Пятиконечные из созвездия Лиры

Глазунов Александр

Глава первая

Мистика?

 

 

Предупреждение

Непроницаемая чернота вспыхнула мерцающими голубыми звездами, которые медленно уплывали и гасли, словно их, родившихся из бездонной тьмы, эта тьма и поглощала. Лишь одна звезда сохранила себя, неподвижно застывшая, посверкивающая холодным блеском… Она неожиданно начала увеличиваться, наполняться теплым бледно-оранжевым светом, словно распирающим ее изнутри. Вскоре это была уже не звезда, а яркое пятно, внутри которого бушевали розовые вихри. Теперь они пронизывали черное пространство, и оно, как бы нехотя, уступало силе света. Вдруг в центре этого пятна что-то прорвалось, лопнуло, и в образовавшейся «дыре-иллюминаторе» я увидел землю, неправдоподобно четко поделенную на прямоугольники и квадраты домов, улиц, круглых площадей и зеленеющих парковых массивов. Все это стремительно истончалось и пропало вовсе — «дыру» заволокло облачной дымкой.

Я совсем не ощущал полета.

На какое-то время меня вновь окутала непроницаемая тьма, в ней растворились все мои чувства и мысли. Сознание отключилось.

Сколько это продолжалось, я не знал. Очнулся я в тот момент, когда ночное фиолетовое небо на горизонте посветлело и огромное солнце вынырнуло из-за гряды гор.

Оранжево-красное сияние залило каменистую равнину с редкими деревьями. Они торчали из грунта толстыми коричневыми стволами, наверху заканчивающимися двумя изогнутыми, рогоподобными ветвями.

Вокруг была полнейшая тишина — ни звука, ни шороха.

Задыхаясь от нестерпимой жары и едва передвигая ноги, я двинулся к ближнему дереву, чтобы перевести дух в его голубоватой тени. Наконец прислонился к стволу, облегченно вздохнул.

Донесшееся откуда-то сверху жужжание заставило меня поднять отяжелевшую голову.

Над горизонтом, на ясной зелени неба мерцало, увеличиваясь в размерах, желтое пятно. Стремительно приближаясь, оно замерло в сотне метров от меня — обернулось золотистым клубящимся облаком и улеглось на камни…

Через несколько секунд пятно поднялось, приняв очертания старинной арфы, правда, высотой с двухэтажный дом.

Жужжание прекратилось, послышался мелодичный звон и… передо мной возникли две фигуры в белых просторных одеяниях. Ростом эти создания были выше деревьев. Большие, круглые, явно несоразмерные с телом головы были покрыты отливающими красной медью короткими, жестко торчащими волосами. Глаза без зрачков были похожи на пустые тарелки. Узкие щели ртов и обозначенные еле заметными треугольниками носы не прибавляли выразительности плоским лицам.

У меня перехватило дыхание.

Одежда полностью скрывала их фигуры, но именно от нее я не мог отвести глаз. Только что она была ослепительно-белой и вдруг начала переливаться разными оттенками голубого и сиреневого цветов.

— Мы приветствуем тебя на планете Дотуми. Она расположена в созвездии, которое вы называете Лирой.

Я вздрогнул. Раскатистый металлический голос грянул буквально с небес. Однако лица пришельцев оставались неподвижными, щели ртов не раскрылись.

— Мое имя Каной, мою спутницу зовут Линея. Мы давно находимся в контакте с тобой, но ты не догадывался об этом. Многие люди на Земле и не подозревают, что мы наблюдаем за ними. Часто они только после физической смерти узнают о нас. Ты тоже умер. Теперь ты продолжишь свое существование на прекрасной Дотуми. А ты помнишь, как умер? Как ты умер? Как ты умер?..

Меня сотряс озноб и… я проснулся. Гулко билось сердце.

За окном пасмурное январское утро, тихо, аж до звона в ушах!

Опять этот сон! Первый раз он приснился мне в самолете, когда мы с Володей Субботиным летели в Москву из Петропавловска-Камчатского, возвращаясь из экспедиции. Я почти позабыл о нем, но сейчас, в хмурых утренних сумерках, его повторение не казалось случайным.

Дело в том, что вчера я получил письмо от Линды, контактера из Смоленской области. Эта молодая, много испытавшая в жизни женщина обладала мощной энергетикой и успешно лечила людей. Мы познакомились несколько лет назад, когда по приезде в Москву она поведала о своих видениях и путешествиях во сне.

Потом мы с Линдой изредка переписывались, и уже из писем я узнавал о необычайных вещах, происходивших с нею.

О том, что я побывал в экспедиции на Камчатке, она не знала, однако месяца полтора назад, когда Линда снова приехала в Москву, я при встрече коротко рассказал ей о камчатских событиях. Во время моего рассказа она как-то странно смотрела на меня и загадочно улыбалась.

Теперь вот это тревожное и непонятное письмо, которое она отправила мне 27 декабря 1991 года:

«Две недели я была под чьим-то влиянием, полная апатия ко всему (сейчас даже самой интересно), появились покалывания в области головы, часто всю кидало в жар. Утром только пытаюсь встать, как с ног до головы резко бьет горячая волна, потом обратно катится в ноги. Так повторялось три раза, потом проходило. Две недели я была как не своя. Что удивительно, даже письмо не могла собраться вам написать — не было сил. Сейчас чувствую себя получше, но пока еще плохо сплю. Вчера вечером и ночью, то есть с 25 на 26 декабря, возле Луны появилась сначала звездочка, потом облако, затем где-то к трем часам ночи меня что-то разбудило — мой двухлетний сын плохо спал, ворочался. Хотя в комнате было нежарко, я задыхалась от духоты, ощущала сильное покалывание в руках, ногах, голове. Затем началось нечто необыкновенное.

Сначала я услышала стук в окно, потом скрежет по стеклу, после легкий свист — и мрак затмил мне глаза. Я несколько минут ничего не видела, может, погрузилась в сон, я не знаю. Но когда очнулась, на покрытом изморозью стекле, в центре, стало появляться, оттаивать пятно, словно кто-то дышал на него снаружи. Чувствовала я себя очень скверно — меня поташнивало, тело все ныло, и вообще на душе было муторно. Происходило это где-то часов в пять утра, может, в начале шестого, точно не знаю, потому как часы в доме все остановились.

А сегодня в два часа ночи за окном зависло нечто вроде облака мутно-желтого цвета, и опять на замерзшем стекле появился оттаявший кружок. В него кто-то смотрел, я видела глаз.

Я только прикрыла веки, как тут же появился экран и по нему побежал текст, наподобие телеграммы: „Встреча до 14 нового тчк необходима тчк ожидается сильное волнение тчк гибель тчк смерть тчк шесть человек тчк С. В. Н. Л. В. А. тчк срочно тчк“.

Этот контакт ничего хорошего не предвещает, это не мои контактеры ВЦ, а неизвестная мне Космическая Цивилизация. Вот вам пишу, а у меня жар по всему телу и с рук вода течет, боль в середке головы, мне трудно писать. Связь длилась около трех минут, хотя раньше с МОИМИ всегда продолжалась от 30 минут до часа. Нам надо встретиться всем шестерым, имена которых указаны в „телеграмме“ только начальными буквами. Мне ОНИ сказали их полностью: Сергей, Вия, Неля, Линда, Валентина, Александр. Показали даже, кто как умрет и когда. Если мы не соберемся вместе, такое наверняка случится — мы погибнем. Я не знаю, зачем нам необходимо собраться, все должно выясниться при встрече… до 14 января 1992 года…»

Страха или какой-то нервозности письмо Линды на меня не нагнало, но размышлений прибавило.

Во-первых, почему это паническое и категоричное, по сути, сообщение пришло именно к Линде, которая, кроме меня, никого не знала. Во-вторых, из шести человек, указанных в «телеграмме», кому якобы грозит преждевременная смерть, а точнее, физическое уничтожение, трое — Сергей, Вия и Неля — сами являются контактерами с Разумным Космосом или, как они их называют, с Внеземными Цивилизациями. Не проще ли было сообщить все это кому-нибудь из них? И, в-третьих, кто такая Валентина, не известная ни мне, ни Линде?

И главное: не является ли это письмо продолжением преследующих меня последнее время странностей?

Дело в том, что я специально взял отпуск, чтобы закончить книгу о камчатской экспедиции, и никак не мог заставить себя сесть за стол. Шли дни за днями, я занимался чем угодно, но только не работой над рукописью, которая, в общем-то, была на стадии завершения. Каждый вечер я с ужасом вспоминал прошедшие сутки и не мог понять, почему я занимался тем, что вполне могло подождать. Я клялся, что с утра сяду за работу, но наступало утро… и я продолжал заниматься выписками из книг, которые могли бы мне понадобиться когда-то, но не сейчас.

Я искал и находил для себя какие-то оправдания, придумывал, что я скажу руководителю нашей экспедиции Виктору В., требовавшему ускорить работу над книгой, которая, как он думал, могла помочь в организации следующей экспедиции. На это рассчитывал и я, но ничего, кроме раздражения на каждую мелочь, это знание мне не прибавляло.

Более того, как только я мысленно возвращался к событиям, происшедшим на Камчатке, я впадал в злобную меланхолию.

Наконец, совершенно измученный борьбой с самим собой, я решил позвонить Вие, тоже участнице камчатской экспедиции. Решение было довольно глупое, ведь я даже не представлял, как объяснить ей то, что творилось со мной. Ну, не работается! Ну и что ей из этого?

Слава Богу, она первой спросила о рукописи. Видно, Виктор и ее достал жалобами на мою «лень». Я вяло и в то же время раздраженно посетовал на свою «жисть».

— Подожди, сейчас выясним, в чем дело…

С минуту Вия молчала, затем в трубке послышался ее невозмутимый голос.

— Знаешь, ТВОИХ на месте нет, а вот МОИ говорят, что тебе просто мешают. Твои контактеры с Лиры сейчас как раз стараются нейтрализовать это вмешательство. Как сообщают МОИ, здесь имеет место нарушение каких-то этических норм, принятых в Космосе.

Вия, как она утверждала, контактировала с представителями Внеземной Цивилизации из созвездия Лебедь, которых она называла «мои ребята». А на Камчатке вдруг выяснилось, что и у меня есть «свои ребята» — представители ВЦ из созвездия Лиры, к чему я никак не мог привыкнуть. Тем более, что сам я для контакта не очень-то гожусь, так как, по ИХ словам, у меня еще не открылся телепатический канал.

— Кто мешает? — спросил я, несколько ошарашенный ее словами.

— Говорят, «темные силы». Скоро все выяснится…

Космические «темные силы»! В своем кругу контактеры называют их «темнушниками».

И этот звонок, и письмо Линды, и повторный сон — все это походило на серьезное предупреждение. Тем более, что теперь, по возвращении с Камчатки, все, связанное с «темнушниками» и прочими «историями», воспринималось совсем по-другому, чем в доэкспедиционный период, когда даже явные знаки казались либо случайными совпадениями, либо не подлежащими разумному осмыслению несуразицами, каких в нашей суматошной жизни, конечно же, предостаточно.

Да, благодаря переданным мне дневникам многое теперь представлялось иначе…

Взять хотя бы случай в знаменитой Пермской зоне… Почему, несмотря на упорные поиски друг друга, встреча, назначенная на берегу Сылвы, так и не состоялась?

 

Свет и тени

(причуды М-ского треугольника)

Неприветливо встречала их Пермская зона.

Сумрачный лес был молчалив, слышен был лишь шорох нарастающего дождя да чавканье грязи под ногами. Идти было тяжело, сапоги отчаянно вязли, и Виктор, руководитель экспедиции, тревожился за Нелю, шедшую позади Володи Субботина.

Остановившись, он подождал отставших товарищей.

— Ну, как ты?..

Он не закончил, его удивило улыбающееся лицо Нели.

Что такая довольная?

Мечты сбываются. Меня все время сюда тянуло.

— Угу, — Виктор недовольно сморщился. — Про себя я такого сказать не могу.

— Мы с Нелей идем по зову свыше, — тотчас же сфилософничал Субботин, — а ты — по нашему зову. Торишь нам путь, так что роптать нечего.

— Не умничай. Начитался Мухортова… — не договорив, он зашагал по дороге.

Неля и Володя переглянулись.

Конечно, доля правды в том, что они начитались Мухортова, была. Трудно было не заметить этих «специфических» материалов, которые «гнал» из номерав номер этот журналист из рижской газеты.

Виктор сразу же заподозрил, что такое нагромождение «фактов и доказательств», обрушенных на случайных и совершенно неподготовленных людей, либо чистый вымысел, либо… явное свидетельство массового психоза, охватившего неуравновешенных и впечатлительных путешественников, ухитрявшихся в любом столбе или дереве увидеть инопланетянина. Поэтому и поездку в зону он считал бессмысленной. Однако с этим никак не могли согласиться его товарищи. И сейчас, упираясь взглядом в покачивающийся на спине Виктора рюкзак, Володя не замедлил пуститься в спор.

— А что Мухортов? — громко и вызывающе сказал он. — Не было бы публикаций о «М-ском треугольнике», и нас бы здесь не оказалось. Да и о камчатской экспедиции вряд ли помышляли бы.

Ну, положим, аномальные зоны не Мухортов открыл, — со спокойной готовностью к разговору отозвался Виктор. — Но с помощью своей буйной фантазии он эту зону в ранг святых мест возвел, особенно для больных НЛОманией, а это скверно.

Ну, не знаю, — прибавила шаг Неля. — Может, Пермская зона и не такая таинственная, да только не каждому любопытному такие явления открываются. Для их восприятия нужно быть духовно к этому готовым.

Я вообще тебе удивляюсь, — тут же поддел Виктора Субботин. — Ни во что не веришь, духовно к восприятию аномальных явлений не созрел, а идешь в зону. Более того, взялся за организацию экспедиции на Камчатку. Как это понимать?

Верить можно, во что угодно и в кого угодно, — чуть помолчав, хмуро ответил Виктор. — Но что считать объективно доказанным фактом? ВнеземныеЦивилизации? Задумайся: если Неля с кем-то контактирует, то разве обязательно, что это «братья по разуму»?

Если я и общаюсь с Внеземной Цивилизацией, — проговорила Неля, — то я это знаю наверняка, и ничего доказывать никому не собираюсь. Это мой путь, им я и иду.

Я тоже, — радостно поддакнул ей Субботин.

Сейчас мы все идем одним путем, и не самым лучшим, — утопая в грязи, отшутился Виктор. Он почувствовал, что Неля рассердилась.

Год назад ей впервые довелось услышать голос, неожиданно и неизвестно как возникший в голове. Страха она не ощутила, но сердце забилось учащенно.

Голос стал рассказывать о ее прошлых жизнях в Греции, Индии. Перед глазами поплыли «картинки». Сначала появилось звездное небо, планеты, затем она сама в прошлых жизнях… История как бы разворачивалась с конца. Вот она старая женщина, одетая во все черное, потом она же, но несколько моложе — в зрелом возрасте… Вот она девушка в белом одеянии… Ей преподносят корону…

Неля увидела себя идущей к океану, медленно входящей в воду, все глубже и глубже, и тут поняла, что хочет утопиться… Видение обрывается, и Неля видит себя маленькой, очень красивой девочкой.

Вскоре Неля вошла в тесный контакт с Ангелом-хранителем — так она назвала голос.

В последнее время к ней стали обращаться за помощью тяжелые раковые больные. Неля всегда спрашивала Ангела-хранителя, можно ли заниматься их лечением? Он советовал ей не касаться больных руками, но лечить обязательно.

Недавно Ангел-хранитель вдруг «признался», что он — ее контактер, представитель Внеземной Цивилизации. Его имя Олистен…

Дождь усилился, но на Субботина это не произвело никакого впечатления. Он снова разговорился и теперь доказывал, как важно знать, с кем ты в контакте. С какими силами Космоса? И чего они от тебя хотят? Если существуют, мол, Божественные силы, то наверняка есть и сатанинские…

Виктор усмехнулся. Что говорить… Ясно, что перед лицом аномальных, неправдоподобных проявлений человек оказывается абсолютно незащищенным, хотя бы из-за элементарной нехватки информации.

Казалось бы, об «аномальщине» пишут более чем достаточно. Сегодня это модная тема. Но так ли добросовестны многочисленные публикации? И что странного, если для большинства здравомыслящих людей эта информация выглядит спекулятивной, тем более что со всех сторон «авторитетные знатоки» твердят: чушь, мистика, суеверия!.. Разве кто-нибудь сумел неопровержимо доказать существование параллельных миров, Высшего Разума, Внеземных Цивилизаций, Бога, наконец?..

Но ведь и обратное также не доказано!

С другой стороны, мистика и основанные на ней религии существуют тысячелетия. А эзотерические знания, которыми владели древние? Так, может, Внеземные Цивилизации — не миф, а самая что ни на есть подлинная реальность?

Виктор вздохнул и тут же рассердился на самого себя. Нет, только факты, а не голословные утверждения могут заставить его поверить в существование чего-то подобного. Пусть Неля заявляет, что общается с разумной цивилизацией, а контактер Валентина Васильева убеждает его, что силы для лечения людей дают ей выходцы с Сатурна! Пусть!.. Ему есть что возразить им — он может сказать, что информацию они черпают из Информационного Поля Земли.

Может быть, задуманная им с Нелей экспедиция на Камчатку как раз и поможет в этом разобраться. Уже не на уровне эмоций и ощущений, а на основе фактов, если таковые, конечно, им удастся обнаружить, а главное — зафиксировать.

Вот и в конкретном случае ведь именно Васильева, известный московский контактер-художник, первая сказала, что экспедиция необходима. Правда, куда, зачем? — ответа не было. Просто нужна — и все!

Хорошенькое дело! Если КТО-ТО ИЛИ ЧТО-ТО сообщает о необходимости проведения экспедиции, то, значит, этот КТО-ТО ИЛИ ЧТО-ТО видит в ней смысл. Какой? Ответ очевиден — хотят установить контакт, при котором неизвестный «космический собеседник» обязательно должен раскрыться, дать возможность зафиксировать свое «присутствие» на фото или кинопленке и хоть как-то представиться.

Этого факта будет вполне достаточно, чтобы перевернуть сознание многих людей. Тем более, если судить с точки зрения человеческой логики, знакомятся не для того, чтобы потом исчезнуть навсегда. Контакты могут продолжиться!

Однако любая экспедиция предполагает определенное количество участников, которые должны оказаться в определенном месте и в нужное время. Почему же тогда не указаны время и район, куда должна попасть группа?

Возникшее недоумение вряд ли могло объясняться предоставлением свободы выбора. Из чего выбирать? Без сомнения, место контакта должно быть удалено от населенных пунктов. Логично было предположить, что речь может идти об уже известных аномальных зонах, таких, как Томская, Пермская либо Мертвое озеро и пещера Кашкулак.

О культовой кашкулакской пещере писали много, путешествие в этот район могло заинтересовать редакцию какого-нибудь издания, которая бы согласилась финансировать экспедицию.

Так было решено на совещании, в результате чего именно Неля и Виктор, ранее незнакомые друг с другом, оказались в Москве, в редакции одного из столичных журналов.

Предложением организовать научно-исследовательскую экспедицию заинтересовались. Здесь же, в редакции, кто-то вспомнил, что в Географическом обществе АН России в Санкт-Петербурге работает некая Вия, которая не раз выступала с докладами об аномальных зонах. Сообщения ее были довольно любопытны.

Неля и Виктор отправились в Санкт-Петербург.

Экспедиция заинтересовала Вию, но не в смысле контакта с Внеземным Разумом.

— Зачем же куда-то ехать, если контактировать можно и дома? — справедливо возразила она. — Очевидно, экспедиция должна преследовать иные цели. Например, исследование поведения людей в аномальных зонах, как отражаются на них подобные воздействия…

В чем-то она, конечно, была права…

В разговоре выяснилось, что у Вии есть некоторый контактерский опыт, и Виктор не замедлил этим воспользоваться.

— Может, нам стоит отправиться в пещеру Кашкулак? — спросил он.

Вия вытащила небольшую биолокационную рамку, согнутую из стальной проволоки в виде буквы «Г», и, глядя на нее, вдруг ожившую в руке — начавшую поворачиваться то влево, то вправо, — спокойно произнесла:

— Нет, не стоит. Говорят, что зря потеряете время.

— Но место, куда должна отправиться экспедиция, должно быть связано с аномальной зоной? — спросил Виктор.

— Да.

— Тогда, может, Томская? — напомнила Неля. — Мертвое озеро?

— Нет.

— ОНИ могут назвать место? — не выдержал Виктор.

— Нет. Это могут сообщить Неле только ее контактеры, — сказала Вия.

Виктор не сумел скрыть раздражение. Если Нелины контактеры знают место, то почему ОНИ скрывают его: ведь все равно, по «ИХ словам», они должны будут сообщить об этом. Чего же тянут? Время-то идет, экспедицию организовать не так-то просто — надо и деньги найти, пригласить специалистов, закупить все необходимое… Когда же заниматься этим?

— Давайте лучше проверим возможность участия в экспедиции тех, кого мы уже наметили, — прервала его сетования Неля.

— Вот это любопытно, — поддержала ее Вия.

Решили, что Неля будет записывать против фамилий результаты ответов — свои и Вии. Если они совпадут, можно считать, что кандидатура прошла.

— Итак, может ли участвовать в экспедиции Виктор? — с улыбкой спросила Неля.

Вия поглядела на качнувшуюся рамку и ответила:

— Может.

У меня такая же информация. Ставим — У меня такая же информация. Ставим плюс. Дальше спроси про себя, Вия.

Удивление отразилось на лице Вии. Она с некоторой тревогой взглянула на рамку, качнувшуюся в руке.

Виктор, с интересом наблюдавший за этой, как ему казалось, игрой, язвительно заметил:

— Она про себя не может спрашивать — она лицо заинтересованное.

Однако Вия шутки не поняла и, недоуменно взглянув на Виктора, тихо сказала:

— Пожалуйста, но я же здесь ни при чем.

— Он шутит, Вия, — с досадой откликнулась Неля, — Ты, Виктор, помолчал бы. Ведь мешаешь…

— Молчу, — виновато ответил он, — я просто не предполагал, что Вия так серьезно отнесется…

— Ладно, продолжим. Может ли участвовать Галия?

— Кто это? — поинтересовалась Вия.

Виктор объяснил, что Галия — сильный экстрасенс из Ташкента.

Вия кивнула и через минуту с сожалением произнесла.

— Ее участие нежелательно.

— Но почему? — воскликнул пораженный Виктор.

Тут и Неля заявила, что насчет Галии и у нее сведения какие-то неопределенные — вроде бы можно, но лучше не надо.

— МОИ поясняют, что участие Галии в экспедиции может отразиться на ее здоровье, поэтому ей лучше отказаться от поездки.

Виктор вскочил и принялся расхаживать по комнате.

— Ну, братцы мои, так мы можем остаться в одиночестве. Если затевать серьезную экспедицию, то и люди нужны соответствующие. Пусть Галия сама решает. Запросите-ка, что ОНИ думают насчет Трофимова из Новосибирского института. И о Сергее Казначееве.

Виктора эти двое интересовали в первую очередь. На Трофимове были «завязаны» все приборы, которые необходимо было взять с собой в экспедицию.

— Могут, — кивнула Вия.

— У меня то же самое, но с натяжкой. Какие-то условности и тут существуют..

Довольный Виктор снова уселся в кресло, заметив, что условия могут оказаться надуманными, а без научной аппаратуры в экспедиции делать нечего.

— МОИ уточняют, что у Трофимова много серьезных заболеваний, и, находясь в зоне, под воздействием ее энергетики, они могут осложниться. Сохранность здоровья надо учитывать в первую очередь. Решайте сами.

Виктор промолчал — она, конечно, права, и лучше бы ему не мешать их работе, однако сохранить спокойствие при таком повороте событий было сложно. Как понять заявление ЭТИХ, что Гуля Мыздрикова, которая уже было сложно. Как понять заявление ЭТИХ, что Гуля Мыздрикова, которая уже получила добро на участие в экспедиции, откажется от поездки по личным причинам? Им что, известна ее личная жизнь на год вперед? Это же абсурд! Или Могила, который может участвовать в экспедиции, но, представьте себе, не будет.

Почему? Слава Богу, Володю Субботина не отвергли, а то и фотографировать было бы некому. Правда, тоже выдвинули какие-то несусветные оговорки, а Володя человек впечатлительный, скажи ему об этом, он и в самом деле примет все за чистую монету — мол, брать не хотят…

Сначала Виктор решил воздержаться от замечаний, потому что не воспринимал эту процедуру всерьез. Его больше интересовал другой вопрос. Он много слышал о каком-то магическом кристалле, в котором якобы можно увидеть все, что захочешь. Существует ли подобный предмет на самом деле? Когда Виктор спросил об этом Вию, она сделала «запрос» и сказала:

— Такой кристалл есть. Он представляет из себя особую энергетическую решетку причудливой формы, подобную той, какая существует во вселенной. Кстати, МОИ утверждают, что есть человек, обладающий таким кристаллом.

Было уже поздно, и Вия заторопилась домой, на ходу предупредив их, что в скором времени она вместе с Татьяной, страстной «тарелочницей», собирается в Пермскую зону. Предложила и им присоединиться — так, для тренировки. На всякий случай Вия сообщила им место встречи и ушла.

Когда Неля и Виктор остались в номере гостиницы одни, они крепко призадумались. Кашкулак, судя по всему, отпадает. Томская зона — тоже. Что же остается делать? Гадать до бесконечности?

— Подожди, — Неля замерла и закрыла глаза. Виктор видел, как ее лицо сначала напряглось, затем расслабилось, стало спокойным, умиротворенным.

— Записывай, Виктор, что я буду говорить, — каким-то неестественным, чужим голосом произнесла Неля. — Картинки показывают. Очень хорошо вижу…

Виктор слушал ее, торопливо записывал и одновременно пытался сообразить, что все это значит.

Неля говорила о каком-то океане — описывала его, словно видела с высоты; потом озеро, на берегу отдыхают какие-то животные; потом заговорила о скалах, у их подножия горит костер, рядом шаман, а вокруг множество людей; в пламени костра что-то белеет, похоже на кусок полотна, шаман выхватывает его из огня и как бы прикладывает к скале; на полотне появляются четыре буквы — две из них различимы плохо, они как бы размыты…

— Когда-то очень давно, — ровным голосом говорила Неля, — на этом месте существовал город, обнесенный высокой стеной. Попасть в него можно было только через большие ворота. Теперь от города остались одни развалины. На этих развалинах стоят юноша и девушка…

Она на секунду замолчала, потом заговорила уже о видимых ею невысоких и покатых, поросших лесом горах со снежными полосами на склонах; на снежниках четко различимы круглые отверстия, похожие на жерла вулканов, оттуда поднимается пар. Тут появляется прямая дорога, идущая мимо брошенных домов или каких-то иных строений; затем появляются скала, ворота, куда входит необычная военная техника, вокруг стоят воины в красивой форме…

— Что это? — нетерпеливо спросил Виктор.

Неля умолкла и открыла глаза.

— Кажется, мне показали место, куда должна будет отправиться наша экспедиция.

Виктор с сомнением покачал головой. По таким приметам и ориентирам трудно что-то определить… Шамана, костер вообще можно не принимать во внимание, как и развалины древнего города. Если эти видения что-то означают, то, по крайней мере, к географии вряд ли имеют отношение. Что остается? Океан, озеро и невысокие горы, поросшие лесом. Снежники… Так ведь это же сопки! Выходит, Камчатка или Приморье? Там и сопки, и много озер, возможно, и лежбища зверя есть…

— Слушай, Виктор, — задумчиво посмотрела на него Неля. — Я все думаю, какие это горы я видела, больше на холмы похожие. Ведь это…

Сопки, — рассмеялся Виктор.

Я же родилась на Камчатке, — голос изумленной Нели почему-то дрогнул, — По-моему, я начинаю кое-что понимать. Мы должны отправиться на Камчатку, теперь мне это совершенно ясно.

У Виктора в характере была странная черта. Сам он всегда стремился получить как можно больше информации, постоянно искал подтверждения ее верности, и, когда таковые начинали появляться, им сразу же овладевал непробиваемый скепсис. Он начинал мучиться сомнениями. Вот и сейчас, когда Неля произнесла, что ей все ясно, улыбка исчезла с его лица.

— В Приморье тоже есть сопки. В общем, это надо еще перепроверить, — решительно произнес он. — Давай поступим вот как. Мы полетим в Свердловск и примем участие в совещании по аномальным явлениям. Среди его участников могут быть и люди с Камчатки.

— Хорошо, — кивнула Неля. — Дай-ка тетрадь, я запишу сроки экспедиции. По моим данным, мы должны быть на Камчатке с 23 августа по 10 сентября. То есть в эти дни мы можем находиться в зоне.

Утром Виктор позвонил Вие и, ничего не объясняя, попросил выяснить, правильно ли они определили, что экспедиция должна отправиться в один из районов Камчатки, и ее сроки.

Спустя минуту Вия сказала, что Камчатка подтверждается, вход в зону 23 августа, выход — не позднее 10 сентября. У Виктора вырвался вздох облегчения. Очевидно, первый шаг был правильным.

И все-таки сомнения оставались. Однако вскоре произошло нечто такое, что не оставило никаких сомнений — был дан знак.

Виктору стало известно, что в совещании по аномальным явлениям участвует некто Ярослав Бодунков, который… работает с кристаллом и имеет поразительные результаты предвидения.

Найти Бодункова не составило труда. При первой же встрече, ничего не рассказывая Ярославу, Виктор задал невинный вопрос: «Куда должна Неля в скором времени поехать?»

Ответ Ярослава был обескураживающе точен:

— Судя по всему, на Камчатку.

— Когда?

— Конец августа — начало сентября.

— Что там должно произойти?

— Это будет экспедиция, предстоит какая-то работа.

Виктор решил воспользоваться случаем и еще раз перепроверить информацию Вии и Нели насчет участников экспедиции. Слишком уж много возникало сомнительных совпадений, просто выбивающих из-под его ног надежную и крепкую опору неверия, на которой так спокойно чувствуют себя заядлые материалисты. У него даже появилась надежда, что Ярослав хотя бы частично опровергнет то, что наговорили девушки. Однако информация полностью подтверждалась..

Неожиданно Ярослав смолк — ему передавали что-то важное…

Было уже далеко за полночь, но никто не чувствовал усталости.

— Виктор, — голос Ярослава зазвучал неожиданно глухо, — что-то я никак не пойму. Говорят, что мы не задали какого-то важного вопроса. Виктор и Неля недоуменно переглянулись.

— Какого вопроса? — пожал плечами Виктор. — Вроде по делу говорили.

— Может, — Неля подалась вперед, — не спросили про кристалл?

Едва она произнесла эти слова, как комната озарилась золотистым сиянием, шедшим неизвестно откуда. Виктор откинулся в кресле, судорожно пытаясь проглотить возникший в горле комок. Он почувствовал, как эти неестественные лучи пронизывают его насквозь. Он не видел ни Нели, ни Ярослава, ни самой комнаты — все исчезло в ослепительном сиянии. Однако ни боли в глазах, ни желания зажмуриться у него не возникало. Как и мыслей!

Таинственное свечение угасло постепенно, как угасают на заходе солнечные лучи. Никто не смог определить, сколько же оно продолжалось.

Потом еще долго сидели молча, не понимая, что произошло, пока Виктор не произнес хриплым голосом.

— Что это было?

Подобный вопрос родился у каждого, однако все они понимали, что ответа вряд ли дождутся.

После Виктор не раз задумывался об этом событии, пытался объяснить с точки зрения физических законов. Но чем больше он размышлял об этом, тем тревожнее и беспокойнее становилось на душе. Это чувство не было похожим на привычные тревоги и заботы по поводу экспедиции, которая могла не состояться и по независящим от него причинам. Однако теперь Виктор почему-то чувствовал себя лично ответственным за экспедицию. Его тревожило не испытанное им ни разу чувство ответственности за нечто очень важное не только для каждого участника экспедиции, но и для всего человечества в целом.

— …Виктор?

Голос Нели вернул его на грязный проселок. И вовремя!.. Еще несколько шагов — и он попал бы в яму, заполненную до краев мутной водой. К нему приблизился Субботин.

— Неля утверждает, — сказал он, — если на Камчатке и состоится контакт, то только с добрыми космическими силами. ОНИ вроде бы дали вам знак в Свердловске — сияние в комнате появилось.

— Ну, было, — нехотя кивнул Виктор, — а что — не знаю — добро, зло… Для нас сейчас самое доброе дело — экспедиция.

Одолев очередной подъем, вдруг подумал, что им необходима передышка, и, выбрав место посуше, сел. Ребята с удовольствием разместились рядом.

Неля снова вспомнила Ярослава.

— После того, — сказала она Субботину, — как мы с Ярославом проверили с помощью кристалла информацию по Камчатке, его парализовало, а Виктора скрутило так, что он, бедный, аж позеленел. Оказалось, что и у того и у другого — порча. Сутки почти я их отчитывала молитвами, еле отходила.

— Что значит порча? — не понял Субботин.

— А то, что колдуны не только в сказках бывают. Мысленно можно принести вред любому человеку, а те, кто обладает сильной энергетикой, биополем да недобрыми помыслами, и подавно могут навредить.

Возможно, начинающий экстрасенс действительно хочет людям добра, пробует лечить их, но темные силы тоже не дремлют. Кстати, со мной такое тоже произошло.

— Мистика какая-то, — усмехнулся Володя и покосился на Виктора, который сидел с отрешенным видом, прикрыв глаза.

Хотел он того или не хотел, но с экспедицией на Камчатку происходило немало странного. Вот, скажем, он решил привлечь к этому делу своего хорошего знакомого из Свердловска, экстрасенса Олега. Договорились о встрече. Однако утром Олег позвонил сам и срывающимся голосом объявил, что приехать не сможет — не в состоянии выйти из квартиры. Словно стена невидимая перед ним возникает… К тому же настроение паршивое, на сердце тяжело… В общем, всю ночь не спал, пытался алкоголем заглушить неосознанный страх, а сейчас, мол, до того тошно на душе, что в пору в петлю лезть.

По телефону с ним разговаривал Виктор, однако Ярослав, заподозрив неладное, выхватил у него трубку и что-то спросил у Олега. Через минуту он молча опустил ее на рычаг.

— Олег пуст, — задумчиво сказал он. — Фактически лишен энергетики, и бегать ему осталось недолго. Кто-то здорово над ним поработал. Необходимо что-то предпринять.

Неля призадумалась… До этого она с темными силами лишь раз сталкивалась.

Это произошло в Алма-Ате, года два назад. Однажды что-то потянуло ее на Чимбулак — известную горную вершину.

Влечение было очень сильным.

До перевала добралась на машине, дальше надо было идти пешком.

Быстро сгущался сумрак.

Вдруг она остановилась, словно наткнулась на преграду: прямо перед собой, в нескольких шагах, она увидела два высоких неясных силуэта — один был черным, другой — серовато-голубого оттенка.

Неля скорее почувствовал, чем поняла, что это не галлюцинация и не наваждение.

Неожиданно черная фигура качнулась ей навстречу, и она ясно услышала:

— Вот мы тебя сейчас и заберем, чистенькую…

Она вздрогнула, почему-то пораженная тем, что ее назвали чистенькой. Что это значит? Куда заберут?

Страх заполнил все ее существо.

Нелю затрясло, словно в ознобе. Потом сообразила, что от этих туманных фигур действительно веет холодом. Мысли ее заметались, мозг сверлило неуместное и потому нагоняющее ужас слово «чистенькую…» «Чистую, чистую…» — повторяла она про себя, как заклинание. Так ведь она почти целый год питалась одними яблоками.

Когда поняла это, дрожь разом прекратилась.

— Нет, нет, — закричала Неля и, не разбирая дороги, бросилась вниз.

Как она добралась до дома, даже не помнила.

Неля понимала, что последствия этой встречи могут оказаться самыми тяжелыми. Но она надеялась на себя и верила своему Ангелу-хранителю. Очевидно, не напрасно. Больше «темнушники» ее не тревожили и не мешали.

Но как поступить теперь, когда темные силы явно избрали мишенями для своих черных дел Виктора, Ярослава и Олега? Это можно было рассматривать и как выпад против экспедиции на Камчатку. А раз так, могла ли она оставаться в стороне?

Неля была обязана объявить темным силам войну.

Ее поддержал Ярослав. Решили ехать к Олегу, однако того дома не оказалось. Ему оставили записку, чтобы он, невзирая ни на что, обязательно приехал.

Олег появился на следующий день. Вошел пошатываясь, бледный, на лбу выступили крупные капли пота — он был похож скорее на тень, чем на живого человека. Молча сел на стул в углу комнаты.

Взглянув на него, Неля увидела рядом с ним темный высокий силуэт. Она сразу же начала читать молитву, замечая, как на лице Олега проступает слабый болезненный румянец.

Неля знала, что одной молитвы недостаточно, что полное освобождение Олега от воздействия темных сил зависит и от него самого. Но необходимо, чтобы он это понял.

Сутки прошли в тревожном ожидании.

Ярослав, Неля и Виктор надеялись, что Олег позвонит, но он неожиданно приехал сам. Узнать его теперь было невозможно — в комнату вошел веселый, жизнерадостный, полный сил человек.

Олег рассказал, что ночью над его кроватью появилось черное лицо — оно звало его последовать за ним. Собрав все душевные силы Олег закричал:

— «Нет!»

Лицо исчезло, и с ним — все страхи и боли…

Отдохнули, пора было продолжать путь. Виктор лишь ждал, когда Неля закончит рассказ.

— Давай двигаться, — поднимаясь, вздохнул он и зашагал по лужам, невольно вспоминая, как разворачивались события дальше.

Тогда, после их возвращения в Москву, Неля решила поработать с географическими картами, чтобы особыми экстрасенсорными методами попробовать определить, хотя бы приблизительно, тот район Камчатки, где могла находиться аномальная зона.

Тем же самым вопросом Виктор озадачил Ярослава в Свердловске и Вию в Санкт-Петербурге.

Спустя два дня Неля сказала Виктору, что им нужен восточный берег озера Синего.

То же самое подтвердила позвонившая к вечеру Вия.

Виктор сразу же связался с Ярославом и, когда и от него услышал об озере Синем, о простых совпадениях уже и не думал. Информацию можно было считать проверенной…

Из дневника Вии

Как я попала на Камчатку? Меня нашли приехавшие в Петербург из Москвы Неля и Виктор. Встретились мы в гостинице. Их идея организации экспедиции на Камчатку мне понравилась лишь отчасти — ради контактов с Высшим Разумом не надо куда-то ехать. Если они существуют, то обнаружат себя в любом месте. Единственное, что, с моей точки зрения, могла бы дать подобная экспедиция, это — свидетельства разнообразия Внеземных Цивилизаций, которые территориально могут располагаться в различных местах Вселенной. Тогда я вовсе не была уверена (не хватало опыта), что смогу вступать в контакт с кем-то еще, кроме своих контактеров из созвездия Лебедь, поэтому плохо представляла, чем могла бы быть полезной в такой экспедиции. И как-то думалось, что вряд ли вообще удастся добиться вразумительного результата… Меня попросили указать место, куда надо прибыть, и наилучшие сроки, что я и сделала. Позже я обратилась к Нелли Георгиевне Чижовой с просьбой предоставить мне карты кольцевых структур Камчатки.

С Чижовой я знакома давно, она — геолог, автор геоморфологических карт кольцевых структур СССР и мира (не вся территория). Мы познакомились в Географическом обществе, где я делала доклад об очередной экспедиции в М-ский треугольник. Именно в то время она закончила работу над составлением карт Пермской области, где ей еще и довелось работать в экспедиции. Во время работ над картами Урала появились публикации о НЛО. Она обратила внимание, что места, где расположены пункты наблюдений, ей хорошо знакомы.

Вспомнила, что и она там что-то странное видела, потом решила нанести все опубликованные случаи на карту. Оказалось, что все они легли в центры кольцевых структур. Об этом она мне и рассказала, при этом многое объяснилось на основании данных геологии и геофизики. Я сразу поверила в ее идею и через моего напарника — контактера Сашу Баранова позже выяснила, что Чижова была совершенно права, когда связала проявления ВЦ с этими кольцевыми структурами. Как я понимаю, временами вокруг ядра Земли происходит подвижка магм, в эти моменты в районах кольцевых структур изменяются геомагнитные, гравитационные и прочие характеристики среды, в результате чего над кольцевой структурой поднимается «столб», или, точнее, некий «лифт», «шахта», где среда немного отличается от других мест.

Именно подобные «колодцы» используют некоторые ВЦ для попадания на Землю с наименьшими энергетическими затратами.

Единственное, до чего не додумалась Чижова, так это до того, что подвижку магм ВЦ могут вызвать искусственно — в случае, как нам сообщили при контактах, необходимости. Получается, что кольцевые структуры могут находиться в двух состояниях — активном либо пассивном, когда поблизости нет ВЦ. Так как таких структур довольно много, то они действительно удобны для использования Высшим Разумом. Правда, выяснилось, что ими пользуются только те ВЦ, которые нуждаются в «материальных носителях» (это ИХ выражение). Мы быстро сообразили, что если наше предположение верно, то во время контактов можно выяснить ГДЕ и КОГДА можно ждать проявления активности, то есть, где и когда эти структуры будут находиться в рабочем состоянии, а это даст возможность посещать аномальные зоны не в слепую, а почти наверняка. Как выяснилось, в М-ском треугольнике активность бывает действительна только в определенное время. Вообще-то, лучше говорить о повышенной активности, так как место это бойкое и аномальные явления можно наблюдать часто.

Нелли Чижова в своих размышлениях пошла дальше. Связавшись с историком Гумилевым, она выяснила, что центры крупных этносов ложатся в мощные кольцевые структуры. Уж не по этим ли «колодцам» спускались на Землю боги, поделившиеся знаниями с древними земными цивилизациями? ВЦ бывают разных типов — этносы, зародившиеся в различных местах, тоже не похожи друг на друга. Мало того, оказалось, ядра мутационных делений тоже лежат в пределах кольцевых структур. Значит, в них должно проявляться мутогенное воздействие на живую материю.

Взяв у Чижовой карты кольцевых структур Камчатки, я убедилась, что указанные мною данные (через контакт) района совпадают с ними как нельзя лучше. Мои сведения совпали и с информацией других контактеров.

… Появившихся на повороте дороги мужчину и женщину Виктор заметил сразу. Его удивило, что они без рюкзаков, хотя одеты вроде бы по-походному — в штормовках и сапогах.

— Слушай, — подошел Субботин, — давай спросим, правильно ли мы идем?

Так и поступили. За разговором выяснилось, что здесь они не пройдут, заплутают, а женщина добавила, что они где-то под деревом оставили свои рюкзаки и вот теперь ищут. «Водят» нас но лесу да по болотам — и все без толку… Рюкзаки как в воду канули.

В отличие от хмурившегося мужчины она улыбалась. То ли она шутила, то ли говорила всерьез — понять было трудно.

— Ладно, — мужчина сердито посмотрел на свою спутницу и нехотя представился. — Меня зовут Александром, а это моя жена Галя.

Виктор назвал себя и всех остальных членов своей группы.

— Вот что, ребята, — смягчился новый знакомый, — раз вы идете в зону, двигайте с нами. По этой дороге только блуждать будете. Решайте… Усталый и промокший Виктор был склонен принять предложение, но неожиданно воспротивилась Неля. Она заявила, что именно эта дорога ведет в зону, и никуда сворачивать не собирается. Если они не согласны, пусть идут любым другим путем.

Трудно сказать, что больше повлияло на мрачного Александра — уверенность Нели или твердость, которую она проявила. Субботин, как всегда, поддержал Нелю, так что Виктор лишь развел руками. В конце концов, новые знакомые согласились сопровождать группу Виктора.

Как вскоре выяснилось, Неля оказалась нрава. Они вышли именно к тому месту, где у них была назначена встреча с Вией и Татьяной из Санкт-Петербурга.

Близилась ночь.

Александр мрачнел все больше, глядя, как их попутчики устанавливают одну на троих палатку, обживают место среди березок.

Неунывающая Галя предложила ему вновь заняться поисками пропавших рюкзаков. Виктор и Володя вызвались им помочь. Чтобы не оставлять Нелю одну, решили отправиться на поиски без Галины.

Александр повел их по тропе, по которой, как он утверждал, они шли с рюкзаками. Под ногами начала хлюпать вода. Скоро они добрались до болота. Здесь Александр неожиданно повеселел — правда, только он один. Он вспомнил какие-то ориентиры, вроде бы попадавшие им с Галиной по пути, бросался от одного дерева к другому, но рюкзаков не было и в помине.

Володя начал чертыхаться, да и Виктор с трудом сдерживал себя. В душе он уже начал проклинать и зону, и невезучего нового знакомого.

Рюкзаки попались им на глаза случайно, когда, сойдясь в одном месте, они решили возвращаться — солнце уже почти легло на землю, вот-вот стемнеет, и как бы их самих искать не пришлось. Тут-то и увидели злополучные рюкзаки, мирно лежавшие под деревом.

Из дневника Нели

— Правильно ли мы делаем, что собираемся на Камчатку?

«Да, результаты будут интересны и для каждого из вас, и для науки. Не все, что вы увидите, можно будет зафиксировать. Лучше снимать фотоаппаратом, кинокамера будет часто ломаться, окажется ненадежной из-за частой смены событий. Вы добьетесь большего, чем ожидаете — найдете то, что поведет вас по этому трудному пути. Правда, не всех…»

Я сидела у костра одна — все разошлись по палаткам. Наверное, уже спят… Впервые оказавшись в зоне, я смотрела в черное звездное небо и чутко прислушивалась к себе, к тем новым ощущениям, которые охватили все мое существо. Сон не шел ко мне. Я подбросила в костер сухих веток — ребята их натаскали предостаточно, на всю ночь хватит. Сидела, поглядывала по сторонам и вдруг вижу в кустах вспыхивающие и улетающие шары оранжевого, голубоватого и золотистого цветов. Появлялись и исчезали темные высокие тени. Вот два силуэта, дымчатые, с голубоватым оттенком. Рядом еще один, вдвое меньше ростом — не более полутора метров в вышину. Я вытянула по направлению к ним руку и сразу почувствовала, как ладонь стала горячей, а в пальцах словно бы начали покалывать иголочки. Невысокий четкий силуэт стал приближаться и, когда подошел (или подплыл?), вытянул прозрачную руку. Не раздумывая, я захотела дотронуться до нее, но услышала предостерегающий голос: «Не надо, опасно, слишком высокая энергия. Она может сжечь тебя. Лучше попробуй познакомиться на расстоянии».

Я провела рукой сверху вниз и ощутила ровную, совершенно без изъянов энергетическую капсулу сущности, которая, как мне показалось, была полая. То есть внутри ничего не было. Так мне показалось…

В этот момент приблизилась и другая, высокая туманная тень. Я вдруг сообразила, что это женщина, а с нею, поменьше ростом, ребенок. Они попрощались со мной и исчезли.

Настроение сразу поднялось, я почувствовала неожиданный прилив сил. Усталости как не бывало — такое светлое, радостное состояние… Подобное я испытываю тогда, когда просыпаюсь по утрам от яркого солнца. Я, помню, тогда еще улыбнулась, взглянула на звезды и удивилась, как ребята могут спать в такую ночь. Почему же мне дано счастье видеть и слышать незримое для других — вот какие мысли приходили ко мне той ночью. Потом родилось сомнение, оно согнало улыбку с лица. «Счастье? Разве так? Это твое испытание, великий труд и ответственность, потому как сила твоя, способности даны для того, чтобы лечить людей, делать их души добрее…» Это прозвучало как напоминание, как сигнал не расслабляться, а собрать все душевные силы, сосредоточить их на пути к той цели, которая должна стать жизнью. Только вот долгой ли она будет, эта земная жизнь?

Я вспомнила разговор с колдуном в Алма-Ате. Колдуном его прозывали люди, которым он помогал избавляться от болезней.

Я давно слышала о нем и перед отъездом в Москву и в экспедицию решила попытаться попасть к нему. Зачем мне это было нужно, я не знаю, но уже на следующий день я была у него.

Колдун принимал пациентов не дома, а на окраине города, в определенном месте, под раскидистым деревом. Еще издали увидела очередь страждущих. Решила подождать в сторонке… Однако старик-колдун, сидевший в расшитом халате, по-восточному скрестив ноги, на коврике, сам обратил на меня внимание.

Я ловила на себе его мимолетные и какие-то пронзающие взгляды.

Глаза у него были слегка прищурены…

Очередь между тем таяла, и, когда отошел последний больной, старик, не торопясь, поднялся и направился к своей машине, стоявшей неподалеку.

Я двинулась за ним и, будто так и было задумано, неожиданно для себя уселась незваной-непрошеной на заднее сиденье «жигулей».

Я не рассчитывала на долгий разговор, мне просто хотелось узнать насчет предстоящей экспедиции.

Едва захлопнув дверцу, я сказала:

— Намечается экспедиция на Камчатку… Мне хотелось выяснить что-нибудь насчет нее.

Лицо старика стало серьезным, озабоченным, он испытующе взглянул на меня и произнес:

— Экспедиция ваша состоится, только… ты потом долго не проживешь, жизненный путь твой будет укорочен, — он вздохнул и уже тише добавил: — Может, лет десять и проживешь…

Из дневника Вии

М-ский треугольник… Что же так властно влечет нас в предгорья Урала? Что заставляет весь год разглядывать календарь и прикидывать возможные сроки поездки? Что же гонит нас в эти дикие места?.. Одни желают ни больше ни меньше, как «прокатиться на тарелке», цель других — «во всем убедиться лично», третьи мечтают вывести на чистую воду всех побывавших здесь журналистов…

Некоторые «стеснительные» прикрываются невнятной фразой:

«Так… Интересно». Кто-то, проплывая на байдарке, надолго застревает здесь, есть и такие, кто приезжает сюда всего лишь на пару дней.

Здесь мелькают одни и те же лица, здесь заводят друзей, проверяют их на верность идее, встречаются и разъезжаются с надеждой вернуться сюда еще и еще раз.

М-ский треугольник — большая коммунальная квартира, в которой все знают друг друга. Здесь нет чужих, все свои — кришнаиты и экстрасенсы, простые смертные и напускающие на себя важность научные сотрудники и даже представители военных организаций. Всех объединяет одно — идея, тайна, которой они преданно служат и которую непременно хотят разгадать. Их объединяет желание убедиться.

— ДА, ЭТО ЕСТЬ, ЭТО НЕ ИСЧЕЗАЕТ, ЭТО С НАМИ ВСЕГДА.

Горячая мечта о встрече, желание увидеть ИХ — незнакомых, таинственных. Желание одолеть свой собственный страх перед неизвестным — вот что объединяет земных «пришельцев» в М-ском треугольнике.

… — Это вы собираетесь в экспедицию на Камчатку?

Виктор, сняв закипевший чайник с костра, поднял голову. Перед ним стояли два парня. Один из них — бородатый, спокойный, с проницательными и добрыми глазами. Благообразный, как невольно решил про себя Виктор. Другой — ростом пониже, худощавый, с бледным лицом, отрешенным взглядом.

— Присаживайтесь, — сказал подошедший Субботин, указав на чурбак и бросая рядом с костром охапку хвороста.

— Кто вам сказал, что мы на Камчатку собираемся?

— Информация рассеяна в воздухе, — пожал плечами бородач, — надо только уметь считывать ее. Меня зовут Николай, моего товарища — Владимир.

— Тезка, значит, — кивнул Субботин, — а это Виктор…

— Так вот, — продолжил Николай. — Мы «просмотрели» вашу экспедицию от начала до конца. Она несомненно состоится, да только участвовать в ней будут далеко не те люди, которых вы наметили. Зато результаты окажутся неожиданными. Вот ему, — он взглянул на Субботина, — позволят фотографировать то, что еще никому не удавалось. Кстати, мы видели и изданную книгу о вашей экспедиции, — Николай вопросительно посмотрел на Виктора. — Не думали об этом?

— Как раз наоборот, — Виктор почему-то напрягся, — и книгу думаем издать по результатам экспедиции, и фильм снять…

— Фильма не будет. Вроде бы… — покачал головой его товарищ. — Только фотоснимки. А книга выйдет, точно…

Виктор выжидающе помалкивал, правда, теперь уже не усмехался.

— Интересно получается, — удивился он, — я делаю ставку на фильм, а мне предсказывают книгу. Фильм куда нагляднее и доказательнее, и сделать его можно гораздо быстрее, чем возиться с книгой. Пусть он окажется дорог, но фильм сразу окупится. Где логика?..

После обеда, озадаченные тем, что Вия и Татьяной не пришли на место, они устроились у костра, обдумывая, что предпринять дальше.

Появление у палатки нового путешественника с рюкзаком за плечами несколько нарушило «семейное» равновесие.

Парень оказался из Риги. Он пришел в зону один и хотел бы разбить палатку рядом с нами… Просил разрешение пользоваться только костром, остальное у него все было с собой — полная независимость.

Худощавый, молчаливый, взгляд какой-то колючий — или Виктору и Неле так показалось. О себе ничего не рассказывал, словно лишний раз боялся обронить слово. По-особому, на травах, заваривал чай, жестом приглашал на чаепитие.

Его, правда, и не расспрашивали. В зоне встречаются всякие. Многие искренне считают, что в случае установления контакта с ВЦ это приобщит их к какой-то «небесной» элите и превратит в избранников для достижения великих целей.

Как заметила Неля — для «темнушников» здесь клиентов хватает.

Виктор уснул с мыслью, что, если завтра они не найдут Вию и Татьяну, их поездка окажется пустой тратой времени.

Из дневника Вии

Перед выездом из Петербурга в нашу обожаемую Мекку — М-ский треугольник, я договорилась с Виктором и Нелей о встрече. Договорились подробно, указали место, где поставим палатки.

Это место видное, его все знают. Мы с Таней очень их ждали, предупредили соседей — и своих старых знакомых, и вообще незнакомых: если появятся такие-то люди, двое мужчин и одна женщина, то им надо сообщить, где мы стоим.

Мы с Таней каждый день ходили в «муравейник», расспрашивали у палаток — все безрезультатно.

Позже оказалось, что Виктор и Неля все сделали так, как мы и договаривались. Действительно стояли на обговоренном месте, к которому мы много раз подходили.

Нам говорили, что прибыли какие-то «киношники».

«Киношники» нас не интересовали.

Как потом выяснилось, это были Виктор и Неля в своих особых «спецкостюмах». Если бы мы их увидели в подобных одеяниях, обязательно подошли бы из любопытства.

Они тоже нас искали, издали видели наш лагерь, но почему-то не подошли. Вот так мы и разминулись. Этот факт можно приписать только нашей обожаемой зоне — ее работа…

Несколько дней поисков в зоне Вии и Татьяны оказались напрасными — они как сквозь землю провалились. Виктор, наверное, еще бы долго недоумевал по этому поводу, если бы не Субботин. Очевидно, хождения по зоне его утомляли, поэтому он как-то вечером недовольно заметил:

— Что без толку ходить, пусть Неля узнает у СВОИХ насчет Вии.

Может, их здесь нет вовсе, а мы рыскаем по лесу с утра до вечера.

— Да, — растерянно взглянул на Нелю Виктор. — Сама могла бы догадаться.

— Да я-то сообразила, — вздохнула она. — Вия в зоне с того же самого дня, что и мы.

— Как это? — не поверил Виктор. — Мы же все обошли, всех спрашивали! Не может такого быть, чтобы не нашли. друг друга. Наверняка Вия тоже на месте не сидела, не пряталась от нас…

— Виктор, — укоризненно посмотрела на него Неля, — это же зона! Я тебе сколько говорила — здесь ничего не происходит случайно. Здесь и люди меняются…

Ладно, разберемся! — Виктор едва сдерживал раздражение.

Из зоны уходили в полдень, когда ощутимо начало припекать солнце. Виктор, как всегда, впереди. Через несколько минут Неля тронула его за рукав и сказала:

— Слушай, я, кажется, поняла, почему меня тянуло в Пермскую зону.

— Все уже, — он отмахнулся, — кончилась эта зона. Пора переключаться на Камчатку. Предстоящая экспедиция куда серьезнее этого турпохода. Только время потеряли..

Неля с укором взглянула на него.

— Думаю, ты не прав — все, что с нами здесь случилось, непосредственно касается Камчатки.

 

«Нет, это не ерунда»

Почему это непонятное сообщение неизвестно от кого пришло именно Линде?

Этот вопрос не давал мне покоя. Вновь и вновь перечитывал я ее сумбурное письмо, понимая, что иного она и написать не могла в таком состоянии. Испугалась какого-то страшного видения в окне, и ей все пригрезилось?

Да но как тогда объяснить появление среди названных в «телеграмме» людей никому не известной Валентины? К тому же Линда и о Неле никогда не слышала.

Но должна же быть какая-нибудь связь!

Я принялся листать дневник, чтобы восстановить в памяти историю Линды.

Знакомство наше началось с ее письма в редакцию, в котором она сообщала такие невероятные вещи, что встреча наша была как бы уже предопределена.

Однако, когда я впервые увидел Линду, во мне сразу же вспыхнуло чувство недоверия к тому, что она написала. И разочарование. Как мне показалось, Линда просто физически не вынесла бы тех испытаний, которые, по ее словам, обрушились на ее хрупкие, в прямом смысле, плечи, горе, людскую жестокость, несправедливость… Но вскоре я изменил о ней свое мнение.

В своем первом письме Линда писала:

«Все началось 1 января 1983 года, когда я училась на четвертом курсе ветеринарного техникума. Поздно вечером писала конспект. Подняла голову и увидела в комнате незнакомую женщину. Она стояла рядом у стола, вся в черном. Лицо спокойное, а смотрит на меня как бы с жалостью. „Бедная моя доченька, — негромко выговорила женщина, — горе тебя ожидает большое. Готовься“. „Кто вы?“ — спрашиваю. — „Твоя мать“. У меня спина аж мурашками покрылась.

Моя мать умерла при родах, я ее никогда не видела, даже фотографии не сохранилось. А женщина снимает с себя крестик и вешает мне на шею. „Носи его, никогда не снимая“, — говорит. Погладила меня по голове и исчезла.

Я вскочила, бросилась к двери — ведь помню, что запирала на ключ и засов задвинула. Так и есть — привиделось все! Но тепло ее рук я до сих пор ощущаю, и крестик на шее…

В ту ночь я уснуть уже не могла. А наутро пришла телеграмма: отец лежит в больнице в очень плохом состоянии.

В тот же день я уехала к нему. Отец давно болел, но не любил говорить об этом, не любил жаловаться. В больнице я узнала, что у него рак груди, с постели он не встает, и дни его сочтены.

В палате, где он лежал, двое умерли, и отец там находился один, никого не хотел видеть, ждал меня. Я только вошла к нему, как он расплакался. „Вылечи меня, — говорит, — ведь ты можешь“. Тогда я пропустила его слова мимо ушей, даже не удивилась — не до этого мне было…

В палате отец рассказал мне про свою мать, отца, о своей жизни и все повторял: „Я грешен, скоро уйду, на мне много крови. Кто разделит мои тяжкие грехи?..“ Я успокаивала его, говорила, что готова взять на себя его грехи, отмолить. Отец брал мою руку и плакал…»

Линда очень любила отца, правда, побаивалась тоже. Отец пил. Часто…

Одна страшная ночь особенно запомнилась Линде. Тогда ей было одиннадцать лет. И вот в ночь с 12 на 13 января пьяный отец начал все крушить в доме. Совсем рассудок потерял!

Испугавшись, Линда со страху разбила окно и в одной ночной рубашке, босая, выскочила на мороз, на улицу. Она не думала, куда и зачем бежала, как и не ощущала поначалу обжигающего снега под ногами. И сколько времени бежала, не помнила, когда увидела идущего ей навстречу седого старика.

Линда бросилась к нему.

Старик погладил ее по голове:

— Не бойся, все будет хорошо. Пойдем, я отведу тебя домой.

— Нет, — закричала Линда, — больше я домой не пойду.

— Ну что ты, все будет хорошо. Старик взял ее за руку и повел.

В тот момент Линда поразилась, что совершенно не чувствует холода. Когда они подошли к дому, отец стоял у калитки совершенно трезвый. Угрюмо посмотрел на Линду и сказал:

— С ума сошла, простудиться хочешь? Быстро в дом, я кофе сварил…

Линда нерешительно оглянулась на старика, но рядом никого не было. И улица пуста.

На кухне отец налил ей кофе, но она отказалась, с недоумением посмотрела на него — ведь знает же, что она кофе не пьет.

— Тогда выпей парного молока, — предложил отец. Линда взяла кружку, в которой действительно было парное молоко…

И это в три часа ночи!

Тогда Линда ни о чем не задумывалась. И вот спустя ровно десять лет, 13 января 1983 года, в палате, где умирал отец, она поставила маленькую елку.

Отец почти все время молчал, ему было совсем плохо. И вдруг он поднялся с постели. Это было настолько неожиданно, что Линда не заметила, как у него в руках оказались шприц и скальпель. Он протянул их дочери и с надрывом произнес:

— Ты родишь сына от второго брака. Запомни, он будет меченым и перевернет весь мир. Ты будешь лечить людей…

Глаза его погасли, он разом сник — тут, наконец, Линда опомнилась, уложила отца в постель.

Через неделю ей приснился сон: отец плывет в лодке и играет на аккордеоне. Потом появилась женщина в черном. Она только сказала:

— Крепись, дочка, тебя ждет много испытаний.

Утром Линда узнала, что отец умер.

На второй день после похорон, вечером, она была в комнате одна, когда вдруг увидела отца — он стоял, облокотившись на косяк, и молча смотрел на нее.

Ночью ей снились кошмары. Затем Линда услышала голос: «Будь проклята! Неси этот крест три года. Если выживешь, твое счастье…»

С этого момента жизнь ее вошла, как говорится, в полосу сплошного невезения.

О предсмертных пророчествах отца Линда вспомнила спустя несколько месяцев, когда оказалась в Киеве.

На улице к ней подошла цыганка, пристально взглянула на Линду — глаза у нее были крупные, черные — быстро заговорила:

— Ты, красавица, будешь дважды замужем. От первого мужа дочку родишь, но ее потеряешь. От второго — сына, ты его береги. Сама к тридцати великим человеком станешь, но в тридцать четыре умрешь, если…

Как раз какой-то шум на улице отвлек Линду, она обернулась, потом вновь глянула на цыганку, а той и след простыл. Как и не было… Однако спустя почти год цыганка вновь напомнит Линде о себе.

Произойдет это в Ленинграде. Линда как раз тогда только с поезда сошла… Смотрит, перед ней та же цыганка. Бросила мимоходом…

— В недобрый час приехала. Остерегись…

Пройдет совсем немного времени, и Линда убедится, что половина предсказанного цыганкой сбылось. Она неудачно выйдет замуж, хотя официально с мужем расписана не будет — его мать не разрешит. На пятом месяце беременности она отправит Линду к своим родственникам в Ленинград, чтобы там и родила. Но, как выяснится впоследствии, чтобы лишить Линду родившейся дочери. Чистая случайность не позволит свершиться людской жестокости. Все равно Линде придется ночью бежать из Ленинграда с грудным ребенком на руках.

Потом…

«Я с мужем расписалась, но меня гнали ото всюду, унижали, насмехались. Сначала меня называли пьяницей, хотя я совсем не пью, потом наркоманкой, а я сроду не видела наркотиков.

Когда дочери исполнилось шесть месяцев, муж ушел в армию, и меня стали называть шлюхой.

Мне никто не помогал, я до года оставляла ребенка одного, а сама уходила на работу.

Вернулся из армии муж, и к хору унижений прибавился и его голос.

А тут еще младшая сестра бросила учебу в училище. Что бы я ей ни говорила, отвечала одно: „Ты мне не мать“.

Когда же дело до милиции дошло, во всем меня обвинили, а родная мать сестры, моя мачеха, осталась в стороне.

Отец был женат дважды.

На 160 рублей в месяц я одевала и кормила троих. А дочь часто болела. По ночам я выходила на улицу и с мольбой просила у Бога помощи…

Вскоре муж уговорил меня развестись, чтобы он мог устроиться и жить в Ленинграде. Он и ребенка хотел взять с собой — отцу с ребенком, мол, это сделать гораздо легче. Он обещал вызвать меня к себе.

Полгода я ждала от него письма, но он начал писать заявления и жалобы в различные инстанции, чтобы меня лишили материнства.

Меня много раз вызывали в суд, уговаривали, чтобы я письменно дала согласие на удочерение моего ребенка другой женщиной. Куда я только ни обращалась — безрезультатно.

Предсказание цыганки, что я потеряю дочь, сбылось…»

После подобных испытаний легко озлобиться на весь мир. С Линдой ничего этого не случилось. Скоро судьба словно притормозила колесо ее несчастий. Женщине неожиданно раскрылся неведомый доселе мир, к ней стали обращаться различные голоса…

Везде, где бы я ни была, я слышала голоса родных, близких, а иногда и вовсе незнакомых людей. Меня кто-то звал, ходил за мною, но, обернувшись, я никого не замечала.

В январе 1986 года исполнилось три года со дня смерти отца.

В те же дни я услышала голос. Он пришел издалека… «Ты прошла через испытания. Окончен тернистый путь…» и еще что-то, я уже не помню.

Однажды вечером услышала треск, будто за окном сломалось дерево, и опять голос: «Не бойся, это я…» «Кто вы?» — спрашиваю, однако ответа не дождалась.

Потом голос вновь продолжил: «Я знаю, что вас ждет, что ожидает Землю… Мы отбираем людей для жизни на другой планете, ибо ваша погибнет… Мы способны читать мысли людей на расстоянии, летать, делаться невидимым».

Несколько раз голос как бы затухал, потом являлся вновь. Вот что еще я услышала: «Бог сказал, что в 1990 году появится на свет человек, который удивит мир и спасет Землю… Он станет третьим и последним человеком…» «Кто же первый?» — спрашиваю. Голос ответил: «Первый — Разрушитель, второй — Голодный, с отметиной на лбу, Третий будет отмечен на затылке. Он станет последним, так решил Совет Планет…»

Линда мало что поняла из услышанного, да, честно говоря, и в смысл особо не вникала. Ее удивляло и радовало, что молитвы ее не только были услышаны, но Бог (Линда была уверена, что голос именно Всевышнему принадлежит) даже отвечает и что-то рассказывает ей.

Вскоре она второй раз вышла замуж. Правда, детей у нее долго не было — то выкидыш, то ребенок мертвым рождался. Но вот однажды…

«9 мая 1989 года я была дома одна, когда вдруг снова услышала голос: „Сегодня знаменательный день — у тебя скоро родится сын. Береги его…“

Я почувствовала чье-то прикосновение к животу, но опять ничему не поверила. Однако через месяц стало ясно — беременна.

Сын родился, как и было предсказано — на затылке у него было большое родимое пятно…»

Мальчик родился в феврале 1990 года.

Как-то вечером Линда вместе с мужем смотрела телевизор, когда вдруг зазвучал голос. Вздрогнув, она резко спросила: «Кто вы? Что вы хотите от меня?» Ответ ее удивил: «Ты жила много тысячелетий назад и теперь родилась заново… Это мы заселили Землю. Мы явились с далекой планеты, куда человек никогда не долетит. Мы такие же люди, как и вы, только более развитые и состоим из другого вещества… Скоро люди погибнут, очень скоро…»

Последние слова голос повторил несколько раз и пропал. Линда почувствовала, что внутри у нее что-то загудело, тело напряглось, а руки отяжелели. Ее стало клонить ко сну.

Проснулась она от ясно слышимого колокольного звона.

Линда встала с кресла, прошла на кухню и тут снова услышала голос: «Посмотри в окно». Она машинально повернула голову и увидела зарево ярко-красного света, из него прямо в окно были направлены лучи.

Линда вышла из дома, не сознавая, зачем она это делает. Метрах в ста низко на землей висел объект, по форме напоминающий два округлых треугольных крыла.

Наверху посередине выступала полусфера с широким иллюминатором, затянутым сеткой.

Изнутри исходило красное свечение.

В иллюминаторе Линда увидела двигавшиеся фигуры.

Из полусферы торчали подобия усов — очевидно, антенны. Снизу по бокам из аппарата били два желтых луча. Свет от правого падал на странное существо с руками и ногами и округлым выступом вместо головы.

Существо стояло в нескольких шагах от Линды. Оно отливало серебристым светом, как и поверхность аппарата. На талии пояс, похожий на охотничий патронташ.

Неожиданно в середине аппарата открылась дверь, из которой вниз выдвинулась лестница. При этом раздался мелодичный звук, будто кто-то провел молоточком по ксилофону.

На лестницу вышла женщина в плотно облегающем, похожем на рыбью чешую одеянии. Ее светлые, волнистые волосы падали на плечи. Пояс на ней был такой же, как и у робота, но отливал перламутром.

Следом за ней показались двое мужчин — ростом они были повыше, одеяния такие же. Линду поразило, какие у женщины были глаза — голубые и лучистые…

Женщина дотронулась рукой до своего пояса — и от него пошли волны к роботу, который сразу стал уменьшаться, окутался туманом — словно плавился, потом исчез.

Женщина обратилась к Линде. Голоса ее слышно не было, но Линда поняла, что та ее о чем-то предупреждает.

Затем женщина и мужчины скрылись в аппарате, куда втянулась и лестница. Вновь послышалась мелодичная трель ксилофона. Были убраны и антенны, раздался свист, шипение, аппарат чуть накренился — показал «брюхо», и исчез в небе.

«Прощай, я скоро вернусь», — услышала Линда все тот же голос.

В ночь с 8 на 9 декабря она долго не могла уснуть.

Вдруг у нее перед глазами пошли яркие отчетливые портреты. На первом был изображен темноволосый, молодой мужчина в черном, с горящими глазами. От него ощутимо веяло ужасом. На втором — женщина, очень похожая на мужчину и обликом, и одеянием. Затем Линда увидела четкую цифру «7», после которой возник белобородый старец в белой одежде.

С его появлением страх у Линды сразу пропал.

Старик смотрел на нее, и в этот момент она услышала голос: «Ты будешь лечить только семь лет».

Линда вздрогнула: неужели сбудется и второе предсказание цыганки? Через семь лет ей как раз исполнится 34 года. Тогда, по словам цыганки, она должна умереть, если… Если что?

Линду неудержимо, как бывало не раз, потянуло на улицу взглянуть на Луну.

Она торопливо оделась и вышла.

На черном небе сиял лунный серп, от которого шли желтые лучи.

Линда протянула к нему руки и скоро ощутила жар в ладонях.

К Луне крадучись подбирались облака, вот она стала тусклой, и от нее теперь искрились редкие красноватые лучики.

Тут Линда отчетливо увидела черную оболочку, которую Луна словно пыталась пробить.

Неожиданно для самой себя женщина подумала о том, что через семь лет действительно должно что-то случиться.

8 декабря был день ее рождения.

Письмо Линды заканчивалось такими словами: «Вы только скажите, что надо сделать, чтобы спасти Землю. У меня появился страх за людей, сердцем чувствую что-то плохое…»

Тут я вспомнил, что еще в экспедиции, записывая в дневник рассказ Нели, я делал на полях заметки — «как у Линды?»

Уже тогда меня удивляло, что в жизни этих молодых женщин было много общего.

Во-первых, обе контактировали с Высшим Разумом, у них в один и тот же год появились «голоса»; и Неле, и Линде долго не везло в личной жизни. Они перенесли такие испытания, что только изумляешься их душевной стойкости; и та, и другая обладают сильной энергетикой, знают травы и молитвы, занимаются целительством. У них были очень трудными роды — Линда родила сына и Неля тоже.

И все-таки было очень странно, что в камчатской экспедиции, каким-то образом оказалась вдруг замешанной Линда — контактер из Смоленской области, которую знал лишь я один.

Опять случайность?

Отпечатав копию письма Линды, я отослал его в Петербург Вие.

Однако скоро не выдержал и через несколько дней сам позвонил ей.

Объяснил, как мог, ситуацию, заметил, что все это, очевидно, ерунда, игра воображения, но вот как-то выбивает из колеи…

Ответ меня ошеломил.

— Нет, это не ерунда, — голос в трубке прозвучал глухо, озадаченно. — Вызывай телеграммой Линду в Москву. Я приеду в понедельник утром.

Это было невероятно. Я даже забыл спросить у нее: связано ли все это с камчатской экспедицией?

 

Кто говорит на «языке ангелов»?

Как ни странно, но именно подтверждение Вией правдивости информации Линды заставило меня задуматься над тем, что речь идет об угрозе жизни контактеров — тех, кто имеет связь с Разумным Космосом. Насколько мне было известно, таких людей — десятки. Однако до меня даже слухов не доходило, чтобы кому-то из них грозили смертельной опасностью из Космоса.

Раньше ко всяким аномальным проявлениям я, честно говоря, относился потребительски — узнать о чем-нибудь феноменальном и поскорее написать об этом. Для меня все эти НЛО, экстрасенсы, телепаты были чем-то вроде фантастических фильмов, которые «глотаешь» без всякой попытки осознания места аномальных явлений (АЯ) в окружающей действительности.

Однажды встретил я своего знакомого, которого не видел лет десять. Поговорили, вспомнили годы учебы в техникуме. После его окончания он уехал в Сибирь, там женился, осел окончательно. Узнав, что я работаю в журнале, увлекаюсь аномальными явлениями и даже пишу на эту тему, он обрадовался и заговорщически произнес:

— Старик, я могу кое-что тебе порассказать. Но только не для печати, пойми меня правильно. Договорились?

По его словам, он уже год контактирует с «инопланетянами».

Началось все при довольно любопытных обстоятельствах. Пошел он как-то с двумя друзьями в тайгу на охоту. Получилось так, что они нарвались на медведя-шатуна. Почти нос к носу столкнулись. Один из них успел вскинуть ружье — осечка. Тогда и бросились врассыпную в разные стороны. Возможно, это их и спасло.

Когда мой знакомый очухался, оказалось, что в лесу он один. Ничего страшного, конечно, в этом не было — ему и в одиночку приходилось охотиться.

Ладно, решил он, разведу костерок, ночь скоротаю, а там разберемся.

Через какое-то время над поляной, где он расположился, и появилась эта штука — полушар, полусфера, сама аж светится, переливается серебристым цветом.

Опустилась, значит, эта штуковина на поляну, и, пока мой знакомый стоял, разинув рот от изумления, перед ним появились два существа в серебристых комбинезонах и завели с ним «разговор». Только вместо слов он услышал как бы птичье щебетание.

Самое удивительное — он понимал, что ОНИ ему «насвистывали».

Из того разговора он только и запомнил, что они не причинят ему зла. Если он желает, то может полететь с НИМИ.

Тот лишь головой замотал, отказываясь, потому как от охватившего его ужаса не мог не только слова произнести, но даже шевельнуться.

«Инопланетяне» в момент пропали вместе со своим аппаратом, знакомый мой пришел в себя и всю ночь не сомкнул глаз.

Наутро, забыв и про охоту, и про друзей, вернулся домой.

Слова никому не сказал о случившемся.

Через несколько дней, ночью, он проснулся от непонятной тревоги. Пошел на кухню покурить и тут увидел в окно — тот же самый аппарат висит в воздухе в нескольких метрах от дома. Он снова услышал птичье щебетание.

— Теперь ОНИ постоянно ко мне прилетают, — с улыбкой сказал мой знакомый, — раз в месяц, так это точно. И все по ночам. Страха уже нет, привык. Зато столько интересного ОНИ мне рассказывают…

Я хотел было выяснить, что же поведали ему инопланетяне, но он наотрез отказался сообщить об этом.

— Не время вам еще знать, — снисходительно рассмеялся он, — да и уезжаю я сегодня. Подвернется случай, напишу. Если, конечно, разрешат, — и, уже посерьезнев, спросил: «А ты не знаешь, кто это такие, что по-птичьи разговаривают? Я у них пытался выяснить, но почему-то не сказали…»

Тогда я впервые от него услышал о существах с НЛО, разговаривающих на «птичьем» языке. Надеялся, что потом он все изложит поподробнее в письме, но так и не дождался. Грешным делом подумал, что это все он выдумал. Но вот незадолго до камчатской экспедиции попался мне в руки журнал «Вопросы философии», в котором я неожиданно для себя обнаружил любопытную статью. И сразу вспомнил своего знакомого.

Статья так и называлась «Язык птиц». Автор ее, французский философ Рене Генон (уже в зрелом возрасте он эмигрировал в Египет, где принял арабское имя Абд-эль Вахед Яхья — «Служитель единого») в своем сочинении еще в начале 30-х годов писал:

В предании разных стран упоминается о таинственном наречии, именуемом «языком птиц». Название явно символично, ибо сама важность, приписываемая знанию этого языка, доступного лишь на высших стадиях посвящения, не допускает его буквального толкования. В Коране, например, говорится: «И Сулейман был наследником Дауда, и он сказал: „О, люди! Мы научены языку птиц… и наделены всеми знаниями“ (Коран, XXVII, 15). А взять Зигфрида, героя нордической легенды, который, одолев дракона, тут же обретает способность понимать язык птиц? Упоминание об этой победе позволяет легче уяснить рассматриваемую нами символику. И в самом деле, победа над драконом неизменно влечет за собой обретение бессмертия, олицетворяемого тем сокровищем, доступ к которому преграждало чудовище; это обретение равнозначно возврату в центр человеческого существа, то есть в ту точку, откуда осуществляется его связь с высшими состояниями бытия. Именно эту связь и символизирует язык птиц, ибо птицы, в свою очередь, зачастую служат символом ангелов, то есть самих этих высших состояний. В свое время мы уже вспоминали евангельскую притчу, где именно в этом смысле говорится о „птицах небесных“, севших на ветви древа, того самого древа, которое знаменует собой ось, проходящую через центр каждого состояния бытия и связывающую между собой все эти состояния…

Таким образом, мы снова приходим к тому, что в начале данной статьи уже говорилось о „языке птиц“, который можно также назвать „языком ангелов“; в человеческом мире ему соответствует ритмизованная речь, ибо именно на „науке ритма“, включающей в себя, впрочем, множество прикладных дисциплин, основываются в конечном счете все способы, с помощью которых может осуществляться связь с высшими состояниями бытия».

Далее Рене Генон говорит: «… насколько не правы те, кто насмехается над сказками, в которых упомянут „язык птиц“. Проще всего нацеплять пренебрежительный ярлык „предрассудка“ на все, что выше твоего разумения: куда нам в этом смысле до древних, которые знали цену символическому языку! Подлинный предрассудок — это то, что изжило себя, превратилось в „мертвую букву“. Но сам факт существования „предрассудков“ не так уж многозначителен, как это может показаться, ибо дух, который „веет, где захочет“ и когда захочет, в любой миг может вдохнуть новую жизнь в символы и обряды, вернуть им вместе с утраченным смыслом всю полноту их первозданной силы».

Так что же представлял из себя «язык птиц»: символический язык посвященных или наречие, на котором говорили спускавшиеся с небес ангелы? Намек Рене Генона на то, что «дух веет, где захочет» и может в любой момент вернуться, говорил о том, что, возможно, мой знакомый и не выдумал своих «инопланетян». А то, что они разговаривали на «птичьем языке», доказывало только одно — существование этого загадочного феномена с древних времен. Мой знакомый утверждал, что ОНИ рассказывают ему много интересного, но это нам, людям, знать рано. Однако и в Коране утверждается, что Сулейман и Дауд были «научены языку птиц… и наделены всеми знаниями». Простое совпадение? Возможно.

Однако можно предположить и другое — контактеры просто скрывают такую информацию. Сейчас в пору разгула интереса к «аномалыцине» многие видят в этом увлечении зарождение новой религии. Если раньше звучали «голоса Бога», ангелов, пророков, то в наше время технического прогресса — это уже Космический Разум, Внеземные Цивилизации, пришельцы с НЛО… Человек, мол, сам является источником подобных феноменов, каждый может настолько углубиться в свое сознание, свою психику, что на основе собственных культурных и социальных накоплений увидит ту «реальность», тот мир, в который он верит. Там могут присутствовать волшебные силы, духи, ведьмы, НЛО, инопланетяне. И как вывод: предсказания, контакты всякого рода, телепатия — все это мистика, плоды больного воображения.

Помню, попалась мне как-то статья ведущего научного сотрудника Института философии Вадима Розина, где прямо говорилось о невозможности всерьез заняться изучением этого вопроса: «Сложность, однако, в том, — пишет он, — что удостовериться в истинности или ложности этого мира невозможно никоим образом. Или человек входит в эзотерический мир, и тогда он для него безусловно есть, или не входит, тогда он не может сказать ничего. Эзотерический мир не эфир, с ним нельзя провести решающий эксперимент, по поводу него нет теории, да и непонятно, в каком пространстве он локализуется».

Эти мысли не давали мне покоя — я хотел приобщиться к исследователям аномальных явлений, мечтал внести в их дело свою посильную лепту, но все статьи на эту тему, которые мне удалось прочитать, доказывали невозможность познания истины.

И вот, как бальзам на душевную рану, откровения американского исследователя М. Рьюза. Он утверждал: «… предположение, что за покровом наличного жития Вселенной, за ее организацией должен скрываться некий Разум, начинает казаться все более и более правдоподобным». Далее он замечает, что «…даже самые твердо установленные истины, самые глубокие наши убеждения и представления вполне могут оказаться на деле своего рода идеальными проекциями разума, а отнюдь не отражением действительности… Кто знает, может статься, даже наиболее фундаментальные научные знания суть только проекция на мир случайной и бренной человеческой природы».

Но как убедиться, что эти идеальные проекции отражают действительность? Хотя бы в какой-нибудь мере…

Академик Академии медицинских наук России В. П. Казначеев считает вполне возможным существование космического интеллекта, то есть Космического Разума. Однако, если предположить, что таковой существует на самом деле как нечто интеллектуальное целое, тогда нет ничего невероятного и в допущении существования и представителей этого Разума, которые должны, по идее, различаться лишь степенью разумности (развитости), и, следовательно, возможен контакт с НИМИ.

Весь вопрос в том, какие силы ОНИ представляют, какой информацией делятся с обладающими сверхчувственным восприятием людьми и для чего?

Видимо, не зря о своих источниках информации контактеры говорят довольно неконкретно и туманно: Внеземные Цивилизации (ВЦ), Высший Разум, Разумный Космос, Господь, Абсолют, Информационное поле, Астрал, Ангелы, Потусторонний мир, или параллельные миры… Различить их почти невозможно, хотя ОНИ и «подписываются» под сообщениями разными именами — эти «незримые собеседники», но поди угадай: ЧТО или КТО за ними стоит?

А может, источник космической информации это тайна для землян? Тогда на это должны существовать серьезные причины…

С книгой Л. Вейнгеровой и Д. Гурьева «Записи диалогов с Космическим Разумом» я ознакомился еще в рукописи и очень благодарен авторам за это.

В книге собраны сведения, полученные именно от Информационного поля. Планеты, галактики или космоса? — в данном случае — вопрос несущественный.

Источник информации не скрывает от авторов этой книги своего «происхождения». Он открыто признается, что он не «глас Божий».

«Я вне каждого, и я в каждом. Меня нельзя услышать, но меня слышит тот, кто готов слушать. Меня нельзя потрогать, но меня видит тот, кто един со мной силой духа».

Известно, что информация по-разному воспринимается контактёрами. У одних это несвойственные им мысли, у других — «голос», рождающийся будто бы в голове. Или это картинки, образы, возникающие перед контактёрами, стоит им только прикрыть глаза. Нечто наподобие сна наяву…

Бывает, что «картинки» идут с открытыми глазами — некоторые контактеры видят их «внутренним зрением», другие — синхронно возникающим мыслям составляют текст «автоматическим письмом». Для менее подготовленных к этому сложному процессу существует система «да — нет».

Естественно, что Информационное поле (ученые предполагают в нем микролептонную природу) планеты, галактики или космоса содержит информацию, которая непрерывно и вечно слагается из многочисленных разумных источников — ни одна мысль не пропадает.

Не об этом ли вещает «голос» Л. Вейнгеровой и Д. Гурьеву: «Нас много, но я — Един. Я — проявление единой силы многих. Я являюсь каждому в том виде, в каком он способен меня заметить и, открыв себя в себе, обратить силу разума к своей сущности. Я могу быть любимой собакой, фотографией любимого человека на стене, отцом небесным…

Я не вершитель судеб. Судьба каждого в каждом, в триединстве главных сил жизни».

Информационное поле планеты, галактики или космоса — система, очевидно, довольно «отлаженная» в нашем понимании. Каждый человек имеет энергетику определенного качества — вибрации определенной частоты. Все эти уровни вибраций, по-видимому, существуют и в Информационном поле, которое дает человеку нужную информацию, какую он способен воспринять, понять, усвоить.

«Успокойся и постарайся понять: мне неоткуда приходить и некуда уходить. Мой зрительный образ создан воображением твоего разума. Я вне времени и над пространством, ты никогда не сможешь до меня дотронуться, но я всегда постоянно в тебе самом, как маленькая частичка огромной мыслящей материи…» — так говорил «голос» авторам «Диалогов с Космическим Разумом».

Человеческая мысль, которую удалось сфотографировать академику Российской АН А.Ф. Охатрину, возможно, как и Информационное поле, имеет микролептонную природу. Не совместная ли, слаженная вибрация подобных частиц позволяет контактеру как считывать информацию с Информационного поля, так и принимать ее от собратьев по разуму? Уж не в этом ли кроется секрет телепатии?..

При этом не следует забывать, Информационное поле, как таковое, является чисто природным образованием, хотя и связано с деятельностью человеческого сообщества на протяжении миллионов лет.

Читая бесконечные сообщения об аномальных явлениях, я заметил, что контакты с НЛО выглядят довольно однообразно — приглашение на корабль (часто против воли человека), медицинское обследование, возвращение; или просто появление НЛОавтов (для знакомства?), которые начинают вести довольно-таки странные разговоры (может, биороботы?).

В книге В. Забелышенского «НЛО — неосознанная реальность» я нашел любопытную мысль о том, что «многие выдающиеся люди нашей планеты — от великих пророков древности до выдающихся ученых и государственных деятелей нашего времени — формировались усилиями разума иного вида, извечно маскируя свою сущность и свои дела…»

Это и понятно. Мне известны те, кто обладает серьезной научной информацией, полученной от представителей Внеземных Цивилизаций. Им не верят! Как правило, возникает, в сущности, вполне логичный вопрос: почему «везет» таким одиночкам, которые иногда и минимальными знаниями не обладают, чтобы понять эту информацию и вести полноценный диалог с представителями ВЦ?

Дело, очевидно, в другом.

Контактеры имеются всякие, есть среди них, разумеется, и представители различных специальностей, разных областей знания, ученые, имеющие одностороннюю связь с ВЦ на прием информации.

Но никто из них по очевидным причинам не спешит афишировать эту «сверхъестественную» связь.

С другой стороны, прав, очевидно, доктор филологических наук Игорь Лисевич, утверждающий, что «интерес представителей ВЦ к нам, землянам, лежит не на уровне человечества в целом, но на уровне отдельной личности».

— Позволю даже сделать предсказание, — говорит Лисевич, — индивидуальные, односторонние контакты ВЦ с нами будут продолжаться. А вот что касается контакта-мечты с торжественным приземлением инопланетных кораблей и толпами встречающих, то этого не будет. Лично я воздержался бы от любых контактов любого рода, их полезность для отдельных людей и всего человеческого рода весьма сомнительна.

Мне же кажется, что спор между сторонниками и противниками контактов с НЕЧТО разумным в космосе сводится к одному: к степени доверия информации, иначе — к его источнику: а можно ли доверять сообщениям ОТТУДА, если сами контактеры не имеют понятия о том, с кем держат связь?

Ученые же тем временем убедительно доказывают, что долететь до Земли представителям далеких внеземных цивилизаций довольно сложно — расстояние значительно, время безжалостно ко всем, и тратить колоссальное количество энергии, чтобы только посмотреть на нас, слабеньких технократов, совсем нерентабельно.

Вот и получается, что ВЦ — миф.

Однако Разумный Космос, к счастью, существует независимо от научных воззрений оппонентов.

Но добрый он или злой?

Как пишет В. Забелышенский, еще 520 году до нашей эры пророк Захария «увидел в небе объект цилиндрической формы, и „ангел“ сказал ему: „Это то проклятие, что будет вечно висеть над Землей“».

Так, значит, не стоит ждать добра от Разумного Космоса?

В Петропавловске-Камчатском Виктор протянул мне газету с подчеркнутой красным карандашом заметкой. Речь шла о странном существе, которое обнаружили хозяева одной из квартир недавно заселенного дома. По их описаниям, это существо величиной с собаку имело очень короткую голубоватую шерсть, две трехпалые лапы и желтые крылья полутораметровой длины, по форме напоминающие крылья летучей мыши. У существа было чистое, не обросшее волосами человекообразное лицо, совершенно круглые глаза, а вместо рта — треугольное отверстие. Хозяева квартиры обнаружили это существо под кроватью, очевидно, от страха убили его и выбросили на помойку, откуда оно таинственным образом исчезло. Зато в квартире после этого начался полтергейст.

Местные уфологи утверждают, — видя, что я отложил газету, сказал Виктор, — что это был «летающий человек», представитель либо параллельных миров, либо какой-то цивилизации с другой планеты. По свидетельствам очевидцев, это существо издает звук, напоминающий монотонное пение или свист… Что-то, в общем, птичье. Что ты насчет всего этого думаешь?

Ничего, — пожал я плечами, хотя это было неправдой. Из головы у меня не выходили ультрасущества, морочащие, как утверждает В. Забелышенский, людям головы, представляясь то ангелами, то инопланетянами. Именно таких «людей с птичьими голосами» охотники и туристы видят здесь довольно часто. И нас «пригласили» тоже сюда. А что если В. Забелышенский прав?

 

Зона

(камчатская экспедиция)

Два дня Виктор и Неля «выбивали» вертолет в госпромхозе, практически договорились, но… синоптики дали нелетную погоду.

Директор Госпромхоза Александр Вахрин, проникшийся нашими заботами и принявший всерьез «странную» экспедицию, тоже был не всесилен.

Однако в тот момент, когда они вышли из конторы, во двор въехал вездеход.

Увидев выпрыгнувшего из кабины водителя, директор облегченно вздохнул.

— Вот кто вам поможет, — сказал он. — Гущин изъездил тундру вдоль и поперек. Возил и туристов, и геологов в самые отдаленные районы и даже к океану. Сейчас договоримся…

Водитель вездехода, высокий худощавый мужчина лет сорока, в промасленной спецовке, болотных сапогах со спущенными ботфортами уже сам направлялся к нам. У него было узкое лицо с выступающим подбородком, спокойное и серьезное, светлые внимательные глаза, которые сразу отметили рядом с директором незнакомых городских, нисколько этим не смутившись.

Через несколько минут выяснилось, что Валерий Гущин не только излазил и изъездил все интересующие нас места, но и фотографировал все примечательное; природу, животных. Глаз у него был острый, он подмечал многое из того, на что другой не обратил бы внимания.

Именно такой проводник и нужен был экспедиции, ведь конкретное место нашей будущей работы еще надо было отыскать.

Но согласится ли Гущин? Ведь известно, что связываться с туристами здесь не очень-то любят.

К удивлению, Гущин согласился сразу и сразу же уловил в рассказе Нели такие детали, которые помогли ему определить район.

Тогда и решили отправиться к сопке Крутой.

Вездеход рванул с места и помчался по проселочной дороге в сторону дальних сопок. В заднее стекло дверцы я увидал удаляющиеся здания и домишки, разбросанные возле аэропорта. Вот их уже закрыли выросшие на глазах кусты и деревья, с двух сторон обступавшие дорогу. Небо все больше заволакивала дымка, хотя с утра ярко светило солнце, предвещая теплый безоблачный день. Погода действительно нас баловала, но, по словам местных жителей, на Камчатке за сутки погода может перемениться несколько раз.

Разговоры в вездеходе вскоре увяли — было тесно, да и двигатель сильно ревел. В кабине стало жарко — Гущин категорически запретил открывать на ходу дверцу: из-под гусениц роем летели комья земли, а на сухой дороге машина начинала отчаянно пылить. Густой, широкий шлейф тянулся за нами.

Виктор, Володя и Иван уже начали подремывать, свесив головы на грудь. Неля о чем-то задумалась, не выпуская из рук блокнот и ручку. У задней дверцы расположились те, кто влезал в машину последними, самые нерасторопные. С одной стороны сидели Вия и Татьяна, с другой — я и Наташа, биолог из Санкт-Петербурга. Тут же расположился еще один участник нашей экспедициии — Игорь.

На Камчатке все мы были впервые.

Трясясь на жестком сиденье и глядя в окно, за которым петлял поросший ивняком и ольшаником берег озера (вездеход мчался уже по кромке его, по мелководью), я чувствовал, как меня раздирают сомнения. Чем дальше мы забирались в тундру, тем все тревожней становилось на душе: теперь все зависело от каких-то неведомых Высших сил.

Я смотрел на струи брызг, фонтаном бивших из-под гусениц, и предавался размышлениям. Уже начало моей поездки опутывалось мелкими странностями. Однако я не раз убеждался в правильности сказанного великим Махатмой Шамбалы: «В жизни нет ничего случайного».

«Прозревать» я начал, как только прилетел в Петропавловск-Камчатский, где меня ждали Виктор, Вия и Наташа. Остальные участники уже вылетели в следующий пункт назначения для организации транспорта и закупки продовольствия.

О событиях, предшествующих экспедиции, я тогда вообще ничего не знал. О них Виктор рассказал мне тем же вечером — в гостиничном номере, показал зарисованные Не-лей картинки-видения, то есть пришедшую ей информацию о том месте на Камчатке, куда мы должны были добраться.

Район они уже определили, а вот само место еще предстояло найти. Я разглядывал очертания высоких сопок, сделанные торопливой рукой, с пятнами снега на склонах, поросших лесом; передний план представлял собой долину с густой травой и кустарником, далее вставал лес, а перед ним или где-то дальше, как утверждал Виктор, должна присутствовать вода — то ли озеро, то ли речка.

Слушая Виктора, я вдруг почувствовал волнение. Мне показалось, что я уже где-то видел этот рисунок. Точно, там и речка должна протекать. Что-то очень знакомое… И прежде чем память подсказала мне, когда и где я мог слышать об этом месте, я вспомнил, что посреди обширной поляны должно стоять одинокое раскидистое дерево. Да, еще в Москве мне говорил о нем мой знакомый. Он мне целый час рассказывал об удивительном пейзаже с холмами, поляной, лесом и речкой, и одиноким деревом. Этот пейзаж приснился ему трижды за ночь. Зная, что я лечу на Камчатку, он как-то связал это со своим сновидением. Я сразу забыл об этом — оказалось, до поры до времени…

Другие рисунки увиденных Нелей различных, немыслимых портретов и таинственных знаков я просмотрел довольно рассеянно. Как позже выяснилось, зря. В определенный момент они вспыхнут у меня в памяти.

— Выходите.

Дверца вездехода распахнулась, нас окатила волна свежего воздуха, и мы увидели улыбающегося Гущина.

— Малость передохнем, попьем чайку, потом уже двинем до места.

Спрыгнув на мокрый песок, я едва удержался на ногах — от долгого и неудобного сидения они совсем занемели.

Погода испортилась вконец — моросил дождь, небо сплошь затянули низкие облака.

Остановились мы на выступающей в озеро песчаной косе, в том месте, где в него впадала река. Берега ее поросли травой и кустарником, вдали синели сопки, располосованные по склонам снежниками.

Валера достал паяльную лампу, зажег ее, потом накрыл железным треножником и поставил на нее чайник. Это необычного вида сооружение он назвал походным керогазом.

— По-моему, — сказала Вия подошедшей Неле, — мы проехали очень похожее по описанию место.

— Нет, — возразила Неля, — мне показывали совершенно иную картинку.

— Вообще-то, пора бы уже определиться, — недовольно заметил Виктор. — Так можно ехать до бесконечности. Если у вас фигурирует сопка, так давайте подъедем к сопке, а оттуда уже и будем плясать.

— Все-таки надо вернуться немного назад, — продолжала настаивать Вия, — это совсем недалеко, недавно такую же речку проезжали.

Чайник уже вскипел.

Субботин открывал банки с консервами, резал хлеб, однако дождь все усиливался, и постепенно все забрались в вездеход. На колени положили большой короб, разложили на нем продукты.

На улице остались Гущин и Субботин — места в вездеходе больше не было.

Наконец управились с едой.

— Виктор, — позвал Гущин, — ты садись в кабину, будешь показывать дорогу.

Тот взглянул на Нелю.

— Ну что, — спросил он, — двинемся по берегу речки к сопке? Иначе до наступления темноты палатки не успеем поставить.

Поехали, — она пожала плечами, хотя по голосу было ясно, что она придерживается иного мнения.

Вездеход круто развернулся, и озеро стало удаляться. С песчаной косы долина, поросшая густой травой до самого подножия сопки, казалась совершенно ровной. Теперь же, сидя в вездеходе, нам приходилось держаться за скобы — машина прыгала, будто ехала по огромной стиральной доске. Трава лишь прикрывала сплошной кочкарник.

Двухчасовой путь до близкой, казалось бы, сопки вытряс из нас душу.

Наконец вездеход остановился.

— Ребята, скидывайте рюкзаки, — скомандовал Виктор. Разгрузку закончили за пять минут — дождь подгонял. Стоя возле вездехода, я осмотрелся.

Передо мной расстилалась равнина с высокой, в человеческий рост, травой, в которой темнел след от нашего тягача. Справа от меня плавала в пелене дождя и низких облаков темно-зеленая сопка с серыми языками снежников на крутых склонах; впереди — стена из жесткого ветвистого кустарника и деревьев с неестественно искривленными стволами. Внизу — глубокая котловина, откуда доносился перезвон быстрой речки.

Я оцепенел при виде этой, знакомой мне по рассказу приятеля картины, забыл про непогоду. Вспомнил, как несколько раз мне повторял он про одинокое дерево. Вот оно, высится посреди поляны.

— Подождите с палатками, — донесся до меня резкий голос Виктора.

— Игорь, доставай полиэтилен, натягивайте с Иваном тент. Остальные за дровами.

На земле уже и болотные сапоги не спасали, вода со штормовки стекала ручьями.

Продираясь сквозь густую, в рост человека, траву, мы сложили рюкзаки и коробки с продуктами под тент. Скоро по лесу разнесся звон топоров — кто-то рубил колья для палаток, другие разбрелись по лесу собирать дрова для костра.

Под тентом, рядом со старым, искривленным у самого основания деревом с обнаженными у земли толстыми корнями, росла гора сушняка. Виктор все подгонял: «Этого мало, должно на всю ночь хватить и на утро, чтобы приготовить завтрак…»

Передо мной возник Субботин с топором и кольями в руках.

— Давай, разворачивай с Игорем палатку, я уже колья заготовил.

Я позвал Игоря, который привязывал край оторвавшегося тента.

Мы начали утаптывать траву, выбирая место, свободное от кочек и камней.

— Ничего себе, нашли место, — сказала Вия, — две медвежьи тропы проходят у самого лагеря, а мы чуть ли не поперек их палатку поставили.

— У меня был случай, — тут же подхватил Гущин, — когда я с медведем нос к носу столкнулся. Из ольшаника вдруг поднялся передо мной во весь рост. Этакая махина, килограммов на восемьсот. Он одним ударом лапы в землю вгонит, только мокрое место останется. Я со страху из двух стволов и пальнул — одна пуля в сердце застряла.

— Как показало вскрытие, — Субботин не преминул ввернуть свою любимую поговорку.

— Ага, точно, — невозмутимо кивнул Гущин. — Но до того, как зверь сдох, он метров двести за мной гнался с пулей в сердце.

— Догнал? — вполне серьезно спросил Виктор.

— Зверь страшный, — усмехнулся Валера, — с ним шутки плохи. А если подранок встретится, от того не спасешься.

Неожиданно раздался хохот Субботина.

— А он… а он… — давясь от смеха и тыча пальцем в сторону Виктора, проговорил Володя, — спрашивает: догнал?

Какое-то время один Гущин оставался серьезным.

— Может, переставим палатку? — услышал я дрогнувший голос Натальи.

— Вот еще, на ночь глядя, — отмахнулась Вия. — Договоримся как-нибудь с медведем, если пожалует.

Иван уже запалил костер, вокруг него захлопотали женщины. Все потянулись к огню.

— Сегодня попьем чаю, — сказал Виктор, — остальное сухим пайком.

Ему никто не возразил, все основательно промокли и продрогли.

Только Гущин возился у вездехода. Он протянул времянку, закинул на дерево лампочку, и вскоре под тентом стало светло, как днем.

Дождь понемногу стихал. Я старался придвинуться поближе к огню, чтобы просушить штормовку. От нее валил густой пар.

— Валера, ты в этих местах бывал? — спросил Виктор.

— У сопки Крутой? Так не раз. У меня и слайдов полно. Я красивые места всегда фотографирую. Знаете, сколько здесь таких мест!

— А похожее на это есть? — поинтересовалась Неля.

— Так каждое красиво по-своему. Даже сопки несколько раз на день меняют свои вид — на слайдах одни и те же выглядят по-разному.

— Я не об этом, — нетерпеливо заметила Неля. — Я имею в виду, чтобы была такая же долина или поляна, рядом сопка находилась, такой же лесок, за ним речка…

— Сколько угодно, — засмеялся Гущин. — Недалеко отсюда, у сопки Крутой, точно такая же картина: громадная поляна, вся в цветах, лес стоит, за ним похожая впадина, внизу бежит речка, правда, помельче будет — что-то вроде широкого ручейка. Да он там не один.

— Ясно, — Неля задумчиво посмотрела на Виктора. — Я же чувствую, что мы не туда приехали. Здесь совсем иная энергетика…

— Сегодня мы все равно бы туда не добрались, — возразил Виктор и повернулся к Гущину. — Так, говоришь, до этого места недалеко?

— Напрямую километров десять-двенадцать будет.

— Неля, ну почему ты так уверена, что мы не туда приехали? — недовольно сказала Вия. — МОИ говорят, что именно здесь и будут проявления. Мы сможем работать и на этом месте.

— Понимаешь, Вия, — сдерживаясь, стала объяснять Неля. — Я же имею в виду те «картинки», которые мне показали. И энергетику я другую чувствую.

— Что зря спорить, — подала голос рассудительная Татьяна. — Утром обсудим, как нам поступить.

— Ты, Татьяна, ничего не понимаешь, — не удержался Субботин. — Место для нас — это самое главное. Иначе мы не сможем провести фотосъемку, если окажемся не там, где следует.

— Весь вопрос в том, — вздохнул Виктор, — как мы эти десять километров одолеем. Без вездехода это нереально. Значит, Валеру придется задержать еще на день, а ему до дома добираться…

— Да что вы! — запротестовал Гущин. — Меня и так каждый раз по шапке бьют; тундру калечу. Сюда мы по прошлогодней колее, считай, добрались, а к Крутой в обход продираться надо. Это еще двое суток… Директор голову снимет.

Неля делала непонятные пасы рукой в направлении Гущина и не обращала внимания на разгоравшиеся вокруг страсти.

Как ни странно, я воспринимал происходящее совершенно спокойно. Почему-то во мне жила стойкая уверенность, что мы оказались именно там, где и должны были быть. Во всяком случае, приехали сюда не зря. Это место точно совпадало по описанию с тем, которое было мне предсказано.

Я удивлялся сам себе — чем дальше, тем больше я начинал верить в пророчества. Конечно, это могло быть простым совпадением — ведь Валера утверждал, что подобных мест здесь предостаточно. Такое же есть недалеко отсюда, у сопки Крутой. А если не совпадение? Значит, можно ожидать, что и другие предсказания исполнятся?

— Валера, — остановила Неля разошедшегося Гущина, — скажи, давно у тебя поясница болит? И ноги частенько под-водят, да?

Гущин запнулся на полуслове, округлившимися глазами глянул в ее сторону.

— Спина побаливает, — неохотно признался он.

— Полечить надо. Давай-ка я завтра тобою займусь.

Нехитрая уловка Нели задержать вездеход хотя бы еще на день не удалась.

— Я в эти ваши штуки не верю, — отмахнулся он с иронической усмешкой. — Руками махать — это чепуха. Я лучше в парилке отогреюсь, как рукой снимет. Конечно, крутишься с утра до вечера…

— Ты зря отказываешься, — сказал Виктор. — Неля и не такие болезни лечит. А насчет задержки не волнуйся — мы завтра свяжемся по рации с директором госпромхоза…

— Сначала свяжитесь, — оборвал его Гущин и с лукавым прищуром обвел взглядом собравшихся у костра, — тогда и разговор будет.

Однако Неля зря терять время была не намерена. Она правильно рассудила: если Валере хорошо знакомы эти места, ему стоит рассказать и о других картинках-видениях. Хотя было заметно, что подобные разговоры забавляют Гущина, и только. Судя по выражению его лица, к рассказам о каких-то там контактах неизвестно с кем он относился с явным недоверием. Ему было непонятно, как подобной ерундой могут заниматься взрослые люди.

Между тем Неля рассказывала ему, как увидела у двух скал костер, вокруг него толпу людей, что в середине людского круга стоял шаман, который выхватил из пламени вроде бы кусок белого полотна, приложил его к скале, и на ней четко проступили четыре буквы.

— Ты знаешь, — с ноткой удивления в голосе заявил вдруг Валера, — что-то похожее я действительно видел. Место это километрах в восьмидесяти отсюда. Скала почти отвесная, без альпинистского снаряжения не взобраться, так что я сфотографировал эту скалу. Иногда рассказываешь, где побывал, а они — брось, не трепись, мол. Я ему сразу слайд — смотри!..

Все примолкли — было ясно, что осилить 80 километров — это нереально. Однако теперь Валера более внимательно слушал Нелю. Даже как-то заинтересованно…

— Потом я увидела что-то наподобие больших ворот в скале, — продолжила она, — туда входит какая-то военная техника, недалеко стоят солдаты в очень красивой форме. Я расшифровала это так: нам надо найти место, где в скалах находится разрыв, нечто вроде прохода…

— Погоди-ка, — остановил ее Гущин, потом, глядя вверх, забормотал. — Ворота, ворота… Слушай! — воскликнул он вдруг. — Так есть такое место, точно! Недалеко, у океана. Там как раз прибрежная скальная гряда как бы разрывается, можно выйти прямо к океану. Я туда дважды ездил. Берег завален всякими вещами, которые волны выбрасывают.

Что мы только не находили: лопаты, ведра, веревки, канаты, шары, красивые бутылки — все импортное! Даже зажигалки…

— Ну что? — Виктор нетерпеливо посмотрел на Нелю.

В этот момент она и Вия сидели, низко опустив головы над картой, и разглядывали место, куда ткнул пальцем Гущин.

— Вия, узнай у СВОИХ насчет сопки Крутой и океана. Правильно ли мы определили эти места?

Вия несколько секунд смотрела на зажатую в руке рамку — та неожиданно дрогнула.

Да, правильно, — сказала она.

— Сколько отсюда до океана? — поинтересовался Виктор.

— Километров двадцать пять — тридцать будет, — пожал плечами Гущин — Все зависит от дороги, а то туда и за двое суток не доберешься. Это на вездеходе, а пешком — трудно сказать…

— Ладно, пока этот вопрос обсуждать не будем, поздно уже, — Виктор поднялся. — Кто первым останется дежурить? Завтра буду назначать, а сегодня нужны добровольцы.

Не знаю почему, но я откликнулся первым. Подал голос и Субботин. Нас двоих и оставили — конечно, одному дежурить нельзя.

Виктор показал пакет с факелами и патронами — он их спрятал под дерево, — и все разошлись по палаткам.

Из дневника Вии

И вот я на Камчатке! Не вылезая из вездехода, мы перебрались на пароме на восточный берег озера и за шесть часов проехали вдоль него около 80 километров. Возле устья реки свернули вглубь и пошли по «кочкарнику»— это крупные плотные кочки, поросшие голубичником, морошкой или вороникой, типичными северными ягодами. Вокруг много жимолости, стелющиеся формы карликовой березы, рябина, ивняк, ольшаник… Стволы кустарников удивительно прочны — вездеход не ломает их, а лишь пригибает. Кочкарник местами переходит в так называемые култуки. Здесь почва ровная и крепкая, но рябина, ива, ольха становятся в рост человека и выше. Здесь вездеход продирается с трудом — кусты образуют плотную стену; пешком одолеть эти заросли тоже чрезвычайно трудно. Дополняют ландшафт места, где травы превышают рост человека. Вдоль речной долины по краю высоких берегов (старое русло очень широкое) стоят настоящие березовые рощи. Правда, береза здесь особая— видовое название «береза каменная». Они ветвятся от самой земли. В иных местах такие рощицы напоминают причудливые театральные декорации или деревья с японских картин… Лагерь установили на берегу речки в березовой роще.

… Субботин подбросил подсохших поленьев, и взметнувшееся пламя обдало нас жаром. Дождь прекратился, небо яснело на глазах, кое-где даже проклюнулись звезды. Вскоре к костру подошла Неля.

— Я с вами подежурю, — сказала она, — чайку попьем. Вид у нее был озабоченный и усталый. Я спросил, что ее беспокоит? Она призналась, беспокоит ее цепь каких-то непонятных случайностей. Вот, скажем, появляется Ваня, а у нас каждый участник экспедиции тщательно подобран и протестирован. Сколько кандидатур нужных, казалось бы, людей отпало. И вдруг новый человек! А коллектив — это единый организм. От отношений между нами зависит, как у нас пойдет дело. Теперь вот приезд в это место…

Неля была в чем-то права. Появление Ивана оказалось для нас полной неожиданностью.

Я хорошо помню, как 22 августа утром в гостиничный номер вошел невысокий парень. На узком лице красовались редкая, монгольского типа бородка и такие же усы. Он был в майке, шароварах, на голове фетровая шляпа, за спиной огромный рюкзак, оттягивающий ему плечи. Спросил Виктора. Узнав, что его нет, попросил разрешения оставить рюкзак в номере. Назвавшись знакомым Вии, тут же ушел. Виктор пришел через два часа, когда я остался в номере один. А спустя несколько минут в номере появился владелец тяжелого рюкзака.

Он сказал, что зовут его Иваном, сам он из Мурманска, по профессии инженер-океанолог, побывать ему пришлось во многих странах, умеет работать на рации, исходил с рюкзаком полстраны, вместе с Вией и Татьяной ездил в Пермскую зону и на Алтай. Вия и пригласила его участвовать в экспедиции.

Для Виктора его рассказ оказался полной неожиданностью. Он возмутился: почему Вия не предупредила его, ведь состав экспедиции подбирался долго и серьезно? На это Ваня спокойно заметил, что поедет он с нами, но лагерем станет отдельно и мешать не будет.

Виктор только плечами пожал — как можно жить отдельно в такой глухомани?!

Я не вмешивался в их разговор — меня как-то сразу поразила одна черта в характере гостя. Он вел себя исключительно спокойно. Говорил тихим голосом, но с такой уверенностью и твердостью, что сразу становилось ясно — он привык поступать по-своему и никакими доводами его не сбить. Вряд ли Ивана пугало, что он останется один. Сразу было видно, что человек он опытный. Единственное, что мне в нем не понравилось — взгляд исподлобья. На фоне бородки, усов и шляпы он вызывал почему-то неприязнь.

И все же Иван был нам просто необходим — он умел работать на рации! Все снаряжение — от палатки до продуктов — у него было с собой, и опыта в подобных делах ему было не занимать.

Однако, насколько я понимал Нелю, для нее в нашем временном сообществе был важен психологический климат, который зависел от характера и настроя каждого. Никому не известный человек мог оказаться в какой-то момент раздражителем, а это могло повлиять на работу в зоне. Но с этим приходилось теперь мириться.

Более того, неизвестно, случайно ли возникла такая цепочка неожиданностей, которая так взволновала Нелю. Это нам еще предстояло узнать.

— Слушай, — оживилась она, — за несколько дней до экспедиции со мной произошла странная вещь. Я сидела в комнате и вдруг увидела, как от моей головы вниз пошли лучи сиреневого, фиолетового, розового и других цветов. Так красиво! Ты не знаешь, что бы это могло значить?

— Трудно сказать, — ответил я. — Возможно, у тебя открылась верхняя лепестковая чакра. Ее еще называют «короной».

— Корону мне уже вручали, — засмеялась Неля, — я же тебе рассказывала. Еще в самом начале, когда мне «показывали» меня же в моих прошлых жизнях. Девушке в белом платье вручают корону.

— Точно, — вспомнил я, — и по очертаниям корона напоминала букву М.

— Да, только широкую, — она поднялась. — Ладно, вы дежурьте, а я пойду посплю. Устала невероятно…

Глядя на пламя костра, я ловил себя на мысли, что уже где-то слышал о подобной короне, но никак не мог вспомнить от кого.

Позже ее контактеры ВЦ сообщили, что цвет Нелин — белый, цветок — лилия, и родом она якобы с Венеры. Вряд ли такое можно было придумать, больно уж сочетания здесь знаменательные… Белый цвет всегда был символом Божественного, чистоты; лилия — непорочности, а одно из названий богини Венеры — Клоацина, что означает «очищающая». Если идти в догадках дальше, то кольцевые образования на Венере называются «коронами». Совпадение? Намек? На что?.. Может, на открытие в экспедиции у Нели новых способностей?

Субботин толстым суком расшевелил кострище — пламя взметнулось, рассыпая в темноту снопы искр. Снизу доносился отчетливый рокот реки, иногда раздавались всплески, словно играла крупная рыба.

Ветер стих, и больше ничто не нарушало тишину.

— Слушай, — спросил он, — почему у Вии и Нели информация иногда не совпадает? Хотя бы насчет этого места.

— Не знаю, — признался я. — Меня самого этот вопрос занимает. Для меня еще не совсем ясно, с кем они вообще контактируют.

— С какими-то Внеземными Цивилизациями. Дело не в этом. Пусть они разные, эти ВЦ, тогда, выходит, что они противоречат друг другу. Почему?

Я молча кивнул, соглашаясь.

— Понимаешь, — не унимался Субботин, — Неля не раз говорила о «темных силах». Мы ведь здесь собираемся контактировать. Как бы нам не помешали. Нас еще в Пермской зоне об этом предупредили. Да и Неля запрашивала, а я ей верю. Главное — фотосъемка. Если получатся фотографии, считай, экспедиция удалась.

— Сфотографировать мало, — рассмеялся я. — Надо, чтобы это сначала проявилось, потом ты его увидел.

— Не обязательно, — возразил Субботин. — Неля все видит, она и скажет, когда и где фотографировать.

В тот момент я слегка завидовал ему, единственному среди нас, кому «разрешили» вести съемку аномальных проявлений и контактов с ВЦ. В том смысле, что у него имеется большая вероятность фиксации явления.

— Скажи, зачем ты поехал в экспедицию?

— То есть? — Я удивленно посмотрел на Володю, который не отрывал взгляд от костра.

— А все-таки?

— Ну, интересно. Сам же говорил, что нашу экспедицию направляет Высший Совет Внеземных Цивилизаций.

— Это не я говорил, — засмеялся Субботин, — нам об этом в Пермской зоне сказали. И что на Камчатке удастся сфотографировать то, что до сих пор не удавалось никому.

— Поэтому ты и приехал сюда?

— Не только. Понимаешь, кого ни спрошу, зачем нужны им эти контакты, поездки в зоны, никто толком не может ответить. Или не говорят! Ты вот тоже: либо не знаешь, либо скрываешь.

Я взглянул на Субботина, думая заметить на его лице ироничную усмешку, но он был серьезен.

— Ну, я во всяком случае ничего не скрываю, — сказал я, несколько озадаченный.

— Мне скрывать нечего. Написано уже о тысячах случаев контактов с НЛО, встречах с так называемыми пришельцами, о невероятных явлениях, которые многим удается увидеть. Тут представилась возможность самому принять участие в подобной экспедиции, где есть хотя бы какой-то шанс увидеть что-то невероятное. Одно то, что Неля с Вией, как они утверждают, контактируют с Внеземными Цивилизациями, может дать такую информацию… Просто сенсация… Ради этого разве не стоило ехать на Камчатку?

Володя вздохнул и полез в карман за сигаретами.

— Хорошо, а дальше что? Я же не об этом тебя спрашивал. Почему-то никто не может меня понять.

— Потому что твои вопросы какие-то туманные. Такое впечатление, что ты сам не знаешь, чего хочешь. Кстати, тебе-то зачем экспедиции и всякие контакты?..

— Если мне дано войти в контакт с Высшим Разумом, значит, и цель у меня в жизни одна — служить людям. Разве это не может быть жизненной целью? Я хотел бы служить людям. Ты даже представить себе не можешь, как я мечтаю иметь такую же энергетику, как и у Нели. Лечить людей, приносить пользу…

Тут я вспомнил, почему рассказ Нели о своих видениях показался мне знакомым. Почти то же самое рассказывала и моя знакомая из Смоленской области контактер Линда. Именно о такой же короне, напоминавшей вытянутую в ширину букву М, о родственной ей планете Венере. Довольно странное совпадение?..

Очевидно, я у костра и заснул, потому что очнулся, когда Володя начал меня тормошить.

Поднималось яркое солнце, в предутренней дымке кутались дальние сопки, оживала поляна, на которой средь высокой травы просыпались цветы. Он все вздыхал и говорил, что у него кошки на сердце скребут, когда он видит такую красоту и не может заснять на цветную пленку. «Кодака» у него было мало, и он берег пленку для съемки аномальных проявлений.

Пора было подумать о завтраке. Володя пошел за дровами, а я отправился с двумя бидонами за водой.

— Ищи «Татьянину» тропу, — смеясь, посоветовал Субботин.

Вчера вечером к реке ходила Татьяна. Когда я начал спускаться по крутому, заросшему непролазным кустарником обрыву, я ужаснулся от одной только мысли, что она могла здесь, в незнакомом месте, да еще в полной темноте, добраться до журчащей где-то в зарослях реки.

Держа в одной руке бидоны, я скользил по мокрой траве, другой рукой цеплялся за кусты. Река оказалась не очень широкой, но быстрой, вода скатывалась по каменистому руслу, вспениваясь у берега, поросшего ольшаником. Продраться сквозь него с бидонами к воде мне показалось совсем нереальным.

Я осмотрелся, стараясь в траве заметить тропку, протоптанную Татьяной. Субботин как в воду глядел.

Я двигался по обрыву вдоль берега, пока не отыскал в травяной стене узкий проход, напоминающий туннель.

Ночные разговоры о медведях, которые любят ранним утром половить в реке рыбку, вспомнились до мельчайших подробностей. Хорошо, что в кармане штормовки остался патрон, который я забыл выложить. Несколько приободренный, я двинулся по этому проходу к воде.

Вода была ледяная и чистейшая, на дне просматривался каждый камешек.

Умывшись, я почувствовал, как сонливость улетучилась.

Набрав воду, я выкарабкался на берег. Совсем запыхавшись, появился около костра.

Из дневника Натальи

(программа научной работы экспедиции)

В течение всей экспедиции предполагалось дважды в день — утром и вечером, до еды — проводить комплексное обследование ее участников по некоторым параметрам: физиологические — измерение температуры, пульса, давления, скорости мышечной реакции;

психофизиологические

индивидуальная минута, теппинг-тест, оценка каждым участником своего состояния по тесту САН;

«биополевые»

измерение величины и знака «поля» (+ или — ) каждого участника на уровне условных энергоцентров — «чакр» с передней («инь») и задней («янь») стороны тела методом биолокации; также измерения «общего поля», условной активности левого и правого полушарий мозга, определение ведущего полушария (эту работу в экспедиции мы поделили между собой, измерения проводили Вия, Таня и я).

Что касается смысла, заключенного в терминах «поле» (или «биополе»), то на сегодняшний день нет полной определенности в том, какая объективная реальность и конкретный материально-физический смысл стоит за этим понятием. Нас очень интересовал вопрос, имеется ли действительная связь между «биополевыми» характеристиками человека и его объективным состоянием, оцениваемым традиционными методами. В этом и заключалась основная цель исследований.

Как только суп из пакетов был готов, и закипела вода для чая, Субботин застучал ложкой в металлическую миску. Звон разнесся по всему лесу, однако на наших ребят он не произвел никакого впечатления. Надо было будить раньше, ведь до завтрака всем следовало пройти утреннее обследование. Как только я заикнулся об этом, Володя мгновенно помрачнел.

— Эти тесты у меня уже в печенках сидят. Ладно, давление измерить, температуру, пульс, биополе, но зачем со всякими дурацкими вопросами в душу лезть!

Программой экспедиции предусматривалось исследование состояния человека в аномальных зонах — изменяются ли его физиологические и психологические характеристики, а также влияние возможных контактов, воздействие космической и земной энергетики на организм.

Эти исследования начались еще в гостинице, когда Неля всех продиагностировала, а Вия измерила у каждого его биополе, а Наташа и Татьяна нас протестировали.

Еще тогда Субботин возмутился теми вопросами, на которые мы все должны были отвечать, и категорически отказался делать это. Хотя в чем-то он, очевидно, был прав. Тесты довольно непростые, а копаться в себе мы не привыкли или… не были готовы к критической оценки себя, своей жизни, поступков? А может, с таких размышлений, разлада с собой и начинается внутреннее очищение, о котором неоднократно говорила Неля?

Вот и теперь он заявил, что отправляется спать. Как дежурный он имел на это право.

А завтракать?

Не хочу, — и он, мрачный, направился к палатке, из которой вылезал заспанный Игорь, наш завхоз и синоптик. Ему в обязанности вменялось наблюдение за погодой.

Минут через пятнадцать возле костра собрались участники экспедиции.

— Где наши клиенты?

Вия стояла с блокнотом в руках, готовая приступить к обследованию. Но так как рядом, кроме меня, никого не было, я получил градусник, сунул его под мышку и стал считать пульс.

Вия терпеливо ждала, глядя на бидон, от которого поднимался аппетитный парок. Наконец она протянула мне блокнот, где на разграфленной странице я должен был записать результаты измерений — величину общего биополя, отдельно каждой чакры, полушарий головного мозга… Минут через десять все было закончено.

Наташа уже поджидала с секундомером в руке.

— Сначала считаешь вслух до тридцати, — напомнила она, — потом про себя, а затем отстукиваешь тридцать ударов ладонью или ногой, как хочешь…

Считая, я посматривал на подошедшего Гущина, которому эта «комедия» явно нравилась.

Он налил суп в миску, уселся на бревно у костра.

— А если давление подскочит, — с серьезным видом спросил он Нелю, — то куда? В госпиталь?..

Неля не обиделась. Валера был человеком дела, с таким не пропадешь. Виктор тоже это понимал. Вот только удастся ли уговорить его остаться без разрешения начальства? Ваня у своей палатки молча возился с рацией, однако связаться с Госпромхозом почему — то не удавалось.

Виктор подошел к костру совсем мрачный.

— Так как, Валера, решим? — спросил он Гущина. — Перебросишь нас к Крутой? Связь у нас что-то барахлит.

— Не могу я остаться, пойми ты. Меня же работа ждет. Отпустили на двое суток — сегодня вечером я должен быть в госпромхозе.

— А дня через два сможешь приехать за нами? — спросила Неля.

— Прикажут — приеду, мне-то что…

— Хорошо, — согласился Виктор. — Давай я напишу записку директору. Мы ждем тебя не позже пятницы. Договорились?

Валера кивнул.

Минут через двадцать вездеход тронулся через равнину к озеру.

Вскоре он исчез, стих и шум мотора.

Мы остались одни, без связи с внешним миром, в глухой камчатской тундре.

В этот момент я увидел Вию, которая с озабоченным видом прохаживалась между палаток с рамкой в руках. Она все больше хмурилась.

Подойдя к Неле и Виктору, сказала:

— Место здесь довольно паршивое — геопатогенная зона. К тому же над ней «космическая решетка» в напряжении. Все одно к одному.

Больше трех дней здесь оставаться нежелательно.

— Почему? — услышав ее слова, обернулся Игорь.

— Из земли вредные для организма излучения идут. Возможны разные недомогания и нервные стрессы. Изменяются биополя человека, через три дня организм, как говорится, привыкнет, а когда выйдем из зоны, то снова пойдет коррекция биополя. Опять возможны недомогания. Кто и как из нас отреагирует на это, может, и не заметим, но для кого-то эти изменения будут довольно ощутимы.

Как вскоре выяснилось, Неля еще вчера почувствовала отрицательную энергетику. Она заметила и то, чего никто не мог увидеть — над некоторыми палатками, вдоль поверху, тянулись как бы светящиеся тонкие линии-нити. Поэтому на слова Вии она спокойно заметила, что нас стараются оградить от возможного вредного влияний — нейтрализуют.

Так вроде бы «пояснили» ее «ребята». И все-таки каждый должен наблюдать за собой, прислушиваться к своим ощущениям, так как влияние зоны может проявиться неожиданным образом.

Жизнь в лагере начиналась с ожидания чего-то непредвиденного.

Оно могло произойти в любое время.