СКАРЛЕТ

«Время вернуться».

«Брент двинулся дальше. Он счастлив. Но не Брей. Он потерян. Ему больно. Это отражается в его глазах».

«Дикси нуждается в тебе».

«Ты же знаешь, что хочешь быть с ней там».

«Просто подумай об этом. Но не долго. Свадьба начинается в шесть».

Я смотрю в окно и наблюдаю, как грузовик Далласа выезжает с парковки. Он уехал, но его слова задержались. Они снова и снова проигрываются в моей голове. Его настойчивость в отношении того, что я должна быть на свадьбе. Брент покончил с тем, что произошло. Но не Брей.

У меня в груди всё сжалось. Со мной так всегда, когда я думаю о Брее. Мой больной мозг думает, что Брей — единственный, кто может спасти меня. Я цеплялась за него, надеясь, что смогу обрести счастье. Такое поведение настолько же испорченно, как и моя голова. Моя душа так извращена и слаба.

Прощание — самая тяжёлая часть для меня. Я не смогла. И боюсь никогда не смогу. Моя эгоистичная отчаянная нужда в Брее слишком многих ранила. Я всегда причиняю людям боль. Мне нужно быть одной. То, что испортило мою голову ещё в детстве, разрушило меня для нормальной жизни.

— Это был действительно симпатичный парень, — сказала Этель, подходя ко мне. — Он — причина, по которой ты здесь живёшь?

— Нет.

— Мне трудно в это поверить. При его виде выражение твоего лица действительно изменилось. На чистую душевную боль.

— У него есть старшие братья. Его вид напомнил мне об одном из них, — призналась я только в том, в чём смогла.

Она вздохнула.

— Боже, их больше? Этот казался действительно настойчивым из-за чего-то. Уходя, он выглядел побеждённым.

Я наконец оторвала взгляд от места, где был припаркован грузовик Саттонов и которое теперь свободно.

— Сегодня моя лучшая подруга выходит замуж, — сказала я Этель. — За его старшего брата. Я любила двух следующих по старшинству. Они близнецы. Я причинила им много боли.

Этель тихо присвистнула.

— Звучит, словно горячий хаос. Что привело парня сюда, зачем он хотел увидеться с тобой? Он боялся, что ты придёшь на свадьбу?

Я покачала головой.

— Он считает, что я должна быть там. Ради Дикси, невесты. Сказал, что теперь его братья смогут с этим справиться. Тот, которому я причинила больше боли, двинулся дальше. Другой… ну, с ним никогда нельзя быть уверенной. Он мрачный, закрытый, зачастую отстранённый и может быть притягательным, страстным, диким… Он — особенный. — Когда я с ним, моя душа не так запятнана.

Этель похлопала меня по спине.

— Похоже, тебе нужно идти и готовиться к свадьбе. Я считаю, что подруга хочет, чтобы ты была там. Сделай её день ещё более особенным. Из того, что прозвучало об этом парне, ты можешь использовать очарование, которое укротит его. Это одна из тех вещей в жизни, в которой мы рискуем. Он может разбить тебя на тысячи осколков или сделает твой мир ярче фейерверка. Лучшее не достаётся легко.

Я хочу быть там ради Дикси. Я прожила всю свою жизнь в том городе. Она — первая настоящая подруга, которая у меня когда-либо была. Другие девочки не приглашали меня в свои компании. Их матери говорили о моей. Шептались. Они держали своих дочерей подальше от меня. И я понимаю почему. Дикси первый человек в моём мире, который заставил меня чувствовать себя нормальной. Я отсутствовала семь месяцев. И доказала, что не слабая. Я сильная. Я могу вернуться в этот город. Встретиться с демонами, которые ждут, чтобы вцепиться в меня. Будь сильной. Улыбайся. Притворяйся, что всё хорошо. И уйди после свадьбы. Ради Дикси.

— Я вернусь завтра, — сказала я, прежде чем передумаю.

— Лучше тебе не возвращаться завтра. Увидимся через три дня. Не торопись. Прими решение, о котором не пожалеешь. Не то, которое, по-твоему, безопасно.

Я обернулась и обняла Этель.

— Если бы это было так просто, — прошептала я. — Спасибо, что отпускаешь меня.

Этель крепко обняла меня в ответ.

— Мы все о чём-то сожалеем, дорогая. Всегда есть шанс на спасение. И не только в Господе.

Если бы дело было только в сожалении, я давно бы уже вернулась. Моё спасение заключается не в Господе, от которого в детстве я никогда не получала помощи, когда молила о ней. Моё спасение в Этель и этой работе. Может быть, даже в этом крошечном кемпере, который я зову своим домом.

— Спасибо, Этель, — сказала я, снимая фартук и отдавая его ей.

— А теперь займись собой. Веди осторожно, — ответила она.

Одарив её ещё одной фальшивой улыбкой, я направилась к двери.

— Куда она собралась? — спросила Нетти из-за кухонного окна. — Я закончила три заказа.

— Я отпустила её. Ей нужно кое с чем разобраться, — ответила Этель.

— Господи, помоги нам, — сказала Нетти и снова отвернулась.

Я не стала ждать, пока вернётся мой здравый смысл. Нужно идти, пока мне хватает смелости. Направляясь к машине, я полезла в карман и достала телефон. Звонить матери — не то, чего бы мне хотелось. Не то чтобы её волнует, что в первую очередь я бежала из её дома. Возвращаться в то место — последнее, что я хочу. Однажды она позвонила мне, чтобы узнать, не забрала ли я её бриллиантовые серёжки. Когда я сказала «нет», она повесила трубку. Я позвонила и оставила ей свой новый номер на голосовой почте за несколько месяцев до этого звонка.

У мужчины, которого я называю отцом, тоже есть этот номер, но он никогда не звонил мне. Он не проявляет заботы о моей жизни, с тех пор как я родилась. Он всегда в разъездах. Для меня он незнакомец. Даже когда он был дома, его будто и не было в моём мире. Он запирался в своём кабинете. Занимался работой. Игнорируя жизнь вокруг себя. Пока не наступил тот день, когда ему пришлось взглянуть правде в глаза. Только тогда он помог мне.

— Алло, — моя мать прозвучала так, будто всё ещё лежит в кровати. Уже девять. Мне следовало ожидать подобного. Обычно она спит до полудня.

— Я приеду через три часа, чтобы одеться. Мне нужна одежда, которую я оставила. — Есть неплохой шанс, что сейчас она с мужчиной. Возможно, у неё был секс на моей старой кровати. Это то, что я воспринимаю как норму в отношении неё.

Я услышала, как она зевает и потягивается.

— Скарлет?

— Да, — раздражённо ответила я. Кто это ещё может быть? К счастью, я единственный её ребёнок.

— Что ты делаешь? — Она в замешательстве.

— Я сказала тебе. Еду, чтобы одеться. Сегодня свадьба Дикси.

Она вздохнула и что-то кому-то пробормотала. Я жду.

— Думаю, всё твоё дерьмо, которое я не отправила на свалку, в коробке. Спрятанной в сарае, — проворчала она. На это бессмысленно реагировать. Я должна быть благодарна, что не всё уничтожено. По крайней мере, у меня есть что-то в сарае. Хотя есть вероятность, что одежда покрылась плесенью. — Замки в доме заменены, — продолжила она. — Код всё тот же. — Звонок внезапно оборвался. Вот и всё. Больше ничего. Ни вопросов, ни объяснений.

Я бросила телефон на пассажирское сидение. Появилось онемение, вызванное моей матерью. Это механизм преодоления. Я читала об этом.

Определённо я направляюсь на север. В мир, из которого сбежала. К хаосу, который я создала и оставила позади. Тяжесть, которая весит над этим городом, заставляет мою грудь болеть от недостатка кислорода. Только там кошмары приходили ко мне, когда я просыпалась. Меня не было достаточно долго, чтобы притвориться и забыть. Но когда я окажусь в пределах города, ничего не будет забыто.

Я сосредоточилась на причине, по которой возвращаюсь. Подумала позвонить Дикси и сообщить, что я на пути к ней, чтобы подготовить её к моему внезапному появлению. Она будет взволнована, и я не хочу испортить её день. Просто хочу быть рядом. Не уверена, спрячусь ли, прежде чем она пройдёт по проходу, чтобы тайно наблюдать за ней, или же войду, как и все. У меня есть три часа, чтобы проиграть все сценарии в голове. Планирование будет держать меня в здравом уме и не позволит развалиться на части.

Если бы не чувство вины, сейчас бы я работала. Имела дело со стариками, загорелыми туристами и картофельным салатом. Даллас должен был появиться и подтолкнуть меня, чтобы я сделала правильный выбор.

Как только я проехала въездной знак Молтона, я повернула налево, а не отправилась в тот дом, из которого наконец сбежала. Мне ничего от неё не нужно. Если я проведу остаток жизни, не видя этот дом, всё будет в порядке.

Торговый центр Молтона открыт. У меня с собой десять долларов. Надеюсь, я смогу найти что-нибудь, не пахнущее нафталином или грязной прачечной.