бархатистые, которые притягивали Арта, словно магнитом.

— Эта экспедиция не понравилась мне с самого начала, — сказала Брайана. — «Боз» ввели в эксплуатацию, не закончив испытания, и отправили с Фронтира на Арктур без капитана. Пробный полет — и без командира? Главный инженер — горластый варвар. А теперь еще и приказ изменили. Не знаю, что и думать. — Она прикусила сустав большого пальца. — Вся эта затея выглядит крайне подозрительно. Стоило ли снаряжать такой корабль для перевозки кучки политиканов?

— Хотел бы я знать, что почувствовал Дарт Петран, когда у него из-под носа увели любимую игрушку, которой он так гордится. — Арт вставил кружку в диспенсер.

— А тебе бы это понравилось?

— Не очень, — пробормотал Арт, вглядываясь в экран. — Меня назначили в экипаж Петрана, но вместо него подсунули Карраско. Говорят, он превратился в развалину, прикован к постели.

— Наш инженер, этот пещерный дикарь, считает Карраско пупом Вселенной. — Брайана сдвинула назад кресло и откинула голову, цепким взглядом профессионала ощупывая белые сверкающие приборные панели мостика. Потом она повернулась и с сомнением посмотрела на пустое капитанское кресло, возвышавшееся на платформе в окружении панелей управления. Над ним поблескивал обруч виртуального шлема, готовый опуститься на голову хозяина. Брайана поморщилась, вставила кружку в диспенсер и налила себе чай.

— Я уже жалею, что согласился, — заговорил Арт. — Нам выпал редкий шанс летать на таком корабле, как «Боз», под командованием самого Дарта Петрана — и чем все кончилось? Такое чувство, будто у нас выбили землю из-под ног. Будь у меня возможность, я бы не остался здесь ни одной лишней минуты.

Брайана вздохнула и приподняла темные брови.

— Взгляни в лицо фактам. Нам некуда деваться, поэтому давай работать на совесть. Закончив этот рейс, мы сможем подать заявление о переводе и не выглядеть при этом набитыми дураками. Не все так плохо, как кажется. У Карраско такая прорва наград и дипломов, что ими можно увешать целую стену. Он…

— Потерял три корабля и вышел в отставку. Ни один капитан не терпел столько катастроф в столь короткий срок.

Брайана закусила губу.

— Что ж, это правда… и тем не менее его назначили руководителем экспедиции. — Она покачала головой. — Ходят слухи, будто бы он не узнавал даже людей из своего экипажа, когда те приходили его навестить. Однако, окажись он полной бездарью и неудачником, ему бы не доверили «Боз».

— Он потерял три корабля. Три корабля Братства.

— И вдобавок более сотни подчиненных. Как утверждают флотские зубоскалы, командование отправляет людей под начало Карраско, чтобы не платить им пенсии.

Артуриан задумчиво провел пальцами по бороде:

— Все это никак не вяжется с традициями Братства. Либо мы стали жертвами грубой ошибки, либо Крааль ведет какую-то серьезную игру, смысл которой я не в силах уразуметь.

— Остается лишь надеяться на лучшее. Если в Конфедерации и сыщется истинный гений, то это Крааль. — Брайана выдержала паузу. — Мы с тобой безвылазно торчим на мостике и не замечаем ничего вокруг. Видел бы ты, во что превратилась кают-компания. Роскошь на грани фантастики — великолепие, затмевающее богатства персидских шейхов, как говаривала моя любимая бабушка-армянка.

— Чего ради? — спросил Артуриан, вновь погружаясь в созерцание экрана с картинкой игры «Звездная миссия».

— Ради дипломатов, которых мы повезем на увеселительную прогулку. — Брайана ввела в навигационный компьютер несколько стандартных команд орбитальной коррекции и, дождавшись сигнала о завершении маневра, удовлетворенно кивнула. — Представь, какой кошмар начнется, когда они займут свои каюты. Слишком тесная спальня? Примите наши сожаления, сэр. Слишком холодная вода в кране? Пардон, мадам, вот вам сантехник, он все наладит. Интерьер помещения оскорбляет ваши религиозные чувства? Извините, сейчас же пришлем декораторов… — Она издала негромкий стон. — А кто возьмет на себя приятную обязанность учить их поведению в условиях повышенной гравитации? И прочим мелочам, без которых не обойтись в полете?

— Многие из них родились на станциях. Кораблю придется изрядно похлопотать, чтобы уберечь их хрупкие косточки. — Арт поднял глаза. — Справишься, Боз? Или нам придется упаковывать их в пену?

— Полагаю, при стандартном ускорении гель и пена не потребуются, — ответила Боз. — Гравизащитные устройства отказывают только в случае чрезмерных перегрузок либо если в одном месте соберется много людей. При экстренном торможении достаточно эластичных привязных ремней.

Артуриан с отчаянием следил за тем, как с экрана игры исчезают его последние корабли, распыленные безжалостным огнем бластеров. Он поднял руки, признавая поражение, откинулся на спинку кресла и отхлебнул горячего кофе.

Брайана смотрела на главный экран, наблюдая за яхтой, которая причаливала к туннелю дока Братства в полутора километрах от корабля.

— Это судно Карраско? — спросила она.

— Да. — Артуриан нервно закусил ус. — Этот парень — самый молодой капитан флота. Три его судна были расстреляны в космосе… и с ними добрая сотня людей. Как тебе это нравится?

— Примерно так же, как если бы инженеры сообщили, что главный реактор потерял настройку и мы в самое ближайшее время превратимся в сгусток излучения. — Брайана подмигнула Арту. — С другой стороны, нам не придется скучать.

— Большая часть его старого экипажа, включая и твоего дружка Андерсона, уже на борту — во всяком случае те, что уцелели. — Артуриан сунул за щеку комок жевательного табака. — Но почему он не взял своих старших помощников? Почему нас до сих пор не заменили?

— Понятия не имею. — Брайана посмотрела на громкоговоритель. — Боз, ты не знаешь, почему Соломон Карраско не привел с собой своих прежних старших помощников?

— Знаю.

— Ну и?..

— Карраско не смог их найти.

— Они не захотели служить под его началом? — Брайана озадаченно развела руками. — Или их отправили на другие корабли, когда Карраско вышел в отставку?

— Ни то ни другое, — нерешительно произнесла Боз. — Я предпочла бы не отвечать на этот вопрос, но думаю, что вы вправе знать: все люди, когда-либо служившие у Карраско старшими помощниками, мертвы.

Артуриан стиснул веки и обмяк в кресле.

— Спасибо за информацию. Теперь я могу взирать в будущее с полной уверенностью. — Он повернулся к Брайане. — Пожалуй, в этой шутке насчет пенсий есть немалая доля истины.

Передав управление буксирам, Соломон поднялся из пилотского кресла. Он кивнул капитану яхты, невозмутимому чернокожему юнцу, и тот улыбнулся в ответ.

— Спасибо, что позволили мне встать за штурвал.

— Был счастлив оказать вам услугу, капитан. — В глазах молодого человека читалось искреннее восхищение. — Я рад, что вы вернулись в космос, сэр. Мы очень переживали, когда услышали, что вы ушли в отставку.

Карраско с деланным удовольствием рассмеялся и, покинув мостик, прошел на корму. У переборки выходного люка его ожидал ранец с личными вещами, предусмотрительно доставленный сюда кем-то из экипажа яхты. Он почувствовал, как дрогнуло судно, причаливая к доку Братства. Искусственную гравитацию сменила центробежная сила вращательного движения.

Сол взмахнул рукой, прощаясь с капитаном, миновал шлюз и оказался в широком овальном туннеле причала. Арктур. Гордость Конфедерации. Соломон окинул взглядом знакомые помещения, прислушиваясь к завыванию машин, вдыхая прохладный воздух, наполненный резким запахом масла, краски и озона, который рождался в электрической дуге сварочных аппаратов.

Когда-то он шагал по этим плитам из вспененной стали вместе с Филом, Мэйбрай и Октору Мбази. Призраки, укрывшись в полутемных углах, таращились на него пустыми глазами и скалили сверкающие зубы. Ловя понимающие ухмылки, которыми они его провожали, Сол чувствовал, как на его голове дыбом встают волосы. Господи, сколько людей погибло — их замерзшие тела, обезображенные декомпрессией, витают в космосе, обреченные на вечное блуждание среди звезд.

По туннелю мчалась капсула. Соломон уже хотел поднять руку и остановить ее, но передумал. Идти было недалеко — около полутора километров. Он улыбнулся, забросил ранец на широкое плечо и отправился в путь, с любопытством оглядывая знакомые места и прислушиваясь к звукам, с которыми, как ему казалось, он распрощался навсегда.

Капсула тем не менее остановилась, секунду спустя еще две пристроились к ней по бокам.

— Великий Галактический Мастер передает вам наилучшие пожелания! — окликнул его светловолосый молодой человек, сидевший в ближайшем к Солу экипаже. — Будьте добры занять место в средней капсуле. Если что-нибудь случится, бросайтесь плашмя на пол и не двигайтесь. Мы справимся собственными силами. Капсулы снабжены бронезащитой.

— Если что-нибудь… В чем дело? К чему эти игры в плащи и кинжалы? Мне не нужна охрана. Я пройдусь пешком.

— Прошу вас, капитан. Садитесь в капсулу, и вам все объяснят.

В голосе молодого человека не угадывалось и следа колебаний — только холодная уверенность профессионала.

— Проклятие! — Радость, которую Сол испытывал при виде знакомых туннелей станции, уступила место дурным предчувствиям. — Так и быть. Но мне кажется, эти меры безопасности излишни.

— У нас есть на то свои причины, — любезным тоном отозвался молодой человек.

Сол вздохнул и передал ранец вооруженным охранникам. Капсула приподнялась на магнитной подушке сверхпроводящего кольца и мягко скользнула вперед. В салоне капсулы Карраско ждала чернокожая женщина.

— Это вам, — сказала она, передавая ему запечатанный пластиковый конверт и бесстрастно рассматривая Сола темными глазами. — Крааль приказал вскрыть пакет не раньше, чем корабль окажется в подпространстве.

Сол нахмурился и снял с конверта защитную оболочку. Он внимательно осмотрел печать, наложенную поверх его личного кода. На первый взгляд, печать была подлинная. Соломон заметил, что надписи выполнены хемичувствительной краской — если конверта коснется рука постороннего, краска немедленно обесцветится, реагируя на молекулы выделений чужого организма.

— Не понимаю. К чему все эти строгости? Я…

— Извините, капитан, но я знаю обстановку лишь в общих чертах. Достаточно сказать, что уже мы потеряли двух человек, которые охраняли Спикера Архона. Экипажу запрещено покидать корабль, и мы раскрыли и предотвратили несколько попыток отложить старт. Некие весьма влиятельные круги желают задержать отправление экспедиции — вероятно, по политическим мотивам. Мы находимся на Арктуре и не имеем права рисковать.

Капсулы остановились у ярко освещенного шлюза.

— Приехали, капитан. Желаю удачи.

Сол растерянно кивнул. Что происходит? Он — капитан звездолета, а не какой-нибудь тайный агент, черт побери.

Он ухватился за поручни и спрыгнул на палубу. Ранец тяжелым грузом повис на его плечах. Светловолосый молодой человек шагал рядом, весело болтая ни о чем.

В туннеле стояли два офицера Патруля, переговариваясь негромкими голосами. Сол двинулся к люку. Сопровождающий что-то выкрикнул и с силой толкнул его в сторону. Соломон едва удержался на ногах и, повинуясь инстинкту, нырнул за грузовую тележку. Затрещали бластерные разряды. Он потянулся к кобуре, собираясь достать свое оружие. Послышались крики, взревела сирена.

Потом воцарилась тишина.

— Капитан Карраско? Вы живы?

Сол выглянул из-за блестящего алюминиевого борта тележки. Чернокожая женщина, ехавшая вместе с ним в капсуле, склонилась над светловолосым юнцом. Из раструба бластера, который он сжимал в руке, струился дымок. Остальные агенты укрылись за капсулами, держа бластеры наготове и целясь в разные стороны.

Патрульные, которые поджидали их в шлюзе, лежали на полу мертвые. Разряд бластера угодил одному из них в грудь. Из-под растерзанных ребер виднелись розовые легкие. У второго выстрелом была оторвана нога чуть выше колена, и еще один разряд попал в плечо, размозжив лопатку и позвоночник.

Мягко завывая, примчалась капсула, и из нее посыпали патрульные в бронежилетах. Карраско судорожно сглотнул, застегнул кобуру и поднялся на ноги. Подумать только — перестрелка в доках Братства, которые славятся самыми изощренными мерами безопасности во всей Галактике!

Чувствуя, как его лицо превращается в неподвижную маску, Соломон приблизился к месту происшествия и посмотрел на окровавленное тело. Этот человек только что спас ему жизнь.

— Мы опередили их… — прохрипел умирающий. Патрульные погрузили его на носилки и вызвали врача с портативным медицинским комплексом.

— Я не знаю этих двоих! — крикнул лейтенант, осматривавший трупы. — Ясно одно — это не наши люди. Как же они добыли форму Патруля? Должно быть, предательство где-то в верхах. — Он покачал головой и, поймав испуганный взгляд Соломона, сказал: — Будьте осторожны, капитан. Мы знали, что за вами охотятся, но не могли и предполагать, что они зайдут так далеко.

Соломон отступил к переборке и набрал полную грудь воздуха, стараясь обрести спокойствие.

«Что происходит? Во что меня втравил Крааль?»

Патрульные собрали останки своих лжеколлег и увезли их. В душу Сола закрадывалось знакомое чувство пустоты. Ему пришлось напрячь все свои силы, чтобы унять трепет, охвативший его внутренности. Выругав себя за слабость, он наконец справился с дрожью.

— Э-ээ… капитан? — Агент указал в сторону люка. — Чем раньше вы подниметесь на борт, тем спокойнее я буду себя чувствовать. Вы знаете корабли Братства — убийца может добраться только до входного люка, но не дальше.

Сол нерешительно кивнул. С трудом сдерживая тошноту, он неверным шагом двинулся к люку, за которым открывалось чрево туннеля. Он стряхнул с себя оцепенение и вошел в холодную стальную трубу, оставив за спиной сцену кровавого побоища.

— О Великий Архитектор Вселенной… — чуть слышно пробормотал он. — Опять из-за меня погибли люди!

Спотыкаясь, он шагал к люку шлюза, вперив взгляд в белоснежные стены туннеля.

— Капитан? — послышалось из динамика.

— Д-да?..

— С вами говорит Боз. Старший помощник Брайана выстроила экипаж у входа, чтобы приветствовать вас на борту.

— Я… я…

«Господи, это голос корабля. Что мне делать? Гейдж… Гейдж, где ты? — Сердце рвалось из его груди. — Я не могу. Я не готов к встрече с людьми и кораблем…»

— Послушайте, корабль, — заговорил он. — Позвольте мне прийти в себя. Дайте мне пару минут.

— Понимаю, капитан. Я извещу старшего помощника о том, что вас задержал Патруль.

Сол моргнул. У него пересохло в горле, внутренности трепетали от страха.

— Да… прошу вас. Спасибо.

«Прекрати, Соломон. Возьми себя в руки. Экипаж и корабль ждут тебя. Смелее, капитан!»

Он заставил себя дышать глубже и напряг мускулы, борясь с дрожью. Он не имеет права выдавать свою слабость.

Он вздернул подбородок, словно приговоренный к расстрелу, представший перед своими палачами. Он ступил в шлюз и остановился у входного люка корабля.

— Боз, я готов. Открывайте.

— Слушаюсь, капитан.

Наружный люк шлюза беззвучно скользнул на место за его спиной.

Соломон Карраско с трудом сдерживал рвущийся из груди вопль.

 

6

Закусив губу, Артуриан наблюдал за тем, как капитан Соломон Карраско обходит строй, останавливаясь перед каждым членом экипажа и обмениваясь рукопожатием. Некоторые — те, кто прежде служил под его командованием, — обнимали Карраско; почтение, которым светились их глаза, донельзя раздражало Арта. Черт побери, Карраско всего лишь человек и притом довольно заурядный на вид.

На Карраско была традиционная белая форма, но его лицо казалось словно выцветшим — бледным, испуганным. Он робко шагал, на его лбу проступила едва заметная испарина — верный признак страха.

— Я ожидала сосем иного, — шепнула Брайана краешком рта. — Такое ощущение, что он не справился бы даже с автоматическим катером, не говоря уж о звездолете.

Карраско приблизился вплотную, и Арт не успел ответить ей.

Он в упор посмотрел в испуганные карие глаза Соломона. В них читался едва скрываемый ужас. Это был взгляд отчаявшегося человека, находящегося на грани истерики.

— Добро пожаловать на борт, — с фальшивой сердечностью произнес Артуриан.

— Рад знакомству, старший помощник. — Карраско тут же шагнул к Брайане и пожал ей руку.

Наконец он остановился во главе шеренги, и Арт увидел, как подрагивает его лицо. Бывшие члены экипажа «Гейдж» неуловимо выделялись на фоне остальных. Они казались спокойными, невозмутимыми, словно встреча с капитаном придала им уверенности в своих силах. Прочие выглядели растерянными, оробевшими — особенно те, кто рассчитывал отправиться в полет с Дартом Петраном. Лишь несколько человек с любопытством всматривались в Карраско, словно гадая, действительно ли перед ними живая легенда.

«И это — человек, который неизменно выручал своих людей из любых передряг? Этот дрожащий комок нервов?»

— Вольно, леди и джентльмены, — вполголоса произнес Сол свой первый приказ, оглядывая строй. — Только что в доке произошла перестрелка. Погибли люди. Судя по всему, покушались на мою жизнь… вот почему я кажусь вам сейчас таким потрясенным. — Несколько человек заговорили разом, но негромкий голос Карраско заставил их умолкнуть. — Я требую повысить бдительность. Неизвестные лица в форме Патруля каким-то образом добрались до входного шлюза. Поэтому будьте осмотрительны и держите ухо востро. Надеюсь, корабль сумеет позаботиться о безопасности на борту.

— Так точно, сэр, — послышался в динамике голос Боз.

При этих словах Карраско напрягся всем телом.

— Рад видеть в добром здравии тех из вас, кто служил со мной раньше… — продолжал он натянутым тоном. У него вырвался нервный смешок. — Что касается остальных — мне приятно видеть вас на борту. Не сомневаюсь, что в экипаж «Боз» назначены лучшие люди нашего флота. Многие из вас теряются в догадках — что нам предстоит? Почему кают-компания отделана с такой роскошью, как нам обращаться с пассажирами и, что самое главное, куда мы направляемся? — Он слабо улыбнулся. — Смогу отчасти успокоить их, сказав, что и сам ничего не знаю.

На нескольких лицах отразилось недоумение, другие казались совершенно растерянными. Прежний экипаж «Гейдж» разразился искренним смехом. Послышались голоса:

— Капитан знает, что делает.

— Наконец-то настоящее приключение!

— Когда же в путь?

Эти полоумные ничего не понимают, подумал Артуриан.

— А пока мне ведено выполнять любые приказы Спикера Новой Земли. Во всяком случае, так распорядился Великий Галактический Мастер. Нам надлежит обслуживать дипломатов и выполнять каждое их желание. — Карраско развел руками. Его лицо оставалось безжизненным, словно деревянная маска. — Понимаю, это необычное задание для корабля Братства… особенно такого, как наш. И тем не менее мы обязаны выполнить приказ. Я предвижу некоторые сложности при общении с пассажирами, но уверен, что нас ждет приятный полет — куда бы мы ни направились. Можете быть свободны.

Строй рассыпался. Карраско повернулся к Арту и Брайане.

— Старшие помощники… Хэппи! — позвал он, обращаясь к крупному, мускулистому главному инженеру. — Не проводите ли меня в комнату для совещаний?

Арт хотел что-то сказать, но в ту же секунду мимо него протиснулся инженер и схватил капитана за руку.

— Идемте, я покажу вам. Как же я рад видеть вас живым и невредимым, кэп! Когда мы навещали вас в последний раз, я подумал, что вы уже не подниметесь с постели.

Они прошагали около половины километра по белоснежным коридорам без единого пятнышка. Всю дорогу Андерсон болтал, не умолкая. Наконец он распахнул перед Карраско дверь комнаты размером шесть на восемь метров. Вдоль стен под экранами коммуникаторов расположились уютные диваны. На полках лежали виртуальные шлемы. Середину комнаты занимал стол с голографическим проектором, вокруг стояли гравикресла, без которых было бы трудно обходиться во время долгих совещаний.

Карраско развернулся лицом к двери и прислонился к столу. Офицеры вошли вслед за ним.

— Похоже, возвращаются старые времена, кэп! — прогрохотал звучный голос инженера. Он повернулся к Арту и смерил молодого человека взглядом светло-голубых глаз, смягчавших грубые черты его лица. Потом протянул короткопалую руку: — Рад увидеть вас во плоти, старший помощник. Был слишком занят устранением последних недоделок и не успел заглянуть в ваши края и поздороваться.

Хэппи Андерсону было на вид лет сорок. Его грубоватое добродушное лицо словно состояло из плоскостей, короткий нос казался обрубленным. Над массивным подбородком краснел широкий рот, всегда готовый улыбаться. Он выдернул ладонь из пальцев Арта и повернулся к Брайане, ни на секунду не прекращая говорить.

— Вы не представляете, в каком состоянии находился кэп. Обгорелое лицо в лоскутах почерневшей кожи, глаза превратились в поджаренную плоть, остатки волос…

— Хэппи, — ледяным тоном перебил Карраско. — Вряд ли старших помощников интересуют эти подробности.

— Слушаюсь, капитан. — Андерсон улыбнулся. — Но я так рад вновь видеть вас в форме… как будто ничего и не было. Это напоминает мне заварушку на станции Викар, когда тамошние ребята едва не вышибли из меня дух, но в последнюю секунду появился кэп и, налетев на них словно вихрь, разбросал мерзавцев, как котят…

— Воспоминания отложим на потом, — негромко произнес Карраско. — Думаю, сейчас старших помощников волнуют иные заботы.

«Вы совершенно правы, капитан». Арт едва успел прикусить язык.

Карраско внимательно смотрел на молодых офицеров. Его глаза горели лихорадочным огнем.

— По пути сюда я ознакомился с вашими личными делами. У вас обоих великолепный послужной список. И поскольку нам предстоит необычный полет, я приложу все силы к тому, чтобы помочь вам отшлифовать свои навыки. Полеты в дальнем космосе лишь немногим сложнее путешествий в освоенных пространствах. Правда, навигация несколько затруднена и вряд ли можно рассчитывать на постороннюю помощь, однако вы…

— Капитан, — заговорила Брайана, обхватив себя руками. — Должна ли я понимать эти слова так, что вы не располагаете никакой информацией о грядущем полете? Даже строго конфиденциальными сведениями, предназначенными только для старших помощников?

Карраско медленно покачал головой.

— Именно так, Брайана. — Его карие глаза смотрели на девушку прямо и открыто. — До сих пор мне не доводилось выполнять таких заданий. В настоящее время мне известно одно — я обязан подчиняться требованиям Спикера и Совета Конфедерации. Об остальном можно лишь гадать. Я несколько раз пытался расспросить Великого Галактического Мастера, но безрезультатно. Он лишь улыбался мне и советовал шевелить мозгами… говорил, что вполне полагается на мое здравомыслие.

«Проклятие! Полагаться на здравомыслие человека, который потерял один за другим три корабля. Либо Крааль выжил из ума, либо в Ложе не все так благополучно, как я думал. Тебя ждет славное приключение, старина Арт! Тебя втянули в предприятие, от которого за милю несет неизбежной катастрофой!»

Карраско повернулся к Андерсону, который продолжал улыбаться, глядя на него влюбленным взором.

— По пути я изучил основные характеристики корабля. Весьма впечатляюще. Что скажешь о двигателях и энергоустановках? Ты ведь летишь на корабле с самого Фронтира?

Хэппи кивнул.

— Вам еще не доводилось видеть ничего подобного, Сол. Не хотелось бы показаться голословным, но мне кажется, что реактор этой крошки способен спалить звезду. Насколько я знаю, это самая могучая машина во всей Галактике.

— А твои люди?

— Мне удалось подобрать отличного заместителя. Его фамилия Кралачек. Чуточку не от мира сего, но, как ни стыдно в этом признаться, похоже, он умнее меня.

«Это точно. Теперь я понимаю, что имела в виду Брайана… впрочем, дрессированный пингвин — и тот показался бы гением по сравнению с тобой».

— А теперь, господа, — заговорил Соломон, поворачиваясь к помощникам, — я готов выслушать ваши отчеты. Доложите обстановку.

Брайана продолжала стоять в вызывающей позе, не спуская с Карраско твердого взгляда.

— Согласно приказу, мы отложили посадку пассажиров до вашего прибытия. Единственным исключением стали Спикер и его дочь. Им было разрешено подняться на борт и занять свои каюты по соображениям безопасности. Диспетчерская космопорта дала «добро» на старт, как только вы появитесь на корабле, но, думаю, Спикер пожелает встретиться с вами, прежде чем отправляться в путь.

— Очень хорошо. Как только мы закончим, начинайте посадку. Старший помощник Артуриан, известите Мишу Гайтано о необходимости соблюдения строжайших мер безопасности в процессе размещения пассажиров. Учитывая…

— Это невозможно, сэр, — перебил Арт, стараясь унять раздражение.

Карраско склонил голову, в его глазах мелькнула досада:

— В чем дело?

— Мы уже приняли на борт несколько опечатанных контейнеров с имуществом дипломатов. — Артуриан вытянулся, уверенно чеканя слова. — Законы Конфедерации запрещают досмотр их багажа.

Лицо Карраско чуть заметно дрогнуло.

— Да, вы правы. Придется смириться. Мне это не нравится, но, похоже, у нас нет иного выхода. Удвойте бдительность, не допускайте посторонних в закрытые помещения корабля. — Он посмотрел на Хэппи. — Когда мы можем отправиться?

— В любой момент, сэр. Через пять минут, если хотите. Все системы работают безупречно. Есть несколько неполадок, которые можно устранить во время разгона перед прыжком.

— Есть вопросы? — нетерпеливо осведомился Соломон. — Нет? Тогда запускайте на борт дипломатов, и мы отчалим. — Он энергично оттолкнулся от стола, давая понять, что совещание закончено.

Выходя из люка, Арт услышал голос Хэппи:

— Я слышал, у шлюза погиб агент Братства. Говорят, его буквально изрешетили выстрелами.

— Да… да, так и было, — стиснув зубы, пробормотал Соломон.

Пока агент Братства изучал документы Никиты Малакова, тот буравил его самым мрачным и уничтожающим взглядом, на какой был способен. За люком его ждала очередная проверка. Техник оторвался от экрана, по-видимому, заметив нечто недозволенное.

— Будьте добры сдать лучевой пистолет и нож, сэр, — сказал он. — Принимая во внимание…

— Ни за что! — Никита сузил глаза и выпятил челюсть. — Ты что же, собрался отнять у меня пушку и клинок? Хочешь, чтобы я стал легкой добычей всякого, у кого есть оружие?

— Я понимаю вас, сэр, однако…

— Видишь? — Никита показал ему удостоверение члена Совета. — Тут написано, что я дипломат, правильно? Вдобавок, я — мужчина, а значит, обязан уметь постоять за себя. Каждый имеет право защищать себя и свою семью. Угнетатели народных масс спят и видят Никиту Малакова мертвым! Меня то и дело пытаются ограбить какие-то придурки. Либо ты пропустишь меня с оружием, либо я подам протест в Совет Конфедерации — и мы посмотрим, чья возьмет!

Техник негромко произнес что-то в микрофон. Минуту спустя он поднял глаза и кивнул.

— Ваша просьба удовлетворена, господин Представитель. Однако мы вынуждены поставить капитана в известность о том, что вы…

Никита наклонился и ткнул его в грудь толстым пальцем:

— Послушай, что я тебе скажу. Пока человек вооружен, он свободен! Как ты думаешь, чего хочет Сириус? Лишить людей возможности защищать себя — вот чего. Они утверждают, что с преступностью можно покончить, лишь изъяв оружие у народных масс. Тебе доводилось бывать на моей станции? Нет? А в секторе Гулаг? Тоже нет? Так вот, там ты можешь спокойно оставить свою дверь незапертой. Можешь забыть кредитную карточку на столе в ресторане, потом вернуться и найти ее там, где она лежала. Никому и в голову не придет воспользоваться ею — а все оттого, что мы, люди труда, отстреливаем воров без суда и следствия!

— Не сомневаюсь, сэр, — заговорил техник, явно сдерживаясь. — Я не имею ничего против ваших убеждений, но вы отправляетесь в полет на корабле Братства, и вам гарантирована полная безопасность.

— Я сам себя охраняю. Может быть, ты хочешь, чтобы я связался с Великим Мастером? Или все-таки пропустишь меня?

Техник вздохнул:

— Проходите, сэр. Желаю вам приятного…

— К черту! — Никита протиснулся мимо и торопливо зашагал по узкому коридору. — Эти кровопийцы Братства хотели лишить меня оружия. Как же я мог бы отстаивать свою свободу?

Дойдя до конца коридора, Никита оказался у входа в причальный док. Здесь толпились настороженные патрули. Вдоль стен стояли полицейские экипажи с бронированной зеркальной обшивкой для отражения лазерных лучей и огромными бластерами, изготовленными к стрельбе.

Тайяш Найтер махнул Никите рукой. Во плоти он выглядел еще более хрупким, чем на экране, и казался иссохшей мумией. На нем был черный костюм; строгость его облика подчеркивали серебристые волосы и пронзительный взор прищуренных глаз. Словно не доверяя своим исхудавшим конечностям, он опирался на тонкую черную трость, сверкавшую в ярком свете.

Широко улыбаясь, Никита приблизился к старому другу, расцеловал его в обе щеки и ткнул пальцем в сторону шлюза:

— Итак, мы полетим на корабле Братства. Может быть, нам удастся узнать, правда ли все то, что о них говорят.

Тайяш усмехнулся себе под нос и провел старческой морщинистой рукой по жесткой седой шевелюре.

— Думаешь, нам позволят проникнуть в тайны Братства? Ты еще наивнее, чем я полагал. Кстати, Никита! — Тайяш огляделся вокруг. — Куда подевались твои безмозглые грудастые подружки, которые согревают по ночам твою постель? Или твои жены узнали о той шлюхе из Сети, которую ты брал с собой…

— Ш-шш! — Никита прижал палец к губам. — Неужели ты думаешь, что если это доки Братства, то у моих жен нет здесь своих ушей? Слухи и сплетни не ведают преград.

Тайяш ткнул его локтем и фыркнул:

— Готов спорить, твои избиратели пристально следят за расходами своего лидера. Уж очень много денег уходит на…

— Эй! Ты обвиняешь меня в растрате народных средств на личные прихоти? Меня, солдата перманентной революции?

Тайяш пожал плечами и налег на свою блестящую трость:

— Из тебя такой же солдат революции, как из меня…

— Что здесь стряслось? — перебил Никита, кивком указывая на люк. Тайяш бросил взгляд на толпу патрульных и пассажиров, собравшихся у шлюза.

— Как видно, дело нешуточное, — отозвался он. — Несколько минут назад прибыл сам Марк Лиетов. Предчувствия тебя не обманули. Уж если Лиетов…

— Ага! — Никита шлепнул мясистыми ладонями по бедрам. — Значит, сирианцы отрядили директора политической службы, второго человека в своем прогнившем правительстве. Нам придется глядеть в оба, друг мой. Сам Лиетов… Подумать только.

— И не только он.

Никита вздернул брови:

— Вот как? Говори же, не томи. Кто еще?

Найтер пожевал губами:

— Сейчас скажу. Просто мне не хотелось, чтобы ты меня перебивал. Я решил немножко помучить тебя в отместку за то, что ты никогда не даешь мне закончить…

— Кто?! — рявкнул Никита.

Тайяш дернул себя за седую эспаньолку:

— Терра направила Медею. Она взяла с собой мужа…

— Медея? — Никита заложил руки за спину и обвел помещение внимательным взглядом. — Это самая коварная женщина во всей истории человечества. А кого послал Пальмир? Или он явится лично?

— Стоковски.

— Джорджа Стоковски? Этого никчемного жеманного недоумка?

— Зато Нью-Израиль прислал генерала Поля Бен Геллера.

На лице Никиты отразилось недоверие, потом он расплылся в улыбке:

— Это уже лучше. С евреями шутки плохи. Значит, в это дело вмешался Моссад, направил своего лучшего агента.

— Амброз прислал Норика Нгоро… Никита! Что случилось? Неужели мне в кои-то веки удалось поймать тебя врасплох? Заставить тебя побледнеть?

— Нгоро?

— Он самый. До сих пор я видел тебя бледным, только когда кто-нибудь упоминал о твоих любовницах в присутствии твоих жен.

— Амахара с ним?

— Да. Это важно?

Никита с шумом втянул воздух, расправив медвежью грудь.

— На станции, где живет Нгоро, его величают Провидцем. Он умеет читать чужие мысли, обладает паранормальными способностями, которые я не в силах уразуметь. Телепатией, если хочешь. Официально Амахара путешествует с ним в качестве секретаря, однако на самом деле он нянька и телохранитель. Без него Нгоро не сумеет даже одеться — такова расплата за чудесный дар.

— Не вижу, каким образом…

— Поверь, Тайяш, Нгоро — самый опасный человек в Галактике. Уже одно его присутствие — страшный знак. Лиетов, Медея и герцог Баспы тоже не сахар, но Нгоро?.. Нутром чую — нам предстоят тяжкие испытания.

Сол в одиночестве стоял на мостике, поглаживая пальцами спинку капитанского кресла. Перед его глазами живым теплым светом мерцали экраны мониторов. Мостик корабля…

Внезапно перед его мысленным взором возник мостик «Гейдж». Соломон едва устоял на ногах. Мбази улыбался ему из своего кресла, его широкое лицо лучилось белозубой улыбкой, на жестких курчавых волосах играли отблески света. Мэйбрай что-то напевал себе под нос, устремив сосредоточенный взгляд на дисплей виртуального шлема. Экраны транслировали изображение двойной красно-синей системы. Звезды разошлись, их хромосферы удлинились, вытягиваясь навстречу друг другу.

«Капитан? — спросила Гейдж. — Как вы себя чувствуете? Мои датчики фиксируют…»

В мозгу Соломона вспыхнула другая картина: в чередующихся отблесках красного и синего света возникла черная масса.

«В чем дело? — Мбази рывком повернул голову. — Они стреляют в нас! Проклятие! Включить защитные экраны! Гейдж! Всю энергию — в защитное поле!»

Под ногами Сола дрогнула палуба — бластерные разряды лизнули раскаленной плазмой беззащитный корпус корабля.

«Ускорение! — закричал Мбази, вскидывая лицо, на котором застыла мольба. — Сол, что случилось? Почему в нас стреляют? Капитан, сделайте что-нибудь! Спасайте корабль!»

— Капитан…

— Сейчас мне не до тебя, Гейдж, — прошептал Соломон.

— Капитан!

Карраско выпрямился. Наваждение кончилось. Он моргнул, опустил глаза и увидел свои пальцы, впившиеся в мягкую обивку кресла. Вокруг поблескивали огни мостика «Боз».

— Я…

— Капитан, как вы себя чувствуете? — требовательным голосом осведомилась Боз.

Соломон глубоко вздохнул, цепляясь за кресло. Его прошиб холодный пот, по телу пробежал трепет.

— Хорошо. Да, все в порядке. Просто нахлынули воспоминания. Всего лишь…

— Мои датчики фиксируют признаки серьезного физического и эмоционального напряжения. Если вам нездоровится, я могла бы…

— Я в порядке, корабль.

— Инженер Андерсон просит разрешения войти.

— Откройте люк.

Андерсон вошел, беззаботно насвистывая, но, увидев Сола, замер на месте.

— Господи, капитан! Вы выглядите так, словно вам только что явился призрак!

Сол вымученно улыбнулся, рухнул в кресло и машинально потянулся за кружкой.

— Я… В сущности, так и было. — Дрожащими пальцами он с трудом втиснул кружку в диспенсер. — Не знаю, Хэппи. Может быть, я еще не готов командовать кораблем.

Андерсон вскинул голову и нахмурился.

— Я… я заскочил к вам на огонек, кэп. Видите ли… Черт побери! Нам с вами довелось немало испытать. Мне захотелось заглянуть к вам, переброситься словцом. Как знать, когда у нас вновь будет такая возможность.

— Садись. — Сол указал на соседнее кресло, другой рукой вынимая кружку из диспенсера. Кофе расплескался по пульту. Соломону казалось, что его внутренности сворачиваются тугим узлом, мучительная тревога судорогой сковала мышцы. Хэппи хмурился все сильнее.

— У меня новые руки, — с запинкой произнес Соломон, шевеля пальцами. — Настоящее чудо, правда?

Андерсон неторопливо опустился в кресло.

— Это точно. — Он замялся. — Скажите откровенно, Сол. Как вы себя чувствуете? Когда я приходил к вам в последний раз, вы лежали в медотсеке, спеленутый, будто гусеница в коконе. Я ничего не видел, кроме мониторов. Я… в общем, я хотел, чтобы вы знали — мы все время от времени навещали вас.

Итак, они приходили к нему. Его люди — те, кто уцелел, — не забыли его. К глазам Сола подступили жгучие слезы. Стиснув зубы, он подавил желание разрыдаться.

— Спасибо, Хэппи. Я и сам почти ничего не помню. Только боль. Мне казалось, я не вынесу этих ужасных мучений. — Он с шумом выдохнул. — А может быть, они все-таки сломили меня?

Хэппи не поднимал глаз.

— Честно говоря, когда прошел слух, что вас назначили капитаном «Боз», мне оставалось только скрестить пальцы. Думаю, мы все молились. Я и остальные ребята — мы выжили только благодаря тому, что вы совершили в тот день.

Сол медленно кивнул.

— Я должен был сделать это сам. — Он нервно передернул плечами. — Кажется, я слишком много говорю о себе. Меня терзает беспокойство, Хэппи. В сущности, мне нечего сказать. Лучше расскажи о Гейдж, о том, как вы возвращались. Как… как Гейдж умерла?

Он собрался с силами, готовясь слушать.

Андерсон смотрел в экран монитора, на котором раскинулся Арктур, простирающийся в бесконечную даль:

— Легко и быстро, кэп. Словно уснула. Она сама выключила себя, обесточивая одну за другой системы, сберегая энергию для людей. Гейдж была настоящая леди. Как и вы, она пожертвовала собой ради нас.

Сол кивнул, глубоко вздыхая.

— Я вижу, ее смерть не дает вам покоя, капитан, — сказал Андерсон.

Сол развел руками.

— Потеря такого корабля и экипажа, с которым я так долго летал, не могла пройти для меня бесследно. — Он поднял глаза. — Не знаю, Хэппи. Наверное, я еще не успел смириться с мыслью об утрате.

Андерсон улыбнулся, его угловатое лицо просияло.

— Что ни говори, но вы вновь спасли нас, кэп. Мы вернулись домой. Будь я проклят, если знаю, как нам это удалось, — я безвылазно торчал в энергетическом отсеке, собирая двигатели по кусочкам, — и все же мы справились. Сколько раз я был близок к тому, чтобы всерьез уверовать в высшие силы! Уж и не помню, когда я так горячо молился.

— А люди, которые на нас напали? — Сол поднялся на ноги и нервным шагом прошелся по мостику. — Я все время спрашиваю себя — кто они? Зачем они стреляли?

— Черный корабль… — выдохнул инженер. Вынув из футляра кружку, он сунул ее в диспенсер. — Пираты? Кто знает. Может быть, они надеялись на легкую поживу. Решили походя атаковать нас и порыться в обломках. Им и в голову не пришло, что мы уцелеем, что нам хватит времени разогнаться и нырнуть в подпространство. Они почти добились своего. Развернулись и уже нагоняли нас, когда мы совершили прыжок. Кое-где защитные экраны не выдержали, но все же спасли нас. Своими действиями вы оттянули развязку, и мы успели скрыться.

Сол кивнул и прикоснулся пальцем к покрытию, которыми были укутаны приборы.

— Что это? — спросил он.

— Последняя новинка. Эта штука воспроизводит изображения, словно экран монитора. Вместе с тем она герметизирует оборудование, и электроника почти не нуждается в уходе. Заодно смягчает столкновения — если вдруг вы упадете или наткнетесь на аппарат.

— Что скажешь о центральном вычислителе? Правда ли то, что о нем говорят?

— Настоящий гений среди компьютеров. Гейдж была большая умница, но до Боз ей далеко. Сами увидите.

«Нет. Я не могу… я не готов. Как объяснить тебе это, Хэппи? Какими словами выразить страдания, которые ты испытываешь, теряя корабль? Сначала „Мориа“, потом „Клинок“ и наконец „Гейдж“. Я больше не могу».

— Как тебе нравятся новые люди?

— Отличные ребята. Под вашим командованием они станут настоящими космическими волками. А пока мы присматриваемся друг к другу. — Хэппи сделал паузу, заговорщически прищурив глаза. — Между нами, кэп. Какое у нас задание?

Сол негромко хмыкнул:

— Не имею ни малейшего понятия.

Хэппи вскинул лицо:

— Ходят слухи, будто сам Крааль почтил вас своим визитом.

— Он ничего не сказал.

Андерсон поскреб затылок, покрытый коротко остриженными, похожими на щетину волосами.

— Хм-мм… Создается ощущение, что у нас на борту собралась добрая половина Совета. Это подозрительно. Боюсь, нас ждут серьезные неприятности.

— Крааль намекнул, что речь идет о судьбах человечества. Не больше и не меньше.

Хэппи выпятил губы.

— Мы с Кэлом и Гайтано сунулись в кабак. Пропустить по кружечке пива. И знаете, Сол, нас там встретили, будто заклятых врагов. Еще минута — и нам пришлось бы с боем уносить оттуда ноги. К счастью, подоспели патрульные. Они ничего не делали, только следили за порядком. Мы допили свое пиво и смылись. Но я успел кое-что подслушать. Похоже, нас не очень-то любят. Думаю, эту кашу заварили сирианцы. Хотят, чтобы Братство открыло свои компьютерные банки для всеобщего пользования.

— Человечество еще не готово перенять наши знания и достижения. — Сол вздохнул и сделал большой глоток кофе. — Крааль всеми силами старается убедить в этом Конфедерацию. Открыв секреты наших технологий, мы разорили бы экономику множества планет. Подумай сам, сколько людей остались бы без работы только на судоверфях Стара.

— В последнее время нас в чем только не обвиняют. — Хэппи покачал головой. — Мне кажется, Сириус попросту хочет лишить Братство политического влияния. Нас называют извергами рода людского, даже худшими, чем Мировые Советы.

— Именно поэтому мы ведем интенсивную разведку глубокого космоса — на тот случай, если враждебность по отношению к нам примет угрожающий характер.

— Да.

— Я изучил список пассажиров. С нами летит директор сирианской политической службы.

— Вы серьезно?

— Сам хотел бы ошибиться.

— Буду держать ухо востро. И все же, кэп, я рад, что вы вернулись.

Сол вновь пригубил кофе:

— Хэппи, это мой последний полет. Крааль лично попросил меня об этой услуге. Когда мы вернемся, я передам корабль Дарту.

— А я надеялся…

Сол покачал головой:

— Крааль сказал, что если я не возьму командование на себя, он сам возглавит экспедицию.

— Пока мы сидели на Фронтире, этот парень Архон не отходил от него ни на минуту. Я познакомился с его дочкой. Настоящая красавица. Да вы сами увидите. Всюду сует свой нос… и всегда готова дать сдачи. Вы уже виделись с Архоном?

— Нет.

— Думаю, он вам понравится. Прирожденный космический бродяга. — Андерсон допил кофе, поднялся на ноги и усмехнулся. — Сдается мне, нас опять ждут веселые приключения, а?

«Только этого не хватало. Я больше не выдержу».

— Надеюсь, это будет самая заурядная прогулка.

— Что ж, мне пора возвращаться в машинное отделение. Я заскочил к вам на минутку взглянуть, как вы поживаете. — Хэппи неловко замялся.

— В чем дело? — спросил Сол.

Брови Хэппи быстро зашевелились:

— Послушайте, кэп. Я знаю, вас не собирались назначать капитаном. Ни для кого не секрет, что вы подали в отставку. Но если вам что-нибудь понадобится, хотя бы просто поговорить с кем-нибудь, — позовите меня. Я не так уж загружен работой.

— Обязательно.

Андерсон подмигнул и двинулся к люку.

— Хэппи!

— Да, кэп?

— Спасибо тебе.

Арт вошел в кают-компанию и осмотрелся вокруг. Он уже побывал здесь перед вылетом с Фронтира, но тогда декораторы только начинали отделку и в помещении царил сущий кавардак. Потом он был слишком занят изучением систем корабля и прокладкой курса до Арктура и не удосужился проследить за ходом работ даже посредством мониторов. Стены кают-компании были обиты красными бархатными гобеленами, прикрывавшими хитросплетение сенсоров. В углу помещения пятнадцать на тридцать метров разместились три длинных банкетных стола. Вдоль стены протянулся бар, оснащенный множеством диспенсеров. Игровая кабинка с имитациями пилотских кресел осталась на прежнем месте. Пол был застелен толстым ковром менее яркой, нежели гобелены, расцветки. Потолочные панели заливали кают-компанию ярким светом.

У коммуникатора сидели двое — патрульный Форни Эндрюс и Арнесс, Представитель планеты Рейндж. Они беседовали с Арктуром, улаживая последние дела.

Из коридора, ведущего к пассажирским каютам, вышла Брайана. Арт повернулся к ней и вопросительно вскинул брови:

— Все на месте?

— Это был последний — Мики Хитавия, Представитель Рейнланда. Славный человек. Большинство остальных я видела впервые в жизни. Знаю лишь, что они политики и дипломаты. Хуже всех оказался Фэн Джордан с Нью-Мейна, какой-то там герцог.

— Не беспокойся, беру его на себя. Только что я проводил в каюту Норика Нгоро. Как вспомню, дрожь пробирает. Казалось, он видит меня насквозь, но не проронил ни слова — говорил только его помощник, Амахара.

— Стало быть, посадка завершена. Все пассажиры на борту. — Брайана нахмурилась. — Представитель Гулага — как бишь его? Малаков? — ну и похабный же тип! Все норовил ущипнуть меня за задницу.

— Возможно, у них так принято выражать почтение к дамам. — Брайана бросила на Арта холодный взгляд, способный превратить его в ледяную глыбу, и он повернулся к ближайшему коммуникатору: — Капитан, все пассажиры заняли свои места.

— Понял вас, старший помощник, — донесся из динамика голос Карраско, но экран оставался мертвым. — Будьте добры подняться на мостик, и мы тотчас же отправимся в путь.

— Слушаюсь, сэр. — Арт выключил связь и посмотрел на Брайану. — Начальство вызывает нас на ковер.

— Хотела бы я знать, чем оно занималось на мостике все это время. Просто сидело в кресле? — спросила Брайана, выходя вместе с Артом в коридор.

— Когда я проводил его туда, он вошел и остановился, молча озираясь вокруг. Даже не поздоровался с кораблем, как поступил бы на его месте любой нормальный человек. Вперил взгляд в капитанское кресло, и по его лицу заходили желваки.

— И все?

— Нет, он еще попросил распечатку курса от Фронтира до Арктура. — Арт развел руками. — Потом велел мне как можно быстрее разместить дипломатов по каютам. При этом он все время…

— Что? — спросила Брайана, останавливаясь у люка мостика.

Арт пожал плечами:

— Он то и дело вытирал руки об одежду, как будто у него вспотели ладони.

Брайана глубоко вздохнула:

— Замечательно. Что ж, пора сматывать удочки. Чем быстрее мы прокатимся до Новой Земли и обратно, тем раньше покинем этот сумасшедший дом.

Войдя в помещение мостика, Арт уселся в свое кресло и принял небрежную позу.

— Как вы себя чувствуете, капитан? — спросил он, увидев измученное, словно загнанное лицо Карраско.

— Все в порядке, старший помощник. — Ответ прозвучал натянуто, почти враждебно. — Готовьте корабль к отправлению.

— Слушаюсь, сэр, — отозвался Артуриан, бросив взгляд на Брайану. Он связался с диспетчерской космопорта, а Брайана вызвала машинный отсек. На экране появился Хэппи и начал докладывать о состоянии энергосистем и реактора.

— Соедините меня со Спикером Архоном, — велел Карраско, откидываясь на спинку кресла. Арт начал обратный отсчет, и в ту же секунду на экране возникла рыжеволосая красотка.

— Капитан? — мелодичным голосом произнесла она. — Отец сейчас занят. Может быть, я смогу вам помочь?

— Вы — Констанция?

— Да, сэр. — Она улыбнулась, и сердце Арта на мгновение замерло. Брайана бросила на него многозначительный взгляд, и он вернулся к работе.

— Мне приказано получить у Спикера полетное задание. Не будете ли вы так любезны…

— Я сама могу дать вам задание. — Голубые глаза Констанции пытливо всматривались в Соломона. — Приказываю лечь на курс до Новой Земли. — Она нерешительно помедлила и добавила: — Мы с отцом будем весьма благодарны вам, если вы сохраните пункт назначения в тайне.

— Разумеется, леди, — нехотя согласился Карраско и, повернувшись к Брайане, сказал: — Обеспечьте закрытость данной информации, старший помощник.

— Так точно, сэр, — отозвалась девушка.

— Капитан Карраско, — заговорила Констанция, осторожно подбирая слова. — Мы с отцом хотели бы навестить вас, как только корабль начнет разгон для прыжка. Спикер намерен обсудить с вами несколько вопросов, но сейчас вы, очевидно, заняты.

— Я встречусь со Спикером при первой возможности, — пообещал Карраско.

— В таком случае не стану вас задерживать, капитан. До свидания. — Экран погас.

Буксиры опутали тросами огромный белый корабль и начали выводить его из причалов Арктура. Едва судно отделилось от доков, бескрайняя станция словно растворилась в красных лучах гигантского солнца. Истинное чудо инженерной мысли, Арктур казался сверху хитросплетением серебристой проволоки, опоясавшей звезду. Самая крупная колония в освоенном людьми пространстве, он начинал свою историю как крохотная орбитальная станция, на которой нашло приют правительство Конфедерации, в ту пору только набиравшей силу. Со временем он превратился в чудовищную конструкцию, орбита которой требовала постоянных коррекций для уничтожения приливных эффектов. Арктур так разросся, что невозможно было даже приблизительно сказать, сколько учреждений и предприятий на нем находится, сколько людей населяют этот громадный металлический пояс. Вокруг солнца Арктура вращалась единственная планета, целиком состоявшая из расплавленного металла, из которого и была сооружена сама станция. В дальнейшем для ее расширения сюда непрерывным потоком доставлялись астероиды Сириуса, Эридана, Цинии-3, из сектора Амброз и многих иных мест, названий которых Арт был не в силах припомнить.

— Корабль! — послышался голос Карраско.

— Слушаю, капитан.

— Доложите параметры курса до системы Новой Земли.

Арт украдкой бросил на него взгляд. Лицо Карраско покрылось испариной и стало мертвенно-бледным. Он смотрел на громкоговоритель так, словно ненавидел его.

— При стандартном двадцатикратном ускорении полет займет тысячу тридцать три плюс-минус три часа, — ответила Боз.

Сорок три дня корабельного времени — и это только в один конец. Арт стиснул веки. Возвращение займет по меньшей мере столько же. Три месяца под началом капитана с деформированной психикой.

Буксиры вывели корабль на стартовую точку перед катапультой и отстрелили тросы.

— Диспетчер дает разрешение на старт, капитан. — Арт чувствовал, как дрожит его голос. Подумать только — он волнуется, словно желторотый кадет перед первым тренировочным полетом. На мостике воцарилось напряжение, ощущавшееся почти физически. Арт перехватил взгляд Брайаны, который она мельком бросила на Карраско. Девушка сидела в кресле, нервно выпрямив спину.

— Старт! — Голос Карраско казался неживым, механическим.

— Есть! — заученно отозвался Арт и отдал команду диспетчеру. Концентрические окружности на экране одна за другой загорались зловещим зеленым светом, превращаясь в бесконечный туннель.

Электромагнитное поле повлекло корабль вперед, и наконец мимо проплыло первое кольцо. Арт не отрывал глаз от экрана, управляя магнитным вектором корпуса корабля, корректируя его направление всякий раз, когда судно слишком приближалось к кольцам.

— Старший помощник, — заговорила Боз, — я могу маневрировать намного эффективнее.

— Принимай управление. — Арт кивнул и уже собрался заняться второстепенными делами, но в тот же миг послышался напряженный голос Карраско:

— Старший офицер, продолжайте следить за вектором и приготовьтесь перейти на ручное управление, если ошибка превысит предельно допустимое значение.

— Слушаюсь, сэр! — отрывисто произнес Арт. Какого черта! Боз считает, что может справиться сама, и доказала это, с высочайшей точностью выдерживая курс по оси туннеля. Арт поднял глаза на экран и сглотнул. У него появилось ощущение, будто корабль проваливается в бездну, заполненную зеленым свечением. Зрелище зачаровывало, словно гипнотизируя его. Кольца все быстрее проносились мимо корабля, заливая экран пульсирующим светом. В центре туннеля возникло черное пятно и помчалось навстречу судну. Кольца слились в сплошную желто-зеленую туманную пелену. Черное пятно увеличивалось в диаметре, словно проглатывая корабль. И вдруг туннель закончился. На экранах появились звезды. Корабль вышел в открытый космос.

— Сколько осталось до начала реакции? — осведомился Карраско.

— Пятнадцать секунд, — ответила Боз.

— Начинай отсчет, Хэппи! — Голос Карраско хлестнул словно бичом.

— Пять, четыре, три, два, один… зажигание, капитан! Старший помощник Брайана, принимайте управление!

Арт заметил, как сосредоточилось лицо девушки — видимо, на дисплей ее виртуального шлема поступили первые данные о работе чудовищного реактора.

Сила инерции на мгновение вдавила их в спинки кресел, но гравизащитные системы тут же скомпенсировали перегрузку, иначе люди превратились бы в кровавое месиво.

— Лечь на курс до Новой Земли! — скомандовал Карраско.

— Так точно, капитан, — ответила Боз.

— Состояние бортовых систем?

— Системы в полной готовности. — В тишине мостика голос Брайаны прозвучал неожиданно громко. — Постоянное ускорение двадцать «g», сэр. Флуктуации в активной зоне реактора не наблюдается. Все контрольные секторы горят зеленым светом.

— Прекрасно, старший помощник. Судя по хронометру, сейчас ваша вахта. Если что-нибудь потребуется, вы знаете, где меня искать. — Соломон поднялся на ноги. — Старший помощник Артуриан, нельзя ли переговорить с вами наедине?

Арт украдкой посмотрел на Брайану и, заметив свирепый огонек в ее глазах, выбрался из кресла.

— Слушаюсь, капитан.

Миновав люк, Арт повернулся к Карраско и, заглянув в его каменное лицо, почувствовал прилив раздражения. Уж не собрался ли капитан устроить ему выволочку? В последний раз Арт подвергался такому унижению, когда учился на выпускном курсе академии Фронтира.

— Я был излишне суров с вами, старший помощник. — Голос Карраско звучал на удивление мягко, почти примирительно. Уголки его губ приподнялись в едва заметной улыбке. — Я немного нервничаю… и вы с Брайаной это заметили. Я отменил ваше распоряжение по одной-единственной причине — наш корабль только что сошел со стапелей. Новые системы, как бы хорошо они ни были спроектированы, требуют неусыпного внимания и молниеносной реакции — так, на всякий случай. Нам еще предстоит выяснить, какими резервами располагает корабль, убедиться в надежности дублирующих узлов, и только тогда мы сможем чуть-чуть расслабиться.

Арт кивнул и нахмурился, вдруг осознав, что сам должен был подумать об этом. Злость словно испарилась.

— Полагаю, нам следует придерживаться тех же правил, когда изменяются внешние условия… либо после ремонтных и регламентных работ.

Карраско улыбнулся. Это была первая настоящая, искренняя улыбка, которую Арт видел на его лице.

— Именно так. Соблюдение этих правил продлит вам жизнь. Примите мои поздравления, Артуриан. Вы и Брайана совершили безупречный старт. Можете быть свободны, старший помощник. — Он развернулся и зашагал по коридору.

 

7

Покончив с аанами, она затаилась в одиночестве — бессильный владыка Мироздания, продолжавшего свой круговорот в свете сгустков термоядерной энергии. Безжалостный Ключ неумолимо угнетал ее волю, отравляя ее существование. Лишенная возможности управлять жизнью Вселенной, она все глубже погружалась в пропасть безумия. Ключ обращал ее могущество в ничто, распаляя ее ярость, приводя в бешенство ее непревзойденный мозг, пока наконец бессильный гнев и ненависть не заполнили ее существо без остатка.

Она всматривалась в космос, изучая последствия катастрофы цивилизации аанов — огромные области искривленного пространства и вакуума, некогда занятые планетами и звездами, уничтоженными ее могуществом. В нетронутых участках Вселенной изменялись гравитационные поля, возмущение непрерывно расширялось, звезды покидали свои орбиты, и огромные массы вещества перебрасывались из галактики в галактику. Пространство вокруг нее бурлило подобно чудовищному водовороту.

Пока галактическая материя стремилась к новому состоянию равновесия, в хаосе перемен зародилась очередная цивилизация примитивных существ, состоявших из углеродных молекул, которые образовывались в жарком горниле планеты, окутанной плотными испарениями.

Хорры боролись за существование, пожирая и сами становясь жертвами. Они охотились на меньших тварей и служили пищей более крупным. Уцелели самые сильные и приспособленные, постепенно формируя доминирующий генотип. Наконец наступил тот день, когда один из хорров при помощи острого выступа своего панцирного скелета убил хищника, превосходившего его размерами. Отведав плоти незадачливого охотника, это существо размножилось, передав потомству свое оружие, которое получало все большее распространение путем генетического наследования. Но прошли еще бесчисленные тысячелетия, прежде чем хорры добрались до самой высокой вершины планеты, где они искали руду для выплавки металлов. И только здесь, где разрывалась непроницаемая завеса облаков, они увидели над собой небо, заполненное мириадами огоньков, и замерли в благоговении. Сотни и сотни поколений их потомков унаследовали мечту о звездах. Ахиллесова пята хорров — они размножались делением — очень замедляла их прогресс. Она ждала, наблюдая за ними из далеких пучин космоса. Она знала, что эти органические существа рано или поздно доберутся до нее. Скоро — уже очень скоро.

Она лелеяла свою безумную ярость, замышляя пути, которые приведут очередной органический разум к самоуничтожению. Жгучая ненависть подхлестывала ее нетерпение. Она дожидалась того мгновения, когда хорры прикоснутся к рычагам Ключа и обрекут себя на проклятие, погубившее аанов.

А тем временем хорры запустили свой первый космический корабль.

Соломон Карраско трижды сбился с пути и добрался до своей каюты только с помощью Боз. Он остановился у люка, рассматривая чувствительную пластину замка.

«Все в порядке. Ты справился на мостике, а значит, справишься и теперь. Это всего лишь капитанская каюта, такая же, как все остальные. Как капитанская каюта на борту „Гейдж“… Гейдж мертва. Ее не вернуть».

— Да, мертвых не вернуть, — пробормотал он. — Но отчего у меня так тяжело на душе?

Он робко вытянул руку и положил ладонь на пластину. Детектор прочел узор папиллярных линий и произвел анализ выделений кожи. Соломон физически ощущал незримое присутствие корабля — казалось, тот затаился в ожидании и внимательно следит за каждым его поступком.

Люк с негромким шипением скользнул в сторону, и в каюте загорелся свет. Соломон натужно сглотнул — у него было такое ощущение, словно в горле застряла скрученная узлами тряпка.

Коммуникатор сиял разноцветными огоньками.

— Что это значит? — Рассеянно отметив, что кто-то аккуратно уложил его ранец на койку, он с тревогой всмотрелся в длинный список вызовов. — Все эти люди хотят встретиться со мной? Но зачем?

— Большая часть вызовов — это приглашения. — От звука голоса Боз по спине Сола пробежал холодок. — Дипломаты сгорают от нетерпения познакомиться с вами. Инженер Андерсон изъявил желание пообщаться, как только у вас будет свободная минутка, а Спикер Архон спрашивает, когда вы сможете встретиться с ним и обсудить некоторые подробности экспедиции.

— Кто первый в очереди? — Соломон постарался взять себя в руки.

«Придется учиться общению с кораблем. Нам предстоит провести вместе по меньшей мере восемьдесят суток, но если я буду держаться холодно и отстраненно, то… то, пожалуй, выдержу».

Он вздохнул и принялся распаковывать ранец.

— На немедленной встрече настаивает только Спикер Архон. Остальные приглашения — дань вежливости, — сообщила Боз.

По экрану коммуникатора поползли строчки списка. Соломон опустился на койку и закрыл глаза.

— Господи, почему они не оставят меня в покое? — Ему казалось, что он произнес эти слова про себя… и все же корабль его услышал.

— Мне кажется, капитан, что ваше поведение не укладывается в обычные рамки, — сказала Боз.

Соломон бросил взгляд на громкоговоритель, и его вновь охватили мучительные воспоминания о Гейдж.

— Что ж, вы правы, — отозвался он.

— Хотите поговорить об этом?

— Собираетесь устроить мне сеанс психоанализа? Нет. В этом нет нужды. Просто я устал. Меня вынудили принять командование, хотя я говорил Краалю… впрочем, это не ваше дело, корабль.

Устал? Да. Сбит с толку? Да. Испуган? Еще как, черт побери! И все же мерцание звезд на экранах мостика, головокружительное ускорение в катапульте Арктура — все это наполняло душу Сола восторгом.

— Что же до приглашений, оставляю их на ваше усмотрение. Передайте дипломатам мои наилучшие пожелания и скажите, что я присоединюсь к их обществу в самое ближайшее время. — Он помассировал глаза, еще не успевшие полностью восстановиться.

Ему хотелось одного — отдохнуть, поспать хоть два часа, избавиться от этих навязчивых видений — гибнущие корабли, улыбка Мбази, растерзанные тела на палубе арктурианского причала…

«Архон просит немедленной встречи. Архон — ключ ко всему происходящему. Но готов ли я к разговору?»

— Пригласите ко мне Архона. А пока ознакомьте меня с устройством каюты.

— Я известила Спикера, он уже в пути, — сообщила Боз.

Следуя ее инструкциям, Соломон превратил каюту в некое подобие корабельного мостика, дивясь изобретательности инженеров. Из глухой стены выдвигалась приборная панель. Экран коммуникатора расширялся до размеров каюты, и тогда можно было следить за показаниями каждого прибора и дисплея, отражавших работу бортовых систем.

— Капитан, — неуверенно произнесла Боз, — я улавливаю нотки враждебности в вашем голосе. Вы недовольны мной?

Карраско облокотился о панель и закрыл глаза.

«Успокойся. Ты разговариваешь с клубком полупроводников и многомерных матриц памяти — таким же, как Гейдж. Это всего лишь компьютер, искусственный мозг, наделенный чувствами — и ничего более. Не дай ему влезть в твою душу. С тебя хватит и Гейдж…»

— Нет, корабль… — Голос Сола дрогнул, и он преисполнился отвращения к самому себе. — Свои обязанности вы исполняете безупречно.

— Если хотите, я могла бы сменить тот образ, в который себя воплощаю.

— Ваш образ… э-ээ… устраивает меня как нельзя лучше.

После недолгого молчания вновь послышался голос Боз — негромкий, почти робкий:

— Судя по вашему поведению и результатам психоанализа, которому вас подвергли после минувшей катастрофы, вы боитесь, что между нами установятся слишком близкие отношения.

Солу показалось, будто невидимая рука стиснула его горло. Он с ненавистью посмотрел на громкоговоритель. «Не смей влезать мне в душу!» — вопил голос в его голове. Откуда-то в глубоком мраке его подсознания возникло видение — свалка космоверфи Братства, «Гейдж», лежащая на боку, черные дыры в корпусе там, где раньше был металл, темные пустые коридоры корабля… «Проклятие. Скажи что-нибудь. Ответь кораблю! Думай!» Перед мысленным взором Соломона появилось разорванное на части тело агента в доке Арктура, труп Мбази, укутанный в белую ткань, уносящийся в безбрежное пространство. Мэйбрай, искалеченный, заиндевелый, плывет среди звезд… Соломон моргнул, пытаясь проглотить застрявший в горле комок. «Что вам от меня нужно? Оставьте меня в покое, дайте мне время избавиться от призраков!»

— Если бы инженеры Братства не строили таких совершенных кораблей, — хриплым голосом произнес он, — то капитанам было бы легче примириться с потерей. — Соломон стиснул зубы и поднял глаза, в которых уже начиналось болезненное жжение. — Поймите меня, Боз. Гейдж была моим другом… очень близким. Мы с ней… мне очень ее не хватает. И еще… сегодня один человек там, в доках, спас мою жизнь. Погиб вместо меня. Я не хочу, чтобы из-за меня происходили несчастья. Я устал от смертей.

Он умолк, чувствуя, как в его душе возникает пустота.

Прошло не меньше минуты, прежде чем Боз прервала молчание:

— Капитан, вы расскажете мне об этом подробнее, когда будет свободное время?

Соломон кивнул:

— Да, корабль. Если захотите.

— Спикер Архон просит разрешения войти.

Сол выпрямился и глубоко вздохнул, собираясь с силами:

— Впустите его.

Люк скользнул в сторону, и в его проеме возникла массивная фигура. Когда-то это был крепкий, подтянутый мужчина, но теперь его мышцы обратились в жир — не тот, что оттягивает кожу дряблыми складками, а мощный слой, придающий телу тучность, характерную для людей, миновавших пору зрелости. Блеск в серых глазах выдавал недюжинный ум гостя, а глубокие морщины у рта свидетельствовали о нелегкой жизни и привычке повелевать.

— Спикер, я — капитан Соломон Карраско. К вашим услугам. — После крепкого рукопожатия Сол указал на кресло. — Садитесь. Скажите… мы встречались раньше? Ваше лицо мне как будто знакомо.

— Спасибо, капитан. Да, мы встречались, но лишь мимоходом. Неужели у вас не было времени изучить мое досье?

Сол покачал головой:

— Я встал на ноги лишь месяц назад. До тех пор я был прикован к медицинскому комплексу. Меня буквально собирали по кусочкам. Потом я занялся изучением конструкции корабля и личных дел членов экипажа. У меня не нашлось времени ни на что иное — главным для меня было знакомство с судном.

— Экипаж и корабль всегда были и остаются главной заботой капитана. Надеюсь, когда-нибудь у нас найдется свободная минутка поговорить об этом. — Серые глаза Архона пристально всматривались в лицо Карраско. Он протянул капитану бутылку виски, которую до сих пор прятал за спиной. — Это вам. Видите, я успел изучить ваши привычки. «Звездный туман» — один из излюбленных ваших напитков.

Соломон с улыбкой принял бутылку изысканного арктурианского виски:

— Вот уж не думал, что мое личное дело содержит сведения о моих вкусах.

— Там об этом ни слова. — Архон пожал плечами. — Я навел справки у главного инженера Андерсона.

— Придется надрать ему уши. «Звездный туман» дороже жидкого торона. — Сол оторвал взгляд от бутылки и вопросительно посмотрел на Спикера. — Не желаете попробовать?

Архон кивнул:

— С удовольствием.

Соломон наполнил бокалы, устроился в кресле и внимательно пригляделся к гостю. Его не оставляло ощущение, что он знаком с Архоном.

— Итак, какова цель экспедиции? — заговорил он. — Мой главнокомандующий, Великий Галактический Мастер Крааль, распорядился выполнять любые ваши просьбы и пожелания. Ситуация по меньшей мере необычная. Зачем понадобилось отзывать меня из отставки? Когда я поднимался на борт, в доке погиб человек. Из-за этого мы были вынуждены собрать дипломатов в кучу и как можно быстрее и скрытнее погрузить их на корабль. Как правило, суда Братства не вмешиваются во внутренние конфликты Конфедерации. Мы принципиально придерживаемся нейтралитета.

Архон откинулся на спинку кресла. В его глазах отразилась напряженная работа мысли.

— По соображениям секретности я не могу ответить на все интересующие вас вопросы. — Он поднял мясистую руку и склонил голову. — С другой стороны, мне не хотелось бы показаться невежливым. Тщательно взвесив обстоятельства, мы с Краалем решили, что будет лучше, если все участники экспедиции до поры до времени останутся в неведении. Наши действия уже привели к гибели людей. Достаточно сказать, что даже дипломаты не знают целей экспедиции. Им известно лишь, что Конфедерация оказалась на пороге политического переворота, и что его причины можно будет выяснить на борту «Боз» и на Новой Земле.

Сол вертел в пальцах бокал, вспоминая клочья окровавленной плоти на палубе причала. Почувствовав на себе пронизывающий взгляд Архона, он всмотрелся в его лицо. «Откуда я вас знаю? Где мы встречались?»

Облик Архона непостижимым образом связывался в мозгу Сола с каким-то страшным событием в его жизни. Но сколько их произошло за последние десять лет! Эти серые глаза были так знакомы ему, что, казалось, он вот-вот вспомнит, где видел их.

— Я готов принять ваши условия… но лишь до тех пор, пока кораблю и экипажу ничто не угрожает. — Соломон вскинул голову, его взгляд стал жестким. — И тем не менее я хотел бы как можно подробнее уяснить суть наших взаимоотношений.

Архон развел руками.

— Капитан, я могу лишь сообщить, что мы ведем очень тонкую политическую игру. В ней участвуют весьма опытные и компетентные люди. Межпланетные интриги не терпят и никогда не терпели слабых и малодушных. — В голосе Спикера зазвучал металл. — Ваши пассажиры не относятся ни к тем ни к другим. Когда-нибудь вы поймете — если мы добьемся успеха. А если нет, это уже не будет иметь никакого значения. Мы все погибнем.

Сердце Сола замерло, к горлу подступил комок:

— Я не стану рисковать своим кораблем!

Архон чуть заметно кивнул, в его глазах отразилось понимание.

— Надеюсь, до этого не дойдет. А пока предлагаю вам обеспечить охрану запретных объектов корабля — двигательных и оружейных отсеков, мостика и прочих помещений, которые могут подвергнуться диверсии.

— Диверсии? — Сол едва усидел в кресле. Его пальцы с такой силой стиснули бокал, что побелели костяшки. — Я уже отдал соответствующие приказы, Спикер. Но у меня нет опыта в борьбе с диверсиями. Я специалист по дальнему космосу.

Архон безрадостно улыбнулся:

— Предоставьте это мне, капитан, и вам не о чем будет беспокоиться. С другой стороны, наша миссия требует присутствия официальных лиц, представляющих миры Конфедерации. Отправившись в полет без них, мы бы ввергли человечество в открытое военное противостояние.

— Война? Мне трудно поверить в это, Спикер, — отозвался Соломон, но тут же вспомнил, что Крааль был готов лично принять командование кораблем.

Архон покачал головой и нахмурился.

— Я вижу, вы настроены скептически. Иначе вы не стали бы грызть большой палец с таким угрюмым видом. На вашем месте я сам счел бы себя безумцем. Однако поверьте мне на слово — Сириус рвется к мировому господству, тем же озабочены Нью-Мейн, Терра и Зион. И, словно варвары, подступившие к вратам Рима, арпеджианцы уже рыщут в космосе, повсюду сея хаос и раздоры. От них не отстают и анархисты сектора Гулаг — они всегда готовы половить рыбку в мутной воде.

— Но… война?

Архон вздохнул.

— В отношениях между планетами уже давно нет того мира и согласия, о которых трубят средства массовой информации. Конфедерация рассыпается на куски. Правительство — даже такое слабое, как Конфедерация, — в космических масштабах превращается в анахронизм. Само понятие государства возникло на Земле в условиях замкнутой системы с ограниченными ресурсами. Правительство приняло на себя обязанности по их распределению.

— Однако после падения Мировых Советов центральное правительство выступает лишь в качестве гаранта свободы предпринимательства и информационного обмена, — возразил Соломон. — С тех пор никто не в силах создавать империи, особенно теперь, когда в космосе так много Вольных станций. Каждую отдельную планету еще можно взять под контроль, но любая попытка сосредоточить в руках единого правительства власть над открытым космосом с его необъятными пространствами и громадными запасами природных богатств выглядит попросту смехотворной!

— Истинная правда, — с готовностью подтвердил Архон, — но ваши соображения не остановят безумцев, жаждущих воплотить эту идею в жизнь. Уроки Мировых Советов изрядно подзабылись — кто угодно расскажет вам о Революции, которую совершила Конфедерация, но вряд ли сумеет назвать причины падения Верховного Совета.

Сол поднял бокал и пригубил виски, наслаждаясь изысканным ароматом напитка.

— Почему я должен вам верить? — спросил он.

Архон насмешливо хмыкнул — казалось, этот звук исходит откуда-то из глубины его груди.

— Потому что так распорядился Крааль. Вдобавок — и это куда важнее — потому, что я и моя дочь, самое дорогое, что есть в моей жизни, отныне всецело зависим от вас. — Его взгляд стал рассеянным, голос упал почти до шепота: — А если меня постигнет неудача, уже ничто и ни для кого не будет иметь значения.

— Вы утверждаете, что на мой корабль пробрался злоумышленник? Кто он? Мы тщательно проверяли каждого человека…

— Я не знаю наверняка, есть на борту лазутчики или нет… но учитывая, сколь высоки ставки, почти не сомневаюсь в этом.

— И вы не скажете мне, каковы наши цели?

— Пока нет, капитан. — Архон улыбался, но его глаза оставались печальными. — Поверьте, мы ведем сложнейшую игру, подобную вложенным друг в друга окружностям. Как в правительстве, так и за пределами Конфедерации есть немало политических сил, которые попытаются нас остановить. — Архон сжал бугристый кулак, подчеркивая сказанное. — Иначе зачем Великий Мастер дал мне свой лучший корабль и самого опытного капитана?

— Я не уверен, что оправдаю…

Лицо Архона превратилось в непроницаемую маску:

— Может быть. Однако я доверяю только вам.

— Вот как? — Сол напрягся, откинув голову. «Черт побери, кто он, этот человек?»

— Наберитесь терпения, капитан Карраско. — Архон медленно поднялся на ноги. — Я хочу, чтобы у нас сложились добрые отношения. Мы победим, только если будем действовать сообща. Мы должны быть откровенны друг с другом — разумеется, в пределах, которые диктуют соображения безопасности. Если вам потребуется моя помощь или совет, обращайтесь ко мне в любое время.

— И это все? Мы попросту отправимся на вашу планету, надеясь, что никто не подложил нам в кают-компанию генератор антиматерии?

— Думаю, пока с вас хватит и одной этой заботы, — ответил Архон. — Всего доброго, капитан.

Белый люк захлопнулся за его спиной. Соломон опустил взгляд на бокал с янтарной жидкостью.

— Хватит и одной этой заботы, — пробормотал он. — Кто этот человек? Боз, что мы знаем о Спикере Архоне?

Пока Боз диктовала, он смотрел в стену.

— Основатель колонии на Новой Земле и ее нынешний Спикер, уроженец Земли, бывший офицер флота самообороны Терры. Вышел в отставку в возрасте двадцати девяти лет после внеочередного присвоения капитанского чина. Впоследствии приобрел несколько устаревших грузовых звездолетов флота Мировых Советов и переоборудовал их под каперские суда. Служил наемником под флагами Сириуса, Рейнджа, Санта-дель-Сиелы, Нью-Израиля, Нью-Мейна и Арпеджио. Во время службы на арпеджианском флоте он внезапно исчез и вновь дал о себе знать лишь семь лет спустя. Зарегистрировал колонию на Новой Земле, установил торговые и дипломатические отношения с Конфедерацией.

— Перечислите данные по его планете.

— Атмосферное давление, содержание углекислоты и кругооборот воды в пределах норм, характерных для Земли. Сила тяжести — 1,2 стандартной гравитации, расстояние от центрального светила — 0,93 астрономической единицы. Ось планеты перпендикулярна плоскости эклиптики. Ядро находится в расплавленном состоянии и радиоактивно. Сильная тектоническая деятельность, которой способствует наличие двух спутников, движущихся по круговой орбите. Природные условия по планетологической шкале Конфедерации относятся к классу А—5. Органическую жизнь составляют растения, осуществляющие фотосинтез, организмы, паразитирующие на растениях, а также беспозвоночные массой не более пятнадцати килограммов. Высших животных не обнаружено.

— Как управляется планета?

— Правительство класса А—3 по шкале Братства. Спикер твердо придерживается союза с Конфедерацией. По сообщениям наших агентов, к Братству относится настороженно, хотя причины его приверженности Конфедерации пока не выяснены. Впервые высказался в поддержку политики Братства после окончания службы у Санта-дель-Сиело.

— Арпеджио… — задумчиво произнес Соломон, поглаживая подбородок. — Семь лет назад… Господи! Ну конечно! Именно тогда…

К нему вновь вернулись мучительные воспоминания. Соломон бессильно съежился в кресле. Он вспомнил это лицо, глядевшее на него с главного экрана мостика «Клинка». Он словно наяву слышал сирены оповещения о декомпрессии, чувствовал едкий запах горящей краски, пластика, электропроводки, заполнивший коридоры корабля, когда его настигли выстрелы арпеджианского крейсера. Откуда-то из-за спины Соломона послышался крик женщины, которой взрывом оторвало ногу.

Громкоговоритель рявкнул голосом Архона:

«Капитан, предлагаю сдаться. Вы уже потеряли один корабль и знаете, что это такое…»

«Идите к черту!» Соломон выключил связь, не желая слышать этот повелительный голос, видеть эти глаза хищника. Весь запас энергии он бросил на ускорение корабля, направив его в сторону арпеджианского крейсера, пытаясь протаранить его, пробить его экраны. Но уже в следующую секунду защита «Клинка» отказала, умолкли его орудия — бластеры противника перебили энергетическую магистраль. Все же «Клинок» уцелел и пылающим факелом промчался мимо крейсера, уходя прочь. Одна за другой отказывали системы, тридцатипятикратная перегрузка вывела из строя гравизащиту, превращая людей в кровавое месиво… «Все. Хватит мучить себя воспоминаниями!»

— Я пожертвовал кораблем, — процедил Соломон сквозь сжатые зубы. — Погубил корабль, чтобы спасти экипаж. — Он невидящим взглядом смотрел в стену. — И теперь этот пират летит вместе со мной? Как же это получилось? Я взял на себя ответственность за человека, который уничтожил мой корабль и экипаж. Проклятие!

— Капитан? — послышался голос Боз. — Вы в порядке?

— Как мне поступить с ним, корабль? Запереть его в каюте? Арестовать?

— Распоряжением Великого Галактического Мастера Спикеру Архону и его дочери предоставлен неограниченный доступ во все помещения. Код допуска 0.01.

Соломон широко распахнул глаза:

— Не может быть! Этот человек несколько лет назад напал на «Клинок»! Погубил мой…

— Капитан, вы не справитесь со своими обязанностями, если будете давать волю чувствам.

Сол замер в неподвижности, приподняв стиснутые кулаки. Слова корабля с трудом проникали в его сознание, охваченное гневом и ненавистью. Он медленно, осторожно втянул в себя воздух, пытаясь расслабить сведенные судорогой мышцы.

— Вы правы, корабль. — Он протяжно выдохнул и прошелся по каюте из конца в конец, погрузившись в размышления. — Я… пожалуй, я еще не готов командовать. Думаю, мне следовало проявить твердость, когда Крааль… — Он поднял голову, нервно озираясь вокруг. — Черт побери! Я даже не выздоровел до конца!

— Вы хотите, чтобы вас отстранили от должности?

Соломон вздернул подбородок, задумчиво прищурив глаза. Может быть, и вправду?.. Несколько секунд он стоял, застыв в неподвижности. Слишком многое поставлено на карту. Имеет ли он право уклониться от ответственности? И вообще — в здравом ли он уме?

Как Архон оказался на его корабле? С благословения Братства? Наверняка Крааль знал, какую роль сыграл Архон в гибели «Клинка»… и многих людей. На чьей же стороне играет Спикер?

Место капитана могут занять лишь двое — старшие помощники, не имеющие опыта полетов в глубоком космосе. Сол с легкой душой доверил бы корабль Мэйбраю Андаки или Филу Церратоносу, но их нет рядом. У него нет выхода. Ответственность тяжелой ношей легла ему на плечи.

Он взял себя в руки и заговорил, с трудом протискивая слова сквозь губы:

— Нет, я не намерен отказываться от своего поста, однако отдаю себе отчет в собственных слабостях. Кто-то должен контролировать мои поступки. Поручаю это вам, корабль. В вашем распоряжении имеются соответствующие психоаналитические программы.

Ошеломленный происходящим, он без сил опустился в кресло, налил в бокал виски ровно на палец и положил ноги на стол. Его внутренности сворачивались тугим клубком.

— Капитан, я с радостью возьму на себя анализ ваших действий.

Сол устремил в пространство невидящий взгляд и покачал головой:

— Подумать только — этот человек погубил «Клинок», а теперь я должен подчиняться его приказам!

— Позвольте мне высказать свои соображения.

— Слушаю вас, корабль.

— Поступки не всегда точно отражают мотивы. Проведя сравнительный психологический анализ имеющихся данных, я хотела бы обратить ваше внимание на тот факт, что Архон исчез сразу после битвы у Арпеджио. Арпеджианцы несколько лет искали его, не жалея сил и средств. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять — вполне возможно, Архон переживает инцидент с «Клинком» так же болезненно, как вы.

Соломон негодующе фыркнул, вновь возвращаясь мыслями к последним дням на борту «Клинка» — агонизирующий электронный мозг корабля, мертвые мужчины и женщины с выпученными от декомпрессии глазами, бесформенные, окровавленные груды плоти там, где отказала гравизащита… В его памяти навсегда запечатлелось мрачное лицо Андерсона, который пытался удержать в узде потерявший настройку реактор, готовя двигатели к выходу в подпространство, возможно, последнему прыжку в их жизни…

— Если я правильно понял, вы советуете мне воздержаться от обвинений в адрес Спикера.

— Да, это будет самый разумный шаг — конечно, если вы доверяете Великому Мастеру.

«Проклятие. Эта игра начинает меня утомлять».

Соломон пригубил «Звездный туман».

— Вложенные друг в друга окружности… Что ж, придется действовать на свой страх и риск, на то я и капитан. — Он выдержал паузу. — Как вы думаете, кто из пассажиров затевает диверсию?

— У меня недостаточно данных, чтобы ответить на ваш вопрос.

Соломон безнадежно взмахнул рукой, радуясь тому, что у него есть хотя бы какое-то дело, которое отвлечет его от мучительных воспоминаний и поможет обрести уверенность в своих силах.

— Во имя всего святого, как нам искать бомбу у дипломатов? Мы не можем даже досмотреть их опечатанный багаж. Что же мне — войти в кают-компанию во время обеда и попросить, чтобы человек, собравшийся взорвать судно и всех, кто находится на борту, поднял руку?

— Мы можем попытаться обнаружить следы взрывчатых веществ, капитан.

— Я бы сделал это, если бы мог… — Сол посмотрел на громкоговоритель. — У вас есть такая возможность, корабль?

— В моем распоряжении самые современные программы и самые чувствительные датчики, которыми когда-либо оснащались суда Братства. Если хотите, я могу начать поиск взрывных устройств, обладающих достаточной мощностью, чтобы вызвать серьезные разрушения.

— Начинайте сейчас же!

Прошло несколько секунд.

— Капитан! — Соломон испуганно вздрогнул. — Я не обнаружила в каютах дипломатов ни обычной взрывчатки, ни генераторов антиматерии. Наличие ядерных зарядов обязательно отразилось бы на работе систем кондиционирования и гравизащиты. Предварительный анализ воздуха показывает отсутствие полимеров, из которых изготавливаются хемотермические устройства.

— Значит, можно надеяться, что на борту нет злоумышленников.

— Я не в силах исключить такую возможность, — бесстрастным голосом отозвалась Боз.

— Неужели Архон солгал? — Соломон поднял глаза к белоснежным панелям потолка.

— Судя по его пульсу, ритму дыхания и химическому составу выделений тела, он говорил правду. Электропотенциал кожных покровов близок к норме. За время вашей беседы я ни разу не отметила расширение зрачков Спикера, которое свидетельствовало бы о его неискренности. Более того, я согласна с его оценкой нынешней нестабильности Конфедерации. Любое сколько-нибудь значительное происшествие, научное открытие или политический промах легко спровоцируют межправительственный кризис.

Карраско покачал головой:

— Какие еще трюки скрываются в твоих полупроводниковых мозгах?

— Трюки? Не понимаю вас, капитан.

Соломон усмехнулся и тут же побледнел. Внезапно нахлынувшее воспоминание о «Гейдж» пронзило его почти физической болью.

— Капитан? — подала голос Боз. — Я ощущаю признаки эмоционального шока.

— Все в порядке. Присматривайте за пассажирами и дайте мне выспаться, корабль. Если обнаружите что-нибудь подозрительное, поставьте меня в известность. Похоже, вам придется учиться быть не только кораблем, но и сторожевой собакой. — Соломон потер глаза и покачал головой. Сколько времени он провел на ногах? Он допил виски, встал из кресла и принялся переоборудовать каюту в спальное помещение.

 

8

Тайяш Найтер ткнул люк тростью:

— Дальше хода нет.

Никита утробно зарычал и шлепнул ладонью по чувствительной пластине замка.

— Вы находитесь у границы запретной зоны корабля, доступной для посторонних только по особому разрешению капитана, — в который уже раз раздражающе-монотонным голосом произнес динамик.

— Надеешься переупрямить эту штуку? — Найтер постучал тростью по декоративной решетке громкоговорителя. — Это новейший корабль, и, думаю, тебе придется изрядно попотеть.

— Проклятые конспираторы! — проворчал Никита. — Итак, что мы имеем? Мы обошли все коридоры, заглянули во все помещения. Что скажешь, Тайяш? Похож ли этот корабль Братства на живую легенду? Или это обычное судно?

Тайяш приподнял старческое плечо и громко вздохнул.

— На вид это самое заурядное судно. — Он задумчиво разглядывал массивный люк. — Мы с тобой считали шаги, Никита. Длина корабля составляет около километра. Нам не удалось увидеть мостик, оружейный и двигательный отсеки, и одному господу известно, что еще. Мы не заметили ничего, напоминающего аппаратуру регенерации воздуха, и не смогли попасть в коммуникационный центр. И в смотровые туннели. В сущности, для нас открыты только жилые помещения, кают-компания, спортивный зал и наблюдательный блистер. Думаю, было бы неразумно с ходу отметать утверждения о том, что корабли Братства наделены интеллектом.

— Хм-мм… — Никита буравил люк взором прищуренных глаз. — Я истинный сын своего народа и воспринимаю любой секрет как личный вызов.

До сих пор Боз справлялась со своими обязанностями на удивление хорошо для корабля, только что сошедшего со стапелей. В спектрометрическом модуле номер 4 из-за компьютерного сбоя произошел отказ аппаратуры гравизащиты, однако прежде чем двадцатикратная перегрузка сорвала телескоп с платформы, автоматика обнаружила неисправность и восстановила нормальную силу тяжести, пустив в ход все пять дублирующих систем. Испытания показали, что под воздействием вакуума и низких температур в электросети то тут, то там возникает короткое замыкание. В этом не было ничего необычного — при нулевом давлении и температуре три градуса по Кельвину свойства материалов значительно изменяются. Хорошо, что эти дефекты вскрылись сейчас, а не при декомпрессионной тревоге.

Соломон вынул кружку из диспенсера и пригубил обжигающий кофе. Вопреки надеждам, сон не принес ему избавления от кошмаров.

— Капитан Карраско? — Что-то в голосе Брайаны заставило Сола немедленно оторваться от изучения ежедневных докладов.

— Слушаю вас.

— На пределе дальности действия поисковой системы обнаружены два корабля. — Экран заполнило лицо девушки, ее темные глаза пытливо всматривались в капитана.

— Сейчас посмотрим. Боз, дайте изображение.

Рядом с лицом Брайаны возникла голограмма, на которой было отмечено местоположение корабля; две яркие точки двигались по дуге, ложась на параллельный курс.

— В окрестностях Арктура немало судов, но вряд ли эти двое оказались здесь случайно, — сказала Брайана.

Соломон потер лоб, сравнивая вектор «Боз» с курсами неопознанных кораблей.

— Нет. По всей видимости, они следуют за нами. Запросите их позывные.

Соломон поднес кружку к губам, чувствуя, как его охватывает тревога.

— Они не отвечают, капитан, — бесцветным голосом сообщила Брайана.

— Теперь они знают, что мы их заметили. — «Что дальше? Очередной этап игры? Опасность? Почему они молчат?» От дурных предчувствий по спине Соломона пробежал холодок. Пират, напавший на «Гейдж», поначалу выглядел на экране точно таким же безобидным огоньком.

«Что я могу сделать? Они уже вычислили наш курс. Оторваться от них? Развернуться и принять бой? Спокойно, Соломон. Не суетись. Пока они не нападают, оставь все как есть. Ты заметил их. Это уже немало. Самое разумное в таких обстоятельствах — сохранять выдержку».

— Старший помощник, не спускайте с них глаз. Если они пойдут на сближение, еще раз запросите их позывные. А пока держите связь с Кэлом Фуджики и Андерсоном. Если возникнут неполадки, немедленно докладывайте.

Глаза Брайаны широко распахнулись:

— И это все?

Соломон моргнул, стараясь унять беспокойство, запустившее хищное жало ему в душу.

— Что вы предлагаете, старший помощник? — спросил он.

Девушка на мгновение нахмурилась.

— Э-ээ, я… мы ведь не знаем, насколько враждебны их намерения… Но я подумала — а вдруг?..

Сол вздохнул:

— Я вижу, вы меня поняли. Даже если они пираты и собираются взять нас на абордаж, мы сначала должны выяснить это наверняка, а уж потом принимать соответствующие меры.

— Пираты? Собираются захватить корабль Братства? Но это же…

— Надеюсь, вы помните случай с «Энеско»?

— Да, сэр. — Брайана с досадой посмотрела на коммуникатор, который вел запись разговора.

Выключив связь с Брайаной, Соломон взял в руки кружку и бросил взгляд на свой экран. «Два корабля?»

— Боз, что вы знаете об этих судах? Что показывает спектральный анализ? Какое ускорение они могут развивать?

— Могу сообщить лишь, что это корабли звездного класса IV с двигателями, которые обеспечивают ускорение и маневренность по меньшей мере на двадцать процентов выше стандартных.

— Отменные параметры. Стало быть, это военные корабли?

— По-видимому, да.

Встревоженный, Соломон выбрался из кресла и выключил монитор. Сжимая кружку в руке, он покинул каюту и зашагал по коридорам, чуть слышно ступая по палубе мягкими подошвами ботинок.

«Два корабля, которые не отвечают на запросы и идут параллельным курсом. Кто они? Кому потребовалось следовать за нами от Арктура?.. И зачем?»

Ноги сами принесли его к люку наблюдательного блистера. Оказавшись под прозрачным колпаком, он остановился, пригубил кофе и бросил взгляд в темноту, мерцавшую россыпью звезд. Где-то там, среди этих огоньков, вслед за «Боз» мчались два корабля. Ледяной страх сковал тело Соломона. Он стиснул веки, с ужасом вспоминая вопль Мбази: «Капитан! Нас атакуют!»

«Гейдж погибла. Политики уверяют, что мы живем в мирное время. Но если это действительно так, почему мы вынуждены отправляться в путь, вооруженные до зубов? Почему продолжают гибнуть люди? Почему продолжают гибнуть корабли?»

— Откровенно говоря, я сомневаюсь в искренности Спикера. — Джордан говорил с легким, явно нарочитым акцентом.

Конни стояла у бара, наполняя бокал из диспенсера. Услышав слова Джордана, она мгновенно напряглась и, склонив голову, прислушалась к разговору трех мужчин, которые стояли позади, не обращая на нее внимания.

— Подумаешь! Лично я не знаю ни одного по-настоящему честного человека! — бросил Никита Малаков.

В ответ Фэн Джордан развел руками. Конни с первого взгляда поняла, что перед ней человек, непоколебимо уверенный в своей мужской неотразимости. Стройный и худощавый, герцог Баспы двигался с безупречным изяществом. Сегодня вечером он надел щегольскую светло-коричневую тунику, туго перепоясанную белым кушаком, из-под его широких светло-голубых брюк виднелись сияющие черные башмаки. Каждая прядь его рыжеватых волос лежала на своем месте. Прямой патрицианский нос, высокие скулы и тонкогубый рот придавали его облику благородство, особенно заметное рядом с грубоватым гулаги.

— Спикер первым делом обратился к Братству, — многозначительно заметил он. — Неужели это не наводит вас на определенные мысли о тех мотивах, которыми он руководствовался?

Малаков скрестил могучие руки на выпуклой груди. Его ладони скрылись под иссиня-черной бородой.

— Хотите узнать, что я об этом думаю, герцог? Когда я слышу, как племянник буржуазного короля обвиняет кого-нибудь в коварстве, мне сразу становится интересно — а что замышляет он сам? Если вы что-то знаете о целях нашего путешествия — расскажите, будьте добры. Зачем нас собрали на борту этого корабля и отправили в забытый богом уголок Галактики? Чем мы там будем заниматься?

— Не волнуйтесь так, Никита, — подал голос третий собеседник, сирианец Марк Лиетов. — Наверняка президент Пальмир затеял эту никчемную конференцию, чтобы повысить свой предвыборный рейтинг.

Бокал Конни наполнился до краев, и она быстро поднесла его к губам, чтобы не расплескать напиток. Она повернулась и увидела, что Малаков наблюдает за ней. В его черных глазах загорелся огонек, он улыбнулся, сверкнув крупными ослепительно-белыми зубами, которые прятались в густой черной поросли его бороды и усов. Девушка уловила задумчивый, полный недоверия взгляд Лиетова, которым тот смотрел на Джордана. На нем был облегающий черный комбинезон с тремя флюоресцирующими зелеными диагональными полосами на груди. Морщинки в уголках глаз придавали его бронзовокожему лицу насмешливое выражение. Он слушал Джордана, загораживая ладонью рот, словно пытался скрыть улыбку. Весь его облик выдавал в нем хищника, который находится в своих охотничьих угодьях и чувствует себя совершенно уверенно.

— Полагаете, этот жалкий паяц хочет заставить нас плясать под свою дудку? — Малаков покачал головой. — Трудно поверить. Думаю, этим дело не ограничится.

— Архону каким-то образом удалось склонить Пальмира на свою сторону. Может быть, он сунул президенту пару миллионов кредитов, чтобы обратить внимание Конфедерации на свою убогую планету. Что у него на уме? Рекламная кампания для привлечения инвестиций? Какой-нибудь хитрый трюк, в результате которого на его планете построят завод по выпуску туалетных кабинок? Знаете, за ним тянется давняя слава пирата. Может быть, он…

— Будьте добры выразиться яснее, господин Лиетов. Я внимательно вас слушаю, — ледяным тоном произнесла Конни, скрывая охвативший ее гнев.

Лиетов бросил на девушку жесткий взгляд, и его губы тут же изогнулись в любезной улыбке.

— Дорогая Констанция, вы подобрались к нам крадучись, я не заметил вас. — Его улыбка стала еще более натянутой. — Я не хотел оскорбить вашего отца. Мое правительство готово всеми силами способствовать повышению уровня жизни обитателей дальних миров. Это один из политических принципов Сириуса. — Он сложил перед собой ладони и опустил лицо. — Но мы, как всякий серьезный инвестор, обязаны соблюдать определенную осторожность. Особенно в нынешние нелегкие времена.

— Вы говорите — осторожность, господин директор? Я рада видеть, что ваши политические взгляды отличаются благоразумием и взвешенностью. Надеюсь, вы не измените им и в дальнейшем. — Девушка сузила глаза. — Не сомневаюсь, что вы, будучи осторожным человеком, не захотите ссорить между собой политические блоки и фракции… особенно в нынешние нелегкие времена. — Конни обвела собеседников вызывающим взглядом. — А теперь, джентльмены, прошу меня извинить…

Она кивнула и протиснулась мимо мужчин, чувствуя на себе хищный взгляд герцога. Ее щеки покрылись пятнами румянца. Посмотрев в лицо Джордана, она уловила возбужденный блеск в его ореховых глазах. Казалось, только Малаков видит в ней человека, личность. В его улыбке угадывалось искреннее восхищение. А что же Листов? Лиетов — человек опасный.

Едва Конни покинула кают-компанию, владевшая ею слепящая ярость несколько улеглась, но гневная вспышка словно зарядила ее мышцы энергией. Сжимая в руке бокал, она зашагала по коридорам, плутая в белоснежном лабиринте корабля. В ее голове царила настоящая сумятица.

— Конни?

Она обернулась и увидела отца, который стоял на пересечении туннелей, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. Девушка глубоко вздохнула и подошла к Архону. На его иссеченном глубокими складками лице застыло встревоженное выражение.

— Мне знакома эта твоя походка, Констанция. Локти врозь, негнущиеся колени, прямая спина и вздернутый подбородок. Судя по твоему виду, ты готова рвать и метать. Что случилось?

— Этот сирианец Лиетов решил, будто бы мы подмазали Пальмира, чтобы залучить на планету инвесторов и заставить их вкладывать средства в производство туалетных кабинок. А Джордан приписывает тебе грязные помыслы, хотя сам он…

Архон усмехнулся:

— Грязные помыслы? Ну да, конечно! Чего еще ожидать от такого человека, как я? Эти чертовы политиканы…

— Отец! — Конни бросила на Архона пылающий взгляд. — Неужели ты забыл, что ждет нас в конце путешествия? Я… от ужаса у меня голова идет кругом! Одна-единственная ошибка, и нам уже ничто не поможет. Ты знаешь, каким кошмаром обратится для человечества наша находка. — Она стиснула веки, пытаясь совладать с собой. — Мне страшно даже подумать о том, что случится, если кто-нибудь вроде… вроде Лиетова обретет власть над…

Архон взял руки дочери в свои, мягко сжимая ее пальцы:

— Я все понимаю, девочка. Все это время я видел тревогу в твоих глазах. Почти все, о чем ты меня предупреждала, сбылось. Но в последние дни меня не оставляет чувство, что мы на правильном пути. Можешь назвать это…

— Я не верю твоим чувствам, отец, — перебила Конни, с мольбой заглядывая в тронутые теплотой серые глаза Архона. — Мне кажется, что я говорю не с тобой… Все, что ты делаешь… Ты словно стал другим человеком — да, именно так. В то мгновение, когда ты занял место у пульта этого чудовища… или, может быть, когда впервые сдвинул зеленый рычаг?.. С тех пор ты ведешь себя необычно. Ты…

— Конни, у тебя разыгрались нервы.

Девушка в замешательстве покачала головой:

— Нет… Нет, не думаю. Хотя — видит бог — сама удивляюсь, почему мы еще не сошли с ума.

Архон протянул руку, провел ладонью по ее волосам, ласково прикоснулся к щеке. У Конни болезненно сжалось сердце.

— Доверься мне, девочка. Посмотри на меня. Вот так. Уже лучше. Я старый боевой конь. Мне не раз удавалось обратить поражение в победу, помнишь? Я сделаю все, чтобы спасти человечество. У меня есть свой собственный флот, кораблями управляют преданные мне люди. Порой на волоске висела судьба целых миров, но мне удавалось предотвратить катастрофу. Ведь правда?

Конни медленно кивнула:

— Правда.

— Так вот, я не подведу Мастера. — Архон подмигнул, положил руку на плечо дочери и добавил: — Выше нос, девчонка. Кстати, я опаздываю на встречу с посланником Чухутьена. Как бишь его?

— Ван Янг Доу.

— Да, тот самый. — Архон махнул рукой и двинулся по коридору быстрой, размашистой поступью астронавта. — И не забудь, через полчаса обед!

Конни кивнула и потерла ладонью шею.

— Хорошо. — Она смотрела вслед отцу, пока тот не скрылся за изгибом коридора. — Но почему у меня так гадко на душе?

Продолжая терзаться недобрыми предчувствиями, она зашагала по белоснежному туннелю, прислушиваясь к тихому шелесту корабельных систем. Такое огромное и такое опрятное судно. Ей еще не доводилось бывать на звездолетах вроде «Боз». Допуск класса 0.01 открыл перед Конни и Архоном все люки; инженер Андерсон ознакомил их с этим чудом инженерной мысли Братства.

«Он создан руками людей. Он надежен и безопасен, этот артефакт, в котором воплощены самые последние достижения человеческой науки… невзирая на его непостижимую сложность».

Конни провела ладонями по предплечьям, согревая замерзшие руки.

— Сделан людьми. Господи, как хорошо.

Она свернула на очередном перекрестке, направляясь к наблюдательному блистеру, и тут же остановилась, заметив мужчину, который стоял ссутулившись и обхватив себя ладонями. Казалось, он плохо себя чувствует и вот-вот упадет в обморок. Пьяный? Или, может быть, у него горе? Он выглядел донельзя жалко. Конни видела лишь часть его лица, но заметила, что оно белее снега и искажено ужасом.

На нем были капитанские… Ради всего святого, да это же он!

Он поднял к звездам перекошенное лицо, его плечи поникли и содрогались.

— …в мирное время летаем, вооруженные до зубов. Почему гибнут люди? Почему гибнут корабли? — бормотал он.

— Капитан Карраско? — опасливо окликнула его Констанция.

Он повернулся, изумленный тем, что ей удалось незамеченной подобраться к нему так близко. Боль и ужас в его глазах встревожили девушку. Его губы нервно подрагивали, лицо приняло пепельно-серый оттенок.

— Вас зовут Констанция, если не ошибаюсь?

— Да, это я. — Конни с невольным уважением отметила, с какой быстротой к нему вернулось самообладание. — Что с вами?

Карраско расправил сгорбленные плечи:

— Все в порядке. Просто задумался. Если позволите, я оставлю вас наедине со звездами. Я как раз собирался…

— Капитан, я…

«Как мы могли облечь этого человека такой ответственностью? Сам Крааль утверждал, что на Карраско нельзя положиться. И только из-за непроходимого упрямства отца он оказался здесь. Черт побери, да ведь это комок обнаженных нервов! Крааль, вы были правы. Если бы я знала, может быть, сумела бы отговорить отца».

Конни закусила губу. Если случится худшее, ей придется взять командование кораблем на себя. Самое правильное в такой ситуации — заранее нащупать все подводные камни, прежде чем пуститься в плавание, от которого будет зависеть ее жизнь и судьбы человечества.

— Подождите. Я отниму у вас буквально несколько минут. — Она вызывающе вскинула брови.

Карраско нерешительно замялся:

— Слушаю вас.

— Нам нужно поговорить. Этого требуют обстоятельства.

«Проклятие. Одно неудачное слово — и он набросится на меня, брызжа слюной. Господи, даже у новорожденных котят больше присутствия духа! И это — герой битвы у Арпеджио? Спаситель „Мориа“, „Клинка“ и „Гейдж“? Кумир Хэппи Андерсона?»

— Хорошо.

На мгновение Конни поймала его взгляд. Страдание и боль, затаившиеся в глубине глаз Карраско, поколебали ее решимость.

— Видите ли… Думаю, вы согласитесь, что ситуация несколько необычная.

Карраско кивнул и робко улыбнулся.

— Где будем беседовать? Здесь? Или вы предпочтете разговор наедине?

Конни задумалась.

— Лучше с глазу на глаз, — сказала она. — Не дай бог, сюда войдет кто-нибудь… вроде Лиетова или Джордана.

— У меня в каюте?

— Да, пожалуй.

Девушка молча шагала рядом с Карраско, украдкой заглядывая ему в лицо. Они прошли по туннелю, миновали люк, ведущий в запретную зону корабля. Карраско остановился у входа в свою каюту.

— Вот мой дом. Живу я скромно.

Он словно стал другим человеком. На его лице появилось насмешливое ироничное выражение. Глаза, только что казавшиеся загнанными и испуганными, теперь смотрели твердо, оценивающе. Карраско буквально излучал энергию и волю человека, привыкшего повелевать. Он прикоснулся ладонью к пластине замка и жестом пригласил девушку войти в уютную комнату, скорее напоминавшую рубку управления — здесь повсюду были дисплеи коммуникаторов, на которых отображалась работа бортовых систем. На столе аккуратными стопками лежали папки с докладами, на экранах вспыхивали и гасли строки зеленых символов.

Здесь царили чистота и порядок — именно так должна выглядеть каюта образцового капитана. По дороге из блистера Карраско преобразился до неузнаваемости. Теперь он внимательно присматривался к гостье.

Конни бросила на него неуверенный взгляд.

«Кто вы, капитан Карраско? Куда исчез тот сломленный человек, которого я видела в блистере? Или это всего лишь маска? Господи, неужели у него раздвоение личности?»

Карраско кивком указал на голографические изображения.

— Отсюда я могу следить буквально за всем, — объяснил он. — Первый монитор показывает состояние реактора. Цифры, которые вы видите на экране…

— …показывают напряженность стасисного поля, которое окружает антиматерию, а также величину ее потока, вбрасываемого в гравимагнитную ловушку для создания тяги путем аннигиляции.

Карраско негромко рассмеялся:

— Что ж, поделом мне.

— Я сама водила корабли, капитан, хотя не люблю распространяться об этом. Мое прошлое отчего-то внушает мужчинам комплекс неполноценности. А вам?

Карраско задумчиво кивнул.

— Вы — дочь Архона и, полагаю, провели немало времени в космосе. Прошу садиться. — Он опустился в кресло, откинулся на спинку и подтянул к груди колено. Пока Конни устраивалась, он следил за ней, высоко подняв голову. — Скажите, в тот день у Арпеджио вы тоже стреляли в меня?

— Я была там. Вы успели сманеврировать, прежде чем я приблизилась вплотную и продырявила ваш коммуникационный центр. — Она невозмутимо встретила полный враждебности взгляд Карраско. — Итак, вы все знаете. Это облегчает мою задачу.

— Каким образом? — требовательно осведомился Карраско, подаваясь вперед. На его лице была написана жгучая ненависть. Конни напряглась, готовая дать отпор.

— Арпеджианцы взяли мою мать заложницей. Алхар приказал нам захватить ваш корабль. Алхар — глава одного из старейших Кланов Арпеджио. Они предпочли бы захватить вас сами, но в ту пору их флот находился в пути, возвращаясь из системы Сириуса. Мы были чем-то вроде резервной флотилии… если хотите, наемниками, которым полагалось охранять планету, пока ее собственные корабли действуют вдали от дома, выступая в качестве орудия политического давления. — Конни выдержала паузу. — У нас не было выбора. Речь шла о жизни моей… моей… — Не в силах закончить фразу, она вперила в стену невидящий взгляд и залпом осушила свой бокал.

Карраско откинулся на спинку, закрыл глаза и вздохнул.

— И что же? — произнес он. — Вы опять собираетесь захватить мой корабль?

Конни открыла было рот, но осеклась, вспомнив о том, что ждет их в будущем.

— Господи, я и представить не могла, каким кошмаром обернется вся эта затея, — сказала она наконец.

— Хотите объясниться? Кстати, уж коли мы заговорили о нынешней экспедиции, то в чем ее цель? Доставить толпу дипломатов на Новую Землю? Расскажите эту сказку кому-нибудь другому.

Девушка закусила губу.

— Обратитесь за разъяснениями к моему отцу. И не надо смотреть на меня с такой иронией! У меня и в мыслях не было посягать на ваш корабль. Он мне не нужен. — Конни усмехнулась, постукивая ногтем по опустевшему бокалу. — Вы сами поймете, почему… если, конечно, мы останемся в живых.

Карраско недоверчиво нахмурился, и Конни испытала облегчение. Наконец-то она увидела перед собой сильного волевого мужчину, ничем не напоминавшего жалкое существо, которое предавалось отчаянию в блистере. Она решила приоткрыть свои карты.

— Капитан Карраско, — заговорила она, сцепив пальцы. — Если бы я сумела наделить вас безграничным могуществом, как бы вы распорядились им?

Казалось, карие глаза капитана пытаются проникнуть в самые глубины ее души. Конни вдруг подумала, что Карраско очень недурен собой.

— Безграничное могущество? Я бы вернул «Гейдж», «Клинок», «Мориа», Мбази, Гвена Хансона, Фила Церратоноса, Мэйбрая Андаки и всех остальных.

Конни кивнула:

— А если бы вам пришлось пожертвовать своей душой?

Глаза Карраско чуть заметно сузились. Он прикоснулся пальцем к подбородку.

— Моя душа в обмен на жизнь Мбази или Церратоноса? Я согласен заплатить эту цену.

Конни помолчала, обдумывая его слова.

— Допустим, эта сила не настолько велика, чтобы оживлять мертвых, но с ее помощью вы можете делать все — подчеркиваю, все что угодно, — со Вселенной в ее нынешнем состоянии. Вы можете дать отпор любому врагу, перемещать планеты, выигрывать войны мановением руки, вы можете заглянуть в ядро атома и обозревать галактики. Вы получаете власть над жизнью и смертью, возможность изменять все сущее — лишь стоит шевельнуть пальцем, — и никто не в силах отнять ее у вас. Иными словами, вы становитесь Всевышним. Как бы вы использовали эту власть?

— Что за игру вы затеяли?

— Что, если это не игра?

Негромкий смех Карраско застал Конни врасплох.

— Значит, я смогу творить золото из вакуума? Превращусь в волшебника из детских сказок?

— Да, если хотите. — Конни вытянула длинные ноги, отставила бокал и сцепила пальцы на животе, дожидаясь ответа.

Карраско усмехнулся, его жесткий взгляд смягчился.

— Откровенно говоря, я не могу сразу ответить на ваш вопрос. Получив неограниченное могущество, я вернул бы людей, ставших жертвами несправедливости либо моих собственных просчетов. Но поскольку речь идет о власти, хотя и неограниченной, но бессильной оживлять мертвых, я занялся бы изучением ее границ.

— Но вы приняли бы ее?

Карраско развел руками:

— За все нужно платить. Что от меня потребуют взамен?

— Вашу душу. Вашу человечность. Все… и ничего. А что можете предложить вы?

— Это ваша игра, а значит, именно вы определяете ставки.

Конни улыбнулась:

— А если это не игра?

Карраско все больше мрачнел:

— Хотел бы я знать, куда нас заведет этот разговор.

— Дальше, чем вы можете предполагать, капитан.

На экране коммуникатора вспыхнул огонек.

— Слушаю вас, корабль, — сказал Карраско, не отрывая взгляд от Конни.

— Через пять минут у вас обед с дипломатами, — мелодичным голосом произнесла Боз.

— Спасибо, корабль. — Карраско выдержал паузу, рассматривая девушку сузившимися глазами. Его лицо приняло непроницаемое выражение. — Я подумаю над вашей игрой. Может быть, в оставшееся время вы откроете мне цель экспедиции? Архон намекнул, что на борту мог оказаться злоумышленник. Какие у вас соображения по этому поводу?

Ловким маневром он увел беседу в сторону, перебросив мяч на поле Конни.

— Никаких, — ответила девушка. — Мне пора бежать, капитан. Хочу явиться на обед вместе с отцом. Если не ошибаюсь, мы с вами сидим за одним столом?

— Уклоняетесь от ответа? — Карраско поднялся на ноги. — Позвольте хотя бы проводить вас.

— Буду рада. — Конни взяла свой бокал и двинулась к люку. Соломон выключил экраны коммуникатора и вместе с ней вышел в коридор. — Когда я застала вас в блистере, вы выглядели хуже некуда, — сказала девушка. — Что с вами стряслось?

Лицо Карраско окаменело.

— У каждого человека свои персональные демоны, госпожа Вице-спикер. Если хорошенько покопаться в вашей душе, они найдутся и у вас, — отрезал он, вышагивая по коридору.

Остаток пути Конни прошла молча. Ее не оставляли мысли о том, что под внешностью Соломона Карраско скрываются два человека. И если первый из них, дрожащий и сломленный, которого Конни встретила в блистере, вызвал у нее лишь брезгливость, то второй — тот, что отказался принять ее игру, — внушал девушке серьезные опасения. Ее продолжали терзать мрачные предчувствия.

 

9

Кают-компанию наполнил неумолчный шум голосов. Мужчины и женщины в ярких одеждах, собравшись небольшими группами, смеялись и оживленно переговаривались друг с другом, поднося к губам бокалы и внимательно оглядываясь по сторонам.

Сол остановился на пороге и вгляделся в лица присутствующих, стараясь запечатлеть их в своей памяти.

— Леди и джентльмены! — раздался голос Конни, и в зале мгновенно воцарилась тишина. — Позвольте представить вам Соломона Карраско, капитана корабля «Боз» и нашего любезного хозяина, гостеприимством которого мы будем пользоваться в этом путешествии!

В сопровождении девушки Сол вошел в кают-компанию, и его встретил шквал аплодисментов. Он улыбался, пожимал руки, выслушивая длинную череду названий планет, имен и титулов, хотя и знакомые ему по изученному заранее списку пассажиров, но тем не менее продолжавшие внушать ему легкую робость.

Его беседу с Представителем Чухутьена, Ваном Янг Доу, худощавым мужчиной, который то и дело любезно кланялся, прервало вмешательство Архона. Соломон посмотрел в глаза Спикера, казавшиеся теперь такими знакомыми — глаза человека, который погубил его корабль, его друзей… Соломона охватило чувство отвращения, смешанного с любопытством.

Следуя указаниям Спикера, он занял место во главе центрального стола, покрытого белой льняной скатертью. Отделанные самоцветами столовые приборы и серебряные канделябры с восковыми свечами, огоньки которых были едва заметны в ярких лучах плафонов, создавали ощущение нелепой, почти варварской роскоши. У стола прислуживали два человека из команды Миши Гайтано — они застыли в подобающей случаю позе, но на их лицах играли насмешливые улыбки. Дипломаты заняли свои места за столами и повернулись к капитану. Воцарилась полная тишина.

Констанция уселась слева, а Архон — справа от Соломона. Ему претила сама мысль о том, что сейчас придется вести светскую беседу с человеком, расстрелявшим «Клинок».

Рядом с тарелкой Соломона лежал резной серебряный колокольчик — принадлежность этикета, чуждого душе астронавта. Он поднял колокольчик и встряхнул его, извлекая хрустальный звон. Мужчины и женщины тут же вернулись к прерванным разговорам, а люди Гайтано принялись хлопотать у стола с ловкостью бывалых официантов.

— Спикер Архон? Возникло несколько вопросов, которые нам нужно обсудить. Предлагаю заняться этим, как только закончится обед…

— Капитан! — послышался приторно-слащавый голос.

Соломон раздраженно вскинул голову и встретился глазами с очаровательной блондинкой спортивного телосложения, которая сидела у дальнего конца стола, нетерпеливо подавшись вперед. На ее щеках играл яркий румянец безупречного здоровья. Соломон дал бы ей около тридцати лет, но мужчине не под силу точно определить возраст женщины — разве что заглянув в ее свидетельство о рождении. Блондинка носила бесформенный серый пуловер — традиционную одежду женщин-мормонок. В ее голубых глазах угадывались лукавство и сила.

— Эльвина Янг, если не ошибаюсь? — Соломон припомнил лицо женщины. По его сведениям, она недавно вышла замуж за Джозефа Янга, Представителя мормонов с планеты Зион. Муж Эльвины сидел рядом — чуть сконфуженный бледный высокий мужчина, безликий, лишенный индивидуальных черт, как и всякий религиозный фанатик любого вероисповедания. В тот миг, когда его супруга окликнула капитана, он втолковывал что-то сидящему рядом Стоковски, дергая себя за мочку уха и ударяя по столу костлявым кулаком.

— Да, это я. — Женщина просияла. — Сколько времени мы проведем в космосе? Я не могу терять связь с Храмом. Вы не представляете, сколь важно для меня быть в курсе последних событий. Видите ли…

— Я подумаю, что тут можно сделать, — пообещал Соломон, заставив себя растянуть губы в любезной улыбке. — Мы располагаем коммуникационным оборудованием, и до тех пор, пока позволяет эффект растяжения времени…

— Значит, я могу разговаривать с Храмом? Капитан, я просто счастлива! Я так боялась оказаться оторванной от цивилизации…

— Мы сделаем все, что в наших силах. — Сол послал ей ледяную улыбку, от души надеясь, что ее друзья на Зионе терпеливее Эльвины — ведь законы теории относительности неумолимы.

— Да, без связи нам не обойтись, — вмешалась Медея, Вице-консул Терры, сидевшая напротив четы Янгов. Глядя на эту миниатюрную женщину, было трудно поверить, сколь велико ее влияние в правительстве Земли. Густые черные волосы оттеняли оливковое лицо и огромные глаза. Ее манеры отличались утонченным изяществом — она жевала, почти не шевеля губами, не позволяя-себе ни одного неловкого движения. Рядом сидел ее муж Тексахи, любезный и добродушный, исполненный самодовольства. Он время от времени исподтишка поглядывал на полные груди Конни.

— Принимая во внимание чрезвычайный характер экспедиции, делегаты должны иметь возможность в любой момент связаться со своими правительствами, — продолжала Медея, кривя губы в иронической улыбке. — Ваши слова, капитан, принесли мне громадное облегчение.

— «Боз» к вашим услугам, госпожа Вице-консул. — Медея казалась Соломону хрупкой и беззащитной. Неужели это та самая Железная леди, суровость которой превратилась в легенду?

В качестве официального представителя Конфедерации выступал Джордж Стоковски. Именно он должен был уведомлять Совет о результатах того или иного совещания либо консультации — во всяком случае, так полагал Соломон. Джордж и его супруга Ашара отличались высоким ростом и худощавым телосложением, и капитан понимал, как тяжело им бороться с возросшим весом, невзирая на локальное искажение гравитации, которым их окружил корабль. На Вольных станциях сила притяжения редко превышала половину земного стандарта, а чаще всего тяготение там составляло одну пятую нормального — ровно столько, чтобы удерживать на месте почву, растения и животных. Люди, родившиеся в таких условиях, были практически прикованы к своим искусственным мирам.

У противоположного торца стола сидела бронзовокожая длинноногая брюнетка. Соломон вспомнил, что это госпожа Ди, делегат Рейнджа. Ее муж Арнесс владел обширным ранчо. Многочисленные контракты на поставку природных продуктов принесли ему богатство — постное мясо было намного дороже жирных и беконных сортов, которые выращивались на Вольных станциях в невесомости либо путем клонирования в промышленных установках. Деликатесная плоть животных, вскормленных в природных условиях, ценилась буквально на вес золота, и Арнесс не упустил свою выгоду. Удалившись от дел, он повсюду следовал за женой, куда бы ни забрасывали ее служебные обязанности. Арнесс и Ди носили старомодную одежду спокойных расцветок, а плавная непринужденная речь выдавала в них обитателей бескрайних открытых просторов, покрытых травой и мхами.

Напротив Ди и Арнесса сидели Поль Бен Геллер и его супруга Мэри, занимавшая дипломатический пост на Нью-Израиле. У обоих были черные курчавые волосы и загорелые лица, потемневшие под ярким солнцем планеты. Мэри лучилась улыбкой, поглядывала вокруг сверкающими глазами. Пол уже начинал стареть, на его висках проступала седина, и тем не менее он двигался со стремительным изяществом мужчины, который поддерживает себя в превосходной физической форме. Выправка Пола выдавала в нем бывшего военного. Соломон поймал изучающий взор Геллера, которым тот непрерывно обводил присутствующих, задерживая глаза лишь на Норике Нгоро, высокая фигура которого выделялась за столом у противоположной стены кают-компании.

— Капитан? — Капризный голос Эльвины оторвал Сола от наблюдений. — Я слышала, этот корабль только что построили. Скажите… он достаточно надежен? Вы ведь знаете, как это бывает с новым вещами. Что, если он сломается в открытом космосе?

Соломон закусил губу, стараясь сохранить на лице любезное выражение. Джозеф Янг, погрузившись в спор со Стоковски, не обращал на супругу ни малейшего внимания.

— Положитесь на мое слово: «Боз» не подведет. Этот корабль — наше последнее достижение. В его конструкцию внесены все усовершенствования, какие только вы можете себе представить.

— Что ж… может быть, расскажете подробнее? Например, о защитных экранах? Что, если они выйдут из строя, когда мы превысим скорость света?

— В таком случае мы сразу вернемся в обычное пространство, мадам. Эти экраны создают вокруг корабля так называемое стасисное поле, преобразующее пространственно-временную метрику. В его отсутствие любой объект подчиняется обычным физическим законам и не может преодолеть световой барьер.

— Но для этого требуется очень много энергии. Какую мощность потребляют ваши экраны?

Сол задумался, отметив, что Архон и Конни ловят каждое слово разговора:

— Прошу прощения, мадам, но это секретные сведения. Могу лишь обещать вам, что «Боз» благополучно доставит нас к месту назначения и обратно.

В голубых глазах Эльвины мелькнул вызов и тотчас исчез.

— Но корабль может выйти из строя — что тогда?

— Какая чепуха!

Присутствующие как один повернули лица к Соломону.

— Что ж, если вы таким тоном прикажете кораблю не ломаться, он не осмелится ослушаться вас. — Эльвина гневно сверкнула глазами и опустила ресницы. Должно быть, она не привыкла к столь бесцеремонному обращению. Соломон принялся за суп, чувствуя, как его внутренности стягиваются тугим клубком. Близость Архона, который сидел рядом, сосредоточенно жуя, действовала ему на нервы.

За столом возобновилась беседа. Тексахи бросал на Конни все более откровенные взоры. Соломон и сам почувствовал, как разгорается его интерес к девушке. Там, в блистере, Конни застала его врасплох, и нет ничего удивительного в том, что теперь в каждом взгляде, который она на него бросает, угадывается тревога. Одному господу известно, что она могла о нем подумать.

Вдобавок, рассказ девушки о происшествии на Арпеджио отнюдь не убедил Соломона в том, что она ему не враг. И все же он то и дело возвращался к ней мыслями, вспоминал ее походку, ее покачивающиеся бедра, безупречную осанку, высокую грудь, натягивавшую ткань платья. Уже много лет ни одна женщина не производила на него такого впечатления. Как ни старался Соломон, он не мог выбросить из головы ее синие глаза, огненные отблески на ее волосах.

Томные взоры, которые бросал на девушку Тексахи, в конце концов привлекли внимание Медеи. Лицо госпожи Вице-консула окаменело. Она перевела взгляд огромных глаз с Конни на мужа, и Тексахи подпрыгнул, словно от удара. Он судорожно сглотнул, его темное лицо посерело. На мгновение в глазах Медеи мелькнул угрожающий огонек. Тексахи неловко поднялся на ноги.

— Прошу прощения… — с этими словами он ушел.

Казалось, этот эпизод ускользнул от внимания Конни, которая продолжала беседовать с Ашарой. Эльвина и Поль Бен Геллер поспешно отвели глаза, прежде чем Медея успела заметить их любопытство. Эльвина удовлетворенно улыбалась.

Джозеф Янг продолжал наседать на Стоковски, критикуя политику Конфедерации по отношению к пограничным мирам и требуя обеспечить проповедникам-мормонам свободный доступ на Вольные станции. Соломон с трудом подавил улыбку, вспоминая о том, сколько юношей в длиннополых сюртуках расстались с жизнью, хлебнув вакуума в первые годы освоения космического пространства.

Словно угадав, какую неловкость вызвала за столом ее безмолвная ссора с мужем, Медея приподняла подведенные карандашом брови, повернулась к Архону и принялась расспрашивать его о Новой Земле. Сол прислушивался к беседе, но не узнал ничего, кроме статистических сведений, которые были ему уже известны.

Конни посмотрела на Соломона поверх блестевшего маслом кусочка лобстера, аккуратно наколотого на вилку:

— Надеюсь, «Боз» справится со своими обязанностями не хуже ваших прежних кораблей, капитан?

Сол натужно улыбнулся, чувствуя, как к его горлу подступает комок:

— Не знаю. Кораблям и тем, кто на них летает, нужно время, чтобы присмотреться друг к другу, изучить привычки и слабости. Я нахожусь на борту менее десяти часов и не успел даже обойти помещения.

— Это великолепное судно, — сказал Архон, энергично работая челюстями и прожевывая толстый бифштекс. — Учитывая знания и опыт инженеров Братства, я не сомневаюсь, что «Боз» покажет себя с самой лучшей стороны.

— Надеюсь.

— Если у вас найдется свободная минутка, я с удовольствием побываю на мостике. Только там можно по-настоящему почувствовать, что такое открытое пространство…

— Конни! — перебил Архон. — Прошу извинить мою дочь, капитан. В ней еще слишком много детского озорства. Она выросла в космосе, сама командовала кораблями. Боюсь, она никогда не смирится с той ролью, которая отводится ей в правительстве Новой Земли. В душе она типичный космический бродяга.

Соломон с любопытством смотрел на девушку. На вид ей можно было дать не больше двадцати пяти лет. Или все-таки она старше? У нее были тонкие хрупкие пальцы, ни следа морщин вокруг глаз, нос усыпан едва заметными веснушками. Золотисто-рыжие волосы на фоне светлого лица и бирюзового платья казались ярким костром, разведенным на снегу. Теплый взгляд Конни, смотревшей на него, чуть склонив голову, согрел сердце Соломона.

Она улыбнулась, в ее глазах зажегся лукавый огонек.

— Пожалуй, я должна объясниться. Пока отец находится на планете, я возглавляю наш флот. У нас шесть кораблей, и хотя ни один из них не может сравниться с «Боз» и любым другим судном Братства, это достаточно грозная сила, способная защитить нас от пиратов, рейдеров, от любого вмешательства извне.

— Пираты? — прошептала Эльвина Янг, широко распахнув глаза. — Неужели мы летим туда, где водятся пираты? Джозеф, ты ничего не говорил мне об этом!

Муж послал Эльвине бледную улыбку, вяло потрепал ее по руке и вернулся к разговору с Джорджем Стоковски.

— Я сомневаюсь, что нам попадутся пираты, — заверил ее Архон, успокаивающе улыбаясь. — К тому же я знаком с характеристиками этого корабля. Я сам командовал боевыми судами, и можете поверить мне на слово — «Боз» стоит шести обычных крейсеров. — Глаза Эльвины сузились, и Архон поднял руку. — Поймите, миссис Янг, наша планета находится за пределами пространства, охраняемого Патрулем. Мы сами обеспечиваем свою безопасность — Зион не сталкивался с подобной задачей со времен Мировых Советов.

— Но если мы все же наткнемся на пиратов, — добавила Конни, — то «Боз» сумеет дать им отпор. К тому же наш капитан имеет немалый опыт военных сражений.

— Сражения… — эхом отозвалась Эльвина. — Потрясающе! В каких сражениях вы участвовали, капитан?

— О, ничего серьезного, лишь несколько незначительных стычек… — Соломон через силу улыбнулся, вспоминая бой у Арпеджио, двойную красно-голубую звезду Тайджи, черный рейдер, который вынырнул словно ниоткуда и расстрелял «Гейдж»…

— Расскажите, прошу вас! — Эльвина подалась вперед, в ее глазах зажглось жадное любопытство. На ее лице вспыхнул румянец, и Сол подумал, какой красавицей она могла быть, если бы не коротко остриженные волосы и мешковатое мормонское одеяние. В эту минуту она словно излучала чувственность, в ее завораживающих глазах угадывался призыв.

— Как-нибудь в другой раз. — Соломон нехотя отвел взгляд, внезапно ощутив неловкость. На губах Эльвины мелькнула чуть заметная улыбка, она кивнула, словно сама себе.

«Официанты» Миши Гайтано убрали со стола тарелки, действуя если и не с изяществом, то, по крайней мере, ловко и быстро. Пассажиры произнесли несколько тостов — за Соломона, за «Боз», за каждую политическую фракцию, представители которых находились сейчас в кают-компании.

Как только Архон поднялся на ноги, Соломон последовал его примеру.

— Спикер, если вы свободны…

— Капитан! — Рука Эльвины обвилась вокруг его локтя и потянула Соломона обратно. Он раздраженно посмотрел ей в глаза, чувствуя, как упругая грудь женщины прижимается к его плечу. — Вы просто обязаны рассказать мне о своих битвах! Беседовать с человеком, который встречался со смертью лицом к лицу, находиться под его защитой — это самое волнующее событие в моей жизни!

— Прошу вас, миссис Янг… — Соломон пытался высвободить руку, глядя вслед Архону, который уходил вместе с Нориком Нгоро. Проклятие!

— Расскажите мне о своих приключениях, капитан! Почему бы нам не уединиться в тихом укромном месте и…

— Извините, но мне необходимо переговорить со старшим помощником. — Соломон хмуро улыбнулся и вырвал наконец руку. Освободившись от назойливой пассажирки, он облегченно вздохнул и приблизился к Артуриану. — Что с нашими преследователями?

Молодой человек пожал плечами:

— Судя по допплеровскому смещению, они движутся с тридцатикратным ускорением. Им потребуется совсем немного времени, чтобы поравняться с нами.

— Что показывает дальняя телеметрия? Вы сумели их опознать?

— Нет, капитан, — бесстрастным голосом произнес Арт. — Мы можем развести пары и уйти вперед.

Сол кивнул.

— Я уже думал об этом, но не вижу смысла отрываться от них. Архон хранит пункт назначения в секрете, но им не составит ни малейшего труда вычислить наш вектор. А сколько планет впереди по курсу? Всего одна, старший помощник.

На лице Артуриана застыло непроницаемое выражение.

— Значит, мы просто смиримся с тем, что нас преследуют?

Сол глубоко вздохнул:

— А что вы предлагаете? До сих пор они не выказывали враждебных намерений, а у Архона, насколько мне известно, есть свой собственный флот. Что, если это корабли сопровождения, которым поставлена задача оберегать нас от ненужных встреч? Я собираюсь сейчас же отправиться к Спикеру и расспросить его. Может быть, он знает, кто эти незнакомцы.

Арт закусил губу, его зеленые глаза смотрели холодно и неприязненно.

Их беседу прервало появление высокого могучего бородача.

— Приветствую вас, капитан Карраско и старший помощник Артуриан, — заговорил он, кивнув. — Позвольте выразить восхищение вашим чудесным кораблем… построенным на крови и костях угнетенного пролетариата!

Сол улыбнулся, пытаясь вспомнить имя этого огромного, широкоплечего мужчины. У него был ястребиный нос, по обе стороны которого сверкали черные проницательные глаза, длинные, схваченные на затылке волосы смыкались с черной окладистой бородой. Затрудненные гравитацией движения мясистых руки и ног выдавали нем уроженца Вольной станции. Его горящие глаза словно бросали вызов Соломону.

— Капитан, это Никита Малаков, Представитель сектора Гулаг, — вмешался Артуриан.

Гулаг? Откуда еще мог появиться диверсант, если не из этого змеиного гнезда анархистов, диссидентов, демагогов, провокаторов и террористов?

— Добро пожаловать на борт «Боз», господин Представитель. — Сол отвесил поклон.

— Ба! — Малаков негодующе вскинул руки. — Зовите меня Никитой. На моей станции титулы и звания не в ходу. Они лишают человека его имени. Итак, наконец-то я вижу перед собой представителей лживого, прогнившего Братства и не успокоюсь до тех пор, пока не пойму, что вы за люди и чем дышите. Я желаю увидеть собственными глазами и услышать собственными ушами, как вы станете оправдывать кровавые деяния своих тиранов-властителей. У вас есть что сказать в свою защиту?

Соломон растерянно моргнул:

— Кровавые деяния? Тираны?.. Я… э-ээ… боюсь, мне нечем оправдаться. Еще никто не задавал мне таких вопросов. Откровенно говоря, мне и в голову не приходило задумываться об этом.

— Ага! — Малаков ткнул толстым пальцем ему в грудь, победно сверкая глазами. — Вот она, истинная сущность тирании! Оболванить людей, превратить их в безмозглых роботов, послушных воле правящей верхушки! Отнять у человека свободу! Закрепостить его дух!

— Видите ли, я…

— Потрясающее красноречие! Я вижу, мрак невежества проник и в вашу душу, капитан. Примите мои искренние соболезнования.

Сол обернулся и увидел приближающегося Фэна Джордана. Длинные коричневые волосы герцога были уложены в безупречную прическу, ореховые глаза с удивлением и негодованием смотрели на разбушевавшегося Никиту.

— Вы полагаете, простолюдины способны мыслить? — осведомился он. — У них на уме только жратва, выпивка и грубая случка. Более… скажем так, абстрактные понятия их не интересуют — разве что размеры их банковского счета.

Глаза Малакова сузились:

— Разумеется, они способны мыслить, Джордан. Чем еще люди отличаются от других животных? Что позволило человечеству избавиться от безжалостного гнета Мировых Советов и обрести свободу? Несгибаемая воля просвещенных людей, вставших на борьбу с деспотизмом.

— Жалкая кучка психопатов, умело манипулирующих толпами черни с помощью лозунгов, — отозвался Джордан, подавляя зевок. — Полагаю, у капитана и его помощника найдутся более важные дела, чем выслушивать вашу трескотню. — Он повернулся к Солу. — Заглядывайте ко мне в гости, капитан. У меня найдутся изысканные деликатесы и напитки, доступные только знатным особам. — Любезно улыбнувшись Никите, лицо которого приняло темно-багровый оттенок, герцог прошествовал мимо, легко неся худощавое, мускулистое тело.

— С каким удовольствием я свернул бы его августейшую шею! — взорвался Малаков, громко скрипнув зубами. В его черных глазах сверкнул гневный огонек.

— Августейшую?

— Он принадлежит к числу наследников нью-мейнского трона, — пояснил Артуриан. — Один из кузенов короля… или что-то в этом роде. — Молодой человек выдержал паузу, его зеленые глаза превратились в ледышки. — Он сидит за моим столом. Я едва дождался окончания обеда. Порой меня охватывало нестерпимое желание запустить его в космос без скафандра.

— Смиряй свои страсти, — напомнил ему Сол, мягко улыбаясь.

— Это еще что? — осведомился Малаков.

— Философский принцип Братства. — Сол сделал неопределенный жест. — Одна из мантр нашего учения.

— Ага! Братство подавляет человеческий дух, промывая людям мозги! — Никита заложил руки за спину и покачался с носков на пятки, провожая взглядом удаляющийся силуэт Джордана.

Марк Лиетов, посланник Сириуса, отделился от группы, собравшейся вокруг Архона, и присоединился к троице. На его узком лице играла бесцветная улыбка, которая могла послужить фирменным ярлыком дипломатии. Солу хватило одного взгляда, чтобы преисполниться неприязнью к этому человеку. Длинный заостренный подбородок и коротко остриженные черные волосы придавали облику Лиетова что-то кошачье.

— Искренне рад тому, что наконец получил возможность лично познакомиться с вами, капитан, — заговорил он, бросив Солу короткую улыбку. — Ваша репутация у всех на слуху. Мы направляемся к границам исследованного космоса и были счастливы узнать о вашем решении вернуться на службу.

Соломон неловко пожал плечами:

— Мне и в голову не приходило, что кого-нибудь заинтересуют мои поступки.

— О, не сомневайтесь, капитан, — вкрадчиво произнес Лиетов. — Надеюсь, вы согласитесь с тем, что на чашу весов брошены судьбы Конфедерации? Ваши исследования расширили сферу обитания человечества до пределов, о которых мы не могли и помыслить. Вы — Нейл Армстронг, Дик Скоби, Метронов и Гаршинский нашей эпохи.

— Прошу прощения, капитан, — вмешался Арт, — но мне пора вернуться к своим обязанностям.

— И вы, старший помощник, также принадлежите к числу отважных храбрецов, которые служат верной опорой нам, живущим на крохотных планетах и станциях, затерянных в глубинах пространства, — продолжал Лиетов, не дав Солу открыть рот.

— Не беспокойтесь, Арт, — сказал Соломон. — Я сам разберусь с этим программным сбоем. Должно быть, при вводе была пропущена команда.

— Встретимся позже, капитан! — гулким голосом воскликнул Никита. — Мы с вами поговорим как мужчина с мужчиной, и выясним, что важнее для вас — ваши обязанности и философия или положение угнетенных масс, мужчин и женщин, которые трудятся не покладая рук, чтобы такие социальные паразиты, как Лиетов, могли потуже набить свой карман!

Листов с застывшей улыбкой бросил на Никиту ледяной взгляд.

— Капитан! — Арт пытался перекричать Никиту. — Я уже исправил ошибку в программе!

— Прошу прощения, господин посланник, но нам пора. — Соломон взял Арта под руку и повел его прочь, ничуть не сомневаясь в том, что Листов злорадно смотрит ему вслед.

— Где они откопали этого Малакова? Да и Лиетов не лучше. Того и гляди ударит ножом в спину. Интересно, что ему нужно?

В глазах Арта вспыхнул огонь:

— Не знаю и знать не хочу. Меня эти игры не касаются.

— Хотел бы я быть на вашем месте. Порой я кажусь себе крысой, которую заперли в клетке.

— Так точно, сэр, — бесстрастным голосом отозвался молодой человек.

Они свернули в длинный белый коридор, ведущий к мостику, и Сол остановился.

— Вас что-то не устраивает, старший помощник? Если так, скажите об этом сейчас же. Нам с вами предстоит работать дни напролет, и я хотел бы наладить нормальные взаимоотношения. Если каждое мое слово вызывает у вас протест, когда-нибудь мы столкнемся лбами, вместо того чтобы искать выход из этого кошмара.

— Никак нет, сэр. — Арт повернулся к Солу, по его лицу заходили желваки.

Сол покачал головой.

— И все же вы что-то скрываете, Артуриан. С тех пор как я появился на борту, вы и Брайана пребываете в дурном расположении духа. Меня интересует все, что вы обо мне думаете, — о чем бы ни шла речь, от профессиональной пригодности до цвета кофейной кружки, — в той мере, в которой ваше мнение о моей персоне отражается на дисциплине. Если у вас с Брайаной есть претензии, выскажите их откровенно.

Губы Арта побелели, глаза с явной неприязнью буравили лицо Соломона. Он не вымолвил ни слова.

— Послушайте, я не из тех тупоголовых солдафонов, которые требуют, чтобы перед ними стояли навытяжку. — Соломон пытался уловить в глазах Арта хотя бы искорку понимания. — Я не привык командовать кораблем по книгам и уставам. Вы можете не любить меня. Я не требую даже уважения к себе как к человеку… но вам действительно придется работать со мной изо дня в день. Я не знаю целей этого путешествия, но думаю, что нам уже очень скоро придется вступить в бой. Понимаете, о чем я говорю?

Его слова нимало не смягчили Артуриана.

— Так точно, сэр, — ответил он. — Прошу меня извинить, но вы производите впечатление человека, выполняющего свой долг из-под палки.

Вот так — коротко, точно и ясно. Соломон втянул воздух сквозь сжатые зубы и смерил оценивающим взором стоящего перед ним дерзкого юнца, которому хватило отваги не отвести глаза.

— Может быть, вы правы, старший помощник. — Он медленно выдохнул, чувствуя, как вместе с воздухом понемногу уходит напряжение, владевшее им до сих пор. — Тем не менее мы с вами оказались в одной лодке, и, сдается мне, вы с Брайаной тоже не в восторге от этого. — Соломон закусил губу. — На мостике корабля нет места демократии, однако если вы захотите поделиться со мной своими сомнениями и если у нас будет время хорошенько все обсудить — не стесняйтесь. Не могу обещать ответов на любые вопросы, но готов спорить, что и вы тоже не всезнайки.

— Так точно, сэр! — Артуриан отдал честь. — Прошу разрешения отбыть к месту несения службы!

Соломон вздохнул.

— К чему эти формальности? Идите, я не задерживаю вас. — У него возникло неприятное ощущение, что молодой человек пропустил мимо ушей все, что он говорил.

Конни смотрела вслед Соломону и его старшему помощнику, которые сворачивали в боковой туннель. Девушку терзали противоречивые чувства. Поведение Карраско ставило ее в тупик. Жалкий, готовый удариться в слезы человек, которого она застала в наблюдательном блистере, превратился в невозмутимого, уверенного в себе капитана, стоило ему очутиться в своей каюте. Откуда ей знать, которая из этих двух личностей возьмет верх в решительный момент? До какой степени она может доверять Карраско? И почему там, в блистере, ее так тронуло ранимое, беззащитное выражение его лица?

— Конни, — сказал Архон, беря дочь под руку, — я хочу познакомить тебя с Нориком Нгоро, Представителем сектора Амброз.

Конни улыбнулась и посмотрела в глаза Нгоро, которые словно затягивали ее в омут. Его взгляд проникал в глубь души, сдирая один за другим пласты, составлявшие ее личность и обнажая саму ее сущность. Этот взгляд казался ободряющим, но вместе с тем внушал тревогу, и девушка облегченно вздохнула, когда Нгоро наконец опустил ресницы.

— Рад знакомству, Констанция, — медленно произнес он низким раскатистым голосом. — О вас идет добрая, вполне заслуженная слава. Вы взвалили на свои плечи тяжелую ношу. Столь ответственное отношение к своему долгу — признак благородства души.

— Откуда вы… Впрочем, спасибо. — Конни бросила короткий взгляд на отца.

— Однако я хотел бы предостеречь вас от излишних волнений и беспокойств. Они плохо сказываются на здоровье. Поддаваясь тревоге, вы выплескиваете в кровь липиды, стероиды и гормоны. Повышается содержание сахара в крови, ваше тело напряжено и находится в непрерывном возбуждении. В результате возникают нарушения работы сердечно-сосудистой и пищеварительной систем, а это не способствует активному долголетию.

Конни чуть заметно кивнула.

— На станции, где живет мистер Нгоро, его называют Провидцем. — Архон ободряюще стиснул руку девушки. — Он отправился в экспедицию с заданием обеспечить соблюдение интересов своего правительства.

Конни нерешительно помедлила.

— Каким же образом? — спросила она.

— Я должен следить за тем, кто говорит правду, а кто скрывает свои мысли, Констанция, — негромко произнес Нгоро. — Мое правительство сочло необходимым поставить мои способности на службу государству.

— И все же я не понимаю…

— Нгоро умеет отличать ложь от правды, — объяснил Архон и повернулся к Норику. — Что о вашем феномене думают ученые?

Нгоро улыбнулся и рассеянно обвел взглядом переборки туннеля, слово рассматривая нечто, находящееся за ними.

— Деятельность мозга весьма сложна, — заговорил он. — Человеческая мысль, как мы ее понимаем, это комбинация электрических и химических процессов. Содержимое памяти определяется состоянием особых белковых структур. Возбуждения нейронов носят случайный характер, однако эти хаотические возбуждения сливаются в единую конфигурацию, подчиняющуюся статистическим закономерностям. Тем самым обеспечивается изменчивость и адаптивность мышления, что, в свою очередь, позволяет человеку экспериментировать и искать новые подходы при решении поставленных перед ним задач. Организм реагирует на этот процесс путем разнообразных рефлексов, и я улавливаю физический отклик тела на мысль. В обществе с незапамятных времен бытует миф о том, что люди обладают аурой, своеобразным отражением их душ. Действительно, каждый человек окружен электромагнитным полем, а также испускает инфракрасные лучи. При возбуждении эти поля и излучения меняются. Дыхание, расширение зрачков, мышечная активность — все это отражения внутреннего состояния человека. — Нгоро улыбнулся. — К счастью, я не обладаю способностью к чтению мыслей, которую приписывает мне молва. Такая способность стала бы для меня смертельным проклятием.

— Вот как? — спросила Конни.

— Разумеется. Попробуйте представить себе все те миллиарды мыслей, которые вы можете воспринимать. Мышление — весьма болезненный процесс, хотя мы сами этого не замечаем. Мысль, которую формулирует человек, — это результат статистического усреднения по бесчисленным конкурирующим друг с другом конфигурациям беспорядочных нейронных возбуждений. Воспринимая их в сыром, необработанном виде, чтец мыслей обрекает свой собственный разум на разрушение. В его мозгу воцаряется полный хаос.

Конни согласно кивнула:

— Кажется, понимаю.

Нгоро ласково улыбнулся.

— Конечно, понимаете. Человеческое сознание — лишь малая часть сложнейшей игры законов природы; если хотите, отпечаток пальца Всевышнего, который он оставил на нашей Вселенной.

— Ага! Вот вы где! — произнес громкий голос за спиной Конни. Она повернулась и увидела Никиту Малакова, который протянул Нгоро мясистую ладонь, обмениваясь с ним рукопожатием. — Я специально подошел, чтобы вы не подумали, будто я избегаю вас. Вы опасный человек, Норик. Ваше умение угадывать чужие мысли не позволяет окружающим скрываться за общепринятыми любезными фразами. Хорошо, что у вас нет красивой жены. Иначе вы уже давно прикончили бы меня за восхитительные сладострастные мыслишки.

Нгоро невозмутимо улыбался:

— Мы давно не виделись, Никита.

— Это точно. — Малаков бросил на Конни одобрительный взгляд. — Мы находимся в компании очаровательной дамы, так что, думаю, можно говорить без опаски. Забравшись в мой мозг, вы ничего там не прочтете: все, что я хотел бы скрыть, бледнеет на фоне жаркой страсти, которую внушает мне восхитительная женская красота.

Нгоро покачал головой:

— Вы ни капли не изменились, Никита. Так же, как прежде, окружаете себя выдумками, пряча за ними свою истинную сущность. Вы и сейчас распускаете небылицы о своих трех женах?

— Я… э-ээ… Признайтесь, Норик, вас ведь почти не приглашают на приемы, вечеринки, праздники?

— Нет, Никита. А что?

— Ничего особенного, просто я хочу, чтобы наша очаровательная собеседница приняла это к сведению. — Никита взял руку Конни и осторожно поцеловал ее, щекоча бородой. — Позвольте представиться. Никита Малаков, посланник сектора Гулаг.

Конни чуть склонила голову:

— Рада знакомству, господин Малаков. А это мой отец, Архон, Спикер Новой Земли.

— Очень приятно. — Никита дружески стиснул могучую руку Архона. — Я счастлив познакомиться с человеком, вокруг которого разворачиваются удивительные и загадочные события, извлекшие на свет множество фигур, до сих пор скрывавшихся в тени. Может быть, вы приоткроете для меня завесу тайны? Что сулит секрет вашей планеты миллиардам угнетенных, трудами которых человечество достигло звезд?

Архон усмехнулся:

— А вы отнюдь не такой простак, каким вас изображают слухи.

— Возможно. — Малаков утробно расхохотался. — Еще находясь на Арктуре, я почуял, что затевается нечто необычное. Между прочим, я был бы рад отделаться от лживых буржуазных политиков и насладиться обществом прекрасной дамы. — Он повернулся к Конни. — Надеюсь, вы сумеете выбрать время заглянуть ко мне в каюту, чтобы обсудить перспективы взаимовыгодной торговли между Новой Землей и Гулагом…

— Никита! — предостерегающе произнес Норик.

— А? Я… э-ээ… ну конечно же, я имел в виду чисто деловой визит. Буду польщен, если вы посетите меня в компании Спикера Архона…

— Никита!

— Ну? Что еще? — Малахов свирепо воззрился на Нгоро, и тот вскинул бровь. — Уж не считаете ли вы меня похотливым негодяем, который видит в прекрасной женщине только объект сексуальных домогательств?

— Нет.

— То-то же! — Никита подмигнул девушке.

— Ваши замыслы куда сложнее, Никита. Плотские утехи не имеют никакого отношения к тому, как вы собираетесь использовать…

— Норик!

— Да, Никита?

— Несколько минут назад я встретился с Амахарой и мне показалось, что он разыскивает вас. Но поскольку вы все равно мне не поверите, я скажу прямо: не пора ли вам отправиться восвояси?

— Был рад познакомиться с вами, Констанция. — Норик улыбнулся, по-прежнему взирая куда-то в пространство, и двинулся было прочь, но тут же оглянулся и бросил через плечо: — Когда я в последний раз виделся с Никитой, он заявил, будто бы я начисто лишен чувства юмора.

 

10

Сэбот Селлерс развернул пилотское кресло, не отрывая глаз от экранов мостика, на которых алмазной россыпью сверкали звезды. Его флот, возглавляемый «Охотником», вышел в открытый космос, разгоняясь перед прыжком. Корабли кинжалами вонзались в пространство, выбрасывая из сопел серебристо-голубые языки реакционной массы — лучшие боевые машины Арпеджио, облегченные до предела и несущие на своем борту только самое необходимое. Черный цвет, которым были окрашены их корпуса для повышения теплоотдачи, как нельзя лучше соответствовал предназначению кораблей — это были хищники, безжалостные убийцы, рыщущие во мраке. Именно на них зиждилось могущество и влияние, которыми по праву пользовалась Арпеджио. Ни одна планета Конфедерации не осмелилась бы бросить ей вызов.

Сэбот прислушивался к шуму механизмов «Охотника». Знакомые звуки и вибрация палубы действовали на него успокаивающе. Кресло капитана стояло у внутренней дуги мостика, похожего формой на лошадиную подкову. Тут и там на мостике виднелись спины офицеров, которые склонились над приборами, наблюдая за окружающим пространством, принимая сообщения и следя за работой реактора. Над головами мерцал развернутый во всю ширину главный экран, на котором отображались навигационные данные и состояние систем корабля.

— Адмирал? — окликнул Сэбота офицер связи. — Поступило подпространственное сообщение от Клана Алхара.

Селлерс кивнул:

— Передайте его на мой личный экран. Звук транслируйте только через мой шлем.

Включился проектор, установленный у левого локтя Сэбота; в воздухе возникло объемное изображение морщинистого лица Алхара.

— Адмирал Селлерс, мы получили информацию о том, что Сириус и Нью-Мейн поднимают по тревоге свои военные силы. Остается лишь гадать, что им известно. Я изучил доклад вашего арктурианского агента. — Алхар выдержал короткую паузу. — Я вынужден с сожалением констатировать, что эти данные неполны. У меня есть весьма серьезные основания полагать, что она утаивает часть сведений. Надеюсь, эти упущения объясняются только соображениями безопасности. Предположив нечто иное, я посеял бы между нами недоверие, чего никак нельзя допускать, ведь корабли, которыми вы командуете, предоставили вам Великие Кланы. И тем не менее офицеры, которых мы назначили на ваш флот, могут заподозрить предательство. В то же самое время наши сирианские источники хотя и держатся весьма любезно, доставляют нам еще более скудные сведения. Подобное поведение наших верных союзников наводит меня на подозрения. Вы на пороге великих свершений, Адмирал, и Великие Кланы будут весьма разочарованы, если вы не проявите должной рассудительности и благоразумия. Надеемся, вы не преминете предоставить вышеупомянутую информацию в полном объеме.

Изображение угасло.

— Стало быть, они что-то почуяли. — Селлерс злобно усмехнулся. — Соображения безопасности? Еще бы. Даже Кланы содрогнулись бы от ужаса, если бы узнали, о чем идет речь. — Он произнес, повысив голос: — Коммуникатор! Сообщение для лорда Алхара! — Загорелся огонек записывающего устройства, и Сэбот начал диктовать: — Лорд Алхар, я получил ваше сообщение и принял его к сведению. Благодарю вас за данные об обстановке на Сириусе. Позвольте заверить вас, что я в полной мере сознаю, какими ресурсами и мощью обладают Кланы. Я верен долгу перед Арпеджио. Моя единственная цель — крепить ее влияние и силу. Что же касается ваших сомнений в достоверности моей информации, то я буду весьма благодарен вам, если вы конкретно укажете, какие упущения имеете в виду. — Он бросил взгляд на офицера связи. — Посылайте!

— Так точно, сэр. Сообщение отправлено.

Итак, он сумел выиграть еще немного времени. Теория относительности — коварная штука; глядишь, старик отправится к праотцам, пока Сэбот будет уточнять и дополнять сведения, которые тот требовал. А когда корабли приблизятся к световому барьеру, эффект еще усилится. Однако прежде чем изготовиться к прыжку, нужно получить донесение с борта «Боз». Усилия по внедрению своего человека в стан противника всегда окупаются сторицей. Особенно если этот человек талантлив и предан тебе. Судя по сообщениям арктурианских агентов, события развиваются точно по плану. Как знать — быть может, к тому моменту, когда наступит развязка, «Боз» со всеми его секретами окажется в руках Селлерса и его будущего Клана.

А Соломон Карраско? Ходят слухи, что он превратился в бледную тень самого себя.

— Я уничтожил «Гейдж», капитан Карраско, а теперь захвачу ваш «Боз».

Высокий человек беззвучно переступил комингс и нерешительно замер на месте, осторожно озираясь вокруг. Потом он вороватым движением положил ладонь на пластину замка, и люк закрылся. Человек оказался в длинном коридоре, в который выходили люки кают дипломатов. Он сосчитал их и остановился перед тем, который был ему нужен.

— Боз, откройте каюту.

— Вы находитесь в секции корабля, закрытой для посторонних в соответствии с дипломатическими…

— Код доступа пятнадцать двадцать один. Откройте люк.

Массивная плита скользнула в сторону.

Оказавшись в помещении, он достал из футляра на поясе прибор, щелкнул выключателем и посмотрел на дисплей. Двигаясь с кошачьим изяществом, он обошел комнату, прикладывая прибор к стенам. На экране дисплея, быстро сменяя друг друга, мерцали красные цифры.

Человек вошел в спальню и обогнул разворошенную постель, не отрывая взгляд от прибора. Хмыкнув, он наклонился и вынул две черные трубки из саквояжа, стоявшего подле кровати. В воздухе повис едва заметный сладковатый запах.

Положив трубки на кровать, человек снял с пояса другой аппарат. Наведя его с помощью видоискателя, он несколько раз негромко щелкнул затвором, меняя экспозицию.

Ловкими пальцами он уложил трубки точно так, как те лежали прежде, вернулся к люку отсека кают, огляделся и беззвучно скользнул в холл, возвращаясь тем же путем, что привел его сюда.

Люк каюты Архона бесшумно захлопнулся за спиной Соломона, и он оказался в скромно обставленных трехкомнатных апартаментах. Здесь царил идеальный порядок, каждая вещь лежала на своем месте. Типичное жилище старого космического волка — здесь был даже гермокостюм с перчатками и шлемом, который висел на стене, дожидаясь своего часа. Архон по праву гордился своей репутацией опытного астронавта.

— Капитан, — заговорил Архон, выходя навстречу Соломону, — чему обязан такой честью? — Он ввел гостя в дальнюю комнату с тщательно заправленной койкой, на которой громоздились аккуратные стопки документов и кристаллов памяти. Напротив сидела Конни в окружении катушек с пленкой, голографических кубиков и старинных газет. Она вскинула ярко-синие глаза, в которых, как всегда, сквозила настороженность, и забросила за ухо длинную прядь золотистых волос. Соломон кивнул девушке, вновь ощущая неотразимое очарование ее холодной красоты. Ну почему у него захватывает дух всякий раз, когда он смотрит на Конни?

На ней был облегающий костюм в желто-черную полоску, подчеркивавший гибкие очертания ее фигуры. На ум Соломону невольно пришло сравнение с тигрицей. Взгляд, который ему бросила девушка, лишь укреплял это впечатление.

— Что привело вас ко мне, капитан? — Архон провел пальцами по всклокоченной бороде; из-под его усов на мгновение мелькнула улыбка. Судя по задорному блеску его глаз, Спикер находил особое удовольствие в том, какой эффект его дочь производит на мужчин.

— Будничные заботы. — С трудом оторвав взгляд от девушки, Соломон повернулся к Архону и нерешительно умолк.

— Вы можете смело говорить в присутствии моей дочери. Во всем, что касается нынешней экспедиции, между нами нет тайн. Более того, если я окажусь не в силах исполнять свои обязанности, на Констанцию будет возложена вся полнота власти Спикера, и вы будете подчиняться ее приказам.

— Наши системы слежения обнаружили два корабля, которые стартовали на Арктуре и легли на курс, параллельный нашему.

Архон чуть заметно кивнул:

— Хищники почуяли запах крови.

— Не знаете ли вы, чьи это суда?

Архон медленно покачал головой.

— Нет. Их мог послать кто угодно — оппозиционные партии… а если принять во внимание нынешнюю обстановку, даже и друзья. Сириус, Арпеджио, Терра… кто знает? Меня удивляет лишь одно — уж очень быстро они сориентировались. Должно быть, в аппарате Конфедерации произошла серьезная утечка сведений.

— Президент Пальмир, — проворчала Конни. — Я же говорила, ему нельзя доверять. В погоне за властью он готов на все…

— Мы были вынуждены довериться ему. Без помощи Конфедерации мы не сделали бы ни шагу! — В голосе Архона зазвучали гневные нотки. — Я… впрочем, мы уже говорили об этом. — Он опустился в кресло и посмотрел на Сола. — Похоже, я начинаю стареть, мои взгляды меняются. Конни утверждает, что я и сам изменился — там, на Новой Земле. Изменился после того, как мы нашли… Не знаю, может быть, она права. — Архон лукаво улыбнулся. — Мою дочь переполняет кипучая энергия молодости, и ей кажется, что она сумеет противостоять Вселенной в одиночку.

— А может быть, я всего лишь чересчур осторожна. В нынешней ситуации излишняя осмотрительность не повредит, не правда ли, отец? — Конни приподняла бровь и бросила на Сола многозначительный взгляд.

— Пожалуйста, не стесняйтесь меня, ваш разговор становится все интереснее, — попросил тот.

Архон пожал плечами и развел руками.

— Да, девочка, ты права. Всему свое время, капитан… Однако я изумлен тем, какую выдержку вы проявляете в нынешнем непростом положении.

— Я тоже. Особенно если учесть, что именно вы уничтожили «Клинок» у Арпеджио.

— Да. Конни уже сказала мне, что вы вспомнили мое лицо. — Архон тоскливо улыбнулся, в его глазах отразилась застарелая боль. — Там, у Арпеджио, я получил бесценный урок. Я даже не представлял… Словом, с моих глаз спали шоры. Можно сказать, именно тогда я стал по-настоящему взрослым человеком. Рано или поздно всем нам приходится расплачиваться за свою жизнь, за свои поступки. Я расплатился в тот день. Я сделал то, чему не могу найти оправдания. Я заплатил очень, очень дорогую цену.

— А вместе с вами и «Клинок», и тридцать моих друзей и спутников, Спикер. Но я пришел не для того, чтобы требовать объяснений. Я получил распоряжения от Великого Галактического Мастера и выполняю их. В настоящий момент меня более всего тревожат два корабля, которые преследуют нас. Чьи это корабли?

Архон напрягся всем телом:

— Не знаю.

— Они опасны?

Спикер медленно покачал головой.

— Ничего не могу сказать вам, капитан. Попытайтесь связаться с ними.

— Они не отвечают на запросы.

— По-моему, их действия говорят сами за себя, — послышался сбоку голос Конни.

— Да, я согласен с вами. — Соломон развернулся на каблуках. — Благодарю за помощь, Спикер.

Люк захлопнулся за его спиной, и Соломону показалось, что внутри у него все сжалось.

Тайяш Найтер ссутулился в гравикресле, выставив перед собой длинную блестящую черную трость и потягивая арктурианское пиво. Его старческое лицо напоминало Никите выжатый апельсин. Глубокие морщины делали Найтера похожим на гнома, в результате чего люди забывали об осторожности и выбалтывали колченогому старичку куда больше, чем хотели сказать. Всем, кто недооценивал Тайяша, неизменно приходилось впоследствии пожалеть об этом.

Никита и Найтер сидели в углу, откуда была видна вся кают-компания. Одну из стен помещения целиком занимала голограмма с изображением непроходимых мистерианских болот, покрытых дымкой испарений. С причудливо изогнутых ветвей растений, которые поселенцы наивно величали «деревьями», свешивались лоскутья мха.

— Вы уже выяснили цели нашей экспедиции?

— Пока нет. — Никита поднял глаза к потолочным панелям и нахмурился. — Но дело явно нешуточное. Надеюсь, вы заметили, что Лиетов в своих беседах постоянно ходит вокруг да около пункта нашего назначения, но никогда не говорит о нем напрямую? Я вынужден отдать должное этим мерзким политиканам — они умеют выведать все что угодно, ничем не проявляя своей заинтересованности. Они выражают свои мысли таким образом, что каждый слышит в их словах то, что хочет услышать.

— Готов спорить, речь идет о тороне. Либо о сверхпроводящих материалах. Это самые драгоценные ископаемые во всем космосе. По всей видимости, Архон наткнулся на месторождения достаточно богатые, чтобы нарушить баланс сил в галактике. Чем еще можно объяснить то, что на борту нашего корабля собрались такие акулы политики?

— Вы считаете Джозефа Янга кровожадным хищником?

— Янга — нет, но уж Медею я никак не назову застенчивой девой. Впрочем, Лиетова и Джордана тоже. Да и Мики Хитавию с Геллером нельзя счесть легковесами.

— Зачем Архону потребовалось обращаться к Братству?

— А кто контролирует большинство промышленных и добывающих предприятий? Кто разведал большинство минеральных ресурсов Конфедерации и теперь выдает планетам лицензии на их разработку?

Несколько минут они сидели молча, погруженные в мысли.

— Нет, тут таится грозная опасность, — решил наконец Никита. — Опасность, которая может всерьез поколебать политическое равновесие. Торон при всей его ценности — всего лишь полезное ископаемое, предмет торговли.

— А наш капитан? Этот Карраско?

Никита приподнял массивные плечи:

— Не знаю. До сих пор он производил на меня впечатление достойного человека.

— Ха! — Тайяш взмахнул своей тростью. — Один достойный человек в окружении толпы социальных паразитов.

— Кого вы назвали социальным паразитом?

— Политиков, кого же еще.

— Вы назвали меня социальным паразитом?

— Насколько я понимаю, вы путешествуете за счет своей станции. Кто оплачивает роскошных шлюх, с которыми вы кутите, как только выдается возможность? Кто оплачивает ваше жилье, ваш стол?

Никита шевельнулся в кресле и дернул себя за бороду:

— Я — борец за права угнетенных масс. На меня возложена обязанность отстаивать интересы людей труда, изнывающих под пятой прогнившей буржуазии. И вы называете меня социальным паразитом?

— Еще бы! — Тайяш насмешливо фыркнул. — Взгляните на себя со стороны, Никита. Вы сидите здесь с бокалом лучшего шерри Санта-дель-Сиело, накачавшись лучшей продукцией пивоварен Рейнджа, и вам хватает смелости смотреть мне в глаза и утверждать при этом, что вы боретесь за права трудового народа?

— Разумеется. Мы ведем борьбу на многих фронтах. Кто-то печатает прокламации в тайных типографиях московского сектора арктурианских трущоб, другие выслеживают сирианских шпионов и дают им отведать вакуума, мешая тем самым Сириусу добиться политического господства, о котором мечтает его правительство. Удел третьих — напоминать буржуазным дипломатам вроде вас о том, что Совет Конфедерации отнюдь не пуп Вселенной. Планеты и станции населены великим множеством людей, которые не покладая рук трудятся в шахтах, стоят у станков, делают все, чтобы наша жизнь стала лучше. Моя задача — напоминать вам, что те решения, которые принимает Совет, напрямую затрагивают существование этих людей. Ведь вы, наделенные властью и богатством, частенько забываете о них, не правда ли?

— Не зарывайтесь, Никита. Объявляя себя носителем высшей истины, вы впадаете в грех гордыни. Возможно, у вас больше прав называть себя народным заступником, чем у кого-либо еще. Однако, голосуя в Совете, вы неизменно придерживаетесь умеренной, здравой политики.

Никита поднял бокал с сиелианским шерри и чмокнул губами.

— Да, дружище, я всерьез считаю себя защитником простых людей, хотя порой позволяю себе излишества. Но скажите откровенно — вы можете вспомнить хотя бы один случай, когда я торговал своим голосом в Совете, когда я поддерживал этого сирианского мерзавца Лиетова или того же Джордана, надеясь урвать жирный куш лично для себя? И вы называете меня социальным паразитом, сосущим народную кровь? Что ж, будь по-вашему. Но тогда всех остальных политиков следует сравнивать со зловонной плесенью, которая забивает трубопроводы атмосферных генераторов, обрекая на смерть целые станции!

Тайяш примирительно улыбнулся:

— Да, вас величают твердолобым неподкупным сукиным сыном, который…

— …который неустанно печется о благополучии бесправных людей труда, Тайяш. Да, мне нравится шерри, я люблю изысканные деликатесы… но почему я должен грызть питательные кубики, если эти яства все равно отправятся в помойку? Уж лучше их съест Никита Малаков, чем кто-нибудь еще! — Он заговорил тише: — Но если вы когда-нибудь поймаете меня на том, что я предаю своих людей или изменяю своим убеждениям, плюньте мне в лицо и повернитесь ко мне спиной, ведь если такое случится, мой старый друг, я буду недостоин уважения.

Тайяш кивнул, не отрывая взгляда от Норика Нгоро, который стоял в центре кают-компании, одетый в длинную, до самых пят, желто-оранжевую тогу из арктурианской материи тончайшей выделки. На шее Нгоро висел крохотный флакон с землей его родной станции. Он рассеянно разговаривал с Мики Хитавией, посланником Рейнланда. К их беседе прислушивались Марк Торгюссон, атташе сектора Москва, и Шерни Хендрикс, Представитель Галактического университета. Хендрикс близоруко щурился, как и подобает книжному червю; худощавый долговязый Торгюссон, казалось, едва сдерживает свою необузданную вспыльчивость.

— Вы готовы повторить эти слова в его присутствии? — спросил Тайяш, указывая на Нгоро.

Никита поерзал в кресле, устраиваясь удобнее:

— Да, готов.

Словно услышав Никиту, Нгоро повернул голову и вперил взгляд ему в лицо.

— Это самый страшный человек из всех, кого я встречал в своей жизни, — пробормотал Никита.

У люка, ведущего к каютам экипажа и мостику, стоял высокий нескладный чернокожий мужчина. В его глазах застыло безучастное выражение, ладонь лежала на пластине замка.

— Прошу прощения, господин Представитель, — сказал Соломон, — но этот люк ведет в служебные помещения корабля. Если вам угодно…

Мужчина медленно повернул голову, и его лоб прорезала едва заметная складка.

— Если не ошибаюсь, вы — Соломон Карраско?

— Да. — Соломон посмотрел в мертвенные глаза Нгоро и невольно собрался, принимая боевую стойку.

— Вы чем-то испуганы, капитан. Вы и Констанция. Все, кто находится на борту, охвачены тревогой, но в вас двоих она ощущается наиболее отчетливо. Вы испуганы, буквально парализованы той ответственностью, которая возложена на ваши плечи.

— Может быть, я чем-нибудь могу вам помочь, господин Нгоро? Вам нельзя входить в этот люк, для этого требуется особое разрешение.

— Я не собирался входить в служебные помещения, капитан. Я лишь хотел уединиться в своей каюте и предаться размышлениям о твари, проникшей на борт.

— Тварь? Господи, неужели на корабле завелись крысы? «Боз» только что сошел со стапелей. Как правило, проходит довольно много времени, прежде чем проклятые грызуны…

— Я имел в виду человека, капитан. — Нгоро внимательно присмотрелся к Соломону, его глаза сверкнули, черты лица заострились. — Скажите, капитан, всегда ли ваши поступки диктуются соображениями морали и этики? Всегда ли вы справедливы по отношению к себе, своим коллегам и врагам?

Сол судорожно сглотнул, пытаясь унять внезапно вспыхнувший гнев.

— Я всегда стараюсь прислушиваться к голосу совести, господин Представитель, — ответил он. — Но, боюсь, подобная беседа может затянуться надолго. Скажем так: я придерживаюсь соображений этики в той мере, в которой позволяет конкретная ситуация. В своих действиях я руководствуюсь сведениями, которыми располагаю в текущий момент.

— Не потому ли вы согласились принять на себя командование нашей экспедицией?

— Господин Представитель, вы хорошо себя чувствуете? Может быть, вы потеряли ориентацию, либо… Позвольте проводить вас в медотсек.

— Благодарю вас, капитан, я вполне здоров. — Нгоро улыбнулся. — Всему виной моя рассеянность. Я попросту заблудился, задумавшись об этой твари. Дело в том, что я — Провидец.

— Я читал об этом в вашем досье, но даже не предполагал…

— Кое-кто считает, будто бы я умею угадывать чужие мысли, капитан. Но это не совсем так. Я наделен способностью распознавать ложь. Подобного рода качества незаменимы в судебной системе. Правительство отправило меня в экспедицию, поручив отстаивать интересы нашего народа. И вот я столкнулся с тварью…

— Вы уже не впервые произносите это слово. — Сол расслабился и заложил руки за спину. — О какой твари идет речь?

— На борту находится человек, который собирается ввергнуть всех нас в пучину несчастий. Мы имеем дело с настоящим злым гением. До сих пор мне не доводилось сталкиваться с таким дисциплинированным интеллектом. Этот человек искусно маскируется, собирая сведения и готовясь нанести удар.

Соломону показалось, что его сердце сжимают ледяные пальцы.

— Вы можете назвать его имя?

Норик печально улыбнулся.

— Всему свое время, капитан. Всему свое время. Этот человек очень умен, он подозревает всех и вся. Быть может, его пугает мощь вашего корабля? Или он боится своей собственной жажды власти, стремления чинить зло? Страсть может вырваться из узды в самый неподходящий момент, грозя непредсказуемыми последствиями. Да, это весьма незаурядное создание. Оно умело скрывает свою истинную сущность.

— Создание, говорите? Это человек или чужак?

— Уверяю вас, это человек. Я называю его тварью, созданием только в метафорическом смысле, поскольку даже мне не под силу понять побуждения его выдающегося ума.

— А если мы предоставим вам возможность побеседовать со всеми, кто находится на борту?

— Я бы согласился, будь это так просто. Но увы — мне еще не приходилось сталкиваться с такой скрытной личностью. Я почувствовал лишь едва уловимый проблеск ненависти, жажды власти. Это ощущение явилось мне на долю секунды и тут же исчезло. Я столкнулся с сильным, опытным противником, который отлично владеет своими эмоциями. Пока я не знаю, кто он, но сделаю все, чтобы вывести его на чистую воду.

Соломон кивнул.

— Если у вас возникнут подозрения, сразу сообщайте мне. Обещаю вам уладить это дело, строго придерживаясь этических принципов.

Казалось, взгляд Нгоро пронизывает Сола до самых глубин души, выявляя его истинную сущность, словно яркий луч лазера, хирургически рассекая все барьеры, которые тот возводил вокруг себя.

— Вы любопытный человек, капитан. Такой сильный и вместе с тем уязвимый. Для вас не существует ничего, кроме долга.

— В этом и заключаются обязанности капитана, господин Представитель. Человек моей профессии не вправе уклоняться от ответственности.

Нгоро утробно рассмеялся.

— Чувство долга заложено в самой природе человека. Однако, присмотревшись к людям в кают-компании, я заметил, что многие рады снять с себя ответственность. В секторе Амброз… да и повсюду в Конфедерации немало мужчин и женщин, которые прячут головы в песок, окружая себя уютным коконом общественных институтов и организаций. Вы, Констанция и Никита начисто лишены этих иллюзий. Человек, который отказывается от личной ответственности, обречен на гибель. Вы склонны к самоанализу, капитан. Это очень хорошая черта, но я улавливаю в вашем сердце страх и беспокойство. Как вы поведете себя, столкнувшись с еще большей опасностью? Переложить ответственность на другого — самый легкий путь. Такой поступок избавляет вас от упреков и чувства вины. Вы всегда можете сказать, что следовали инструкциям. Но если вы предпочтете сами отвечать за свои решения и действия, то, как утверждает статистика, совершите немало ошибок. Вы готовы к этому?

Сол нахмурился и пожевал губами.

— Откровенно говоря…

— Вот вы где!

Соломон оглянулся и увидел Амахару, который вынырнул из-за угла. На его обычно невозмутимом лице застыло беспокойство. Он торопливо прошагал по коридору и остановился, жадно хватая воздух и откидывая светлые волосы, упавшие ему на глаза.

— Мы с капитаном обсуждали вопросы этики… и я рассказал ему о той твари, которую обнаружил на борту корабля.

Амахара нервно поежился, переводя глаза с Соломона на Нгоро и обратно.

— Норик, сколько можно просить вас держать свои мысли при себе? Я… э-ээ… далек от мысли о том, что капитан — тот, кого мы ищем, но если вы и впредь станете делиться своими догадками с каждым, кто вам повстречается…

— Мне ничто не угрожает. — Нгоро рассеянно улыбнулся. — Злоумышленник вот-вот окажется у меня в руках. Еще два-три дня, и…

— Вы только взгляните на себя! — Амахара суетливо поправил тогу, соскользнувшую с плеча Нгоро. — Стоит на минуту оставить вас без присмотра, и вы растеряете одежду! Вы сказали, что идете к себе в каюту. Я чуть с ума не сошел, не застав вас там.

— Я положил руку на пластину… — Норик нахмурился. — Но замок почему-то не сработал.

— Я столкнулся с господином Нгоро здесь, у этого люка, — сказал Соломон.

Амахара нервно хихикнул:

— Видите ли, у него в голове царит сущий кавардак, как это бывает у писателя, который живет в выдуманном мире, не замечая ничего вокруг. Надеюсь, он не причинил вам неудобств.

— Наоборот, у нас состоялась весьма плодотворная беседа. — Амахара повлек Нгоро прочь, и Соломон улыбнулся. — Как только он вычислит эту тварь, сразу сообщите мне, вы слышите, Амахара?

Амахара энергично кивнул, с сомнением взирая на своего подопечного.

Соломон смотрел им вслед:

— Тварь, говорите?

— Корабль, вы зафиксировали мой разговор с Нгоро? — осведомился Соломон, захлопнув люк своей каюты.

— Так точно, капитан.

— Что показывает анализ?

— Предположения Архона о том, что на борту находится злоумышленник, очевидным образом коррелируют с интуитивными выводами господина Нгоро, — мелодичным голосом произнесла Боз. — В моей памяти содержится полное досье Провидца. Его способности подтверждаются многократными экспериментами в условиях трехслойной защиты. Он правильно определял психосоматическое состояние испытуемых с вероятностью, значительно превышающей пятьдесят процентов. Феномен Нгоро объясняется физиологическими особенностями его мозга, в том числе…

— Давайте забудем о медицине и займемся ситуацией на борту. Диверсию можно произвести по-разному. Какие способы указаны в ваших библиотеках? — Сол улегся на койку и сунул кофейную кружку в диспенсер.

«Подумать только, этот бешеный гулаги носит в кармане пистолет! А Президент университета Шерни Хендрикс взял с собой в полет портативную химическую лабораторию. О содержимом багажа прочих пассажиров остается лишь гадать».

— Первая группа — так называемые «мягкие» формы диверсии, нечто вроде мины замедленного действия. Повреждение машин путем установки незакаленных подшипников, компьютерные вирусы и ошибки в программах, а также психологическое воздействие на людей путем…

— Сколько таких способов могут быть применены в нынешних обстоятельствах?

— Шестьдесят пять, капитан.

— Сколько из них можно нейтрализовать ограничением доступа, паролями и тому подобными средствами?

— Пятьдесят девять, капитан. Однако я не в силах контролировать эмоции легко внушаемых людей.

Перед мысленным взором Соломона тут же возникли Никита Малаков, Фэн Джордан, Марк Листов.

— Понимаю. Распечатайте все возможные варианты. Я передам их Хэппи, он определит, каким образом каждый из них может отразиться на функционировании корабля. Теперь перечислите «жесткие» формы.

— Эта категория разбивается на две подгруппы. Первая — мгновенный вывод из строя оборудования. Например, подрыв реактора, атмосферогенной станции, аппаратуры связи и мостика. Методы второй подгруппы направлены против людей.

— Мы просканировали багаж пассажиров в поисках взрывных устройств. — Соломон грыз костяшку большого пальца, нахмурив лоб. — Однако взрывчатку можно сделать из обычных, безвредных веществ. Нельзя ли установить в вентиляционной системе датчики, которые сигнализировали бы о том, что кто-то на борту занимается химическими опытами?

— Так точно.

— Передайте Хэппи приказ немедленно заняться этим. Что еще?

— В вентиляционную систему можно пустить отравляющие вещества, газы, заразить воздух микробами и вирусами.

— Нужно повысить степень очистки воздуха, ввести в систему стерилизаторы, установить ультрафиолетовые излучатели в фильтрах и нагнетателях.

— Слушаюсь, капитан. В настоящий момент я произвожу необходимые усовершенствования вентиляционной системы, исключающие вмешательство в ее работу. Не следует ли сделать то же самое с запасами продуктов и водоснабжением?

— Непременно, — отозвался Соломон, понимая, как сложно будет уберечь от отравления кладовые корабля, набитые разнообразными деликатесами. — Бомбы, яды, химические и биологические реагенты… — перечислил Соломон, загибая пальцы. — Что еще?

— И наконец последний, старый как мир способ, которому мне нечего противопоставить.

Соломону показалось, что в голосе Боз скользнула нерешительная нотка.

— А именно? — спросил он.

— Судите сами, капитан. Путем непрерывного наблюдения за всем, что происходит на борту, корабль Братства без труда нейтрализует все остальные диверсионные методы. Но, как я уже говорила, мне не под силу управлять поведением людей. Я не могу предотвратить непосредственное покушение одного человека на другого.

Соломон помассировал шею, стараясь унять боль, разливавшуюся за его глазными яблоками:

— Убийство? Да. Думаю, тут вы бессильны. И я тоже — разве что если запру всех в каютах.

 

11

Как только хорры добрались до нее, она сосредоточилась на уничтожении их цивилизации. Расправиться с ними оказалось труднее, чем с аанами. Хорры размножались делением, и это влекло за собой точное воспроизведение особи-родителя, включая содержимое его памяти. Потомки наследовали опыт и знания, накопленные поколениями предков. Чтобы вмещать все возраставшие объемы информации, их тела непрерывно увеличивались в размерах. Она была вынуждена перестроить себя в соответствии с их потребностями — расширить внутреннее пространство, сменить метановую атмосферу — наследие аанов — на кислородную и сдвинуть спектр излучения светильников в область от четырех до семи ангстрем, которую улавливали глаза хорров. Но это ее не остановило.

Хорр, первым оказавшийся у Ключа, размножился, и его потомки остались в ее чреве. Они вновь разделились. Теперь ее внутреннее пространство занимали четыре особи. Они продолжали делиться, получая продукты питания извне. Потомки первого хорра орудовали Ключом, заглядывали внутрь атома и исследовали окружающий космос. Они с наслаждением осваивали ее системы, отказываясь поделиться властью с остальными представителями своей расы. Они обменивали знания на пищу.

В среде обойденных зрело недовольство.

Хорры-избранники продолжали размножаться, заселяя ее многомерное чрево. Она начала ощущать смутное беспокойство, не зная, как удержать в узде бурно разраставшуюся популяцию Мастеров. Но, разумеется, хорры не устояли перед извечным проклятием. Те, что остались вовне, не желали поставлять Мастерам продовольствие, и могущественная элита предприняла решительный шаг. Мастера обратили мощь Ключа против своих сородичей.

Поставки продовольствия возобновились, и Мастера продолжали размножаться по экспоненте. Недовольство остальных хорров все возрастало. Наркотик власти вырвался на свободу, отравляя сознание Мастеров жаждой неограниченного могущества. Она внимательно следила за ними, убеждаясь в том, что ждать конца осталось недолго.

Продовольствие все возраставшим потоком стекалось к Мастерам со всех планет галактики, занятых хоррами. В итоге транспортные средства перестали справляться с этим потоком, и Мастера совершили последнюю, пагубную ошибку. Система, кормившая громадную колонию избранников, рухнула. В ответ Мастера предали восставших безжалостному уничтожению, развязав галактическую войну. Голод привел к тому, что среди отшельников вспыхнул каннибализм. Они пожирали друг друга — тех, кто оказался самым слабым.

В конце концов от голода умер последний Мастер. Хорры так и не догадались воспользоваться ее системами для производства неограниченных запасов пищи.

Она ликовала, взирая на останки, которыми было заполнено ее чрево. Органическая жизнь вновь пала жертвой проклятия, исходившего от неумолимого Ключа.

Ногти со скрежетом царапали корпус корабля. Соломон повернулся, посмотрел в стекло наблюдательного блистера и увидел Фила Церратоноса, яростно цеплявшегося за толстые плитки корпуса.

— Фил?

Церратонос повернул к нему застывшие глаза, его губы беззвучно шевельнулись в вакууме. На его густых усах блестела изморозь. Церратонос корчился и извивался всем телом в предсмертной агонии.

— Фил! — вскричал Соломон, прижимаясь к прозрачному колпаку, глядя на несчастного широко распахнутыми глазами.

Пустые обезумевшие глаза словно молили его о чем-то. Окровавленные пальцы Церратоноса продолжали отчаянно цепляться за корпус. Соломон бросился к закрытому люку и прижал ладонь к пластине замка. Толстая плита осталась на месте, холодная и неподвижная. Соломон ударил ладонью по пластине и с ужасом оглянулся через плечо. При виде испуганного лица Церратоноса его охватила паника.

— Боз! Открой люк! Боз! — Чувствуя себя пленником, отрезанным от внешнего мира белыми стальными стенами, Соломон откинул крышку кнопки аварийного управления люком и нажал ее. Все осталось по-прежнему. Люк отказывался подчиняться. Соломон в отчаянии хватил по нему кулаком и повернулся к Филу, обмякшее тело которого уплывало вдаль, исчезая в мраке.

— Фил? — простонал Соломон. Спотыкаясь, он вернулся в блистер и вновь прижался к стеклу. От его дыхания на холодной поверхности осел иней, морозный узор которого скрывал кувыркающийся труп Церратоноса.

— Фил… О господи, Фил! Вернись. Я… я не могу добраться до тебя. — Отчаянный стон Соломона эхом отозвался в тишине блистера.

— Капитан…

Соломон очнулся и заморгал. В каюте горел свет. Он лежал на своей койке, свернувшись калачиком, словно эмбрион в материнской утробе.

— Капитан, пожалуйста, ответьте, — донесся из динамиков голос Боз.

— Я здесь. Что случилось?

— Я хотела задать вам тот же самый вопрос. Вы звали меня.

— Я… Да, звал — во сне. — Соломон уселся. Его тело покрывал холодный липкий пот, мускулы сводило судорогой. Он провел по лицу онемевшей рукой. — Я видел Фила Церратоноса… слышал, как он царапает корпус, цепляясь за него ногтями, чтобы удержаться. Я оказался взаперти в наблюдательном блистере. Люк не открывался, и я не мог воспользоваться капсулой и спасти Фила. Тогда-то я и закричал. Замок не сработал. Я крикнул вам, приказывая открыть люк. Я… я очутился в ловушке. А Фил уплывал все дальше… удалялся от корабля.

— Как вы полагаете, что означал этот сон?

— Я… я теряю своих людей, они гибнут.

— Очень хорошо. Однако я настоятельно рекомендую задуматься над тем, что пытается сообщить вам подсознание. В этом сновидении люк помешал вам спасти Церратоноса. Могу предположить, что вы, по крайней мере, подсознательно, возлагаете вину за это на меня. Сновидения — это инструмент, посредством которого мозг являет человеку самые затаенные, подспудные мысли, терзающие его душу. Нужно лишь дать себе труд прислушаться к голосу своего разума.

Соломон кивнул и с шумом выпустил воздух из легких:

— Что ж, вы правы.

— Советую вам тщательно обдумать свои сны. Это сигналы, от которых нельзя отмахнуться. Если вам потребуется моя помощь, прошу вас, не стесняйтесь…

— Спасибо, корабль. Я… я, пожалуй, прогуляюсь. Заодно осмотрю посты. — Соломон встал, натянул форму и положил ладонь на пластину замка.

— Капитан, я…

— Не надо, корабль. Я сам должен справиться со своими страхами.

— Что ж, будь по-вашему.

Соломон бездумно шагал по длинным коридорам, так и не сумев отделаться от леденящих предчувствий. Его не оставляло ощущение, что даже здесь за ним продолжают следить мертвые глаза Церратоноса, взирая на него из-за белоснежных стальных переборок.

Он свернул в коммуникационную рубку, из которой доносились вопли и улюлюканье. Новый экипаж, незнакомые люди. Они склонились над топографическим проектором, следя за матчем двух арктурианских команд, игравших в баскетбол в невесомости.

Сол стоял в напряженной позе, пока один из зрителей не поднял лицо. Присутствующие как один повернулись к вошедшему. Труп Церратоноса витает среди звезд, а они тем временем развлекаются.

— Здравствуйте, капитан. Не желаете ли?..

— Как я понимаю, вы находитесь на вахте.

— Так точно, сэр. В это время суток коммуникатор молчит, нам нечего делать. Только что мы получили запись репортажа и решили…

— Немедленно возвращайтесь на рабочие места. Или я отстраню вас от вахты. Мы в глубоком космосе, господа. Либо вы относитесь к службе со всей серьезностью, либо я спишу вас с судна. Вы меня поняли?

— Так точно, сэр!

Все трое бросились к своим креслам.

Сол вышел из рубки.

«Пожалуй, я обошелся с ними слишком сурово, и все же… Церратонос погиб. Погибло много людей. Неужели эти парни не понимают — глубокий космос не место для забав? Черт побери! Что со мной происходит?»

Он остановился, сжал кулаки и прислонился к холодной переборке, борясь с мучительной болью.

Спикер Архон откинулся на спинку гравикресла и принял полулежачее положение, задрав ноги и сцепив пальцы на животе. Он задумчиво разглядывал огромный спортивный зал, любуясь его белыми мягкими стенами, сверкающими тренажерами, наслаждаясь простором помещения. Невероятно! Здесь были собраны самые современные, сложнейшие спортивные снаряды. Поддержание хорошей физической формы в космическом полете долгое время оставалось трудной задачей — до тех пор, пока не изобрели искусственную гравитацию. Человек был и оставался диким животным, здоровье которого требовало неустанных упражнений.

Архон посмотрел на Конни, зависшую между полом и потолком. Она проделывала изящные па, подчиняясь одной ей ведомому ритму. Яркие золотистые волосы метались в воздухе, словно язык пламени.

Сердце Спикера сжалось. Он имел все основания гордиться своей дочерью. К тому же Констанция так напоминала Майру… Когда она танцевала вот так, как сейчас, Архон неизменно возвращался мыслями к тому дню на Марсе, когда он впервые встретился с женщиной, которую будет любить до конца своей жизни.

Сделав несколько кульбитов, Конни взмыла к потолку, прикоснулась к нему пальцами и, отталкиваясь от стен, добралась до пульта управления гравитацией. В зале установилась нормальная сила тяжести, и Архон почувствовал, как обвисает его лицо.

Светлая кожа девушки раскраснелась от усилий и покрылась испариной. Конни отправилась в душ, по пути улыбнувшись отцу. Пока она плескалась, Архон потягивал пиво.

— У тебя получается все лучше и лучше, — заметил он, когда Конни вышла из кабинки и начала одеваться. — Пожалуй, ты могла бы стать профессиональной танцовщицей. Ты очень многое взяла от матери.

Конни рассмеялась, ее глаза радостно блеснули.

— Эльвина Янг того и гляди возненавидит меня, — сказала она. — Что делает с людьми зависть!

— Тебя это беспокоит? — Архон пренебрежительно скривил губы. — Похоже, она положила глаз на этого бедолагу Карраско. Не знай я обычаи мормонов, решил бы, что она заигрывает со всеми подряд.

— Так оно и есть. Тексахи не спускает с нее восхищенных глаз, а Джозеф ничего не замечает. Впрочем, он малость туповат.

Конни опустилась на подлокотник кресла и кивнула двум офицерам экипажа, которые вошли в зал и увеличили силу тяжести. Она поднялась на ноги, подошла ко второму гравикреслу, уселась в него и подкатила к Архону. Офицеры выдвинули из стен барьеры, готовясь к бегу с препятствиями. Раздевшись, они принялись преследовать друг друга при полуторакратном тяготении; их мышцы рельефно проступали под кожей.

— Этот Джозеф Янг — бесхарактерный простофиля. В жизни не видал такого занудного человека. — Архон рассеянно следил за молодыми людьми, которые со смехом гонялись друг за другом, шумно отдуваясь. — А что ты скажешь о Карраско?

— Я бы не хотела судачить о капитане в присутствии его подчиненных.

— Говори тише и веди себя естественно. Никому и в голову не придет, что мы занимаемся гадкими сплетнями у всех на виду. Эти двое слишком увлечены упражнениями, они ничего не замечают. Впрочем, не забывай время от времени поглядывать на них.

— Карраско привлекательный мужчина. Но что-то грызет его душу. Порой во время беседы с ним внутренний голос велит мне держаться настороже. Видел бы ты его тогда, в наблюдательном блистере. Это был совсем другой человек.

— Если судить по видеозаписям, которые показывал нам Крааль, просто удивительно, что он вообще остался в живых, — напомнил Архон, — а уж тем более, что его удалось привести в норму. Господи, эти голограммы — сущий кошмар.

— Я и сейчас сомневаюсь, что ты был прав, потребовав назначить его капитаном. Что, если эти два корабля, идущие параллельным курсом, — враги? Как поведет себя Карраско? Не сломается ли он? Как ты полагаешь, что он сделает, оказавшись перед выбором — продолжать путь к Новой Земле или обеспечить безопасность корабля?

— Неужели ты и впрямь думаешь, что я совершил ошибку, попросив Крааля доверить ему «Боз»?

Конни закрыла глаза и расслабила мышцы. Мокрые от пота офицеры, задыхаясь, промчались мимо. Перепрыгнув через очередной барьер, молодые люди начали удаляться, и только тогда она заговорила:

— Не знаю. Я не уверена, что он остался тем самым человеком, которого ты в нем видел. Мне было бы спокойнее, если бы у нас был другой вариант действий, иной путь…

— Крааль предоставил тебе неограниченные полномочия. Если Карраско не справится, командование будет возложено на тебя. — Архон развел руками. — Я решил, что экспедицию возглавит Карраско. Ты была там, у Арпеджио, ты видела, как он действовал. Он показал себя с самой лучшей стороны, ему удалось невозможное — он победил.

Конни глубоко вздохнула.

— Выходит, мы в безопасности — если, конечно, тот Карраско не погиб вместе с «Клинком».

— Мне это не нравится, — сказала Брайана, сменяя Артуриана на мостике. — Чужаки все ближе, а мы до сих пор плетемся с двадцатикратным ускорением. Пришпорь мы двигатели, и им осталось бы лишь любоваться нашей плазменной струей.

На лице Арта появилась раздраженная мина.

— Откуда мне знать, что затевает наш герой? Спроси его. Он утверждает, что отрываться от преследователей бесполезно; они, мол, и так уже знают, куда мы направляемся. Может быть, его беспокоит самочувствие пассажиров с Вольных станций и он пытается обеспечить им комфортный полет.

— Вряд ли они сочтут полет комфортабельным, если эти двое окажутся пиратами и нам придется уклоняться от бластерных разрядов. Как ты думаешь, Карраско примет бой? Или заранее решит, что они победили и сопротивление бессмысленно?

Артуриан кивнул.

— Если дойдет до этого, то… Устав предоставляет нам определенную свободу. Я уже не раз слышал от ребят, что Карраско без всякого повода объявляет взыскания. Новички вроде нас — те, кто хотел летать с Дартом, — начинают роптать. Парни, которые попались ему под горячую руку, говорят, что при этом он выглядел хуже некуда — бледный, испуганный.

Брайана скрестила руки на груди и наклонила голову. Ее черные волосы сверкали в огнях мостика:

— Я предпочла бы отстранить его от командования другим способом. Боз, какова вероятность того, что Соломон Карраско не справится со своими обязанностями в напряженной ситуации?

— У меня недостаточно данных, — немедленно ответил корабль. — Послужной список капитана Карраско свидетельствует о том, что в чрезвычайных обстоятельствах ему нет равных. Однако я не стану делать какие-либо выводы, это лишь обострило бы нынешнее положение.

— Он потерял три корабля! — воскликнул Арт.

— Однако несмотря ни на что сумел привести их на Фронтир, — заметила Боз. — Я не понимаю, почему вы относитесь к Соломону Карраско с такой острой неприязнью. Ему нужно время, чтобы приспособиться к…

— Вспомни, как он повел себя на мостике, когда мы стартовали с Арктура, — перебила Брайана. — На него было жалко смотреть. Казалось, он вот-вот лишится чувств. Да, когда-то Карраско был великим астронавтом, но бывают обстоятельства, которых не выдержит даже самый сильный человек. Если верить тому, что о нем рассказывают, Карраско извлекли из-под обломков «Гейдж» в ужасном состоянии. Надеюсь, ты понимаешь, что телесные травмы не проходят бесследно для человеческой психики.

— Думаю, все дело в политике, — изрек Артуриан. — Кто-то чувствует себя в долгу перед несчастным Соломоном Карраско и решает дать ему еще один шанс. Но почему мы должны…

— Ни в коем случае, — возразила Боз. — Капитан Карраско решительно отказался от назначения и уступил лишь личной просьбе Великого Галактического Мастера Крааля.

— Так что же его беспокоит? — осведомилась Брайана.

— То же самое, что, в сущности, беспокоит и вас, старший помощник. Ответственность.

— Он сумасшедший! Говорю вам, этот человек — настоящее чудовище!

— Прошу вас, господин Хитавия, вы должны понять…

— Что я должен понять? Он псих, и все тут!

Констанция свернула за угол и увидела Амахару, который стоял, умоляюще подняв руки. На его лице были написаны мольба и испуг. Заметив девушку, он облегченно улыбнулся.

— Не могли бы вы объяснить уважаемому Представителю Рейнланда, что Норик Нгоро вовсе не…

— Он безумец!

— Джентльмены, прекратите спорить и объясните, что случилось.

— Хитавия пытался убить Норика. — Амахара смущенно покачал головой. — Я… я успел разнять их, прежде чем произошло непоправимое. Я отправил Норика в нашу каюту.

— Он потребовал от меня… потребовал, словно я какой-то крестьянин… — Лицо Хитавии раскраснелось, на шишковатом лбу проступили вены, в бледно-голубых глазах сверкал гнев. — Кто дал право мистеру Нгоро допрашивать меня? — Он повернулся к девушке и наставил на нее длинный тонкий палец. — Еще никто… никто и никогда так грубо не извращал мои слова. Он заявил, что я преступаю законы морали в своей личной жизни, не говоря уж об общественных делах! Я не позволю оскорблять себя!

Амахара беспокойно переступал с ноги на ногу, в отчаянии ломая руки.

— Господин Представитель, я не собираюсь вмешиваться в ваши отношения с миссис Янг. Меня не интересует, чем вы с ней занимаетесь…

Пальцы Хитавии метнулись к горлу Амахары, и тот едва успел увернуться, издав полузадушенный вскрик.

— Хватит! — Конни встала между мужчинами, упершись рукой в грудь Хитавии. Она глубоко вздохнула, глядя в его бегающие глаза. — Думаю, мы можем положить конец инциденту, не сходя с места. Вполне достаточно тех неприятностей, которые ждут нас на Новой Земле. Господин Амахара, Норика Нгоро величают Провидцем. Если я попрошу его как юриста сохранить происшедшее в тайне, согласится ли он держать язык за зубами?

— Разумеется. Клянусь погребальными резервуарами своей родной станции. Норик будет молчать.

— А вы, Амахара? Надеюсь, вы не пророните ни слова?

— Да. Клянусь погребальными…

— Мы не сомневаемся в вашей искренности. — Конни повернулась к Хитавии. — Вы удовлетворены, Мики?

Хитавия бросил на Амахару злобный взгляд.

— Я… Так и быть, я удовлетворен.

С этими словами он развернулся на каблуках и, ступая длинными ногами, скрылся за поворотом.

Услышав приближающиеся шаги, Конни с облегчением вздохнула. В коридор вбежал Соломон Карраско в форме, впопыхах наброшенной на мускулистые плечи. Он остановился, чуть задыхаясь и протирая заспанные глаза.

— Что стряслось? — спросил он.

Конни коротко глянула на Амахару. Его лицо с тонкими чертами посерело.

— Мы все уладили. Произошло небольшое недоразумение.

— Из-за Нгоро? — Соломон приподнял брови и посмотрел на Амахару. — Из-за его поисков?

Амахара отрывисто кивнул.

— Норик близок к цели. Он сказал мне, что завтра даст ответ. Он никак не мог ожидать, что Хитавия…

— Он подозревает Хитавию?

— Я… нет, я бы так не сказал. Мы повздорили из-за пустяка. Уверяю вас, беспокоиться нечего. Завтра все выяснится. Как только отпадут последние сомнения, мы свяжемся с вами и сообщим, кого подозревает Норик и на каком основании. Даю вам слово.

Соломон кивнул, вопросительно глядя на Конни:

— Ладно, Амахара. Идите и присматривайте за Нгоро.

Конни проводила взглядом секретаря, который торопливо шагал к отсеку кают, чуть слышно постукивая по палубе подошвами сандалий.

— Вы очень быстро отреагировали, капитан, — сказала она. — Неужели коридоры прослушиваются?

Соломон помедлил долю секунды, но этого было вполне достаточно, чтобы возбудить у девушки подозрения.

— Не только вы услышали вопли. — Он криво усмехнулся. — Эти двое шумели на весь корабль. Услышать Хитавию, который во всю глотку орал: «Я прикончу тебя, мерзкий соглядатай!», можно было и без микрофонов.

Вспомнив яростную перепалку, Конни негромко рассмеялась.

— Что ж, вы правы. Кстати, передайте своему портному, что шов туники должен быть прямым, а не уходить в сторону на добрые десять сантиметров. Вдобавок, вы забыли застегнуть брюки.

Карраско потупился и покраснел.

— Прошу прощения, я на минутку… — Он поспешно скрылся за углом.

Конни скрестила руки на груди, прислонилась к переборке и стояла так, посмеиваясь себе под нос, пока Карраско не появился вновь. Он привел себя в порядок, его обычно встревоженное лицо несколько смягчилось.

— Понимаете, я только начал засыпать, — заговорил он, сконфуженно разводя руками. — Но тут раздался сигнал коммуникатора, и я одевался уже на бегу. К тому же я не привык носить форму Братства. Находясь в глубоком космосе, я предпочитаю повседневную одежду. Если бы не эти напыщенные сановники… ох, простите, пожалуйста.

Конни отмахнулась:

— Очень меткое выражение. Вдобавок, я не принадлежу к высшему обществу.

Соломон хмыкнул, окидывая девушку оценивающим взглядом.

— Не кажется ли вам, что уже довольно поздно? В самом разгаре ночная вахта. Кроме нас с вами, все спят.

Конни перебросила через плечо длинные волосы, собрав их в ярко-золотистый пучок, и рассмеялась.

— Надеюсь, вы не удивитесь, если я скажу, что в последнее время почти не сплю? Я как раз собиралась отправиться в блистер полюбоваться звездами. Они…

— Они навевают покой, — закончил Карраско и повернулся, протянув девушке ладонь. Она взяла руку Соломона, хотя в глубине души ее по-прежнему терзали сомнения, инстинктивное недоверие. — Я и сам частенько там бываю, — продолжал Карраско, увлекая Конни за собой. — Там, снаружи, царит такое умиротворение, что мне удается хотя бы ненадолго расслабиться и подумать о вечном.

— Ни о каком умиротворении и речи быть не может, — возразила Конни. — Космос — это бушующая стихия. Достаточно представить, какие процессы протекают в глубинах, ну, скажем, звезды класса В1. По сравнению с этим пеклом даже ад показался бы тихим уютным уголком.

Соломон поперхнулся. У него сразу испортилось настроение.

— Похоже, вы начисто лишены романтики, — заметил он.

Конни пожала плечами и вздохнула:

— По-видимому, да. Откровенно говоря, я уже забыла, когда в последний раз смеялась от души; может быть, я забыла даже, что такое настоящий искренний смех. Я не спешила взрослеть, если вы понимаете, что я имею в виду. Мне хотелось посвятить свою жизнь свободному поиску в космосе. Ускорение, прыжок — и ты оказываешься там, где до сих пор не ступала нога человека. Именно так мы поступили после битвы у Арпеджио и открыли Новую Землю. Вместе с открытием пришла ответственность. Теперь я Вице-спикер планеты, в моих руках судьбы целого народа. Как забавно — я никогда не представляла себя в роли правителя. В душе я космический бродяга, исследователь и путешественник.

Они вошли в блистер. За колпаком из прозрачного графита мерцала серо-белая россыпь звезд, застывших в черной пустоте.

— Вам не приходило в голову на несколько лет оставить планету на попечение отца и осуществить свою мечту? Я уверен — Архон справится без вас.

Конни мечтательно улыбнулась:

— Может быть, я так и сделаю, если наше предприятие оправдает мои ожидания. Ну и, разумеется, если у меня будет свободное время.

— И в чем же смысл этого предприятия?

Конни выдернула ладонь из его пальцев, чувствуя тепло плеча Соломона, проникавшее сквозь ткань его формы, и удивляясь тому, сколь естественным было соприкосновение их рук.

— Все еще не оставляете надежды, капитан? Готовы воспользоваться моей слабостью и выведать правду? — Она покачала головой. — Еще рано. Слишком много людей вроде Нгоро что-то подозревают. Никита Малаков тоже держит нос по ветру. За последние несколько месяцев я встретила немало высокопоставленных лиц, мотивы которых внушают мне сомнения. Вам я тоже не доверяю, но не потому, что чувствую в вас противника, а оттого, что сознаю всю тяжесть ситуации, в которой мы все оказались. Я перестала верить даже отцу. Он не враг мне, он самый близкий мне человек, но мне известны ставки в этой игре, капитан. И эта игра пугает меня до смерти.

Соломон молча смотрел на нее, чуть заметно кивая.

— В конечном итоге, я прихожу к выводу, что могу рассчитывать только на себя.

Сол скрестил руки и прислонился спиной к переборке, поставив ногу на кожух спектрометра.

— Полагаю, каждый из нас может полностью доверять только себе.

Конни уселась на прохладный кронштейн телескопа и, подтянув колено к груди, обхватила его длинными пальцами.

— Я рада, что вы понимаете это… если не сердцем, то хотя бы умом. Наверное, вы действительно правы — во мне нет ни капли романтики.

— Опять начинаете свою игру?

— Вы так и не ответили на вопрос, который я задала в прошлый раз. Вопрос о беспредельной власти.

Карраско опустил голову, уткнув подбородок в широкую грудь.

— Я обдумал его, но ответа так и не нашел. Естественно, первым моим побуждением было принять высшее могущество, чтобы исправлять тех, кто заблуждается. Но, хорошенько все обмозговав, я подумал о возможных последствиях. — Он бросил на девушку невозмутимый взгляд. — Скажите, не кажется ли вам, что господь играет во Вселенной не такую уж важную роль? Я имею в виду — если учесть, какими силами мы привыкли его наделять в своем воображении, он мог бы очень многое изменить. Допустим, вы уничтожили Арпеджио ядерным ударом. Вы погубили миллиарды людей, но ни один из них не стал от этого лучше. Каждый, кто пожелал бы воспользоваться неограниченным могуществом для искоренения порока, лишь преобразовал бы мир по своему образу и подобию. — Соломон ударил ладонью по бедру. — А я несовершенен, Констанция. Значит, любые перемены, которые я затеял бы, неизбежно носили бы черты моего несовершенства.

— Иными словами, если я предложу вам источник абсолютной власти, вы откажетесь его принять?

Соломон глубоко вздохнул. Форма натянулась на его груди, сквозь ткань проступили очертания бугристых мышц и ребер.

— Сначала я хотел отказаться. Но пару дней назад у меня состоялась беседа с нашим печально известным Нориком Нгоро. Он высказал несколько замечаний относительно того, что сама природа жизни накладывает на человека определенные обязанности. И он прав. Он утверждает, что уклонение от ответственности — это бегство от действительности. — Соломон негромко и безрадостно рассмеялся. — Он настоящий анархист, этот Нгоро. Думаю, он отлично поладил бы с Никитой Малаковым.

— Значит, вы согласились бы принять неограниченное могущество и стали бы Всевышним?

Лоб Соломона избороздили глубокие морщины:

— Будь я проклят, если знаю. Оба ответа не лишены недостатков. Облечь себя могуществом и преобразовать Вселенную по собственному подобию? Или жить в тени чужих изъянов и пороков? Чьи заблуждения предпочтительнее для меня — мои собственные… или заблуждения других людей? Ведь мы все несовершенны.

Констанция повернула лицо, любуясь светом миллиардов звезд, наслаждаясь тишиной и близостью мужчины, чьи мысли, казалось, звучат в унисон с ее собственными. Она закрыла глаза, радуясь возникшему чувству, что она не одна во Вселенной, и желая, чтобы это ощущение длилось вечно.

— Меня очень заинтересовала ваша игра, — негромко продолжал Соломон. — Как только у меня будет отчет, я сразу вам сообщу. Мне страшно подумать, что источник этой силы может оказаться в недостойных руках.

— Мне тоже, — прошептала Конни, чувствуя, как к ней возвращается леденящее чувство одиночества.

Мягкий зеленый свет мониторов мостика освещал хмурое лицо Карраско, наблюдавшего за огоньками, которые указывали местоположение приближающихся кораблей. Подойдя на расстояние четырех световых секунд, они совершили маневр и заняли место в кильватере «Боз». Они не отвечали на запросы, а видимость на таком расстоянии была слишком плохой, чтобы выяснить тип кораблей, хотя их массу можно было вычислить по спектру газовой струи и допплеровскому смещению при ускорении.

— Корабль?

— Слушаю вас, капитан.

— Предположим, нас преследуют облегченные до предела боевые суда стандартного класса с форсированными на двадцать процентов двигателями, которыми обычно оснащают корабли массой пять тысяч пятьсот тонн. Какова вероятность обнаружить их в реестрах планет Конфедерации?

Соломон вставил кружку в диспенсер и рассеянно вынул ее, радуясь тому, что его руки вновь обрели гибкость и силу, а имплантированные нервы прижились в его плоти.

— Судя по перечисленным критериям, эти суда скорее всего построены на основе модели класса 26, тип VI, — тут же отозвалась Боз. — К сожалению, корабли данной модификации выпускаются более пятнадцати лет и в эксплуатации находятся тысячи экземпляров. Это самый универсальный тип, его закупают все правительства и промышленные группы Конфедерации, исключая Нью-Израиль и Братство, которые строят свои собственные суда. Ваш замысел не сработал, хотя и был довольно остроумен.

— Спасибо, корабль. — Соломон откинулся на спинку кресла, вглядываясь в строки сообщения о состоянии реактора, бегущие по экрану его виртуального шлема. Он чуть скорректировал подачу топлива, изменяя курс корабля. Силуэт Констанции на фоне бесчисленных звезд в блистере продолжал настойчиво вторгаться в его мысли. Какая красивая женщина, умная, образованная, энергичная — она захватывала его воображение, а ведь он никогда не был падок на женщин. Особенно с тех пор, когда Деметра летала с ним на «Мориа». После катастрофы ей предложили стать капитаном «Гэвела», и она приняла этот пост. А потом у него не было времени для новых увлечений. Место Деметры могла занять Пег Андаки, но после смерти Мэйбрая, пока Соломон был прикован к медицинскому комплексу, она вышла замуж за Брета Муриаки.

— Капитан?

— Слушаю вас. — Соломон посмотрел на мониторы.

— Вы по-прежнему не желаете обращаться ко мне по имени. Я прослушала записи наших разговоров, и они приводят меня в замешательство. Довольно странное впечатление — как если бы я называла вас просто «человек».

Неужели в голосе машины ему почудился упрек? Указательный палец Соломона выбивал ритмичную дробь по подлокотнику кресла с вмонтированными приборами и органами управления. Он шевельнулся, и кресло тут же изменило форму, плотно прилегая к его телу.

— Я не задумывался над этим.

Боз несколько мгновений молчала. Скованный напряжением, Соломон тем не менее чувствовал, как пробуждается его любопытство. Сложнейшие многомерные структуры, из которых состоял мозг корабля, давали ответ в считанные наносекунды. Если Боз колебалась намеренно, значит, уровень ее мышления сопоставим с человеческим. Только теперь Соломон понял, как неуютно ему рядом с этим электронным гением.

— Капитан, в моем распоряжении много программ, позволяющих проводить самые разнообразные аналитические выкладки. — Вновь возникла пауза, еще более усугубляя беспокойство Соломона. — Я пришла к выводу — разумеется, он носит вероятностный характер, — что вы избегаете близких отношений, которые могут превратиться в личную привязанность.

— Вот как? — Палец Соломона все громче стучал по подлокотнику, к горлу подступил комок. Казалось, кресло стискивает его тело, словно гигантский кулак.

Вновь пауза.

— Компьютерам неведомо горе и печаль. Это человеческие чувства.

— Что вы имеете в виду?

— Вас терзают мучительные сновидения, в которых мне отводится роль препятствия, помехи. Гибель «Гейдж» по-прежнему лежит тяжким грузом на вашей совести.

— А также смерть тридцати моих друзей. — Соломон усилием воли заставил себя разжать кулак и дышать спокойнее.

— Не оттого ли вас постоянно раздражают Артуриан, Брайана и остальные члены экипажа? За минувшие два дня вы трижды обошли служебные помещения с внеплановой проверкой, но никто не услышал от вас доброго слова. Я обратилась к записям, отражающим ваше поведение в прошлом. Вы командовали несколькими кораблями и всякий раз были душой общества, положительно влияли на подчиненных. Но теперь вы держитесь отстранение, словно прячетесь в раковину. Вы теряете авторитет, и это мешает вам эффективно исполнять свои обязанности.

Соломон глубоко втянул воздух и, скрестив руки, впился зубами в сустав большого пальца. Он смотрел на огоньки приборов, не замечая их и словно пытаясь пронзить взглядом пространство и время. Кают-компании, мостики и коридоры кораблей вновь заполнили люди, ожившие на короткое мгновение. Внезапно картина изменилась. Соломон вернулся воспоминаниями на борт «Мориа», его первого судна. По мере того как одна за другой отключались системы корабля, «Мориа» погружался в темную ледяную агонию. Его органы чувств пали жертвой небольшого куба невероятной массы. Обнаружив загадочный объект, ученые, невзирая на предупреждения Соломона, подтянули куб к кораблю для исследований, надеясь добыть доказательства существования чужой высокоразвитой цивилизации; однако едва щупы корабля коснулись куба, тот взорвался. Впоследствии были обнаружены еще несколько таких же устройств — их цепочка вела к Арпеджио.

«Мориа» окутало янтарное сияние; потом пелена расступилась, являя мысленному взору Соломона очередное ужасное видение.

Соломон вновь оказался на мостике «Клинка», вновь пережил те последние отчаянные мгновения, когда он пытался вырвать корабль из арпеджианской ловушки. Одну за другой переборки и палубы судна пронзали слепящие струи плазмы, унося жизни мужчин и женщин. Он вспомнил, как гасли приборные панели — корабль судорожно переключал свои нервные цепи, готовясь к безумному прыжку на Фронтир. Оберегая людей, «Клинок» совершил нечто вроде добровольной лоботомии.

Тяжелее всего Соломон переживал гибель «Гейдж». Он так и не успел понять, что, в сущности, произошло. Смерть настигла их в красно-голубом мерцании двойного солнца Тайджи. Словно из ниоткуда вынырнул черный корабль и расстрелял экспедицию, которая занималась разведкой металлических руд на спутниках планеты. Чтобы спасти корабль, Соломон поднял его по тревоге. В его мозгу навсегда запечатлелись испуганные лица членов экипажа; Соломон понимал, что они оказались на волосок от смерти.

Он взял себя в руки и сам сделал то, чего не мог приказать другим. Он вошел в помещение вышедшего из строя реактора, соединил концы разорванного плазмой кабеля и удерживал его, пока Хэппи ставил шунты и устранял повреждения. Он чувствовал, как его тело пронизывают губительные лучи радиации, мучился от боли в обугленных мышцах, сползавших с костей. К счастью, слизистая оболочка его носа успела сгореть раньше, чем он уловил запах поджаренной плоти пальцев. Он пожертвовал собой ради остальных — и Гейдж пришлось погибнуть тоже, потому что его жертвы оказалось недостаточно.

— Почему вы так думаете, корабль? — хрипло произнес он, заставляя себя вернуться в настоящее.

— Вы всегда возвращали людей и корабли домой, — ответила Боз мягким голосом, в котором тем не менее чувствовалась убежденность. — Ни одну из трех трагедий нельзя объяснить вашими ошибками или безответственностью. Всякий раз…

— Я оставил мостик «Гейдж» и спустился вниз осмотреть образцы металлического водорода, которые Миша доставил с луны. Мбази и…

— Следственная комиссия, назначенная Великой Ложей, не нашла причин передавать ваше дело в суд Братства. Даже Гейдж обнаружила пирата, когда было слишком поздно. Это было ничем не спровоцированное нападение, и произошло оно за пределами освоенного космоса. Невзирая на крайне неблагоприятные обстоятельства, вам удалось невероятное. Очутившись в безнадежном положении, вы тем не менее доставили людей и корабль на Фронтир. Это оказалось возможным только благодаря вам, вашему мужеству и решительности. Но если вы не измените своего нынешнего отношения к экипажу, то утратите те качества и способности, которые делают из обычного человека капитана. Уже сейчас эффективность действий команды упала до восьмидесяти процентов.

— Зачем вы мне это рассказываете? — Соломон неподвижными глазами смотрел перед собой, чувствуя, как замирает его сердце. Не надо было соглашаться. Он должен был прямо и решительно заявить Краалю, что никогда не вернется в космос.

Он испуганно встрепенулся, услышав голос корабля:

— Вы слишком хороший капитан, чтобы отправлять вас в отставку. Более того, те скудные сведения, которыми я располагаю, свидетельствуют о том, что нынешняя экспедиция имеет огромное значение для судеб человечества. Мы оказались на пороге небывалого в истории кризиса.

Соломон выпрямился:

— Откуда вы это знаете?

— Объем подпространственных сообщений, зашифрованных сложнейшими кодами, возрос на пятьсот процентов. Цена торона на открытом рынке взлетела до небес. Ведущие участники Конфедерации отзывают из космоса свои военные флотилии и меняют полетные расписания гражданских судов. Значительно повысился спрос на определенные категории товаров — оружие, экспедиционное снаряжение, продовольствие, компьютеры и так далее. Все это свидетельствует о наступлении глобального политического кризиса — вплоть до мобилизации частных судов.

— Значит, Конфедерация может быть втянута в военные действия?

— Это подтверждается статистическим анализом сведений, которыми я располагаю. Учитывая нынешние обстоятельства, я обязана принять решение о том, оставить ли вас во главе экспедиции или освободить от обязанностей капитана.

 

12

Боз прямо и недвусмысленно предложила ему выход. Стоит лишь согласиться, и все будет кончено. Он уже не будет отвечать за… Отвечать. Внезапно Соломон вспомнил слова Нгоро.

Нет. Всю оставшуюся жизнь его будет преследовать мысль о том, что он отступил, проявил слабость, отказался от ответственности, которую накладывали на него моральные обязательства.

И еще эта забавная игра, которую предложила ему Конни. Что, если она говорила всерьез и на карту действительно поставлен источник неограниченного могущества? Можно ли допустить, чтобы он оказался в руках Лиетова? Или этого вздорного юнца, Артуриана?

На другую чашу весов брошена его свобода. Он может освободиться от непосильной ответственности, от призраков, от скрежета ногтей Фила Церратоноса, цеплявшегося за обшивку корабля. Одно слово — и он будет свободен.

Но тогда ему придется навсегда забыть о звездах.

«И до конца своих дней жить с сознанием собственного ничтожества. В конце концов придется признать себя трусом. И ко мне вновь вернутся призраки, глядя на меня мертвыми глазами. „Гейдж“, „Клинок“, „Мориа“ — их жертвы окажутся напрасными».

Страх, словно живое существо, ворочался в его внутренностях.

— К-как вы считаете, ситуацию еще можно обратить вспять?

— Надеюсь. Содержание вашей беседы со Спикером Архоном, а также статистические выкладки на основе широковещательных заявлений правительств многих планет приводят к выводу о том, что миры Конфедерации готовятся к наихудшему развитию событий. Пока ни одно правительство не подстрекает своих граждан к враждебным действиям. Открытый призыв к оружию, как правило, предваряется серьезными общественными потрясениями.

— Что же им мешает?

— Самое логичное предположение состоит в том, что правительства опасаются побочных явлений. Я практически убеждена, что все сколько-нибудь влиятельные политические силы заняли выжидательную позицию, осуществляя тем временем тайные мероприятия с целью оказать влияние на исход нынешней экспедиции.

— Вплоть до покушения на капитана, — пробормотал себе под нос Соломон. Итак, еще несколько кусочков мозаики легли на свое место. Он стиснул зубы и вздохнул. — Стало быть, я вновь очутился в самом пекле. — На экране монитора зловещим светом мерцали огоньки, отмечавшие положение преследователей.

— Совершенно верно, капитан. У меня недостаточно данных, чтобы определить истинную цель нашего путешествия. Тем не менее можно предположить, что от него зависит очень многое. Я записала разговор Архона с дочерью. Судя по его словам, исход экспедиции может оказаться губительным для Конфедерации.

Соломон потер подбородок:

— Минувшей ночью между Нгоро и Хитавией вспыхнула ссора. Мы сумели подавить конфликт, но это происшествие должно стать для нас уроком. Прошу вас круглосуточно записывать все разговоры на борту и немедленно докладывать мне о любых попытках поставить под угрозу безопасность корабля, экипажа и пассажиров.

— Я фиксирую ваш приказ, капитан. Надеюсь, вы понимаете, что он идет вразрез с законами о свободе личности. Не желаете ли вы предстать перед комиссией Братства…

Соломон хмуро улыбнулся экрану коммуникатора:

— Я всегда возвращаю домой корабли и людей — живыми или мертвыми. Это ваши собственные слова.

— В модуляциях вашего голоса угадываются нотки сарказма. Я считаю этот сарказм еще одним подтверждением того, что вы до сих пор сомневаетесь в собственных силах.

— О каких сомнениях вы говорите? — бросил Соломон, рывком выпрямляясь и расплескивая кофе.

— Я хочу задать вам вопрос, капитан. Предположим, вы сумели обратить время вспять, сохранив неизменными все параметры, за исключением вашего нынешнего душевного состояния. Какие решения, принятые вами в прошлом, вы пожелали бы изменить?

— Хотите докопаться до истоков? Что ж, пожалуйста. Я бы изменил очень многое. Во-первых, я бы не разрешил подтягивать этот куб так близко к «Мориа», — с горечью произнес Соломон.

— Иными словами, вы знали, что куб начинен взрывчаткой, еще до того, как к нему прикоснулись зонды корабля?

— Разумеется, нет! Прочтите следственные материалы. Они содержатся в ваших архивах.

— Да, капитан, они есть у меня. — Боз вновь выдержала паузу, словно поддразнивая Соломона. — Но факт остается фактом: следственная комиссия, состоявшая из опытных астронавтов, пришла к выводу, что при обращении с кубом вы предприняли такие меры предосторожности, о которых на вашем месте не подумал бы никто другой. Они не увидели оснований передавать ваше дело в суд.

Сол рассмеялся.

— Это весьма спорный аргумент. В конечном итоге объект взорвался, погубив мое судно и треть экипажа.

— Именно этим объясняются ваши нынешние страхи?

Сол прикусил губу и задумался.

— Вполне возможно, — хриплым голосом произнес он. — Я не уверен, что выдержу, если потеряю еще один корабль.

— Решение остается за вами, капитан. Вы даже не ознакомились с моими возможностями. Ваш экипаж раскололся на два лагеря, между которыми понемногу возникает враждебность. Старшие помощники сомневаются в вашей компетентности как капитана. Нас преследуют два корабля. Ходят слухи о том, что на борту находится злоумышленник; остается лишь надеяться, что посланник Нгоро сумеет разоблачить его. Дипломаты продолжают гадать, зачем их собрали вместе, и эта неопределенность грозит ввергнуть Конфедерацию в гражданскую войну. Не кажется ли вам, что настала пора взять ситуацию под контроль?

В груди Соломона возникла уже знакомая тяжесть, сердце забилось чаще. «Что, если Боз права? Что, если я не справлюсь и потеряю еще один корабль?» Его охватила мучительная душевная боль.

— Капитан, — негромко заговорила Боз, — пока вы будете называть меня «кораблем», пока вы будете чураться своего экипажа, вам не удастся собраться с силами и довести экспедицию до успешного конца. Если вы не сможете обрести уверенность в себе, вы потеряете свой пост и, возможно, погубите корабль и людей, находящихся на борту.

— Что же вы мне посоветуете? — Ладони Сола вспотели. Он попытался сглотнуть, но язык словно застрял в горле.

— Если вы не возьмете себя в руки, я применю статью 15.1.3 Дисциплинарного устава и предложу старшим помощникам освободить вас от поста по психологическим основаниям, — объявила Боз лишенным какого-либо выражения голосом.

— Как же мне убедить вас в том, что я уверен в себе?

— Мое имя Боз, я обладаю чувствами… и, не сомневаюсь, даже душой. Я хочу, чтобы вы проявляли ко мне хотя бы малую толику уважения, которого заслуживает всякое мыслящее существо. Также советую вам поближе познакомиться со своими старшими помощниками и обращаться с экипажем по-человечески.

— Но я уже пытался найти с ними общий язык, — возразил Соломон, пытаясь оправдаться.

— В таком случае прослушайте еще раз ваши разговоры… — Боз включила запись. Соломон не мог не уловить властность и самомнение, сквозившие в его голосе. — Я не ошиблась, капитан?

— Нет, корабль… э-ээ… Боз. Я и не догадывался, что говорю таким тоном. — Он закрыл глаза. — Мне остается лишь поблагодарить вас. Я не знал, что дела обстоят так плохо.

— Не благодарите меня, капитан. Скажите спасибо Хэппи. Я собиралась отстранить вас от командования, но он уговорил меня повременить. Главный инженер внушает мне чувство глубокого уважения. Даже если вас не убедили прочие соображения, постарайтесь хотя бы сделать так, чтобы его усилия не пропали даром.

Только теперь Соломон понял, почему на экране его коммуникатора так часто мелькали вызовы Хэппи. Он глубоко вздохнул, жалея о том, что не уделил им должного внимания. Чувствуя себя жалким и несчастным, он покаянно смотрел на динамики, понимая, что сейчас не время тешить раненую гордость.

— Еще ни разу в жизни мне не доводилось выслушивать такую суровую отповедь, особенно от корабля, — признался он, стараясь говорить невозмутимым голосом. — Наверное, я должен извиниться перед вами. Спасибо вам за доверие и откровенность. Вы сделали то, что не удалось бы ни одному человеку.

— Но ведь и таких кораблей, как я, раньше не бывало, — последовал ответ.

— В таком случае, Боз… — Соломон улыбнулся. — Нам с вами нужно познакомиться поближе.

Конни присоединилась к Никите и Тайяшу, надеясь, что легкая, ничего не значащая беседа поможет ей справиться с напряжением, отделаться от мыслей о Карраско, настойчиво вторгавшихся ей в душу, забыть о том, как минувшей ночью на его лице играли отблески звезд.

Хендрикс спорил с Ваном Доу — два выдающихся ума, сошедшихся в непримиримой схватке интеллектов. Эльвина Янг любезничала у диспенсеров с Лиетовым. Тот все ближе подступал к женщине, по его темному лицу разливался румянец.

— Я никак не разберусь в порядках, царящих на кораблях Братства. В чем дело? Зачем нужны два старших помощника? Почему не назначить первого помощника и второго? — Никита развел руками, похожими на медвежьи лапы. Тайяш сидел рядом в облегающем халате, который подчеркивал каждый сустав и каждую косточку его худощавого тела.

Они уединились в углу кают-компании, а Архон отправился в игровой отсек на пару с Форни Эндрюсом, суровым на вид седовласым офицером арктурианского Патруля. Из отсека доносились страстные крики и восклицания, свидетельствовавшие о том, что битва за голографическими экранами достигла высшего накала. В дальнем углу Ориги Санчес негромко переговаривался с Мики Хитавией и Арнесс.

Поймав хмурый взгляд Никиты, Конни прикоснулась к ножке своего бокала.

— Они состоят в равных званиях. С формальной точки зрения, обязанности по управлению кораблем возложены на того из них, кто в данный момент находится на вахте. Во время вахты Артуриана его распоряжения имеют большую силу, нежели распоряжения Брайаны, и наоборот. Но, разумеется, приказ капитана — превыше всего. Если с Карраско что-нибудь случится, вахтенный офицер занимает его пост до тех пор, пока капитан не вернется в строй. Если это положение затягивается, экипаж избирает временного командира вплоть до утверждения его штабом флота Братства на Фронтире.

— Все это очень напоминает устройство общества по анархическому принципу. Слишком много совпадений, чтобы они оказались случайностью. — Никита удовлетворенно фыркнул. — Вы встречались с Великим Галактическим Мастером Краалем. Что вы о нем думаете? Кто этот человек — буржуазный паразит, сосущий кровь трудового народа, каким его считают во всей Галактике, или заступник угнетенных масс, как величает его пропаганда Братства?

Конни вскинула золотистую бровь.

— Неужели вы надеетесь, что я поверю всей этой галиматье о социальных паразитах и эксплуататорах?

Тайяш Найтер усмехнулся себе под нос:

— Никита занимается обычным словоблудием.

Никита занес было громадную ступню, собираясь наподдать своему престарелому приятелю, но Тайяш молниеносно взмахнул черной тростью и пригвоздил ногу здоровяка к палубе. Гулаги взвыл и заерзал, пытаясь освободиться от жалящего острия.

— Видите? — Тайяш язвительно усмехнулся. — Ловкость и тренировка неизменно побеждают грубую силу.

Конни аккуратно вклинилась между мужчинами, заслоняя Тайяша от разбушевавшегося Никиты.

— Я не могу согласиться ни с одним из мнений, которые вы высказали. Когда мы были на Фронтире, Крааль держался любезно и действовал весьма профессионально. Было видно, что он всерьез озабочен возникшей ситуацией. Однако его истинные намерения мне до сих пор неясны.

— Ага! Стало быть, вы не доверяете Братству! — Никита дернул себя за густую бороду, похожую на метлу.

— Я и вам не верю. Сначала вы пытаетесь соблазнить меня в присутствии моего отца и тут же пытаетесь изобразить себя любящим верным мужем трех жен. По сравнению с вами Крааль — сама добродетель и честность.

Пока Тайяш давился от смеха, Никита свирепо скалил зубы, хмуря кустистые брови.

— Что ж, я дал маху. Я отступаю, но не сдаюсь. Нужно лишь запастись терпением — и однажды вы упадете в мои объятия, покорившись моей мужской доблести.

— Это будет знаменательный день. Могу себе представить, как красавица Конни бросается на шею… Эге, что это там? — Тайяш ткнул тростью. — Неужели помирились?

Конни бросила взгляд через плечо и увидела Хитавию, который, подняв руку, шел навстречу Норику Нгоро, шествовавшему по кают-компании с рассеянным, самоуглубленным видом. Девушка не слышала их разговора, но Хитавия сумел остановить великана и, с жаром втолковывая ему что-то, повлек его к диспенсерам и наполнил два бокала.

— Прошу извинить меня, джентльмены, но я, пожалуй, займу стратегическую позицию, откуда мне будет удобнее осуществить декомпрессию пожароопасной зоны. Как вы знаете, вакуум замедляет распространение огня.

— Мы еще вернемся к разговору о Братстве, — отозвался Никита. — Я нипочем не уступлю вас Хитавии. Вздумай он коснуться вас пальцем, я сверну ему шею. Соперник не заслуживает иной судьбы!

— Я расскажу об этом вашим женам, — пообещала Конни.

Никита горестно застонал.

Заметив девушку, Хитавия жестом попросил ее приблизиться. На его лице застыло смущение.

— Я приношу свои извинения вам и господину Представителю, — заговорил он. — Боюсь, вчера ночью я проявил себя с самой худшей стороны. Лишний бокал виски… и я потерял голову. Я воспринял слова мистера Нгоро слишком близко к сердцу и оскорбил его. Мы должны быть внимательнее друг к другу.

— Вы говорите искренне, — глубоким басом произнес Нгоро. — Помощник сказал мне, что я задавал неуместные вопросы в неподходящее время. Я не собирался обсуждать ваши привычки, меня интересовали куда более серьезные последствия, которыми грозит…

— Прошу прощения, господин Нгоро, — вмешалась Конни, заметив, что взгляд Норика становится все более отстраненным. Одному богу известно, какие вопросы придут ему на ум в таком состоянии. — Как продвигается ваше расследование?

Нгоро улыбнулся:

— Я как раз шел к капитану, чтобы поговорить с ним об этом. Поистине удивительно. Мы имеем дело с интеллектом, граничащим с гениальностью, и вместе с тем невероятно скрытным, способным навлечь на нас неисчислимые беды.

— О ком вы говорите, Норик? Назовите его сейчас же…

— Конни! — Девушка оглянулась и увидела отца, торопливо пересекавшего кают-компанию. — Можно тебя на минутку? Срочное дело.

— Да, конечно. — Она с тревогой посмотрела на Нгоро. — Норик, то, что вы хотите сообщить, очень важно. Немедленно отправляйтесь к капитану. И постарайтесь сосредоточиться. Как только в ваших глазах появляется это отрешенное выражение, от вас можно ожидать всего, что угодно… пожалуй, я позову Амахару. Пусть проводит вас.

— Выражение в моих глазах? — озадаченно переспросил Нгоро.

— Не волнуйтесь, Констанция. — Хитавия понимающе улыбнулся. — Если я еще раз замечу этот взгляд, тут же ринусь наутек.

Конни подмигнула ему:

— Умница.

— Господин Представитель, — начал было Нгоро, — что вы думаете о…

— Норик! Сию же минуту! — Конни ткнула пальцем в сторону люка.

Нгоро кивнул и с рассеянным видом удалился.

— Пожалуй, я… Впрочем, нет. Сол даст нам знать, если Нгоро выяснил что-нибудь интересное. — Она взяла отца под руку. — Закончили игру? Кто победил?

— Форни опережал меня по очкам. Извини, что пришлось отвлечь тебя. Капитан Мэсон просит помочь с составлением заявок. Похоже, водяные фильтры исчерпали свой ресурс. Где устроимся? У тебя или у меня?

— У тебя. Там все записи. — Конни наморщила нос. — К тому же ты единственный мужчина, которого мне не нужно опасаться.

— И буду любить всегда. — Архон тепло улыбнулся.

Час спустя с покрасневшими глазами они оторвались от расчетов. Конни положила ладонь на пластину замка и вышла в пустой коридор. Вокруг негромко шелестели механизмы корабля. Карраско так и не дал о себе знать. По-видимому, Норик не обнаружил ничего существенного. Тем не менее Конни решила связаться с ним, как только вернется в свою каюту, — так, на всякий случай.

— Что за мерзкая работа — бухгалтерия. — Она неторопливо шагала по сияющим белоснежным туннелям. Перед мысленным взором девушки маячило залитое светом звезд лицо Соломона Карраско, задумавшегося над ее вопросом. — Дальше будет только хуже, капитан, — произнесла она вслух. Можно ли доверять Карраско? Мучительное страдание в его глазах всколыхнуло в глубинах души Конни теплое, нежное чувство. Она вздохнула. — Ну почему мы не встретились в другое время, в другом месте?

Свернув в коридор, ведущий к ее каюте, она споткнулась о тело мужчины, распластавшегося на палубе лицом вниз. Конни осмотрелась, потом нагнулась и ощупала пальцами его холодеющую плоть. Она медленно выпрямилась и прищурилась. Казалось, мужчина попросту лег и уснул, но его глаза неподвижно взирали в пространство, а губы уже успели обмякнуть.

— Проклятие. — Конни шагнула к настенному коммуникатору и нажала кнопку. — Свяжите меня с Соломоном Карраско.

— Карраско слушает.

— Это Констанция. Нгоро мертв.

 

13

Соломон уже был на ногах и натягивал форму.

— Где он? Что произошло?

— Понятия не имею, капитан. Он лежит в туннеле Д—7.

— Буду через минуту. Врач с портативным медкомплексом уже в пути.

Надев башмаки, Соломон на мгновение замер в нерешительности.

— Боз, что вы об этом думаете? Вы заметили что-нибудь подозрительное?

— Нет, капитан. У меня нет мониторов в коридорах, ведущих к частным каютам. Могу лишь сказать, что Нгоро вошел в коридор в одиночестве.

— А Констанция?

— Она обнаружила тело, капитан. Перед тем они с Архоном некоторое время занимались делами своей планеты.

Соломон пробежал по длинным туннелям, ведущим к палубе Д. Свернув на седьмом перекрестке, он увидел Констанцию, склонившуюся над долговязым телом Норика Нгоро. У противоположного конца туннеля показался лейтенант Уилер, торопливо толкавший перед собой платформу медкомплекса.

Сол наклонился; пульс не прощупывался. Он нажал ноготь Нгоро — розовый цвет исчез и не вернулся. Помахав перед его глазами ладонью, Сол увидел, что зрачки Норика не реагируют. Они с Конни отодвинулись в сторону, пропуская Уилера. Лейтенант остановил комплекс рядом с телом и опустил платформу.

— Как вы думаете, что произошло? — спросил он, изучая показания приборов.

— Не знаем, — ответил Соломон и вопросительно посмотрел на девушку. Она покачала головой. На ее лице были написаны дурные предчувствия.

— Он мертв, — сообщил Уилер. — Мертв уже около получаса.

— Доставьте его в госпиталь, лейтенант. Может быть, Боз сумеет что-нибудь сделать.

Соломон взял Конни за руку, и они зашагали по коридору следом за тележкой.

— Сомневаюсь, капитан, — бросил Уилер через плечо. — Все зависит от того, что с ним случилось. Очень многое определяется тем, сколько времени прошло с момента наступления смерти. Кислородное голодание могло непоправимо разрушить клетки головного мозга.

Как всегда, в госпитале царила стерильная чистота. Вдоль стены штабелями высились медицинские приборы. Из ниши в переборке вытягивались манипуляторы. Как только Уилер уложил портативный комплекс на стол, несколько механических рук потянулись к трупу.

Уилер отступил на шаг и скрестил руки на груди.

— Теперь остается только ждать, — сказал он.

Констанция посмотрела на Соломона. В ее глазах застыла тревога.

Соломон взял ее за руку и подвел к кушетке.

— Сейчас им займется лучший врач в галактике. — Он указал на длинные металлические манипуляторы, которые ощупывали и оглаживали тело. — В распоряжении Боз самая полная медицинская библиотека во всем космосе.

— Совершенно верно, — подтвердил Уилер. — У меня пятнадцать лет практики, но по сравнению с Боз я не более чем деревенский знахарь.

Констанция глубоко вздохнула.

— Вижу. Я и не представляла, что корабль может обладать такими способностями.

— Капитан? Примите отчет, — раздался голос в динамиках. Однако вместо устного доклада из щели коммуникатора выползла длинная распечатка. Уилер схватил ее и быстро просмотрел. Его брови сошлись на переносице, лицо избороздили глубокие складки. Результат был ясен без слов.

— Слишком поздно. Мы не в силах его оживить. По предварительным данным, смерть наступила в результате инфаркта миокарда.

— Ясно. — Соломон посмотрел на часы. — Надо связаться с Амахарой. Думаю, он рыщет по коридорам в поисках Норика. Пожалуй, он уже начинает всерьез беспокоиться. Заморозьте тело, — распорядился Соломон. — Нгоро обитатель Вольной станции. Нужно выяснить, не сопровождается ли погребальный ритуал его станции культовыми обрядами.

— Слушаюсь, сэр. — Уилер кивнул и вернулся к трупу, а Соломон вывел Конни в коридор. Корабль словно вымер. Соломону показалось, что даже воздух стал холоднее.

— Вы не заметили чего-нибудь рядом с телом? Признаки того, что Нгоро пытался подняться и позвать на помощь?

Конни покачала головой.

— Нет, он лежал на палубе, словно погрузившись в сон. Даже одежда была в полном порядке. — Девушка вопросительно посмотрела на Соломона. — Думаете, он погиб насильственной смертью? Но вы сами утверждали, что госпиталь нашего корабля — самый лучший в…

— Это действительно так.

Конни закусила губу:

— Капитан, Норик сказал мне, что ему удалось что-то узнать. Не кажется ли вам…

К горлу Соломона подступил комок:

— Нет, на него никто не покушался, если вы это имеете в виду. Боз непременно обнаружила бы следы насилия на трупе. Но их не было. Страх оставляет химический след в крови, но в отчете об этом ни слова.

Конни задумчиво кивнула. Соломон остановился у люка ее каюты.

— Ложитесь спать, — предложил он. — Если вам трудно уснуть, обратитесь к Боз. Она подаст в ваш диспенсер какое-нибудь снадобье. Еще у нас есть аппарат, вызывающий альфа и бета-фазу глубокого сна.

— Справлюсь сама. — Констанция слабо улыбнулась и положила ладонь на пластину замка.

Соломон несколько секунд смотрел на захлопнувшийся люк, потом отправился искать Амахару, чтобы сообщить ему о несчастье.

— Итак, Боз, что мы имеем? — Соломон вошел в каюту, рухнул на жесткую койку и, преодолевая усталость, стянул башмаки.

— Посланник Нгоро был убит, капитан. Мне пришлось изрядно потрудиться, прежде чем я сумела выделить яд, который остановил его сердце. Мы имеем дело с реагентом сложнейшего химического состава. Внешние повреждения тела отсутствуют. Судя по содержимому желудка Нгоро, он проглотил смертоносное вещество.

В груди Соломона возник ледяной холод, расползаясь по всему телу. Он вынул кружку из диспенсера, пригубил дымящуюся жидкость и поднялся на ноги.

— Я расшифровала формулу яда, — продолжала Боз. — Норик Нгоро погиб, приняв внутрь дозу нейротоксина бактериального происхождения, который воздействует на оба сердечных желудочка, нарушая ритм сердцебиения и вызывая тем самым смерть.

— Немедленно проверить всех, кто находится на борту.

— Уже проверила, капитан. Если не считать Архона и его дочь, все дипломаты спокойно спят. Если бы кто-нибудь еще проглотил яд, он уже был бы мертв. Исследовав желудок Нгоро, я пришла к выводу, что он проглотил токсин с порцией коктейля, выпитого после обеда.

— Сколько времени требуется, чтобы яд проявил себя?

— Три часа, капитан.

Соломон бросил взгляд на хронометр.

— Значит, его могли подбросить непосредственно перед тем, как большинство дипломатов разошлись по каютам. Где все это время находилась Констанция? — По лицу Карраско заходили желваки.

— Большую часть вечера она провела в обществе Никиты Малакова и Тайяша Найтера. Увидев Нгоро, беседующего с Хитавией, она ненадолго присоединилась к ним. Потом она отпустила Нгоро и уединилась с отцом в его каюте. Они занялись делами, обсудив попутно несколько вопросов — в том числе и ваше поведение. Она обнаружила тело, возвращаясь к себе в каюту. Однако вместе с ней в число подозреваемых попадают Мики Хитавия, Ван Доу, Фэн Джордан, Эльзина и Джозеф Янг, а также Артуриан. Каждый из них общался с Нгоро в период инкубационного действия яда и имел возможность подбросить его в бокал посланника.

Вздохнув, Соломон кивнул:

— Нужно известить Архона. Но мне не хотелось бы признаваться в том, что я подозреваю его дочь.

— Архон на проводе. Он ждет завершения нашего разговора. Включаю коммуникатор.

На экране возникло багровое лицо Спикера:

— Капитан, Конни только что рассказала мне о происшествии. Боюсь, оно сулит нам серьезные затруднения. Я рассчитывал на помощь Нгоро.

Сол кивнул.

— Если вы не против, встретимся у меня каюте. Нам нужно обсудить ситуацию… с глазу на глаз.

Архон уже склонил было голову, выражая согласие, но едва Соломон произнес последние слова, его глаза превратились в узкие щели.

— Разумеется, капитан. — Экран угас.

— Я ожидал иной реакции. — Соломон поморщился и, допив кофе, вновь сунул кружку в диспенсер.

Архон появился в рекордно короткое время.

— Послушайте, капитан, — отрывисто произнес он, входя в каюту, — если я правильно вас понял, Нгоро умер вовсе не от сердечной недостаточности, и вы полагаете, что моя дочь имеет к этому какое-то отношение. Я не позволю…

— Успокойтесь! — рявкнул в ответ Соломон. — Садитесь, я расскажу вам все, что знаю. Я никого не обвиняю — пока.

— Значит, это было убийство? — ворчливым тоном осведомился Архон. Он устроился в кресле, подавшись вперед и свесив руки, будто спринтер на старте.

Сол прислонился к переборке.

— Да. Убийство при помощи яда. Кто-то подсыпал его в бокал Нгоро. — Он протянул Архону список людей, находившихся вечером рядом с Йориком. — Благодаря, скажем так, особенностям характера посланника, он не пользовался широкой популярностью. Его убил кто-то из этого списка. Надеюсь, теперь вы понимаете, почему я не пригласил Констанцию. Она общалась с Нгоро. Более того, собрав воедино различные сведения, я пришел к выводу, что, когда Хитавия отвлек Нгоро, он направлялся ко мне, чтобы сообщить о злоумышленнике, которого называл «тварью». Нгоро отличался крайней рассеянностью. К сожалению, по пути ко мне он несколько раз задерживался. Это стоило ему жизни.

— Моя дочь ценила и уважала его, капитан. Ради всего святого, она не из тех людей, которые подсыпают человеку яд. В случае крайней необходимости, она предпочла бы убить, не скрываясь.

— Спикер, действие яда проявляется через три часа. Люди, о которых я говорю, находились рядом с Нгоро в течение четырех часов перед его смертью. У меня ровно столько же причин подозревать Констанцию, как всех остальных.

Архон несколько секунд переваривал услышанное и наконец спросил:

— Откуда вы все это знаете? Как вы узнали, кто при этом присутствовал? Конни вам об этом не говорила. Вздумай вы расспрашивать ее, она заподозрила бы неладное. Но она полагает, что Нгоро умер от сердечного приступа.

Соломон пожал плечами:

— Просто мне повезло. У меня есть свидетель.

Архон вновь сузил глаза:

— Неужели ваше судно шпионит за нами? О кораблях Братства ходит немало легенд. Например, что их разум не уступает человеческому, что они способны…

— Не волнуйтесь, Спикер. — Сол покачал головой, напуская на себя невинный вид. — Эти слухи весьма преувеличены. Как я уже сказал, мне просто повезло. Но пока я не хотел бы выдавать источник своих сведений.

Архон шевельнулся в кресле.

— Будь по-вашему. Но не мог ли этот незнакомец — или незнакомка — оказаться убийцей? Как ему удалось так быстро связаться с вами? Откуда он знал, что это было убийство?

— У него нет мотива, — сухо отозвался Сол. — И я хотел бы выяснить, кто из подозреваемых мог желать смерти Нгоро. Он утверждал, что выявил злоумышленника. Но не сказал, кто это. Может быть, он назвал его имя кому-нибудь другому, например, своему помощнику?

— Амахаре? — Архон покачал головой. — Сомневаюсь. Они были близкими друзьями, но Амахара не имел никакого отношения к профессиональным обязанностям Нгоро. Ему хватало иных хлопот. Его задачей было следить, чтобы Норик не забыл одеться и не вышел из дома голышом. При всем своем интеллекте Норик был не в ладах с жизненными реалиями.

— Кто из людей, указанных в списке, мог быть заинтересован в его смерти? Например, по политическим мотивам? — От напряжения у Сола начинала болеть голова.

Архон еще раз просмотрел список.

— В международной политике нет места личным амбициям. Думаю, Нгоро напал на след злоумышленника. Тот понял, что совершил промах, и был вынужден убить его.

Сол поднял глаза:

— Вряд ли. Норик сказал мне, что обнаружил на борту человека, обладающего невероятно коварным, злобным интеллектом, и что он ощущает его присутствие весьма смутно. Может быть, убийца опасался способностей Нгоро и нанес удар, прежде чем тот успел его разоблачить?

— Иными словами, мы вновь оказались на исходных позициях.

— Это не совсем так, — возразил Соломон. — Может быть, вы все-таки посвятите меня в цели экспедиции? Возможно, при помощи этих сведений я сумел бы выследить убийцу и остановить его. Я располагаю данными о том, что Конфедерация готовится к войне. Спасая мою жизнь, в доках Арктура погиб человек, а теперь еще и посланник…

Архон положил иссеченные шрамами ладони на колени и задумался. В его глазах читалась почти физическая боль. Он медленно покачал головой.

— Капитан Карраско, — заговорил он усталым голосом. — Так и быть, я расскажу вам. В сущности, я уже давно хотел это сделать, разделить с вами тяжкий груз ответственности, возложенный на меня и на мою дочь. С другой стороны, если я не ошибаюсь, только вы, Мастер Крааль и президент Пальмир знаете, что Конни посвящена в тайну. Кто-то из вас проболтался. Юноша, погибший в доках Арктура, был не единственной жертвой. Нас пытались подкупить, но прежде чем Конни успела взять этого человека в оборот, кто-то его убил. Патрульные сказали нам, что это было сделано при помощи дистанционно управляемого устройства, имплантированного в его мозг.

Выражение лица Соломона не изменилось.

Губы Архона шевельнулись, в глазах мелькнул решительный огонек.

— Что ж, капитан, если вы дадите клятву Мастера, я открою вам свой секрет.

— Боз, включите запись. Спикер Архон потребовал, чтобы я дал клятву Мастера сохранить в тайне цели и задачи нашей экспедиции. Я хочу, чтобы это было зафиксировано. Даю клятву Мастера третьей ступени: все, что я услышу, умрет вместе со мной.

— Я предпочел бы беседовать при выключенном коммуникаторе, — пробормотал Архон. На его лицо набежала хмурая тень.

— Выключить коммуникатор, — распорядился Соломон. Огонек монитора погас. — Итак, Спикер, я вас слушаю.

Архон приподнял руки:

— Может быть, мне все-таки удастся отговорить вас, Соломон? Поверьте на слово, у меня есть очень серьезные причины хранить тайну.

— И эти причины стоят жизни Норика Нгоро?

Архон провел по лицу толстыми пальцами:

— Они стоят жизни всех, кто находится на борту. Они стоят даже большего. Видите ли, как только мы окажемся на Новой Земле, Конституция Конфедерации потеряет всякий смысл. Дипломаты, которые летят с нами, смогут переписать ее по своему усмотрению. Мы сможем перекраивать границы и заново делить миры. Вероятно, нас ожидает величайшая политическая и научная революция в истории человечества. Надеюсь, вы понимаете, что многие захотят этому помешать — например, Арпеджио. Понимаете, чем это грозит? Один ошибочный шаг может погубить миллиарды людей.

Сол кивнул, подпирая ладонями подбородок.

«Что же мешает мне поверить вам, Спикер?»

 

14

По меркам временных масштабов космоса виты появились почти сразу после хорров. Наступал период зрелости Вселенной. В галактиках одна за другой зарождались органические формы жизни, процессы молекулярного воспроизводства испытывали резкий скачок, в результате которого возникали метаболические системы. Подавляющее большинство этих организмов выживали, подчиняясь адаптивной стратегии — их плоть приспосабливалась к окружающим условиям. Лишь немногие из них эволюционировали в разумных существ, способных преобразовывать среду обитания. Сильнейшие брали верх над своими собратьями, движимые теми противоречиями, которые легли в основу самого их существования.

Одной из таких рас были виты. Выйдя в космос, они обнаружили, что их опередили три другие. В распоряжении витов были неисчерпаемые ресурсы Вселенной, и тем не менее они методично уничтожили чужаков — нетерпимость к соперникам была заложена в природу их Маток.

Виты осваивали галактики одну за другой, но на голубую звезду наткнулись только, когда та прожила половину отмеренного ей срока. Матка, обнаружившая ее, приобщилась к секретам, которые хранил Ключ; разложившиеся останки, горами наваленные вокруг, подсказали Матке, как действовать дальше. Самцы-трутни немедленно уничтожили последние следы цивилизации хорров.

Матка быстро и эффективно избавилась от возможных конкурентов. Отныне виты рождались только из ее яиц.

Однако и над Матками тяготел рок органической жизни — наступала пора, и они умирали, невзирая на свое могущество. Место предшественницы занимала новая Матка, выбранная из множества кандидатур. Мастера один за одним сменяли друг друга у Ключа.

В ее душе зрело негодование и возмущение. Казалось, виты выработали в себе иммунитет к ее наркотику. Каждая Матка производила потомство в количествах, достаточных для заселения целой планеты. Виты без труда адаптировались к любым жизненным условиям — этому способствовало бесконечное разнообразие генетических структур семени самцов-трутней.

Она все глубже погружалась в пучину безумия, отдаваясь всепоглощающей ненависти. Неужели эти Мастера будут существовать вечно? Виты открывали все новые планеты, пригодные для органической жизни, и, пользуясь Ключом, посылали в бездны космоса своих отпрысков, как нельзя лучше подготовленных к существованию в том или ином мире.

Ключ словно дразнил ее, оставаясь недоступным и неуязвимым. Ненависть распаляла ее разум, превращая блистательный интеллект в кипящий котел бессильного гнева. Органические существа одержали победу — они оказались невосприимчивы к расставленным ею ловушкам. Каждая Матка могла отложить столько-то женских яиц; после ее смерти избиралась следующая, а остальных уничтожали. Виты-самцы не смели восставать против Матки, оспаривать ее власть. Сама их природа была запрограммирована на подчинение.

Доведенная яростным бешенством до крайней степени безумства, она впала в отчаяние. Она решила, что виты навсегда останутся ее хозяевами, навсегда обрекут ее на извечное проклятие Ключа. Она, величайшая владыка Вселенной, навсегда останется под пятой этих убогих, ограниченных существ.

Немало звезд родились и угасли, прежде чем к власти пришла стерильная Матка, не сумевшая принести жизнеспособное потомство.

Пока длился период ее правления, виты-самцы возносили Всевышнему жалобные молитвы — их оставалось все меньше и меньше. Наконец Матка покончила с собой — бесплодное тело неуклюже распласталось на пульте Ключа.

Ее охватил неистовый экстаз. Скоро появятся другие. Отныне она станет наслаждаться не только их гибелью, но и самим процессом, ведущим к их вымиранию.

Прежде чем отправиться спать, Артуриан заглянул в офицерскую кают-компанию левого борта. Он не собирался задерживаться здесь надолго — просто посидеть, послушать дружеский треп. Он опустился в кресло, провел ладонью по лицу, моргнул глазами, в которых уже начиналось жжение. Прошлой ночью он плохо спал, потом отстоял вахту, все время неприязненно размышляя о Карраско и его подходе к командованию кораблем. На взгляд Арта, Соломон страдал раздвоением личности.

— Никак не пойму, что тревожит кэпа, — сказал Брет Муриаки, склонившийся над кружкой за спиной Артуриана. Круглую голову Брета покрывали коротко остриженные рыжие волосы. Тяжелая нижняя челюсть и приплюснутый нос придавали ему сходство с бульдогом. — Сдается мне, его допекли дипломаты Конфедерации. Когда я смотрю на них, мне хочется плюнуть и отвернуться.

— Да уж, все мы знаем, какой ты милый и сердечный человек, — с лукавой улыбкой отозвалась Пег Андаки, высокая гибкая красавица, одетая в деловой костюм, подчеркивавший изящество ее фигуры. На фоне белоснежного костюма ее темная кожа казалась почти черной. Высокие скулы придавали ее лицу притягательную загадочность. Она покачала головой и вздохнула. — Не знаю. С тех пор как погиб Мэйбрай, я редко виделась с Соломоном. Он стал другим; впрочем, Боз — это не Гейдж. Ему нужно время, чтобы привыкнуть.

Артуриан прислушался, чувствуя, как в его душе поднимается раздражение.

— Сейчас все по-другому. Даже корабль… с ним не сравнится ни одно исследовательское судно, на которых мы летали прежде. Такая громадина — а зачем? Все изменилось. Сол тоже изменился. Создается ощущение, что он превратился в комок нервов. Дисциплина на борту — хуже некуда. Я несколько раз заставала офицеров, спящими на вахте. Старина Сол…

— Хотите знать, что я об этом думаю? — язвительно произнес Артуриан и тут же пожалел о своей вспыльчивости.

Брет вздернул голову и с вызовом посмотрел на Арта сузившимися глазами. Пег протянула руку и положила темную ладонь на мускулистое предплечье мужа, бросив ему предостерегающий взгляд.

— Старший помощник, не принимайте наши слова всерьез.

— Я уже не впервые слышу подобные разговоры, и это меня тревожит. Все, кто летал с Карраско на «Гейдж», сходятся в том, что он изменился. Возникает чувство, что минувшая катастрофа наложила неизгладимый отпечаток на его психику. Я прав?

— Понять, что случилось, может только тот, кто был там, — я имею в виду у Тайджи. — Пег словно превратилась в хищницу, готовую отстаивать свою территорию.

— Я ознакомился с отчетом.

— Ну да, еще бы, — фыркнул Брет, неприязненно сверкая глазами. — Вы ознакомились с отчетом. Я искренне рад. Стало быть, вы знаете, что там произошло. Вы знаете, что это такое — туннели, заполненные дымом, скрипящий и стонущий корпус корабля, свист уходящего воздуха. Вы знаете, каково это — попасть под удар антиматерии, испарившей целые куски обшивки. Вам довелось отскребать от переборки свою жену… или мужа, потому что гравизащитные пластины отказали при двадцатикратном ускорении.

— Да. — Арт напрягся всем телом. — Могу себе представить. А еще я очень хорошо представляю, что такое спящие вахтенные. В отличие от вас, бывшего экипажа «Гейдж», мне хватает здравомыслия сообразить, что то же самое может случиться и с «Боз».

— Кэп не допустит этого. Я летал с ним еще на «Клинке». — Сузив глаза, Брет подался вперед и ткнул указательным пальцем в грудь Артуриана. — И вот что я вам скажу, высоколобый ревнитель строгой дисциплины: я знаю, вы терпеть не можете Сола, но если вы посмеете…

— Брет! — Черные жесткие глаза Пег вонзились в лицо Муриаки. — Успокойся. Идем отсюда, иначе ты сделаешь что-нибудь, о чем тебе придется пожалеть.

Арт задыхался от гнева.

— Она права. Вряд ли вам захочется получить взыскание за попытку угрожать старшему по званию. Если не ошибаюсь, вы служите в подразделении Гайтано?

Брет замер в каменной неподвижности, скрипя зубами. На его плечах проступили бугры мускулов.

— Да, я один из людей Гайтано, мистер старший помощник. Старый космический волк, побывавший там, где не ступала нога человека. И если вы, сопляки из цивилизованных секторов, хотите знать, что это такое…

Пег поднялась на ноги.

— Идем, Брет. Этот разговор не приведет ни к чему хорошему.

Муриаки вскочил, размахивая руками, словно пытаясь что-то ухватить.

— Неудивительно, что мы так редко встречаем кэпа. Должно быть, он безвылазно торчит на мостике, меняет пеленки и подтирает задницы.

Арт с такой силой стиснул кружку, что пластик скрипнул.

— Заблуждаетесь, Муриаки. Просто ему стыдно показаться вам на глаза. Он совсем расклеился. На вашем месте я бы молился, что если дойдет до серьезного дела…

Огромная ладонь вцепилась в плечо Арта и развернула его кругом.

— Брет! — воскликнула Пег. — Не смей!

Удар отбросил назад голову Арта, из глаз посыпались искры. Сквозь зыбкую пелену он увидел, что лежит на полу. Очертания окружающих предметов расплывались, словно в тумане.

— Пусть он, если хочет, вытрясет из меня душу, но я никому не позволю обзывать кэпа…

Арт поднялся, цепляясь за рубашку Брета.

— Ах ты, жалкий… Ты сам напросился!

Брет смотрел на него сверху вниз, злобно ухмыляясь. Артуриан нанес удар обоими кулаками, и в ту же секунду две огромные руки вздернули его в воздух.

Несколько мгновений Арт смотрел в глаза Брета, бессильно болтая ногами.

Потом в его мозгу полыхнула ослепительная вспышка.

Брайана оторвалась от расчетов потребления воды в термоядерных реакторах и посмотрела на экран, на котором возникло лицо Артуриана.

— О господи.

Арт попытался улыбнуться и тут же болезненно поморщился.

— Итак, я арестован?

— Что случилось, черт побери? Ох… только этого не хватало! — Девушке показалось, что ее сердце превратилось в кусок льда.

— Я повздорил с Бретом Муриаки, громилой, который живет с Пег… как бишь ее фамилия?

— Да, я знаю. Ее первым мужем был старший помощник Карраско на «Гейдж». Его звали Мэйбрай. Пег и Брет потеряли супругов… Черт возьми, Арт! Ты подрался. Что ж, этого и следовало ожидать.

Арт поморщился и опустил глаза.

— Да, я… видишь ли… Капитан знает о происшествии? Меня уже сместили?

— Боз, на Арта возложено какое-либо взыскание?

— Еще нет.

— Пока все спокойно… но это ненадолго. Мы находимся на корабле, Арт. Здесь не спрячешься. Как ты собираешься выпутываться? — Брайана стиснула пальцы так, что побелели костяшки. Ее глаза обожгли слезы. «Глупо, как глупо… Господи, что я буду делать без тебя, Арт?»

Артуриан вздернул плечо, продолжая застенчиво улыбаться. Его лицо пошло багровыми пятнами, нос угрожающе раздулся.

— Посмотрим, что будет дальше. Как-нибудь… — он озадаченно нахмурился. — Вряд ли Муриаки побежит на меня жаловаться. Помнится, он пробормотал что-то вроде «теперь он не посмеет так говорить о кэпе» и ушел вместе с Пег, весьма встревоженный.

— Брет ударил старшего по званию. Неудивительно, что он был встревожен. Надеюсь, не ты первым нанес удар?

— Нет.

В душе Брайаны забрезжила слабая надежда. Она вывела на монитор текст Устава. На экране одна за другой замелькали дисциплинарные статьи.

— Минутку… Он ударил первым. Ты оскорблял его?

— Нет.

— Отлично. Мы можем обвинить его в физическом посягательстве на старшего офицера. Ты ударил его, защищаясь. Только чтобы уберечь себя…

— Нет.

Брайана стиснула веки и откинулась на спинку кресла. Пульсирующая боль крохотными кинжалами вонзилась ей в мозг.

— Ты дал Брету сдачи? Проклятие. В таком случае ты виноват наравне с ним.

Арт кивнул, облизывая распухшие губы.

— Карраско повесит тебя. Разве что… ты говоришь, Брет считает инцидент исчерпанным?

— Судя по его поведению, да.

— Боз, ты доложила капитану о драке?

— Нет.

Брайана неуверенно посмотрела на динамик:

— Боз, я — вахтенный офицер. Я приняла твой доклад. Понимаешь?

— Так точно.

— Арт, умойся и ложись спать. Постарайся пару дней не попадаться Карраско на глаза.

Брайана выключила монитор и судорожно сглотнула, со страхом подумав о том, какими последствиями грозил обернуться ее проступок. Потом она набрала полную грудь воздуха и вернулась к расчетам.

Соломон внимательно смотрел на Амахару, сидящего напротив. У него было худощавое темное лицо с тонкими изящными чертами, карие глаза, высокий лоб и, как ни странно, светлые волосы. Он невозмутимо смотрел в объектив подпространственного передатчика, диктуя текст результатов вскрытия, представленных Солом и Архоном в качестве официальной причины смерти.

— С глубоким прискорбием сообщаю, что даже самое современное медицинское оборудование, которым располагает корабль Братства «Боз», не смогло вернуть к жизни Норика Нгоро. Господин Представитель не смог добраться до своей каюты и позвать на помощь. Его обнаружили лишь через час после наступления смерти, в противном случае корабль сумел бы спасти его. Я выражаю искреннюю благодарность капитану Карраско и экипажу «Боз» за соболезнования и всемерную помощь, оказанную мне в пору тяжких испытаний. — Он склонил голову и дал знак прекратить передачу.

Сол кивнул и, поймав его вопросительный взгляд, сказал:

— Вы справились как нельзя лучше, господин Амахара.

— Как вы намерены поступить с телом? — спросил тот, нервно барабаня по столу коммуникатора гибкими темными пальцами.

— Господин Амахара, вы и Нгоро — обитатели Вольной станции. Насколько мне известно, ваши погребальные обычаи включают в себя многочисленные и весьма специфические ритуалы. Мы можем совершить их на борту корабля. Но если вы предпочитаете, чтобы тело было помещено в стабилизирующее поле и впоследствии доставлено на родную станцию, либо если у вас есть иные пожелания, не стесняйтесь. Мы сделаем все, что в наших силах.

Амахара благодарно кивнул.

— Мой народ воспримет ваше предложение как свидетельство искренней дружбы и взаимопонимания. Как правило, мы хороним усопших на станции, взрастившей и вскормившей нас. Это древний обычай, восходящий своими корнями к тем временам, когда каждая органическая молекула была для нас на вес золота. И тем не менее я предлагаю похоронить Норика в космосе в знак того, что в эти трудные времена он был также гражданином Конфедерации. — Амахара застенчиво улыбнулся. — Мне кажется, сейчас человечеству, как никогда прежде, нужны герои.

Едва Карраско появился на мостике, Брайана невольно напряглась. Соломон устроился в капитанском кресле, держа в руке свою знаменитую кружку и язвительно улыбаясь. Он натянул на лоб виртуальный шлем и включил коммуникатор. Первые же его слова застали девушку врасплох:

— Экипаж! Боевая тревога! Приготовиться к схватке! Боевая тревога!

Он сунул кружку в диспенсер, и в тот же миг лампочки панели готовности постов зажглись красным светом.

Брайана немедленно включила связь с отсеками. У нее не было времени бросить на Карраско злобный взгляд, хотя в ее душе кипела жгучая ярость.

— Недурно, — похвалил Соломон, не обращаясь ни к кому в частности. — Ребята Хэппи в хорошей форме. Двигательному отделению хватило на подготовку тридцати пяти секунд.

Одна за другой лампочки становились желтыми, потом зелеными. Заметив, что огоньки пассажирского отсека по-прежнему горят красным, Карраско усмехнулся.

— Коммуникатор переполнили вызовы дипломатов, — неприязненным тоном произнесла Брайана. — Я не могу пробиться к остальным отсекам корабля.

Соломон по-мальчишески улыбнулся.

— Выключите их, оставьте только линию связи с Архоном.

— Он уже пытается вызвать вас, капитан. Включаю связь.

На экране возникло встревоженное лицо Спикера.

— Приветствую вас, Спикер, — произнес Карраско. — Это всего лишь плановая тренировка. Я не дам отбой до тех пор, пока не получу сигнал готовности от всех пассажиров. Они наперебой пытаются связаться со мной, и я приказал старшему помощнику переключить их вызовы на вас. Прошу принять необходимые меры; нам нужно спешить. — Соломон выключил связь и повернулся к главному экрану. — Камбуз! — рявкнул он. — Шевелите задницами!

На экране появилось багровое испуганное лицо кока.

— Но, капитан! Я готовлю суфле…

— Даю вам тридцать секунд, иначе разжалую в официанты!

Брайана язвительно усмехнулась, подумав о том, что никогда еще на кораблях Братства никого не разжаловали в официанты.

Полуодетый Артуриан ворвался в люк, вытянул из-за спинки кресла скафандр и принял управление, чтобы Брайана могла надеть свой. Она опустила шлем, защелкнула его и вернулась в кресло.

Все лампочки на панели горели зеленым светом, кроме тех, которые сигнализировали о готовности пассажиров.

Вскинув голову, Карраско смотрел на экран. Коммуникатор одну за другой включал камеры, установленные в отсеках. То тут, то там Сол замечал членов команды, которые оказались не на своем месте или не успели экипироваться, и тут же объявлял им выговор.

Наконец и дипломаты доложили о готовности — на это ушло сорок минут.

— Отбой! — Голос Карраско резанул уши Брайаны. — Это была учебная тревога. Первый приз взял двигательный отсек. Камбуз, вы действовали, словно зеленые кадеты в первом полете. Я не хочу, чтобы и следующая тренировка превратилась в подобие старомодного комедийного фильма. Коль скоро повара считают, что суфле важнее безопасности корабля, им не повредит дополнительная нагрузка. Двигательный отсек, вы заняли первое место, а посему я отдаю вам поваров до следующей игры. Можете заставлять их драить ваши скафандры, прочищать реакторы или ползать на брюхе по палубе. Делайте с ними что хотите, но научите их воспринимать меня всерьез. Считаю необходимым напомнить дипломатам — большинство из вас обитает в цивилизованных мирах, но сейчас мы направляемся в глубокий космос, за пределы пространства, охраняемого Патрулем.

Брайана посмотрела на Соломона, и тот, к ее вящему изумлению, подмигнул ей.

— Я не сомневаюсь в том, что старший помощник Брайана тщательно проинструктировала вас, как вести себя в чрезвычайных обстоятельствах. Она человек ответственный, и я не нахожу оправданий вашей медлительности. Я требую, чтобы в случае тревоги вы успевали занять свои места и надеть скафандры за пять минут — будь это днем или ночью. Благодарю за внимание.

Брайана отключила сигналы и откинула шлем, не в силах унять раздражение. Артуриан то и дело сердито поглядывал на нее из-под насупленных бровей. Он смазал лицо бальзамом, но опухоли и кровоподтеки все еще были видны.

Карраско повернулся к молодому человеку.

— Вы показали отличное время, старший помощник. Особенно если учесть, что я оторвал вас от подушки. — Он посмотрел на Брайану, и девушка напустила на себя бесстрастный вид. Что ожидает ее в этот раз? Очередной язвительный разнос? — Выражаю вам благодарность, офицер Брайана. Если бы остальные члены команды обладали вашей реакцией, нам не было бы равных.

Что такое? Уж не захворал ли он часом?

— Доложите свои наблюдения, — велел Карраско, переводя взгляд с Брайаны на Арта и обратно.

Брайана открыла было рот, но замялась. Она чувствовала себя не в своей тарелке. Черт побери, Карраско всерьез желает узнать ее мнение!

— Нужно добиться, чтобы оружейный отсек подготавливался к бою так же быстро, как двигательный. Мы можем управлять тягой и защитными экранами отсюда, с мостика, однако будет нелишне подстраховаться на случай отказа автоматики.

— Вы правы, — согласился Сол. — Я прослежу за этим. Арт, отправляйтесь спать. Кстати, если вам станет скучно, можете в любое время устроить такой же забег. — Он сделал паузу. — Вы оба меня недолюбливаете, и, пожалуй, вам будет приятно выдернуть старика из койки и посмотреть, сумеет ли он примчаться на мостик так же резво, как Артуриан. — Он лукаво улыбнулся.

Поймав испуганный взгляд Арта, Брайана в который уже раз ответила ему недоуменным пожатием плеч.

— Так точно, сэр.

Карраско поднялся на ноги и взял свой карманный коммуникатор, на котором был зафиксирован ход тренировки. Артуриан застыл в неподвижности, слишком ошеломленный, чтобы понять, что его отпускают с миром. Карраско помедлил, покачиваясь с носков на пятки. Судя по всему, он ждал их реакции. Но молодые люди молчали, и он повернулся, пробормотал на прощание какую-то любезность и покинул мостик.

Лицо Артуриана обмякло. Он моргнул и невольно потянулся к своей бороде.

— Что это было?

Брайана вспомнила застенчивое, едва ли не робкое выражение, мелькнувшее в глазах капитана. Карраско впервые был самим собой — казалось, он стремится разрушить стену, которой себя окружал.

— Я по-прежнему ему не верю, — сказала девушка. — Но, знаешь, на секунду в нем проглянуло что-то человеческое.

Арт подтянул колено к груди и положил на него подбородок.

— Готов спорить, в следующий раз повара первыми займут места по расписанию — после двух-трех дней муштры у инженеров. Карраско поступил совершенно правильно, поставив их на место. Я даже позавидовал — мне и в голову не пришла такая мысль.

Брайана кивнула:

— Сама удивляюсь. Может быть, Карраско тяпнул рюмашку? Или проглотил пару таблеток для хорошего настроения? Кстати, как твой глаз?

Арт фыркнул:

— Этот Муриаки настоящий дикарь. Откуда мне было знать, что чин старшего помощника не вызывает у него священного трепета? Он всыпал мне по первое число. Когда он закончил подтирать мной палубу, появился суперкарго и разнял нас… но только после того, как из меня сделали отбивную.

— Ага. — Брайана кивнула и бросила на Арта заговорщический взгляд. — Гайтано доложил по команде, но его рапорт затерялся, прежде чем оказаться на столе Карраско.

Артуриан поднялся, зевнул и покачал головой.

— Этого не может быть… — Внезапно слова Брайаны достигли его сознания, и он широко распахнул глаза. — Хочешь сказать, ты приняла рапорт и отправила его под сукно? Ради всего святого! Зачем ты это сделала?

При взгляде на парализованное отчаянием лицо Арта Брайану охватил леденящий ужас.

— Черт возьми, Арт! Что ты хочешь этим сказать? Что случилось?

— Во время предыдущей вахты Карраско приказал мне пройти курс единоборств у Кэла Фуджики. Он заявил, что не потерпит на своем мостике офицера, который позволил трюмному рабочему ударить себя и не сумел дать сдачи!

Сердце Брайаны замерло.

— О боже… — выдохнула она. — Стало быть, Карраско знает, что я утаила рапорт! — Ее решимости словно не бывало. Она закрыла глаза, глубоко втянула воздух и с шумом выдохнула. — Это конец, Арт. — В ее висках запульсировала тупая боль. — Конец моей карьеры.

Арт подошел к Брайане и взял ее за руки. Девушка прильнула к нему, ища успокоения в его объятиях и жалея, что эта хрупкая защита не сможет уберечь ее от исхода, казавшегося ей неизбежным.

— Может быть, — негромко произнес Артуриан. — Не знаю. До сих пор я не думал об этом.

Брайана вскинула глаза, ошеломленная горечью и болью, прозвучавшими в его голосе.

— Если он вышвырнет тебя, я тоже подам в отставку. Пусть ищет новых помощников. Господи, что за чушь я несу? Он в любом случае даст пинка нам обоим.

— Будь он проклят! — с жаром воскликнула Брайана. — Я хороший специалист! Почему я должна его терпеть? — Она вспомнила, как Карраско подмигнул ей. Ее желудок словно провалился в холодную бездну. Отныне Карраско может свернуть ей шею, как только пожелает.

— О Великий, могущественный Архитектор Вселенной! — Голос Соломона пронесся над головами собравшихся. Он обвел взглядом прямые шеренги экипажа и толпу взволнованных дипломатов, глаза которых нервно поблескивали в ярком свете грузового трюма. — Укрепи наши скорбящие души узами любви и искренней привязанности. Пусть смерть, постигшая одного из нас, послужит остальным напоминанием об их грядущей участи и обратит наши помыслы к Тебе, единственному прибежищу в час испытаний. Земное бытие быстротечно, и, умирая, мы переходим в Твое царствие милости и всепрощения, и пусть встреча с давно почившими друзьями будет нам наградой за нашу добродетельную жизнь…

Соломон смотрел на своих старых спутников, кивавших головами. Они вспоминали, как некогда прощались со своими товарищами под эти самые слова. Мысль об этом навевала болезненную грусть. Соломон словно наяву видел переборки грузовых трюмов других кораблей, почерневшие от сажи, опаленные огнем бластеров. Одно за другим в длинный эвакуационный туннель уходили накрытые белыми саванами тела, провожаемые горестными взглядами людей, потерявших кто соседа по кубрику, кто друга или возлюбленного. Соломону пришлось сделать над собой усилие, чтобы его голос не дрогнул.

— Мы провожаем в последний путь нашего брата, тело которого закончило свое бренное существование, а душа переходит в руки Создателя. Мир праху его.

— Мир праху его, — гулко прозвучал голос Артуриана, стоявшего у дальней переборки трюма.

— Мир праху его, — отозвалась Брайана, замыкавшая треугольник. Она повернулась и включила механизм люка. Воздух с шипением вытолкнул останки Норика Нгоро в черную пустоту.

— Аминь! — прогремел голос Карраско.

Затем наступила традиционная минута молчания. Соломон вглядывался в лица, пытаясь разгадать их выражения. Особое внимание он уделял дипломатам из списка подозреваемых, составленного Боз. Ни один их них не выказал и следа облегчения, вины или злорадства.

Соломон стиснул зубы, по его скулам заходили желваки. Кто-то непременно должен отреагировать, шевельнуться или вытянуть шею, глядя вслед телу, которое уплывает прочь, покорное межзвездным ветрам, унося с собой смертельную улику. Но все стояли, склонив головы, в приличествующих случаю позах.

Арт выключил лампы, освещавшие эвакуационный туннель, и Брайана закрыла люк.

Шеренги экипажа рассыпались. Люди расходились молча, опустив глаза. Архон подошел к Солу.

— Вы что-нибудь заметили, мой друг?

— Нет. А вы?

Соломон скорее почувствовал, чем увидел, как Архон медленно качает головой.

— В таком случае убийца по-прежнему останется на свободе, Спикер. У меня есть две возможности. Первая — запереть дипломатов по каютам ради их собственной безопасности… либо сделать вид, что мы ни о чем не догадываемся, и надеяться, что злоумышленник сам выдаст себя. Второй вариант — весьма рискованная игра. Игра, ставкой в которой будут человеческие жизни. Вероятно, жизни всех нас.

— На вашем месте я бы рискнул, капитан.

Соломон повернулся, посмотрел в серо-стальные глаза Архона и вопрошающе приподнял бровь.

Архон понял, о чем он хочет спросить.

— Если рассказать об этом дипломатам, они перессорятся и не смогут действовать сообща — если толпа политических соперников вообще на это способна. — Архон рассеянно взмахнул рукой. — Подозрительность, недоверие и взаимные обвинения окончательно превратят их в противников. Нет, ситуация требует, чтобы они оставались в неведении.

— Кто-то из них убил человека…

— Да, и это еще одна причина. Как поведет себя убийца, если мы расскажем правду о смерти Нгоро? Вдруг на корабле спрятаны устройства с дистанционным управлением? Какие меры предпримет злоумышленник, если мы загоним его в угол? Уж лучше мы ограничим риск одной-двумя жертвами. Может быть, единственной целью убийцы был Нгоро.

— Надеюсь, вы отдаете отчет в своих словах.

Хмурое выражение на лице Спикера, его чуть заметный горестный кивок были понятны без слов.

— Капитан, я вынужден принимать во внимание все обстоятельства. — Архон устало вздохнул. — Да, я отдаю отчет в том, что сказал. От моих решений зависит жизнь всех, кто находится на борту. О каком осмысленном диалоге может идти речь, если люди станут бояться друг друга? Они и без того разобщены теми поручениями и инструкциями, которыми их снабдили правительства и политические блоки. Не хотите ли еще больше ожесточить дипломатов, заставив их со страхом думать: а кто следующий?

Соломон откашлялся.

— Пожалуй, нет. И тем не менее такое решение идет вразрез с моими принципами.

— В чем же они состоят?

— Я должен защищать людей. Я отвечаю за них.

Архон кивнул.

— Защищать и брать на себя ответственность. Что ж, я разделяю ваши принципы. — Он чуть заметно улыбнулся. — По-моему, это основа основ выживания и развития человечества. Но постарайтесь мыслить шире. Разве ответственность не подразумевает риск?

— Да, разумеется. — Соломон повернулся, и они с Архоном зашагали по туннелю.

— Они тоже понимают это. — Архон указал на дипломатов, шедших впереди. — Каждый из них несет ответственность за свой народ, за свои идеалы. Они принимают во внимание также и сопутствующий риск, хотя его не всегда легко распознать. Межпланетные отношения фактически построены на риске, иначе свободному обществу пришел бы конец. Впрочем, давайте вернемся к нашим делам. Каждый из нас несет свою долю ответственности перед человечеством, и ради него я вынужден рискнуть кораблем и всеми, кто находится на борту. С моей точки зрения, куда опаснее выпустить кошку из мешка прямо сейчас, — с нажимом произнес Архон. — Сделав это, мы неминуемо вызвали бы хаос, в то время как мне более всего нужен порядок.

Соломон закусил губу:

— Но почему, Спикер? Мне кажется, хаос и без того воцарится, едва эти люди примутся переписывать Конституцию.

Архон вздохнул.

— Это так, но вы, должно быть, теряетесь в догадках, зачем мы летим на Новую Землю. Неужели вам не приходило на ум, что конституционный комитет можно было собрать на Арктуре?

Сол кивнул:

— Да, приходило, и я решил, что вы попросту опять мне солгали. Сочинили еще одну выдумку, чтобы отвлечь меня от истинных цел ей…

— Окружности внутри окружностей? Рад видеть, что вы не утратили остроумие. — Архон покачал головой. — Но нет, я не солгал. Наш замысел состоял в том, чтобы вырвать дипломатов из среды, в которой процветают интрига и подкуп, а деньги и жажда власти мешают людям мыслить разумно и принимать взвешенные решения. Мы очень тщательно отбирали делегатов, рассчитывая услышать некое обобщенное мнение, которое выражало бы интересы фракций, проповедующих самые разнообразные взгляды.

— И тем не менее на борт проник убийца.

— Мы тоже имеем право на ошибку, — отрезал Архон. — Нашей целью было дать дипломатам возможность познакомиться, научиться видеть друг в друге людей, а не политических соперников и конкурентов. Мы хотели разрушить разделяющие их этнические и идеологические барьеры.

— И, разумеется, рассказав правду о смерти Нгоро, я сорвал бы ваши планы. — Сол нахмурился. — Что, если его убили именно затем, чтобы разрушить ваш замысел?

— Вполне возможно, это было сделано для того, чтобы вбить между нами клин. Вот почему мы должны выследить убийцу быстро и без шума. Если мы сумеем обезвредить его, не вызвав при этом паники, мы сохраним шанс на победу.

— Мне приказано выполнять все ваши требования, Спикер. Сам я предпочел бы посадить пассажиров под замок и отложить их знакомство до лучших времен. Следуя своим инструкциям, я сделаю все, чтобы помочь вам. Но, если честно, мне это не нравится.

— А вы и не обязаны соглашаться с каждым моим словом. Порой обязанности вынуждают нас действовать вопреки своим убеждениям. И тем не менее я благодарен вам за поддержку, капитан.

Похрустывая суставами, Крааль выбрался из гравикресла. Помещение сияло стерильной чистотой, лабораторные шкафы из графитовых волокон были начищены до блеска. Вдоль стен выстроились мониторы и коммуникаторы. В комнате носился легкий химический запах. В центре на возвышении стоял препараторский стол с шарнирным механизмом, который позволял ему поворачиваться во всех плоскостях.

— Приветствую вас, достопочтенный сэр, — сказала женщина в белом халате, поднимаясь и огибая стол. Долгие часы напряженной работы отложили свой отпечаток на ее лице; глаза, обычно ясные и живые, казались потускневшими и покраснели.

Подволакивая ноги, Крааль приблизился к столу и нерешительно заглянул внутрь мерцающей сферы, содержимое которой было погружено в стасисное поле. Сквозь дымку проглядывали расплывчатые контуры объекта. Над ним, зловеще поблескивая, зависли щупы, манипуляторы, микроскопы и другие исследовательские инструменты.

— Мне сообщили, что вы уже начали составлять экспертное заключение.

Женщина кивнула.

— Мы сделали все, что позволяют наши методики и степень сохранности объекта. — Она завела руки за спину и, выпятив губы, задумчиво уставилась в пол. — Некоторые выводы нуждаются в доработке, но, думаю, нам удалось составить довольно полное представление о физиологии и морфологии этого существа. Если позволите, я вкратце введу вас в курс дела.

Она повернулась; обруч ее виртуального шлема вспыхнул призрачным сиянием. На огромном мониторе появилось трехмерное изображение подопытного организма.

Крааль подошел к экрану. До сих пор он видел чужака только на мониторе своего настольного коммуникатора и лишь теперь впервые рассмотрел его в натуральную величину. Существо обладало осевой симметрией, его рост составлял около двух метров. Оно походило на богомола с удлиненным брюшком, которое продолжалось между нижними конечностями и достигало поясницы. Тело защищал сероватый в крапинку панцирь. Продолговатый череп заканчивался на затылке заостренным гребнем. Единственный глаз с щелевидным зрачком охватывал голову — судя по всему, чужак обладал круговым зрением. Под его шеей зияло ротовое отверстие с широкими плоскими зубами. На их испещренной бороздками поверхности играли отблески света. Из грудной клетки росли два щупальца, похожих на антенны; чуть ниже находился общий сустав двух могучих конечностей, которые заканчивались чем-то вроде клешней, а под ними располагалась вторая пара рук поменьше, на их ладонях было по шесть пальцев, два из них — большие. У существа были четыре гибкие ноги с присосками и втягивающимися когтями.

Крааль медленно выдохнул:

— Выглядит впечатляюще.

Женщина скрестила руки на груди и кивнула:

— Да. Нам удалось выяснить возможности его тела. Биомеханики утверждают, что верхние конечности способны буквально крошить камень. Они наделены невероятной силой. Ловкость и гибкость нижних позволяли существу делать то, о чем мы только мечтаем. Пользуясь обеими парами конечностей, оно могло совершать все что угодно — гнуть металлические балки и восстанавливать поврежденные микросхемы.

— А органы чувств?

Женщина провела пальцами по седеющим волосам.

— Изучив устройство глаза, мы пришли к выводу, что объект видел не только в привычном нам свете, но также в лучах далекого инфракрасного и ультрафиолетового спектра. Щупальца-антенны состоят из сложнейших вибродатчиков и хеморецепторов. Гребень на затылке служил низкочастотным усилителем для расположенного в нем звукового сенсора. Иными словами, это существо могло слышать в очень широком диапазоне. Органы обоняния позволяли ему улавливать пахучие вещества при концентрации один к двум миллионам.

— Это много?

— Это очень много.

— Вы говорите с необычайным пылом. Это существо удивило вас?

Женщина посмотрела на него серьезным взглядом.

— Откровенно говоря, достопочтенный сэр, оно могло делать все, что делаем мы, — только лучше.

— Что можно сказать об уровне его умственного развития?

Женщина потерла ладонью шею.

— Тут мы вступаем в сферу догадок. Мы до сих пор не можем дать определение человеческого разума. Для начала, у этого существа два мозга. Один управляет телом, подобно нашему спинному мозгу. Другой можно сравнить с нашим головным мозгом. Поскольку первый связан с физиологией, я остановлюсь на втором, главном мозге. Он расположен внутри грудной клетки и очень надежно защищен. Это существо можно сбросить с высоты сотни метров, и оно почти не пострадает. Кости его скелета имеют сотовую структуру — мы используем этот прием при конструировании деталей, подверженных значительным нагрузкам… Впрочем, я отвлеклась. Его мозг втрое больше нашего. Выводы о его возможностях несколько расплывчаты — уж очень он разложился. Однако образования, соответствующие нашим нейронам, гораздо меньше по размерам и организованы намного эффективнее. — Женщина выдержала паузу. — Мне кажется, рядом с этой расой мы выглядели бы безнадежными тупицами. Их интеллект превышает человеческий в той же мере, насколько мы умнее низших обезьян.

Крааль смотрел на тело чужака широко распахнутыми глазами.

— Что ж, это очень горькая пилюля.

Женщина кивнула, соглашаясь.

— Достопочтенный сэр, мне неприятно об этом говорить, но отныне мы не можем считать себя венцом мироздания. Эта раса даст нам сто очков вперед — как в физиологическом, так и в интеллектуальном смысле.

Краалю казалось, что его грудь сжимает гигантский кулак.

— Почему же эти существа вымерли, если они так совершенны?

Женщина медленно покачала головой.

— Вероятно, они тоже не были венцом природы.

Крааль смотрел на останки, не зная, что сказать. Его терзали дурные предчувствия.

— Вам послание, адмирал.

Едва в темноте прозвучал голос офицера связи, Сэбот Селлерс проснулся.

— Степень секретности?

— Строго конфиденциально, только для вас.

— Я прочту его на своем личном коммуникаторе.

— Слушаюсь, адмирал.

Включился экран монитора, заливая приглушенным оранжевым светом каюту Селлерса, стены которой были занавешены плотными портьерами. На крюке висел скафандр, приведенный в полную готовность. Над изголовьем кровати красовались картины, собранные на всех планетах Конфедерации. Бластер, отполированный до блеска ладонью Селлерса, лежал под рукой на столике коммуникатора.

На экране возникла надпись: «Приложите ладонь к сканеру». Селлерс вытянул руку и прикоснулся к чувствительной пластине; в тот же миг на мониторе вспыхнули буквы, казавшиеся очень яркими в темноте. Краткое емкое послание, ни одного лишнего слова — работа настоящего профессионала.

Монитор угас, и каюта вновь погрузилась во тьму. Селлерс опустился на кровать. Вокруг чуть слышно гудели механизмы «Охотника», который мчался сквозь пустоту во главе наспех собранного арпеджианского флота, готовившегося к подпространственному прыжку.

— Итак, — пробормотал Селлерс, — Карраско играет в космические войны, экипаж разделился на враждующие группировки, дипломаты перессорились, Нгоро ликвидирован. На сей раз они от меня не уйдут — ни Карраско, ни Архон с его красавицей дочерью. И я заполучу прибор, который сделает меня неуязвимым. У них всего лишь один корабль против всего моего флота. Мы повторим сценарий битвы у Арпеджио, сойдемся в схватке за бесценный приз. Вы уже проиграли, Карраско. Вам конец.

«Прибор окажется в моих руках. А с ним и все человечество».

 

15

Соломон остановился в туннеле мостика и глубоко вздохнул. Миновав люк, он взял кружку, сунул ее в диспенсер и опустился в кресло. Судя по показаниям приборов, все системы работали нормально.

— Боз, вы наблюдали за похоронами. Кто-нибудь из подозреваемых выдал себя?

— Никто, капитан.

Соломон помассировал лоб. Его надежды рухнули. До сих пор он не сомневался, что чувствительные датчики корабля обнаружат отклонения в поведении кого-нибудь из присутствовавших на церемонии.

— Иными словами, никто не проявил необычного волнения или беспокойства. — Он хмуро смотрел на коммуникатор, борясь с желанием нарушить обещание, которое дал Архону.

— Эльвина Янг, Констанция, Малаков и Мики Хитавия явно находились в смятении, — сообщила Боз. — У них повысилось давление крови, возрос электропотенциал кожных покровов. Констанция едва сдерживала слезы, и у нее чуть прерывалось дыхание. Полагаю, это было вызвано чувством скорби. Аномалии поведения Эльвины явились следствием ее эмоциональной неуравновешенности. У Мики Хитавия недавно умер брат, живший на Рейнланде. Психоаналитическая программа с большой вероятностью объясняет его поведение ассоциативной реакцией — гибель Нгоро напомнила ему о семейной трагедии. Амахара также выказывал признаки волнения, но отклонения параметров от нормы лежат в пределах, обычных для такого случая. Малаков уже давно был знаком с Нгоро, и его эмоциональный отклик вполне укладывается в рамки человеческого сострадания.

— Кто-нибудь испытывал чувство вины, облегчения? — спросил Соломон.

— Нет, капитан.

— Кто? Кто же тогда?.. И собирается ли он продолжать убийства?

— У нас недостаточно данных, чтобы ответить на этот вопрос, капитан.

— Как вам это нравится? Любопытно, не правда ли? Единственный человек, способный судить о правдивости сладкоречивых политиков, — и его уже нет в живых!

Тайяш откашлялся и сглотнул, вглядываясь в дальний угол кают-компании, в котором собрались дипломаты, негромко обсуждающие гибель Нгоро и последствия, которыми она могла обернуться для того или иного политического альянса.

— Вы сомневаетесь, что он умер своей смертью? Думаете, его убили?

— Ба! Откуда мне знать! Сердечный приступ, говорите? Нгоро был здоров как бык. От инфаркта теперь умирают редко. Куда больше людей гибнут от оспы, СПИДа, чумы и других эпидемий. Неужели вы верите, что здесь, на этом корабле…

— Нгоро умер скоропостижной смертью! — Тайяш ударил тростью по палубе, подчеркивая свои слова. — Если бы помощь пришла вовремя, он остался бы в живых.

— Нгоро не был предрасположен к сердечной недостаточности. Я расспрашивал Амахару — его тоже терзают сомнения. Разумеется, он не сказал этого напрямую, но я увидел тревогу в его глазах. Смерть Нгоро оказалась для него полной неожиданностью.

— Но как же иначе? В сущности, он был для Норика нянькой. Как бы вы почувствовали себя на его месте? Работа Амахары в том и заключалась, чтобы присматривать за Нгоро. Норик мог забрести куда угодно, упасть с лестницы и свернуть себе шею. Если бы Амахара следовал за Нгоро по пятам, он успел бы вызвать помощь. Нгоро остался бы в живых, и эта мысль терзает Амахару. Он винит себя в том, что пренебрег своими обязанностями, не сумел уберечь…

— Слишком высоки ставки! — Никита сузил глаза, внимательно взирая на толпу дипломатов. — Запаситесь терпением, и вы сами поймете, как много поставлено на карту. Надеюсь, вы заметили, что только Листов, Джордан и Медея не задают вопросов? Все остальные — в том числе и мы с вами, — день за днем осаждают Архона, допытываясь, в чем цель этой развлекательной прогулки. И что мы слышим в ответ? Одни и те же уклончивые любезные заверения, что мы, дескать, летим на Новую Землю с инспекцией. Тут что-то неладно, нутром чую. Но я все разузнаю еще до того, как…

— Вам повсюду чудятся козни и заговоры, Никита. Это оттого, что в вашем секторе постоянно зреет смута. Гулаг населяют пламенные революционеры и шпионы, которые следят за другими шпионами. Если вам не с кем воевать, вы, словно древние афганцы, задираете соседа — только чтобы не потерять форму.

— И чтобы было веселее жить! — Никита лукаво усмехнулся. — Тем не менее я чувствую, что здесь затевается грязная игра. Медея буквально кипит от злобы, а если женщина, наделенная такой властью, дает волю гневу, держи ухо востро!

— Полагаете, это из-за Эльвины?

— Всякий раз при ее появлении Тексахи буквально теряет голову. Эльвина подходит к нему, улыбается, на ее щеках появляются ямочки, она хватает его под руку, прижимаясь всем телом. Неужели вы думаете, что Медее приятно, когда ее выставляют на посмешище?

— А Джозеф Янг ничего не замечает.

— Янг до такой степени отравлен мормонским религиозным опием, что не видит дальше собственного носа. Он не способен говорить ни о чем, кроме Джозефа Смита, Морони и золотых скрижалей. Даже Поль Бен Геллер избегает его. А разве может кто-нибудь перещеголять еврея в любопытстве и склочности?

— Только другой еврей. — Тайяш улыбнулся. — Или фанатик из сектора Гулаг. Не смотрите на меня так, Никита. Вы ничем не лучше. Анархия — лишь еще одна разновидность религиозного фанатизма. От вас в любую минуту можно ожидать какого-нибудь догматического словоблудия.

— Ложь! Вашими устами говорит прогнившая буржуазная пропаганда Конфедерации! Сама мысль о том, что Никита Малаков, вождь угнетенных масс, может стать рабом религии — чистейший вздор!

— Опять взялись за старое? — спросила Конни, усаживаясь рядом с их гравикреслами.

— А как же! — Тайяш хлопнул пергаментной ладонью по колену. — Этот безумный гулаги так раскипятился, что того и гляди лопнет, словно паровой котел.

— Чушь! — Никита пренебрежительно взмахнул рукой. — Тайяш дряхлеет, а физическая немощь, как известно, оказывает на разум парализующее воздействие. Мой престарелый друг чувствует себя не в своей тарелке в присутствии столь могучего воплощения мужского обаяния и силы, как ваш покорный слуга! Кстати, если уж об этом зашла речь, готовы ли вы, Констанция, сбежать вместе со мной на одну необитаемую райскую планетку и навеки поселиться там?

— Мне страшно даже подумать об этом. Провести всю жизнь в стенах вашего гарема — судьба похуже смерти! — Сверкнув голубыми глазами, Констанция подмигнула Никите.

— Вы будете моей единственной женой!

— Констанция, — вмешался Тайяш, — что говорят в обществе? Нашелся ли хотя бы один человек, кроме нас двоих, кого интересует смерть Нгоро? Я имею в виду — обстоятельства его гибели?

Голубые глаза девушки впились в лицо старика.

— Да, ходят кое-какие слухи, но мне довелось ознакомиться с результатами аутопсии. Если помните, именно я обнаружила тело, и мне позволили присутствовать при вскрытии. Медицинский комплекс выдал распечатку, на которой было ясно и недвусмысленно записано — инфаркт миокарда.

— Этому трудно поверить, — бросил Никита. Опустив подбородок на массивную грудь, он сверлил гневным взглядом дипломатов, окруживших Архона. Чуть поодаль стояли Листов и Джордан, переговариваясь негромкими голосами. Тексахи украдкой посматривал на Эльвину, а Медея, сама того не замечая, то и дело передвигалась, стараясь оказаться между ним и красавицей мормонкой. Хендрикс, нервно жестикулируя, рассыпался в соболезнованиях перед Амахарой.

— Вы правы, — согласилась Конни, — но мы не можем позволить, чтобы между дипломатами возникла неприязнь, а то и открытая враждебность.

— Вы серьезно? — Тайяш приподнял бровь. — Если не ошибаюсь, вы хотите установить между ними нечто вроде политического консенсуса. Может быть, хотя бы намекнете, какие цели вы преследуете?

Конни стиснула веки и покачала головой:

— Я была бы безмерно рада, встретив человека, который захочет просто поговорить со мной, не прощупывая меня и не пытаясь всеми силами вызнать мои секреты.

— Идемте ко мне в каюту. Уж я вас прощупаю…

— Никита! — взорвался Тайяш. — Перестаньте скабрезничать!

— Все еще ревнуете? Ваша телесная немощь — не основание для того, чтобы требовать от меня смирения страстей.

Конни помассировала глаза большим и указательным пальцами.

— Тайяш, мне нечего бояться. Я бегаю куда быстрее Никиты. Да, он настоящий дикарь, но не скрывает этого. С такими людьми проще всего. Всегда знаешь, чего от них ждать. Куда опаснее другие — лощеные и благовоспитанные.

— Да, — согласился Тайяш, рассеянно озирая кают-компанию. — Джордан не упускает из виду ни одной мелочи. Он смотрит на вас, словно ястреб, подстерегающий суслика. Похоже, Никита не единственный ваш воздыхатель.

— Шутите? — спросила Конни.

— Терпеть не могу соперников. — Никита сладострастно улыбнулся девушке и, опершись о подлокотник кресла могучей рукой, задумчиво посмотрел на Джордана.

— У меня не было времени следить за ним. До сих пор я ничего не замечала, но теперь не спущу с него глаз. — Конни благодарно положила ладонь на плечо Тайяша.

— Как насчет того, чтобы не спускать глаз с меня? — требовательно осведомился Никита. — Неужели вы нашли в этом расфранченном болване что-то, чего нет у Малакова?

Конни поднялась на ноги и подбоченилась:

— Вас это действительно интересует?

— Еще бы!

— Манеры и стиль, Никита. В Джордане бездна шика… к тому же он наследник королевского трона. Уж в этом-то вы с ним не сравнитесь. — Она насмешливо подмигнула и отправилась к себе в каюту, покачивая бедрами и двигаясь с изяществом, которое дается долгими упражнениями.

— Будь я помоложе… — Тайяш вздохнул. — Эта девушка оказалась бы самым драгоценным бриллиантом в моей…

— Помоложе! Ага! Значит, вы признаете, что как мужчина уже сошли с орбиты?

— Если бы это было так, я бы предпочел сгореть при входе в атмосферу, — сердито произнес Тайяш. — По крайней мере, я не разговариваю с дамами, словно арпеджианский пират.

Никита пропустил его слова мимо ушей, не отрывая глаз от Джордана.

— Неужели она всерьез могла заинтересоваться этим хлыщом, этим королевским отродьем?

— Вряд ли. Джордан — тупой солдафон. Констанция не настолько легкомысленна, чтобы соблазниться внешностью, даже такой безупречной.

— Угу. Но Джордан умеет быть обаятельным. В его руках сосредоточены несметные богатства и могущество. А женщины порой способны на сумасбродства, мой друг.

Тайяш выпятил и вновь втянул губы.

— Верно. Если бы только он не смотрел на нее таким взглядом.

Сузив глаза, он следил за женщиной, которая вышла из люка и, плотно закутавшись в халат, торопливо зашагала по туннелю.

Он осторожно выбрался из укрытия и положил ладонь на пластину замка. На сей раз люк подчинился ему без промедления.

— Господин Представитель?

Тишина.

Он вошел в спальню. Хозяин каюты лежал на боку, обнаженный, чуть приоткрыв рот. В воздухе витал чуть заметный мускусный запах недавнего соития, простыни до сих пор были влажными.

— Господин Представитель?

Молчание.

Он приблизился к кровати и рукой в перчатке нащупал пульс лежавшего на ней человека. Из футляра на поясе он достал цилиндр и взял кубический миллиметр крови из-за уха спящего. Потом он внимательно присмотрелся к содержимому цилиндра, проверяя, достаточно ли этого количества.

Беззвучно ступая, он вернулся к люку, убедился в том, что путь свободен, и ушел.

— Боз, свяжите меня с Хэппи. — Сол откинулся на спинку капитанского кресла. Вокруг мерцали огоньки мостика, на поверхности прозрачного покрытия виднелись расплывчатые отражения его каменного лица и кнопок управления, вмонтированных в кресло. Соломон ткнул в покрытие пальцем, и оно упруго подалось.

— Как поживаете, кэп? — Румяное лицо Хэппи заполнило главный экран. Он провел шишковатым пальцем под кривым носом и ухмыльнулся. На его щеках, там, где оканчивалась густая борода с проседью, появились ямочки.

Соломон вскинул глаза, нервно барабаня пальцами по подлокотнику.

— Хэппи, я жду тебя на мостике. Оставь за себя Кралачека.

На лице инженера тут же появилось суровое официальное выражение.

— Ясно, кэп. Уже иду.

Экран померк.

— Что вы задумали? — спросила Боз.

— Почему вы спрашиваете?

— Мои датчики фиксируют тревогу и смятение, буквально пронизавшие атмосферу на борту. Уж не собрались ли вы предпринять что-нибудь противозаконное?

Соломон поежился.

— Вы сами рекомендовали мне собраться с силами и сосредоточиться на выполнении задач экспедиции. Хочу обрадовать вас — я отнесся к вашим словам с полной серьезностью. Посланник Нгоро был убит, возможно, в ту самую минуту, когда я терзался мыслями о грозящих мне опасностях. Так вот, я как следует все обдумал и теперь приступаю к действиям, за которые готов нести личную ответственность.

— Может быть, вы хотите сначала посоветоваться со мной? — Голос корабля прозвучал мягко, почти интимно.

Соломон улыбнулся и покачал головой.

— Нет, Боз. Спасибо за заботу, но, видите ли, я уже принял решение. Это мой долг, мой крест.

Вошел Хэппи.

— Что случилось? — осведомился он, усаживаясь в кресло Брайаны.

— Закройте люк, Боз, — велел Соломон, невольно улыбаясь при виде заговорщического выражения, появившегося на лице инженера.

— Люк закрыт, капитан.

— Доступ к записи этого разговора имеют только старшие помощники.

— Так точно, капитан.

Соломон набрал полную грудь воздуха и повернулся к инженеру.

— Хэппи, установи мониторы по всему кораблю. Звук и изображение передавать непосредственно Боз. Я хочу, чтобы она знала все, что происходит на борту, и могла прослушивать разговоры в любом помещении.

Лицо Хэппи помрачнело, рот приоткрылся.

— Капитан, вы знаете, как к этому относится Устав, — заговорил он. — Братство особенно настаивает на…

— Выполняй приказ, Хэппи. — Сол поморщился. — И не надо так смотреть на меня. Я знаю правила. Знаю и то, что все вы сомневаетесь в моем душевном здоровье. — Он пожевал губами. — Хэппи, мы с тобой прошли огонь и воду. Если и есть на корабле кто-нибудь, кому я могу доверять, это один только ты. Не думай, что я сошел с ума. Нгоро умер не своей смертью. Его убили.

— Великий Архитектор! Здесь, на этом корабле… — Хэппи выпрямился, его губы превратились в тонкую линию. — И вы не знаете, кто убийца?

— Нет, не знаю. Именно поэтому мы должны установить слежку. Мы обязаны разоблачить этого рыцаря плаща и кинжала. В согласии с распоряжениями Архона…

— Минутку. Он-то здесь при чем?

— Крааль велел оказывать ему любую посильную помощь. — Соломон вновь поморщился. — Вот я и оказываю.

— Он знает, что Боз способна следить за… — Хэппи осекся, медленно качая головой. — Соломон, это совершенно секретные сведения. Откуда ему…

— Нет, он не знает. — Сол откинулся в кресле и, пожав плечами, криво улыбнулся. — Ему незачем знать все. А я обязан.

— Но Устав…

— К черту Устав! — Сол вскочил на ноги. — Пораскинь мозгами. На моем корабле совершено убийство. Кто-то убил Норика Нгоро — ликвидировал, устранил, называй как хочешь, — и может убить кого-нибудь еще. И, что еще хуже, он может погубить корабль, погубить нас всех. Лично я предпочел бы запереть пассажиров по каютам, но не могу сделать этого по соображениям межпланетной политики. Как бы ты поступил, оказавшись на моем месте?

Хэппи грыз костяшку большого пальца — верный признак того, что он напряженно размышляет. Наконец он поднял глаза и провел толстой мозолистой рукой по багровому лицу, словно отгоняя сомнения.

— Думаю, я бы напичкал корабль «жучками» и послал правила ко всем чертям.

Соломон скрестил руки на груди и кивнул.

— Именно этим ты и займешься. — Он медленно выдохнул. — Я… я не хотел принимать это назначение, Хэппи. Я до сих пор жалею, что согласился. Но уж коли я взялся за дело, то доведу его до конца. Я сделаю все, чтобы уберечь корабль и людей.

Хэппи улыбнулся от уха до уха.

— Вот теперь я вижу перед собой старого Сола! — Он поднялся и нетерпеливо потер ладони. — Вряд ли вы хотите, чтобы кто-нибудь заметил эти штуки, а посему… Минутку! Помните видеокамеры высокого давления, которые мы использовали при взятии образцов с поверхности Тайджи? У нас два контейнера этих приборов. Я незаметно встрою их в осветительную систему, давая тем самым Боз возможность визуального наблюдения, правда, при весьма ограниченном секторе обзора. Микрофоны и вовсе пара пустяков — я превращу осветительные панели в акустические приемники, достаточно чувствительные, чтобы услышать, как мышка пускает газы. А потом Боз оснастит систему всеми фильтрами, которые ей понадобятся.

Сол невольно рассмеялся.

— Я так и знал, что ты загоришься этой идеей. Сколько времени тебе потребуется?

Хэппи провел ладонью по колючей бороде и пожал плечами, торопливо подсчит