Загадай желание

Голдсмит Оливия

Каждое утро Клэр садится на паром и отправляется на давно опостылевшую ей работу, мечтая, чтобы жизнь оказалась такой же волшебной, как это описывают в ее любимых романах. Однажды преуспевающий адвокат Майкл, в которого девушка давно и безнадежно влюблена, предлагает ей вместе съездить по делам в Лондон. И жизнь Клэр делает неожиданный поворот.

 

Глава 1

В удивительном городе Нью-Йорке, на одном из его островов, жила-была необычная девушка. Точнее, на Стэйтен-айленд. Дорога до работы на Манхэттене занимала у Клэр Эмилии Байлсоп почти два часа. Она садилась на поезд в Тоттенвилле, затем шла к паромному терминалу, а потом добиралась на пароме до Манхэттена. Клэр ездила туда со своей подругой Тиной, и сегодняшний день не отличался от всех остальных.

– Ну, давай, – сказала Тина. – Поехали с нами. Ты никогда никуда не ездишь и совсем не развлекаешься.

Клэр посмотрела на свое вязанье и нахмурилась. Когда паром коснулся причала, она спустила петельку.

– Неправда, – сказала она, хотя на самом деле так оно и было. Она подумала о своих походах в библиотеку, в видеомагазин, в отдел шерсти универмага «Келси», – все это находилось на Брод-стрит в Тоттенвилле.

– Я достаточно путешествую, – возразила Клэр. – И на Манхэттен езжу каждый день. А прошлым летом я была на Лонг-Бич-айленд.

– Лонг-Бич, ради бога! В Джерси! И ты ездила туда с матерью и ее дружком-трепачом.

Клэр вздрогнула. Тина была доброй девушкой, но выражалась, как грузчик.

– Я предпочитаю слово «болтун», – сказала Клэр.

– Трепач, болтун, какая разница? – Тина положила журнал в сумочку, вынула солнцезащитные очки и поднялась. Клэр встала рядом.

– Спрячь шерсть, бабуля, – сказала Тина и посмотрела на часы.

Клэр вздохнула. Паром пришвартовался; как всегда, у них было двадцать минут, чтобы пройтись по Уотер-стрит, купить кофе с рогаликами у уличного торговца и подняться на тридцать восьмой этаж «Крэйден Смитэрс Оллинс Билдинг». Времени было достаточно, но Тина всегда вела себя как ребенок на вечеринке по случаю дня рождения, боясь, что опоздает занять последнее место на музыкальном представлении. Как будто кто-то еще мог занять их места в «Крэйден Смитэрс». Клэр подобрала спущенную петельку, свернула вязанье, надела пальто и присоединилась к Тине и толпе, толкавшейся у выхода с парома.

Тина, пробираясь к началу очереди, тянула Клэр за собой.

– Джерси, боже мой!

– Я была в Поконос! – бормотала Клэр. Люди недовольно смотрели на них. Даже в Манхэттене, городе, где все толкаются, Тина выделялась.

– Поконос! – Тина почти кричала, когда они сошли с парома. – Это даже хуже, чем Джерси. Она тряхнула головой, ее пышные волосы всколыхнулись. – Ты ездила туда с этим придурком. Да вы даже не спали вместе.

Клэр покраснела. Она стыдливо оглянулась, но толпа не обращала на них никакого внимания. Все стремились в автобусы или в подземку, растворяясь в скуке и обыденности очередного дня. Сексуальная жизнь Клэр, вернее, ее отсутствие никого не интересовало.

– Я спала с ним, – возразила Клэр. Она не хотела говорить Тине, что в большинстве случаев они действительно просто спали. Боб не был «итальянским жеребцом», таким как, по утверждениям Тины, был ее жених Энтони.

– Какая патетика, – сказала Тина. – Спать с Бобом. Ужас!

Они вышли из терминала, с залива дул пронизывающий ветер.

– Боже, как холодно, – пожаловалась Тина. – Март. Когда же наконец потеплеет? – Клэр знала, что Тина не ждет ответа, поэтому промолчала, позволив подруге продолжить свой нескончаемый монолог. – В Сан-Хуане тепло, Клэр. Пляжи. Казино. Бары.

Беда была в том, что Клэр на самом деле ничего этого не любила. Она сгорала на солнце, никогда не играла на деньги – даже в лотерею – и ненавидела бары. Хотя Тина и была ее подругой, с тех пор как они выросли на той самой улице в Тоттенвилле, многое изменилось. Почти все, что нравилось Тине, заставляло скучать Клэр или чувствовать себя не в своей тарелке.

Она часто думала, что за странную, нелепую пару они составляли. Тина была миниатюрной и темноволосой, с большой грудью, которую не скрывала, носила пестрые топы в обтяжку. Ее кожа была оливкового цвета, и при этом Тина предпочитала яркий макияж. Клэр была высокой и, несмотря на лишние пятнадцать фунтов, была почти плоскогрудой – должно быть, Бог был мужчиной, потому что если бы он был женщиной, то не позволил бы всему лишнему весу уйти в бедра. Кожа Клэр была светлой, нежно-бледной, глаза – серо-зелеными (хотя, будем честны, скорее серыми). Ее тонкие прямые волосы были подстрижены чуть ниже подбородка, под каре. Девушка почти не пользовалась косметикой – только немного розового блеска на губы и чуть-чуть коричневой туши на ресницы. Теперь холод заставил Клэр облизать губы, и она пожалела, что не взяла блеск с собой.

Здания вокруг них не давали ветру вырваться, и Клэр казалось, что ее, как Дороти, вот-вот унесет торнадо. Не хватало только волшебной страны Оз.

– Слушай, если дело в деньгах, то у меня есть пара лишних долларов, – предложила Тина.

Клэр покраснела. Зря только она призналась недавно, что ее мать начала брать арендную плату.

– Только ради того, чтобы ты могла остаться в комнате, в которой спала с четырех лет? – требовательно спросила Тина.

Клэр кивнула. Похоже, с тех пор как Джерри переехал к ним, наличных стало еще меньше, чем когда-либо, хотя и его заработка, и денег, полученных по страховке после смерти отца, было для матери больше чем достаточно.

– Я знаю, это грех – то, как твоя мать относится к тебе. Мой дядя говорит, если бы отец оставил дом тебе, и речи не было бы об арендной плате. – Клэр не обращала внимания ни на гневные высказывания Тины, ни на то, что это было вовсе не ее дяди дело. Конечно, иногда казалось, что дядя Тины, так же как и остальные мужчины в ее семье, был бездельником. Все их жены тратили много денег и постоянно сплетничали. Но Клэр никогда никого не критиковала – она знала, что могло случиться с людьми, критиковавшими Тони Брунетти. Но хоть Тина и была немного сплетницей и довольно властной особой, у нее действительно было щедрое сердце. – Так что, тебе нужны деньги? – спросила она.

– Нет. Не то чтобы… – пробормотала Клэр.

Они находились в одном квартале от офиса, холод пронизывал их насквозь. Девушка наклонила голову против ветра, стараясь замотать шарф, который связала сама так, чтобы он полностью закрывал шею. Когда подруги свернули за угол, ветер стих. Они увидели уличную тележку Сая.

– Привет, леди! – крикнул Сай поверх голов покупателей, стоявших в очереди за утренней дозой кофеина и углеводов.

– Привет, Сай! – ответила Тина. – Поедешь со мной в Пуэрто-Рико?

– Нет, – сказал продавец. – Я предпочитаю стоять здесь на холоде, в усмерть замерзнуть, но продавать кофе богатым уродам.

Богатые уроды в очереди были слишком заняты чтением «Уолл-стрит джорнэл» и разговорами по сотовым, чтобы реагировать на слова Сая, но Клэр улыбнулась.

– Ясно, надо зарабатывать на жизнь, – согласилась Тина. Когда подошла очередь, Сай без напоминания положил их постоянный заказ в два небольших пакета и передал их девушкам с улыбкой.

– Слушай, – сказал он. – Я спрошу разрешения у жены. Но к черту Пуэрто-Рико. Если она скажет «да», мы едем на Арубу.

– Если она скажет «да», я куплю Арубу, – сострила Тина. – А потом продам тебе Бруклинский мост.

– Как раз мне по карману. Именно поэтому я катаю эту тележку, – сказал Сай. Он повернулся к Клэр: – Ну а ты, красотка, небось продашь мне Вильямсбург? – Он подмигнул.

Тина рылась в своем огромном кошельке. Она подняла глаза:

– Черт, у меня едва хватит на кексик и кофе. Эй, Клэр, можешь одолжить мне двадцатку до пятницы?

Сай, все еще глядя на Клэр, покачал головой.

– Каждый день одно и то же, – улыбнулся он. Клэр кивнула, открыла рюкзак и передала деньги Тине.

– Благодарю. – Тина вручила Саю двадцать долларов. – Сегодня плачу я.

Клэр улыбнулась. Это было в духе Тины. Она могла бы отдать вам свою блузку – но после того, как одолжит у вас денег, чтобы купить эту самую блузку. У Клэр всегда водились деньги, она всегда могла одолжить их Тине, которая часто брала в долг… Клэр была еще слишком молода и неопытна, чтобы понять, что весь мир делится на два типа людей, недовольных друг другом. Она только улыбнулась Тине, когда та вручила ей пакет с черным кофе и намазанным маслом рогаликом. Когда подруги шли от тележки, Клэр праздно задавалась вопросом, почему она чувствовала себя более комфортно, давая в долг, нежели беря. Дело, разумеется, вовсе не в матери. Мать должна была деньги не только Клэр, но и большинству жителей Тоттенвилля. Впрочем, отец Клэр, как она помнила, тоже не был особо щедрым. Может, именно поэтому Клэр и не любила брать в долг. Несмотря на родство, Клэр была полной противоположностью родителям и своему брату Фреду.

– Моих братьев и Энтони вчера вечером избили, – сказала между тем Тина. – А как дела у Фреда? Ребята скучают по нему.

Честно говоря, Клэр понятия не имела, как дела у брата. Его призвали в армию и отправили в Германию. Клэр регулярно писала ему первые шесть—восемь месяцев после отъезда, но он редко отвечал, только однажды прислал коротенькую открытку. Даже на фото не разорился. Поскольку ей становилось все труднее и труднее писать Фреду, Клэр пришла к выводу, что у них нет ничего общего. В конце концов переписка оборвалась. Но вовсе не по ее вине. Кроме Фреда и мамы у Клэр не было родственников, с которыми она общалась. Имелась, правда, еще тетя со стороны отца, но Клэр сказали, что Байлсопы порвали с ней навсегда.

Тина, напротив, жила в круговороте запутанных семейных отношений: кузены, троюродные братья и сестры, их жены и мужья, крестные матери, крестницы и еще множество людей, даже не родственников. Хоть Тина и ее шумная толпа родичей выводила порой Клэр из себя, но время от времени она все же завидовала их близости и даже ссорам. Человеку необходимо о ком-то заботиться, кого-то оберегать. Фред теперь был далеко, у Клэр осталась только мать со своим отвратным ухажером.

– Я полагаю, с Фредом все в порядке, – сказала Клэр. – Мама получила открытку из Дюссельдорфа.

– Дюссельдорф? Кто это?

Клэр только пожала плечами. Она давно решила, что образование Тины не ее дело.

Они дошли до огромных стеклянных дверей здания, пара минут на лифте – и они наверху.

Вестибюль был переполнен, а лифт, как обычно, забит людьми до отказа. Подъем на лифте был самой нелюбимой частью дня Клэр. Она много раз говорила себе, что это всего-навсего девяносто секунд, и все равно боялась. Запах потных тел летом и влажной шерсти пальто и костюмов зимой был одинаково неприятен. А может, дело не в запахе, а в давке? Трение тел всех этих незнакомцев. Сейчас Клэр чувствовала на своей спине грудь и живот крупной женщины, а впереди ее нос вдавили в стену из черного пальто высокого мужчины. Ее кофе должен был пролиться прямо ему на спину. Наверняка в один прекрасный день так и случится.

Клэр всегда испытывала облегчение, когда двери открывались на тридцать восьмом этаже и она могла выбраться из «алюминиевой сауны». Но это облегчение почти сразу сменялось тревогой, ведь испытания на этом не заканчивались: надо попрощаться с Тиной, пробежать мимо выстроенных в ряд секретарских столов, застекленных снаружи офисов, расположенных по периметру этажа. Затем повернуть и дойти до прихожей, ведущей к еще более глубокому коридору. Этот коридор, в свою очередь, приводил Клэр во внутреннюю комнату, которую она разделяла с полудюжиной других «аналитиков», возглавляемых Джоан, женщиной, доказавшей, что даже небольшая власть может сделать из человека мелкого тирана.

«Еще один день, еще девяносто два доллара – и домой», – подумала Клэр.

Выбираясь из лифта, она втягивала голову в плечи, по привычке ссутулившись, а Тина, напротив, была весела и беззаботна, настоящая королева этажа. Как она могла быть такой радостной? Может, потому, что начальником Тины был Майкл Уэйнрайт, Мистер Совершенство. Клэр тяжело вздыхала при мысли об этом человеке. Все девушки в офисе сохли по нему. Майклу исполнился тридцать один год, он был холост, красив, преуспевал и был влюблен… в себя. К нему тек нескончаемый поток женщин – стройных финансисток в костюмах от «Прада». Туфли, которые они носили, стоили больше, чем Клэр зарабатывала за неделю. Майкл принимал их по очереди: специалист по инвестициям, брокер, управляющий фондом. Секретари вроде Тины и аналитики типа Клэр его не интересовали. Многие ненавидели Майкла, многие восхищались им, но Клэр была единственной, кто любил его. Конечно, у нее хватало ума не рассказывать об этом никому из коллег, даже Тине.

Майкл Уэйнрайт разговаривал с Клэр всего четыре раза за те восемнадцать месяцев, что она работала в «Крэйден Смитэрс». В первый раз он спросил: «Не будете ли вы так добры сделать прямо сейчас пять копий?» Во второй раз сказал: «Мне нужны эти цифры к вечеру». В третий раз фаворит Клэр зашел к ней, когда она отправила отчет ему в офис, и сказал: «Благодарю. А вам идет это платье». Последний разговор произошел чуть больше двух недель назад, когда Майкл, идя на обед, слегка задел ее: «О, прошу прощения».

Девушки подошли к столу Тины. Клэр оглянулась на офис позади нее, но не увидела Майкла Уэйнрайта.

– Я встречаюсь с Энтони сегодня вечером, – сообщила Тина. – Мы идем в отдел регистрации браков в универмаге «Мэйсиз». Ты с нами?

Клэр сомневалась, хотел ли туда идти сам Энтони. Был ли это его выбор или… (Возможно, дядя Тины мог знать кое-что об этом.) Она только покачала головой:

– Нет. Мне надо домой. Я хочу закончить читать книгу.

Тина пожала плечами:

– Тоже мне читательница.

Клэр пожала плечами в ответ, но промолчала. После этого она начала свой неприятный маршрут, затерявшись в коридорах, подобно Алисе из Зазеркалья, исчезнувшей в кроличьей норе.

 

Глава 2

– Похоже, он совсем зарвался. Кто-нибудь должен его предупредить, – сказала Мишель Д'Аннунцио.

– Да, – согласилась Мэри Вторая и засмеялась. – Но он думает, что велик так же, как горная вершина, названная именем мистера Уэйнрайта.

Мишель, Джоан и Мэри Вторая захихикали. Мэри Первая покачала головой.

В офисе было три Мэри – даже четыре, если считать Мэри Лапьер, но ее никто не считал, – так что тезок называли Первая, Вторая и Третья, чтобы не путаться. Две Мэри, Джоан, Мишель, Тина и Клэр завтракали вместе. Клэр было интересно наблюдать, как в секретаршах отражалась сущность их шефов. Мэри Первая работала у мистера Батальи, менеджера среднего звена – ничего особенного, – и внимания на нее не обращали. Мэри Вторая работала у мистера Крэйдена, младшего из династии Крэйденов в «Крэйден Смитэрс». Это подразумевало, что Мэри Вторая считалась намного более важной фигурой, чем Мэри Первая или кто-либо еще. Работа Тины у Мистера Совершенство, на котором держалась вся фирма в течение последних нескольких лет, делала ее номером два или три с минусом. Мишель работала у давно вышедшего в тираж Дэвида Смитэрса, внешним видом смахивающего на привидение. Любая из них была более значимой, чем Клэр, которая всего-навсего работала у Джоан. Это была своего рода гонка, которую Клэр не боялась проиграть. Вообще-то ей доставляло удовольствие наблюдать, как неожиданные изменения во власти наверху отражались на тех, кто был внизу.

– Не думаю, что на сей раз он избежит неприятностей, – сказала Мэри Первая. Она отложила бутерброд с салями и яйцом. Потом взяла диетическую колу и глотнула прямо из банки. Клэр задавалась вопросом: почему люди, которые съедают две тысячи калорий за завтраком, пьют диетическую колу? Мэри ни капли не похудела по сравнению с тем днем, когда Клэр впервые вошла в эту закусочную.

– Нет. Не избежит, – сказала Мишель и откусила от трехслойного бутерброда, заедая его жареной картошкой. У нее не было проблем с лишним весом – она всегда съедала столько углеводов, сколько хотела, и при этом не поправлялась ни на унцию.

– Уверена, что он выкрутится, – возразила Тина. Она заложила прядь темных волос за ухо и откусила кусочек сэндвича с индейкой. – Слушайте, в его общественной жизни такой же кавардак, как на Главном вокзале, но я – хороший проводник. Все поезда на разных путях. Никаких столкновений.

Клэр не стала указывать на то, что это не входит в функции проводника. Сравнение, конечно, хорошее, но дирижер симфонического оркестра – более точное определение. Майкл Уэйнрайт вел сложную и роскошную частную жизнь, не догадываясь, что об этом знали все женщины на тридцать восьмом этаже.

Мэри Вторая бросила на Тину кислый взгляд:

– Передай шефу, что рано или поздно он нарвется.

Джоан, начальница аналитического отдела и, не считая Клэр, единственная женщина за столом – не секретарша, не американка итальянского происхождения, – покачала головой. В свои тридцать с небольшим она была разведенной матерью-одиночкой и из-за этого, по мнению Клэр, несколько груба.

– Твои бы слова да Богу в уши, – сказала Джоан. – Этот ублюдок давно заслуживает.

С точки зрения Клэр, это было несправедливо. Конечно, Майкл Уэйнрайт играл не по правилам, но он мог себе это позволить. И дело не только во внешних данных, умственных способностях и образовании. Кроме этого у него имелись многочисленные связи. Клэр благодаря Тине была в курсе всех последних новостей: с кем он встречался, кого собирался бросить, кого добавил в список побед, и где проходило его последнее свидание. В воображаемом календаре Клэр не было места для личной жизни, он был заполнен Мистером Совершенство. Она не знала, как повлияет непрекращающаяся болтовня Тины на ее тайную страсть, но Клэр не могла прервать ее. Когда речь заходила о романах, Тина становилась особенно подозрительной. Но дело было совсем не в том, что Клэр мечтала о реальной связи с Майклом Уэйнрайтом. Девушка прекрасно знала, что он вращался в мире денег, титулов и аристократии, а она сама ничего этого не имела. Майкл Уэйнрайт был ей не доступен, и она не питала иллюзий по этому поводу. Но это не означало, что у нее нет чувств. Клэр просто держала их в себе. Ей казалось, что это было своего рода хобби – подобно наблюдению за птицами.

Тина отложила бутерброд и сердито вытерла губы бумажной салфеткой.

– Почему это он заслуживает? – Она смотрела на Джоан. – Майкл никогда ничего не обещал ни одной из любовниц. Они уже большие девочки. Сами могут о себе позаботиться.

Клэр улыбнулась. На публике Тина относилась к Майклу лояльно, но Клэр знала, что она вертит боссом как хочет, хотя и частенько его выручает.

– Пора возвращаться, – чопорно сказала Джоан и посмотрела на Клэр.

Клэр кивнула и положила свое нетронутое яблоко обратно в пакет. В отличие от остальных, Клэр не работала на специалиста по инвестициям. И отчеты для Джоан ее жизнь не облегчали. Она встала и улыбнулась Тине.

Вторую половину дня Клэр провела, пересматривая бесконечные простыни с цифрами. Худшая часть ее работы была, как ни странно, одновременно и лучшей. Не было никаких перемен, никаких неожиданностей, все ровно и гладко. Клэр знала, что, как только закончит одну работу, Джоан даст ей другую. В отличие от Тины и этих трех Мэри, Клэр никогда не заботил театр застекленных офисов: она не видела приходящих клиентов, встреч в залах заседаний. Она не была свидетелем приемов на работу и увольнений, но все об этом знала. Иногда Клэр казалось, что в ее воображении все было еще драматичнее, чем в действительности. Тина служила отличным сарафанным радио – в этом она была вся, – и Клэр в своем воображении видела победы и поражения, продвижения по службе и понижения в должности более ярко, чем если бы она видела их в действительности.

Проблема состояла в том, что у девушки была масса времени, чтобы помечтать, и слишком часто ее мечты были сосредоточены вокруг Мистера Совершенство. Она неохотно задавалась вопросом, не затягивало ли это ее сильнее, чем она могла себе позволить.

Хотя Клэр гордо именовалась аналитиком, она практически стояла на одной ступени с образованными клерками. Конечно, ни одного из секретарей здесь не называли секретарями. Они все были административными помощниками (хотя и ждали подарки и цветы на День секретаря). Но эти две группы имели кое-что общее: ни аналитиков, ни административных помощников не ждал карьерный рост в «Крэйден Смитэрс». После десятилетней службы никто из них не стал бы инвестиционным аналитиком. В лучшем случае можно было получить только должность Джоан. Клэр не хотела этого. Джоан была сфинктерным мускулом в желудке «Крэйден Смитэрс».

В этот вечер, без пяти пять, Клэр почти составила статистическую таблицу – она ненавидела это занятие, – и осталась до четверти шестого, чтобы закончить ее. Это было нетипично, потому что, в отличие от секретарей, у аналитиков четкий график, и обычно они уходят ровно в пять, минута в минуту. Только Джоан оставалась, чтобы разобраться с документами или договориться о сверхурочной работе.

Сейчас Джоан, надев пальто, взглянула на Клэр.

– Не оставайся после шести, – предупредила она.

Клэр улыбнулась и кивнула. По правилам «Крэйден Смитэрс», за час или более сверхурочной работы гарантированно предоставлялся автомобиль для доставки домой. Чтобы добраться до Тоттенвилля, нужно проехать Бруклин, через мост Верразано и половину Стэйтен-айленда. Такси стоит двести десять долларов.

– У нас нет лишних денег, – сказала Джоан, выходя за дверь.

– Я знаю, – ответила Клэр, когда за начальницей закрылась дверь.

Сейчас, впервые оставшись одна после восьми часов работы, она глубоко вздохнула. Поездка домой этим вечером будет не менее ужасной, чем в часы пик, и займет больше времени. Добираться до Тоттенвилля вечером можно было и два, и три часа. Паромы, поезда и автобусы ходили не часто. Все в Тоттенвилле называли Манхэттен «городом». Хотя и сам Стэйтен-айленд был частью Нью-Йорка, жители острова чувствовали себя забытыми и потерянными по отношению к другим районам Нью-Йорка. Они постоянно негодовали по этому поводу и строили всевозможные планы. Отец Клэр всегда говорил, что это место было слишком маленьким, чтобы стать городом, и слишком большим, чтобы быть приютом. Несмотря на это, многие соглашались терпеть ежедневные четырехчасовые поездки, потому что хотели жить в месте, которое когда-то было маленьким городком на берегу, в пределах Нью-Йорка. Но для Клэр это было слишком утомительно.

Теперь она решила перекусить около паромного терминала. «Салат и затем, – подумала она виновато, – возможно, кусочек пирога». В общем, с десертом или без, она не поедет домой, пока толпа полностью не рассосется. Клэр была слишком измотана, чтобы толкаться в очереди на паром и, возможно, стоять всю дорогу. Если немного подождать, не придется ужинать с Джерри и матерью. И потом можно почитать за едой – еще одно запретное удовольствие. Она заглянула в сумку. Рядом с ее вязаньем лежала «Страсть» Дженет Уинтерсон. Клэр была почти на середине этого восхитительного произведения, и останавливаться ей не хотелось. Девушка предвкушала вечер, скромный ужин с десертом (она все-таки возьмет пирог) в компании с книгой.

Клэр вздохнула. Ей всегда нравилось читать на пароме, но если она ехала с Тиной – а они почти всегда были вместе, – это оказывалось невозможно: Тина вечно выходила из себя. Вот поэтому она и брала с собой вязанье. Тина дразнила подругу, но, по крайней мере, Клэр было чем заняться, пока та болтала без умолку.

Клэр покончила со статистикой, нажала кнопку принтера и, пока распечатывались документы, начала собираться. Она надевала свое новое пальто – светло-зеленое, как ей казалось, гармонирующее с цветом ее глаз, – когда Мистер Совершенство, Мистер Майкл Совершенство Уэйнрайт, собственной персоной, появился на пороге. Это стало для нее настоящим шоком, потому что, каким бы красавцем ни рисовала его Клэр в своих мечтах, в действительности он был гораздо лучше. Майкл был немного выше ее и идеально сложен; широкая и мощная грудь угадывалась под рубашкой. Светлые волосы Мистера Совершенство поблескивали во флуоресцентном свете офиса. Он обвел комнату взглядом, почти не обратив на нее внимание. Клэр застыла, потом, выйдя из ступора, продолжила засовывать руку в рукав пальто.

– Где Джоан? – спросил он.

– Джоан уже уехала, – намного спокойнее, чем ей показалось, ответила Клэр.

Она вдруг испугалась, что сейчас зальется краской. Клэр отвернулась. Взяла сумку и аккуратно положила на стул. Надо что-то делать… Нужно надеть кроссовки, но она стеснялась сделать это перед своим кумиром.

Клэр полагала, что Майкл сразу уйдет, но он вдруг с силой швырнул толстую папку с документами на стол Джоан.

– Черт! – воскликнул он. Потом снова повернулся к ней и улыбнулся. Его улыбка была обезоруживающей, почти искренней. Столь же соблазнительной, как мороженое «Марс» в июле, и такой же вредной. – Вы не знаете, где цифры по «Вортингтону», Карен?

– Знаю. – Она подошла к лотку принтера и протянула начальнику еще теплые страницы. – Вот они. Кстати, я – Клэр.

– Клэр? – переспросил Майкл и посмотрел на отчет в ее руках, как будто она говорила о документе.

– Мое имя, – сказала она, – не Карен, а Клэр. Он взял документы и внимательно посмотрел ей в лицо.

– Ах да, конечно. Клэр. Я так разволновался из-за этих проклятых бумаг, что забыл. Простите меня.

Такой, как Майкл Уэйнрайт, может разволноваться, только выбрав не тот клуб в Йеле. Клэр кивнула и вернулась к столу, ожидая, когда мистер Уэйнрайт уйдет.

Клэр собрала сумку, достала кроссовки и собиралась сесть, чтобы надеть их, когда поняла, что Мистер Совершенство все еще здесь. Он пролистал отчет, потом посмотрел прямо ей в глаза. Одна кроссовка выскользнула из рук Клэр и шлепнулась на пол.

– Послушайте, Ка… гм, Клэр, – сказал Майкл Уэйнрайт. – Я знаю, что допустил здесь несколько ошибок. Завтра утром собрание, и я буду в полном дерьме, если не исправлю их. – Он сделал паузу. Девушка боялась нагнуться за упавшей кроссовкой, так что так и стояла, со второй в руке.

Майкл Уэйнрайт подошел к ней, изящно наклонился, с отчетом в одной руке и ее кроссовкой в другой, подал ей обувь царственным жестом. Клэр взяла ее, а он, как будто взамен за эту услугу, поднял брови и умоляюще посмотрел на нее:

– Вы не могли бы остаться на некоторое время и внести несколько исправлений, специально для меня?

«Конечно, мой принц». Ее рука, казалось, онемела, держа старую кроссовку, которой коснулся Он. Клэр подумала, какой же все-таки глупой девочкой она была, затем кивнула, потому что не могла произнести ни слова.

– Так вы останетесь? – спросил Майкл с наигранным удивлением. – Это здорово. – Он перелистнул несколько страниц, делая пометки красной ручкой.

Клэр сняла пальто, положила сумку и запихнула свою непослушную обувь под стол. Она поглядела на часы. Уже пять сорок, вряд ли она освободится к шести. Клэр прекрасно помнила слова Джоан насчет автомобильного обслуживания. Девушка прикинула, сильно ли похолодает и как часто ходят автобусы и паромы после семи.

– Слушайте! – окликнул ее Майкл Уэйнрайт. – Посмотрите сюда! – Она встала около него и посмотрела на бумаги, разложенные перед ней. – Вот мои исправления, – сказал он, указывая на дюжину с лишним страниц, исписанных красными чернилами. – И еще, вы могли бы проверить мои данные и нарисовать график?

Кошмар, ей предстоит кропотливая, требующая большого внимания и времени статистическая работа. Если изменить расположение диаграммы, то потребуется ее переформатировать. И полетит нумерация страниц остальной части отчета. Придется просмотреть отчет от начала до конца, а уж потом распечатывать, чтобы убедиться, что нет никаких оборванных строк или пустых страниц.

– Вы сможете сделать это? – спросил он. На эту просьбу невозможно было ответить отказом. К сожалению, также невозможно было сказать «да»: Клэр просто не могла говорить. Она стояла достаточно близко к Майклу, чтобы почувствовать аромат, исходивший от него, – запах мыла и, похоже, немного одеколона, и еще что-то, что пахло как… как свежий крахмал. Как, интересно, Майкл мог оставаться таким бодрым в шесть часов? Он указал на одно из изменений, и Клэр заметила, что его манжета была белее, чем бумага в принтере. Да. А ее кроссовки воняют.

– Много времени потребуется? – спросил он, прерывая ее самоуничижительные размышления.

Клэр покачала головой и наконец смогла вымолвить:

– Думаю, примерно два часа.

– Отлично! – ответил Майкл. – Вы спасли мне жизнь. – Он собрал груду бумаг и вручил их ей. – Спасибо, я буду ждать у себя в офисе. Да, с меня сегодня ужин.

 

Глава 3

Клэр не знала, сколько времени она простояла, не в силах сдвинуться с места. Потом она кружилась по комнате; потребовалось немного больше времени, чтобы пересмотреть документы по «Вортингтон», потому что она постоянно забывала коды форматирования, а пальцы еще долго дрожали после ухода Майкла Уэйнрайта. Она также не могла не думать, каково это – провести целый час с ним. Интересно, он станет ее расспрашивать или расскажет о собственной жизни? И что ей отвечать? Так или иначе, Клэр сомневалась, что его интересует вязание. «Возможно, – думала она, – у Золушки есть шанс попасть на бал. Конечно, – размышляла она дальше, – Майкл Уэйнрайт не заинтересуется простой девушкой».

Клэр устала и проголодалась, но больше всего ее радовала перспектива поужинать с Мистером Совершенство. Она проверила каждую страницу дважды, чтобы убедиться, что не пропустила ни единой опечатки, потом распечатала последний лист и приобщила его к отчету. Готовая бежать к нему сломя голову, Клэр подавила в себе этот безумный порыв, но лишь на мгновение. Должна ли она надеть пальто и встретить Майкла на выходе из здания, а потом пойти с ним ужинать или же сперва принести документы, после чего вернуться за своими вещами? Наверное, надо позвонить ему. Клэр знала, что его добавочный номер отличался от номера Тины только на одну цифру. Глубоко вздохнув, она села и позвонила. Он снял трубку после первого гудка.

– Это… Клэр, – сказала она. – Я закончила.

– Потрясающе. Вас не затруднит принести все ко мне в офис?

– Нисколько, – ответила Клэр и поняла, как жестко это прозвучало. – Конечно, – добавила она. – Уже иду.

Она вытащила из своей большой сумки вязанье, тапочки, книгу и шарф. Затем надела новое зеленое пальто, разгладила его и проверила, есть ли в кармане носовой платок – у нее начинался насморк. Потом торопливо прошлась щеткой по волосам и пожалела, что не взяла блеск для губ. Клэр справилась с волнением и, поглядев на себя в зеркало, осталась довольна. Жаль, что она не взяла шелковую косынку, которую купила к этому пальто, но сегодня утром было слишком холодно, чтобы надеть ее. Ладно. И так сойдет.

Клэр вышла из темного, ни одного окна, лабиринта и подошла к столу Тины. Позади него горела единственная в офисе лампа, и в полумраке комнаты она увидела Майкла Уэйнрайта за компьютером, – очевидно, он все еще работал. «Мы работали вместе», – подумала она и улыбнулась. Этот факт плюс ее новое пальто придали ей храбрости, чтобы войти в его логово с некоторым чувством уверенности.

– Вот, держите, – сказала она, подходя к его столу.

Майкл продолжал стучать по клавиатуре. Она положила отчет перед ним.

– Слава богу! – Голос позади нее заставил Клэр обернуться.

Миниатюрная, темноволосая женщина сидела на диване у нее за спиной. Ее ноги лежали на кофейном столике. Даже при тусклом освещении Клэр могла заметить элегантность ее прически и изящество серого костюма. Клэр не знала всех работающих на этаже женщин – специалистов по инвестициям по имени, но она, конечно, обратила бы внимание на эту шикарную даму. Может быть, она была клиентом из «Вортингтон»?

– Я очень голодна, – сказала незнакомка. Ее голос был чистый, с легким акцентом, таким же отполированным, как ее пятки после умопомрачительно дорогого педикюра.

– Я тоже, – согласился Майкл Уэйнрайт.

Только тут он оторвался от компьютера и посмотрел на Клэр. В какой-то момент мелькнула ужасная мысль, что он собирается пригласить эту женщину на ужин вместо нее. Но возможно, Мисс Шик (так назвала незнакомку Клэр) только заберет отчет и уберется в какой-нибудь шикарный пентхаус, где будет изучать его всю ночь. Клэр очень надеялась на это. Мистер Совершенство собрал документы, сунул их в портфель и встал.

– Вы готовы? – спросил он.

Клэр кивнула. Хорошо, что она надела новое пальто. Девушка понимала, что по сравнению с нарядом этой женщины на ней надета дешевая и дрянная вещь, но, в любом случае, черт возьми, оно было лучше старого.

– Я готова, – ответила Клэр.

Майкл Уэйнрайт и Мисс Шик поднялись вместе. Они взяли свои пальто. Клэр вышла первой. К ее ужасу, они направились к лифту втроем. Во флуоресцентном свете коридора она разглядела, что женщина была примерно ее возраста, с идеальной кожей, прекрасной фигурой и длинными ногами топ-модели. Туфли гостьи смотрелись очень сексуально по контрасту с деловым костюмом. Клэр искренне пожелала, чтобы Мисс Шик сломала свою стройную лодыжку.

– Большое спасибо, что сделали это для меня, – произнес Майкл Уэйнрайт, когда они вошли в лифт.

– Не могу поверить, что это заняло столько времени, – пожаловалась Мисс Шик.

– Мне очень жаль, – виновато произнесла Клэр. Она готова была откусить собственный язык.

Хуже всего было то, что женщина улыбнулась ей.

– Это не ваша вина. Это все Майкл, – ответила она, переводя взгляд с Клэр на Майкла Уэйнрайта. Незнакомка была не только намного стройней Клэр, но еще и немного выше и теперь смотрела на Мистера Совершенство поверх ее головы. – Вы такой невнимательный, – бросила она ему.

Клэр не нравился ее тон, какой-то соблазняющий, такой же, как и ее туфли.

– Ради бога, Кейт, перестань, – недовольно проговорил Майкл Уэйнрайт. Когда двери лифта открылись, он пропустил женщин в пустую кабину, шпильки Мисс Шик процокали по мраморному полу. Возле огромных стеклянных дверей охранник, одетый в униформу, поднялся им навстречу.

– Я отопру дверь, мистер Уэйнрайт, – предложил он.

Клэр вгляделась в темноту. Лил сильный дождь, но она пришла в восторг при виде черного седана, припаркованного напротив выхода. Пока охранник отпирал дверь, она вдруг поняла, что это был единственный автомобиль возле здания. Неужели эта Кейт собирается ужинать вместе с ними? Клэр должна была знать, на что ей рассчитывать, не ждет ли она слишком многого от этого вечера. Девушка вздохнула.

Услышав это, Майкл посмотрел куда-то поверх ее головы.

– Вы, должно быть, совсем измотаны, – сказал он. – Попросить Гаса, чтобы он вызвал машину?

На мгновение Клэр смутилась. Казалось, он смотрел на нее, но кому он задал этот вопрос? Кейт? Клэр ничего не ответила. Майкл продолжал смотреть на нее. Зачем ему две машины? Может, ему надо было еще что-то обсудить с Кейт перед ужином? Что же Клэр делать? Теперь она чувствовала на себе взгляды Гаса и Кейт.

– Нет, спасибо, – ответила Клэр, надеясь, что это был правильный ответ. Что вообще происходит?

Майкл только пожал плечами:

– Хорошо. Ладно, еще раз спасибо. – Он повернулся, потом, немного помедлив, сунул руку в карман. Вытащив бумажник, снова повернулся к ней. – Да, чуть не забыл, – улыбнулся он. – Это вам на ужин.

Он вынул хрустящую стодолларовую банкноту и вручил Клэр. К собственному ужасу, девушка взяла ее. Она почувствовала, как слезы подкатывают к горлу.

– Приятного вечера, – сказал Майкл Уэйнрайт. – Спокойной ночи, Гас. – Он взял Кейт за руку, и они оба шагнули в ночь, двигаясь почти бегом под холодным ливнем к теплому автомобилю.

– Хороший он парень, – сказал Гас.

– Самый лучший, – вздохнула Клэр, но Гас пропустил ее разочарование и сарказм мимо ушей.

 

Глава 4

– Как же, знаю, – сказала Тина. – Кэтрин Ренсселэр. Новенькая. Работает в Фонде Форда. – Клэр спрашивала себя, почему на филантропов работали только богатые. – Шеф не понизил Блэр, но Кейт быстро продвигается вверх. А вот Кортни уже конец. Но она пока не знает об этом.

Клэр чихнула. Погода снова стала теплой, и солнечный свет отражался от воды нью-йоркской гавани. Но красивый свет только раздражал влажные глаза Клэр.

– Дать платок? – предложила Тина.

Клер покачала головой:

– У меня есть. Так и знала, что простужусь на этом холоде.

Вчера девушка покинула вестибюль, слишком оскорбленная и подавленная, чтобы вернуться наверх за вязаньем и книгой. Клэр вышла в дождь без зонтика, ее шарф промок насквозь, прежде чем она дошла до угла. Было ужасно темно, ни одного такси в поле зрения; к тому же у нее сильно болел живот, но, несмотря на голод, она не собиралась есть. Так или иначе, есть одной, даже без книги, – никакого удовольствия.

Сейчас Клэр выудила из сумочки бумажный платок и высморкалась. Она сильно сжимала ноздри, но не потому, что из них текло. Она хотела ущипнуть себя, наказать за то, что была такой дурой. Ее мокрые глаза немного прояснились, когда две слезы скатились по щекам.

– Это все от холода! Ты знаешь, пляж в Пуэрто-Рико вылечил бы тебя моментально. Кстати, сегодня я получаю билеты. Это – твой последний шанс, – уговаривала Тина.

– Нет, спасибо. – Слезы продолжали капать. Клэр на ощупь достала другой платок; оказалось, что это была скомканная влажная сотня долларов. Вчера вечером, зажав купюру в кулаке, она так и несла ее больше часа, потом, опомнившись, со злостью бросила в сумку. Теперь, конечно, Тина заметила это.

– Откуда у тебя деньги, зарплата ведь только завтра? – спросила Тина. – Твоя мама наконец почувствовала себя виноватой и решила исправиться?

Клэр засунула деньги в карман, несмотря на то, что ей хотелось выкинуть их в воду. Она фыркнула. У нее кончились носовые платки, но она так и не смогла остановить ни насморк, ни слезы. Такое чувство, как будто вся ее голова состоит из жидкости.

– Мне нужно заскочить в дамскую комнату прежде чем мы доберемся до Манхэттена, – сказала Клэр, игнорируя вопрос Тины.

В тусклой, окрашенной в серый цвет кабинке и носовой части парома она дала волю слезам. В какой-то момент ей вдруг захотелось оказаться под паромом, на дне гавани. Возможно ли плакать под водой? Эта мысль заставила ее успокоиться. Клэр встала и начала приводить себя в порядок. Собственное отражение во вдавленном в стену металлическом зеркале расстроило девушку еще больше. Она выглядела ужасно. Клэр была даже благодарна своей простуде, которая хоть как-то могла оправдать ее опухшие глаза, покрасневший нос, бледность и потрескавшиеся губы. Пока она смотрела на свое отражение, в памяти вдруг всплыл образ Кэтрин Ренсселэр: идеальная кожа, неброская, но дорогая одежда, красиво уложенные блестящие волосы. Даже ее имя было каким-то изысканным. Нет ли такого города Ренсселэр, где-нибудь в штате Коннектикут или Пенсильвания?

Клэр вытащила расческу и попробовала придать волосам некоторый порядок. Интересно, что чувствуешь, когда твоим именем названо какое-нибудь место? Клэр Эмилия Тоттенвилль. Ха! Хоть ее родной город – настоящая дыра, но такое имя звучало бы более значительно. По крайней мере, лучше, чем Клэр Эмилия Байлсоп.

Она убрала расческу и почувствовала мягкий толчок. Паром пришвартовался. Как долго она пробыла здесь? Тина, наверное, вне себя, ждет по ту сторону трапа, сердито переступая с ноги на ногу, пока толпы пассажиров из пригородной зоны сходят с парома. Стоя внизу, Клэр знала, что сойти получится, только когда все сойдут с верхней и главной палубы, и Тина будет ругать ее всю дорогу. Она снова заплакала. Клэр не была уверена, что сможет выдержать попреки подруги или вопросы Джоан о работе по «Вортингтон», а может, придется вглядываться влажными, уставшими глазами в сегодняшние страницы бессмысленных чисел, пока они не расплывутся. Замкнутое пространство туалета вызывало отвращение, но Клэр чувствовала себя сейчас в большей безопасности, чем когда выйдет на палубу. Она совсем не представляла, как сегодня выдержит целый день. Но выбора не было, Клэр взяла сумку и встретила Тину – та ждала ее именно там, где Клэр и предполагала.

Опустив голову, Клэр так и продолжала смотреть в пол, пока они шли на работу, покупали кофе, входили в вестибюль, поднимались в лифте и пока она пробиралась к своему столу. Девушка убрала сумку и повесила пальто, так и не подняв головы. Она не знала, чьего пристального взгляда избегала: она почти никогда не встречала здесь Майкла Уэйнрайта, и конечно, той женщины, Кейт, тоже не будет поблизости. Охранник Гас сегодня работает в ночную смену, а других свидетелей вчерашнего события не было. Тем более что это даже не было событием для Мистера Совершенство и его очередной женщины.

Все же Клэр чувствовала рану в душе. И эта внутренняя брешь, очевидная для нее самой, казалось, была заметна всем.

Сев за стол и открыв пакет с кофе и рогаликом, она поняла, что ошиблась насчет себя самой. Клэр приписывала свой недостаток страсти собственному характеру – сдержанному, сосредоточенному на самой себе, застенчивому. И никогда не воспринимала увлечение Мистером Совершенство всерьез. Она смотрела на это как на своего рода развлечение, которое не было чем-то важным в ее жизни. Но когда он, как Клэр по ошибке показалось, пригласил ее на ужин, что-то случилось. Какое-то чувство сорвало маску ее эмоциональной холодности и наполнило девушку радостью. Оно оказалось настолько интенсивным и полным, что отрицать его было бы даже грешно. Это чувство переполняло ее до краев. За этот час или два ожидания Клэр почувствовала, как все внутри ее ожило, и поняла, на что она способна, насколько сильны ее чувства. Теперь же она ощущала боль. Как будто была гениальным пианистом, вынужденным всегда играть только одной рукой. Вчера вечером, в течение нескольких драгоценных часов, у нее были обе руки. А сегодня утром она вдруг узнала, что должна возвратиться к прежнему существованию. И теперь будущее казалось не мрачным – оно казалось невозможным.

Клэр посмотрела на свои руки над клавиатурой. Слеза упала на ее большой палец, но она быстро вытерла ее. Девушка начала работать над заданием, которое дала ей Джоан. Но была одна проблема. Каждая унылая строка чисел сменялась другой строкой, потом еще одной… казалось, как будто Клэр читала и печатала их в своем сознании, и затем они, появляясь на экране, заключали ее в тюрьму, линию за линией, число за числом.

Клэр не могла понять, как избавиться от этого. Возможно, если она выйдет, пообедает в одиночестве, съест мороженое с фруктами, оближет ложку, вместо того чтобы зализывать собственные раны, ей станет лучше. Что-нибудь сладкое с карамельным соусом было бы так… так успокаивающе. Но Тина тоже обязательно пойдет с ней и все испортит.

Странным было то, что, хотя она и не говорила Тине и вообще никому – даже Кейт и Мистер Совершенство – не догадывались о ее глупом фиаско, – Клэр чувствовала глубокий, невыносимый стыд. До сих пор она никогда не задумывалась, какое значение может иметь слово; сейчас, оскорбленная, едва могла поднять голову. Никому не пожелаешь нести такое бремя.

Ее простуда оправдывала красные глаза и все ее состояние. К счастью, у всех было много работы, и никто не замечал Клэр, по крайней мере до одиннадцати, когда Мэри Вторая вошла и начала спорить с Джоан. Мэри Вторая работала у мистера Крэйдена-младшего, и она была очень дотошна, когда дело касалось исследований, проводившихся для него. Она часто просила что-то конкретное у Клэр, но это было против политики Джоан. Как будто Мэри Вторую интересовала еще чья-то политика, кроме своей собственной! Клэр не прислушивалась к их беседе, пока голоса не стали повышаться. Она услышала свое имя. Джоан и Мэри стояли возле ее стола.

– Она уже работает над… – начала Джоан.

– Мне плевать, над чем она работает. Мистеру Крэйдену нужно это, а материалы Бойнтона подождут.

– Нечего вот так заявляться и…

– Смотри…

Клэр подняла голову. Мэри Вторая стояла перед ней с толстой пачкой бумаг.

– Боже, ты выглядишь больной, – сказала она.

– Я простудилась.

– Да ну, неужели? Тогда нечего торчать на работе. Во-первых, надо лежать в постели. А во-вторых, ты заразишь нас всех.

– Мне очень жаль, – извинилась Клэр.

– Мадонна! Что с тобой, Джоан? – воскликнула Мэри Вторая. – Разве ты не видишь, что ее нужно отпустить домой?

Внезапно мысль о кровати, подушках и толстом стеганом одеяле показалась Клэр не только желанной, но и необходимой. Ни матери, ни Джерри сейчас нет дома. Тишина и уют. Чашка горячего, очень горячего чая. Затем немножко поспать. После этого суп с намазанным маслом тостом. Она могла есть, пить и читать в кровати, вдали от матери, постоянно обвиняющей ее в необщительности. И если бы даже Клэр израсходовала целую коробку бумажных салфеток, вытирая заплаканные глаза, у нее есть оправдание: она больна.

– Может, у тебя лихорадка? – спросила Мэри Вторая и, подобно матери, потрогала лоб Клэр. – Ты вся горишь, – сказала она. – Джоан, вызови такси.

– Она живет на Стэйтен-айленде. Я не смогу списать такую сумму. Это слишком для нашего бюджета, – возразила Джоан.

– Спиши это на «Сигну». Мистер Лаймингтон записывает свои кубинские сигары на их счет. Что, черт возьми, изменится из-за одной поездки на такси?

Клэр сидела молча, как будто говорили не о ней. Она чувствовала себя легкомысленной и отрешенной, как будто уже медленно уезжала отсюда. Донна, аналитик, которая сидела около нее, посмотрела на Мэри Вторую и Джоан. Клэр наконец заметила остальных коллег в комнате. Ее стыд и страдание оказались бы сильнее, если бы не нахлынувшее безразличие. Но она была словно за пределами этого.

– Она нас всех заразит, – сказала Донна. – Здесь нет никакой вентиляции.

В комнате начался разговор, но Джоан прекратила это, прижав трубку телефона к уху.

– Я отпускаю тебя домой, – сказала она Клэр, как будто эта мысль пришла ей только что.

Дальше все происходило как в тумане. Вызвали такси. Мэри Вторая втиснула Клэр в пальто, Донна взяла ее сумку и пакет с вязаньем, они проводили Клэр до лифта.

– Машина номер 317, – сказала Донна. – Эта сука Джоан не хотела вызывать такси, – прошипела она. – Как будто это ее личные деньги.

Пришел лифт. Клэр покачнулась, входя в него.

– Ты как, нормально? – участливо спросила Мэри Вторая. – Я должна вернуться к мистеру Крэйдену, пока он не начал орать. Иди на улицу. Машина уже будет там.

Клэр кивнула, когда двери стали закрываться. В какой то момент, перед тем как лифт начал опускаться, Клэр опять заплакала. Странно, но неожиданная доброта людей в кино, по телевидению или в книгах всегда вызывала у нее слезы, теперь же, когда это непосредственно касалось ее, девушка начала рыдать снова. Это было не из-за простуды или злосчастного происшествия вчера вечером, даже не из-за краха ее маленькой надежды. Вся ее жизнь внезапно показалась ей ничтожной. В этот момент, в лифте, Клэр вдруг увидела себя со стороны, вероятно так, как видели ее окружающие: одинокая, полноватая, не первой молодости, все еще живущая в родительском доме и имеющая бесперспективную работу. Никакой карьеры, никаких романтических перспектив, ничего, что могло бы изменить ее жизнь.

Лифт продолжал спускаться, и чувства Клэр падали ниже нуля. Почему, спрашивала она себя, разве у нее не было амбиций, цели? Почему она считала, что все нормально? Нет никаких сил. Когда лифт опустился в вестибюль, Клэр заметила, что у нее опять закончились бумажные салфетки. Нельзя, чтобы кто-нибудь увидел ее в таком состоянии, – она тщетно пыталась найти в сумке и карманах что-нибудь, чтобы вытереть слезы. Вся гордость исчезла: как только двери открылись в вестибюле, она вытерла нос и глаза рукавом своего нового зеленого пальто – плевать…

Выйдя из лифта на мраморный пол вестибюля, она столкнулась с Мистером Совершенство. Он схватил ее руку – не намокшую от слез – и задержал ее.

– Простите, – сказал он и в следующую секунду посмотрел на нее: – Клэр? Это вы?

– Да.

– Заболели?

– Да, – повторила она. Майкл, вероятно, ждал каких-нибудь объяснений, что-нибудь успокаивающее. Ну вроде: легкая простуда или какие-нибудь пустяки – аллергия там, воспаление легких, СПИД, чума, в общем, нечего беспокоиться.

– Мне очень жаль, – сказал он. Интересно, сколько раз он уже говорил ей эти слова?

– Я еду домой, – пробормотала Клэр и высвободила руку.

– Хорошо, хорошо, надеюсь, вам станет лучше. И спасибо за вчерашнюю работу. Это действительно спасло мою карьеру.

Клэр посмотрела на него и приказала себе запомнить навсегда, что мужчины вроде Мистера Совершенство не приглашают женщин, подобных Клэр, поужинать вместе. Они просят их об одолжениях, услугах, о помощи. Они просят их разобраться с чековой книжкой, личной жизнью, забрать смокинг из химчистки, купить подарки для их клиентов, матерей или любовниц. Они просят подчиненных заказать цветы и проследить за их доставкой или купить продуктов на неделю. А потом они дают им сто долларов. Какой же глупой и наивной она была, когда думала иначе.

– Мне нужно идти, – сказала Клэр, повернулась и попробовала уйти с чувством собственного достоинства. Но это невозможно, когда у вас в руках мешок с вязаньем и вдобавок насморк.

Только выйдя из вестибюля, Клэр вспомнила, что у нее в кармане все еще оставалась сотня долларов. Жаль, что она не вспомнила о ней раньше, она бы вернула деньги Майклу. Автомобиль уже ждал. Клэр села на заднее сиденье, благодарная за это убежище больше чем когда-либо.

– Тоттенвилль? – спросил водитель. – Это на Стэйтен-айленд, да?

Клэр кивнула, опустила голову и закрыла опухшие глаза.

Она, видимо, задремала или замечталась. Она не была уверена. Когда автомобиль подъехал к ее дому, она очнулась. Длинная поездка закончилась. Клэр лихорадочно и нервно достала кошелек, вынула сотню и вручила водителю.

– Все оплачено, – возразил он.

– Это – чаевые.

– И чаевые тоже.

– Возьмите, – попросила Клэр. – Мне эта сотня не нужна.

Нетвердой походкой она вышла из автомобиля и хлопнула дверью. Если бы только можно было так же просто выкинуть Мистера Совершенство из своей жизни.

 

Глава 5

Клэр провалялась в постели пять дней. Первые сутки ее только слегка знобило. Когда она перестала плакать, остался только насморк. Да и то на день-два. Клэр чувствовала слабость во всем теле и неприятное ощущение горящего от растирания носа. Но боль в ее груди, которая была отнюдь не бронхитом, требовала больше времени, чтобы утихнуть.

После того как она удивила водителя такси огромными чаевыми, Клэр проспала весь день и большую часть ночи. Весь следующий день она дремала и встала после полуночи. Она не ела и не умывалась. Проснувшись, Клэр не могла вспомнить в точности свои сны, но знала, что в каждом из них ее смертельно унижали. Лицо Майкла Уэйнрайта возникло по крайней мере однажды, изуродованное злобным смехом. Вечером следующего дня мать принесла ей тарелку с мясным рулетом и макаронами с сыром – любимое блюдо Джерри, – но Клэр лишь покачала головой, и мать унесла это обратно. Спуститься в кухню и приготовить себе тост с чаем было крайне трудно, а проглотить все это и вовсе почти невозможно. Она даже не могла держать книгу. Клэр решила поспать еще.

Проснувшись в три часа ночи, Клэр взялась за вязанье. Она только закрыла ряд петель жилетки, которую вязала для отца Тины. Тина сама выбирала шерсть и фасон. Мотки были разноцветными – коричневые и оранжевые, не самые любимые цвета Клэр. Но это совсем не беспокоило ее. Ее даже радовало, что фасон был простой и не очень интересный. Довязывать его – никакого удовольствия, все равно как ее жизнь – ничего хорошего.

Около четырех она отложила спицы и встала с кровати. Клэр чувствовала себя разбитой и опустошенной, была середина ночи, она не хотела идти вниз на кухню. Она как-то столкнулась там с голым Джерри, стоящим в свете открытого холодильника. Не желая рисковать подобным образом, девушка открыла ящик бюро и посмотрела на свои сокровища.

Всякий раз, когда Клэр было грустно, скучно и одиноко, она шла в один из многочисленных магазинов товаров для вязания, где любовалась красивыми цветами, восхитительной фактурой, и тогда ей казалось, что каждый моточек обещает что-то особенное, будто что-то нашептывая. Сейчас же мотки, лежащие перед ней, навевали грустные воспоминания о тех частых прогулках. Несмотря на свои страдания, Клэр, как всегда, была тронута красочным хаосом. Она вынула свой любимый, дорогостоящий и роскошный кашемир, который был совершенно необычного цвета – что-то среднее между пурпуром и окраской внутренней части ракушки. Это была прекрасная пряжа, и Клэр давно решила связать из нее свитер для себя, с тонким и сложным витым орнаментом. Она положила мотки пряжи на кровать, затем – после продолжительного раздумья – достала из корзины пару деревянных спиц третьего размера.

Клэр вернулась в кровать. На улице дул ветер, и она могла слышать, как голые ветви дерева хлестали о стену дома. Девушка чувствовала себя уютно под одеялами, с кашемиром на коленях. Начав работать, она решила убедиться, что вяжет точно по образцу, правильно чередуя петли. Учитывая ее теперешнее настроение, требовалась повышенная сосредоточенность. Пока пальцы Клэр манипулировали спицами, она была особенно внимательна к тому, что делала.

Она провела следующие несколько дней за вязанием, чтением, просмотром телевизионных программ и зализыванием ран. Жаль, что у нее не было собственного видеомагнитофона, тогда Клэр могла бы смотреть кассеты у себя в комнате – очень не хотелось спускаться к матери по вечерам. Джерри всегда хотел смотреть «Войны на кладбище старых автомобилей» или «Полицейских». Поэтому Клэр оставалась наверху и закончила читать книгу Дженет Уинтерсон. Сравнивая свою судьбу с судьбой героини, она подумала, что ее жизнь могла быть хуже.

Тина переживала за подругу. Когда она пришла, Клэр притворилась серьезно больной и тем самым сократила время визита. Но она знала, что ее уединение не могло длиться вечно.

Наконец, в воскресенье, она пришла в себя. Клэр решила, что ее глупая идея, что мужчина вроде Майкла Уэйнрайта мог заинтересоваться ею – даже на мгновение, – была не столько болезненной, сколько смешной. Она заставила себя вспомнить, кем была, где жила и какие маленькие удовольствия имела. Их было бы больше, если бы Клэр ходила в какие-нибудь театры, купила бы себе видеомагнитофон, записалась бы в фитнес-клуб. С момента окончания учебного заведения ее габариты продолжали увеличиваться, и сидячая работа только помогала ее талии и бедрам расти. Нет худа без добра: от болезни она похудела. Это было кстати – Клэр чувствовала себя неуютно в дорогих, высококлассных гимнастических залах в нижнем Манхэттене и успевала вымотаться по дороге назад в Тоттенвилль. Но надо было что-то менять, и Клэр решила, что позволит матери Тины – парикмахеру – сделать себе новую прическу.

Но все это вряд ли изменит что-нибудь, и вортингтонский инцидент – как она теперь его называла – доказал ей, что жизнь ее ничего не стоит. Клэр знала, что чтение, вязание и просмотр телевизионных программ не изменят ничего.

Да, все могло бы быть по-другому. В конце концов, она не такая уж никчемная. Клэр просто была довольно робкой молодой женщиной с собственными интересами. Может быть, она предпочитала чтение и вязание из-за того, что никогда не была общительным человеком, или из-за того, что неудачи в общении привели ее к изолированной жизни. Что Клэр могла сделать, чтобы изменить это? Общаться с кузенами Тины и родственниками со стороны их жен? Братьями друзей, всеми этими людьми, с которыми она не имела ничего общего и которые относились к ней, как к белой вороне? И что теперь делать?

Продолжить образование? Чем платить за учебу? Путешествовать? Одной? И куда? Вступить в клуб? Какой – любителей книг? Залезть в Интернет, чтобы найти новых друзей или даже родственную душу?

Клэр съежилась при мысли обо всем этом. Она просто не способна быть членом клуба. Девушка заползла назад в постель. Даже если бы она действительно куда-то записалась, все осталось бы так же, как и всегда. Если бы какой-нибудь местный самец сблизился с ней, она бы тут же заскучала, а если бы кто-то умный и привлекательный (каким-то чудом) заговорил с ней, Клэр выглядела бы хуже жеваной ксерокопии. Никто не заметит ее, и она будет стоять – или сидеть – с краю, ничего не делая и ничего не говоря. Клэр даже подумала было, но только на мгновение, о приглашении Тины провести вместе отпуск, но быстро – действительно быстро – выбросила это из головы. Возможно, у нее и лихорадка, но она пока в здравом уме. Вместо этого Клэр позвонила Тине и спросила, может ли мама подстричь ее.

– Давай приезжай, черт возьми, – сказала Тина.

– Прямо сейчас? – удивилась Клэр. – Уже поздно.

– Подумаешь, ты опоздала всего-то лет на пять. Мама уж боялась, что придется ждать, пока ты не поседеешь, прежде чем надумаешь стричься.

Клэр оделась и вышла. Тина и Анна-Мария, ее мама, суетились возле гостьи.

– Худшая стрижка, которую я когда-либо видела, – сказала Анна-Мария. Молча, главным образом из-за уязвленной гордости, Клэр позволила им срезать и покрасить свои волосы.

Она была удивлена результатом. Вместо вызывающих цветов, которые обычно предпочитает Анна-Мария – королева Больших Волос, – в этот раз она использовала нежные, слегка уловимые, светлые тона, которые гармонировали с натуральным светло-каштановым цветом Клэр. Волосы ее как будто ожили.

– Секрет этой стрижки – уход, – объяснила Анна-Мария, держа зеркало. – Тебе нужны кондиционер, сгуститель и закрепляющий гель.

Клэр не могла вообразить, как можно использовать такое количество препаратов на одной голове, но осталась довольна собственным отражением.

В понедельник утром она была уже одета, когда зашла Тина, чтобы ехать на работу.

– Ты выглядишь намного лучше. Новая стрижка, и, по-моему, похудела. Наверное, из-за гриппа, – сообщила Тина.

Был не по сезону теплый день, и подруги сидели на солнечной стороне парома, защищенной от ветра. На коленях Клэр лежали спицы и пряжа, но она так и не притронулась к ним. Девушка все еще чувствовала себя слабой и подставила лицо солнцу, как будто хотела впитать все его витамины.

– …Хотя, конечно, можно бы и накраситься, – щебетала Тина. – Последний раз предлагаю тебе съездить в Пуэрто-Рико.

Клэр не могла подавить глубокий вздох. Прошла уже неделя, но разговоры все те же. Она закрыла глаза и молча удивлялась, уже не в первый раз, почему Тина не хочет оставаться наедине с Энтони. Клэр не могла понять, как можно приглашать кого-то еще в путешествие со своим возлюбленным. Она задавалась вопросом, делало ли это ее менее верным другом или менее зависимой от подруги. Или, возможно, и то и другое.

– Представляешь, что случилось с моим боссом? – спросила Тина. Хорошо, что глаза Клэр были закрыты. Это помогло скрыть смущение.

– Он снова на стадии ультиматума, – говорила Тина. – Хочет остаться с Кэтрин, но та узнала о появляющейся и исчезающей Блэр и теперь настаивает, чтобы он порвал с ней.

– И что, он порвет? – спросила Клэр безразличным тоном.

– Босс зажат в тисках, – ответила Тина и засмеялась. – И даже если порвет, он же упрямый и терпеть не может, когда ему указывают. Если бы не Блэр, был бы кто-то еще. Его большая ошибка в том, что он всегда говорит женщинам правду, когда они спрашивают. – Тина покачала головой. – Кортни продержалась почти год, потому что никогда не спрашивала любовника, что он делал по ночам и уикендам, которые проводил не с ней. – Тина пожала плечами. – Но в конце концов он бросил и ее.

– Это судьба всех его женщин, не так ли?

– Да, – согласилась Тина. – Просто какая-то мина замедленного действия. Единственное различие – это как долго разные любовницы остаются с ним, и устраивают ли они скандалы, когда расстаются.

– Ладно, заканчиваем болтать, мы сейчас пришвартуемся, – сказала Клэр и поднялась.

– Боже, я такая голодная! – воскликнула Тина, как всегда двигаясь, подобно часовому механизму, к следующему пункту повестки дня. – Надеюсь, Сай оставил мне самый большой кекс.

Клэр вымученно улыбнулась и двинулась вниз по трапу вместе с толпой. Вскоре они уже шли по Уоттер-стрит среди сотен других людей. Вверху парил вертолет, и Клэр подумала, что с такой высоты все они, наверное, походили на муравьев, целеустремленно струящихся в свои муравейники.

Клэр вздохнула. После недели безделья и поездки на работу, и сама работа казались более тягостными, чем когда-либо. Она снова подумала о возвращении в колледж. Неплохо бы стать бакалавром гуманитарных наук по библиотечному делу, но какой в этом смысл? В Нью-Йорке библиотеки закрывали каждый день. На Стэйтен-айленде библиотека была открыта лишь три дня в неделю – по утрам и еще в субботу. Пора смириться с тем фактом, что она, Клэр, всего лишь гусеница – может быть, более тонкая, чем была, – но ей никогда не стать даже молью, не то что бабочкой. Клэр Байлсоп – обычная гусеница.

И теперь у нее больше не было возвышенной мечты, тайной надежды, того, о чем она грезила, спасаясь от одиночества. Какой смысл обманывать себя снова?

Пожалуй, в определенном смысле инцидент с Мистером Совершенство произвел положительный эффект. Это была своего рода прививка. Небольшая доза смертельного Мистера Совершенство отравила ее кровь, но после непродолжительной болезни ее организм начал вырабатывать антитела.

Позже, когда они все сидели за обеденным столом, беседа протекала в обычной манере, перескакивая с одного на другое. Когда Тина рассказывала что-нибудь о своем боссе, Клэр уже не ловила с жадностью каждое слово. Перестала обращать внимание.

– Здорово, ты, похоже, похудела, – сказала Мэри Первая Клэр. – Должно быть, все дело в новой стрижке.

Они, конечно, заметили новую прическу Клэр, и каждая одобрила ее, кроме Джоан, что позволило Клэр чувствовать себя более уверенно, и это ей понравилось. Она позаимствовала у матери платье и пиджак в тон ему – черный, с вышитыми бежевым узорами. Джоан смотрела на нее сузив глаза, как будто подозревала, что Клэр вообще не болела.

– Эй. Она была больна. Отстаньте от нее, – парировала Тина.

– Ты не хочешь ливерной колбасы? – спросила Мэри Вторая. – У меня много.

– Боюсь, это вызовет у нее рвоту, – вставила Мишель, за что была вознаграждена злобным взглядом Мэри Второй. Мишель всегда считала себя более значимой, чем Мэри Вторая, потому что работала у Смитэрса дольше, чем Мэри у Крэйдена.

– Как твоя стряпня? – вмешалась Тина. Разговор переместился к рецептам, и Клэр была рада, что больше не является центром внимания. Она сконцентрировалась на прожевывании и глотании бутерброда с яичным салатом, хотя на вкус это смахивало на опилки.

– Вик хочет, чтобы мы поехали в Лас-Вегас, но я говорю – забудь об этом, – сказала Мэри Первая. – В прошлый раз, когда мы были в Атлантик-сити, он проиграл шестьсот долларов наличными, – продолжала она, нервно вращая бриллиантовое кольцо на пальце. – Я не знала этого, но он также получил наличные по нашей «Визе» и «Мастер-кард».

– Я не верю в азартные игры, – сказала Джоан. – Даже в лотерею.

– Тогда ты не получишь свою долю, когда я выиграю, – заверила ее Мишель.

– В казино больше шансов выиграть, – возразила Мэри Вторая.

– В Пуэрто-Рико полно казино, но мы с Энтони не за этим туда едем, – продолжила Тина.

– Лучше всего Диснейленд, – сказала Мишель. – Волшебное Королевство – это раздолье для детей, а Эпкот хорош и для взрослых.

– Дерьмо твой Эпкот, – сказала Мэри Первая. – Мне никогда в жизни не было так скучно.

Но Клэр было намного скучнее. Она внезапно настолько устала от этих утомительных банальностей, что готова была швырнуть в подруг свой бутерброд. И тут – удивительное дело – беседа потекла в другом русле и стала интересной.

– Мистер Крэйден-старший следующий месяц проведет в Лондоне, заключая новые контракты, – объявила Мэри Вторая. – Наверное, возьмет с собой Эбигейл. – Эбигейл Сэмьюэлс была секретаршей мистера Крэйдена, женщиной лет тридцати. Незамужняя, высокая и крайне рациональная, она была душой фирмы и не упускала ни единой мелочи в бизнесе мистера Крэйдена. Она никогда не обедала ни с кем из других секретарей. Эта женщина была надменной светловолосой аристократкой, у которой имелись дела поважнее. Клэр видела ее один или два раза, обедающую в одиночестве в одном из местных кафе и читающей Бальзака в оригинале. Клэр это впечатлило и даже напугало.

– Счастливая Эбигейл, – сказала Мишель с сарказмом. – Доросла до путешествий. Жаль только, что у нее нет ни мужа, ни жизни.

Мэри Вторая проигнорировала слова Мишель, как это она часто делала.

– Ну, мистер Крэйден-младший тоже может туда поехать принять участие, и если поедет, угадайте, кого он возьмет с собой?

Ропот удивления распространился вокруг стола.

– Твой муж сойдет с ума, – сказала Мэри Первая.

– Не имеет значения, – ответила Мэри Вторая. – Если Крэйден попросит, я поеду в Лондон. Я никогда не была там.

Клэр почувствовала, как у нее по шее побежали мурашки. Она никогда особо много не путешествовала, но Лондон! Если бы ее вдруг послали в Лондон. Если бы она поехала туда работать, а там были бы люди, которых она знала, завязала дружбу… ну, в общем, у нее никогда не будет такого шанса. Аналитиков в Лондон не приглашали.

Тина отложила свой бутерброд с бастурмой и подняла густо накрашенные брови.

– Возможно, это связано и с отъездом Майкла Уэйнрайта, – сказала Тина. – Я только что заказала ему несколько билетов на следующий четверг.

– Ты тоже едешь? – спросила Мэри Первая.

– Нет. Он пробудет там только до конца недели. И берет с собой Кэтрин. Свою новую пассию.

Клэр заставила себя проглотить последний кусок бутерброда, вытерла рот бумажной салфеткой и положила ее и остальной мусор в бумажный мешок.

– Хочу сбегать в «Дуэйн Рид», – сообщила она. – Кому-нибудь что-нибудь нужно?

Никому ничего не было нужно, но Джоан успела напомнить, что у нее есть только двадцать минут до конца перерыва. Клэр кивнула и выскочила.

Она не собиралась делать покупки. Ей просто требовалось подышать свежим воздухом. Клэр добралась до здания муниципалитета и пошла по маленькому парку перед ним. Чем она только занималась? Почему все дни проводила в незастекленном кабинете, а ночи дома, одна, с книгой? Она изолировала себя от жизни, как будто добровольно заточила в монастырь. Но она ведь не монашка. Клэр хотела путешествовать. Она мечтала получить интересную, захватывающую работу. Хотела сделать что-то новое, познакомиться с новыми людьми. Она только не знала как. Клэр сидела на скамейке. Похолодало, но на солнце, в туго запахнутом пальто не так страшно. Она содрогнулась при мысли о возвращении в «Крэйден Смитэрс» и о Джоан. Даже здесь, где дул вольный ветер из гавани, у нее было чувство, будто она в тюрьме.

Неудивительно, что Клэр чувствовала себя такой одинокой.

«Я могла бы купить путевку, какой-нибудь групповой тур, – говорила она себе. – Я могла бы съездить в Европу, если бы у меня был гид». Потом идея путешествовать с толпой незнакомцев, болтаться по Парижу с Мэри Первой и Мишель – или с подобными им – показалась ей смешной.

Возможно, Клэр могла съездить с Эбигейл Сэмьюэлс или даже с каким-нибудь начитанным мужчиной. Она прочитала всю «Человеческую комедию», Жана Ри и Коллетт. У Клэр возникло такое чувство, как будто она уже была во Франции, и она не могла думать о том, чтобы съездить туда на самом деле, уподобиться этим тупым туристам, неспособным говорить на языке, носящим не ту одежду и идущим не в те места.

Фактически, она была не только трусихой, но еще и снобкой. Скрытой снобкой, что самое мерзкое. Сидя за обедом, она чувствовала себя выше других и смеялась про себя над остальными. Но она-то сама кто в таком случае? По крайней мере, и Мишель, и Тина, и Мэри – и даже Джоан – ходили в разные места, что-то делали и спали с мужчинами. Пора измениться, решила Клэр и встала. Она должна измениться, потому что жить дальше так, как она жила, невозможно.

Клэр посмотрела на часы. Скорее всего, она опоздает, и Джоан накажет ее, дав наиболее рутинную работу на весь оставшийся день. Клэр не возражала, потому что решила кое-что важное для себя. Она не была уверена, сможет ли преобразиться в бабочку, но уж во что-нибудь преобразится наверняка. У нее появилась цель: несмотря на все обстоятельства и препятствия, она собиралась измениться.

Проблема была в том, что Клэр не знала точно, кем станет.

 

Глава 6

На следующий день женщины сидели, как обычно, за обедом, болтая обо всем подряд – о ночной телевизионной программе, последнем фильме, – когда зашла вся возбужденная Тина.

– Вы не поверите, что только случилось! – Она осмотрелась вокруг, чтобы убедиться, что находится в центре всеобщего внимания. – Минуту назад Кэтрин идет мимо меня прямо в его офис. Я, естественно, пытаюсь остановить ее, но она меня будто не замечает. Босс разговаривает по телефону, а заметив ее, извиняется и говорит, что «должен идти». Как только он вешает трубку, она говорит: «Я не знаю, за кого ты себя принимаешь, но я, черт возьми, знаю, за кого ты принимаешь меня!»

– После чего уходит! – сказала Мэри Первая. Тина кивнула:

– Она уходит, и она не едет.

– Куда не едет? – спросила Мишель.

– В Лондон. Она отказалась от поездки.

– Ты не врешь? – спросила Мэри Вторая. – Она сама велела ему засунуть эту поездку в одно место или он ей?

– Ничего подобного не было. – Тина фыркнула. – Они не ругались. Она назвала босса «самовлюбленной пародией», а он… – Девушка сузила глаза, как будто пытаясь вспомнить точную фразу Мистера Не-Такого-Уж-Совершенства. – По-моему, он попросил ее держать свои соображения при себе, пока он сам не попросит ее высказаться. Потом Майкл вышел ко мне и сказал, чтобы я попридержала второй авиабилет.

После этого, без промедления, Тина перешла к следующей новости, торопясь бросить новую диалоговую гранату о конфронтации – почти скандале – во внешнем офисе, между двумя другими биржевыми маклерами.

– Я думаю, «идите в ж…» – самое подходящее здесь выражение, – произнесла Мишель.

Именно в этот момент вошла Эбигейл Сэмьюэлс и успела услышать эту фразочку. Клэр опустила голову. Она входила в компанию этих людей, и, конечно, каждый воспринимал ее как одну из них. Однако сейчас Клэр пожалела, что была там, когда образованная Эбигейл, которая, вероятно, была еще и девственницей, услышала эту беседу.

Эбигейл, однако, пройдя мимо них к холодильнику, вынула йогурт и собралась уходить. В дверях, как будто что-то вспомнив, она повернулась к теперь уже молча сидевшей компании.

– Клэр, – сказала она. – У вас есть время, чтобы сделать копии некоторых важных документов для меня?

Взгляды всех сидящих за столом переместились с Эбигейл Сэмьюэлс на Клэр. Клэр посмотрела сначала на Эбигейл, потом на Джоан. Джоан пожала плечами и кивнула.

– Она может сделать это, – разрешила Джоан.

– Я знаю, что она может, – ответила Эбигейл Сэмьюэлс, и Клэр, вероятно единственная из всех, поняла, что грамотность Джоан подверглась критике и сомнению. – Я спрашивала, есть ли у нее время.

– У нее есть время, – проговорила Джоан после секундной паузы.

Клэр встала и молча проследовала за Эбигейл из комнаты.

Они были одни возле ряда административных офисов, почти у кабинета Майкла Уэйнрайта, когда Эбигейл обратилась к Клэр.

– Вы похожи на девушку, которая бережет себя для себя, – сказала она.

Клэр кивнула. Они дошли до офиса Эбигейл, прилегающего к офису мистера Крэйдена.

– Воспользуйтесь ксероксом в комнате канцелярии. – Она подняла груду документов и вручила их Клэр. – Я предпочла бы, чтоб вы не читали их, но не настаиваю.

Клэр проводили до двери, которую она никогда не замечала. Комната была маленькой, но облицованной панелями. В стеклянном шкафу были аккуратно расставлены кожаные папки, гравированное пресс-папье и прочие недешевые канцелярские принадлежности. Копировальный аппарат, измельчитель и факс тоже стояли в шкафу.

– Вы знаете, как работает этот аппарат? – спросила Эбигейл. Клэр кивнула. – У него нет сортировально-подборочного устройства, и мне нужно по две копии всех документов. Справитесь?

– Да, – ответила Клэр.

– Я думаю, справитесь. – Эбигейл улыбнулась. – Если будут вопросы, просто позвоните.

Клэр начала работу. Это было скучно, но хоть какое-то разнообразие. Хорошо, что она далеко от Джоан, но вдруг возникло ощущение, такое же, как в средней школе, что за это ее одиночество придется заплатить.

Вставив первую страницу, девушка лишь мельком глянула на содержание, чтобы удостовериться, что не станет участницей великой аферы или мошенничества. «Крэйден Смитэрс» была одной из немногих фирм, не вовлеченных в скандал с облигационными займами, но все же лишняя предосторожность не помешает. Как только она поняла, что это всего лишь трудовые договоры, с указанием зарплат и премий, она не стала смотреть дальше и просто продолжила работу.

Что-то в этом есть: переворачивать страницы, осторожно укладывать их на стекло, потом раскладывать копии по стопочкам. Мозги для этого не требовались, и после того, как Клэр приноровилась к механическому ритму, она принялась размышлять. Она не хотела ни вспоминать беседу за обедом, ни думать о командировках Майкла Уэйнрайта и компаньонах, которых он брал с собой. Клэр хотела закончить работу, увидеть на горизонте свой паром, поехать домой и довязать свой свитер. Эта идея понравилась ей. Это должен был быть прекрасный предмет одежды, и, хотя кашемир она купила дорогой и экстравагантный, Клэр об этом не жалела. Пожалуй, она оставит его себе.

В маленькой комнате стало жарко. Клэр заложила волосы за уши и склонилась над копировальным аппаратом. Она ощутила на лице капельки пота и задумалась, есть ли здесь вентилятор, хотя и сомневалась, что кто-то мог использовать эту комнату для копирования такого объема бумаг. Шум машины и сосредоточенность на работе помешали Клэр услышать, как открылась и закрылась дверь позади нее.

 

Глава 7

– Привет, Клэр, – сказал Мистер Совершенство.

– Привет. – Клэр подняла голову, пытаясь скрыть удивление и показать свое безразличие.

– Я не знал, что вы здесь. – Майкл посмотрел на нее сверху вниз и на редкость застенчиво улыбнулся.

Клэр не знала, как смотрелись ее залитое краской лицо и новая стрижка. Она была рада, что сегодня снова надела мамино платье, и надеялась, что оно не слишком обтягивало сзади. Потом девушка сказала себе, что не имеет значения, как она выглядит. Будь у нее вообще хоть капля гордости, она вела бы себя с ним если не вызывающе, то, по крайней мере, резко.

– А вы почему здесь? – спросила Клэр. Майкл Уэйнрайт пожал плечами:

– Да так… – Он посмотрел на бумагу, которую нес. – Я должен отправить это по факсу «Катвалайдеру, Викершэму и Тафту».

Клэр спокойно смотрела на него, не предлагая помощи. Работа Эбигейл для мистера Крэйдена-старшего важнее дел Майкла Уэйнрайта. Эта мысль дала Клэр крошечную частицу удовлетворения. Подходя к факсу, Майкл слишком приблизился к ней. Клэр заставила себя не обращать на него никакого внимания, но не могла не услышать, как он возился с факсом, ударяя по кнопкам, не вставив документ, который хотел послать.

Машина свистела, прося нажать кнопку «Старт», но он не нажимал ее. Клэр, хотя и знала, что нужно сделать, ничего не говорила.

– Боже, я полный идиот. Как вы это делаете? – наконец спросил Майкл.

Она знала, что это означает: «Сделай это для меня». Джерри все время говорил так матери Клэр: «Как ты включаешь стиральную машину? Как ты складываешь тарелки на полках? Как ты варишь яйца? Как, черт возьми, ты делаешь это?» Клэр пожала плечами.

– А Тина где? – ответила она вопросом на вопрос.

– Хотел бы я это знать.

Майкл Уэйнрайт вроде был не слишком раздражен. Но мысль о том, что Тина могла где-то бездельничать и нажить тем самым себе неприятности, вынудила Клэр прекратить работу.

– Вот, – сказала она, беря листы бумаги из его рук.

Она не стала объяснять ему, куда их нужно вставлять, что документ должен вставляться лицом вниз и что кнопку «Старт» нужно нажимать, только когда связь установлена. Какой смысл? Майклы Уэйнрайты рождаются не для того, чтобы тратить свое время в таких комнатках. Она заправила в факс другой лист, наблюдая за тем, как машина медленно поедала его. Сейчас он в своих модных лоуферах оставит ее здесь и вернется к себе в офис. Может, до нее снизойдут беглым «спасибо»: он ведь вежливый. Но он не уходил, Клэр посмотрела на него. Майкл сузил глаза.

– Что-нибудь не так? – поинтересовался он. Ей хотелось закричать: «Да! Теперь я ненавижу тебя». Но, конечно, она не сделала этого.

– Вы действительно очень симпатичная. Вы знаете об этом? – спросил он.

Даже если бы он съездил по ее лицу дохлой рыбиной, Клэр бы и то меньше удивилась. Она почувствовала, как снова начала краснеть, но не от удовольствия или смущения, а от злости. Кем он себя возомнил? Да будь он хоть трижды Уэйнрайт, кто давал ему право играть с чувствами людей просто так, чтобы убить немного времени или удовлетворить свое раздутое эго?

– Вам нравится, когда посторонние люди комментируют вашу внешность? – спросила она. Ее голос был ровным, без гневных ноток, которые она сама все-таки чувствовала. Майкл моргнул, затем выпрямился и посмотрел на нее с интересом.

– Простите, – промолвил он.

Клэр проигнорировала его слова. Она позволила ему самостоятельно решить задачу.

– Я могу что-нибудь для вас еще сделать? – поинтересовалась Клэр. – Я копирую документы для мистера Крэйдена-старшего. Мне нужно еще минут двадцать, чтобы закончить. – Она вручила ему оригиналы и вернулась к работе. – Если вам что-то нужно, лучше спросить об этом у Джоан.

Майкл улыбнулся:

– Джоан мне не поможет. А у вас, наверное, получится.

Она знала это. Какую еще паскудную и утомительную работу он дарует ей? Тоже мне монарх, дарующий земли. Клэр заложила очередную страницу в ксерокс, потом оглянулась назад и посмотрела на него. Конечно, она сделает работу, но будь она проклята, если опять позволит очаровать себя или принять какую-нибудь благодарность за это.

– Вы свободны в следующий четверг? – спросил Майкл.

Клэр не поняла, куда он клонит.

– Когда в четверг?

– Вообще весь день. Начиная с вечера в среду.

– Я не понимаю.

– Я только… Я только хотел спросить, не хотели ли бы вы поехать со мной в Лондон до конца недели. Я должен вылететь в среду ночью и работать в четверг и пятницу, но ведь есть еще и вечера, и я останусь на уикенд.

– Что?.. – удивилась Клэр. Похоже, она что-то услышала, но явно не расслышала. Ей послышалось, он сказал…

Именно в этот момент копир остановился и начал издавать пикающий звук. Сбитая с толку тем, что он говорил, Клэр решила, что больше не будет никакого недопонимания с ее стороны в отношении Майкла Уэйнрайта. Звуковой сигнал продолжался, она посмотрела на индикатор, указывающий на то, что аппарат зажевал бумагу, и нагнулась, чтобы извлечь зажеванную страницу. Не получается.

– Помочь? – спросил он.

Ее мозг был как будто парализован, она ощущала себя такой зажеванной страничкой. Она тщетно пыталась вытянуть лист бумаги. Недоверие, замешательство и смущение боролись за превосходство в ее полностью разбитом сознании.

– Нужно ухватить вот здесь. Дайте я. – Он наклонился и нажал на кнопку с другой стороны копировального устройства. Это позволило освободить верхний край страницы. – Я возился с ним больше ночей, чем хотелось бы, – сказал Майкл и, нажав еще одну кнопку, вытащил документ. Он отдал ей лист и улыбнулся. – Так что, в Лондон летите? – спросил он.

Теперь ее мозг начал сигналить еще громче, чем копировальное устройство. Все сплетни, на которые она не обращала (пыталась не обращать) внимания, снова и снова всплывали в голове Клэр: рабочая поездка Мэри Второй, всплеск деловой активности в Великобритании, Тина, постоянно болтавшая о трудностях Майкла Уэйнрайта в выстраивании в очередь женщин для этой последней авантюры. Она старалась найти подвох, понять, где ее опять ждало разочарование. Может, ему нужен секретарь. Скорее всего, так оно и есть. Клэр облегченно вздохнула. Конечно…

– Разве Тина не может помочь вам? – спросила она.

– Помочь с чем? – не понял Майкл.

– С печатанием или…

Он засмеялся, Клэр бросило в жар. Он смеялся над ней, а она так старалась избежать этого, забыть его, выбросить из головы, и все же…

– Клэр, я хотел бы, чтобы вы провели выходные со мной в Лондоне. Это не работа, а отдых. В качестве моей… гостьи.

И затем он обнял ее левой рукой. Клэр почувствовала его теплую руку – почти горячую – через одежду на своей спине, Майкл притянул ее к себе и поднял ее подбородок другой рукой, и она почувствовала его губы на своих.

Клэр была до такой степени удивлена, что не могла сообразить, что происходит. Она чувствовала себя героиней сказки из далекого детства – то ли Белоснежкой, то ли Спящей красавицей, – одной из тех пассивных молодых особ, много лет ждущих поцелуя, чтобы пробудиться ото сна. Клэр чувствовала каждый его палец между лопатками, его ладонь на своей щеке, его губы на своих устах, как будто никто никогда не дотрагивался до нее прежде. Ее удивление боролось с волной чувств, сладострастных и эмоциональных.

Когда Майкл отошел от нее, Клэр потеряла дар речи. Даже в самых смелых фантазиях она не могла себе представить ничего столь потрясающего, как это. Она буквально не могла дышать.

После краткой паузы Майкл облизал свои губы. Клэр по-прежнему не могла издать ни звука. Он сделал шаг назад, и ей на мгновение показалось, что тень сомнения омрачила его лицо.

– Я понимаю, вы думаете, что с моей стороны это неуместно… – он, казалось, не мог подобрать слова, – или если вам кажется, что я пользуюсь своим положением… Пожалуйста, не думайте так. Мы ведь фактически не работаем вместе. В одной компании.

Клэр все еще не могла говорить. Странно, но тишина позволила ей увидеть неуверенность Майкла Уэйнрайта, редкий случай. Так или иначе, это сделало его более живым, более доступным. Ее глаза затуманились. Она должна была моргнуть.

– Извините. Я просто подумал, что мы могли бы хорошо провести время. Ну ладно, извините.

Клэр держалась за ксерокс и пыталась вспомнить, как заставить свой язык шевелиться, а глаза сосредоточиться. Она смотрела на Мистера Совершенство. Лучше бы не смотрела. Однако больше всего она боялась, что опять все не так поняла.

Майкл собрался уходить. «Сделай же что-нибудь», – сказала она себе. Но откуда это приглашение? Почему именно она? Клэр вспомнила беседу за обедом, ту, которую старалась не слушать, и поняла, что, вероятней всего, у него не осталось больше женщин, которых можно было взять с собой без заблаговременного предупреждения.

– Подождите, – услышала Клэр свой голос. Майкл обернулся. – Я согласна.

 

Глава 8

– Ты в своем уме? – спросила Тина у Клэр следующим утром так громко, что услышала не только Клэр, но и два десятка людей, сидящих поблизости; слышали их и в машинном отделении парома.

Клэр спокойно покачала головой. Она заканчивала вязать свитер, который собиралась взять в Лондон.

– Ради бога, Клэр. Ты даже не знаешь его, – Тина скрестила руки на груди. – Ты не знаешь, как он ведет себя с женщинами. Если Кэтрин Ренсселэр не смогла приручить его, как ты собираешься…

Клэр аккуратно положила вязанье в сумку. Даже у Кэтрин Ренсселэр нет такого замечательного кашемирового свитера.

– Я ничего такого не жду, – ответила она спокойно.

– Ладно! Думаешь, что он приглашает тебя пересечь Атлантику, потому что ему нужна соседка по комнате? – Тина покачала головой, и Клэр показалось, что та скорее сердилась, чем беспокоилась. – Думаешь, это что – начало любовной интрижки? Иногда ты ведешь себя хуже ребенка.

– Нет, не думаю! – возразила Клэр. – Я хочу переспать с ним. Но я не жду ничего больше.

Тина засмеялась.

– Ну конечно. Я тебя знаю. Клэр, предупреждаю тебя. Не думай, что когда вы вернетесь, то начнете гулять по Нью-Йорку с Майклом Уэйнрайтом. Забудь об этом.

– И не придется, потому что я даже не думаю об этом, – сказала Клэр. К ее облегчению, паром мягко ткнулся в причал.

Но Тина не умолкала.

– А о чем ты думаешь? – спросила она, откинув волосы назад. – О том, как сделать себя еще более несчастной? О том, что можешь стать посмешищем для всего офиса?

И внезапно Клэр поняла, что ей не нравятся ни отношение Тины, ни ее тон. Она не обязана слушать это. Она встала.

– Я думаю, что я никогда не уезжала из Стэйтен-айленда дальше Бостона. Все, что я знаю о Лондоне, я прочитала в книжке про Мэри Поппинс, и я никогда не была там. Что ни один мужчина никогда никуда не приглашал меня. – Она сделала паузу, пытаясь успокоиться. И посмотрела прямо в глаза Тине: – А еще думаю, с меня хватит твоих советов.

Лицо Тины напряглось. Она пожала плечами.

– Поступай как знаешь, – сказала подруга, и больше они не разговаривали, по дороге в офис.

– У тебя есть приличный чемодан? – спросила Мэри Вторая. – Нельзя путешествовать с рюкзаком.

Клэр об этом не подумала. Благодаря Тине слухи о ее поездке распространялись быстрее, чем по электронной почте. Ее «отметили» все: начиная с «супер» – Мэри Первая и заканчивая воровато сунутой открыткой от Мишель (то же мне студентка – будто записочки на лекции передает). Рабочий класс поднялся с колен и почувствовал собственное достоинство: все как в команде, заработавшей очко. Ирония была в том, что, не будучи девушкой из высшего общества, Клэр никогда не чувствовала себя на короткой ноге с «девочками». Возможно, поэтому она не реагировала на слова Джоан. Странно, подумала Клэр, ее совсем не заботит точка зрения окружающих. Приглашение Майкла Уэйнрайта явно разболтало ее психику. Клэр вроде как попала в бизнес-гарем, только осталась чуть в стороне. Теперь во время завтрака, где даже Мэри Третья присоединилась к ним, поездка Клэр была главной темой обсуждения – и все же она не чувствовала даже малейшей доли застенчивости.

– Ты не собираешься брать сумку с мотоцикла? Знаешь, такие позади седла? – продолжала Мэри Вторая. – Такие, как Майкл, летают только первым классом. Швейцары в гостинице начнут глумиться, если у тебя не будет приличного багажа.

– Да в задницу швейцаров, – возразила Мэри Первая. – Багаж здесь ни при чем. Главное, что там будет – в этой гостинице?

– Я думаю, что все мы знаем ответ, – сказала Джоан.

Никто не отреагировал на ее реплику.

– В какой гостинице? – спросила Мишель.

– Он заказал номер в «Беркли», – объявила Тина. Она сердилась все утро и до сих пор не смотрела в сторону Клэр. – Да, знаю. Он – джентльмен. И номер трехкомнатный. Диван тут же в гостиной, для Клэр, если она не любит заниматься тем, чем обычно занимаются в спальне.

– А чем же там занимаются? – спросила Мэри Третья в своей обычной неприятной манере. На этот раз Клэр не покраснела, но никто не засмеялся.

– У нее билет туда и обратно с открытой датой, – добавила Тина. – Если Клэр заплатит за такси, то сможет вернуться, когда захочет.

– Я бы вот не вернулась, – сказала Мэри Первая.

– А как же Вик? – спросила Мэри Третья.

– Вик? Ну тем более не вернусь, – ответила Мэри Первая.

Все дружно захихикали.

– Можешь не делать того, чего не хочешь, – напомнила Мэри Вторая. – А то, что происходит в спальне, – не наше дело, – подытожила она, хотя Клэр знала, что Мэри Вторая всегда любила послушать истории о сексуальных похождениях, шумных играх и изменах.

Если честно, Клэр и самой было интересно, что может произойти в спальне, когда она окажется в Лондоне. Мысль о том, что Майкл Уэйнрайт выбрал ее, пусть даже только потому, что больше никого не нашлось, была удивительна и возбуждала. Она едва могла поверить, что сядет в самолет с мужчиной, который всего однажды поцеловал ее, что полетит с ним в Лондон и даже будет спать с ним. Клэр снова подумала о его руке и на мгновение закрыла глаза, чтобы вспомнить эти ощущения. Если такой незначительный жест, столь минимальный контакт произвел на нее такой эффект, что же будет, когда она ляжет с Майклом в постель? Клэр задрожала.

– Что ты наденешь? – спросила Мишель. – Они носят шляпы, как принцесса Ди? – Она вздохнула. – Мне нравились ее шляпы.

– Забудьте про шляпы и рюкзаки, – сказала Тина. – Клэр, у тебя хоть загранпаспорт есть? Ты не можешь ехать в Европу без паспорта.

Впервые, после того как она согласилась лететь, Клэр почувствовала, что ее оптимизм и надежда начинают исчезать так же медленно, как Чеширский Кот, но не оставляя никакой улыбки. На самом деле ее взгляд затуманили слезы. У Клэр не было паспорта, хуже того, она даже не знала, как его получить. Она смотрела на Тину, стараясь сдержать панику в своих глазах.

– Я могу получить его.

– Ха! Тебя поимели, – сказала Джоан. – Причем в самой нехорошей форме. Я была в паспортном отделе. Забудь об этом. Нужно взять свидетельство о рождении, фотографии, сходить на почту, заполнить форму и ждать шесть недель.

Клэр почувствовала, что стены внезапно стали давить на нее так же, как когда она поднималась в лифте утром. Она должна была понять, что ее приключение не могло состояться. В верхнем ящике ее бюро не было паспорта. Там лежали вязальные спицы. Она не сможет поехать. Клэр сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

– Шесть недель? – спросила Мишель. – Это точно?

– Точно, – сказала Джоан.

– Чушь! – Все обернулись и увидели Эбигейл Сэмьюэлс в дверном проеме. Она не обратила ни на кого внимания, кроме Клэр. – Вы можете получить его в течение нескольких часов. Вам только надо принести свидетельство о рождении, заявление и письмо на нашем фирменном бланке, в котором будет указано, что это деловая поездка. – Эбигейл улыбнулась Клэр. – И принесите ваш билет. Или сделайте так, как поступает начальство. За пятьдесят долларов служба доставки позаботится обо всем. В течение двух часов.

Вы должны знать это, Тина. – Все посмотрели на Тину, хранившую молчание.

– Спасибо, – сказала Клэр дрожащим голосом.

– Пожалуйста. – Эбигейл снова улыбнулась Клэр. Потом ее губы вытянулись в ниточку. Она смотрела на Джоан, но продолжала говорить с Клэр: – Если возникнут трудности с получением письма от фирмы, зайдите ко мне, я дам вам одно, за подписью мистера Крэйдена-старшего. – Она оглядела всех и собралась уходить. Но перед уходом снова посмотрела на Клэр: – Если вдруг вам понадобится чемодан, я буду рада одолжить один из своих.

В течение нескольких секунд после того, как ушла Эбигейл Сэмьюэлс, за столом стояла мертвая тишина.

– Ни хрена себе! – прошептала Мэри Первая.

– Она ж из семьи, – сказала Мэри Третья.

– Да к черту семью, – ответила Мэри Вторая. – Может, весь столик утыкан жучками. Если так, мы, мягко говоря, не в шоколаде.

Тина посмотрела на Клэр.

– Ты ей скажешь? – спросила она. – Если это дойдет до исполнителей… Я боюсь, им не понравится.

Клэр кивнула. До того дня, когда Эбигейл Сэмьюэлс попросила ее о помощи, Клэр никогда раньше не разговаривала с ней. В «Крэйден Смитэрс» был своего рода социальный порядок, который был таким же непоколебимым, как форт Самтер. Секретари, административные помощники, аналитики, бухгалтеры и весь так называемый «штат поддержки» были рабочим классом. Они жили в прилегающих районах – но никогда на Манхэттене. И все называли Манхэттен городом, даже если жили в Куинсе, Бруклине или Стэйтен-айленде – районах самого Манхэттена. Они носили одежду из стоковых магазинов и дешевых сетевых магазинов. Их волосы никогда не выглядели так, как в журналах мод или на головах манекенщиц. И в самих головах было образование, полученное в общественных школах, а не в престижных частных. Если они поступали в институт, то не могли его закончить, а если вдруг что-то и заканчивали, то какой-нибудь колледж с двухгодичным курсом обучения или государственную школу. Уж наверняка не Лига Плюща. Все были люмпенизированным слоем, и хотя ни один из них не признавал этого, они либо обижались на элитных работников (как делала Джоан), либо – что было еще хуже, по мнению Клэр, – грелись в лучах славы профессионалов, на которых работали.

Эбигейл Сэмьюэлс являлась исключением. Она, вероятно, была секретарем уже лет пятьдесят. Она обучалась в лучших школах, одевалась в лучшей консервативной манере и напоминала жену одного из старших партнеров фирмы. Но Эбигейл Сэмьюэлс «ходила на работу» в те дни, когда секретари еще носили шляпки и перчатки, а женщины даже не думали о юридическом или экономическом образовании. Ее класс отделял ее от секретарей, а работа – от профессионального штата. Клэр всегда думала, что эта женщина, должно быть, самый одинокий человек в «Крэйден Смитэрс».

Клэр понятия не имела, как Эбигейл узнала о поездке. Она была также удивлена, что Эбигейл, казалось, одобряла ее. Мысль, что Эбигейл Сэмьюэлс интересовалась еще чем-то, что делала Клэр, – помимо фотокопирования – показалась удивительной не только Клэр. То, что Эбигейл знала о поездке, то, что она не только предоставила информацию о паспорте, но и фактически угрожала Джоан, защищая Клэр, а затем предложила ей чемодан…

– Это ж просто охренеть, – сказала Мэри Первая.

Женщины смотрели на Клэр, и она уловила едва заметный оттенок подозрения на каждом лице. В этом курятнике, если кто-то изменялся, перья летели со всех сторон.

– По-моему, она тебя любит, – предположила Мэри Вторая.

«Все чудесатее и чудесатее», – подумала Клэр, но ей хватило ума, чтобы не цитировать Льюиса Кэрролла за этим столом.

 

Глава 9

В пятницу после работы Клэр решила сходить получить деньги. У нее было чуть больше девятисот долларов на счету. Смешная сумма для путешествия, но маловероятно, что мать вернет ей долг в скором времени. Клэр скрупулезно проверила счета, затем положила их в конверт и спрятала его в пляжной сумке в нижнем ящике бюро. И как объяснить матери, куда она уезжает на такой срок? Клэр решила, что придумает план в последнюю минуту. Сейчас у нее были более важные дела.

Она начала разбирать свой шкаф. Менее чем через полчаса у нее на кровати образовалась гора одежды. Слишком много. Клэр напомнила себе, что у нее только четыре дня, но, так или иначе, у нее было чувство, как будто ей нужно все из этого, и все же ни одна из вещей, лежавшая перед ней, абсолютно не годилась для этой поездки. Клэр стала немного стройнее, и верх двенадцатого размера был впору, а юбки и брюки четырнадцатого слегка висели. Но именно что слегка. Она вздохнула. Возможно, проблема не в том, что задница у нее слишком большая, а в том, что груди слишком маленькие. Интересно, существует ли какое-нибудь научное определение этого? Она вспомнила Кэтрин Ренсселэр, ее совершенное тело в безукоризненной одежде. Лучший пиджак Клэр был от Энн Тэйлор. Кэтрин Ренсселэр, вероятно, никогда не была в этом магазине, так же как Клэр никогда не заходила в «Прада». Если бы деньги были! Она посмотрела на груду одежды на кровати, пожала плечами и затем улыбнулась. Пусть у нее жирные бедра и второсортная одежда, но именно она, а не Кэтрин Ренсселэр едет в Лондон с Мистером Совершенство.

Клэр провела утро субботы, примеряя почти все приличные вещи из своего гардероба. К обеду она выбилась из сил. Девушка остановила свой выбор на паре черных слаксов от брючного костюма, бежевом свитере, черно-коричневой твидовой юбке-трапеции и чем-то еще.

– Где ты пропадала все утро? – поинтересовалась мать, когда уставшая Клэр спустилась в кухню. – Опять вязала?

– Я закончила свитер. – Чистая правда. Он получился красивым, и Клэр определенно возьмет его с собой. Эта мысль вызвала у нее улыбку.

Клэр рылась в кухонном ящике, пытаясь найти нитки. Ящик был полон старых ложечек для мороженого и тупых ножей. Она нашла нить, запутанную в этом барахле, и ей пришлось отрезать кусок. Тем временем мать достала банку пива и диетическую пепси-колу из холодильника и ушла. Клэр хотела есть, но еще больше хотела привести в порядок одежду. Так что она сделала себе салат из тунца, налила чай без сахара и пошла вместе с этим наверх.

Поев, она примерила свое «морское» платье. Оно было длинное, без рукавов. Если его укоротить, сделав чуть выше колена, платье будет выглядеть вполне прилично. Но прежде чем начать работу, Клэр достала блокнот, села за стол и начала составлять список. Несмотря на груды вещей, она поняла, что брать с собой нечего. Ей нужны хорошая черная футболка и новая шелковая блузка, белая или бежевая, и пара туфель. У нее были удобные ботинки, но – Клэр почти покраснела – ей определенно требуются более красивое нижнее белье и хорошая длинная ночная рубашка.

Клэр не очень любила ходить по магазинам. Возможно, будь у нее размер десятый, она делала бы это с большим удовольствием, но девушку всегда удручало, когда она с надеждой выбирала модель двенадцатого размера, а после примерки понимала, что ее бедра едва влезут в четырнадцатый. И потом, ее вкус был весьма специфическим. Клэр не читала женские журналы мод и не понимала, что у нее есть свой собственный стиль, хотя и простой, классический. Может, потому что Тина так часто твердила подруге, что «она одевается скучно». Клэр вспомнила, что Тина появится через час. Лучше ходить по магазинам без Тины, но это было абсолютно невозможно.

Тина прибыла взбудораженная и теперь вела себя так, как будто весь этот план был ее идеей.

– Пойдем в «Виктория Сикрет»! – завопила она, когда подруги вышли из дома.

– Я не уверена, что хочу идти туда, – сказала Клэр.

– Но ты же говорила, что тебе нужны трусики и лифчик. И сексуальная ночная рубашка. Я видела одну красную…

– Пошли лучше в «Сакс».

– В «Сакс», на Пятой авеню? Ты с ума сошла! Это же дорого.

– Но у меня есть карточка «Сакс», – ответила Клэр. На самом деле это была карта ее матери, но, в конце концов, та была должна дочери больше двух тысяч долларов. И Клэр оплатит счет, когда он придет.

– Это меняет дело! – решила Тина. Она всю жизнь жила на свои кредитные карточки. – Пойдем.

Два часа спустя, обойдя третий и четвертый этажи универмага, Клэр стояла в примерочной в шелковой кремовой блузке и уже готова была купить ее, несмотря на цену в двести десять долларов.

– Ты чокнулась! – сказала ей Тина. – Точно такая же стоила тридцать девять долларов. На распродаже в «Банана Рипаблик». – Она указала на собственную блузку. Клэр сравнила их отражения в зеркале. Это окончательно убедило ее. Блузка, в которой была она, выглядела долларов на пятьсот дороже. Пожалуй, что и Кэтрин Ренсселэр не отказалась бы от такой.

Купить черную футболку и две пары туфель оказалось значительно проще. В обувном Клэр чувствовала себя более комфортно, можно было сесть для примерки и сообщить обслуживающему их вежливому стареющему продавцу свой размер, не покраснев при этом. Она выбрала черные туфли без задника, с бежевым швом, которые были достаточно удобны для ходьбы, и пару кожаных лодочек.

– Вот это уже кое-что, – признала Тина. – Сейчас с каблуками все носят брюки.

– В самом деле?

– Точно! – заверила ее Тина.

Хотя Клэр и не доверяла полностью вкусам Тины, она заметила, что манекен в отделе обуви был одет в узкие слаксы и стоял на четырехдюймовых шпильках. Это вдохновило ее вернуться на четвертый этаж и примерить пару «морских» брюк с разрезами по бокам, чтобы хвастаться обувью. К своему восхищению, она влезла в восьмой размер.

– Они потом немного растянутся и станут чуть больше, – сказала продавщица.

– Так же, как и ее задница, – буркнула Тина. Клэр проигнорировала насмешку и купила слаксы, хотя эта реплика заставила ее задуматься о том, как она разденется перед Мистером Совершенство.

Затем Клэр и Тина пошли в отдел женского белья. Поскольку Клэр чувствовала себя не в своей тарелке, Тина проявила инициативу, выбирая вещи на собственный вкус.

– Я не могу представить себя в этом, – возразила ей Клэр, держа черное боди на чашечках и крошечные стринги.

– Это не ты, а он должен представлять тебя в этом, – фыркнула Тина.

После реплики в адрес своей задницы Клэр, конечно, не наденет стринги. Она лишь покачала головой и наконец выбрала розовую длинную ночную атласную рубашку со шнурком поперек лифа. Рубашка слегка просвечивала, совсем чуть-чуть.

– Вам, наверное, нужна соответствующая одежда, – предположила продавщица.

Только когда они добрались до отдела плащей, начались сложности. Большинство из них стоило от шестисот до семисот долларов. Клэр посмотрела на карточку матери, и ее решимость рухнула. Придется носить зеленое пальто, хотя теперь оно казалось просто жутким. Она вздохнула.

– Все равно смотреть не на что, – сказала Тина. На первом этаже, у самого выхода, на глаза Клэр попались бусы из жемчуга неправильной формы. Искусственный, но блестит красиво, натянут на золотую нить.

– О нет! – взмолилась Тина. – Почему бы нам не сходить в салон «Тиффани»?

– Они продают настоящий жемчуг, а это – всего лишь фальшивка.

– Какая разница? Ты не можешь позволить себе даже это, – сказала Тина.

«Ну и пусть это стоит сто пять, – подумала Клэр. – И нужны подходящие серьги».

– Но они уж слишком простенькие, – сокрушалась Тина. – Все, что ты купила сегодня, – бежевое. Ты что, так любишь бежевый цвет?

– Наверное, да, – ответила Клэр, взяв симпатичный небольшой мешочек у продавца.

– Они действительно выглядят великолепно на вашей коже, – заметил продавец. – Носите с удовольствием.

Когда подруги смешались с толпой на пути в подземку, Клэр решила не думать о сумме, которую потратила.

– В чем ты собираешься лететь? – поинтересовалась Тина.

– Думаю, в том же, в чем приду в среду на работу. Я принаряжусь.

Тина покачала головой:

– Люди наряжаются для выхода. Ты же не ходишь на работу в том же, в чем спишь, – ты надеваешь одежду лучше.

Клэр не знала этого.

– Что он… – Она не могла заставить себя называть его Майклом, хотя надо попробовать. – Что он носит?

– Джинсы. Иногда с футболкой и спортивной курткой. Иногда надевает свитер. Он переодевается в офисе.

Клэр была удивлена и мысленно начала пересматривать свой план. Она принесла бы джинсы на работу, вместе со свитером, который связала.

– Мне еще нужен плащ, – сказала Клэр Тине.

– «Двадцать первый век», – предложила Тина. – Ты успеешь сходить туда в понедельник в обеденный перерыв.

– Нет. Нужно получить паспорт. – Клэр дрожала. И не только от холодного мартовского ветра. Если ее паспорт не готов, вся эта подготовка, все волнение и потраченные деньги были впустую.

– Ладно, сперва надо получить твои документы в Рокфеллеровском центре, а потом мы можем встретиться в «Двадцать первом веке».

Клэр знала всех женщин в «Крэйден Смитэрс», покупающих вещи на распродажах, но не могла вынести этих шумных очередей. Однако она понимала, что ее зеленое пальто просто никуда не годится. Клэр сомневалась, что на фирменный, идеальный плащ, который она себе представляла, в «Двадцать первом веке» будет скидка семьдесят процентов. Но попытаться можно. Клэр пожала плечами. Не в ее силах превратить солому в золото, но вдруг она отыщет иголку в стоге сена!

– Хорошо, так мы и сделаем.

 

Глава 10

В понедельник утром Клэр, отпросившись с работы, поехала прямо в отдел оформления паспортов, получила документы и отправилась обратно в центр города делать покупки вместе с Тиной. В магазине было полно народа, как и всегда в это время, и как только Клэр зашла внутрь, она почувствовала легкое головокружение. Но она забыла, что рядом профессионал. Прежде чем Клэр увидела стойки спортивной мужской одежды с шестидесятипроцентной скидкой, Тина сдавила ей плечо и направила в заднюю часть магазина, вверх по лестнице и направо на бельэтаж.

Клэр протиснулась через толпу женщин с сумками, зонтиками, кошельками…

Подруги подошли к секции с двумя рядами – по меньшей мере, футов сто длиной, – полностью завешанной пальто.

– Какой у тебя размер? – спросила Тина. – Десятый? Двенадцатый? Или больше? – Клэр казалось, что она слышала презрение в голосе Тины. – Ты будешь носить его со свитером?

Прежде чем Клэр ответила, Тина отвернулась и, с выражением крайней сосредоточенности, начала просматривать каждую вещь. Наконец она прошла десять футов пальто и вытащила три штуки.

– Вот. Примеришь?

Первым оказалась желтая синтетика – как дождевики дорожной полиции. Клэр даже не ответила.

– Не думаю. – Тина засмеялась. – Как насчет этого?

Второе пальто было черным, с большим количеством ремней, застежками, эполетами и карманами. Оно напоминало форму французских легионеров.

– Нет, я хочу…

– …Бежевый, – сказали они одновременно, и, к удивлению Клэр, Тина вытащила приличного вида светло-коричневый плащ.

– Вот! – провозгласила Тина. – Это в твоем стиле. Полная скучища.

Но когда Клэр начала расстегивать плащ, она увидела ярлык. Это был «Акваскат». И хотя Клэр ничего не слышала об этой фирме, она знала, что такие пальто носят служащие из застекленных офисов.

Она надела его. Линии были мягкими, а цвет оказался скорее светло-серый, чем коричневый.

– Смотри-ка. Выглядит неплохо, – оценила Тина.

Она подтолкнула Клэр к зеркалу, и та должна была согласиться. Это действительно выглядело хорошо. Плечи плаща были немного расширены и зрительно увеличивали узкие плечи Клэр, скрадывая широкие бедра. Плащ был простой – без пояса, с рукавом реглан, из драпа.

– За такие деньги найдем что-нибудь лучше, – решила Тина. Она вытащила очередной плащ.

Но Клэр продолжала рассматривать себя в зеркале. Она думала о том, как смотрелась Кэтрин Ренсселэр той дождливой ночью. Она была одета в плащ, похожий на этот.

– Я хочу этот, – сказала Клэр и только тогда посмотрела на ценник. Триста долларов – это уже со скидкой!

– Пошли отсюда! – позвала Тина, когда Клэр показала ей этикетку.

Она повернулась и осмотрела стойку, ища вокруг рекламные надписи «Скидка двадцать процентов на любое пальто, купленное сегодня».

– Но оно и так уже уценено, – сказала Клэр. Первоначальная цена была немногим меньше тысячи долларов.

– Так, двадцать процентов от трехсот. По крайней мере, ты экономишь еще шестьдесят долларов. – Подруга указала на черное пальто. – Вот это – сто сорок, – заметила она.

Но Клэр уже решилась. Она смотрела на себя в зеркало. Так или иначе, в этом плаще она могла представить себя на лондонской улице, смотрящей на Биг-Бен.

Во вторник вечером Тина приехала «помочь собрать вещи», хотя Клэр подозревала, что подруга просто хотела все разнюхать, с тем чтобы потом рассказать все коллегам за столом, если не всему Тоттенвиллю. Клэр знала, что, даже если попросить Тину помалкивать, это выше ее сил. «Будем надеяться, – подумала Клэр, – что она не скажет ничего матери».

– Здравствуйте, миссис Байлсоп, – пропела Тина.

– Привет, Кристина, – ответила мать Клэр, к счастью – как обычно – не проявляя никакой заинтересованности. – Как дела?

– Нормально. – Потом Тина, излишне жестикулируя, прошептала: – Ты ей уже сказала?

Клэр покачала головой. К счастью, мать стояла спиной к ним.

– Мы пойдем ко мне, – сказала Клэр и потащила Тину наверх.

В своей комнате, при закрытой двери, Клэр вытащила паспорт и чемодан. Клэр решила не унижаться и не одалживать чемодан у Эбигейл Сэмьюэлс. Паспорт был восхитительной маленькой книжечкой. Больше всего Клэр взволновало то, что после страницы с фотографией была еще дюжина страниц «Въезд/Выезд». Все страницы, конечно, были чистыми, но скоро там появятся штампы – и выезда, и въезда.

Интересно, сколько штампов стоит в паспортах Майкла Уэйнрайта и Кэтрин Ренсселэр? Клэр покачала головой. Ей было двадцать четыре, а она еще никогда не ездила так далеко.

Тем временем Тина заглянула в чемодан.

– Это все, что ты берешь? – Она задала вопрос раньше, чем чемодан был даже открыт.

– Ну, я еще не все собрала, – призналась Клэр. – Смотри, мой новый свитер. – Она взяла бумажный пакет, лежавший поверх упакованной одежды, и развернула его. Сняв футболку, Клэр натянула свитер.

– Ничего себе! – воскликнула Тина. – Симпатичный. – Она подошла и пощупала тонкую шерсть. – Мягкий. Ангора?

На мгновение Клэр почувствовала презрение. Ангора была так же похожа на кашемир, как мешковина на шелк, но она только сказала:

– Кашемир.

Тина изучала чемодан.

– Королева бежевого цвета. Может, хоть немного разнообразишь? – поинтересовалась она. – Ярко-розовым, например, или бирюзовым? У меня есть новый топ, я думаю, тебе бы пошло.

Клэр улыбнулась. На дворе март, розовый и бирюзовый совсем не ее цвета, и потом, фигура не позволяла носить Клэр топики, но Тина не замечала недостатки других людей, если только они не давали повода для новой хорошей сплетни.

Тина скучающе осмотрела содержимое чемодана, потом, подойдя к столу, взяла старую фотографию, со школьного выпускного. Улыбнувшись, отложила ее и посмотрела на Клэр:

– Слушай, не хочу тебя обидеть, но ты же понимаешь, что все это будет лишь до конца недели. Не строй иллюзий, – добавила она. – Это – обычная манера Мистера Совершенство.

– Я знаю.

– И сучки вроде Джоан только и ждут, чтобы понаблюдать, как ты падаешь, когда… я имею в виду… ну, ты знаешь, если Майкл…

– Ты имеешь в виду, когда он меня бросит, – сказала Клэр спокойно, тщательно сворачивая свою новую ночную рубашку. Потом посмотрела на Тину: – Дело не в Майкле. – Она вынудила себя назвать его по имени. – Он действительно мне нравится, но приключения я люблю больше. Лондон! Даже не верится!

«Я ничего не жду. Невероятно, что я вообще туда еду», – думала она между тем. Тина покачала головой:

– Да, да, да. Это ты сейчас так говоришь. Но после романтического уикенда с парнем у тебя могут возникнуть другие мысли. Майкл знает, что делает.

Клэр свернула шелковое белье и аккуратно убрала его в чемодан вместе с ночной рубашкой.

– Я знаю. Он – звезда отдела.

– Я говорю не только о его работе. Я говорю обо всем. Ты бы видела электронные письма некоторых женщин, с которыми он спал.

– Как ты их могла видеть? – удивилась Клэр.

– О, как будто я не знаю его пароль, – сказала Тина и затем, наверное впервые с тех пор, как Клэр помнила ее, покраснела. Она встала и подошла к кровати. – Клэр, пойми, пожалуйста, люди, подобные Майклу Уэйнрайту, не похожи на нас. Я бы не хотела иметь парня такого, как он. И парни вроде него не встречаются с такими девушками, как мы. Именно поэтому я – с Энтони. У него хорошая работа, я вписываюсь в его планы. Он думает, что я великолепна и сексуальна. Родные любят его. Тебе даже никогда не придется познакомиться с семьей Майкла. А если бы он увидел, где ты живешь… – Она тыкала пальцами с длинными, накрашенными ногтями, похожими на гвозди, по крошечной комнате с отваливающимися обоями и изношенным ковровым покрытием.

Вместо стыда или благодарности Клэр внезапно почувствовала такой приступ гнева, что ей пришлось отвернуться, чтобы Тина не заметила этого. Она знала, что Тина «ничего такого не имела в виду», но на этот раз Клэр не собиралась слушать о том, что она недостаточно хороша, что ей не следует ожидать слишком многого и что она ничего не получит, если даже будет чего-то ждать. Она все это уже знала.

Клэр немного успокоилась и посмотрела на Тину. Стараясь контролировать свой голос, она проговорила:

– Я не настолько глупа, Тина. Я знаю, что не будет ничего, что ты называешь «будущим», с Майклом. У меня нет реального будущего. У меня нет даже прошлого. Нет Энтони, который возьмет меня в Пуэрто-Рико, и не будет свадьбы, на которую я откладываю деньги. Так или иначе, это не то, что мне нужно. И то, что у меня нет парня из числа местных клоунов, вовсе не означает, что я собираюсь выставлять себя дурой и сохнуть по Майклу Уэйнрайту. Я собираюсь получить удовольствие от этого путешествия.

Говоря это, она поняла по сжатым губам Тины и напрягшемуся телу, насколько подруга оскорблена. Клэр закусила губу, взяла новую блузку, и начала складывать ее.

– Я просто хочу сказать – будь осторожна, – проговорила Тина. – Не хочу видеть, как ты страдаешь.

Клэр не могла смотреть на нее. Она лишь положила блузку в чемодан и повернулась к шкафу.

– Я знаю, – сказала она.

Потом, осмотрев пустые вешалки и невзятую одежду – вещи, которые она не хотела больше носить, – Клэр вдруг подумала, что Тина просто ревнует.

Все эти годы, что они были друзьями, Тина всегда вела активный образ жизни, посещала разные места, знакомилась с людьми, общалась с парнями. У нее куча родственников, отмечавших обязательные семейные праздники, шестнадцатилетие по всем правилам, помолвку, и вереница отвергнутых поклонников. У Клэр же имелась всего лишь одна тетя, да и ту она никогда не видела. У Клэр никогда не было того, чего хотела (и получала) Тина. Взять хотя бы высокие отметки. Тина же вообще не обращала внимания на учебу. Странно, но Тина никогда не верила в то, что Клэр не нуждалась ни в чем из того, что было у нее.

Теперь – и это поразило Клэр, как будто удар по голове, – она поняла, что Тина просто завидовала. Поняв это, она почувствовала страх. Но было уже слишком поздно. Клэр пожала плечами.

– Тебе что-нибудь нужно из этого? – спросила она.

Тина фыркнула и покачала головой:

– Ты же не навсегда уезжаешь, и не на тот свет. Четыре дня всего.

Чемодан был почти полон. Клэр поставила его около кровати и собрала вязанье и два дополнительных мотка шерсти.

– Ты что делаешь? Ты же не собираешься брать свое вязанье?

– Почему нет? – удивилась Клэр.

– Совсем спятила? Мужчины не любят спать с бабушками.

– Тина, я не собираюсь сидеть в кровати и вязать. Но он работает в четверг и пятницу, и мне нечего будет делать…

– Походишь по магазинам. Или сделаешь маску для лица. На крыше «Беркли» есть бассейн.

– Бассейн? – удивилась Клэр. Так или иначе, бассейн на крыше дождливого Лондона не вписывался в пейзаж, который она представляла.

– Да, бассейн. Возьми с собой купальник.

– Правда? – Клэр не хотела доставать купальник. У нее не было хорошего купальника, и она совсем не хотела идти с Майклом в бассейн: ей придется открывать бедра – черта с два… Но она почувствовала на себе взгляд Тины, подошла к шкафу, вынула свой старый синий купальник, положила его в чемодан и закрыла крышку. Клэр решила, что вынет его, как только Тина уйдет.

– Хорошо, – сказала она, вернувшись к подруге. – Я подумаю об этом. – Она смотрела на Тину.

Тина пожала плечами:

– Ладно, я, пожалуй, пойду домой.

Клэр кивнула, и они молча спустились вниз по лестнице. За спиной Клэр слышала храп Джерри и хихиканье ее матери, смеявшейся над какой-то шуткой из телешоу.

– Пока, миссис Байлсоп, – крикнула Тина.

– Пока-пока, – ответила мать Клэр.

– Отлично, увидимся завтра, – сказала Тина так громко, будто это надо было услышать миссис Байлсоп. Клэр стояла, держа открытую дверь, пока Тина спускалась по последним ступенькам. У самого порога она обернулась, чтобы посмотреть на Клэр. – Знаешь, я люблю Энтони.

Клэр кивнула.

– Ну разумеется, – проговорила она.

– Нет. Понимаешь, я действительно люблю его. Я люблю его больше, чем могла бы полюбить кого-нибудь типа Майкла Уэйнрайта. – Клэр снова кивнула. Она вдруг подумала, что не единственная в сумасшедшей толпе охотниц на Мистера Совершенство. Мгновение Клэр смотрела на Тину, затем перевела взгляд, чтобы скрыть охватившее ее смущение.

«У всех есть свои тайны и болевые точки», – подумала Клэр.

– Ну, ладно, спокойной ночи, – произнесла она, не зная, что еще сказать.

Пожав плечами, Тина повернулась и пошла, а Клэр все стояла, слушая неровный стук каблуков Тины по тротуару. Она поняла: что-то в их дружбе закончилось. Жизнь Клэр стала более интересной, чем жизнь Тины, и это мешало их отношениям.

Клэр подошла к двери и заглянула в комнату.

– Мама, я немного пройдусь, – сказала она.

– Возьми свитер или что-нибудь еще. Ты же не хочешь опять простудиться, правда? – окликнула ее мать.

Клэр вернулась и взяла трикотажную рубашку со стула у входа, накинула ее на плечи и тихо закрыла дверь.

Теперь, когда Тина была вне поля зрения, Клэр пошла в том же самом направлении, вниз по Оттавио-променэйд, где располагались высокие, современные и, по мнению Клэр, уродливые здания. В основном псевдоколониального стиля, с большим количеством кирпича, колонн и балюстрад. Ее отцу они бы не понравились, но теперь все это стоит миллионы долларов. Та же картина была и на Хайлэнд-бульваре. В те времена, когда Клэр еще ходила в детский сад, здесь был только лес и несколько небольших домов. Теперь все изменилось – там, где когда-то располагалась свалка, выросли вдоль береговой линии особняки. Один другого больше и безвкуснее.

Клэр разонравился ее квартал. На Эмбой-роуд она свернула на Мэйн-стрит. Кафе-мороженое Эджера было закрыто, так же как и кондитерская. Пока девушка шла мимо кондитерской, волшебный запах сдобного печенья окутал ее. Клэр не сомневалась – не было в мире кондитерской лучше, чем у них в Тоттенвилле. Она почувствовала голод и ускорила шаги, проходя мимо здания банка и городской библиотеки.

Она вернулась домой – мать и Джерри все еще смотрели телевизор. Клэр огляделась. Их дом был большим и, вероятно, когда-то даже изящным. Но это было давным-давно. Сколько Клэр помнила, дом всегда был в плохом состоянии, и хотя отец гордился им, но никогда не был готов отремонтировать его. Вместе с Клэр они ухаживали за фасадом и садом. Теперь это был единственный дом на улице, который не купили богатые молодые пары. Клэр, как и ее отец, всегда любила этот дом и старый яблоневый сад позади него. Но ее мать и Фред только сокрушались о том, что все приходит в упадок и что им слишком трудно что-либо изменить.

Клэр отвернулась, закрыла дверь и пошла вверх по лестнице к себе в комнату. Она подошла к окну, чтобы посмотреть на заросший зеленью фасад – он стал таким после смерти ее отца. С того дня Клэр утратила страсть к садоводству, возможно потому, что это занятие слишком напоминало ей об отце. Краска на заборе вокруг дома давно облезла, и он выглядел как змея, меняющая кожу. Дом все еще называли «старым домом Байлсопов», и Клэр пыталась вспомнить, когда он был «новым домом Байлсопов». Наверное, еще до того, как у них появилась фотокамера, и если они делали снимки, то не тратили впустую пленку на здания. Отец всегда говорил о своей семье так, как будто ее члены были важными особами. В городском музее хранился старый морской сундук, их семейная реликвия, – наверное, единственный очевидец событий, происходивших в давние времена в этой семье. Отец рассказывал о конфликтах со своим собственным папой и его сестрой Гертрудой, которой досталось наследство. Она уехала из Тоттенвилля еще до рождения Клэр, и девушка никогда ее не видела. Иногда она даже думала, существовала ли Гертруда на самом деле или была только одной из папиных сказок… Клэр заметила в вечернем небе падающую звезду и загадала желание.

Потом подошла к кровати, открыла чемодан, вынула купальник и бросила его в мусорную корзину под столом. Собрав отложенное вязанье, положила его на то место, где лежал купальник, и добавила еще один моток шерстяной пряжи изумительного желтого цвета. Подобно сказочной героине, Клэр превратила солому в золото.

 

Глава 11

В Лондон надо было ехать в среду. Клэр пришла домой позже чем обычно: уже после того, как ее мать отправилась в больницу, где работала санитаркой, но прежде, чем Джерри проснулся, так что они не видели, как она отправляла свой багаж Клэр тащила черный чемодан на паром, а потом до офиса. Пока девушка добиралась до работы, ей казалось, что все окружающие смотрят на нее, но она пыталась убедить себя, что ошибается. Клэр оставила чемодан в кладовой позади стола Джоан, села на свое место и попыталась не думать о том, что сегодня самый захватывающий день ее жизни. Она сказала себе, что все еще сохраняется шанс, что Майкл отменит поездку, но в десять пятнадцать Тина позвонила ей и сказала, что босс опаздывает, потому что должен собрать вещи.

Клэр повесила трубку с чувством неуверенности: облегчение или страх принесла ей эта новость? Возможно, и то и другое. Она сомневалась. Безумные мысли проносились в ее голове. Клэр попыталась сосредоточиться – уставилась в монитор, а руки положила на клавиатуру. Девушка чувствовала, как пот стекает с ее ладоней. Дважды она прекращала печатать, чтобы убедиться, что паспорт и билет лежат в портмоне. Все было на месте, там же находились и деньги. Клэр задумалась, не надо ли обменять их сейчас на фунты. Она решила, что во время ланча выйдет и поищет банк, где можно это сделать.

Клэр снова посмотрела на билет. Место 2В. Интересно, у окна это место или у прохода, и кто еще будет сидеть в их ряду? Где место Майкла – рядом с ней или с краю, и кто сядет между ними? И что им будут подавать? Самолет взлетает в девять. Надо ли ей перекусить до этого? Будут ли на борту показывать кино? Они летели Британскими авиалиниями – будет ли это английский фильм?

К без четверти двенадцать Клэр сделала лишь немногую часть из того, что должна была сделать. Опять позвонила Тина.

– Я только что узнавала по поводу лимузина. Они подадут машину сюда в шесть сорок пять. У Майкла в шесть часов встреча, так что он, вероятно, опоздает. – Тина хихикнула. – Мы все собираемся пообедать пораньше, – добавила она.

– Ой, а я думала, что смогу выйти из офиса и закончу кое-какие дела… – ответила Клэр.

– Забудь об этом! – перебила ее Тина. – Мы кое-что запланировали; ты не можешь пропустить сегодняшний обед. Ну не за презервативами же ты собралась.

Клэр не реагировала на нападки Тины – она думала, что во время обеда, возможно, подруги будут дразнить ее и посмеиваться. Она вздохнула:

– Хорошо. Встретимся через десять минут. Все уже были в сборе, когда пришла Клэр. Она принесла сэндвич по-болонски, но точно знала, что не сможет проглотить ни кусочка. Подойдя ближе к столу, она увидела, что стул в центре был не занят, его оставили для нее, и – ну и ну! – на столе стоял торт. На этом сине-желтом великолепии было написано: «Удачного путешествия, Клэр!»

– О! Боже мой! Спасибо… – смущенно проговорила Клэр, садясь на свое место.

В этот раз народу пришло больше чем обычно. Даже Мэри Четвертая и Мэри Лапьер присоединились к ним. Когда все достали бутерброды, Мэри Третья открыла бутылку шампанского. Тина и Мишель раздали пластмассовые стаканчики, и все выпили по глотку.

– Слушай, у нас есть еще кое-что для тебя, – сказала Мэри Вторая. Сидящие за столом переглянулись, и затем Мэри вручила Клэр конверт.

– О, нет, – пробормотала Клэр. – Я надеюсь, вы не думаете, что…

– Эй, не говори ерунду! – прикрикнула Тина. – Это тебе от всех нас. Кроме Джоан, – добавила она.

– Сегодня она не была у зубного. Просто она терпеть не может, когда кто-то рад и счастлив. В этом вся Джоан, – проговорила Мишель.

– Да уж Точно – согласилась Мэри Четвертая.

– Замолчите! – оборвала их Мэри Вторая. – Что вы знаете о Джоан?

– Спасибо, – сказала Клэр. Она была действительно тронута. Конверт лежал в портмоне. Девушка чувствовала поддержку всех присутствующих.

– Ну ты, дурында! – воскликнула Мэри Первая. – Посмотри, что лежит в твоем конверте.

Стоявшие вокруг стола рассмеялись. И Клэр открыла конверт. Там были открытка и бумажная бутылка шампанского, из которой высыпалось конфетти, когда ее открыли. Девушки расписались на бутылке и добавили наличные деньги. Три новые стодолларовые купюры и три двадцатидолларовые.

– Безумные деньги, – заметила Мишель. Они разрезали торт, и все съели по несколько кусков – все, кроме Клэр, с трудом проглотившей один кусочек. Она вернулась к своему столу – было трудно, почти невозможно представить себе, что через шесть часов она поедет в аэропорт с Мистером Совершенство. Клэр сказала себе, что надо перестать думать о нем, но не могла справиться с собственными чувствами и мыслями.

– Майкл, – шептала она. – Майкл. – Ей показалось, что Джоан покосилась на нее, но решила не обращать внимания.

В начале четвертого Клэр позвонили. К ее полному удивлению, это была Эбигейл Сэмьюэлс.

– Вы не могли бы на минутку зайти в мой офис? – спросила Эбигейл.

Клэр согласилась, повесила трубку, и сердце ее упало… Конечно, что-то могло помешать их поездке. Клэр обязательно надо было это узнать.

Она сказала Джоан, что ее вызвали в офис мисс Сэмьюэлс, встала и вышла из комнаты. Лицо Джоан, и без того неприятное, теперь исказилось морщинами в уголках губ и на лбу. Левая бровь приподнялась и изогнулась. Клэр смотрела на нее и думала, что Джоан не уродина от рождения, но в пятьдесят лет у нее будет такое лицо, которое она заслужила. Можно предположить, что оно мало изменится.

Клэр и Майкл Уэйнрайт встретились в приемной – она шла к мисс Сэмьюэлс, а он направлялся в свой кабинет, возможно после затянувшегося завтрака.

– Эй, – окликнул он девушку. Его широкая улыбка, и голос, и выражение лица были яркими, радостными. – Я хотел вызвать вас, но у меня было совершенно ужасное утро и такой же ланч.

Клэр чувствовала взгляд Мэгги, секретаря, на своей спине и понятия не имела, что сказать. Она только улыбнулась.

– Вы готовы? Клэр кивнула.

– Отлично. Я полагал, что мы уезжаем около семи. Согласны подождать в моем офисе?

– Конечно, – согласилась Клэр. – Мне надо идти, – добавила она. – Меня вызвали в офис мистера Крэйдена-старшего.

Майкл Уэйнрайт поднял брови.

– Все меняется в этом мире, – сказал он и улыбнулся, прежде чем отвернуться.

Идя по коридору, Клэр думала об этой их случайной встрече. Она была взволнованна, смущена, косноязычна, и сердце ее трепетало. Для Майкла это обычное дело. Он часто бывает в поездках с различными женщинами. «Помни это», – успокаивала она себя, идя к нужному ей офису. Дверь в кабинет Эбигейл Сэмьюэлс была открыта. Но Клэр постучала.

– О, входите, – сказала Эбигейл и встала. Ее офис был маленький, но располагался рядом с офисом мистера Крэйдена-старшего, в нем была стеклянная стена и даже маленький диван. – Вы уезжаете сегодня вечером, правильно? – спросила Эбигейл.

Клэр кивнула. Ей казалось, будто каждый человек в офисе только и думал о том, как она проведет сегодня вечер и ночь.

– Хорошо, я всего лишь хотела пожелать вам хорошей поездки и вручить это. – Эбигейл взяла маленький пакет из верхнего ящика стола и передала его Клэр. – Это путеводитель по Лондону, – объяснила она. – Лондон – один из моих любимых городов. Я взяла на себя смелость и отметила места, которые вы должны непременно увидеть; некоторые из них будто дышат стариной, но до чего же хороши.

Клэр смотрела на собеседницу. Она не могла понять, почему Эбигейл делала это, но была тронута и благодарна.

– Я очень часто ездила в Лондон с мистером Крэйденом. – Лицо Эбигейл смягчилось, и Клэр на мгновение увидела совсем молодую женщину. – Мы прекрасно там проводили время.

Клэр поняла значение последних слов и попробовала скрыть удивление. Эбигейл Сэмьюэлс и мистер Крэйден-старший…

– Большое спасибо, – сказала она. Эбигейл улыбнулась.

– Я думаю, что вам может пригодиться и это, – произнесла она. – Всего несколько фунтов, что остались после последней поездки… – Она взяла со стола небольшой кошелек, стянутый петлей. – Это фунты стерлингов. Вы знаете? – спросила мисс Сэмьюэлс.

– Конечно, англичане же не перешли на евро, – кивнула Клэр.

Эбигейл открыла кошелек и вынула несколько банкнот и монет.

– Их легко отличить, – объясняла Эбигейл. – Купюры меньшего достоинства напечатаны на бумаге меньшего формата. И они различаются по цвету, так что фунт с двадцаткой не перепутаете. – Она улыбалась Клэр. – Правда, у них больше нет бумажных однофунтовиков. Их заменили этим. – Она положила маленькую монету на ладонь Клэр. – Когда вы даете шоферу такси двадцатку и получаете сдачу в семь фунтов монетками – карманы сильно тяжелеют. – Эбигейл улыбнулась. Она показала другие монетки, меньшего достоинства. Потом свернула купюры, положила их обратно в кошелек, туда же высыпала и монеты. И вручила все это Клэр. – Наслаждайтесь, – сказала Эбигейл.

Клэр смотрела на нее удивленно:

– О, я не могу…

– Можете, – возразила Эбигейл.

– Хорошо, тогда вы должны позволить мне вернуть вам эти деньги.

Эбигейл покачала головой:

– Не волнуйтесь об этом, дорогая. Это были мои командировочные.

– Хорошо, спасибо, – сказала ей Клэр. – Спасибо вам за все.

Эбигейл только кивнула, и Клэр направилась к выходу. Но когда она подошла к двери, Эбигейл кашлянула, и Клэр, конечно, обернулась.

– Будьте на высоте, когда вернетесь сюда, – произнесла Эбигейл. – Не стройте никаких иллюзий по поводу будущего, даже если Уэйнрайт не женат. – Клэр смотрела на женщину гораздо старше себя и по ее красивому лицу и большим глазам видела, что Эбигейл Сэмьюэлс, должно быть, вспомнила события тридцатилетней давности. Она была очень красива. Клэр видела это, и также ясно Клэр поняла, что тогда она любила мистера Крэйдена-старшего. Она, вероятно, любила его и сейчас. Уходя, Клэр думала о том, как в жизни все повторяется… Давным-давно Эбигейл была такой же девчонкой. Наверное, у нее были приключения. Клэр подумала, питала ли Эбигейл когда-либо какие-нибудь иллюзии относительно мистера Крэйдена, но решила, что нет, ничего подобного не было. Однако это не значило, что сердце Эбигейл не болело, хотя она всегда выглядела спокойной.

Казалось, Эбигейл могла читать ее мысли – она смотрела прямо в лицо Клэр.

– Раньше все было по-другому, не так, как сейчас, – говорила Эбигейл. – Люди точно знали, чего они хотят. Мужчины не бросали женщин, а женщины имели более скромные запросы. – Взгляд ее был теперь устремлен вдаль. Эбигейл обернулась, чтобы оценить впечатление от ее слов. – Иногда, даже когда это кажется нереальным, люди находят друг друга, но просто не могут этого понять. К сожалению, это не изменитесь. – Эбигейл опять оглянулась на Клэр. – Но не запутайтесь, – добавила она. – У всех мужчин разные требования к женам и к…

Клэр смотрела на нее с состраданием. Но Эбигейл, приоткрывшая завесу таинственности, не нуждалась в сострадании.

– Я не теряла достоинства, и мне не о чем сожалеть, – закончила она.

– Я тоже не буду, – пообещала Клэр.

 

Глава 12

Немногим позже половины шестого Тина наконец ушла из офиса Майкла Уэйнрайта, хотя и неохотно. Оставшись одна, Клэр позвонила матери и сказала, что на несколько дней уезжает в Атлантик-сити.

– Хотела бы я оказаться на твоем месте, – сказала миссис Байлсоп. – Передай Кристине, чтобы она не тратила все свои свадебные деньги.

Клэр пообещала и почувствовала себя немного виноватой.

– Я люблю тебя, мама, – сказала она.

– Я тоже тебя люблю. – На заднем плане послышался голос Джерри. – О, я должна идти, – сказала мать и повесила трубку.

Теперь делать было нечего. Клэр совсем не хотелось, чтобы ее застал Мистер Совершенство, но соблазн пошарить в его кабинете был велик Кем был этот мужчина, с которым она собиралась за границу? Клэр была слишком воспитанной и робкой, чтобы открыть ящики чужого стола или полистать ежедневник, поэтому она просто начала изучать развешанные на стенах фотографии и дипломы.

Он закончил Йельский университет, и Клэр подумала, был ли он членом «Черепа и Костей», элитного клуба, в котором состояли только сливки общества. Он также закончил Уортонскую школу бизнеса, наверное лучшую в стране. Там же висела фотография в серебряной рамке, на которой были запечатлены юноша и привлекательный мужчина, обнявший его за плечи. Оба они были членами гольф-клуба.

Рядом висела фотография Майкла в окружении трех красивых, ухоженных женщин. Вероятно, старшая из них была его матерью, потому что очень походила на него (Клэр заметила, что, хотя Майкл и красивый мужчина, такие же черты лица оказались не столь привлекательны для женщины). Она подумала, что другие две женщины, выглядевшие немного старше Майкла, были его сестрами. Вчетвером они сидели на диване, двое в центре и двое на подлокотниках. Не слишком в этом разбираясь, Клэр решила, что это не любительский снимок Она задумалась об образе жизни людей, которых снимают профессиональные фотографы. Да, им явно не приходилось пользоваться автоспуском на фотоаппарате.

Здесь же был снимок совсем молодого Майкла – он стоял на коленях в высокой траве и обнимал Лабрадора. Клэр уставилась на фотографию. Она всегда хотела завести собаку, но мать не разрешала. Майкл смотрел прямо в камеру, а собака – на него, с преданностью и обожанием. Клэр подумала, что она так смотреть на Майкла не будет.

Рядом с фотографией собаки расположились награды за благотворительность – Тина говорила Клэр об этой его деятельности. А еще там лежал лист голубой бумаги. Клэр взяла его. Это была записка или коротенькое письмо, написанное перьевой ручкой на плотной бумаге.

Майкл!

Со вчерашнего дня я не представляю, что и думать. Я полагала, и очевидно неправильно, что важна для тебя, что каждый из нас считал другого главным в жизни. В случае если ты не знаешь, позволь мне сказать, что я достаточно высоко ценю себя, чтобы переживать из-за твоих связей с другой женщиной, но я также достаточно рассержена, и мне хватит сил бросить тебя, как жабу, прыгнувшую мне в руки.

Мне очень жаль, что я потеряла свое лицо, общаясь с тобой. С твоей стороны это подло и низко. Я больше не побеспокою тебя обвинениями. Имей в виду: и я, и все мои знакомые просто будем игнорировать тебя в дальнейшем.

Не забывай, Майкл, что я была не только чемпионкой по теннису, но и вообще достаточно известна своим спортивным мастерством. Джентльмен должен играть по правилам, а ты допустил двойную ошибку. Я думаю, что тебе, как на корте, следует пересмотреть линию игры. Я слишком хороша для тебя.

Сожалею лишь об одном: что целовала жабу.

Кэтрин.

Клэр виновато оглянулась, сложила письмо и положила обратно под кристалл. Наверное, оно было важным для Майкла и каким-то образом задело его, иначе стал бы он его хранить? Клэр заставила себя присесть, чтобы не продолжать исследования личной жизни Мистера Совершенство. Письмо тем не менее отрезвило ее. Кто-то теряет, кто-то находит. Кто-то получает кусок пирога, а кому-то не достается ничего. Пожалуй, так будет правильней.

Сидя на диване, Клэр терзалась вопросом: сколько еще писем, подобных этому, Майкл Уэйнрайт хранил в ящиках и на полках? Неужели Тина читала их все, – и те, что он получал по электронной почте? Сохраняла ли она их в отдельной папке? Помечала ли она их, и как? Клэр не могла поверить, что Тина была способна интересоваться чем-то, кроме своих ногтей…

Все эти фотографии и особенно письмо выбили Клэр из колеи. Она чувствовала себя так же, как человек, не умеющий плавать и оказавшийся в открытом море. Одно неверное движение или судорога – и она утонула бы. Но, напомнила она себе, никаких иллюзий о ее отношениях с Майклом Уэйнрайтом. Она была для него удобна, необременительна, как временный секретарь. Клэр начала работать в «Крэйден Смитэрс» как временный секретарь и, если бы ее оскорбили или обидели по возвращении, могла бы с легкостью уволиться. Совсем нетрудно найти такую же плохо оплачиваемую работу, и возможно, она вернулась бы в Стэйтен-айленд, чтобы побыть одной и обрести уверенность в себе.

Чем дольше Клэр ждала, тем больше сомнений вызывала предстоящая поездка. Еще было не поздно сбежать – просто докатить свой небольшой чемодан до дверей. Она хотела было оставить билет и записку на столе, но при мысли о нем, о его улыбке, его уверенной походке, его прикосновении остановилась. А еще Клэр подумала о том, что если она не поедет сейчас, то никогда больше у нее не будет возможности воспользоваться загранпаспортом. Кроме того, она просто не могла бы смотреть в глаза окружающим – особенно Эбигейл Сэмьюэлс.

Клэр снова открыла портмоне и достала паспорт. Это был настоящий документ, и он придавал ей некую значимость. Она уставилась на свою собственную фотографию и на пока еще чистые страницы. Паспорт Майкла лежал на столе, и, поборов смущение, девушка подошла и взяла его.

Его лицо… ни мрачное, ни улыбчивое… Намного умнее ее глупой ухмылки… Но куда больше ее поразили страницы с визами. Страница за страницей – печати и штампы, визы и отметки о въезде и выезде. Бермуды, Италия, Германия, Гонконг… В паспорте Майкла встречались отметки стран, названия которых Клэр никогда не слышала, и паспорт был полон таких штампов. Ее удивило, что некоторые печати стояли одна на другой – Нидерланды наложились на Таиланд. Это было похоже на коллекцию почтовых марок. Паспорт Майкла был действителен еще два года. Клэр подумала: что будет, если чистые страницы закончатся раньше? Она поспешно положила паспорт на место. Ей совсем не хотелось, чтобы Майкл застал ее за этим занятием.

В девятнадцать тридцать четыре, когда Клэр уже была уверена, что они опоздают на самолет, появился Майкл.

– Боже, я думал, конца этому не будет, – сказал он. – Нам пора.

Клэр встала, взяла пальто и потянула ручку чемодана.

– Разве мы не опоздаем на рейс? – спросила она. – Нам надо, по крайней мере, прийти за два часа на регистрацию.

Он улыбнулся ей:

– Только не со специальным обслуживанием. Майкл взял свои вещи и потянулся за ручкой чемодана Клэр. Его рука коснулась ее – она была такой теплой, а руки Клэр просто ледяными… От неожиданности девушка вздрогнула. Он, казалось, ничего не заметил.

– Проходите, – пропустил он ее вперед.

В вестибюле водитель взял их багаж. Клэр немного удивилась, увидев, что лимузин оказался просто «мерседесом», правда, сиденья были удобными, а водитель настолько квалифицированным, что они доехали до аэропорта меньше чем за полчаса. Когда они расположились в автомобиле, Майкл извинился – ему надо было посмотреть документы для встречи, назначенной на утро.

– Только позвольте мне закончить это, и затем мы можем выпить и расслабиться во время полета, – сказал он.

Клэр кивнула и уставилась в окно. Перед ней предстала довольно унылая картина – Куинс, Бруклин, скоростная автомагистраль, бесконечные кладбища и надписи на стенах, – все угнетало ее. Но как только они доехали до терминала Британских авиалиний в аэропорту Джона Кеннеди, все изменилось. Служащие поприветствовали их, багаж незамедлительно зарегистрировали и отправили в самолет. Их самих с улыбкой проводили к эскалатору. Оказавшись в зале ожидания, Клэр утонула в мягких креслах. Это был салон для пассажиров первого класса – слышалось постукивание кубиков льда о стенки хрустальных бокалов, раздавался негромкий гул голосов.

Официантка предложила им напитки. Клэр попросила принести ей апельсиновый сок. Майкл заказал виски, название которого она никогда даже не слышала.

– И два стакана воды, а то мы умрем от жажды. К ним подошла улыбающаяся стюардесса, в руках она держала посадочные талоны.

– На стойке регистрации сейчас столпотворение, – извинилась она. – Я вернусь за вами минут через десять, и вы пройдете через зеленый коридор. Ваш выход на посадку – самый последний.

– Как всегда, – улыбнулся Майкл.

– У вас есть ручная кладь? Я могу привезти вам тележку.

Майкл покачал головой, поднял стакан и сделал глоток.

– У нас все в порядке, не так ли? – спросил он и впервые посмотрел на Клэр.

– Абсолютно все, – согласилась она, откинувшись назад, в невероятно мягкую замшу спинки кресла.

Майкл наклонился и взял ее руку:

– Может быть, вы хотите почитать что-нибудь? И кстати, сейчас ваш последний шанс поесть «Херши». В Лондоне их не продают.

Клэр улыбнулась.

– Нет, – ответила она. – Я думаю, у меня есть все, что нужно.

– У меня тоже, – сказал с улыбкой Майкл. Счастье переполняло ее. Она отвернулась, смущенная. Это было похоже на приключение героинь Одри Хепберн в старом кино. Клэр не могла поверить, что она была здесь, с ним. Снаружи, в глубокой темноте, совсем близко от них скользил огромный самолет. Майкл окликнул Клэр, и она подошла и встала рядом с ним.

– Не беспокойтесь о багаже. Я заказал вам кошерную еду, так что все должно быть в порядке, – вдруг произнес Майкл.

Мгновение Клэр смотрела на него, пытаясь скрыть удивление, но поняла, что он пошутил, и захихикала.

– Я действительно кажусь такой ортодоксальной? – спросила она.

Он усмехнулся:

– Напротив. Я считаю, что вы очень неортодоксальны. Не думайте, что я не заметил этого.

Слова Клэр застыли на губах, но это было не важно, потому что вернулась улыбающаяся стюардесса.

– Вы готовы? – спросила она.

Майкл взял Клэр за локоть и повел ее через зал к ярко освещенному выходу из терминала. Там стюардесса вернула им паспорта и проводила в самолет.

К удивлению Клэр, их ждала еще одна стюардесса. Она их усадила. Справа за занавеской располагались места первого класса. Клэр знала об их существовании, но, естественно, никогда не была в салоне первого класса.

– Ваши места во втором ряду, мистер Уэйнрайт. Но если вы хотите место у стенки, это можно устроить. Там удобнее, – объяснила ему стюардесса.

– Нет, во втором ряду отлично.

– Я могу сесть у окна? – спросила Клэр.

– Несомненно, – ответил Майкл. – Но вы почти ничего не увидите. – Он сел около нее, взял одеяло и маленькую коробку из кармашка впереди стоящего кресла. Майкл накинул одеяло ей на ноги и вынул еще одно для себя. Он передал ей коробку, и Клэр расстегнула молнию на ней.

– Не удивляйтесь. Здесь обычное барахло, – сказал он. – Зубная щетка, увлажняющий крем, одеколон, беруши. – Клэр посмотрела на хитрую небольшую коробку. «Я сохраню ее навсегда», – подумала она.

Вернулась стюардесса, на сей раз неся серебряный поднос с высокими бокалами.

– Шампанское, минералка или апельсиновый сок? – спросила она.

– Мне по стакану каждого напитка, – попросил Майкл. Он обратился снова к Клэр: – А вам?

– Тоже, – удивленно и в то же время восхищенно ответила Клэр.

– Вот меню. Пожалуйста, выберите, что вам нравится, и кроме этого, у нас есть блюда быстрого приготовления. Если вы собираетесь спать во время всего полета, мы можем принести ужин сразу после взлета, – продолжала стюардесса.

– Благодарю, – ответил Майкл. – Завтра у меня встреча. Мне надо выспаться.

– Мне надо в… – Клэр замялась.

– Это прямо, милочка.

Она прошла мимо других пассажиров, стараясь ни на кого не смотреть, и открыла дверь в туалет.

Здесь Клэр тоже ждала неожиданность. Фактически это была ванная комната, вдвое превосходившая размер крошечных туалетов в хвосте самолета и заполненная всевозможными туалетными принадлежностями. Была даже ваза со свежими цветами. На полочках стояли маленькие бутылки крема для рук, увлажняющего крема и туалетной воды – все «Молтон Браун». Льняные полотенца были красиво развешаны, и здесь, так же как в салоне, хорошо пахло.

Когда Клэр вернулась, их кресла уже превратились в кровати, и Майкл устроился в своей. Он снял пиджак и галстук, закатал рукава рубашки и лежал, укрывшись одеялом от пояса до кончиков пальцев. Интересно, пассажиры в первом классе надевают пижаму? Клэр осторожно устроилась на своей кровати.

– Извините, я валюсь с ног, – зевнул Майкл. – Завтра будет тяжелый день, но я обещаю, что после работы мы славно пообедаем.

Она улыбнулась:

– Это было бы здорово.

– Все будет действительно здорово. Вы сможете весь день спать. – Он закрыл глаза и поморщился. – У меня будут встреча за встречей, в то время как вы сможете сходить на массаж и сделать педикюр, – пожаловался он с усмешкой.

Она рассмеялась про себя.

– Вряд ли, – ответила Клэр.

– Хорошо, тогда пройдитесь по магазинам или осмотрите достопримечательности. – Майкл зевнул. – Спокойной ночи, – сказал он и отвернулся к стенке. Потом повернулся обратно и слегка пожал ее руку. – После этого полета я смогу сказать, что спал с вами, – проговорил Майкл.

 

Глава 13

В аэропорту Хитроу им не пришлось ждать, чтобы пройти таможенный контроль, – они воспользовались VIP-проходом. Клэр была взволнована – сначала тем, что в ее паспорт поставили первые штампы, но еще больше ее взволновала возможность вдыхать британский воздух – не на борту самолета, а в действительности. И конечно, их встречал водитель – Терри, очевидно постоянный шофер Майкла, – он подхватил багаж и проводил их к «мерседесу». Первые лондонские пейзажи Клэр увидела сквозь пелену дождя на стеклах автомобиля. Она старалась скрыть волнение.

Хотя день был мрачный, но чем ближе они подъезжали к Лондону, тем интереснее становился пейзаж. Сначала их путь лежал мимо домов, пристроенных один к другому. Затем начались высокие здания, и перед каждым из них был разбит сад. Клэр удивилась, увидев столько распустившихся цветов – ведь был только март.

Нарциссы помахивали ей бутонами, и ее настроение соответствовало их солнечному цвету. Дальше начинался целый квартал зданий с огромными окнами. Они выглядели очень старыми, окна закрыты свинцовыми решетками, а узор кладки – сложный и красивый.

– Что это? – спросила Клэр. Майкл пожал плечами.

– Просто здания, – ответил он. – Я думаю, когда-то здесь были мастерские художников. – Он вдруг наклонился и поцеловал ее в лоб. – Вы знаете, насколько симпатичны? – спросил он, и Клэр покраснела.

Она не могла поверить этому.

– Я надеюсь. Но хочу быть очаровательной.

– Для этого вам нужна шляпка, – сказал Майкл и рассмеялся.

Она откинулась назад, в глубокое кожаное кресло, и, несмотря на присутствие водителя, настолько осмелела, что положила свою руку на руку Майкла.

– Я не забуду это, – произнесла Клэр и решила, что именно так и будет.

«Забавно. Я могу флиртовать», – подумала она и вернулась к созерцанию окрестностей. Они миновали Дом Хогарта, затем по виадуку проехали мимо современного здания из стекла, формой напоминавшего ромб.

– Уродство, да? – спросил Майкл.

– Его называют Ковчегом. Оно действительно немного походит на судно.

– Вы много раз бывали в Лондоне? Майкл пожал плечами:

– Это зависит от того, что вы подразумеваете под словом «много». Раз двадцать пять, не больше!

Ничего себе! И он считает, что это не так уж много. Мистер Совершенство снова пожал плечами:

– Вам нравится Лондон?

Клэр знала, что именно этот вопрос он ей обязательно задаст, и, хотя она не раз прикидывала, какой ответ дать, все же решила, что лучше сказать правду.

– Я никогда не была в Лондоне раньше, – ответила она.

– Правда? – Он сделал паузу. – Сколько вам лет?.. Если вы не возражаете против такого нескромного вопроса.

Клэр знала, что Майклу тридцать один год. И все его двадцать пять поездок приходились на последние семь лет.

– Мне двадцать четыре, – ответила она. Он улыбнулся:

– Вы не выглядите старше двадцати трех с половиной.

Когда они спустились с виадука, у Клэр перехватило дыхание от увиденного: перед нею был Лондон – тот самый город, встречи с которым она ждала и который видела только в кино. Справа – викторианские здания, большинство из них с рекламой гостиниц. Слева – сплошной стеной монументальные постройки. Клэр до смерти хотелось расспросить о них, но все-таки она была слишком застенчива. К счастью, Майкл следил за ее пристальным взглядом.

– Это – Музей естествознания. Никогда там не был. А это «Виктория и Альберт». Там полно мебели, музыкальных инструментов и декоративного искусства. – Движение между тем усиливалось, и дождь тоже. – Это Бромптонская часовня, – объяснил он. – Там красиво.

Клэр смотрела на здание с колоннами и не могла понять, что такое Бромптонская часовня, но не рискнула спросить об этом.

– Мы будем в гостинице через десять минут, сэр, – объявил Терри.

– Вы не будете возражать, если я переоденусь и покину вас? – спросил Майкл.

– Нет.

– Спасибо, – ответил Майкл.

Клэр стояла в центре комнаты, медленно поворачиваясь и пытаясь все рассмотреть. Зрелище было захватывающим. «Неужели это возможно?» – спросила она себя. Такое чувство, что стены обиты тканью, и когда Клэр коснулась одной из них, оказалось, что это так. На стенах действительно был шелк в бежево-зеленую полоску. Там, где ткань сменяли деревянные панели, окантовка была выполнена из шелкового шнура – в тон зеленым полоскам на стенах. В комнате стояли диван с множеством подушек, обшитый парчовой тканью, старинный буфет с огромным позолоченным зеркалом, а на стенах висели картины в резных рамах. При входе располагался альков с огромным букетом цветов в китайской вазе, подсвеченной сверху. Но самым захватывающим в этой комнате были окна – большие, от застеленного коврами пола до потолка. Они открывались на крошечный балкон, который выходил в красивый зеленый парк.

Внешние занавески на окнах были сшиты из зеленой парчи, как на диване, под ними висели шторы цвета сливок, а под этими шторами – простые, пропускающие свет. Клэр собралась было открыть окно и выйти на балкон, когда в дверь постучали. Она подскочила, чтобы открыть, но тут снова постучали. Девушка не знала, что делать, но Майкл был в душе и, конечно, не мог слышать, что она подошла к двери. Перед Клэр стоял мужчина в синей униформе, а за ним виднелась тележка с багажом.

– Я принес ваши чемоданы, мисс, – сказал он.

– О, спасибо. Поставьте в комнате.

Один за другим он отнес их через гостиную в спальню, которая была оформлена в сине-белых тонах. Клэр прошла за портье. Шум льющейся воды здесь был громче, и Клэр вдруг с ужасом подумала, что Майкл мог выйти из ванной раздетым. К счастью, он этого не сделал.

– Повесить это? – спросил портье, держа в руках сумку Майкла на длинном ремне. Клэр понятия не имела, надо ли ее вешать, и только кивнула. Портье открыл дверь, которая была также обита сине-белой тканью, – там оказался большой шкаф с закрытыми тканью вешалками, ящиками, стойками для обуви.

– Я положу ваш чемодан на багажную полку? – спросил он.

Клэр снова кивнула, а портье вытащил хитрое устройство, которое, казалось, было сделано из четырех перекрещенных палок и нескольких полосок ткани. Через мгновение оно превратилось в своего рода подставку, и портье положил на нее чемодан. Потом он открыл большой шкаф красного дерева, стоявший у противоположной стены. Клэр полагала, что это был обычный шкаф, но в нем оказались телевизор, факс, стереосистема, холодильник и маленький бар, заполненный хрусталем, ведерком со льдом и уже охлаждавшимся в нем вином.

Портье вручил ей пульт дистанционного управления.

– Показать вам, как пользоваться всем этим? – спросил он.

Клэр покачала головой. Она приехала в Лондон не для того, чтобы смотреть телевизор; кроме того, она была уверена, что Майкл умеет с этим обращаться. Вдруг она с ужасом поняла, что служащему надо дать чаевые.

– Вас устраивает температура в комнате? – спросил портье. – Может быть, разжечь огонь?

В гостиной располагался камин, но Клэр думала, что он только для вида.

– Разве здесь прохладно? – спросила она. Портье улыбнулся.

– Здесь можно уменьшить температуру, – ответил он. – Многие наши гости постоянно топят камин.

Клэр тоже улыбнулась.

– Пожалуй, я не против, – проговорила она. – Если это не затруднит вас.

– Не затруднит. Я схожу за дровами.

Он ушел, а Клэр начала рыться в кошельке, чтобы найти конверт, который Эбигейл дала ей. Сколько же платят в таких случаях? Один фунт или два? А может быть, пять? Хуже всего было то, что она никогда не давала чаевых в Нью-Йорке. Клэр ни разу не останавливалась в отелях на Манхэттене. Она выбрала пятифунтовую купюру, и, когда портье вернулся с охапкой поленьев и бумагой для растопки, Клэр держала ее наготове.

Он опустился на колени около камина, открыл дымоход и положил два полена и бумагу, оставив остальное в медном горшке.

– Я оставлю это здесь. – Клэр понятия не имела, для чего это, но кивнула. Портье поджег бумагу, и огонь заплясал по дровам. Он поднялся с колен, отряхнул брюки и улыбнулся ей. – Если вам понадобится что-нибудь еще, позвоните в сервисную службу, – сказал он.

– Непременно, – заверила его Клэр, хотя не могла представить, что сделает это. Портье пошел к двери и через мгновение исчез. Тогда она поняла, что все еще держит деньги в руке. Клэр побежала к двери:

– О! Пожалуйста! Подождите, сэр! Портье услышал ее и обернулся. Она неловко протянула ему деньги.

– Это вам, – произнесла Клэр, и он улыбнулся и даже не посмотрел, сколько ему заплатили.

– Очень любезно с вашей стороны.

Смутившись, девушка закрыла дверь и вернулась в спальню. Она расстегнула молнию на чемодане, чтобы посмотреть, не помялось ли что-то из вещей, и именно в этот момент Майкл появился со стороны ванной. Он выглядел посвежевшим и порозовевшим, был чисто выбрит и полностью одет. Майкл подошел к Клэр и положил руки ей на плечи; его глаза орехового цвета блестели.

– Больше всего на свете я бы хотел оказаться с вами в постели, – сказал он. – Но работа не будет ждать. А вы, я надеюсь, подождете.

– Конечно, – ответила она. – Когда вы закончите?

– С работой или с вами? – спросил Майкл с хитрой усмешкой. Клэр покраснела и отвела взгляд. Майкл рассмеялся. – В любом случае не позже семи часов, – ответил он. – Я заказал столик у мистера Чоу на половину восьмого. Вы не против?

Клэр не очень понимала, о чем Майкл говорил, но кивнула. Его близость, его запах, тепло его тела, казалось, подавляли девушку. И когда он взял ее за подбородок, приблизил ее лицо к своему и поцеловал, – действительно поцеловал, – она впервые почувствовала именно то состояние, которое во времена королевы Виктории называли «обморочным».

– О-о-о, – произнес он. – Для этого стоит жить. – Он наконец отпустил Клэр. – Встретимся около семи, – продолжал Майкл. – Поспите немного, закажите что-нибудь в номер. Кстати, «Харви Никс» – в квартале отсюда, а «Хэрродс» – через две улицы. Так что вам тоже есть чем заняться. – Он улыбнулся и, набросив плащ на руку, взял дипломат и ушел.

Оставшись одна, Клэр подошла к кровати. Она была выше, чем кровати в Америке, и покрыта пушистым стеганым одеялом того же цвета, что и стены. Над спинкой красовалось что-то наподобие балдахина, сделанного из синей ткани. Концы его опускались до самого пола. Клэр сбросила туфли, забралась на кровать и подпрыгнула. Вверх-вниз, вверх-вниз, три или четыре раза, пока, затаив дыхание, не упала на середину красивого покрывала. Она чувствовала себя Принцессой на горошине, вот только на постели не было никаких бугорков. Все выглядело совершенно нереально и намного лучше, чем Клэр могла себе представить. Она хотела рассмотреть каждую картину, каждую пепельницу, вазу и подушку. Она хотела все это сфотографировать, чтобы не забыть ни одной детали. Но сначала надо было зайти в ванную.

Это было нечто… Подставка умывальника, по крайней мере десяти футов в длину и с двойным краном, над ней висело зеркало в серебряной раме, здесь же стояли орхидеи в низкой круглой керамической вазе. Мраморная полка, казалось, плавала вдоль стены ниже зеркала. На ней стояли стеклянные бутылки с шампунями, кондиционерами, кремом для рук, лосьоном для тела и гелем для душа, коробки с серебряными крышками, заполненные салфетками, губками и – самое интересное – леденцами в фантиках. Клэр сняла крышку с одной из коробок и прочитала надпись на фантике: «Вареные леденцы Джермейн». Это название ничего ей не говорило, хотя звучало заманчиво. Она развернула один и положила в рот – по вкусу он напоминал апельсин.

Позади себя в зеркале Клэр увидела душевую кабину. Она была такого же размера, как вся ванная комната в их доме в Стэйтен-айленде. Рядом с кабинкой стояла самая длинная ванна, которую Клэр когда-либо видела, а на ней – еще один набор небольших бутылочек с гелями и кремами. Все это великолепие венчал восхитительный небольшой столик с сине-белой скатертью и пуфиком. Серебряные лампы в виде подсвечников, задрапированных розовым шелком, стояли с обеих сторон, а сзади располагалось зеркало, состоявшее из трех секций. Клэр восхищенно рассмеялась.

Она убежала в спальню, порылась в чемодане и нашла свою косметичку. Это была простая косметичка на молнии, но девушка отнесла ее в ванную, вынула зубную щетку и расческу, помаду и румяна, крем и тюбик зубной пасты. Затем Клэр села на пуфик и, глядя в зеркало, нанесла немного косметики на лицо. Она улыбалась трем лицам перед нею.

– Разве это не забавно? – спросила она громко. – Прощай, Канзас!

 

Глава 14

Клэр уверенно вышла из отеля. В ее сумке лежал путеводитель по Лондону, который ей дала Эбигейл, и фунты. У нее были с собой и доллары, и она хотела зайти в банк и поменять их. Клэр оглянулась. Все здесь было по-другому. Это не походило на гостиницу или самолет: не просто атмосфера богатства, но и сам воздух словно бы пах лучше, по крайней мере для нее. Конечно, народу было много – почти столько же, сколько на Уотер-стрит, – но тут не было толкотни и грубости. Казалось, люди здесь более вежливы и организованны. У стойки регистрации в гостинице Клэр выяснила, где находится автобусная остановка: ей совсем не хотелось выглядеть обычной туристкой из группы, – она много их видела на Уолл-стрит: туристы либо зевали, сидя в автобусе, либо неслись куда-то за какой-нибудь ненормальной женщиной, размахивающей красным зонтом.

Здесь оказалось немного теплее, чем в Нью-Йорке, но небо было серым, и в воздухе чувствовалось приближение дождя, поэтому Клэр застегнула свое новое пальто. Она смотрела вокруг, и ей казалось, что она мало чем отличается от окружающих. Теперь Клэр устремилась к Найтс-бридж и Слоан-стрит. Служащий отеля объяснил ей: «Выйдете из отеля, повернете направо, затем налево. Вы окажетесь на Найтсбридж. Слоан-стрит будет слева, и остановки автобусов тоже». Но Клэр не видела ничего похожего на мост. Она продолжала идти, но вскоре ее внимание приковала одна из витрин. Она никогда не видела ничего похожего. Купальник без тела висел в воздухе. К нему был приделан огромный чешуйчатый хвост рыбы. Сверху, там, где обычно находится голова, болтался длинный белокурый парик, волосы каскадом спускались на песчаный пол, как бы поддерживая отсутствующую русалку. На песке было аккуратно написано: «Купальные костюмы по два». Клэр пришлось остановиться и задуматься, что бы это значило.

Проблем с обменом долларов на фунты не было. Небольшие пункты обмена встречались буквально на каждом шагу. В одном из них Клэр поменяла сто долларов, чувствуя себя при этом очень искушенной. Она справилась и без посторонней помощи.

На следующем углу она заметила вывеску Слоан-стрит и остановку автобуса. Неизвестно почему Клэр казалось, что в автобусе ей будет удобнее и безопаснее. Наверное, потому, что каждое утро она ездила на работу на пароме. На табличке были указаны номера автобусов, а также расписание движения ночью. Выбор маршрутов оказался велик, а Клэр было все равно куда ехать. Первым подошел автобус номер двадцать два, к восхищению Клэр красный двухэтажный. Сначала вышли люди с широкой задней площадки, затем стали входить пассажиры в переднюю дверь, и Клэр последовала за ними. Прямо перед нею была маленькая винтовая лестница на второй этаж Девушка начала подниматься по ней, автобус качнулся, и Клэр чуть не упала. Она вцепилась в поручни и, пока автобус втискивался в поток движения, благополучно поднялась.

К удивлению Клэр, верхняя площадка автобуса была почти пустой. Позже она поняла, что ехала в противоположном направлении, чем большинство жителей пригородов – те ездили на работу в центр. Клэр улыбнулась: можно сесть на любое место спереди. Она была уже почти в центре площадки и снова чуть не упала, когда автобус резко повернул к остановке. Оказавшись на месте, девушка немного испугалась – казалось, что у автобуса вообще нет двигателя: прямо перед собой она видела машины и людей, которые двигались мощным потоком. Со всех сторон сверкали витрины, а выше их всевозможными оттенками пестрели занавески в окнах квартир, балконов и террас.

Слоан-стрит была длинной, и Клэр с удовольствием разглядывала сверху площадь Слоан и даже нашла ее на карте. Кингз-роуд оказалась целым набором искушений: магазины одежды, кафе, рестораны, пабы (которые выглядели гораздо более привлекательными, чем бары в Америке), и при всем этом – стремительно двигавшийся поток пешеходов.

В конце ее путеводителя были чистые страницы для заметок, и Клэр начала заполнять их. Неподалеку располагалась остановка под названием «Конец света», а на самом деле казалось, что это – самый центр.

К ней подошел кондуктор.

– У меня нет билета, и карточки тоже, – извинилась Клэр.

– Ничего страшного, милочка. Вы можете купить билет прямо сейчас. Где вы вошли в автобус?

– На Слоан-стрит около Найтсбридж. А где там мост?

Он рассмеялся, показывая промежуток между передними зубами.

– Отлично, ничего не скажешь! – воскликнул кондуктор, но Клэр совсем не поняла, что его так позабавило. – Где вы выходите? – поинтересовался он.

– Я бы хотела проехать до конца маршрута, – ответила она.

– Патни-бридж. Там вы и увидите мост, детка.

– Но я хотела бы остаться и вернуться в этом же автобусе.

– Боюсь, я не могу в этом помочь. Придется выйти и войти снова. Таковы правила.

Клэр кивнула.

– Но автобус вернется? – спросила она нервно, боясь заблудиться.

– Если не этот, так другой, – успокоил ее кондуктор. – Они будут стоять в очереди один за другим. У водителей перекур.

Она хлопала глазами, но не задавала никаких вопросов.

– С вас один фунт, – провозгласил кондуктор. Клэр рылась в кошельке в поисках маленьких золотых монеток. Она вручила ему одну, он протянул ей билет, который вытащил из машинки, прикрепленной к поясу.

– Это старая монета, милочка, – сказал кондуктор. – Почти антикварная вещь. Путаешься с этими новыми монетами, ввели бы лучше компьютерные карточки, – проворчал он и засмеялся. – Я полагаю, так и будет. – Он снова засмеялся и направился по лестнице вниз, не держась за поручни.

Потрясенная, Клэр смотрела в окно. Ей казалось привлекательным абсолютно все, даже редкие надписи на стенах. Когда автобус свернул за угол, она увидела паб с вывеской «Улитка и Салат». Ее восхищению не было предела, хотя самой Клэр это казалось не вполне благоразумным. Но не важно, что и почему делало ее настолько счастливой. Возможно, все это было лишь на общем фоне – ее радовало присутствие Майкла. Просто у каждого есть какие-то места, в которых, как нам кажется, хранятся таинственные ключи к нашему счастью.

 

Глава 15

Ранним вечером Клэр в полном замешательстве стояла перед шкафом со своей одеждой в номере отеля.

Пока все шло замечательно. Выйдя из автобуса, она прогулялась по симпатичным окрестностям, заглядывая в экзотические – по ее мнению – магазины. Потом зашла в итальянский гастроном, купила сэндвич и также, как дома, съела его, сидя на скамье в симпатичном парке на северной стороне реки. Клэр решила вернуться в гостиницу пешком и прошлась по Фулхэм-роуд, где в восхищении разглядывала бесконечные витрины с антиквариатом, – казалось, они были крошечными комнатами. Обеденный стол и стулья освещались люстрой, синий диван с золотыми сфинксами на подлокотниках и подставках для ног, и к нему примыкают еще два стула. Но лучше всего была кровать с фиолетовым пологом и на четырех ножках.

Клэр пришлось поспешить, чтобы вовремя вернуться в отель и подготовиться к обеду с Майклом. Но сейчас Клэр абсолютно не имела представления о том, куда они пойдут, а самое главное – она не знала, что для этого случая надеть.

Конечно, у нее не было широкого выбора. Можно надеть юбку вместе с дорогой шелковой блузой, но, наверное, юбка не очень подходила. Клэр решила отложить этот вопрос на потом, а пока заняться прической. Она помнила советы, которая давала ей Тина. Следуя им, Клэр подкрасила тушью ресницы, влезла в колготки с утягивающим эффектом и, надевая блузу и юбку, услышала шаги Майкла в гостиной. Она взяла серьги и подошла к двери. Он просматривал бумаги, стоя у стола, факс трещал, принимая сообщение. Как только шум уменьшился, Майкл обернулся.

– Ничего себе. Вы выглядите как раз для похода в ресторан, – сказал он. Клэр почувствовала, как теплая волна разливается в ее груди и поднимается к корням волос. Теперь Майкл смотрел на факс. – Я проголодался, – сказал он. – А вы?

– Я перекусила, – ответила Клэр.

– Отлично. Чувствуете себя китаянкой? Но таких китаянок, как вы, никогда не было прежде.

– Как насчет английской еды? В смысле – мы ведь в Лондоне?

Он рассмеялся.

– Вы, должно быть, шутите, – произнес Майкл. – Ростбиф и йоркширский пудинг? Я так не думаю. Симпсон хорош впервые, но его вагон быстро устаревает.

Клэр не хотела спрашивать, что он имел в виду.

– Я оставлю это на ваше усмотрение, – ответила она.

Он кивнул, снова посмотрел на факс и поднял трубку телефона.

– Вы можете подтвердить мой заказ у мистера Чоу? – спросил он. – Семь тридцать. Мы не следуем моде и обедаем рано. – Майкл повесил трубку и улыбнулся ей. – После обеда мы могли бы заняться еще кое-чем, – предложил он.

Клэр отвела взгляд и надела серьги. Интересно, заметно, насколько она взволнованна?

– Слушайте, – услышала она его голос. – Я только что узнал – оказывается, в субботу у меня деловой обед. Вы сможете найти себе занятие? – Клэр кивнула. – Здесь есть обслуживание в номерах, – продолжал между тем Майкл. В этот момент зазвонил телефон – подтвердили их заказ. Майкл взял факс, порвал его и бросил в мусорную корзину.

На мгновение Клэр задумалась, почему, но предположила, что у него могли бы быть какие-то дела, в которые ее лучше не посвящать. Майкл обошел стол, взял ее руку и поцеловал.

– О, как вы приятно пахнете. – Она вспомнила, что забыла надушиться, но ее шампунь, должно быть, источал аромат. – Вы готовы? – услышала Клэр. Она опять кивнула, и они вышли из комнаты и направились к лифту.

Майкл пропустил Клэр вперед и затем положил ей руки на бедра и притянул к себе.

– Как приятно, – проговорил он. Он прижимался к ней. – Легкий аперитив, – шептал он. Именно в этот момент двери лифта открылись и явили миру трех японцев в костюмах. Майкл был абсолютно спокоен. – Ура! – воскликнул он. – Банда в сборе.

Они пошли по направлению к Найтсбридж, пересекли забитую транспортом дорогу, и Клэр читала инструкции, которые предписывали ей смотреть направо вместо того, чтобы повернуть сначала голову налево, и налево – вместо того, чтобы посмотреть направо. Она задумалась, сколько американцев успели погибнуть под колесами автобусов, прежде чем написали эти предостережения. Они прошли по маленькому, но симпатичному переулку – все здесь казалось симпатичным, – и Майкл открыл круглую стеклянную дверь. Вход в ресторан оказался очень узким.

– Это место считалось очень модным десять лет назад, – объяснял он. – Здесь трудно было найти свободный столик – неважно, какое положение вы занимали. Но сами знаете, как это бывает: действительно эксклюзивное, популярное место, но при этом сюда почти невозможно попасть, слишком много рекламы, одни туристы, никаких сливок общества, открыто для всех.

Две девушки подскочили к ним и взяли плащ у Клэр. Они повели гостей по винтовой лестнице в зал. Каждый стол освещался снизу, свет шел вверх, просвечивая сквозь скатерть и образовывал круги. Клэр никогда не была в ресторане, который имел бы такую историю, как рассказывал Майкл. На мгновение она задумалась, почему он не пригласил ее в «эксклюзивное, популярное место». Не потому ли, что не хотел, чтобы его заметили в компании с ней? Клэр посмотрела на себя со стороны. Выглядела она неплохо, но если бы носила одежду десятого размера, а не четырнадцатого, – конечно, вид был бы более элегантным. Клэр решила, что надо взять себя в руки. Она никогда не была в ресторане, даже отдаленно подобном этому. Надо быть благодарной.

Зал был практически пуст, и их посадили за столик в углу. Официант помог Клэр сесть, но она случайно головой задела фонарь, свисавший с низкого потолка. И ужасно смутилась, но Майкл рассмеялся и только пожал плечами.

– Все десять лет кто-нибудь задевал его, – заметил он. – Пора бы перестроить помещение.

Он наклонился вперед и взял ее за руку. Клэр сдержалась, чтобы другой рукой не потереть лоб, она надеялась, что шишки не будет.

Майкл все говорил, а она пробовала преодолеть дискомфорт и сконцентрироваться на том, что он рассказывал.

– Чоу заложил основу целого движения. До него не было ни пан-азиатской, ни фьюжн кухни. Ну, его кухня – не совсем фьюжн. Как бы сказать? Трудно подобрать название. Наверное, китайская кухня перемешалась с французской.

Только после этих слов Клэр догадалась, что речь шла о еде, а не о политике. На мгновение она подумала о Кэтрин Ренсселэр и о том, что уж та точно знала бы, что именно подают у мистера Чоу, когда это заведение открылось, где еще есть у него рестораны, кто является инвестором, и вообще, – она могла учиться с мистером Чоу в одной школе.

Официант принес меню. Клэр быстро пробежала его глазами.

– Выглядит заманчиво, – сказала она.

– Как насчет того, чтобы я заказал блюдо на двоих? – поинтересовался Майкл. – Мы можем его разделить. Ну, знаете, по-семейному.

Клэр представила обед в кругу семьи. Подразумевалось, что трапеза проходила в полной тишине и безразличии друг к другу. Но она улыбнулась. Съесть блюдо на двоих с Майклом было бы восхитительно, и сама мысль о том, что им придется делить позже, вызвала томление в ее груди…

– Вы должны попробовать гамбей, – сказал он. – Говорят, что это жареные морские водоросли, но это не так. Многие годы строили предположения о том, что же это такое на самом деле. Что бы там ни было, это потрясающе.

Мысль о жареных морских водорослях Клэр не столько взволновала, сколько вызвала тошноту. Клэр не любила суши, и ей совсем не хотелось испортить себе вечер плохим самочувствием от подобной еды. В крайнем случае можно отодвинуть это в сторону на тарелке.

– Пожалуй, закажу цыпленка, а еще мне очень нравится сладкая говядина. Может показаться, что слишком много мяса, но на самом деле это не так. Порции совсем небольшие. Согласны?

Она кивнула:

– Я люблю овощи.

– О, их подадут с рисом. Не слишком оригинально, но вкусно. Выпьете вина? – Она снова кивнула, и Майкл подозвал официанта и соме-лье. Возникла пауза, и Клэр отчаянно думала о том, что она теперь должна сказать. Но он ее опередил. – Кажется, Тина говорила мне, что вы живете рядом, – сказал он. – Я имею в виду – по соседству.

Клэр кивнула:

– Да, мы каждый день ездим вместе на работу и с работы. – Воспоминание о тех долгих поездках отозвалось в ее сердце. – Я ненавижу электричку, но поездки на пароме замечательны. Каждый день по-новому.

– Разные маршруты? – поинтересовался Майкл. – Это из-за погоды?

Она рассмеялась.

– Нет, погода здесь ни при чем. – Клэр начала описывать, как самые известные виды Нью-Йорка, открывающиеся с воды, всегда поражают ее. – Свет поднимается от воды как сотни дорожек, – говорила она. – Когда небо абсолютно синее и безоблачное, город выглядит… ну, гораздо лучше, чем Страна Оз. А в туманные дни город будто пропадает. Огромный город со всеми людьми просто пропадает, не оставляя никаких признаков. Мне это безумно нравится. Будто город-призрак.

Майкл улыбался ей.

– Интересно, но недостаточно, чтобы снять квартиру в Стэйтен-айленде, – заметил он. – Но посетить его, пожалуй, следует.

Клэр улыбнулась, представив поездку на пароме с ним и Тиной. Но мысль о том, что Майкл появится у Клэр дома, просто не укладывалась у нее в голове.

– Тоттенвилль – странное место, – сказала Клэр. – Вы знаете, это – одно из самых первых поселений в гавани. Семья моего отца жила там еще до революции. По крайней мере, так он нам говорил.

– А семья моего отца вынуждена была бежать во время революции, – рассмеялся Майкл. – Они поддерживали не ту сторону. Но это не останавливает мою мать от того, чтобы состоять членом «Дочерей Американской революции».

Клэр пыталась представить себе его мать, но думала только, как та встревожилась бы, если Майкл вдруг привел бы домой Клэр. Нет, конечно, он бы этого не сделал. Он общался с девушками, матери которых также состояли в этой организации, все его подруги были стройными, воспитывались в пансионах, закончили колледжи, были членами «Семи сестер», заканчивали университеты Лиги Плюща или элитные бизнес-школы. Она вспомнила фильмы «Работающая девушка», «Горничная с Манхэттена» и «Красотка», где классический герой влюбляется в красивую решительную простолюдинку. У героинь этих фильмов была только одна проблема – происхождение.

– А чем занимается ваш отец? – между тем спросил Майкл.

– Он умер. – Вопрос застал Клэр врасплох, и она поняла, что ответ был слишком резким.

– Сожалею. Мой отец умер, когда мне было двенадцать.

– Мне было девятнадцать, – сказала Клэр, удивляясь такому совпадению. – Мне без него очень тоскливо. Я была его любимицей.

Майкл улыбнулся.

– Могу себе представить, – ответил он. – А я не могу сказать, что был любимцем у своего отца. Фактически, он не замечал меня. Он много работал, а я не входил в число прилежных учеников, так что хвастать было нечем. А мой брат был звездой.

Клэр смотрела на Мистера Совершенство и думала, что, возможно, у него не все и не всегда было замечательно. Она пыталась представить себе его забытым всеми двенадцатилетним мальчиком, но не могла. Майкл был настолько самоуверен, и он всегда, казалось, не только знал, чего хочет, но и как получить это.

Принесли еду, и два официанта очень церемонно подали им блюда. Клэр посмотрела на крошечные зеленые завитки, разложенные вокруг ароматного риса, и пообещала себе, что независимо от того, какой вкус будет у жареных морских водорослей, она сумеет проглотить их. Ей предложили пару палочек из слоновой кости, но она отказалась. Майкл же взял их, и на мгновение Клэр пожалела, что отказалась, да что толку? Она бы смогла подцепить ими кусочек цыпленка, но, конечно, не зернышки риса и эти крошечные зеленые завитушки.

– Приятного аппетита, – по-французски сказал Майкл и жестом показал официанту, чтобы тот наполнил бокал Клэр.

Как ни странно, вкус оказался восхитительный. Хрустящие зеленые кусочки, кислые и сладкие одновременно, таяли во рту. Цыпленок и говядина были одинаково вкусны, и Клэр поняла, что готова съесть буквально все. Она заставила себя положить вилку и вместо того, чтобы продолжить есть, сделала несколько глотков из бокалов с вином и водой.

Тем временем Майкл услаждал ее слух историями о своем плохом поведении в начальной школе, колледже и университете. Казалось, как будто в его школьной жизни были только шутки и забавы. Клэр мысленно вернулась к унылым дням в Тоттенвилльской школе, но вместо этого рассказала ему о завтраках с Мэри, Мишель, Тиной и Джоан. Постепенно она разошлась, во всяком случае он смеялся, и Клэр начала обыгрывать смешные стороны жизни. Майкл задавал вопросы и казался очарованным. Клэр уже ничего не волновало. Если существует способ привлечь и очаровать Мистера Совершенство, она сделает это.

К концу обеда Клэр чувствовала себя довольной и счастливой. Она смогла встать из-за стола, не ударившись опять головой. Они неуверенно прошли мимо столиков, и Клэр позволила Майклу помочь надеть ей пальто.

На обратном пути к гостинице она много хихикала, и на углу рядом с магазинчиком, который назывался «Шотландский дом», Майкл втянул ее в дверной проем и поцеловал так, что девушка обомлела.

– В вас что-то есть, – прошептал он. – Вы восхитительны. Вы не похожи ни на кого из моих знакомых.

Клэр знала, что это правда. Многих ли из Тоттенвилля Майкл Уэйнрайт когда-либо встречал? И она обняла его за шею и подняла лицо в ожидании следующего поцелуя.

 

Глава 16

Пока Клэр шла рядом с Майклом по коридору, который вел к номеру 617, она не переставала удивляться. Перелет, первый день в Лондоне, обед – все вместе, казалось, было подобно великолепной мечте. У нее кружилась голова. Клэр подумала, что, наверное, это от нарушения ритма, привычного для организма.

А для Майкла все было совершенно обычным, напомнила она себе. Привычным. Он, без сомнения, сделал бы это снова. В этот момент Майкл мягко взял ее за руку.

– Я замечательно провел время, – сказал он.

– И я, – ответила девушка.

И это была правда. Но Клэр не могла не думать о Кэтрин Ренсселэр и Блэр – или как там их звали. Был ли Майкл так же искренен с ними? Кэтрин назвала его жабой, но он казался Клэр Прекрасным Принцем. Она также знала, что независимо от того, что произойдет между ними во время этой поездки, Майкл не вспомнит этого по возвращении в Штаты, но… но Клэр это не волновало. Она была околдована.

Майкл выпустил ее руку, чтобы найти ключ в кармане и открыть дверь номера. Он распахнул дверь и пропустил Клэр вперед. Когда она вошла в холл, он обнял ее за талию. Клэр буквально таяла, хотя пыталась не подавать виду. Должна ли она остановить его? Или пусть продолжает? Клэр знала, что не стоит заниматься сексом в первый же день, но… до этого пока не дошло. Майкл вдохнул аромат, исходивший от ее шеи, и увлек девушку в гостиную. Может быть, он и не собирался заходить слишком далеко? Почему Клэр так тревожила эта мысль?

Майкл сжал ее в объятиях и – наконец – снова нежно поцеловал.

– Вы прекрасны, – прошептал он. – Я не уверен, что замечал это до сегодняшнего вечера.

Клэр не знала, что сказать. Она была потрясена не его словами, но его честностью. И как она должна ответить? Клэр не хотелось благодарить его. Это было бы смешно. Она не была приучена ни к комплиментам, ни к тому, чтобы кто-нибудь обнимал ее и целовал так, как Майкл.

Этот поцелуй был более глубоким и восхитительным, но Клэр отпрянула от Майкла, чтобы посмотреть на его лицо. Затем, удивляясь сама себе, ничего не ответила, только снова прильнула к Майклу. Клэр жадно поцеловала его. Все было именно так, как она и представляла себе. Он ласкал ее кончиком языка по краю верхней губы. Это было… восхитительно. Клэр задрожала. Майкл поцеловал ее в щеку.

– Мы могли бы найти место удобнее. Не стоит стоять здесь, посередине комнаты.

Конечно, не стоит. Но куда идти? На мгновение Клэр стало неловко. Если пойти к дивану, это будет нескромно? Не стоит опережать события? На самом деле Клэр была во власти Майкла; она знала, что сделает все, что бы он ни попросил. Но у нее не было достаточного опыта, чтобы понимать, нужно ли ей изображать равнодушие или нетерпение. И кто вообще это знает? Занятие любовью с кем бы то ни было впервые почти всегда бывает неуклюжим. Даже самый опытный мужчина, самая уверенная женщина чувствуют себя в такой момент немного неуверенно. Не говоря уж о Клэр.

Она уже ощущала, что руки Майкла оставили ее бедра и поднялись к груди, они ласкали ее, одновременно расстегивая пуговицы на блузке. Клэр услышала собственный стон. Девушка снова задрожала. Он прижимал ее к себе, и через одежду она чувствовала жар его тела. Она была будто парализована; единственное, что осталось, – осязание. Это было одновременно естественным, невероятным и неожиданным. Мысли путались. Дрожь не проходила.

– Вы замерзли, – произнес Майкл, держа ее лицо в своих руках. – Позвольте мне согреть вас.

Он потянул Клэр к дивану, и неловкость исчезла. Слава богу, она не пошла в спальню! Она попробовала расслабиться и отдать инициативу Майклу. Все его движения были похожи на движения танцора – плавные и изящные. Он положил Клэр на подушку, его руки скользили по плечам под блузкой, он мягко спустил рукава, обнажив бретельки ее нового белого лифчика. Майкл наклонился, его язык скользил от ее шеи вниз, к маленькой ложбинке между грудей. Клэр представила себе, что он подумает, когда снимет лифчик. И сказала себе, что надо расслабиться. Его язык скользил по ее коже, ощущения были настолько восхитительны, что Клэр не могла сдержать стон.

– Вам нравится? – спросил Мистер Совершенство.

Клэр не могла говорить. Она только кивнула. Майкл придвинулся ближе и начал стягивать с нее одежду. Ее голова оказалось на уровне его груди. Он взял руку Клэр и положил на свою рубашку, указывая этим, что она должна помочь расстегнуть ее. Клэр, пребывавшая в каком-то волшебном состоянии, справилась без труда. Его грудь была плоской и немного поросшей волосами. Аромат, исходивший от его кожи, кружил ей голову. Клэр закрыла глаза и прижалась к нему щекой. Указательным пальцем она медленно провела по его животу. Клэр чувствовала гладкость и тепло его тела.

– Тебе щекотно? – спросила она.

– Я ощущаю нечто другое, – ответил Майкл. – Это не эвфемизм для того, чтобы заняться с тобой любовью? – Он посмотрел на нее: – Но я не буду тебя торопить. Ты скажешь мне, когда будешь готова. – Он подложил руку ей под голову и медленно положил девушку на спину на диване, не переставая целовать. «Боже мой! Как это… волшебно», – думала Клэр.

К удивлению Клэр, Майкл поднял ее на руки и понес в спальню. Он положил девушку на пуховое одеяло и осторожно снял туфли, затем расстегнул молнию юбки. Клэр задрожала от холода и возбуждения. Тогда он взял покрывало и накрыл ее.

Майкл разделся и придвинулся к Клэр. Через мгновение он обнял ее. Они лежали под покрывалом. Ее сердце учащенно билось, и она чувствовала эти удары между ног, как будто били барабаны. Постель была гладкой, простыни прохладными, а стеганое одеяло таким легким. Клэр задержала дыхание. Она чувствовала, что бедро Майкла коснулось ее бедра. Его дыхание замедлилось. Не говоря ни слова, они схватили друг друга в объятия, неистово целуясь.

– Тебе все еще холодно? – спросил Майкл между поцелуями.

Клэр покачала головой, не отрываясь от него.

– Ты – ангел, – прошептал он.

Клэр чувствовала, как напряглись ее мышцы. Ей хотелось постоянно слышать эти слова, но она знала, что не должна верить им. Но искушение оказалось слишком велико. Майкл отодвинулся от Клэр, чтобы посмотреть ей в глаза. Она улыбалась и пыталась отогнать все мысли. Майкл погладил ее по щеке, и Клэр удовлетворенно вздохнула. Она была в руках Мистера Совершенство. И что еще лучше – лежала в кровати с Майклом Уэйнрайтом.

Он перевернул девушку на спину и лег на нее. Она не удивилась его умению, но сила и нежность поразили ее. Может быть, потому что она сама этого хотела? Майкл был так нежен. Он приподнял ее голову, крепко поцеловал и погладил по волосам.

– Ты – ангел, – снова пробормотал он. И уткнулся лицом в ее шею. – Боже, как восхитительно ты пахнешь.

Клэр поцеловала его. Она не могла понять, что ей нравилось больше: его слова или поцелуи. Кроме того, руки Майкла были очень ловкими и умелыми. Они легко двигались от ее грудей к бедрам и выше – к губам, каждый раз становясь более близкими, более ласковыми.

Клэр занималась любовью только с Бобом, и это было очень неуклюже и совсем не здорово. Во всяком случае, удовольствия она не получила. Но с Майклом все оказалось превосходно. Он замечал малейшее движение ее тела, каждый ее вздох. Он без слов понимал, что требовалось Клэр. Он был терпелив, силен и ласков, но при этом она чувствовала такой всплеск эмоций, что потеряла голову. Пока они занимались любовью, Майкл не выпускал ее губы, и Клэр думала, что он знает, наверное, сотни вариантов поцелуев. Он отпускал ее губы только для того, чтобы посмотреть на нее или когда опускался к соскам или ниже.

Майкл довел Клэр до оргазма сначала языком, затем пальцами. Она не могла дышать. Это было замечательно. Ничего подобного она ни разу не испытывала с Бобом. Клэр понятия не имела, сколько времени они занимались любовью. Он оказался столь неутомим, что она была очарована, наблюдая, как его тело скользит по ней вверх-вниз.

Когда все закончилось, оба упали, взмокшие и истощенные, и Майкл заснул, все еще обнимая Клэр. После нескольких мгновений наслаждения она провалилась в сон более глубокий, чем у Спящей Красавицы.

Утром, без поцелуя пробуждения, Клэр проснулась. Девушка огляделась в полутьме. Где она? Потолок чужой. Клэр повернула голову и увидела все еще спящего Майкла. События прошлой ночи всплыли перед ней. Клэр улыбнулась и покраснела.

Пока Майкл спал, она просто смотрела на него: на его длинную руку, лежавшую на простыне, на его грудь, поднимавшуюся и опускавшуюся под одеялом, и на его лицо, на котором сиял свет, пробивавшийся с улицы. Клэр чувствовала себя защищенной и счастливой. Это было чувство, к которому она не привыкла.

Клэр вздохнула, испытывая несказанную радость. Счастье оказалось настолько велико, что не могло длиться вечно, особенно с Майклом, – и, по крайней мере, она была достаточно мудра, чтобы понять это. Клэр не думала о сексе, хотя он был прекрасным. Она просто смотрела на Майкла, чувствуя тепло, комфорт и защищенность. Просто радовалась.

Медленно, стараясь не разбудить его, Клэр подняла голову, чтобы пристально рассмотреть его лицо. Его черты были красивыми и живыми даже во сне, и это удивило Клэр. После их разговора прошлой ночью она почувствовала, что Майкл Уэйнрайт был не только красавчиком. В конце концов, Боб тоже был очень красив. Но, в отличие от Боба, к полной неожиданности Клэр, Майкл, казалось, мог испытывать глубокие чувства – сострадания и понимания, которых не было у Боба.

Словно ощутив на себе ее взгляд, Майкл открыл глаза.

– Привет, – сказал он, и в его голосе и интонации, с которой он это произнес, чувствовалась уверенность. Клэр снова покраснела, и на сей раз это действительно смутило ее. Она уткнулась в подушку. Майкл приподнялся на локте, склонился над ней и поцеловал. Он поднял голову. – Поспи еще, ангел, – сказал он Клэр и укутал ее одеялом.

 

Глава 17

Когда Клэр открыла глаза, Майкл уже был одет, он стоял к ней спиной, раскладывая разные мелочи с бюро по карманам. Положил расческу в нагрудный карман пиджака и надел часы на запястье левой руки. Готов!

Клэр резко села на кровати, и он, должно быть, увидел ее отражение в зеркале перед собой. Она не могла видеть себя, зато видела его лицо и то, как изменилось его выражение – от серьезности до открытой улыбки.

– Доброе утро, – сказал Майкл. «Конечно, он любит меня», – подумала Клэр.

Его улыбка была такой теплой. «Он ведь мог и не улыбаться», – сказала она себе.

Майкл отвернулся от зеркала. Он подошел к кровати, взял Клэр за руку и быстро поцеловал.

– Я не хотел будить тебя, – сказал он. – Если бы было можно, я спал бы до полудня. По крайней мере, на твоем месте я так и поступил бы. – Он откинул со лба волосы. – Как здесь говорят, я чувствую себя как загнанная лошадь.

– То есть?

– Вымотался до предела, – усмехнулся Майкл. Клэр взглянула на часы около кровати.

– О, я не буду спать слишком долго.

Он похлопал ее по плечу, повернулся и вышел из спальни.

– Хорошо, поменяй планы. Поспи. Потом закажи завтрак, съешь его в постели, после чего сделай прическу.

Клэр так и подмывало сказать: «Будет исполнено», когда Майкл вернулся, чтобы захватить плащ и направился назад к двери.

– Мне надо идти, иначе я опоздаю, – сказал он. – Надеюсь вернуться к семи.

Клэр выпрыгнула из кровати, побежала к двери и сумела добраться до нее прежде, чем он вышел.

– Пока. – Она поцеловала его в щеку. Майкл улыбнулся ей, но Клэр видела, что он уже отвлекся на мысли о работе.

– Пока-пока, – ответил он и закрыл за собой дверь.

Клэр, стоя у двери, заметила свое отражение. Она была похожа на женщину из фильма или телепостановки. На мгновение она задумалась, почему так бывает: ты и там, и здесь. Она улыбнулась. То же самое и с Майклом. Это было очевидно. Ее волосы были растрепаны, но не небрежно, а как-то по-особенному – роскошно и чувственно, что ли… И номер у нее за спиной был одинаково чувственен и роскошен. Деревянные панели, ткань на стенах, мягкий ковер, стул в углу. Это все напоминало сцену из чьей-то жизни, той жизни, которую она даже не представляла. «Чего только не случается. И со мной случилось. Из-за него», – подумала Клэр. Она подбежала к дверям на балкон и выглянула. Если открыть их, отдернуть занавеску и постоять немного снаружи, на балконе, она увидит, как Майкл выходит из отеля.

Внизу около швейцара стояла группа уныло одетых бизнесменов. Такси подъезжали и увозили их в разных направлениях. Клэр увидела в мужской компании трех женщин. Без сомнения, каждая из них была столь же совершенна, как Кэтрин Ренсселэр, но Клэр почувствовала вспышку гордости и торжества, потому что те женщины ждали такси, чтобы поехать в офис и провести там целый день, в то время как она ждет Майкла.

Конечно, Майкл не думал о ней. «Если он обернется, чтобы посмотреть на меня, значит, я ему действительно нравлюсь», – сказала себе Клэр и испугалась. Что, если он не обернется? Она почувствовала на мгновение, как будто ей угрожали. «Только один взгляд», – подумала она и отдернула занавес. Она пожалела, что эта мысль пришла к ней, но раз уж это случилось, теперь оставалось только ждать. Казалось, прошли часы, прежде чем Майкл вышел из отеля. Клэр наблюдала, как он направился в сторону Найтсбридж. Майкл рассказал ей, что, несмотря на распоряжение мэра о сокращении движения, город все равно забит транспортом, повсюду пробки, и метро осталось единственным способом передвижения по Лондону. Клэр даже почувствовала гордость за него, потому что он не стал дожидаться такси вместе со всеми.

Но она очень хотела, чтобы Майкл обернулся – только на секунду – и посмотрел туда, где она стояла. Он уже почти перешел улицу, когда на мгновение замедлил шаги, и ее сердце подпрыгнуло в груди. Клэр уже подняла руку, но увидела, что он приостановился только для того, чтобы проверить задний карман – на месте ли бумажник.

Он продолжал идти не оборачиваясь. Клэр опустила руку и только после того, как увидела, что Майкл исчез за углом, вернулась в спальню. «Нельзя быть такой глупой», – сказала она себе. Не было никаких испытаний, не было никаких примет. Она просто дура. Она была счастлива всего три минуты назад – безумно счастлива – и теперь сама себя сделала несчастной. Смешно. Зачем портить еще одно мгновение этого драгоценного времени?

Клэр подошла к кровати и автоматически начала застилать ее. Вдруг она поняла весь идиотизм того, что делала. В отеле в десять часов горничные меняли постельное белье.

– Надо принять ванну, – громко сказала Клэр.

Она никогда не начинала свой день с ванны – она заканчивала его так. Но ванная была столь соблазнительна и все было настолько необычно и сулило такое удовольствие, что она решила сделать это. Клэр даже набралась храбрости, чтобы позвонить в бюро обслуживания.

– Не могли бы вы принести чашку чаю? – спросила она.

– Чашку или чайник, мадам? – уточнил голос из трубки.

Еще никто и никогда не называл Клэр «мадам», и она чуть не хихикнула.

– Чайник, – ответила она. – И тост, – добавила она, поражаясь собственной смелости.

– Из черного или белого хлеба? – спросили ее. Вопрос вызвал у нее улыбку.

– Из черного хлеба, – ответила Клэр. Ей понравилось это словосочетание, ей хотелось произнести «черный хлеб». Это звучало настолько очаровательно.

– Не желаете ли корзинку рогаликов и круассанов? – вновь спросил голос.

Она отказалась от этого предложения, но попросила принести стакан свежевыжатого апельсинового сока. Клэр повесила трубку и убежала в ванную, через секунду в дверь постучали, и она попросила официанта поставить поднос с завтраком на кровать. Как только он ушел, она унесла чашку чая в ванную. Там она поставила ее около мраморной подставки, вошла в ванну и решила искупаться в роскоши. Теплый чай и теплая вода, окружавшая девушку, вернули ей хорошее настроение. Клэр решила, что она самая удачливая женщина в Лондоне.

Нежась в ванне, девушка планировала свой день. Она решила проехать в метро, особенно после того, как Майкл рекомендовал, но ее терзали сомнения, куда пойти. Она уже просмотрела путеводитель Эбигейл, но ей совсем не хотелось провести весь день в музеях. Ей хотелось быть среди людей и наблюдать за их жизнью.

Выйдя из ванны и закутавшись в толстый белый гостиничный халат, Клэр начала завтрак в постели, развернула карту метро, налила себе вторую чашку чая и решила пока выбрать станцию. Ближе всех была «Найтсбридж» на линии Пиккадилли. Ее взгляд скользил по карте. Клэпхэм, – Эрлз-Корт Южный Кенсингтон, и вдруг название одной станции будто прыгнуло ей в глаза. «Ангел». В метро была остановка под названием «Ангел». Как странно. Клэр подумала о Майкле и выражении его лица, когда он назвал ее ангелом. Девушка вздрогнула и поняла, что независимо от того, что находится в этом районе, она туда съездит.

С таким чувством, будто решается ее судьба, Клэр оделась, надела удобные туфли, накинула плащ и вышла из гостиницы. Хотя Клэр слегка нервничала, в метро не возникло никаких проблем. Здесь все было проще и приятнее, чем в нью-йоркской подземке. От ее клаустрофобии не осталось и следа. Клэр спустилась на один лестничный пролет на просторную, чистую, отделанную плиткой станцию и подошла к кассе, чтобы купить билет. Потом она ехала на очень длинном эскалаторе, с развешанными по бокам интересными рекламными щитами. Казалось, большинство пассажиров двигалось в противоположном направлении, все линии и переходы были ясно отмечены, и Клэр легко нашла нужный ей поезд, следовавший в восточном направлении: «Грин-парк», «Пиккадилли», «Лестер-сквер» и на «Кингз-Кросс», там ей надо было выйти, чтобы сделать пересадку на другую линию. Все станции выглядели переполненными, но люди, входившие и выходившие на них, были аккуратно одеты и казались намного более вежливыми и спокойными, чем публика в манхэттенских поездах.

Клэр посмотрела на карту и увидела, что станция «Ангел» находилась в Айлингтоне и, фактически, название получила от местного паба. Главная улица в этом районе называлась Верхней, к востоку от нее располагалось несколько небольших площадей. Также в этом районе имелся магазин под названием «Кэмдэн Пассаж». Все это звучало заманчиво, и, выйдя из метро, Клэр следовала строго по карте.

Верхняя улица была забита автобусами, покупателями и разносчиками, но это казалось более похожим на нормальную жизнь, чем туристская толкотня Найтсбриджа. Клэр свернула с центральной улицы и оказалась в крошечном параллельном переулке, который, видно для путаницы, назывался Айлингтон-Хай-стрит. На ней располагались дюжина магазинов антиквариата – не город, а салон – и два паба. Около первого же из них она увидела вывеску с надписью «Завтраки». Под ней шел список с названиями блюд. «Пахарское специальное» – называлось одно из них. Клэр задумалась, что же это такое, и решила, что непременно закажет его на завтрак.

Она бродила от одной улицы к другой. Все было так не похоже на то, что Клэр знала прежде. Сам свет другой – бледный, даже яркие цвета он делал более мягкими и люминесцентными.

Клэр вышла на площадь – не такую ухоженную, «наманикюренную», как те, что она видела к югу от гостиницы, – просто небольшую площадь с церковью. На ней росло несколько старых деревьев, а трава была очень зеленая. Площадь окружали маленькие домики, пристроенные один к другому и выходящие к парку. Старушка с тяжелым парусиновым мешком в руках медленно шла по тротуару, а женщина с двумя детьми переходила улицу, направляясь к маленькой детской площадке около церкви. В тот момент солнце пробилось через облака, и поток света разлился перед нею. Вместе со светом появился прилив радости. «Я – здесь, – думала Клэр. – Я – часть всего этого, вместе со старушкой, детьми, молодой матерю. Мы все – здесь». Она улыбнулась.

Девушка все шла и шла, пока не устала, затем повернула назад к пабу, который выбрала, но внезапно засмущалась. Она робко толкнула открытую дверь. Хотя был час дня, заведение оказалось почти пусто. Два или три табурета у стойки были заняты пожилыми мужчинами. Других посетителей не было, хотя на нескольких столах, на темных красных скатертях, стояли пустые стаканы.

Клэр выбрала чистый столик в углу. Здесь было удобно. Прошло минут пять или около того, и Клэр задумалась, подойдет ли к ней официантка, и если подойдет, то когда. Оставив сумку, она отправилась к стойке.

– У вас можно позавтракать? – спросила она. Посетители обернулись, чтобы посмотреть на нее. Все, кроме молодого человека за стойкой.

– Вам придется сделать заказ здесь. В будние дни мы не обслуживаем столики, – сказал он, глядя на кружки, которые мыл под струей воды. Клэр чувствовала, что ее смелость испаряется, как вода, но заставила себя остаться, хотя и сильно смущалась перед этими четырьмя мужчинами.

– Так, что будете заказывать? – спросил официант.

– Пахарь. – Она заставила себя сказать это так, будто знала, что заказывает. Только бы блюдо не оказалось чем-нибудь ужасным – противным мясом в коричневом соусе. Это она точно не съест.

– Что будете пить?

Клэр попалась.

– Пиво, – сказала она.

– Какое?

– Я не знаю, – призналась девушка. У них должно быть несколько сортов. Она вообще-то не была большой любительницей пива, ей просто казалось, что в пабе нужно заказывать именно этот напиток.

Невежество пошло ей на пользу. Двое из мужчин у стойки улыбнулись.

– Крепкий «Эйв», – сказал лысеющий джентльмен в очках.

– Не говори ерунды, – возразил мужчина постарше, носивший кепку. – Она из Штатов. Ей не понравится портер. – Он улыбнулся еще шире. Его глаза под бровями, похожими на пушистых гусениц, были блестящие и синие. – Возьмите светлое. – Он обратился к бармену: – Дайте ей «Храбрость», Майкл. Полпинты, за мой счет.

– Ну, это в твоем духе, – сказал первый джентльмен. – Полпинты. Во всем предпочитаешь полумеры.

– Вы опять несете чушь, – заметил им обоим бармен Майкл. – Еще один спор – и оба вылетите.

Тут третий джентльмен подал голос.

– Леди ждет свой завтрак, – сказал он. – Майк, я уверен, что ты достаточно смелый джентльмен, чтобы подать ей завтрак вместе с половиной пинты пива.

Двое других рассмеялись. Клэр поняла, что для завсегдатаев это что-то вроде привычной игры, хотя, конечно, каждый день вносил свое разнообразие. Она посмотрела на третьего джентльмена, в общем похожего на первых двух.

– Спасибо, – сказала она и пошла к своему столу.

Когда «пахарь» прибыл вместе с пивом, Клэр пришла в восхищение от увиденного на тарелке. Это был странный завтрак, но он понравился ей. Два больших ломтя – больше тарелки – хлеба, глыба масла, кусок сыра и немного коричневого соуса лежали рядом с листьями салата и огурцом. Это напоминало пейзаж на тарелке. Клэр оторвала кусочек хлеба, отрезала немного сыра, добавила соус и попробовала. Ароматы словно взорвались у нее во рту. Сыр оказался чеддером, но с большим количеством чабреца, чем чеддер в Тоттенвилле. Хлеб был тягучим, рыхлым, а соус замечательным. Единственное, что ей не понравилось, – это пиво. Оно было теплое и крепкое, по крайней мере по сравнению с американским. Но Клэр пила его в основном из чувства благодарности к джентльменам у стойки. Она думала, почему здесь даже самые простые вещи, казалось, были ароматнее, глубже, интереснее?

Только тогда она вспомнила эти странные надписи, которые видела на стенах зданий. «ВЫБЕРИТЕ ХРАБРОСТЬ». Клэр думала, что это были религиозные надписи или патриотические, оставшиеся со времен войны. Теперь девушка поняла, что это были рекламные плакаты пива! Она улыбнулась. Иногда она чувствовала себя подобно Дороти, идущей по дороге из желтого кирпича.

 

Глава 18

Когда Майкл и Клэр в тот вечер вышли из отеля, он взял ее под руку. Она инстинктивно пошла направо, к Найтсбридж, но он увлек ее в другом направлении.

– Я веду тебя в одно место на необычный обед, – сказал Майкл, как будто все заведения, где она уже побывала, были обычными.

– Куда мы идем? – спросила Клэр.

– Увидишь. Всего две улицы – и попадешь на двести лет назад.

Они повернули налево, затем еще раз налево. Клэр оказалась в небольшом переулке, который напоминал кинодекорации. Справа за увитой плющом стеной стояли два маленьких коттеджа. Около них располагался восхитительный паб. Табличка на фасаде гласила: «Гренадер»; он был изумителен – маленькие старинные окошки, старые кирпичные лестницы, виноградные лозы, сползающие по стене, и легкий шум, выплескивающийся через открытую дверь на Уилтонроу, как бы приглашая войти.

Майкл остановился. Он перевел взгляд от здания на нее.

– Тебе нравится? – спросил он. – Здесь кормят гораздо лучше, чем в обычном пабе. Никаких корнуэльских пирогов с мясом или «пахаря» тут нет.

– Здорово! – ответила Клэр и поняла, что это прозвучало слишком восторженно и в то же время слишком кратко. – Это абсолютное совершенство, – добавила она.

Майкл посерьезнел. Он приподнял ее подбородок и очень нежно поцеловал в лоб.

– Как и ты, – прошептал он, и Клэр в это мгновение испытала действительно совершенное счастье.

Снаружи стояли несколько человек с высокими бокалами в руках. Майкл провел ее мимо, и они вошли в маленький холл с низким потолком, из которого открывались темная стойка с одной стороны и маленький зал с другой.

– Столик на двоих, – сказал Майкл высокому молодому человеку у двери в обеденный зал.

– Вы заказывали? – спросил молодой человек. Майкл кивнул. – На какое имя?

– Уэйнрайт. – Майкл обернулся, чтобы улыбнуться Клэр, и она улыбнулась ему в ответ, пытаясь тем временем уловить суть беседы.

– Так. Есть. Заказано на половину девятого? – Клэр быстро перефразировала это: «Заказано на восемь тридцать». Молодой человек улыбнулся им. – Столик, который вы просили, уже накрыт.

Когда они проходили через небольшой зал, Клэр пришла мысль спросить про специальный стол. Здесь, в «Гренадере», мебель была подобрана особенно тщательно – стола и стулья идеально подходили друг другу, словно из коллекции антиквариата. Некоторые столики были заняты. В этом зале оказалось не слишком просторно – не более шести столов, но за маленькой дверью в задней части комнаты находилась другая столовая, такая же маленькая. Клэр подумала, что здесь, наверное, целая вереница таких маленьких зальчиков.

За угловым столиком у нее появилась прекрасная возможность осмотреться. Странно, в первую очередь она обратила внимание на потолок – по нему рядами были наклеены банкноты, казалось, всех стран мира, а также пожелания от дарителей. Стены были окрашены в яркий цвет – нечто среднее между розовым и цветом ржавчины. Темные картины, написанные маслом, были развешаны по стенам; интерьер завершали восхитительные запахи кухни. Майкл, протягивая спутнице меню, улыбнулся.

– Обычно такие комнаты называют уютными, – заметил он.

– Да, она действительно маленькая и уютная.

– На самом деле этот зал не использовали как обеденный. Здесь просто была часть паба, куда пускали женщин. В бар им входить было запрещено.

– По-моему, их и сейчас там не много, – прокомментировала Клэр.

– Здешняя кухня знаменита своей дичью, – сказал ей Майкл.

Просматривая меню, Клэр быстро поняла, что он имел в виду. Здесь предлагались не только бифштексы и цыпленок, но и оленина, и крольчатина, и кабан, и фазан, и шотландская куропатка. Клэр не знала, что такое шотландская куропатка, но решила, что обойдется без дичи.

– Рекомендую домашний паштет, – заметил Майкл. Клэр не сомневалась, но она предпочла бы спаржу и цыпленка, приготовленного в лимоне и сладком укропе. По крайней мере, можно быть уверенным в том, что ешь. – Я закажу вино? – спросил Майкл. Клэр не могла помочь в этом – она была настолько счастлива и взволнованна, что громко смеялась.

– Да, заказывай, – ответила она. – Иначе будем пить красное румынское.

– Белое валлийское еще хуже, – сказал Майкл.

– Белые валлийцы? – спросила Клэр.

– Давай не будем обсуждать белых, в крапинку и полоску. В общем, не будем. Посмотри десерты.

Она пробежала глазами по меню и сразу после хлеба и пудингов прочитала: «Далматинец».

– Это шутка? – удивилась Клэр.

– Боюсь, что нет. – Он наклонялся к ней через стол, видимо для того, чтобы сказать что-то по секрету. – Это просто пудинг с изюмом, – объяснил Майкл. – В крапинку.

– Ладно, я все равно его не заказываю.

– Мудрое решение. По поводу десерта у меня есть предложение, – усмехнулся Майкл, и Клэр почувствовала, что краснеет от мысли об очередном занятии любовью. Она решила, что становится жадной, и напомнила себе, что у нее осталось всего только полтора дня до возвращения в «Крэйден Смитэрс».

Но даже это не могло испортить ей настроение. Здесь и сейчас все было прекрасно. Впереди были еще целый день с Майклом, еще одна ночь и еще воскресное утро, дорога в аэропорт и обратный полет. Еще много времени. Она представляла себе это как одну из картин Моне – пестрый бесконечный луг с маками, залитый солнечным светом. Майкл заказал кролика, и она решила расслабиться. Еда и «Божоле», которое он выбрал, были восхитительны.

Во время обеда они говорили главным образом о работе и немного о своем окружении.

– Ты давно в «Крэйден»? – спросил Майкл.

– Немногим более года. А ты?

– О, начиная с колледжа. Я по традиции учился в Йеле, и мой отец закончил его вместе с Джеми-младшим, после «Уортона» это было самым подходящим.

Иногда Клэр казалось, что они говорят на разных языках. Она, конечно, знала, что такое Йельский университет, но все остальное было для нее загадкой.

– Я не собирался оставаться там надолго. Я полагал, что это будет просто мое первое место работы, знаешь, как фундамент, но я им понравился.

Клэр кивнула.

– А они тебе? – спросила она.

– О, Джем-младший был классный. – Клэр поняла, что Джем-младший – это, должно быть, молодой мистер Крэйден. Его звали так же, как отца, – Джереми. – На самом деле все предсказуемо, – сказал Майкл. – Единственный сюрприз – это как хорошо я справился со всем. Мой отец страшно удивился. – Майкл рассмеялся, и смех его звучал немного зло. – Что привело тебя в «Крэйден»?

– Тина. Мы дружили еще в начальной школе.

Потом Тина ушла в католическую школу, но после восьмого класса перешла в среднюю школу, где училась Клэр. Отец Клэр тогда сказал: «Байлсопы не учатся в католических школах». – «Нашел тему, – ответила мать Клэр. – Будь выше этого».

Из воспоминаний Клэр вернул грохот тарелок, раздавшийся рядом с нею, – это официант боролся с огромным подносом.

– Я изучала библиотечное дело, но сейчас библиотекарям не найти работу. Я получила диплом, а Тина рассказала мне о вакансии. – Клэр положила вилку. – После смерти отца у нас было трудно с деньгами. – Она рассмеялась. – Правда, и до этого тоже было не легко.

Майкл кивнул:

– Да, моя семья тоже развалилась. Мы жили в Стэмфорде, но моя мать всегда врала и говорила всем, что мы живем в Дэриене. Родители могли оплачивать только ежемесячные счета загородного клуба.

Клэр допила второй бокал вина и кивнула. Она знала, какая большая разница была между ней и Майклом в плане нехватки денег. Ни ее отец, ни кто-либо из членов семьи даже мечтать не мог о том, чтобы стать членом загородного клуба.

– Чем теперь занимается твой брат? – спросила она.

Майкл тщательно вытер рот салфеткой.

– Он очень занят, так как он – шизофреник, – услышала она. На мгновение Клэр подумала, что собеседник пошутил, но это было не так. – Он живет на улице. И не собирается лечиться. Обычная история. – Майкл пожал плечами.

– Мне так жаль, – сказала девушка. – Это, должно быть, так ужасно для тебя и твоих родителей.

– Мы не говорим об этом, – ответил Майкл. – Это ужасно для Ли, но он, кажется, не хочет, чтобы ему помогали.

Клэр не знала, что сказать. Она стыдилась своих мыслей о снобах – членах клуба. У всех полно своих проблем и трагедий. Деньги не могли защитить от болезней или смерти.

– У тебя есть родные братья? – спросил ее Майкл.

– Младший брат. Фред. Он служит в армии. Сейчас он где-то здесь.

– В Великобритании? Он недалеко отсюда? Клэр покачала головой:

– Нет. Он в Германии. Здесь – значит… – Взволнованная, она запнулась. – Здесь – значит, по другую сторону Атлантики. – И Клэр поняла, как неуместно это звучало.

К счастью, в этот момент подошел официант с десертным меню. Майкл погрузился в изучение.

– М-м-м, я закажу яблочный пирог. А леди – «далматинца».

Клэр посмотрела на него, и Майкл усмехнулся. Она покачала головой.

– Ты не хочешь это, дорогая?

Клэр опять покачала головой и, глядя в глаза Майклу, сказала официанту:

– Я буду есть то же, что и он.

 

Глава 19

К радости Клэр, той ночью они снова занимались любовью перед тем, как лечь спать. Это было замечательно, и прежде чем заснуть, она долго думала, с кем из сотрудниц у Майкла еще был роман…

Она проснулась от солнца, заполнившего комнату. Майкл лежал спиной к ней, и именно его голос (очевидно, он говорил по телефону) разбудил ее.

– Да. Два кофейника, и погорячее, пожалуйста, и два английских завтрака. И лосося. – Он повернулся к ней, увидел, что Клэр не спит, и улыбнулся. – Хочешь на завтрак лосось? – спросил он. Клэр покачала головой – она не представляла, что это такое. Между тем он продолжал: – И пожалуйста, убедитесь, что тосты горячие. Не приносите остывшие корки, очень вас прошу. Кусок белого хлеба и кусок черного.

Он повесил трубку и прежде, чем повернулся к Клэр, она уже гладила его по спине. Это была такая замечательная спина. Широкая и плоская, с игравшими под кожей мускулами. Она водила пальцами вверх и вниз и чувствовала, как они двигались под рукой.

– Теперь, если вы продолжите, мисси, я никогда не смогу показать вам что-нибудь в Лондоне, кроме другой стороны этих простыней.

Клэр хихикнула. Он наконец повернулся к ней, поцеловал в лоб и погладил по щеке.

– Ты моя сладкая девочка, – сказал Майкл.

Но, по некоторым причинам, Клэр не понравился подобный комплимент. Она вдруг подумала о Кэтрин Ренсселэр и письме на голубой бумаге. Майкл никогда не называл Кэтрин «сладкой девочкой», и Клэр почувствовала, что он предпочитал женщин девочкам – первые не были настолько сладкими. Но тут он начал планировать, как они проведут субботу.

– Я подумал, что после завтрака мы могли бы ненадолго пойти на Портобелло. Сегодня такой хороший день. Потом, возможно, «Лондонский Глаз»? Оттуда недалеко картинная галерея. Мы могли бы там позавтракать. И если ты хочешь прогуляться от Трафальгарской площади до Вестминстера, мы могли бы выпить чай с моим другом Невиллом.

Клэр подумала, что Майклу все кажется таким простым. Готовое расписание, целый день удовольствий, которые вот-вот начнутся.

– Звучит заманчиво, – сказала она. Майкл улыбнулся:

– Ты красивая. Тебе идет белый цвет. – Он стянул покрывало с ее плеча и сжал его. – Ты не возражаешь, если я первый приму душ? – спросил он. Клэр покачала головой, хотя и не хотела, чтобы он поднялся с постели. – Ты откроешь дверь, если принесут завтрак? – раздался его голос из ванной. – Только подпиши счет. Да, и не забудь, я не смогу пообедать с тобой сегодня вечером, – напомнил он, закрывая дверь.

Клэр пыталась отогнать подступившее чувство разочарования. Что же, что он не обедает с ней? Это не трагедия. За окнами ее ждал Лондон. И когда она вернется в отель, Майкл будет уже ждать ее. И они займутся любовью снова, и он будет обнимать ее и…

В дверь постучали. Клэр накинула халат, но не смогла найти пояс. Запахнувшись, она подошла к двери.

Перед ней стоял официант приблизительно лет шестидесяти, с чем-то напоминавшим целый ресторан на колесах. Там были чашки, кофейники, молочники, ваза с цветами, столовые приборы и тарелки. Все, кроме еды. Клэр задумалась, удобно ли было в таком виде открывать дверь, но он ободряюще улыбнулся, как будто это было обычным делом, и вкатил тележку в гостиную.

– Накрыть вам здесь или предпочитаете в спальне? – спросил официант.

– Здесь, – раздался голос Майкла. Он уже вышел в халате, с наброшенным на шею полотенцем.

– Хорошо, сэр.

Клэр задумалась: интересно, что чувствует человек, когда обслуживает за завтраком мужчину вдвое моложе себя и при этом называет его «сэром». Но официант казался совершенно счастливым.

– Я поставлю это здесь, если вы не против? – Он подкатил тележку к окну и поднял два крыла, по одному с каждой стороны, превращая ее в круглый стол. Один стул он принес от стола, второй стоял поблизости.

Оставалась загадкой, где же еда, но Клэр полагала, что официант сходит за ней еще раз. Вместо этого он опустился на колени под столом. Клэр не смогла удержаться и посмотрела. Оказалось, внутри находился тайник, встроенный в основание тележки, который и открыл официант. На свет появились два горячих блюда с крышками. Майкл подошел к столу, снял серебряную крышку с одной тарелки – там оказались бобы, помидоры, бекон, сосиски – и, как показалось Клэр, шнурки. Кроме этого им принесли тосты, небольшое блюдо с рыбой и корзинку круассанов.

Клэр понравились небольшие масленки, сахарницы, крошечные баночки с джемом и желе. Все было очень вкусно, и хотя обычно Клэр не прикасалась за завтраком ни к чему, кроме рогалика, сейчас она ела много.

Майкл, сидящий напротив, – тоже. Она попробовала рыбу – соленая и маслянистая. Тост оказался теплым, кофе – восхитительным. Когда завтрак был закончен, Майкл взял «Файнэншл таймс» (розовую газету, которую Клэр видела у кого-то в самолете). Девушка пошла в ванную, умылась и оделась.

Полчаса спустя Терри подъехал на своем «мерседесе» и повез их через Гайд-парк куда-то на северо-запад, где улицы были застроены выкрашенными в белый цвет домами.

– Мне подождать, сэр? Майкл кивнул.

Они вышли на углу и оказались среди сотен или, возможно, даже тысяч людей, блуждавших вверх и вниз по двум улицам, где один магазин сменялся другим, – здесь были и антиквариат, и блошиный рынок. Майкл взял Клэр за руку и повел вперед.

– Здесь в основном хлам, – объяснял он. – Много подделок и всякой ерунды для туристов. Но некоторые из галерей хороши.

Он провел ее сквозь толпу в широкий дверной проем, где с каждой стороны коридора выстроились в ряд крошечные магазинчики. В каждом из них были прилавок и полки, заполненные старыми драгоценностями, фарфором, различными безделушками, часами, серебром и многим другим, чего Клэр даже не могла представить. Они двигались от одной галереи к другой, и Клэр страшно удивлялась. Так много барахла. И так много людей, покупающих его.

– О, взгляни! – воскликнул Майкл, указывая на стеклянный ларец, выставленный на прилавок. – Шкатулка. Можно посмотреть ее? – спросил он пожилую хозяйку лавочки. Та кивнула.

– В очень хорошем состоянии, – сказала она. – И вещь хорошая. – Она вынула крошечный предмет и вручила его Майклу, который, в свою очередь, передал его Клэр.

Это была небольшая коробка, сделанная из олова или чего-то подобного и отделанная эмалью. У основания она была синяя в розовую полоску, а наверху – розовая с синим овалом, окруженным венком из крохотных роз и листьев. В овале красивым шрифтом был написан девиз: «Смотри и помни меня».

– Тебе нравится? – спросил Майкл. – Такие дарили в конце семнадцатого века.

– Возможно, эту – немного позже, – уточнила женщина. Она повернулась к Клэр и посмотрела на нее. – Некоторые шкатулки использовали в качестве табакерок, в других – хранили «мушки». Их приклеивали на лицо, чтобы закрыть оспины. Потом мушки использовали в качестве приглашения к удовольствиям. – Она улыбнулась, показывая длинные желтые зубы.

– Симпатичная вещица, правда? – спросил Майкл.

– Прекрасная, – ответила Клэр.

– Договоримся? – поинтересовался Майкл у хозяйки.

– Пожалуй, я могла бы скинуть сорок фунтов, но не больше.

Майкл взял коробочку из рук Клэр и посмотрел на нее.

– Четыреста, – сказал он.

Женщина заморгала, будто собираясь возразить, но передумала.

– Наличными? – задала она вопрос.

– Наличными, – кивнул Майкл, достал деньги из кармана и отдал ей.

– Завернуть для вас, сэр? – предложила хозяйка.

– О, это не для меня. Это – для леди.

– Да, девочка, тебе повезло, не так ли? – спросила старуха. И Клэр тихо согласилась.

 

Глава 20

Остаток дня был очарователен. Клэр не позволила Майклу нести ее подарок, хотя он и предлагал ей. Она держала в руках пакетик и думала: «Что значит для него время, которое мы провели вместе, – просто приключение во время уикенда или нечто большее?» Она пробовала отогнать эту мысль и слушать вместо этого милые анекдоты Терри о крошечном отделении полиции в Марбл Арк.

По дороге Клэр узнавала некоторые из достопримечательностей, мимо которых они проезжали, смущаясь при этом, но Майкл держал ее за руку, и этого хватало для ощущения полного счастья. Он повел Клэр завтракать в Национальную портретную галерею, и им удалось даже занять столик у окна. Ресторан располагался на самом верху, и оттуда открывался невероятный вид на черепичные крыши, дворик галереи, шпиль церкви Святого Мартина и спину адмирала Нельсона, стоящего на своей колонне.

Клэр тут же пришла на память «Мэри Поппинс». Кто-то сказал, что нельзя считаться любителем музыки, если при звуках увертюры к «Вильгельму Теллю» не вспоминается Одинокий Охотник. Похоже, и с ней то же самое: надо вырасти из детских клише, чтобы воспринимать Лондон, как взрослые.

– Не каждый день можно вот так завтракать, глядя на задницу Нельсона.

Клэр рассмеялась и даже не возражала, когда Майкл заказал белое вино. Дома она редко пила за обедом, а во время ланча – и того меньше.

После восхитительного завтрака, к ее удивлению, Майкл даже не остановился, чтобы посмотреть на портреты королей, королев и государственных деятелей на стенах.

– Забудь об этом, – сказал он. – Жизнь слишком коротка. Давай вершить нашу собственную историю. – Они поехали через Уайтхолл, мимо гвардейцев, как и столетия назад стоявших неестественно прямо, по Вестминстерскому мосту и на другой берег Темзы.

– Если тебе понравился этот вид, то я знаю и лучше. – Они сидели в огромном колесе обозрения, Клэр никогда не видела прежде ничего подобного. Каждая кабинка была закрыта и походила на пластмассовое яйцо, достаточно большое, чтобы вместить в себя людей. Аттракцион находился прямо на реке, и конструкция казалась хрупкой и слишком высокой. И конечно, стояла длинная очередь желающих попасть туда. И снова изящно и скромно Майкл получил желаемое, и они заимели отдельную кабинку. Теперь Клэр поняла, почему это чудо называли «Глазом» – оттуда открывался самый невероятный вид города, который она могла когда-либо представить. Это напомнило ей о Венди из «Питера Пэна», улетающей из окна детской в лондонское небо.

– Жаль, я не взял бинокль, – сказал Майкл.

– Разве не забавно, когда люди забираются на высоту и пользуются биноклем, чтобы рассмотреть то, что осталось на земле?

Мгновение он смотрел на нее.

– Ты забавная, – проговорил он. Клэр не успела обдумать эти слова, потому что он ее поцеловал.

«Глаз» сделал полный оборот почти за полчаса, все это время руки Майкла лежали на ее руках, а они целовались. Выйдя из кабинки, он снова взял ее за руку и повел назад к Терри.

– Мне жаль, что мы не можем пообедать вместе, – сказал он. – Ты просто восхитительна.

Терри открыл им дверь, и Клэр чувствовала себя каким-то сокровищем, драгоценным камнем в роскошной оправе. Когда Майкл сел рядом с ней, она прильнула к нему.

– Время пить чай, – объявил он. – Нашей компанией будет мой друг и коллега. Он слегка занудлив, но – член парламента, и мы получим кое-какие привилегии, например позавтракать на террасе.

Клэр была слишком застенчива, чтобы спросить, членом какого парламента был его знакомый. Но когда они проехали мимо Биг-Бена и припарковались перед зданием парламента, она поняла. Невилл Чэнбли-Смит был почти такого же размера, как и его имя, – полный мужчина, ненамного старше Майкла, но с огромным животом, раскормленным красным лицом и большим лбом, на котором волосы, казалось, были усыпаны крошечными капельками пота. И хотя друг Майкла был решительно непривлекателен, в общении оказался чрезвычайно приятен. Он проводил их через Готические ворота к открытой террасе, расположенной прямо на реке.

Солнце припекало, и Клэр этого было достаточно, чтобы снять плащ. Пока Невилл и Майкл говорили о евро, она поедала крошечные бутерброды и такие же маленькие пирожки. Клэр незаметно расстегнула ремень слаксов и сказала себе, что надо прекратить есть. С этими обильными завтраками, восхитительными ленчами, прекрасными чаями и обедами с пудингом она дошла бы до шестнадцатого размера раньше, чем вернулась домой.

После того как стол был опустошен и день перевалил за свою половину, они покинули Невилла Чэнбли-Смита, члена парламента, и вернулись в ожидавший их автомобиль.

– Поезжайте в гостиницу, – сказал Майкл Терри.

И хотя было напряженное движение, Клэр успела увидеть Пимлико, вокзал Виктория, Итон-плейс и Слоан-сквер, прежде чем они дотащились до отеля.

Когда они вернулись в номер, Майкл взял в руки ее лицо и еще раз поцеловал.

– Жаль, у меня нет времени на быстренький перепихончик. Впрочем, я все равно их не слишком люблю. – Он улыбнулся, и она улыбнулась в ответ. – Мне надо принять душ, побриться и переодеться, – сказал он. – Жалко, что ты останешься одна. Все будет хорошо?

– Конечно. – Клэр никогда в жизни не было так хорошо.

– Ты могла бы поплавать в бассейне на крыше. Он крытый и один из самых красивых в мире. И там же ты могла бы сделать массаж. Только включи это в счет, – предложил Майкл.

Клэр, конечно, не взяла с собой купальник, и мысль предстать голой перед незнакомым мужчиной, растирающим ее кожу, не казалась ей приятной.

– Все будет хорошо, – заверила она и растянулась на постели, пока Майкл плескался в душе. Она, должно быть, заснула, потому что следующее, что она почувствовала, был его поцелуй в лоб.

– Мне надо идти, – сказал Майкл. – Закажи обед. Я вернусь поздно.

Клэр сонно кивнула, перевернулась и, должно быть, задремала еще на час. Только когда в дверь постучала горничная, чтобы поменять белье, Клэр проснулась.

Было только шесть тридцать, и она совсем не собиралась тратить впустую вечер в гостиничном номере – независимо от того, насколько он был роскошный. Клэр переоделась и сменила туфли на более удобные. Затем, с путеводителем Эбигейл в одном кармане плаща и стерлингами в другом, она собралась исследовать вечерний Лондон.

Клэр не интересовали клубы или дискотеки. Вместо этого она бродила по улицам и площадям по обе стороны Найтсбриджа. Там располагались кварталы жилых домов – красного кирпича, великолепно декорированных, с балконами, украшенными аккуратно подстриженными деревцами или цветами. Дальше стояли белые особняки с террасами и колоннами у входов. Все они были очень ухоженными, с маленькими газончиками, усеянными ровной травкой.

Магазины по Уолтон-стрит были закрыты, но витрины изобиловали соблазнительными товарами. Маленькие картины, кашемировые свитеры, кошельки из крокодиловой кожи смотрелись изящными натюрмортами; у Клэр тут же возникло желание купить все, хотя ей ничего было не нужно. Темнело, народ с улиц схлынул, но она совсем не волновалась. По сравнению с Нью-Йорком, Лондон казался более безопасным, чем даже Тоттенвилль.

Прошел час или два, Клэр сделала большой круг до Фулхэм-роуд и почувствовала, что проголодалась. Она сказала себе, что не будет есть ничего мучного, никаких салатов и пудингов, но что-то она должна была съесть. Сразу за следующим углом девушка увидела свет, гостеприимно льющийся из дверей ресторанчика под названием «Куча денег». Меню было написано мелом на уличной вывеске; цены показались Клэр подозрительно скромными. Она заглянула в окно – внутри было просто, но чисто.

Она заказала белую рыбу с фасолью, даже не взглянула в десертное меню, выпила еще одну чашку чая и продолжила путь. По идее, она должна была устать, потому что путь назад казался очень длинным. Она надеялась, что эта прогулка компенсирует ее обед. На улицах – ни души, хотя было только одиннадцать часов. Клэр прошла через Итон-сквер и Итон-плейс не оглядываясь.

Внимательный швейцар встретил ее у отеля. Она обнаружила, что не взяла ключ, и сказала ему об этом.

– Возьмите другой ключ у стойки, мадам.

Клэр шла через вестибюль к стойке и думала, как легко исправляются ошибки и решаются проблемы, если ты богат. Консьерж говорил по телефону и знаком показал, что через минуту подойдет к ней. Клэр безумно хотелось скорее снять туфли, она отошла на несколько шагов и села в одно из кресел-бочонков. Через большие открытые двери она заглянула в бар. Ее сердце, казалось, перестало биться.

Там, спиной к ней, повернув голову в профиль, стоял Майкл. Он обнимал сидевшую рядом с ним на табурете женщину. У нее были длинные стройные ноги, под стать ногам были и туфли. Пытаясь заставить сердце биться, Клэр говорила себе, что это – деловая встреча. Он ведь сказал ей, что у него деловая встреча. Клэр знала, что Майкл не только флиртовал, но и занимался бизнесом с женщинами. Но вдруг, как будто боги послали Клэр опровержение ее мыслям, женщина обняла Майкла и начала гладить его по спине.

Как будто этого было недостаточно, женщина положила голову ему на плечо, и, сидя в кресле, Клэр увидела, как Кэтрин Ренсселэр поцеловала Майкла в шею. Но разве это возможно? Клэр думала о том разгромном письме, полном уязвленной гордости Ренсселэр и нелестных отзывов об Уэйнрайте. Как могла женщина, написавшая такое письмо, даже думать о возобновлении отношений с мужчиной, которого она назвала жабой?

Интуитивно Клэр вспоминала ласки Майкла. Она подумала, что действительно Ренсселэр или любой другой женщине трудно забыть это навсегда. Когда он улыбался ей, или целовал, или ласкал ее лицо, или держал за руку, Майкл Уэйнрайт был принцем. И только когда он поворачивался к ней спиной, он превращался в жабу.

Клэр знала, что медлить нельзя. Если он ее заметит, она сгорит на месте от стыда. Она вдруг подумала, почему чувствует себя такой виноватой, ведь это Майкл вел себя предосудительно. Вероятно, она заслужила это. Как можно быть такой дурой?

Консьерж закончил говорить по телефону.

– Чем могу помочь? – спросил он.

Всего за мгновение с тех пор, как она стояла у стойки, мир перевернулся. Как консьерж мог помочь ей? Если только совершить двойное убийство в баре, но Клэр решила, что человек с его положением не будет этого делать. Возможно, он мог бы снабдить ее большим количеством снотворного. Это было бы более реально. Клэр сидела, ошеломленная и заторможенная, а консьерж терпеливо ждал.

– Я забыла ключ, – сказала она наконец. Она вообразила, что скажет Тина, и, как бы ее ни просила Клэр никому ничего не рассказывать, весь офис будет знать эту историю. Даже если не посвящать Тину, она все равно увидит, что Майкл вернулся к Кэтрин, а Клэр – на свое место. Сгорая от стыда, она взяла ключ, который консьерж вручил ей, и быстро-быстро пошла к лифту. Слава богу, Майкл и Кэтрин не увидели ее.

Клэр с трудом дошла до комнаты. Оказавшись в номере, она открыла шкаф, вынула чемодан и, тщательно сворачивая одежду и другие вещи, сложила их туда. Покончив с этим, Клэр отнесла чемодан обратно. Она разделась, аккуратно развесила одежду на стуле и надела не только длинную ночную рубашку, но и халат. Она подумала, вернется ли сегодня вообще Майкл; потом решила, что, даже если он и Кэтрин сняли номер в гостинице, он все равно вернется – если не ради нее, то уж за одеждой точно.

Клэр легла в постель, свернувшись калачиком на самом краю. Ей вдруг пришла в голову мысль, что, вернувшись, Майкл может захотеть заняться с ней любовью. Это показалось ей ужасным, но время шло – минута за минутой, час за часом, и Клэр поняла, что в этом смысле она в безопасности.

Она поплакала немного, вновь и вновь повторяя себе, что, ничего не ожидая, она кое-что все-таки получила. Все остальное не имело значения.

Что сделано, то сделано. Если бы только Майкл вернулся ко всем своим женщинам уже после возвращения в Нью-Йорк, она перенесла бы это. Но здесь так… это было слишком неожиданно, слишком позорно для нее, чтобы стерпеть. Интересно, а не такими ли были его деловые встречи в четверг и пятницу? Эта мысль вызывала у Клэр отвращение. Майкл Уэйнрайт мог спать с кем угодно, но он не имел права идти после них к ней.

Когда он вернулся, она все еще не спала, но притворилась спящей. Майкл спокойно разделся, и Клэр чуть не закричала, когда он лег рядом с ней в постель. Скоро тем не менее по его ровному дыханию она поняла, что Майкл заснул. Клэр лежала такая оскорбленная и несчастная, какой еще не была никогда. На какое-то время страдание так переполнило ее грудь, что она вынуждена была бороться с каждым вздохом. На целой планете не было никого, кто знал бы точно, что с ней случилось и что Клэр чувствовала, и она не была уверена, что кто-нибудь вообще способен ее понять и позаботиться о ней. Лежа в темноте и переживая, она подумала еще кое о чем. Никто не знал о ее несчастьях, и она могла бы попробовать стать счастливой. Крошечная мысль, похожая на маленькую яркую звездочку в темноте. Эта мысль росла по мере того, как рассвет менял серое небо Лондона.

 

Глава 21

Клэр осторожно встала, приняла душ и оделась до того, как Майкл проснулся. Так или иначе, мысль о том, что он видел ее голой или даже частично раздетой, была невыносима. Чистя зубы, она рассматривала свое отражение. Ее серые глаза печально смотрели из зеркала.

– Нечего жалеть, – сказала она своему отражению.

И Клэр не жалела. Майкл Уэйнрайт сделал ей драгоценный подарок. Лондон открыл ей глаза.

Она узнала, что существуют и другие миры. И в отличие от чтения, которое давало возможность представить сотни различных мест и разный образ жизни, эта поездка показала ей то, чего Клэр еще никогда не видела. Лежа рядом с Майклом, она поняла, что не должна возвращаться. В Лондоне было что-то волнующее и в то же время что-то глубоко успокаивающее. Ей нравилась жизнь улиц, пабы, небольшие кафе и налаженная транспортная система. Невысокие здания, красивая архитектура и замечательные парки сделали это место… она не могла подобрать подходящее слово. Удобным? Нет, не совсем то, хотя здесь, конечно, удобно. Но тут было не просто интересно, как в любом другом месте. Она чувствовала, бродя по улицам и магазинам, что так… правильно. Да, здесь все правильно.

Клэр услышала какие-то движения за незакрытой дверью ванной. Она положила немного блеска на губы, чуть-чуть подкрасила тушью ресницы и почувствовала, что готова выйти к Майклу. Она сложила косметику в косметичку и неожиданно для себя самой взяла маленькую бутылочку с гелем для ванны. Чему это могло повредить? Она сосредоточилась. Никакой конфронтации, никаких обвинений. Майкл Уэйнрайт ничего не был ей должен, и он даже ей не лгал. Клэр знала, что его встреча с Кэтрин Ренсселэр была частично деловая. И он был волен делать то, что хотел.

Она посмотрела на себя еще мгновение и почувствовала удовлетворение от того, что увидела.

Клэр надела свитер, который связала сама, серьги с жемчугом; на ее лице играл слабый румянец – то ли от душа, то ли от нервов, и она выглядела лучше, чем когда бы то ни было. Она чувствовала себя удивительно уверенной. Клэр вышла к Майклу.

Он уже оделся и разговаривал по телефону, держа чашку кофе в руке. Он приподнял брови, улыбнулся ей и кивнул, как бы говоря: «Еще только одну минуту». Клэр подошла к ночному столику и проверила ящики, чтобы удостовериться, что ничего не забыла. Она была очень внимательна, когда собирала вещи, но проверить все же стоило.

– Хорошо. Хорошо, я позабочусь об этом, – сказал Майкл в трубку. Затем последовала пауза. – Да, и вам всего хорошего.

Неизвестно почему, Клэр задумалась, с кем он мог говорить о делах в воскресенье утром, но внутренне пожала плечами. «Это совершенно меня не касается», – напомнила она себе.

– Я закажу завтрак, – сказал Майкл. – Чего бы тебе хотелось?

– Я не хочу есть, – ответила Клэр.

– Ты уверена? Нам не удастся поесть до завтрака в самолете. И у нас нет времени. К полудню мы должны уехать. Надо еще собрать вещи.

– Я уже собрала.

– О! Прекрасно. – Майкл поставил кофейную чашку и открыл дверь шкафа. Он вздохнул. – Терпеть не могу складывать вещи. Худшая часть путешествия. Но само возвращение не настолько плохо. Все грязное, зато можно просто бросить вещи кое-как в чемодан и привести все в порядок дома.

Клэр подумала об аккуратно сложенных вещах. Майкл вытащил свой чемодан и положил его на кровать.

– Значит, ты уже готова ехать в аэропорт, – сказал он.

– Я не еду, – ответила Клэр.

Он сделал паузу, повернулся и посмотрел на нее:

– Что ты имеешь в виду? Мы улетаем в полдень.

– Нет. Я не поеду, – повторила Клэр.

– О чем ты говоришь? Наш рейс в три часа. У нас совсем нет времени.

– Я не полечу, – снова сказала Клэр. – Но я тебе очень благодарна.

Майкл сел на кровати около открытого чемодана. Он смотрел на нее, действительно смотрел на нее впервые за это утро. Если он и подозревал, что ей что-то известно относительно прошлой ночи, он смог скрыть это.

– С тобой все в порядке? – спросил он.

– Все в порядке. Но я не вернусь в Америку.

– Сегодня не вернешься?

Клэр достала пальто из шкафа. Как хорошо, что она его купила. Она пожала плечами.

– Я пока не вернусь, – сказала она. – А там посмотрим.

– О чем ты говоришь? – раздраженно спросил Майкл, но Клэр не отступала. Может, в Нью-Йорке он и босс, но не здесь. Она напомнила себе, что не надо бояться его капризов.

– Клэр, ты сошла с ума? Клэр покачала головой.

– Я была сумасшедшей, – ответила она. – Но сейчас все в порядке, спасибо.

– Клэр, у тебя есть работа, тебе надо вернуться. Клэр улыбнулась и опять покачала головой:

– Я не такая, как ты, Майкл. И это – не работа. Он подошел поближе и положил ей руки на плечи:

– Но у тебя есть семья…

– Это – не семья, – пожала она плечами, этим жестом высвободившись из его рук.

Выражение его лица изменилось – Клэр это отчетливо увидела, – и на мгновение она вдруг увидела провинившегося маленького мальчика, которым он, возможно, иногда был.

– Это из-за прошлой ночи? – спросил Майкл осторожно.

Клэр из последних сил хранила гордость.

– Что из-за прошлой ночи? – удивилась она. И прежде чем он смог что-то сказать, продолжила: – Ты знаешь, что между нами нет ничего серьезного. Это был прекрасный уикенд. Я тебе очень-очень благодарна. Я просто хочу остаться в Лондоне.

Она увидела облегчение на его лице, Майкл решил – ошибочно – его не заметили. Он сложил руки на груди и встал.

– У меня сейчас нет времени на эту ерунду, – сказал он. – Мы можем съесть что-нибудь в аэропорту.

Клэр вошла в гостиную, где стоял ее чемодан. Чтобы быстрее уйти, она взялась за ручку. Майкл последовал за ней.

– Ты не понимаешь, – произнесла она. – Я остаюсь.

Майкл скептически посмотрел на нее:

– Ты не можешь остаться. Сколько у тебя денег?

– Семьсот восемнадцать долларов, – ответила Клэр.

– Господи! Ночь в этом номере стоит больше.

– Ну и что? Мне же не обязательно жить здесь, правда? – Клэр почувствовала в своем голосе раздражение и взяла себя в руки. Она должна была помнить, что чувствует только благодарность к Майклу. Он привез ее сюда, и она была ему благодарна, и тот факт, что он не смог подобрать к ней ключ, чтобы понять, какой она была, не огорчал девушку.

– Как ты будешь жить? – поинтересовался Майкл.

– Найду работу.

– У тебя нет рабочей визы. Ее очень трудно получить.

Клэр пожала плечами:

– Тогда я найду работу, для которой не нужна рабочая виза. – Она улыбнулась. – Мои запросы гораздо скромнее твоих. – Несмотря на улыбку, она поняла, как трудно сохранить доброжелательность; ему не шло отеческое высокомерие. – У меня будет все в порядке, – добавила она. – Я хочу поблагодарить тебя за все. Это было замечательно. – Она подошла к нему и поцеловала в щеку.

Майкл вздрогнул. Его лицо было совсем близко. Клэр собрала все свое мужество, чтобы повернуться и выйти из комнаты. Она шла по коридору, волоча за собой чемодан со скрипящими колесиками.

– Странно, правда, – мы запускаем ракеты в космос, но не можем сделать нормальные колесики к чемоданам! – И с этими словами она повернула за угол и ушла из его жизни, как она думала, навсегда.

 

Глава 22

Клэр вышла из метро и потащила чемодан вниз по Кэмден-Хай-стрит. Лежа в постели рядом с Майклом, она поняла, что не должна возвращаться с ним обратно. Она могла остаться и наслаждаться Лондоном. Клэр не знала, на сколько ей хватит денег и как долго она могла здесь оставаться, но там, в темном номере гостиницы, эта мысль была как бальзам на ее уязвленное самолюбие. Она чувствовала это, проезжая по туннелям подземки, а на выходе храбрость покинула ее. Клэр ощущала себя глупой и потерянной – и буквально, и фигурально. Как ей вернуться? И когда? И что ждало ее впереди? Может, ей нужно, как Гансу и Гретель, отмечать обратный путь корками? Впрочем, ее семья, как и их родные, не ждет ее домой. И что же дальше? Она умрет от голода у ведьмы под замком?

Беспечная реакция Майкла не слишком отличалась от поведения матери, Фреда и даже отца. Мать не замечала ее, Фред уехал и не считал нужным давать знать о себе, и даже отец, при всей его любви, оставил дочь без средств.

В конце концов Клэр поняла, что ей надо где-нибудь выйти из метро, а она читала, что на Кэмден по воскресеньям был большой рынок. Ей понравился рынок в Портобелло, поэтому девушка решила, что надо посетить и этот, и вообще, она, по крайней мере, хоть как-то развлечется, пока решит, что делать дальше.

И вдруг Клэр ненадолго почувствовала панику: эта ложная бравада была фактически глупым поступком. Но лучи мартовского солнца согревали ее лицо, а невероятную суматоху вокруг просто невозможно было игнорировать. В конце концов, она была в новом месте, и это, конечно, не напоминало Стэйтен-айленд, Манхэттен или даже Портобелло-роуд.

Улица была заполнена покупателями, причем молодыми. Ни одного «сложившегося» любителя антиквариата. Здесь продавали новые товары. Сотни, даже тысячи туристов и местных жителей толпились на тротуаре и на проезжей части, одетые в кожу, кашемир и шелк, джинсы и фланель. Клэр никогда не видела такого смешения возрастов, наций, стилей и типов людей.

И магазины тоже не были похожи ни на один из тех, которые она когда-либо видела. Многие из них, казалось, выставили половину товаров прямо на улицу. Обувь, изделия из кожи, сумки, кошельки, новая недорогая одежда, старая одежда, пальто и жакеты расположились на дороге на стойках, столах, в коробках. Все здесь перемешалось – причудливая архитектура, необычные вещи, которые скрывались до сего дня внутри магазинов, придавали особый эффект окружающему. Огромные ботинки, ливайсы и байкерская куртка, казалось, были XXXXL размера.

Жизнь била ключом. Кругом царило оживление – люди что-то ели, смеялись, разговаривали, продавали и покупали. Уличные торговцы зазывали, подшучивали и обхаживали потенциальных покупателей. Клэр была рада оказаться здесь. Несмотря на то что ей негде ночевать и у нее нет работы, счета в банке, друзей и семьи, она чувствовала себя более счастливой, чем когда-либо. Об остальном она подумает позже. Хватило одного мгновения, чтобы почувствовать свою причастность к происходящему – быть в центре толпы на яркой шумной улице в лучах солнечного света.

Но, как обычно, Клэр осталась одна. Она снова подумала о Майкле: сейчас, вероятно, он был уже в аэропорту. Она не должна тосковать без него, и она не будет. Уж Майкл, конечно, не скучал бы без нее. Кроме вспышки гнева, которая выражала, вероятно, не что иное, как удивление, он ничего не испытывал к ней. Почему же она должна питать к нему нежные чувства? Девушка пожала плечами. Клэр замерзла и проголодалась. Глупо было думать о Майкле. Выбор сделан. Она должна быть довольна тем, что совершила. У нее есть достоинство, как и у Эбигейл Сэмьюэлс. А еще ее ждали приключения, что само по себе намного больше, чем вся ее прежняя жизнь.

Клэр стояла на углу и читала на табличке название улицы. Она была на Чок-Фарм-роуд, и это название вызвало у нее улыбку. Топонимика этого города, его древность, перемешавшаяся с современностью, околдовали ее. Здесь, в этой толпе, Клэр совсем не чувствовала себя выброшенной из жизни, как это было на улицах Нью-Йорка.

Итак, она проголодалась и решила двигаться вперед, пока не найдет место, где сможет позавтракать или даже – она улыбнулась – возможно, даже заказать «пахаря». Клэр перешла маленький мост над неширокой рекой или каналом. Место было очень симпатичное – берега выложены булыжником, и вдоль них росли кусты плакучей ивы. Немного девятнадцатого века среди шума и толпы века двадцать первого.

С моста она заметила огромный склад, на этажах которого располагались магазины и террасы, заполненные людьми. Она шла под железнодорожной эстакадой прочь от магазинов, где продавались кожаные куртки, кроссовки и прочее, впереди были окрестности поинтереснее: галереи, магазины и несколько бистро.

Наконец толпа поредела. В полумили от метро Клэр наконец нашла то, что искала. Кафе напоминало рабочую столовую. Снаружи имелась треугольная вывеска, на которой мелом было небрежно написано, что завтрак здесь подают весь день. Утомленная и голодная, но ободренная, Клэр открыла дверь, таща за собой чемодан.

Помещение было заполнено мужчинами, очень занятыми просто едой или едой и беседами друг с другом. Клэр почувствовала запах бекона, и ее рот наполнился слюной. Но, несмотря на голод и возможность присесть, она колебалась. Девушка тревожно огляделась. В кафе не было отдельных столиков – там стояли только четыре длинных стола, и ей пришлось бы сидеть рядом с одним из незнакомцев. Клэр была слишком застенчива, чтобы сделать это, и когда она уже повернулась к выходу, то услышала голос женщины, обращенный к ней:

– Вы хотите позавтракать, не так ли?

Она обернулась и увидела коренастую блондинку средних лет в свалявшемся свитере и грязном переднике. Та жестом пригласила Клэр присесть и улыбнулась. Из-за этой улыбки и чувства голода (и несмотря на смазанный макияж и грязные волосы женщины) Клэр села, куда ей указали.

– Подвинься, Берт, – велела блондинка невысокому мужчине, рядом с которым было свободное место. Он ел свой завтрак ложкой, обхватив рукой тарелку. Официантка смотрела на него сверху вниз.

– Она не тронет твою еду, дурачок. – Она взглянула на Клэр. – Деревенский идиот, – сказала официантка. – Безвреден, когда вынимает свои зубы. – Половина мужчин в кафе рассмеялась. Берт поднял голову.

– Лучше иметь вставные зубы, чем такие длинные, как у тебя, – ответил он, и посетители кафе рассмеялись еще больше.

– Эй, – официантка опять посмотрела на Клэр. – Они – неподходящая компания, но зато мухи не обидят.

Клэр расслабилась. Можно было спокойно присесть. Она поблагодарила официантку, которая продолжала стоять около нее.

– Шикарный завтрак? – спросила женщина. Клэр не была точно уверена, что она имела в виду, и всего лишь кивнула. Потребовалась вся ее смелость, чтобы сесть за стол, но оказалось, что там вообще не было меню – просто какая-то плохо читаемая картонка.

– Чаю? – спросила официантка. Клэр снова кивнула. – С или без?

Клэр хотелось черного чаю с лимоном, но она не думала, что здесь его подают нарезанным кусочками.

– Без, – попросила она.

Минуту спустя, к ее удивлению, перед ней поставили чашку чая с молоком. Прежде чем она успела что-то сказать, официантка ушла и тут же вернулась с огромной тарелкой, до краев заполненной яичницей с помидорами, толстыми ломтями полосатого бекона, жареными грибами, картофелем-фри и запеченными бобами! Клэр смотрела на тарелку с тревогой: она не закончит завтракать к обеду. Хотя… Она могла бы съесть двойную порцию в мгновение ока. Клэр начала есть, не прикасаясь, однако, к бобам. Все было на удивление вкусно, правда, немного жирно.

«Наверное, я прирожденная крестьянка», – подумала Клэр. Хотя завтраки в «Беркли» были изысканны, на самом деле она предпочла бы этот. Девушка задумалась, ел ли Майкл когда-нибудь или будет ли есть когда-нибудь пищу в месте, подобном этому. Вероятно, нет. Девушка попробовала яичницу и огляделась. С едой разобрались. Остаться без Майкла и его привилегий тоже не было проблемой, но остаться совсем одной – тяжко. Клэр осознала, что здесь она – единственная женщина (не считая официантки) и единственная американка. Другие посетители тоже пришли по одному, но все, казалось, знали друг друга, по крайней мере были знакомы. Она вздохнула. Почему ее участь – всегда быть одинокой? Клэр опять вздохнула и набила рот бобами. Хорошо, сказала она себе, придется свыкнуться с этим. Мужчины, которые любили ее, все равно делали ее одинокой, даже когда она была с ними. И мужчины, которых она любила, не оставались с ней надолго – или навсегда.

Некоторое время Клэр ела в тишине. Берт, сидевший рядом с ней, молчал, и это радовало. Вокруг нее говорили об «Арсенале», и Клэр слушала спор на эту тему. За ее столом трое мужчин, казалось, добродушно подтрунивали друг над другом, одного из них называли Барсуком. Клэр не поняла, это имя, фамилия или кличка, а может, намекали на «Ветер в ивах». В общем, ей было трудно понять, о чем они говорили.

– Еще чаю? – спросила официантка из-за плеча Клэр. Снова кивнув, Клэр пыталась придумать, как можно получить чашку черного чая.

– С или без? – опять послышался вопрос. Клэр набралась храбрости и спросила:

– Без чего?

– Без сахара, – ответила женщина, удивившись вопросу.

Клэр взяла чашку. Фарфор толщиной в палец.

– Хотелось бы чаю без сахара и без молока.

– Без молока? Ненормальная. – Официантка пожала плечами. – Вы все пьете так? – Клэр кивнула. Официантка покачала головой: – Неудивительно, что у вас такие президенты. Вы все неправильно пьете чай.

– Да, я всегда думала, почему у нас пятьдесят кандидатов на звание «Мисс Америка» и только два кандидата в президенты, – сказала Клэр. Большинство мужчин, так же как и официантка, рассмеялись.

Она посмотрела на Клэр:

– Значит, ты из Штатов? Ты не канадка и не австралийка?

– Нет. Я из Нью-Йорка.

Это придало беседе новое направление. Родственники или друзья посетителей кафе бывали в Нью-Йорке и Орландо. Берт, вылизывавший тарелку рядом с ней, улыбнулся вставными зубами:

– Моя жена была в Орландо. Она ездила туда с сестрой. Вам нравится там?

– Я никогда не была в Орландо, – ответила Клэр. – Я живу в Нью-Йорке.

– Не были в Орландо? Но это же рядом? – Он покачал головой. – Как же вы тогда попали в Диснейленд?

– Я никогда там не была, – повторила Клэр и решила, что лучше не добавлять, что она никогда и не хотела побывать там. Но поскольку Берт уставился на нее, она извиняющееся улыбнулась: – Я не люблю Микки.

– Она не любит Микки Мауса! – громко воскликнул он.

– Я думал, что это запрещено в Штатах, – прокомментировал мужчина помоложе, с рыжими бакенбардами. Раздался смех, заставивший Клэр покраснеть.

– Точно, – сказала она. – Я получила срок, но сбежала из тюрьмы. Именно поэтому я здесь. Я в розыске.

Это вызвало добродушный смех. Затем Клэр, уставившуюся в тарелку, оставили в покое, хотя несколько мужчин продолжали задирать обладателя рыжих бакенбард, но их шуток она не в состоянии была постичь. Удивительно, несмотря на то что сидевшие вокруг нее явно были из рабочих, Клэр не слышала от них никаких грубостей. Они не называли друг друга «сукин сын» – обычное дело для Джерри и его друзей. И не было никаких сальных шуток о том, какие последствия могут вызвать съеденные бобы. Интересно, а здесь знают «Бобы-бобы, вот музыкальный инструмент…» – любимый стишок Джерри?

Клэр съела почти все (кроме «музыкальных» бобов). Когда официантка спросила, не хочет ли она еще чашку чая, Клэр покачала головой, за что была вознаграждена обрывком бумаги с написанными на нем цифрами. Это был счет. Еда оказалась удивительно дешевой. Меньше пяти долларов, если Клэр правильно сосчитала. Она положила деньги, включая большие чаевые, и, когда официантка вернулась, чтобы забрать их, осмелилась спросить, не знает ли эта женщина «о недорогом пансионе или гостинице поблизости».

– Ну, не в туристической зоне их немного, – сказала официантка. – Сюда, главным образом, приезжают на распродажи по выходным. – Она повернулась к Клэр спиной. – Эй, Джеко, ты не знаешь где здесь поблизости хороший пансион?

Прозвучало несколько вариантов, но официантка отвергла все. Вдруг из глубины кафе раздался глубокий голос, и все замолчали.

– У невестки моего брата Мэдж есть место, – произнес кто-то – возможно, Джеко. – Она достаточно скупая. У нее не готовят завтраки, но она не неряха, так что там довольно опрятно.

Клэр не слишком порадовала эта характеристика, но официантка посмотрела на девушку и тронула ее за плечо.

– Согласны? – спросила она. – Если надо, я узнаю адрес. – У Клэр не было выбора, так что она кивнула.

Когда официантка отошла, Клэр незаметно добавила еще монету к чаевым. Похоже, она нашла не только место, где можно было поесть, но и ночлег. Официантка вернулась с очередным клочком бумаги. На нем небрежно был написан непонятный адрес: 238 А, Чемберли-террэс. Клэр прочитала его вслух, чтобы удостовериться, что все правильно.

– Вот именно, дорогуша. Смотри: ее зовут миссис Уотсон.

Потом официантка вместе с несколькими посетителями объясняли ей, как туда добраться. Все эти объяснения противоречили друг другу. Клэр вынула путеводитель, а Берт сказал, что Чемберли-террэс совсем поблизости.

Клэр всех поблагодарила и отправилась восвояси, на сей раз с полным желудком и даже приободрившись. Кто сказал, что британцы замкнуты?

 

Глава 23

Чем дальше от Кэмден-Лок, тем менее живописным был окрестный пейзаж. Хотя название места, куда Клэр направлялась, звучало красиво, там не было никаких застекленных балконов или красиво отделанных фасадов зданий. Не было даже палисадников. Только ряд маленьких зданий с дверьми, открывающимися прямо на улицу, и уродливое длинное новое здание с другой стороны. Строения были маленькими, кирпичными, почти все с облупившейся краской на оконных рамах. Здесь и там, подобно огромному торчащему зубу в ряду маленьких, стоял большой, но отнюдь не ухоженный дом. Когда Клэр нашла то, что искала, радости она не испытала.

Миссис Уотсон, насколько Клэр могла видеть, была слишком стара, чтобы быть неряхой. Тощая и сухая, она походила больше на ведьму с завитыми волосами. В ответ на стук Клэр хозяйка открыла дверь и впустила ее в тусклый холл. Клэр была поражена тем, что внутри дом оказался намного больше, чем выглядел снаружи. Женщина повела ее наверх – они прошли три тусклых этажа, на каждом из которых Клэр заметила, по крайней мере, по шесть комнат, и наконец достигли крошечной темной свободной комнаты. Госпожа Уотсон сказала, что жилье стоит восемнадцать фунтов за ночь и что это более чем выгодная сделка.

– Учтите, никаких счетов. Чай и тост – и все, никаких завтраков.

Это смущало Клэр, но она вдруг почувствовала такую усталость, что кивнула и вручила миссис Уотсон двадцатифунтовую купюру.

– Идите сюда. – Ее новая домовладелица засунула деньги в карман передника (в Нью-Йорке Клэр не видела передников уже лет пятнадцать, а сегодня встретила уже два) и вручила Клэр одну из тех странных, позолоченных двухфунтовых монет. Клэр кивнула в знак благодарности, и хозяйка оставила ее в покое.

Клэр расстегнула молнию на чемодане и осмотрела комнату. Это и возбуждало, и одновременно пугало. Конечно, не «Беркли», но зато только ее комната. Первое жилье в жизни Клэр, которое она сняла самостоятельно. Комната была крошечной – в ней хватало места только для кровати у окна и платяного шкафа у противоположной стены. Не было даже прикроватного столика. Вместо него у изголовья кровати стоял кухонный стул с маленькой лампой. Еще в комнате висела маленькая раковина с обитыми краями, а ванная располагалась вниз по коридору и предназначалась для Клэр и еще трех постояльцев из других комнат. Вообще выглядело новое жилье Клэр довольно мрачно – стена уродливых окон в уродливом кирпичном здании.

Она открыла платяной шкаф – пустой, если не считать унылой груды вешалок. Там были погнутые проволочные вешалки, пластмассовая, вроде – детская, и три деревянные, на одной из которых было написано название гостиницы. На полке над вешалками лежали два тонких полотенца. Клэр сняла вешалки, положила на кровать и начала распаковывать чемодан. Это занятие успокаивало. Туфли она поставила в нижнюю часть шкафа. Выше повесила в некотором беспорядке брюки, единственное платье и блузки. Клэр свернула свитеры и положила их полкой выше, вместе с нижним бельем, – отдельного ящика для белья в шкафу не нашлось. Ее длинная ночная рубашка и халат отправились на дверной крючок. Чемодан теперь опустел – косметику и туалетные принадлежности Клэр сложила в раковину.

Прежде чем убрать под кровать чемодан, Клэр заметила маленький пакет, завернутый в газету. Это была эмалированная шкатулка, подаренная ей Майклом. Медленно, почти неохотно она вынула пакет и развернула. Прекрасные цвета! Шедевр двухсотлетней давности пылал в ее руке, как пятно совершенной красоты в этой унылой комнате. «Смотри и помни меня». Как будто она могла забыть! Разве могла она хоть на минуту поверить, что Майкл будет думать о ней? Наверняка он сейчас в зале отлета, планирует дела на понедельник, а если и думает о ней, то в самую последнюю очередь. Возможно, он уже наметил время встречи с Кэтрин или одной из полудюжины других своих женщин. Губы Клэр задрожали.

Пришлось признать – надпись на шкатулке оправдывала себя. Именно Клэр должна помнить о нем, но не наоборот. И Клэр твердила себе, что никогда и не ждала, что Майкл будет о ней вспоминать. Она могла стать ожесточенной и несчастной или довольствоваться теми днями наслаждения, которые получила. Клэр подумала об Эбигейл и о том, что та посоветовала. Она напомнила себе, что единственная вещь, о которой стоило сожалеть, – то, что она не была похожа на Кэтрин Ренсселэр или на кого-либо подобного ей. По правде говоря, Клэр не могла даже злиться на Майкла за то, что он солгал ей про «деловую встречу», хотя было ясно, что он встречается с другой. Может быть, они действительно говорили о делах. Даже если он спал с Кэтрин, это не касалось Клэр. Майкл ничем не показывал, что любит ее или что относится к ней как-то по-особенному. Он всего лишь пригласил ее поехать с ним. И позвал он ее только потому, что больше ехать было не с кем. И Клэр снова сказала себе, что ей не на что сердиться.

Было абсолютно ясно, что она никогда не будет принадлежать к тому же классу, что и Кэтрин Ренсселэр. Ее отец был неудачником, мать сроду ничего не читала, брат служил рядовым, а сама она даже не закончила колледж. Клэр носила дешевую одежду, не отличалась стройной фигурой, и у нее не было хорошего образования. Смешно думать, что они с Майклом будут вместе.

Клэр посмотрела на шкатулку. Она сохранит ее. И без сомнения, всякий раз, когда она действительно будет на нее смотреть, станет думать о Майкле.

То, что Клэр не была в поле его зрения, ничего не меняло. Но нельзя позволить себе быть сентиментальной. Коробочка симпатичная, ей будет приятно смотреть на нее, но эта шкатулка – не символ любви. Девушка завернула ее, положила в чемодан и заставила себя улыбнуться.

Спрятав шкатулку, Клэр почувствовала, будто свершилось нечто великое – будто она построила эту комнату, а не только арендовала. Она взяла вязанье и книгу и положила их на кровать рядом с плоской подушкой. Потом села, сняла туфли и прикинула свои возможности.

Она никогда не совершала таких безумных поступков, но, так или иначе, она перестала нервничать и беспокоиться. Клэр достала из портмоне небольшую записную книжку и стала записывать расходы. Комната стоила восемнадцать фунтов за ночь, хороший завтрак с чаевыми обходился ей в четыре с половиной фунта, плюс проезд в автобусе или метро – ей потребуется почти двадцать четыре фунта в день. Не считая обедов и ужинов, а также прачечной. Придется отложить осмотр достопримечательностей, и, конечно, никакого чая и печенья на террасе Палаты общин. Клэр улыбнулась, но не позволила себе впасть в приятные воспоминания. Надо забыть о сексе, мире роскоши и оскорблений. Прямо сейчас Мистер Совершенство, наверное, заходит на борт самолета, все удаляясь от нее, и сегодня к вечеру расстояние между ними должно превысить три тысячи миль. Ну и прекрасно. В социальном отношении они были далеки друг от друга, даже на одном этаже в «Крэйден Смитэрс». Рядом или нет, но они никогда не были вместе.

Она продолжила упражняться в математике. Если положить четыре фунта в день на питание и прочие мелочи, то, в общем, ей требовалось двадцать восемь фунтов в день. Девушка вынула бумажник и тщательно сосчитала деньги. У нее было приблизительно девятнадцать дней, чтобы найти работу. Эта мысль не испугала ее. Клэр не боялась работы – она всегда была способна упорно трудиться. Она улыбнулась. Так или иначе, она с легкостью сделала это и теперь чувствовала себя более предприимчивой, более бесстрашной, чем какой-нибудь Кортес. Исследователи (или захватчики) по своей природе храбры, а в ее характере такой черты не было. И все же она сделала это.

Тут Клэр вспомнила о матери. Она сказала ей, что взяла «несколько свободных дней» и поехала в Атлантик-сити. В конце концов, у нее оставался билет с открытой датой – он лежал рядом с паспортом в кармане сумки. Подумав об этом, девушка запаниковала и вытащила сумку из-под кровати, чтобы убедиться, что паспорт и билет там. Конечно, они были на месте, и ее сердце перестало усиленно колотиться. Через двадцать дней, если все пойдет не так, как надо, она смогла бы вернуться. Но она сказала себе, что все будет в порядке. Клэр пообещала себе, что никогда не вернется в «Крэйден Смитэрс» или на Стэйтен-айленд.

Она была абсолютно уверена в этом, так же как и в том, что паспорт и билет лежали на своем месте. Вспомнив, что она все же проверила, Клэр сказала себе, что это было в последний раз, и, почувствовав восхищение собой и уверенность, решила распланировать оставшуюся часть дня. На выходе Клэр столкнулась – почти в буквальном смысле – с женщиной моложе, бледнее и худее нее.

– О, извините, – сказала незнакомка, хотя виновата была Клэр. – Вы здесь живете? – спросила она. Клэр кивнула и представилась. – Вы из Штатов, правда? – задала вопрос незнакомка. Клэр кивнула снова. – Я – Моди О'Коннор. Хотела бы я поехать в Штаты. – И тут двое детей взбежали по лестнице и вцепились в стройные ноги Моди.

– Вы нянчите их? – поинтересовалась Клэр. Моди О'Коннор смотрела на нее, явно смутившись. Возможно, в Лондоне не говорили «нянчат». – Вы их няня?

– Я их мама, – ответила Моди. Клэр с трудом могла вообразить, что у такой молодой девушки могло быть двое детей. Она улыбнулась:

– Вы здесь живете? Моди кивнула.

– Пока нас не выбросили отсюда, но это не заржавеет, – сказала она. – Тс-с! Замолчите вы, бездельники! Прекратите возню. Вы хотите, чтобы эта ведьма Уотсон опять нас доставала? – Она вытолкала светловолосых мальчишек вниз. – Приятно познакомиться, – обернулась она к Клэр. Та кивнула и вышла в улицу.

Будто ей опять предстоит путь до Чемберли-террэс. И вновь с сумкой на колесиках, парусиновым мешком и сумочкой. Она решила, что прогуляется на рынок и осмотрит окрестности. Вокруг было дикое смешение людей, товаров, продуктов; и еще, некоторые пешеходы напоминали рабочих, униженных тяжким трудом. Клэр заглянула в путеводитель и, сверившись с ним, убрала книгу в парусиновую сумку, куда на всякий случай еще положила кошелек с мелочью и блеск для губ. Она переобулась в более удобные туфли, на мгновение пожалев, что не взяла с собой кроссовки. Но тем не менее, глядя на себя в зеркало, Клэр радовалась, что выглядела не как туристка. Правда, на местную жительницу она тоже не была похожа. Возможно, впервые в жизни она выглядела немного таинственно.

Клэр решила, что путешествие налегке стало залогом счастья. Изучив платяной шкаф с небогатым гардеробом, она успокоилась. У нее не было ни одной лишней веши – только то, что необходимо. Девушка отнесла свои туалетные принадлежности в ванную, довольно мрачную – и вообще одно название там не было даже душа.

Клэр очень гордилась тем, что смогла вернуться к мосту на Кэмден-Хай-стрит без помощи путеводителя. Однажды, правда, она засомневалась – кривая улочка смутила ее, и она чуть было не пошла в другую сторону, но, узнав маленькую бакалейную лавку, нашла правильную дорогу.

Теперь, в половине третьего, рынок был еще более многолюден. Клэр почувствовала небольшой холодок при мысли, что в это самое время Майкл Уэйнрайт, вероятно, уже летит, сидя в первом классе, но она оптимистично рассудила (любимая фраза Тины), что там она уже побывала, а здесь – ни разу.

С моста Клэр могла видеть лестницу, ведущую от улицы вниз к плотине, и заросшую ивой дорожку. Сначала она пошла по ней. Канал, казалось, тянулся и тянулся вперед, ограниченный кирпичными берегами между высокими стенами складов. С одной стороны, романтика, с другой – промышленность; нечто среднее между Венецией и Питтсбургом (хотя Клэр не была ни там, ни там).

Дорожка опустела, и Клэр заволновалась. В таких пустынных местах всегда что-то случается. Сколько тел плавало в канале? Прежде чем окончательно испугаться, она вернулась в шум и рыночную толпу. Со стороны канала дюжина входов приглашала войти во внутренний двор. Железные лестницы, сводчатые арки так и манили заглянуть вовнутрь. Клэр прошла через арку в стене и оказалась на выложенной булыжником площадке, где сотни столов были завалены всевозможными товарами, некоторые из которых выглядели просто невероятно. Тибетские драгоценности покрывали один стол, на другом были сложены южноамериканские деревянные чаши. Дальше – африканские маски, футболки, современные самодельные серебряные украшения, которые продавал сам дизайнер.

Она повернула за угол и была сражена ароматом благовоний – ими торговала пара с такими проникновенными лицами, каких Клэр никогда не видела дома. За следующим столом стояли продавцы с разноцветными волосами – настоящие панки. И хотя у них не было пирсинга – по крайней мере, на видимых местах, – у одного из них на лице имелась татуировка в виде паутины.

Однако здесь, на рынке, в этой средневековой атмосфере, никто не казался ей странным. Парень с татуировкой завернул покупку, положил ее в сумку леди средних лет в вязаной шляпе, дал сдачу и сказал:

– Спасибо, милочка.

Все вели себя крайне вежливо. Всякий раз, когда Клэр толкали, кто-то извинялся. Она крепко держала под мышкой свою сумку, с удовольствием блуждая от одного прилавка к другому, рассматривая перуанские свитеры и вышитые сари из Бенгалии.

Больше часа Клэр бродила по этому рынку, а на обратном пути по Чок-Фарм-роуд наткнулась еще на один – даже более интересный рынок. Здесь было не так чисто, стены покрылись плесенью, и царил некоторый беспорядок. То же самое Клэр видела на рождественских базарах в школе, где училась Тина, – пепельницы, вазы, статуэтки, подносы, – только здесь все было старинным и необычным. Кое-где продавались вещи пятидесятых годов: старинные куклы и игрушки, старые маскарадные костюмы с драгоценностями, и, к своему удивлению и восхищению, Клэр увидела в углу маленький стол со старыми вязаными сумками, иглами и выкройками. Пара мотков шерстяной пряжи и спицы заставят Клэр почувствовать себя как дома. Для нее любые спицы – и новые, и старые – выглядели столь соблазнительно…

– Они старинные, – сказала ей молодая женщина с сеточкой на волосах, какие носили в сороковых годах. – Бакелитовые. Уникальная вещь.

Клэр смотрела на множество красочных спиц – желтых, зеленых, красных и светло-голубых – с разноцветными наконечниками, на которых были написаны размеры. Было бы замечательно приобрести еще пару или две, и, когда Клэр подумала о руках, которые, должно быть, держали эти спицы десятилетия назад, она почувствовала непреодолимое желание приобрести их…

– Сколько они стоят? – Клэр была готова к любой сумме, даже, возможно, большей, чем она представляла.

– Два фунта пара, – сказала женщина. – А три пары за пять фунтов.

Клэр не могла поверить своей удаче. Так или иначе, это походило на предзнаменование. Она пошарила в кошельке, нашла пять фунтов мелочью и передала их продавщице. Пока ей заворачивали спицы, девушка с тоской смотрела на вязаную сумку. Но об этой покупке нельзя было даже думать.

– Вы коллекционерка? – спросила женщина. Клэр улыбнулась. Идея собирать нечто столь практичное, как вязальные спицы, никогда не приходила ей в голову.

– Нет, – ответила она. – Я просто вяжу. Вы не знаете, где можно купить пряжу?

– К сожалению, не знаю, – услышала она. Женщина вручила ей спицы, завернутые в пакет. – Большинство покупает их для красоты. – Затем она отвернулась к другому покупателю, и Клэр ушла, чтобы еще побродить по рынку.

Похолодало, девушка устала и проголодалась. Сегодня она порадовала свои глаза, а не желудок. Клэр весьма серьезно сказала себе, что сегодня она и так потратила достаточно денег, и пошла обратно к Чемберли-террэс.

Наступили сумерки, и на сей раз прогулка казалась очень утомительной. Становилось все темнее, и это придало ей храбрости. Она была с Майклом Уэйнрайтом совсем недолго, всего несколько дней. Но до этого целую неделю с нетерпением ждала этих нескольких дней и еще год мечтала об этом. Теперь ясно, что все было зря. Мистер Совершенство проводил с ней время, потому что Кэтрин Ренсселэр отказала ему.

Клэр брела одна в городских сумерках, среди незнакомых людей, и чувствовала, что одиночество снова охватило ее; она ощутила это почти физически, как холодную влажность тротуара. Девушка дрожала. Впервые она спросила себя, что сделала в этой жизни. Клэр оглянулась. Она смотрела вокруг – на улицу, дома с огнями, прохожих. Никто в целом мире не знал, где она была сейчас, и нигде не было дома с огнями и людьми, ждущими ее. Что она наделала!

И как раз в этот момент соседняя дверь открылась, и две женщины, одна из которых тянула небольшую тележку, вышли на улицу. Они болтали, и, хотя Клэр не могла разобрать о чем, она услышала смех. Ясно, это подруги, и Клэр напомнила себе, что тоже может найти друзей. Она расправила плечи, застегнула верхнюю кнопку плаща и ступила в темноту с твердым намерением строить новую жизнь.

 

Глава 24

Случай играет большую роль в нашей жизни. Просто удивительно, насколько все зависит от мелочей. Следующее утро началось для Клэр шумом ветра в ветвях деревьев на Чемберли-террэс. Она подумала, не восточный ли это ветер, тот самый – волшебный, вместе с которым внезапно появилась Мери Поппинс.

Девушка оделась, очень голодная и очень веселая. Утомившись вчера вечером, она проштудировала путеводитель Эбигейл и уже знала, как проведет этот день. Нет, Клэр не собиралась осматривать очередные достопримечательности. Она запланировала совсем другое. Но ее жизнь изменили вовсе не достопримечательности, а один взгляд.

Клэр шла по симпатичной улице с множеством магазинов и собиралась было пройти мимо какой-то маленькой двери, когда кошка, сидевшая в соседнем окне, вдруг посмотрела ей в глаза. Если бы кошка в тот момент не махнула хвостом, Клэр никогда бы не встретила человека, который сыграл такую роль в ее жизни.

Помещение использовалось под книжный магазин и было почти не заметно окружающим. Очень многие, и Клэр не исключение, проходили мимо, понятия не имея о его существовании. Между двумя окнами, немного ниже уровня тротуара, располагалась дверь. Клэр заметила табличку, написанную от руки: «Продажа книг», и вот, частично из-за кота и частично потому, что читать ей больше было нечего, она ступила во мрак.

Тенькнул колокольчик на входной двери. Это был удивительно большой магазин с длинными полками книг – от входа к задней части помещения. Но, что странно, не было ни прилавка, ни кассы у входа. Клэр вдруг подумала, что сможет остановить вора, если он решит ограбить магазин.

В магазине было довольно темно, но, пока она стояла в нерешительности, где-то щелкнул выключатель, и осветилась одна из семи полок. Клэр думала о Мэри Поппинс и ее визитах в странные и волшебные магазины, которые исчезали, когда Джейн и Майкл возвращались туда одни.

– Привет, – раздался голос.

И Клэр достаточно уверенно пошла в конец магазина по слабо освещенному коридору между книгами. За ним находилась крошечная гостиная, как у Мэри Поппинс. Два кресла, стол, маленький чайный столик и застекленный сервант делали комнату очень уютной. На потертом персидском коврике лежали книги, и это еще больше понравилось Клэр.

Самым очаровательным во всей этой картине был высокий худой мужчина, стоявший за столиком и наливавший чай из чумазого серебряного чайника.

– О, здравствуйте, – сказал он. – Чашку чая?

Он напоминал рисунок Модильяни: склоненные плечи, длинные руки и ноги, вытянутое, но красивое лицо с очень длинным носом. Его волосы, почти такого же цвета, что и у Клэр, были подстрижены под горшок – такую прическу она видела только в детстве. Почти средневековая. Круглые глаза смотрели на гостью так, будто он ждал ее прихода.

– Да, благодарю, – ответила Клэр.

На подносе на разных блюдцах стояли четыре или пять чайных чашек. Они были настолько разные по цвету и форме, что казалось, будто бы стая колибри возилась на подносе. Хозяин спокойно рассмотрел девушку, потом оглянулся назад – на чашки, очевидно выбирая, какую подать. На мгновение Клэр вспомнила о чаепитии у Безумного Шляпника, но этот человек выглядел слишком интеллигентным, чтобы быть безумным. И все чашки были чистыми.

– Мне лучше помолчать? – с иронией спросил он.

Клэр не могла понять, почему хозяин решил молчать, поэтому не отвечала, хотя подумала, что, наверно, лучше откланяться. Но тут незнакомец взял молочник и налил немного молока в чашку. Клэр снова подумала, что надо было попросить чай без молока, но говорить об этом теперь уже поздно. Он налил молоко во вторую чашку и через мгновение добавил чай. Затем положил крошечную серебряную ложку на блюдце и подал ей. Потом сел и вытянул свои длинные ноги на другой стул.

– Ищете что-то особенное? – спросил он. Клэр посмотрела на чайную чашку. Она была очень красивой. На лазоревом фоне были изображены птицы с ленточками или гирляндами в клювах. А на блюдечке с золотым ободком сплетались розы и дикие лилии.

– Нет, – ответила Клэр.

– Замечательно. Ненавижу людей, которые ищут одну определенную книгу, одного автора.

Есть тысячи книг, достойных внимания. И это не обязательно первые издания.

Клэр сделала глоток чая. Он был крепким и горячим. Она почувствовала, что в магазине было не только темно, но и сыро. Поэтому хозяин носил свитер и спортивную куртку, а на руках – перчатки с обрезанными пальцами. Клэр задрожала – жаль, что она не довязала шарф.

– Присядьте, – предложил незнакомец.

Она послушно присела на край старого, обитого кожей кресла. Оглядывая помещение, Клэр заметила, что потолки были, по крайней мере, двенадцать футов высотой и полки стояли не только вдоль проходов, но и закрывали стены прямо до потолка.

– Как вам удается поддерживать здесь порядок? – спросила она.

– Боюсь, у меня это плохо получается, – ответил мужчина, повернулся к подносу и положил в чашку кусок сахара серебряными щипчиками. – У меня был план, которого я придерживался неукоснительно в течение многих лет, но, похоже, разуверился в нем. – Он взмахнул длинными руками. – Первоначально слева была беллетристика, а справа – нехудожественная литература. Беллетристика была расставлена в алфавитном порядке по фамилиям авторов. Нехудожественная – по предметам. Но тот план мне наскучил. Хотя в нем и был практический смысл. Но с течением времени все должно меняться, и я решил расставить книги по эрам.

– По ошибкам? – спросила Клэр, все больше понимая, что он не в своем уме. Ничего себе принцип организации – по ошибкам. Клэр скользнула взглядом по тысячам томов. И сколько же тут опечаток?

Он сделал еще глоток.

– Да… Ну знаете, правление Георга, Виктории, Эдуардов, перед Первой мировой, перед Второй мировой… – Он остановился.

Девушка поняла, что владелец магазина говорил об эпохах правления в Британии, и порадовалась, что промолчала. Клэр заметила, что в Лондоне молчание ей помогало. Она разглядывала чашку и блюдце, не соответствовавшие друг другу по рисунку, и заметила, что ее крошечная чайная ложка была выполнена в виде пальмы с обезьяной, ловко державшейся на вершине дерева.

– Ну, конечно, – продолжал он. – Недостатки подобного подхода очевидны. Ну вот, например, как учитывать национальность? Американские эмигранты в Париже и британцы у себя дома по-разному реагировали на Первую мировую. К тому же мы не можем считать Флобера викторианцем. А потом я подумал… – Вдруг он сделал паузу. – Мне так жаль, – сказал он. – Вам дать сахару? Я вам не наскучил?

– Нет-нет, – ответила Клэр. – Когда-то я планировала стать библиотекарем. – Дрожа от холода, она ожидала услышать похвалу или, по крайней мере, радостное удивление с его стороны.

– О да, библиотечная наука. Десятичная система Дьюи – десятичный принцип. Какая разница! Все равно редкостная чушь. Полная субъективность, которую выдают за объективность. Хранить и расставлять книги – не наука, а искусство. И потом, я придумал кучу способов организации нехудожественной литературы. Любой из них лучше, чем у Томаса Дьюи. Между прочим, я – Тоби Стэнтон. – Он поставил чашку и подался вперед, протягивая руку.

– Клэр Байлсоп, – представилась она, пожимая его руку, наполовину спрятанную в перчатку.

– Байлсоп? По-моему, английская фамилия. Но вы из Штатов. Нью-Йорк?

– Да, – ответила Клэр. – В Тоттенвилльской библиотеке придерживались принципа Дьюи, а меня это никогда не прельщало. Они говорили, что это высокая наука, а я вот считаю, что это субъективно.

– Мыслящая женщина!

Чем больше она смотрела на Тоби, тем больше ей нравилось то, что она видела. Он носил длинные, бесформенные вельветовые брюки, сидел закинув ногу на ногу, демонстрируя коричневые носки. У него были синие-синие глаза, а щеки и кончик носа – розовые.

– Но, конечно, проблема с созданием новой классификации состоит в том, что ни одна не является совершенной и в итоге каждая становится глубоко личной и произвольной. – Тоби улыбнулся и вздохнул.

– Тогда никто не сможет найти здесь книгу, не проведя со мной курса психоанализа или не вскрыв мою черепную коробку и вынув оттуда знания.

– Слишком экстремальные способы.

– Может быть, сделать каталог на карточках? – предложила Клэр.

Тоби рассмеялся.

– Ага, рационалистка. Мне такие нравятся. – Он снова посмотрел вокруг. – Проблема в том, что я настолько занят, что у меня совсем нет времени, чтобы каталогизировать их. И потом, какие-то книги покупают, и это может полностью изменить последовательность книг на полке. Вы надолго приехали в Лондон?

Вопрос застал Клэр врасплох. Она предположила, что это не был личный интерес, поскольку большинство людей имело ясный ответ: в отпуске, на каникулах, проведать семью.

– Сама не знаю, – призналась она. – Я никогда здесь раньше не была. Как понравится.

– И как давно вы уже здесь? – поинтересовался Тоби.

– Пять дней, – ответила Клэр.

– И как вам здесь?

– Хорошо, – сказала она. – Пока мне все нравится. Пока.

– Ага. Хорошо, но это может измениться. Но, конечно, вам не надоест.

– Еще бы, – согласилась Клэр и рассказала ему о некоторых вещах, которые она уже сделала или видела.

Тоби кивнул и улыбнулся:

– Да, рискуя быть слишком шаблонным, я вспомню Джонсона: «Когда человек утомлен Лондоном, он утомлен жизнью». Недавно в «Таймс» я читал, что это высказывание приписывают Оскару Уальду. Вы можете вообразить? Бог знает, он действительно произнес дикое количество умных вещей, но нельзя же все приписывать ему. Всякий раз, когда говорят что-нибудь умное, люди предполагают, что это Уальд. Безумие какое-то! Еще чаю? – Клэр не хотела пить, но она была восхищена этим человеком, поэтому кивнула. – Кто вы? – спросил он. – Тихая американка?

Клэр читала книгу и смотрела фильм «Тихий американец» и поняла шутку. Она только покачала головой.

– Нет, – добавила она. – И кота у меня нет. Хотя именно ваша кошка привела меня сюда.

– Ах да. Все мое богатство. Кошка. Вы любите кошек?

Клэр колебалась, она помнила, что должна говорить.

– Не то чтобы я не люблю их, – сказала она. – Я просто не могу, ну, в общем, понимаете…

– Вы не можете говорить членораздельно? Это должно было прозвучать оскорбительно, но было что-то восхитительное в том, как Тоби сказал это.

– На самом деле я достаточно ясно выражаюсь; я совсем не хотела оскорбить вас, так как вы, очевидно… – она сделала паузу, – любитель кошек. – Это был забавный термин.

– Я? О, нисколько. Что касается Джорджи, это не моя кошка – она просто забрела однажды и осталась. – Как будто услышав свое имя, Джорджи появилась и потерлась сначала одной щекой, потом другой о ногу Тоби. – Люди думают, что кошки трутся о них из-за привязанности, но на самом деле они только метят свою территорию. Джорджи считает, что я принадлежу ей.

Клэр чувствовала, что этот мужчина околдовывал ее все больше и больше, она не могла припомнить, чтобы кто-то когда-либо действовал на нее так же. Конечно, это не Майкл Уэйнрайт, и она не была уверена, что захочет физической близости – хотя что-то сексуальное было в его длинных руках и ногах.

– Давайте сыграем в предсказания, если, конечно, вы будете снисходительны ко мне.

– Я буду весьма снисходительна, – ответила Клэр.

– Хорошо, тогда объясню суть игры. Я ловлю ваше поле, или вижу вашу ауру, или проникаю в вашу душу. И затем я выбираю для вас книгу – не волнуйтесь, не дороже двух фунтов, – потом вы прочитаете ее и увидите, не имеет ли она особенного значения для вас.

Клэр почти смеялась.

– Это предскажет мою судьбу?

– Нет, нет. Ну что, сыграем?

Клэр кивнула. На самом деле она искала возможность остаться здесь – в этом теплом, удобном месте, пить чай, смотреть и слушать этого английского Икабода Крейна.

Тоби приблизился к ней, поднял руки приблизительно на один фут от ее головы и помахал ими вокруг.

– Вот, мой маленький агнец. – Потом он пошел к крайнему правому проходу, потянул висящий над ним шнур, и свет зажегся вдали в проходе.

Клэр слышала его мычание и решила просто сидеть и наслаждаться этим восхитительным небольшим приключением. Но Тоби вернулся буквально через мгновение и протянул ей книгу.

– Ну вот! Это хорошая книга, – сказал он, широко улыбаясь. У этого человека все было с размахом. – Это вам, – сказал он.

Книга была маленькая, в красной кожаной обложке и слегка рваная. Это были эссе Чарльза Лэма. Клэр не очень любила эссе, но, конечно, не собиралась отказываться от книги. Она достала кошелек.

– Нет-нет, – сказал он ей. – Это за счет Джорджи. Кстати, я назвал кошку в честь писательницы Джордж Элиот. – Кошка прыгнула к нему на колени, когда он сел.

– О, я не могу, – сказала Клэр, действительно смущаясь.

– Еще как можете, – возразил Тоби. – Вы будете чувствовать себя обязанной, и это заставит вас вернуться, и затем придется купить что-то еще. И все пройдет блестяще. – Тоби усмехнулся. – Вы не первая, – добавил он.

– Хорошо, спасибо, – сказала Клэр.

Как это так получилось? Она покупала много книг в Нью-Йорке, но у нее никогда не было приключений, подобных этому. Фактически, продавцы книжного магазина обычно знали об ассортименте меньше, чем она. Она задумалась, не нужен ли Тоби помощник, хотя не было похоже, что у него много клиентов. Как бы в подтверждение этой мысли раздался звонок.

– Привет, – крикнул Тоби и включил свет.

Казалось, что он включал свет только при необходимости. К ним присоединился полный мужчина в твидовом костюме.

– Привет, Стэнтон. Снова совращаешь леди, да?

Тоби улыбнулся.

– Могу я немного развлечься?

Клэр не знала, смутиться ей или радоваться. Не следует терять голову. Она, вероятно, уже слишком задержалась. Это было милое развлечение – очень милое, но не надо увлекаться.

– О! – воскликнула Клэр, выдержав паузу. – Я должна идти. – Она убрала кошелек и застегнула плащ.

– Ну, присаживайтесь, Гарольд, – сказал Тоби полному джентльмену, и Клэр посторонилась, чтобы тот мог сесть.

Тоби поднялся, чтобы проводить гостью.

– Не забудьте вашу книгу, – напомнил он Клэр.

– Да, да, спасибо. – Она попробовала положить ее в сумку, но спицы и пряжа мешали, занимая много места. – Спасибо.

Она хотела посмотреть на другие книги, но чувствовала себя слишком неловко: теперь это могло выглядеть как злоупотребление гостеприимством. Свет в коридоре не горел, и все полки с книгами погрузились в сумрак. Она не знала, куда идти, но Тоби щелкнул выключателем, и в центре проход осветился.

– Зайдите еще, и поскорее, – сказал он. – Расскажете, что вы думаете о Чарли.

На мгновение Клэр подумала, что Тоби говорил о полном мужчине, но вспомнила, что того звали Гарольдом.

– Обязательно, – пообещала она, проходя мимо полок с великолепными старыми книгами.

Оказавшись на улице, Клэр снова погрузилась в шумную, волнующую атмосферу Лондона. И теперь прочувствовала ее сильнее, чем прежде. Она говорила с человеком, который любил книги так же, как она сама, или даже больше. И этот человек оказался, по крайней мере, столь же интересен, как Майкл Уэйнрайт. И хотя он не был таким же красавчиком, как белозубый американец Брэд Питт, но он был… обаятелен. Тоби оказался интересным внешне и забавным в общении. На мгновение Клэр почувствовала укол в сердце, поскольку вспомнила Мистера Совершенство. Но потом посмотрела на книгу в ее руке и улыбнулась. Трудно было представить, что все, что она испытала, произошло в реальности. Это действительно смахивало на Мэри Поппинс. Но это было. Клэр обернулась, чтобы убедиться, что магазин был на месте, и тщательно записала адрес на первой странице путеводителя. Она, конечно, вернется.

Оставшуюся часть дня Клэр провела за осмотром достопримечательностей, и почти все восхищало ее. Конечно, повсюду были туристы, но Клэр была довольна тем, что она не просто туристка. Она путешествовала, но при этом не знала, как долго здесь задержится. Она не жила в туристической гостинице и не ездила на туристических автобусах. Она проводила день как исследователь, прокладывая курс в подземке и по автобусным маршрутам, сверяясь с картой и осматривая все. Она решила не зацикливаться на Тауэре или Музее мадам Тюссо. Клэр хотела вместо этого просто пройти по улицам, заглянуть в обычные магазины и увидеть, как живут нормальные люди. Сегодня выдались долгое утро и долгий день. Наконец, пресыщенная, она отправилась назад в Кэмден.

 

Глава 25

Клэр не осознавала, насколько полезна была прогулка для ее духа и тела. К концу дня она чувствовала лишь голод – чай с бисквитами в магазине Тоби едва сошли бы за еду.

Чтобы сэкономить, она решила, что поест в своей комнате. Девушка помнила, что недалеко от Чемберли-террэс располагалась маленькая, немного мрачная бакалейная лавка. Клэр решила зайти. Подойдя поближе, она прочитала вывеску в окне: «САМЫЕ ЛУЧШИЕ ЦЕНЫ В КЭМДЕНЕ».

Это был ни магазин деликатесов, ни супермаркет, ни корейский магазин. Он был длинным и узким, и по сравнению с нью-йоркскими магазинами и выбор товаров, и размеры здесь были гораздо меньше. Клэр ходила взад-вперед по проходам, развлекаясь разглядыванием этикеток с различными фирменными знаками, удивляясь маленьким размерам товаров и их странному расположению. Канистры с соками были меньше американских, а упаковки с лимонадом – просто крошечными. Это напомнило Клэр любимую игрушку ее детства – небольшой гастроном с муляжами коробок мыла, бутылок кетчупа и банок с маринованными огурцами. Здесь огурцы упаковывали в полиэтилен, как сосиски. Около них в холодильнике лежали треугольные бутерброды в пластмассовых контейнерах. Она прочитала ингредиенты: салат из тунца с кукурузой, помидорами, сыром чеддер, яйцом и кресс-салатом. Все это показалось Клэр необычным. Она хотела бы попробовать салат, но решила, что лучше сделает себе «пахаря». Хлеба ей хватило бы на три или четыре обеда. Девушка обрадовалась, когда нашла черный хлеб – такой же, какой ела в пабе.

Она продолжала рассматривать ассортимент лавки и еле-еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться над некоторыми сочетаниями товаров. Ей показалось забавным, что бобы стояли рядом с моющими средствами. После трех походов туда и обратно Клэр выбрала маленькую буханку хлеба, соус, кружок чеддера и бутылку чего-то, напоминавшего шипучку. Пока она выбирала, люди входили и уходили, но когда подошла к прилавку, оказалась единственным покупателем.

Продавщица за прилавком была невысокой, с длинным хвостом блестящих черных волос, доходившим до пояса. Над ее головой висела табличка «КАССА». Под халатом на ней было надето синее сари, и она смотрела на Клэр сквозь очки.

– Это все? – спросила продавщица, и, хотя она была, очевидно, из Индии или из того региона, ее английский язык звучал безупречно.

– Да, благодарю.

– Мы специализируемся на хлебе. Вам бы понравился хлеб от Смита.

– Спасибо, – ответила Клэр и поинтересовалась, где именно можно найти этот хлеб. Пока она искала, из задней части магазина вышли девочка-подросток и двое детей поменьше.

– Мамочка, они не обращают на меня внимания, – пожаловалась девочка продавщице.

Клэр улыбнулась. У девочки был такой же голос, как у Венди из «Питера Пэна».

– Вы себя очень плохо ведете, – сказала женщина мальчику и девочке. – Вы должны уважать старшую сестру.

– Но я хочу посмотреть телевизор, – заныл мальчишка.

– У тебя будут квадратные глаза, – сказала продавщица, покачав головой.

– Мамочка, они не закончили делать уроки.

– Что мне с вами делать? – спросила мать. – Если Вы не сделаете уроки, то не получите конфет. – Мальчик начал возражать. – Сначала дело, потом удовольствие. – Женщина продолжала ругать детей. Она посмотрела на Клэр: – Вы видите? Я занята работой, а эти дети совершенно не слушаются. Они мешают. Ради бога, простите. – Клэр хотела возразить ей, сказать, что все в порядке, но женщина уже повернулась к детям. – Видите, что вы наделали? Извинитесь перед леди.

– Я вас уверяю… – начала было Клэр. Но дети уже начали нараспев извиняться, а мать подталкивала их назад к двери.

Она покачала головой:

– Сафта готовится к экзамену по английскому языку. У нее нет времени, чтобы слоняться, а по вечерам за ними некому присматривать.

Не раздумывая, Клэр предложила свои услуги. Женщина сузила глаза:

– Почему это вас заинтересовало?

– Ну, я недавно здесь, и я думала… в общем, я люблю детей.

– Вы американка, не так ли? – спросила продавщица. Клэр неуверенно кивнула, ей было непонятно – хорошо это или плохо. – Почему американская девушка хочет работать у меня?

– О, это не работа, – объяснила Клэр. – Я имею в виду, вы не должны платить мне.

Глаза индианки еще больше сузились.

– Что надо богатой американке от моих детей?

Клэр покраснела.

– Я не богатая, – сказала она. – Я только подумала, что они такие хорошие дети. И если вы не будете платить мне, это ничего. Возможно, я могла бы заботиться о них немного, а вы… – Она сделала паузу и посмотрела вокруг. – Вы могли бы дать мне кое-что из продуктов. – Женщина посмотрела на нее с еще большим интересом.

– Вы голодны? – спросила она. Клэр улыбнулась:

– Да, мне бы надо что-нибудь для бутерброда. – Она глубоко вздохнула. – Я не бездомная. Меня зовут Клэр Байлсоп, и я только что поселилась на Чемберли-террэс, и мне нужна работа…

Женщина остановила ее.

– Миссис Патель, – представилась она. – Приходите завтра в это время, и мы, возможно, поговорим. – Она осмотрелась. – Вы умеете подметать? – спросила она.

– Конечно, – ответила Клэр.

Миссис Патель быстро сосчитала, сколько Клэр ей должна. Клэр расплатилась, получила сдачу.

Пока миссис Патель укладывала покупки в пакет, Клэр заметила некоторую округлость под одеждой. Очевидно, продавщица была беременна. Возможно, она действительно нуждалась в помощи. Клэр едва могла поверить в свое везение.

– Жду вас завтра, – сказала миссис Патель, передавая Клэр пакет.

Девушка кивнула и вышла в темноту. Она нашла работу, неважно какую. Конечно, Клэр не туристка, но когда же она поедет домой? Она была в Лондоне уже пять дней и хотела бы остаться еще на пять, но должна же она будет вернуться когда-нибудь. Однако, вспомнив, сколько было приключений за это время, Клэр почувствовала, что пяти недель, а возможно, даже пяти месяцев будет недостаточно.

 

Глава 26

Клэр сидела на кровати. В тусклом свете лампы миссис Уотсон она закончила набирать шестидесятый ряд простого шарфа и положила спицы на стул около кровати. Некоторые набирают рукой, а не второй спицей, но Клэр подобный способ презирала. Чтобы ряд был ровным, лучше орудовать спицей, хотя для этого и требуется немного больше времени.

Она пришла домой, сделала себе скромный обед и затем приняла ванну. Клэр казалось неудобным спускаться из коридора в ванную в длинной ночной рубашке и халате, но она никого не встретила по дороге. Другие постояльцы, должно быть, оставались в своих комнатах, однако она обнаружила следы их пребывания – остатки мыла в раковине и щетину у слива. Прежде чем умыться, ей пришлось тщательно все убрать. Не слишком приятно принимать ванну после незнакомых людей. Дома у них с Фредом была общая ванная, и Клэр часто должна была мыть ее после брата, однако следы присутствия посторонних были гораздо неприятнее. Тем не менее вода была горячая, и гель для душа в небольшой бутылке (она захватила его из гостиницы) заполнил ванную комнату ароматом сирени.

Как известно, ароматы вызывают воспоминания, иногда очень сильные. Клэр этот запах вернул в роскошную ванную в «Беркли». Она почувствовала себя счастливой. На мгновение она даже ощутила руки Майкла, обнимавшие ее, и услышала, как он прошептал: «Ангел». Прежде чем слезы навернулись на глаза, она выбросила эту мысль из головы. Вместо этого Клэр подумала о встрече с Тоби, затем о бедной маленькой Моди, о миссис Патель и ее детях.

Теперь, лежа в кровати, она испытывала странное удовлетворение. Клэр решила, что сделает окантовку по краям шарфа и использует для этого одну из недавно купленных больших спиц. Подумать только – она вяжет себе шарф в Лондоне, на английских спицах, она будет вязать его в метро или в двухэтажном автобусе. Клэр улыбнулась. Да уж, неделю назад она даже представить себе этого не могла.

Продолжая вязать, она пробовала распланировать следующий день. Клэр взяла путеводитель в ванную и просмотрела его, пока нежилась в пене. Она думала, что для начала можно доехать в метро до собора Святого Павла, посмотреть большой купол и склеп и затем пройти на запад, к площади Лестер. Пока у нее нет работы, она не пойдет в музеи, в которых надо платить за вход. Если бы Клэр могла бы работать – даже приходящей няней, – она смогла бы остаться, по крайней мере, на некоторое время. А вдруг завтра подвернется другая работа? Девушка верила в свои силы. В конце концов, Клэр нечего было терять.

Она убрала вязанье и достала книгу, которую Тоби дал ей. Но так как лампочка была очень тусклая, трудно было разобрать мелкий шрифт. Вместо этого Клэр вынула путеводитель и продолжила изучать его с того места, на котором остановилась, лежа в ванне. Она подумала, что завтра надо купить тарелку и нож. И еще купить лампочку поярче. Мысль о том, что придется тратить деньги, заставила понервничать, но у нее никогда не было собственной посуды, к тому же забавно порыться на столах торговцев и выбрать что-то для себя.

Она огляделась. Дверь платяного шкафа была открыта, и Клэр поняла, что каждая вещь, каждый предмет были выбраны ею и предназначались только для нее: туфли, шелковая блузка, украшения, даже плащ. Она думала о тех предметах одежды, которые остались дома в ее шкафу и ящиках. Она не нуждалась в них. Ни капельки – они не соответствовали ей и не шли. Так приятно осознавать, что у нее было только все самое необходимое и что все это поместится в чемодан под кроватью. «Я должна не забывать об этом», – думала Клэр. Она вспомнила о постоянных прогулках Тины по магазинам и о многочисленных пакетах с «выгодными покупками», обязательными для всех женщин в «Крэйден Смитэрс». Клэр никогда не ходила по магазинам ради развлечения, но редко покупала что-то стоящее.

Она снова оглядела комнату и плотнее закуталась в тонкое одеяло. Трудно было поверить, что предыдущим утром она проснулась рядом с Майклом Уэйнрайтом на дорогих египетских простынях в самом великолепном месте, в котором ей приходилось когда-либо бывать. При этой мысли удовольствие от маленьких приключений слегка померкло. Как глупо радоваться чаепитию в книжном магазине и возможности подметать грязную бакалейную лавку. Если бы Клэр понадобились доказательства собственной скромности и незначительности, надо было просто осознать, где она находится и чем занимается. Она не завидовала Майклу – вовсе нет, – но воспоминание о нем показало ей, что и она, и ее жизнь совершенно незначительны.

Но все же Клэр напомнила себе, что кое-что изменилось. Она совершила необычный поступок. Казалось, что она оставила свою старую жизнь вместе с Майклом Уэйнрайтом. Клэр нашла новое жилье и, возможно, друга, а может быть, даже работу. На первое время.

«Крэйден Смитэрс»! Вспомнив о реальности, Клэр присела в кровати. На работе ждали ее сегодня – и она должна была предупредить их, что продлевает свой отпуск. Но кому она позвонила бы? Она не хотела говорить с Джоан, и некорректно предупреждать через Тину. Клэр осмотрела комнату и, увидев путеводитель, вспомнила Эбигейл Сэмьюэлс. Надо позвонить Эбигейл.

Клэр завернулась в халат, захватила путеводитель и тихо спустилась в холл к телефону. Она надеялась, что госпожа Уотсон уже лежит в кровати и не станет следить за Клэр, как за непослушным ребенком. Она полистала страницы, чтобы найти, где Эбигейл написала свой домашний номер, – по крайней мере, она на это надеялась. Клэр пришлось звонить за счет абонента, потому что она понятия не имела, как сделать иначе. И разница во времени – вероятно, в Нью-Йорке сейчас приблизительно пять или шесть вечера, был шанс, что Эбигейл вернулась домой с работы. Потребовалось некоторое время, чтобы все узнать, но телефон Эбигейл в Нью-Йорке наконец зазвонил.

– Слушаю? – раздался голос. Это была Эбигейл.

– Мисс Сэмьюэлс? Это Клэр. Извините, что беспокою вас дома, но…

– На самом деле я очень рада получить известие от вас. Я предполагала худшее.

– Худшее?

– Ну, не самое худшее. Честно говоря, когда мистер Уэйнрайт один пришел на работу, я спросила его о вас, но не получила вразумительного ответа. К тому же просто так «женоубийцей» человека не называют. Я, конечно, не думала, что Уэйнрайт в буквальном смысле убил вас, но психологически…

– У меня все хорошо, – сказала Клэр. – Я решила остаться здесь на некоторое время. Лондон – замечательный город.

– Ну тогда все в порядке. Рада за вас.

– Спасибо. Завтра я собираюсь посетить собор Святого Патрика.

– Святого Патрика?

– О, я имела в виду Святого Павла. Извините, не будете ли вы любезны отметить, что я продлеваю отпуск? Я знаю, что должна была позвонить вчера, но…

– Не волнуйтесь. Наслаждайтесь, о работе – ни слова, и не торопитесь.

– Я, вероятно, вернусь на следующей неделе. Мне не хватит денег, чтобы остаться надолго, но я нашла небольшую комнатку.

– Правда? Дайте мне адрес, на всякий случай. – Клэр продиктовала, и тут Эбигейл Сэмьюэлс ее удивила. – Я горжусь вами. Риск – благородное дело.

Не зная, что ответить, Клэр просто сказала: – Спасибо.

Она на цыпочках вернулась в свою комнату, тщательно закрыла дверь и легла в кровать.

В это было очень трудно поверить, но, когда Клэр выключила свет и положила голову на неудобную синтетическую наволочку, в темноте она улыбнулась самой себе. Девушка с нетерпением ждала предстоящего завтрака в кафе, длинной прогулки, посещения книжного магазина и вероятной возможности заработать деньги. Она начала напевать песню, которую ее отец играл на фортепьяно, а она разучила на флейте. И с этим заснула.

Следующим утром Клэр проснулась поздно. Ей что-то снилось, но она не могла вспомнить, что именно. Похоже, на улице было холодно и сыро, так что она начала день с горячей ванны, надела черные брюки, новую футболку и свитер, который сама связала. Девушка посмотрела на вязанье, решила взять его с собой и – только выйдя за дверь – пожалела, что не закончила вязать шарф. Она застегнула плащ и направилась к кафе и станции метро.

Мягкая серая мгла окутала абсолютно все кругом. Клэр читала, конечно, о лондонском тумане, но всегда воображала его темным. Разве его не описывали как «гороховый суп»? Это было гораздо более эфемерно. Казалось, на всем лежала тонкая влажная маскировочная пленка. Все было серым – кора деревьев, фасады зданий, тротуар, и Клэр казалось, как будто она шла среди полотен Уистлера.

Когда девушка добралась до кафе, тепло от ванны испарилось в туман, и ей стало очень холодно. Чашка чая и обильная еда – вот что ей сейчас требовалось. Окна кафе снаружи запотели. Клэр снова оказалась среди рабочих. На сей раз она помахала официантке и не побоялась без разрешения занять место. Заказывая завтрак, не забыла попросить не класть ей бобы, но зато съела яйца с картофелем и беконом, грибами и помидорами. Клэр наелась и выпила три чашки чая.

– Ничего себе, сколько в вас помещается! – сказала официантка.

Клэр вытерла губы и кивнула.

– Вы нашли, где остановиться? – спросила официантка.

– Да, спасибо.

– Надеюсь, там не слишком плохо.

Клэр покачала головой.

– Меня зовут Клэр. – Она протянула руку, и женщина пожала ее.

– Рада видеть снова вас, – сказала она, возвращаясь к работе.

Клэр была немного разочарована, что официантка не представилась. Она заплатила по счету и вышла из кафе, чувствуя, что снова согрелась.

Прогулка по Кэмден-Хай-стрит сегодня была абсолютно другой. И дело было не только в погоде; большинство магазинов оказалось закрыто, и, кроме автомобилей, на улицах никого не было. Казалось, будто магазины открыты только по выходным. Клэр просто не могла представить, чтобы магазины в Нью-Йорке на Уотер-стрит были закрыты пять дней в неделю.

Она купила билет и проехала на метро, выйдя за одну остановку до собора Святого Павла, и прошла остаток пути пешком. Она была довольна, что решила прогуляться, потому что, свернув с узкой улицы с большими серыми зданиями по обе стороны, вдруг обнаружила совершенно ошеломляющий вид на собор Святого Павла.

Туман только начинал испаряться, и водянистый свет на золоте купола казался солнцем, выбирающимся из-за туч, как в сказке. В собор вела длинная лестница, и Клэр вспомнила, что королевские свадебные процессии шли по этим самым ступеням. Теперь и она поднялась по ним и вошла в собор.

К ее удивлению, внутри оказалось много народа. В центре нефа шла служба. Молящихся было не очень много, зато гиды водили много групп экскурсантов. Клэр не знала, надо ли платить, чтобы получить гида, и потихоньку переходила от одной группы к другой, слушая рассказы об этом здании.

Еще важнее было постоять под необъятным куполом, который выгибался в самом центре церкви. Клэр читала о «галерее шепотов», где из-за странной акустики шепот слышно на расстоянии в двести футов. На мгновение она загрустила, поскольку видела, как другие туристы пробовали эту уловку. С ней не было никого, кто мог бы шептать ей, но девушка наблюдала, как другие получали удовольствие. Здесь просто захватывало дух. Она никогда не видела ничего, даже отдаленно подобного этому. Клэр, конечно, была в соборе Святого Патрика на Пятой авеню в Нью-Йорке, но он не был настолько великолепен.

Служба закончилась, и Клэр прошла в центр собора. Стены пестрели мемориальными досками, многие были с барельефами или гирляндами цветов. Надписи были на латинском и староанглийском, который выглядел и очаровательно, и странно.

Когда Клэр проходила вдоль левой стороны церкви, она увидела неприметный современный знак, который указывал: «В Склеп сюда». Жутковато, но Клэр решила спуститься по лестнице. Склеп оказался простым подвалом, хотя большим и хорошо освещенным. Здесь было много памятников, и она бродила, глядя на имена, даты и скульптуры. Затем повернула за угол, прошла колонну и остолбенела.

Там стоял мужчина. Он был, несомненно, самый красивый из всех, кого Клэр когда-либо видела. Просто дух захватывало: широкие брови, совершенно прямой тонкий нос, пухлые, но мужественные губы и самая совершенная линия подбородка, которую она когда-либо видела. Его волосы были собраны в маленький конский хвост. Клэр обошла вокруг статуи и посмотрела на его лицо. Он, казалось, смотрел вдаль. Хотя мужчина был вырезан из мрамора, скульптор сумел вдохнуть жизнь и напряженность в его образ, и униформа восемнадцатого столетия не скрывала мускулы, что заставило Клэр напрячься.

Клэр вспомнила Пигмалиона. Она не создала эту статую, но тем не менее полюбила ее. Мужчина стоял на постаменте, напоминавшем тонущий корабль. Клэр прочитала имя, написанное на постаменте: «Капитан Уэнтворт» – и дату его смерти. Слезы навернулись на ее глаза. Этот красавец погиб двести шестнадцать лет назад, в каком-то невообразимом морском сражении. Что его глаза видели перед смертью? Его семья, его жена или возлюбленная, даже его собаки и лошади – должно быть, у него они были – наверняка были безутешны. Клэр устремила взгляд на его губы и пожалела, что не может поцеловать их. Если бы только кто-нибудь мог вдохнуть жизнь в статую…

Она думала о Майкле, о его губах. Майкл, этот красавец, никогда не пожертвовал бы собой – ни для страны, ни для веры. Мало того, что он предал ее с Кэтрин Ренсселэр, но он еще предал и Кэтрин Ренсселэр, живя в номере с Клэр и лежа с ней в постели. Ей пришло в голову, что Кэтрин надо бы об этом узнать. Она изучала лицо капитана Уэнтворта. Возможно, Клэр была не права, но она не могла вообразить, что этот человек способен вести себя недостойно.

Она не знала, как долго простояла около статуи, пораженная собственными мыслями. Вдруг группа туристов показалась из-за угла. Клэр побежала прочь так быстро, как только могла. Она не хотела слышать что-нибудь, что нарушит ее мечты.

Девушка вышла из собора, спустилась по лестнице, пристально глядя на бесстрастную статую королевы Анны. Спустилась с Ладтейт-хилл на Флит-стрит. Снова нахлынули мысли о капитане Уэнтворте и беспокоивших ее чувствах к Майклу, она спрятала все глубоко в себя.

Ссутулившись, Клэр шла некоторое время. Она спросила себя, что же, собственно, она здесь делает. Безумие! Она была одна, была одинока – и возможно, так всегда будет. Если бы она упала на Флит-стрит и умерла, сколько понадобилось бы времени, чтобы узнать, кто она такая? И кто оплакал бы ее? И уж, конечно, скорбящие родственники не воздвигли бы никакой статуи.

Флит-стрит, казалось, была бесконечна, и внезапно Клэр почувствовала себя такой утомленной, что с удовольствием бы прилегла. Вдруг улица резко изменила свой облик. Она поворачивала налево, мимо церкви, и затем становилась более широкой и не такой мрачной. В конце концов она привела Клэр к большой площади. Голуби летали над ней, и львы – не живые, а огромные статуи – сидели у подножия высокого памятника, рядом с другой статуей, очень высокой. Клэр узнала колонну Нельсона и поняла, что оказалась на Трафальгарской площади, которую видела в свою первую субботу в Лондоне. Это было похоже на сериал. Разница заключалась в том, что Клэр была не в кадре. Внезапно девушка почувствовала себя необычно счастливой, и ее захватил дух приключений.

 

Глава 27

Клэр наконец нашла скамейку и присела, глядя на здание Национальной галереи и церковь Святого Мартина. Затем она посмотрела на адмирала Нельсона. На мгновение девушка вспомнила, как они с Майклом смотрели на него сверху из Национальной портретной галереи. Теперь Клэр могла смотреть на памятник, как и все. Она не позволит себе думать о Майкле. Достаточно, что она здесь, пусть и одна. Клэр посмотрела на часы – там, дома, было еще утро, и Тина сейчас только выйдет из душа и начнет долгий процесс укладывания волос и нанесения макияжа, чтобы подготовиться к работе. Интересно, ее обеспокоило отсутствие Клэр? Она спросила о чем-нибудь Майкла Уэйнрайта? Скоро подруга появится в офисе, и все они – Тина, Мэри, Джоан и даже Эбигейл – будут обсуждать ее отсутствие. Тина позвонит ей домой. Скажет ли Тина матери Клэр, куда ее дочь действительно уехала? Вряд ли. Забеспокоится ли о ней мать? Клэр сомневалась и в этом тоже. Если только через несколько дней.

Когда она вернулась к миссис Уотсон после осмотра удивительных достопримечательностей, от одной только мысли о том, что она встретилась бы сейчас с девушками в «Крэйден Смитэрс», сидела бы с ними на очередном скучном завтраке, ее бросило в дрожь. У коллег появилась новая тема обсуждения – Клэр, и это было единственным отличием от всех предыдущих посиделок. Она улыбнулась. Клэр Байлсоп раньше никогда не была причиной всеобщего веселья. Теперь даже альбом «Американский идол» померк перед историей Клэр.

Она перестала улыбаться, когда подумала о Мистере Совершенство. Должно быть, он, в великолепном костюме, читает «Уолл-стрит джорнэл». Когда Майкл появится в офисе, Тина может многозначительно посмотреть на него или сострить, но Клэр сомневалась, что он обратит на Тину внимание, разве что почувствует легкое раздражение. Она выкинула Майкла Уэйнрайта из головы.

Клэр встала. Она с удовольствием отправилась бы в Национальную галерею, обошла бы ее и выпила еще одну чашку чая. Клэр проголодалась, но сказала себе, что не будет завтракать, тратить деньги на автобус. Она сходит в музей, выпьет чашку чая и пойдет домой. Она пробыла в Лондоне меньше недели и уже прошла пешком больше, чем за год в Тоттенвилле. Но, так или иначе, здесь ходьба не была чем-то вроде зарядки. Это было подобно исследованию.

С тех пор как Клэр оставила Майкла в отеле, она стала меньше есть. Ни тебе рогаликов от Сая, ни кофе с кексиками в одиннадцать часов, ни завтраков, ни чаепитий, ни обедов. Клэр подумала о ломте хлеба и сыре, которые ждали ее в комнате. Надо было сделать бутерброд и взять с собой. Что же, теперь слишком поздно. Она поест, когда вернется домой, а потом, в восемь часов, пойдет в магазинчик миссис Патель, чтобы заняться работой. Таким был ее день.

В галерее было полно народу. Клэр давно не посещала подобные заведения и, двигаясь с толпой, поняла, что не знала, как смотреть живопись. Напротив – Дева Мария на портрете и ангел, спускающийся по крошечному лучу света, но, кроме красивого сочетания цветов, что это значило? Клэр решила понять, поэтому села на скамью напротив «Благой Вести». Она ждала терпеливо, уставившись на картину, пока гид с группой светловолосых женщин не остановились перед ней.

– Это классическое полотно, написанное в пятнадцатом столетии, называется «Благая Весть». Дева становится на колени, услышав от ангела весть о скором рождении Иисуса. Здесь мы видим иконопись мастеров того периода. Поскольку люди тогда были неграмотны, нужно было четко показать, что это именно Дева Мария, а не, скажем, Святая Анна или Святая Екатерина. Поэтому художники использовали символы. Поскольку она должна была родить Христа, она была как бы сосудом – справа мы видим вазу. Лилия – другой символ Девы, потому что зачатие считалось непорочным; она была, подобно лилии, безупречной в глазах Бога и человека. Святая Екатерина из Александрии была бы представлена колесом, на котором ее мучили. – Экскурсовод улыбнулась и посмотрела на группу. – В те дни не было гидов, так что холст должен был говорить за себя. Фра Филиппо справился намного лучше, – добавила она, и прежде, чем группа отправилась дальше, раздался легкий ропот несогласия.

Клэр продолжала сидеть на скамье, уставившись на картину. Она ничего не понимала в этих символах. Картина была бесподобна, но теперь она видела все иначе. Золотая ваза теперь выделялась, хотя Клэр и не замечала этого несколько минут назад. Изумительно изображенная лилия пылала. Через некоторое время Клэр прошла весь отдел средневековой живописи, разглядывая все картины, изображавшие «Благую Весть», и впервые замечая, что почти на всех действительно были лилии и вазы. Клэр подумала, что в них не было загадок – просто они говорили с ней на другом языке. Она решила, что когда пойдет в магазин Тоби в следующий раз, то купит книгу о средневековом искусстве. Она должна понять этот язык. Клэр вышла из музея, твердо решив замечать символы не только в живописи, но и в повседневной жизни.

Это была интересная, но очень длинная прогулка домой. Клэр была так утомлена – и прогулкой, и, наверное, нарушением ритма жизни, – что, когда она вернулась в свою комнату, пришлось прилечь. Девушка доела остатки скудной пищи, выпила немного воды и затем, несмотря на благие намерения, заснула.

Было почти десять, когда она открыла глаза. Сперва Клэр не могла понять, где находится, а потом до нее дошло, что она на два часа опоздала к миссис Патель. Девушка вскочила и даже не переодела измятую одежду. Она чуть не забыла взять ключ от комнаты – настолько была взволнованна. Клэр неслась вниз по лестнице и по улице. Она остановилась перед небольшим гастрономом в то самое время, когда миссис Патель подошла к двери.

– Наконец-то, – сказала миссис Патель. Клэр кивнула, задыхаясь от бега.

– Извините, – проговорила она. – Я…

– Вы опоздали. Очень, очень опоздали. Теперь мне не нужна ничья помощь.

Клэр опустила голову. Скорее всего, оправдываться бесполезно. Она была смущена, и, что удивительно, на глаза выступили слезы. «Как глупо, – подумала она. – Ведь это не такая уж завидная работа». Клэр уже хотела отвернуться, чувствуя себя глупой и виноватой, но подняла голову.

– Я могла бы просто помогать вам – бесплатно, – предложила она и посмотрела вниз, на выступающий живот миссис Патель.

– Хорошо, можете опустить решетку. – Миссис Патель указала на железные ворота, прикрепленные намного выше ее головы. – Но я не собираюсь платить вам. – Клэр кивнула и сделала все, что ей сказали. – Только до середины, – резко произнесла индианка. – Теперь идем со мной в магазин. – Миссис Патель неловко нагнулась под воротами после того, как их застопорили, и, как только они обе вошли, вручила Клэр метлу. – Начните с задней части магазина, – велела она. – И не заметайте пыль под полки, – добавила она.

Клэр взяла метлу, дошла до конца первого прохода и начала работать. Первые минуты она чихала и ее глаза слезились. Здесь явно давно не подметали. Миссис Патель была в передней части лавки, делая что-то за прилавком. Клэр снова сосредоточилась на уборке, но, когда дошла до середины первого прохода – а их было четыре, – ей пришлось подойти к хозяйке и спросить:

– У вас есть вода?

– Вы уже хотите пить?

– Нет, нет, это чтобы смыть пыль. Мгновение миссис Патель молчала.

– Хорошо, – сказала она и вынула ковш из-под прилавка. – Есть еще разбрызгиватель в конце зала, рядом с мусорным ведром. – Женщина посмотрела на слезящиеся глаза Клэр и немного смягчилась. – Здесь много мусора, – призналась она, и хотя Клэр не знала, что именно хозяйка именовала мусором, кивнула.

В процессе работы Клэр оказалась около холодильника и улыбнулась, увидев на нем табличку «ЗАИНДЕВЕВШИЕ ПРОДУКТЫ». Клэр потребовалось почти сорок минут, чтобы закончить уборку, и, когда она закончила, понадобилось еще десять минут, чтобы собрать грязь и вытереть пол. Клэр осторожно собрала весь мусор в мешок, который ей дала миссис Патель.

– Я думаю, что здесь можно и помыть, – глядя на пол, сказала хозяйка.

Клэр кивнула.

– Я с радостью, – согласилась она. Возможно, так она сможет расположить женщину к себе.

– Не сегодня, – ответила миссис Патель. – Слишком поздно.

Опять Клэр почувствовала себя очень виноватой и снова пожалела об упущенной возможности.

– Куда поставить метлу? – кротко спросила она.

– В платяной шкаф в конце магазина. Когда вы придете завтра вечером, можете снова пользоваться ею, и вымойте пол. – Миссис Патель приподняла брови. – Если придете вовремя.

Клэр улыбнулась. Она не знала о предубеждении против азиатов или боли, которую испытывала миссис Патель, когда обижали ее детей. Мысль об американке, пресмыкающейся перед ней, доставила индианке небольшое удовольствие.

– Я приду, – заверила ее Клэр. – На самом деле я очень ответственна.

– Посмотрим, – ответила миссис Патель.

Клэр вымыла руки и пошла в другой конец магазина. Ей не давало покоя, пока она шла между канистрами и коробками, что они расставлены кое-как. Клэр вспомнила персонажа романа Энн Тайлер, который расставил все консервы в алфавитном порядке. Эта мысль заставила ее улыбнуться, и миссис Патель увидела это. Она удивилась, почему американская девушка радуется этой работе.

– Вот, – сказала она Клэр и протянула ей пакет.

Клэр не хотела казаться невежливой, но все же заглянула в него. Там были хлеб, чипсы, сыр, две бутылки кока-колы и упаковка бисквитов. Она начала благодарить миссис Патель, но та только махнула рукой.

– У вас есть холодильник? А плита? – Клэр покачала головой. – Хорошо, я собиралась дать вам пачку чая и рыбные консервы, но не была уверена, что это то, что нужно. – Не глядя, она нажала кнопку. Достав десятифунтовую купюру из ящика, хозяйка попыталась вручить ее Клэр.

– Нет-нет, – отказалась Клэр. – Я опоздала. Мне очень жаль. Я сказала, что буду работать бесплатно.

– Никто не работает бесплатно, – возразила женщина.

– Я работаю за это. – Клэр погладила пакет и, прежде чем миссис Патель смогла что-то сказать, пошла к двери. – Больше ничего не надо сделать? – спросила Клэр.

– Выбросьте это в мусорный ящик. Он снаружи.

Клэр подняла тяжелый мешок с мусором – теперь она знала, что здесь называлось мусором, – нагнулась под полуопущенными воротами и даже сумела удержать продукты в одной руке, в то время пока другой выбрасывала мусор.

Когда девушка вернулась, ее поджидала домовладелица миссис Уотсон.

– Мне нужна предоплата за комнату, – заявила она, глядя на Клэр. Хозяйка все более напоминала ведьму. Клэр покраснела. Она не была уверена, можно ли приносить продукты в комнаты, и не хотела, чтобы ее застукали.

Девушка поставила пакет между ног и рылась в кошельке. Она вынула одну из двадцатифунтовых бумажек и отдала миссис Уотсон, которая вернула ей сдачу – две монеты.

– Так, и надолго вы намерены остаться?

Клэр улыбнулась ей.

– Пока не знаю, – ответила она. – Но думаю, надолго.

 

Глава 28

Когда Клэр проснулась на следующее утро, она чувствовала себя столь же счастливой, как ребенок в первый день каникул, – это был ее седьмой день в Лондоне. Она выскочила из кровати и увидела, что солнце светило через окно – первый солнечный день за все время ее пребывания в Англии. Клэр приняла ванну, облачилась в черные брюки и новую футболку, решила не надевать жемчужное ожерелье, но надела серьги.

Потом Клэр села на край кровати и вынула записную книжку. Миссис Патель пыталась дать ей вчера вечером десять фунтов. Если бы она давала ей по десять фунтов каждый вечер, что бы получилось? Клэр сделала кое-какие подсчеты и решила, что, если бы ей давали продукты плюс десять фунтов, она могла бы почти удвоить срок своего пребывания в этом городе. Лишь без одной роскоши она не могла обойтись – завтрак в кафе. Чашки горячего чая днем и бутерброда вечером было вполне достаточно.

Сегодня, однако, Клэр сделала бутерброды и взяла с собой чипсы. Она упаковала еду вместе с вязаньем, обнаружила бисквиты и тоже положила их в сумку. Девушка решила, что поедет в метро к Пиккадилли, пройдет по Риджент-стрит и через Мэйфэр. Эбигейл подчеркнула чайную в отеле «Клэридж» и написала с краю: «Обязательно!» Клэр не была уверена, что зайдет туда, но, наверное, это стало бы событием дня.

По пути к метро она думала о Тоби. Она даже не посмотрела книгу, которую он дал ей! К счастью, она была у нее с собой, Клэр почитает ее сегодня. Конечно, девушку тянуло к книжному магазину, но она твердо сказала себе, что неприлично наносить визиты слишком часто.

В Пиккадилли Клэр была поражена невозможностью перейти улицы из-за ограждений и тем, насколько незначительной выглядела статуя Эроса. Район напоминал слайд-шоу. Она никогда не видела столько туристов. Американцы казались раздетыми, немцы выглядели одетыми слишком нарядно, японцы были или слишком элегантны, или скучны, и все молодые люди, независимо от национальности, носили либо «Nike», либо «Benetton», либо «Gap».

Ловя свое собственное отражение в витринах на Риджент-стрит, Клэр поняла, что выглядела более просто – или, возможно, менее ярко, – чем другие люди ее возраста, но зато ее стрижка определенно выглядела элегантной. На мгновение Клэр задумалась, смогла бы она долго прожить здесь. Это заставило ее вспомнить Тину, офис и мать. Нужно позвонить им, но Клэр пугали переживания и расходы. Как раз в этот момент она проходила газетный киоск и увидела яркие стойки с открытками. Клэр ни разу в жизни не отправляла открытки, возможно потому, что нигде не была. Она посмотрела на стойки и немедленно выбрала картинки с красным двухэтажным автобусом, Трафальгарской площадью, зданием парламента, Биг-Беном и «Лондонским Глазом», виднеющимся позади. Несмотря на самые лучшие намерения, Клэр вспомнила Майкла и замечательную поездку по воздуху. Хотя это было всего несколько дней назад, но уже казалось сном или сказкой о принце и нищей девушке.

Клэр резко оборвала эти воспоминания. Она здесь, у нее начались приключения, и это было похоже на сказку. Она вернулась к просмотру открыток. Одну она отправит матери, вторую – Тине домой и третью – на адрес Эбигейл.

Клэр вздохнула. Эбигейл будет держать их общение в тайне, но, что бы она ни написала Тине, открытку принесут в офис, и это будут обсуждать все без исключения. Она вспомнила часы, проведенные за тем столом, вспомнила витавшие вокруг сплетни. Но это вовсе не означало, что все ее подруги были подлыми (разве только Джоан), но это все пустая трата времени. А с тех пор как она попала в Лондон, ее время казалось невероятно ценным, хотя Клэр и не знала почему. Она была уверена, что мать не будет беспокоиться об отсутствии дочери, – в конце концов, у них с Джерри появится время побыть вдвоем. Естественно, о ней будут говорить и в «Крэйден Смитэрс», но никто не будет без нее скучать, даже Тина, хотя, может быть, Клэр и ошибалась. И Мистер Совершенство вернется в свою насыщенную жизнь, к своим женщинам и никогда не будет думать о ней. Она вспомнила равнодушное пожатие плеч, когда Майкл не смог убедить ее вернуться с ним в аэропорт. Нет, она не будет тосковать без него. Клэр задумалась, смогла бы она жить здесь столько, сколько жила в Нью-Йорке, не производя ни малейшего впечатления на окружающих.

Клэр шла через Мэйфэр, шумный деловой квартал с большим количеством модных магазинов, и удивлялась. В районе с таким названием она ожидала увидеть парки, деревья и красивые тихие улицы. Улицы были действительно красивыми, застроенными такими же красивыми зданиями, но в них размещались офисы, и повсюду было напряженное движение. Но возможно, сотни лет назад каждую весну, в мае, здесь действительно проводились ярмарки. Теперь это была Ярмарка Тщеславия. Магазины были удивительны: изумительный кашемир, великолепный антиквариат, магазины мужской одежды на заказ. Клэр не знала их ассортимента, но была уверена, что все это высочайшего качества и стоит дорого.

Она шла от улицы к улице, пока не оказалась на площади Гросвенор. Это было прекрасное зеленое место, но одна сторона его была испорчена отвратительно уродливым зданием. Клэр двинулась дальше, просто потому что должна была узнать, что же это за ужасное место. Она удивилась, увидев статую президента Эйзенхауэра – американского президента, но когда она пересекла площадь, то прочитала, что он помог англичанам выиграть Вторую мировую войну. Как вежливо со стороны британцев установить эту статую.

Но затем Клэр подошла к тому уродливому зданию и была шокирована. В нем располагалось американское посольство. Клэр не могла поверить своим глазам. Как это случилось? Это, наверное, самое отвратительное здание в Лондоне. Она обошла его, хотя здание занимало почти целый квартал. Просто жуть! Она оглянулась, чтобы увидеть, вызывало ли это строение ужас у окружающих, но казалось, что нет. Возможно, люди просто отводили глаза. Клэр почувствовала персональную ответственность за этот ужас, ей хотелось подойти к простым лондонцам, чтобы принести извинения. Конечно, это глупо, но должна же она сделать что-то. Клэр была гражданкой США. Это было ее посольство. Как произошла эта архитектурная трагедия? Девушка целеустремленно направилась по лестнице, ведущей к входу.

Но прежде, чем она прошла половину пути, ее остановил молодой человек в униформе.

– Мэм, назовите ваше имя, гражданство и цель посещения.

Клэр была поражена и еще более рассержена.

– Я – американка, – сказала она. – И я хотела бы говорить с кем-нибудь из сотрудников посольства.

– По какому вопросу?

Как она могла объяснить? Клэр смотрела на приятное круглое лицо солдата и думала о Фреде. Брат посмеялся бы над нею. Но перед ней посторонний.

– Это мое дело, – ответила Клэр. Ей показалось, что она увидела подобие улыбки.

– Хорошо, допустим. Но я должен проверить ваш паспорт.

– Я оставила его дома. Я имею в виду – в гостинице, – ответила Клэр.

– Сожалею. Вы не сможете войти в здание посольства без паспорта, мэм. Вам придется вернуться с ним позже. – Он сделал паузу. – Мне действительно жаль. Но это – требование безопасности. У вас неприятности?

Клэр колебалась. Похоже, охранник был хорошим парнем, и она, возможно, заметила бы его техасский акцент, не будь столь раздражена.

– Видите ли, я только хочу знать, кто построил это и когда.

– Кто построил что, мэм? – не понял охранник.

– Это здание, – раздраженно ответила Клэр. – Это ужасное здание.

Парень обернулся и посмотрел на дом, как будто видел его впервые.

– Я не знаю, – пожал он плечами. – Я думаю, это мы сами.

– Я его не строила, – возразила Клэр. – И если мои налоги пошли на это, я хочу получить возмещение.

Охранник рассмеялся, но не обидным смехом, не так, как смеялся бы Фред.

– Надо же, я никогда не думал об этом, – сказал он, оглядываясь. – Согласен, это не Букингемский дворец.

Клэр расслабилась. Возможно, она слишком остро реагировала. Она покраснела.

– Вы здесь в отпуске? Надолго? – поинтересовался он.

– Сама не знаю, – ответила Клэр и заметила, что его взгляд стал немного тяжелее, как будто она действительно посягала на безопасность. – Ну то есть останусь, насколько смогу. По крайней мере, пока не закончатся деньги. Парень улыбнулся снова.

– А я с нетерпением жду возвращения, – сказал он. – Вы откуда?

– Из Нью-Йорка, вернее, из его пригорода. – Она рассказала ему об Стэйтен-айленде.

– По вашему описанию, это маленький симпатичный городок. Возможно, именно поэтому вы напоминаете мне о доме. – Парень сделал паузу и огляделся: не подслушивают ли их? Затем снова повернулся к ней: – Слушайте, почему бы нам не встретиться и не выпить пива или чего-нибудь еще? Я знаю место, где подают холодный американский «Бадвайзер».

Клэр посмотрела на него. Милый американский мальчик. Но ее меньше всего прельщало распитие пива с приятным парнем, который ничего не знал о том здании, где работал. Конечно, она не обращала внимания на нью-йоркскую архитектуру, но там не было таких площадей и улиц, как в Лондоне. Клэр колебалась.

– Можем пойти в кино. И я могу раздобыть для вас приглашение на вечеринку в посольстве, – уговаривал он.

Клэр не позволила себе фыркнуть. Вот уж последнее, чего бы ей хотелось. Но парень казался добрым, и у него приятная улыбка. И еще – она в этом никогда не призналась бы даже себе, но ей льстило, что незнакомый мужчина просит ее о встрече.

– Меня вечеринки не интересуют, – ответила Клэр. – Но, наверное, там неплохо кормят.

– Как я могу связаться с вами?

– У меня нет телефона, но можете дать мне свой номер.

– Вы позвоните? – спросил охранник.

– Да.

И когда парень записал номер телефона и свое имя – Адам Такер, капрал, – она решила, что обязательно позвонит.

 

Глава 29

День был настолько хорош, что в час, проходя мимо огромного черного чугунного забора Грин-парка, Клэр решила присесть. Она прочитала несколько страниц из книги Тоби и позавтракала. День выдался теплый, и отдыхающие сидели прямо на земле или раскладных стульях. Сначала Клэр удивилась, что у всех, казалось, были одинаковые стулья. Неужели это возможно? Потом она поняла, что эти стулья – собственность парка. Девушка села на один из них и просто не захотела встать – настолько он был удобный. Сидя лицом к солнцу, она чувствовала, что засыпает. Как это получается у лондонцев? В Нью-Йорке скамейки были вбиты в землю. Они были неудобные, зато никто не мог украсть их. Каким роскошным и замечательным должно быть это место, где никто не крадет вещи и нет ни одной надписи на стенах. Клэр вынула вязанье и на некоторое время занялась им. Затем, под лучами солнца, ее движения замедлились, и…

Следующее, что Клэр помнила, – мужчина в форменной фуражке потряс ее за плечо.

– Я не помню, чтобы вы платили, – сказал он. Если бы не форма, Клэр подумала бы, что перед ней сумасшедший. По паркам Нью-Йорка, конечно, бродило много психов, и здесь наверняка они тоже попадаются. Но Клэр хватило ума посмотреть вокруг и попробовать понять порядки этого парка. Ясно, стулья принадлежали парку, и за них нужно было платить. Клэр ни капельки не расстроилась, а, наоборот, пришла в восхищение от такой разумной и удобной системы. Гораздо лучше, чем тащить стул с собой.

– Сколько? – спросила она.

– Фунт в час, – ответил служитель, и, хотя Клэр совсем не хотелось тратить лишние деньги, она чувствовала, что это того стоило.

Мимо гуляли люди, и она думала о них. Работали ли они? Что они делали в этом парке в центре Лондона, в середине дня? Они жили поблизости? Внезапно, около двух часов дня, парк быстро опустел. Клэр подумала, что всем пора вернуться на работу, и порадовалась, что ей не надо вставать со стула и уходить.

Она вынула из сумки книгу Тоби и открыла ее. Книга была написана на английском языке девятнадцатого столетия, немного более живом, чем язык Диккенса. Клэр не была уверена, что ей придется по вкусу эссе старой Великобритании, но ее взгляд упал на название «Престарелый мужчина», и она начала читать. Ей нравился стиль Лэма – открытый и с некоторой долей юмора. Прочитав абзац, девушка почувствовала, будто он говорил с нею со страницы. Но солнце на лице и удобный шезлонг пересилили мистера Лэма, и Клэр заснула.

Проходившие мимо спящей Клэр видели слегка полноватую молодую женщину с достаточно красивым, умиротворенным лицом. Было в ней что-то, напоминающее французскую Мадонну, написанную в четырнадцатом столетии: наклон головы, закрытые глаза, немного удлиненное лицо и нос. Когда Клэр открыла глаза, румянец, заливший ее лицо, только сделал это сходство еще большим.

Неожиданный сон смутил Клэр. В парке, несмотря на шум, доносившийся с улицы, было довольно тихо. Поэтому чего ради отказываться от небольшой сиесты в середине дня? Она подумала о времени, когда так уставала от надоевшей работы, что даже спать не могла.

При мысли о возвращении к той жизни она помрачнела. Неужели прошла только неделя с тех пор, как она прибыла в Лондон? Клэр считала на пальцах. Она прилетела в четверг утром – меньше недели назад. Она с таким нетерпением ждала этого. А теперь просто не могла вернуться. Ни через неделю, ни даже через месяц. Это должно продлиться дольше двух недель.

Приободренная этим важным решением, Клэр достала из сумки три открытки. Думая о Тине, она решила, что подруга обязательно принесет открытку на работу, даже если Клэр пришлет ее домой. Клэр была уверена, что Тина поступит именно так, даже если попросить ее сохранить все в тайне. Ладно, всего-навсего маленький квадратик бумаги, не нужно ничего объяснять. Просто открытка.

Лондон прекрасен. Я так наслаждаюсь им, что даже не могу вернуться домой. Я осматриваю все достопримечательности и завожу новых друзей.

С любовью, Клэр.

Она перечитала написанное. Вполне по-дружески, но отстраненно. Она не могла объяснить Тине, как это восхитительно – быть далеко от той, старой жизни, которую она сама вела. Клэр вздохнула. Она, вероятно, скоро вернется, но работу наверняка потеряет. Девушка взяла следующую открытку. Надо написать Эбигейл Сэмьюэлс в офис, и, хотя была опасность, что служба доставки прочитает ее, Клэр сомневалась, что Эбигейл расскажет или покажет ее кому-то. Однако надо быть осторожной.

Большое спасибо за путеводитель и Вашу помощь. Я пользуюсь им каждый день, и здесь столько надо посмотреть, что я просто не могу вернуться. Я нашла скромную работу и могу остаться дольше. Еще раз спасибо за все.

Клэр.

Последняя открытка оказалась самой трудной. Она написала свой домашний адрес и задумалась. Солнце ушло за облака, казалось, что погода, как обычно, собиралась измениться. Клэр начала неуверенно писать.

Дорогая мама!

На работе мне выпал шанс съездить в Лондон, и я решила им воспользоваться. Извини, что сразу не сказала тебе, но я до последней минуты не была уверена, что поеду. Не волнуйся обо мне. Все хорошо. Я скоро напишу.

Джерри привет.

Написав последнюю строчку, Клэр поняла, что должна приписать послесловие.

P. S. Я воспользовалась твоей карточкой «Сакс». Не волнуйся. Я верну тебе деньги, когда вернусь.

Она решила не обращать внимание на то, что мать была должна ей больше, чем Клэр потратила. И вообще, пусть мать радуется, что дом был в их с Джерри полном распоряжении. Она, конечно, расстроится из-за денег, но может быть, это наконец вынудит Джерри найти постоянную работу. Клэр пожала плечами.

Ей не хотелось платить еще фунт за стул, и она встала, чтобы купить на почте марки и отправить открытки. (Она знала, что в Лондоне письма отправляют из почтового отделения, а не опускают в ящик.)

Клэр шла через парк в южном направлении, пока не оказалась на аллее. Повернув направо, девушка увидела огромную каменную насыпь – мемориал королевы Виктории, а позади него – Букингемский дворец.

Клэр открыла путеводитель Эбигейл. Она читала, что это был главный дворец королей и королев со времен коронации Виктории. И что когда королева находится во дворце – королевский флаг поднят. Флаг был, и Клэр подошла к воротам. Где-то внутри дворца, недалеко от нее, английская королева пила чай, читала книгу или играла с одной из своих собак! Клэр никогда не была близка к царственным особам, и мысль, что пожилая женщина, чьи портреты она видела тысячи раз, действительно жила именно здесь, удивила ее. Клэр читала, что смена караула производится в одиннадцать тридцать, и решила вернуться на следующий день, чтобы увидеть это.

Она пошла вдоль ограды направо, мимо холма Конституции. По левой стороне дороги тянулась старая кирпичная стена, футов десяти или выше, с колючей проволокой наверху. Клэр все шла и шла, но стена не кончалась. Она тщательно сверялась с картой. Стена закрывала задний двор дворца! Когда Клэр посмотрела в карту, то увидела, что двор – сад Букингемского дворца – того же размера, что и Грин-парк, а в нем озеро с островом. Клэр покачала головой. Наверное, здорово – иметь собственный парк в центре города? И как они живут во дворце с сотней комнат? Конечно, ей трудно это представить. Но Клэр предпочла бы сидеть в шезлонге в Грин-парке, чем жить окруженной стеной и одним из букингемских садов. Она подумала, одинока ли королева, а потом – одинока ли она сама. Странно, но Клэр не чувствовала одиночества. Она ускорила шаги.

Девушка заблудилась в Веллингтон-Арк: она знала, что это рядом с Найтсбридж, потому что они с Майклом часто проходили мимо. Но сейчас она шла как-то по-другому. Клэр два раза неправильно повернула, и потом ей удалось выйти на Парк-лейн, где она прошла мимо больших отелей с одной стороны и Гайд-парка. Когда Клэр наконец добралась до Оксфорд-стрит, окончательно вымоталась. Девушка снова взглянула на карту. Она просто не могла дойти до Чемберли-террэс, хотя и намеревалась. Ей вдруг показалось, что брюки сидят на ней немного свободнее, чем на прошлой неделе. Кажется, она похудела. Но дальше она идти не могла. Чувствуя себя виноватой, Клэр поплелась вниз, в метро.

Она вернулась в четыре. Умылась, переоделась, почистила зубы, причесалась, съела кусочек сыра и прилегла. Но не смогла задремать. Вместо этого Клэр достала вязанье. Оно успокаивало, и девушка увлеклась этим занятием. Ее спицы щелкали и щелкали.

Клэр и не заметила, сколько прошло времени, пока она закончила вязание. Она разложила шарф на своей небольшой кровати и с удовольствием его рассматривала. В нем не было ни одной лишней петли. Всякий раз, когда Клэр вязала, ей приходилось что-то исправлять или распускать.

Она всегда стремилась к совершенству, но это было возможно только в очень маленьких вещицах. Когда она оценивала свою жизнь и жизни других, она видела только разочарования, компромиссы, пропущенные петли и скрученную пряжу. Клэр всегда беспокоилась о жизни родителей и их браке. Жизнь ее матери с Джерри была, видимо, еще хуже. Клэр никогда не завидовала Тине или их с Энтони планам. Что касается остальных знакомых – в Тоттенвилле, на работе – мужчин и женщин, у всех, казалось, была ужасная жизнь. Всегда чего-нибудь было слишком много или слишком мало. Даже Мистер Совершенство, который, казалось, имел все – не был доволен своей жизнью.

Клэр погладила шарф. Вот это действительно совершенство. Конечно, это был только шарф, но она сделала его собственными руками, по-своему, своим умом. Возможно, ключ к совершенной жизни (или чему-то подобному) в том, чтобы быть скромным и быть внимательным. Ей почему-то казалось, что здесь, в Лондоне, она справится. Она вздохнула и свернула шарф, чтобы убрать его в платяной шкаф. Наверное, здесь бы получилась маленькая, совершенная жизнь, но у нее не было средств. И теперь, когда Клэр закончила шарф, что она могла связать еще? Где ей найти магазин с пряжей? Ее идеи были подобны друзьям – Клэр могла быть с ними, а могла остаться одна, когда они надоедали ей.

Теперь она почувствовала усталость и немедленно заснула. Клэр опоздала бы к миссис Патель, если бы дети Моди не бегали по коридору.

Она встала посвежевшей, прошлась гребенкой по волосам и у самой двери поздоровалась с Моди. Женщина пыталась извиниться за поведение детей, но Клэр просто улыбнулась и остановила ее. Надо бы, наоборот, поблагодарить ее, но Моди и так казалась очень довольной. Клэр сбежала вниз по лестнице и выскочила на улицу.

 

Глава 30

Клэр была не в состоянии решить, прийти ей к миссис Патель раньше на полчаса или на пятнадцать минут. Накануне она опоздала, и ей не хотелось показаться несобранной, придя сегодня слишком рано. Однако девушка решила наверстать время и доказать, что серьезно относится к работе.

Войдя без четверти восемь в магазин, она заметила одобрительный взгляд миссис Патель и поняла, что приняла правильное решение.

– Хорошо, – сказала хозяйка, – очевидно, вы способны не опаздывать.

Клэр не обиделась на снисходительный тон миссис Патель.

– Я больше никогда не опоздаю снова, – пообещала она. – И мне можно доверять.

– Ладно, я могу доверить вам открыть те картонные коробки и пополнить запасы на полках? Я не делаю этого, потому что… – Она выпятила живот. – Знаете, неудобно возиться с такими коробками. – Клэр кивнула.

Двое покупателей вошли в магазин, и Клэр удалилась, нашла коробки и приступила к тому, что теперь, как она надеялась, будет ее работой.

На полках все было в пыли, даже новый товар, только что доставленный от производителя. Клэр потребовалось время, чтобы тщательно все вытереть. Вытирая полки, она начала расставлять товар по-новому, поскольку не могла допустить, чтобы томатный суп стоял между кусками мыла и кормом для собак. И она не могла поставить чистую коробку рядом с теми, которые были буквально засыпаны песком Клэр заметила, что если немного переставить товар, то освободится немного места, и предположила, что новые поступления должны стоять за старым товаром.

Магазин был заполнен покупателями приблизительно от восьми до половины десятого, и когда наплыв схлынул, миссис Патель смогла оценить работу Клэр. Та распаковала весь новый товар, выставила на прилавок, переставила то, что было, и освободила целый проход от старого товара. Миссис Патель повернула за угол и стала внимательно все осматривать.

– Да, вы действительно потрудились, – сказала она и начала медленно ходить туда-сюда.

Клэр затаила дыхание. Неужели она позволила себе лишнее? Миссис Патель раздражает, что Клэр не спросила разрешения переставить товары? Она недовольна, что Клэр кое-где стерла пыль?

Конечно, Клэр не знала, что пакистанцы (а ее хозяйка была из Пакистана) в Лондоне часто становились жертвами расовых предрассудков. И не догадывалась, что миссис Патель была очарована ею, потому что ей льстила сама идея отдавать приказы американке. И еще Клэр не знала, что муж хозяйки, от которого никогда не было пользы, пять месяцев назад уехал в Пакистан и не намерен возвращаться. Итак, миссис Патель дважды прошла по проходу, приподняла длинные темные брови и затем откашлялась.

– То же самое можно сделать и в других проходах, – сказала она и, услышав звон колокольчика, поспешила к прилавку.

Клэр расценила это как похвалу. В течение следующего получаса ей казалось, что покупатели задерживались именно в том ряду. Но она сказала себе, что это только игра воображения и нельзя быть такой глупой. Но к ночи Клэр закончила другую половину ряда, и те два прохода, над которыми она поработала, действительно пользовались повышенным вниманием.

Несмотря на желание Клэр скорее закончить работу, у миссис Патель было довольно много покупателей и даже в десять вечера, магазин не закрывался еще минут двадцать. Потом она позвала Клэр.

– Что же, – сказала хозяйка, – сегодня торговля шла хорошо. Возможно, вы приносите удачу. – Она медленно пошла в конец магазина, держа руку на выпуклости сари. Она ничего не сказала о незаконченном втором проходе. – Совсем неплохо. Теперь помогите мне с решеткой. У вас есть время, чтобы подмести?

– Я быстро подмету и помою. Помните? Мы говорили об этом вчера.

– Хорошо, – сказала миссис Патель. – Я только схожу туда. – Она кивнула в сторону задней части магазина. – Опустите решетку до конца.

Клэр понадобилось полчаса, чтобы сделать уборку и вылить воду из ковша. Странно, она не отказывалась от самой грязной работы, хотя при этом боялась запачкать одежду. Вообще было приятно видеть результаты своего труда. Она никогда не получала удовлетворения от работы в «Крэйден Смитэрс». Клэр посмотрела на чистые полки и пол, который только закончила мыть, и улыбнулась. Но у миссис Патель, похоже, не было привычки хвалить людей.

Клэр была права. Миссис Патель обошлась без похвалы, а только вручила ей пакет.

– Возьмите, что хотите, – сказала она и пошла считать выручку в кассе.

Клэр была скромна в своих желаниях. Она взяла моющее средство и кусок мыла, а также упаковку каши «Витабикс» с короной на крышке. Если ее положение совсем ухудшится, можно есть эту кашу на завтрак. Она не хотела брать слишком много или выглядеть жадной; кроме того, у нее было почти все необходимое. Эта поездка уже преподала Клэр один урок – человек становился тем счастливее, чем меньше у него было причин для волнений. Она подошла к прилавку с полупустым пакетом.

Зоркая госпожа Патель посмотрела на ее пакет и удивленно приподняла брови, но обошлась без комментариев. Клэр так хотела услышать, что ее ждут здесь опять, и, к ее облегчению, миссис Патель, глядя вниз, сказала:

– Может, завтра помоете и приведете окно в порядок? Это явно не повредит.

– Да, конечно. – Клэр подумала, что она сказала это слишком решительно, как будто критиковала миссис Патель. – Что нужно сделать? – спросила она.

Миссис Патель пожала плечами.

– По-моему, вы сами знаете, что делать, – ответила она. – Я не собираюсь проверять каждую мелочь.

Клэр кивнула. Она подумала, что миссис Патель должна быть требовательной матерью, и, словно в ответ на ее мысли, из задней части магазина появилась девочка.

– Мама, Фала не хочет ложиться спать и мне не дает. Она включила телик и не собирается выключать его.

Миссис Патель холодно посмотрела на девочку.

– Послушай, это твоя обязанность – уложить ее в кровать. Я не могу делать все, Сафта. – Она обратилась к Клэр: – Это моя дочь Сафта, которая совершенно не может помочь маме.

Сафта опустила глаза. У нее были самые длинные, самые темные ресницы, которые Клэр когда-либо видела. Они, казалось, касались ее щек.

– Привет, Сафта, – сказала Клэр и протянула ей руку. – Меня зовут Клэр Байлсоп.

Сафта посмотрела на нее.

– Вы американка, да? – спросила она. Клэр кивнула. Прежде чем они смогли продолжить разговор, миссис Патель снова подала голос.

– Вопросами телевизор не выключить, – напомнила она дочери. – А что твой брат?

– Я положила Деви в кровать, но он не почистил зубы. Он сказал, что ему не нравится вкус зубной пасты.

– Я завтра скажу, что вкус мыла ему и вовсе не понравится. Передай Фале, что она должна быть в кровати через пять минут.

Сафта взглянула на Клэр, затем повернулась и грациозно побежала обратно.

– Я непременно передам ей! – крикнула она.

– Приходится и об этом думать, – вздохнула миссис Патель. – Я не доставляла столько неприятностей моей матери. Мы делали то, что нам говорили.

Клэр снова кивнула.

– Я тоже, – сказала она.

Но сама подумала, что бедной Сафте доставалось слишком много. Фред, конечно, никогда и ни за что не послушал бы Клэр. В характере братьев не было заложено послушание сестрам. И тут Клэр пришло в голову, что она должна послать Фреду открытку, и она силилась вспомнить, был ли у нее адрес.

Тем временем миссис Патель закрыла кассу и протянула Клэр двадцатифунтовую купюру.

– Вот, – сказала она.

Клэр уставилась на деньги. Двадцать фунтов! Это стоимость ночлега. Если миссис Патель станет платить ей двадцать фунтов за вечер, то она сможет остаться здесь на несколько месяцев. Тем более что она получает продукты бесплатно.

Как будто читая мысли Клэр, миссис Патель посмотрела на нее.

– Не ждите этого каждый вечер, – сказала она. – Вы совсем на мели?

Клэр понятия не имела, о чем говорит миссис Патель, но стеснялась в этом признаться.

– Ну что? У вас есть деньги? Весьма сомнительно.

– Есть немного, – ответила Клэр. – Только, понимаете, ну, в общем, я приехала в отпуск, а потом решила остаться здесь подольше.

– Прекрасно, – сказала миссис Патель. Она пошла к двери, и Клэр последовала за нею. – Встретимся завтра и в пятницу в это же время. – Клэр кивнула с энтузиазмом. – Знаете, суббота – трудный день, – продолжала миссис Патель, – и дети дома. Вы могли бы поработать подольше? Согласны остаться здесь одна, пока я приготовлю им завтрак?

– Не проблема, – ответила ей Клэр так, будто с момента отъезда у нее вообще не было никаких проблем.

 

Глава 31

Еще когда они с Майклом ехали из аэропорта, Клэр захотелось увидеть великие памятники викторианской эпохи – Музей естествознания, Музей Виктории и Альберта и Бромптон.

Была суббота. Последние два дня пролетели за работой в магазине и прогулками по Лондону. Но сейчас Клэр была свободна: до начала работы у миссис Патель еще четыре часа. Надо почитать книгу Чарльза Лэма, которую дал ей Тоби. Ей было о чем рассказать Тоби: новая работа, впечатления от Лондона и, возможно, даже о капрале Такере. Клэр могла также позвонить молодому американцу, чтобы договориться о встрече, но не была к этому готова. Вместо этого она сверилась с картой, поехала на метро в Южный Кенсингтон и пошла пешком на север к музеям.

На дверях местных домов то тут то там облупилась краска, бронзовые дверные молотки потускнели. Вообще что-то не то было с цветом – даже ярко-синий или красно-автобусный в Лондоне казался менее насыщенным. Может, все дело в приятного цвета кирпичной кладке или мягком освещении? Как бы там ни было, Клэр прошла несколько кварталов по мокрому тротуару, пока ноги не замерзли окончательно. Но окружающее по-прежнему радовало глаз.

Она повернула за угол в поисках прямой дороги на Эксибишн-роуд и увидела крошечный магазин. «Вяжем пряжей», – было написано золотыми буквами по бледно-серой табличке. Клэр с трудом поверила собственным глазам. Она только что закончила вязать шарф и вот наткнулась на магазин пряжи. Гуляя по Лондону, она ни разу не видела такого магазина – только старинные спицы на рынке в Кэмден-Лок.

Дверь в магазин располагалась в углу – на стыке стен. Клэр вошла. Бодро зазвенел звонок, она осмотрела магазин.

Это было довольно маленькое помещение, вдоль одной из стен стояли корзины с пряжей – она была разложена по фактуре и цвету. На прилавке виднелись книги по вязанию, за ним сидела пожилая женщина. Ее седые волосы были собраны на макушке. Хозяйка сосредоточилась на вязанье, лежавшем у нее на коленях.

– Добрый день, моя дорогая, – сказала она. – Чем могу помочь?

– Я не знаю, – ответила Клэр. – Мне необходимо вдохновение. – Клэр посмотрела через прилавок на вязанье старухи.

– О, – сказала та, – не смотрите. У меня уже не те глаза, чтобы делать то, что я обычно делала. – Она покачала головой, держа в руках круглую спицу, с которой свисало что-то сливочного цвета.

– Вы вяжете бесшовный свитер?

– Вообще-то это плед на колени. Совершенно необходимо для жизни в Лондоне.

– Вы абсолютно правы, – согласилась Клэр, потрогав пряжу и посмотрев на образец, по которому женщина вязала. – Она такая мягкая. Похожа на шерсть ягненка.

Женщина улыбнулась Клэр.

– Мне всегда хотелось иметь кашемировое покрывало. И я решила, что сейчас самое время. В конце концов, мне уже семьдесят. Это будет красиво. Вы согласны?

– Великолепно, – одобрила Клэр. – Похоже, вы вязали «обратной петлей» по краю. Правильно?

– Это сплетенные петли, – ответила женщина. – Я использую их для прочности и для того, чтобы узор на изнанке был более определенным.

Клэр развернула изделие, чтобы лучше рассмотреть его. Самое красивое из всех, что ей приходилось видеть. Похоже, в каждом ряду было по четыреста петель.

– Я знаю, связано слишком плотно, – сказала женщина извиняющимся тоном. – И я использую символы. Это все возраст виноват, но вот тут я вышила «древо жизни». Будем надеяться, что я не умру прежде, чем закончу. Клэр улыбнулась:

– Прекрасно. – Если женщина занималась вязанием как любитель и это не было ее постоянной работой – что могло быть труднее, чем это одеяло? – Думаю, я просто осмотрюсь. Я еще не выбрала цвета и не знаю, какая пряжа мне нужна.

– Хлопок – внизу, на полу в четырех корзинах, ягнячья шерсть – в четырех корзинах наверху, обычная шерсть – у двери, а шерсть для детей – напротив.

– Спасибо, – сказала Клэр.

Она вернула женщине ее вязанье и стала рассматривать разноцветную пряжу. Белый, желтый, сливочный, льняной, коричневый цвет, черный, оранжевый, розовый. Пожалуй, здесь не найти вдохновения. Она подошла ближе к корзинам у двери и потрогала пряжу. Слишком грубая и отвратительного зеленого цвета. Что из нее можно связать? Клэр наклонилась, чтобы потрогать нитки в корзинах на полу. Цвет был лучше, но это всего лишь однослойный хлопок – подойдет только на салфетки. Она заметила, что по краям корзин и кое-где на пряже была пыль. Стоит ли удивляться, если хозяйка такая старая. Клэр посмотрела на нее и на мгновение заметила необычайное сходство со своей бабушкой – оно было настолько сильным, что Клэр чуть не выронила моток пряжи, который держала в руках.

Старуха повернула голову, и сходство исчезло.

– Боюсь, у меня совсем небогатый выбор, – сказала она. – Я сократила запасы. Молодежь, кажется, теперь совсем не интересуется вязанием. Я, главным образом, вяжу на заказ. – Она вздохнула, как будто сожалела об этом.

– О, не волнуйтесь, – успокоила ее Клэр. – Я что-нибудь найду. – Она вдруг подумала, что это прозвучало грубо. – В детской шерсти есть прекрасный материал.

– Ну что, как я могу помочь вам? Я полагаю, вам не пригодится плед на колени. Возможно, хотите бикини?

Клэр улыбнулась.

– Они не такие теплые, – сказала она.

– Точно. Бикини вы явно не жалуете.

Так или иначе, все, что говорила женщина, звучало позитивно.

– Думаю, попробую связать перчатки, – размышляла Клэр. На это понадобится больше времени, чем пряжи, а перчатки ей необходимы. От лондонской сырости ее спасал плащ, а руки часто мерзли.

– Своему сыну я вязала рукавицы, мне не нравилось вязать перчатки – пять пальцев в ряд. Просто наказание. – Женщина пожала плечами.

– Ничего страшного, – ответила Клэр. Она осмотрелась, чтобы найти что-нибудь для этой работы. Старуха следила за ее взглядом.

– Вы знаете, – начала она, – у меня есть кое-что для вас. Я отложила несколько мотков немецкой шерсти. Она удивительная. И разная. – Хозяйка начала рыться в ящике. – Вот она, здесь, – провозгласила женщина, вынимая серый, коричневый и пестрый мотки. Она вручила их Клэр. – Может, с виду так себе, но вместе – дивный узор, получаются изумительные вещи. Сейчас покажу носок, который я связала для показа.

Клэр держала клубок шерсти, в то время как женщина рылась в ящиках за прилавком.

– Ах, вот он. – И она вручила Клэр красивейший носок, со сложным узором, который чередовался с рядом похожих на твид точек. – Видите, все – из шерсти. Как у этих немцев так получается? Я вот шестьдесят лет вяжу и не сказала бы, что получается идеально.

Клэр внимательно разглядывала шерсть. Потрясающе. Даже не надо было добавлять другие цвета. Клэр кивнула женщине.

– Вы знаете, моя милая, это последние мотки, которые у меня есть. Обязательно надо купить, я могу сделать скидку, поскольку они лежали здесь очень долго.

– Что вы! Не надо, – сказала Клэр. Она подумала, не выглядела ли она нищей, но ее одежда была чистой и выглаженной. Сейчас она была лучше одета, чем в Нью-Йорке.

– Ох, избавьте от них мои руки. Я настаиваю, – сказала хозяйка. – Закончите вязать – носите на здоровье.

– Я вернусь и покажу их вам, – пообещала Клэр.

– Прекрасно. С нетерпением жду этого. Клэр ушла, ее покупка благополучно лежала в сумке, и она с нетерпением ждала, когда начнет вязать.

 

Глава 32

Клэр очень уставала от дневной и вечерней работы в магазине. Она проводила там время, обслуживая покупателей и присматривая за детьми. Она хорошо справлялась на всех фронтах, хотя миссис Патель неохотно признавала это.

Но, конечно, она может в любое время сказать Клэр, что приходить больше не надо. И, честно говоря, Клэр сомневалась, что кто-нибудь еще наймет ее на работу. От этой мысли она похолодела. Миссис Уотсон была очень бережливая, и после десяти часов отопление выключалось, так что имелось только одно теплое место – под одеялами в собственной постели.

Но она решила, что сначала примет ванну. Обычно этого было достаточно, чтобы согреться, вернуться в комнату и спокойно спать до следующего утра.

Надев халат и источая аромат сирени, Клэр шла по коридору. Вдруг кто-то сзади тронул ее за плечо. Она вздрогнула и обернулась.

Это была миссис Уотсон. На голове у нее был не слишком чистый платок, а под трикотажной рубашкой – нейлоновая ночная.

– Хорошо помылись? – спросила миссис Уотсон.

– Да, спасибо.

– И утром?

Клэр опустила голову, чувствуя, как тепло выходит из нее.

– Да, – сказала она. – А что? Кто-то жаловался? Я не думала, что заставила кого-то ждать.

– Я жалуюсь, – резко сказала миссис Уотсон. – В восемнадцать фунтов не входят две горячие ванны в день. Я не могу терять деньги на каждом госте. И если вам это не нравится, – добавила она, и лицо ее стало бледно-зеленым под слоем крема, – можете жить в другом месте. Вот так.

Несмотря на шок, Клэр рассердилась. Почему каждый раз, когда все начинало налаживаться, что-то обязательно должно было случиться? Если бы она была смелее, то сказала бы миссис Уотсон, что утром уедет, но вместо этого просто безмолвно стояла. Холод от пола подступил к ее ногам. По рукам побежали мурашки.

– Извините, – сказала она хозяйке. – Я не подумала.

– Это точно, я повышаю квартплату. Двадцать фунтов за ночь. И, пожалуйста, предоплату.

Клэр удивило, что ванна горячей воды стоит два фунта. Но она просто кивнула, пошла в комнату, открыла кошелек и вручила миссис Уотсон шесть двадцатифунтовых купюр.

– Вот, пожалуйста, – сказала она так спокойно, как только могла. – И я съезжаю. – Клэр не собиралась этого делать, но ее гордость не позволила даже подумать о том, чтобы иметь дело с этой женщиной. Почему она должна это терпеть?

Она закрыла дверь перед замолчавшей миссис Уотсон и легла в постель. Но миссис Уотсон молчала недолго. Она начала вопить на детей Моди. Они действительно шумели, но неужели так сильно раздражали хозяйку? Под одеялами Клэр начала дрожать. Смешно. Если она приняла ванну на ночь, подразумевается ли, что утром она не будет этого делать? Если бы она мылась просто стоя в ванне, ей тоже пришлось бы платить за это два фунта?

Она потерла одну ногу о другую, пытаясь согреться. Дрожа от холода и страха, Клэр замоталась в одеяло и стала прикидывать возможные варианты. Она, вероятно, была слишком импульсивна; где она найдет приличное место и такое же дешевое, как это? Она даже не знала, где искать.

Клэр представила себе, что ее новое жилье будет более симпатичным, с более благоприятными условиями. Если она нашла это жилье – найдет и другое. По логике, это не единственные недорогие меблированные комнаты в Лондоне. Она пробовала успокоиться. Все будет хорошо.

Скоро Клэр поняла, что слишком распаниковалась и уснуть не может, к тому же вязать было нечего – к новому она приступит завтра. Между тем она вспомнила про книгу Тоби и вылезла из-под одеяла, чтобы взять ее.

То, что это был не роман – ее любимая литература, – уже разочаровало ее. Но если она прочитает эту книгу, у нее появится тема для беседы с Тоби. Она вернулась снова к эссе, которое увидела, сидя в парке, – «Престарелый мужчина». Клэр начала читать. Эссе, похоже, было автобиографическим – о тридцати четырех годах работы в бухгалтерской конторе (почти современной). Клэр вздохнула. Эссе читалось так же, как рассказ Диккенса, хоть и хуже по стилю. Она не могла поверить, что Тоби (или кто-нибудь другой) заставил ее читать об офисных страданиях давным-давно усопшего автора. Но язык Лэма ее захватил, а его идеи так увлекли, что она погрузилась в чтение.

Бедный Чарльз начал работать в четырнадцать лет и трудился по десять часов в день, но в воскресенье его фактически приковывали к столу подводить итоги. Он ненавидел свое рабство. Описание его тяжелого положения было душераздирающим, но вдруг, неожиданно, он не только освободился, но и получил деньги, достаточные для того, чтобы уехать и никогда не работать больше. Его удача была удивительна. Он заболел, а его вызвали в офис. Как похоже на необходимость разговора с мистером Крэйденом. Герой полагал, что его уволят, но вместо этого его спросили, сколько он проработал на них. Он ответил, что тридцать четыре года. Старший партнер заявил, что они решили отправить его на пенсию. (Вот что значило название!) Ему положили пенсию в четыреста фунтов в год.

Его радость просто исходила от заплесневелых страниц.

Если случаю, дорогой читатель, было угодно, чтобы вы потратили впустую золотые годы вашей жизни – высокую светлую молодость – в надоедливом заключении офиса, продолжили дни заточения в среднем возрасте до дряхлости и седых волос, без надежды на выход или отсрочку, жили, чтобы забыть, что есть такие вещи, как отпуск, или помнили о них, но как о прерогативах детства, то тогда, и только тогда, вы будете способны оценить мое избавление.

Сидя в своей небольшой задрипанной комнате, Клэр заплакала. Она чувствовала, как будто Чарльз Лэм говорил прямо с нею. Только неделю назад она работала в «Крэйден Смитэрс», и, хотя ей далеко было до среднего возраста и «дряхлости», там были люди, которые именно так и жили. Она подумала о женщинах, болтающих за столом во время завтрака, и Эбигейл, удивившись, что она неожиданно одобрила это приключение. Не было ли это невысказанным предупреждением? Так или иначе, но она поняла, что должна воспользоваться предупреждением Чарльза Лэма. Она не сможет вернуться к той работе, в тот офис. Она думала о комнате без окон, в которой работала. Она думала о Джоан и ее коллегах, сидевших в двух коридорах без естественного света. Со времени Лэма мало что изменилось. В отличие от бедного Чарльза, Клэр прямо сейчас решила не тратить впустую тридцать четыре года в рабстве.

Но, в отличие от Чарльза Лэма, она не получила бы пенсии. У нее не будет постоянных денег. Как прожить? Она закрыла книгу и положила ее под подушку. Потом выключала свет и легла. Наверное, можно найти работу, которая приносила бы достаточно денег, чтобы… ладно, она не хотела двигаться слишком быстро, но деньги понадобятся.

Клэр подумала о Тоби. Интересно, предполагал ли он, какое глубокое значение имеет для нее эта небольшая книга? Надо бы вернуться и спросить. Или даже поговорить с капралом Такером из американского посольства. Она почти забыла о нем. Не то чтобы ее к нему тянуло, но он может помочь Клэр найти работу. Ну разумеется. Возможно, даже посоветует, где жить. Она позвонит ему утром.

Клэр натянула одеяло до плеч и вздохнула. Остается надеяться, что работа у миссис Патель будет продолжаться, пока она не найдет другую. Возможно, что-нибудь подскажет Тоби, или еще лучше – вдруг старухе в магазине пряжи необходима помощь. Клэр перевернулась, взбила подушку и заснула.

 

Глава 33

Музыка ревела настолько громко, что Клэр попросила Адама повторить сказанное. Она никогда не увлекалась «АС/DC», и здесь, в лондонском ресторане, они нравились ей еще меньше.

– Давно? – спросила она.

– Почти год, – ответил Адам и взял гамбургер. Парень служил в Лондоне именно столько. Он сказал, что это был его любимый бар – для встреч и чтобы поесть. Клэр оглянулась. Если не считать большого количества парней с военными стрижками, заведение могло бы сойти за нью-йоркский бар. В меню были бифштексы, всевозможные гамбургеры, жареные крылья цыпленка, американское пиво и холодный чай. Хуже всего, что приходится перекрикивать музыку и шум бара.

Клэр позвонила Адаму утром и просто подпрыгнула, когда он предложил встретиться за завтраком. У нее возникли проблемы с прической и макияжем, и не только потому, что Адам был симпатичный, но также и потому, что она надеялась на его покровительство или, по крайней мере, на какую-то информацию. Клэр не слишком хорошо себя чувствовала, но она решила: она же его не использует. А вдруг Адам откажется помогать ей? Но, снова оглядев его любимое заведение, Клэр начала сомневаться в этом.

Клэр перемешала салат.

– Где ты живешь? – спросила она.

Она старалась держаться естественно… Песня закончилась, и Клэр была рада слышать, что ее сменила более тихая (но опять же американская) композиция «Иглз».

– Мы размещаемся на базе вооруженных сил около аэропорта. Там классно. Хорошее питание, кино. И недорого.

Клэр кивнула и попробовала придать лицу выражение одобрения. НИ ЗА ЧТО на свете она не согласилась бы жить на территории военной базы, даже учитывая практически бесплатную почту. Лучше вернуться в Тоттенвилль. Но капрал немного говорил о жилье, хотя оно занимало все ее мысли. Вместо этого Адам Такер продолжал говорить о стерео, плейере и ноутбуке, который он купил со скидкой. Клэр пробовала проявить заинтересованность, но его восторженная простота внезапно заставила ее заскучать по Майклу Уэйнрайту. Очень печально. Капрал Адам Такер был приятным, дружелюбным и даже сексуально привлекательным: высокий, с широкими плечами, большими руками и длинными ногами. Будь его короткие светлые волосы длиннее, он выглядел бы еще привлекательнее. И казалось, она ему нравилась. Клэр решила, что в баре должно быть еще что-нибудь, кроме гамбургеров и «Будвайзера».

– Ты долго собираешься здесь оставаться? – спросил он. – Возможно, я смогу сводить тебя в наш беспошлинный магазин.

Это было совсем не то, в чем Клэр нуждалась: ей надо было заработать немного денег, а не тратить их.

– Не стоит, – ответила она. – У меня есть работа, и я попробую заработать, сколько смогу.

– У тебя есть рабочая виза? – поинтересовался Адам.

– Надеюсь получить. – Если бы ее поймали за нарушение закона, что бы с ней сделали?

– Постарайся. Ее трудно получить. Британцы не любят предоставлять рабочие места иностранцам – они берегут их для себя. Как тебе салат?

У Клэр не было аппетита, но она набросилась на угощение.

– Вкусный.

– Здесь салаты заправляют соусом ранч. Он есть далеко не везде. Даже в «Макдоналдсе» он не такой, – сказал Адам.

Клэр кивнула, хотя еда – последнее, о чем она думала. Как бы разузнать о визе? Она не могла прямо спросить его.

– Кто отвечает за выдачу виз? – спросила Клэр.

Адам откусил кусок гамбургера и ответил с набитым ртом:

– О черт, нужны тонны документов. Насколько я понимаю, компания пишет запрос и направляет его англичанам. Затем, если они дают положительный ответ, документы идут на третий этаж. О, мне нравится «Клэш». Классная песня, правда?

Клэр вздохнула. Несмотря на приятный акцент, униформу и привлекательную внешность, Адам Такер был так же скучен, как мужчины, с которыми Тина пробовала ее познакомить. Немного другой, но тоже тупой. И абсолютно для нее бесполезен, хотя… Возможно, она могла бы назначить ему свидание.

– Какое твое самое любимое место в Лондоне? – спросила она.

– Беспошлинный магазин, – ответил он без колебаний.

– Ты не понял. Что тебе нравится в городе?

– Кино. То есть с Мелом Гибсоном и «Матрица», ну и «Люди Икс-2».

– А английское кино? – Клэр не могла остановиться.

– Это какое? – спросил он. – Видел я один фильм, о слугах и гостях в каком-то поместье, и там еще парень был, из слуг, он вернулся, чтобы убить своего отца. Но мне не понравилось.

– «Госфорд-парк»? – спросила Клэр. – По-моему, этот фильм снимали здесь, а режиссер – Роберт Олтман, американец.

– Да ладно, неважно, что это за фильм, но реально скучный. Даже убийство было скучно.

Клэр нравился этот фильм, но она ничего не сказала. Они не произнесли ни слова, пока Адам не доел свой гамбургер.

– Хочешь что-нибудь на десерт? – поинтересовался он. – Здесь есть мороженое с фруктами. Опупительное… О, извини. Правда, вкусное.

Клэр покачала головой. Она боялась сказать ему, что ей пора уходить, чтобы собираться на работу. Вдруг донесет, что у нее нет визы.

– Я должна идти. У меня встреча с другом.

– С приятелем?

Клэр покачала головой:

– С одной английской леди. Я обещала помочь ей.

– Я могу тебя проводить?

– О нет. Это далеко, надо ехать в метро.

– Мне все равно нечего делать, – сказал Адам, пожимая плечами.

Хотя Клэр не хотела говорить ему о работе, ей также не хотелось обижать парня. Она была такой курицей… Именно поэтому она никогда ни с кем не встречалась: всегда кто-то страдал – или она не нравилась кому-то, или ей кто-то не нравился.

– Я пойду, – сказала она Адаму.

Он все-таки проводил ее до метро, а затем спросил, хочет ли Клэр снова встретиться. Она кивнула. Тогда парень попросил разрешения поцеловать ее на прощание. Клэр согласилась, и что странно – ей понравилось, как Адам обнял ее за плечи, а его губы оказались напротив ее.

– Я позвоню тебе, – сказала Клэр.

Он улыбнулся и помахал. Когда она обернулась на эскалаторе, он все еще стоял, улыбаясь, и махал ей рукой. Клэр спустилась в подземку с чувством облегчения и небольшой вины.

 

Глава 34

В понедельник днем Клэр сидела в потертом, но удобном кресле напротив Тоби, сборник эссе Лэма лежал у нее на коленях вместе с Джорджем Элиотом – кошкой, не писателем.

– Я два раза перечитала вашу книгу, – сказала Клэр.

После разочарования от того, что накануне Адам Такер не помог ей, и целого вечера работы у миссис Патель Клэр наградила себя посещением книжного магазина. Тоби, казалось, был рад видеть ее и теперь с удовольствием обсуждал Чарльза Лэма.

– Его отставка стала просто спасением. И он был так… – Она сделала паузу, подыскивая слово.

– …Рад? – предположил Тоби.

– Да. Потрясен и рад этому. – Клэр опять помолчала, стесняясь сказать, что она тоже хотела бы стать свободной. – Это напомнило о работе, на которую я хожу… ходила в Нью-Йорке. Действительно, можно так погрузиться в бумажную волокиту, что прежде, чем заметишь это, пройдет двадцать лет или больше. Так что книга заставила меня задуматься.

– Отлично. Именно для этого и пишут эссе. Романы пробуждают чувства, а эссе заставляют думать.

Джордж Элиот спрыгнула с колен Клэр и изящно запрыгнула на Тоби. Хозяин погладил кошку и почесал за ушами. Клэр наблюдала за его руками. Тоби был удивительно интересным собеседником, намного более забавным и знающим, чем капрал Такер. Клэр была слишком смущена, чтобы признаться себе, что почти ревнует его к кошке. У Тоби были прекрасные руки. Она не могла не задуматься, каков на вкус его поцелуй.

Клэр выкинула эту мысль из головы. Она хотела попросить его о помощи, но не могла набраться смелости. Ей осталось четыре раза переночевать у миссис Уотсон, и она не хотела бы продлить свое пребывание там.

Девушка сосредоточилась на беседе.

– Что странно в этом эссе – кажется, что оно предназначалось именно для меня, – заметила Клэр. – Как будто Чарльз Лэм посылал мне сообщение.

Тоби кивнул.

– Это мой дар, – сказала он. – Я не знаю, как это получается, но, кажется, я угадываю читателя. Можно сказать, что я – консультант по прозе.

С одной стороны, Клэр льстило, что Тоби, казалось, был с ней на одной волне. Но с другой – ее несколько разочаровывало, что она не единственная, кому Тоби оказывает подобные услуги.

Тоби перекатил кошку на спину и погладил длинную шерсть на ее животе.

– Я часто думал, что надо поменять вывеску. Назвать «Мистическое чтение» или что-то типа того. Единственная проблема – будут заходить всякие типы. Придурки, которые захотят узнать, все ли с ними в порядке, или встретится ли им высокий темный незнакомец.

– Не знаю, как им, а мне бы понравилось. – И Клэр кратко рассказала о своей работе в Манхэттене.

– Спустились с небес на землю, так?

– Да. И теперь мне нужна книга о средневековой живописи.

Тоби поднял голову.

– Дорогое удовольствие. У меня есть замечательные, красивые книги, но они довольно дорогие.

– Может быть, найдется… – начала Клэр, но прежде, чем она спросила о самой дешевой, хозяин улыбнулся. Она только сейчас заметила, что он очень красив.

Тоби встал, и они с Джорджем удалились в темный проход между книгами. Он вернулся через мгновение.

– Это удивительная книга, но, поскольку обложка заляпана и несколько страниц отсутствует, я могу отдать ее вам. Мне бы все равно не удалось продать ее в таком состоянии…

Обложка была из серой кожи, на которой отпечатался круг от горячей чашки. Но когда Клэр открыла ее, глаза у девушки расширились – золоченые страницы и цвета, подобные драгоценным камням, предстали перед ее взором. Она взглянула на Тоби:

– О, я не могу…

– Берите, берите. Можно было бы ее переплести и продать, но это потребует больших расходов. Так что возьмите книгу.

– Спасибо. – Клэр положила подарок в сумку и задумалась, удобно ли спросить Тоби, не знает ли он, где можно снять комнату. Вдруг он сам предложит ей угол? Клэр чувствовала, что ее влечет к этому человеку. Он настолько не похож на Майкла Уэйнрайта, что их просто нельзя сравнивать. Тоби не такой деловой и мужественный, как Майкл, но у него острый ум, и, конечно, он гораздо начитаннее. Клэр не могла вообразить Майкла, держащего на коленях кота или так нежно его поглаживающего. Она успела заметить, что английские мужчины казались не такими настойчивыми, не столь мужественными, как американские мужчины. Ну и замечательно! Капрал Адам Такер, вероятно, проводил все свободное время, играя в футбол или наблюдая за игрой. С Тоби она могла говорить о книгах бесконечно. Если вдруг он предложит ей остаться с ним, примет она предложение? Клэр выбросила эту мысль из головы.

Пока она раздумывала, у двери прозвенел колокольчик, и Тоби отправился туда, включая по дороге свет между книжными рядами.

– Привет, – поздоровался он.

Клэр услышала женский голос, но Тоби и его потенциальная клиентка были слишком далеко от нее, чтобы увидеть посетительницу или подслушать их разговор. Хотя Клэр было очень интересно, она решила подождать. Она боялась, что Тоби быстро вернется. Идя сюда, Клэр не была уверена, что Тоби вообще вспомнит ее, но он назвал ее по имени и немедленно пригласил присесть. Клэр снова чудесно провела время, беседуя с ним, но тем не менее напомнила себе, что не следует ходить сюда слишком часто, даже если сегодня и не осмелится спросить Тоби о жилье и работе.

Некоторое время девушка сидела, не зная, что делать. Когда она решила, что уже пора идти, раздался громкий голос Тоби – он попрощался с посетительницей. Снова зазвенел колокольчик. Он вернулся, Джордж шла за ним, как собака. Ну что ж, надо набраться смелости и спросить.

Тоби опустил свое длинное тело на стул.

– Я продал книгу, – сказал он. – И страшно устал. Мне надо отдохнуть. И, пожалуй, съесть печенье. Для подкрепления сил.

Он достал яркую разноцветную коробку с полки около своего стула. Открыв крышку, Тоби протянул коробку Клэр. Внутри беспорядочно лежало печенье, очевидно не то, что было там первоначально. Клэр выбрала шоколадное, а Тоби, положив коробку на колени, ел одно печенье за другим.

– Боже, какой я хороший бизнесмен. Я думаю, что выручил шестьдесят процентов прибыли. Теперь, если мы не съедим больше шестидесяти процентов печенья, я буду в выигрыше. – Он заглянул в открытую коробку и взял еще одно. – Впрочем, шансов мало. – Тоби улыбнулся и снова передал ей угощение. Хотя Клэр знала, что это была шутка, она покачала головой. – Так на чем мы остановились? Вы не хотите возвратиться к заточению с документами и прослужить тридцать четыре года так же, как бедняга Чарли. Конечно, я могу понять. Когда-то я сам работал, чтобы как-то прожить. У меня складывалась карьера в рекламном агентстве. Но я не смог бы вынести этого. Хорошо, что мой дядя умер и оставил мне наследство. Я вижу в этом знак.

– Так вы и попали в книжный бизнес?

– Да, он оставил магазин и квартиру наверху. Денег особо нет. Хотя кто знает, может, Уолпол резко подскочит в цене. У меня, наверное, сотня его книг.

– Значит, вы живете наверху? – спросила Клэр. Когда Тоби кивнул, она попробовала быть смелой. – Я не могу дальше оставаться там, где живу, – почти вырвалось у нее. – Вы не знаете, где можно найти очень дешевое жилье?

– Ну, для этого надо ехать в Кройдон, – сказал Тоби и засунул в рот очередное печенье.

– Это район Лондона?

– Это дыра, моя дорогая. И вообще не в Лондоне. Просто ужасное место, и никто не хочет жить там, кроме, возможно, местных. Нет, вам надо что-то в центре. – Тоби сделал паузу снова, глядя на потолок. Подумал о комнате наверху? – Надо это обмозговать, – все, что он сказал. Затем откусил от другого печенья и замолчал, но только на мгновение. – Стоп! Вы смотрели «Ивнинг Стандард»?

– Что это? – спросила Клэр и вспомнила кипу газет на прилавке миссис Патель.

– Ежедневный лондонский листок. Выходит несколько раз в день. Полагаю, там есть много предложений по совместной аренде квартир, хотя кто знает, что вам попадется. А я спрошу у моих друзей. Вдруг кто-нибудь знает.

– Спасибо, – сказала Клэр. Все же хоть что-то. Глупо надеяться на другое предложение. Если он просто заинтересуется, и то хорошо.

– Хорошо, скажите теперь, какие у вас планы на день.

– Я хотела сходить в Гайд-парк и затем в Музей Виктории и Альберта.

– О, моя дорогая! Забудьте о них! – воскликнул Тоби. – Мрачное кафе в подвале. Вам не захочется там завтракать. – Он сунул еще одно печенье в рот, и Клэр удивилась, как ему удается оставаться настолько худым.

– О, я не собираюсь завтракать, только позже выпью чай.

– Но где вы будете пить чай? Я должен удостовериться, что вы идете в подходящее место.

Клэр подумала об отметках, которые Эбигейл сделала напротив «Клэридж» и «Браун».

– Я бы тоже, – сказала она. – Мой бюджет немного… ну, скромный, а сколько может стоить чай?

– Зависит от того, чашка или чайник чая, чай со сливками, дневной чай или вечерний. Знаете, мы похожи на эскимосов, – он продолжил объяснение, – имеющих тридцать слов для определения снега.

Клэр улыбнулась. Действительно, чай в Лондоне был столь же вездесущим, как снег за Северным полярным кругом. Ну разумеется, потомки Шекспира должны отличаться от остальных. Но чем? Прежде чем она решилась спросить, разговорившийся Тоби продолжал:

– Чашку чая подают в дешевых ресторанах. В местах получше вам принесут чайник чая. Дневной чай означает, что к нему полагаются бутерброды – ну, знаете, ломтики хлеба с отрезанными корками. Чай со сливками – то же самое – печенье и девонширские сливки, которые намазывают на печенье, разумеется вместе с земляничным джемом. Кстати, рекомендую.

Клэр громко рассмеялась.

– А что подают к вечернему чаю – пиццу? Тоби взял еще печенье из коробки и затем улыбнулся.

– Это то, чем британцы всех дурачат, – сказал он. – Вечерний чай может сопровождаться и сладкими, и острыми закусками. На севере Англии это подразумевает обед. Можно назвать это и «ужином».

– Ясно, – неуверенно ответила Клэр. Тоби закрыл коробку, отложил ее в сторону и стряхнул крошки с колен.

– Обычно это едят люди ННПЯ. – Он снова усмехнулся. Прежде чем Клэр успела спросить, Тоби объяснил: – Это значит – Не Нашего Поля Ягода. Это придумала Нэнси Матфорд. Знаете ее?

Клэр покачала головой и впервые засомневалась относительно мнения о ней Тоби. Он думает, что она состоятельна. Почему? Предполагает, что все американцы богаты, или в ней есть что-то такое, что заставило его так думать?

– О, моя дорогая! Как вам везет! Вам еще только предстоит знакомство в семьей Матфорд! – Он наклонился вперед. – Она из аристократического семейства, в Штатах бы сказали: вырождающегося семейства. Нэнси была писательницей. Ее сестра Дебора вышла замуж за герцога. Другая сестра – Джессика – стала журналисткой, она поддерживает левых. Диана вышла замуж за главу Английской фашистской партии. А Юнити, еще одна сестра, была очарована Гитлером, и, когда Великобритания вступила в войну с Германией, она выстрелила себе в голову. По-моему, это Нэнси сказала: «У Юнити ничего не вышло, так как мозгов в ее голове никогда не было». Вы никогда не читали «Бунтарей и их жен»? – Клэр покачала головой. – О боже, моя дорогая, каждая девочка должна прочитать это в тринадцать лет.

Тоби вскочил, словно кролик, и кошка понеслась за ним, как будто он действительно был кроликом. Тоби вернулся через мгновение, держа в руке маленькую зеленую книгу.

– Забудьте о средневековом искусстве. Возьмите это, – объявил он. – Получите массу удовольствия.

Клэр взяла небольшую зеленую книгу. Она не была уверена, что Тоби был прав, но, конечно, возражать не собиралась. Она робко посмотрела на обложку – всего три фунта пятьдесят. Она могла позволить себе это, но Тоби сказал:

– Я сделаю скидку до двух фунтов. Не просите о большей – и так меньше некуда. И вы никогда не пожалеете об этом, девочка моя.

Он говорил сейчас с каким-то странным акцентом. Видимо, подражал кому-то, скорее всего – этим ННПЯ. Возможно, предположила Клэр, британский вариант Энтони и его приятелей со Стэйтен-айленда.

Она достала кошелек, нашла двухфунтовую монету и передала ее Тоби. Он кивнул в знак благодарности.

– Я сегодня продал две книги, пора закругляться. Ладно, вернемся к чаю. Вы знаете, люди спорят, в какой последовательности наливать молоко и чай.

– Нет. А почему?

– О, я точно не знаю. Те, кто выступает за «сначала молоко», считают, что это необходимо, чтобы горячий чай не расколол хороший фарфор.

Клэр подумала о чашке чая с молоком, которую ставили перед ней каждое утро.

– Но как узнать, сколько молока надо, если не известно, насколько крепок чай?

– Ну, приблизительно, – сказал Тоби. – Вам надо выпить чай в «Клэридж» только для того, чтобы увидеть это место. Это на Брук-стрит, между Ганновер-сквер и Гросвенор-сквер. О небо! И в «Коннаг» – это ниже Гросвенор на Маунт-стрит. А «Браун» – на Эльбимэрл-стрит. Это – классика.

– Я не уверена, что могу позволить это себе…

– В этом-то и штука. Видите ли, если вы придете в четыре часа, вам подадут настоящий чай, и это обойдется в двадцать или двадцать пять фунтов.

Клэр чуть не задохнулась.

– Это стоит того, моя дорогая, – если у вас есть деньги, но если их нет, тогда просто приходите в два тридцать или в три часа. Спросите: «Дневной чай подается?» – и конечно, они откажут вам, потому что обычно это происходит около четырех. К этому времени и завтрак уже закончится. Так что вы скажете: «Хорошо, кто-нибудь принесет мне чашку чая?» – и, конечно, они принесут. Таким образом, вы сидите в прекрасном месте, на коленях – льняные салфетки, атмосфера захватывающая, и получаете удовольствие всего за два или три фунта.

Два-три фунта – много денег, но Клэр поняла, к чему клонит Тоби. Это приобретение новых впечатлений, а не просто потребление.

– Можно попробовать «Лэйнсборо», хотя это слишком. Это – в Найтсбридж. Пока вы там, «Беркли» покажется вам совершенством, а «Гайд-парк отель» – просто старушкой викторианской эпохи. Хитрость в том, что вы уйдете раньше, чем они начнут подавать надлежащий чай.

Упоминание о «Беркли» кольнуло сердце, но Клэр проигнорировала это.

– Как вы об этом догадались? – спросила она. Тоби улыбнулся, поднял бровь и театрально вздохнул.

– Ах. Я не всегда был таким, как сейчас. Я живу в стесненных обстоятельствах, но время от времени у каждого в жизни должно быть что-то шикарное.

– Шикарное? Вроде жены – бывшей «Спайс-герл»?

– Ну да, – кивнул Тоби. – Но когда Бекхэм еще на свет не появился, наши более скромные бабушка и дедушка использовали этот термин для того, что вы могли бы назвать «классным», хотя меня всегда настораживало пристрастие некоторых людей к этому слову.

Клэр хихикнула. Джерри имел обыкновение называть ее мать «классной леди».

Клэр подумала, что могла бы слушать Тоби весь день. Но она знала, что не должна думать об этом. Девушка неохотно встала.

– Большое спасибо за рекомендацию, – сказала она, держа книгу одной из Митфорд. – Я прочитаю это, посмотрю «Стандард», попробую чай и сообщу вам о результатах.

– Вот и умница, – сказал он ей, тепло улыбаясь. – Вы выглядите чрезвычайно презентабельно. Только скажите себе, что эти места – ваша обычная среда обитания. А потом сходим в «Ритц». Но не на чай. Выпить.

Клэр была очарована. Тоби пригласил ее! Правда, не назначил день, и она не была уверена, вспомнит ли он об этом, но все равно была взволнованна.

– С удовольствием, – ответила она, пытаясь сдержать радость в голосе.

– Хорошо, желаю вам удачи и найти хорошую квартиру. «Стандард», конечно, ерунда, но это только начало.

Клэр кивнула, поблагодарила Тоби и вышла из книжного магазина с новой книгой в руках, чувствуя необыкновенную легкость.

 

Глава 35

Остаток до начала работы Клэр провела, прогуливаясь вверх и вниз по улицам, рассчитывая, по счастливому совпадению, увидеть объявление о сдаче квартиры внаем. После встречи с Тоби Клэр надеялась, что можно что-то найти в газетах. Теперь ей только надо было купить «Стандард» – поскольку Тоби упомянул о нем – может быть, в магазине миссис Патель.

Трудно было оставаться наедине с миссис Патель. Только проработав неделю, Клэр разобралась с режимом магазина. Она почти закончила чистить и переставлять весь товар и начала составлять список заказов покупателей. Клэр приходила немного раньше назначенного времени, и каждый вечер, пока миссис Патель обедала с детьми, оставалась в магазине одна. В магазине было тихо, Клэр сидела за прилавком, обслуживала покупателей и вызывала хозяйку, только когда требовалось принять деньги.

К ее огромному удовольствию, жидкость для мытья посуды теперь стояла отдельно от банок с фасолью. Иногда миссис Патель ворчала: «Я не могу ничего найти». Но, оказалось, что продажи возросли, и она теперь говорила, махнув рукой: «Переставьте это! Переставьте, как считаете нужным».

Клэр также начала узнавать постоянных покупателей, хотя не всегда знала их по имени. Среди них была миссис Кодри, пожилая женщина, которая всегда носила замызганный плащ и покупала хлеб в нарезке, пинту молока и множество банок с кошачьим кормом. Еще их посещал толстый мистер Робинсон, со щегольскими усами. Он каждый вечер покупал огромное количество конфет и мороженого, словно для целого детского сада. Еще несколько молодых людей, казалось, забегали сюда почти каждый вечер за молоком, соком или хлебом. Клэр хотела с ними заговорить, но они казались занятыми и рассеянными. В отличие от нее, у этих людей был дом, где их ждали, и была своя жизнь. Заходила и Моди, та самая – из дома миссис Уотсон. Она, бывало, заглядывала два или даже три раза за вечер, вместе со своими капризными малышами.

– Следите за ней, я думаю, что она воровка, – сказала миссис Патель.

– Нет! – воскликнула Клэр. – Вы уже ловили ее? Миссис Патель покачала головой.

– Почему же она заходит так часто? У нее нет денег. Если бы они у нее были, она купила бы в кредит хотя бы молоко.

Но Клэр знала, почему. Моди некуда было пойти, кроме мрачной комнаты у миссис Уотсон.

Постоянно с шумными детьми, плюс к тому – неодобрение хозяйки – просто мрак. Женщине хотелось немного развеяться. Моди не могла вызывать уважение окружающих – ее бросили отцы обоих мальчиков, но она не была воровкой.

Клэр пробовала представить себе, каково это – одной растить двоих детей, зная, что в течение следующих пятнадцати или двадцати лет отвечать за них придется тоже самой. Клэр, бездетной и незамужней, и то было нелегко найти жилье и работу. Каково же Моди? Бедная женщина не воровала в магазинах, она просто была одинока, что доказывали их ежевечерние беседы. Клэр была слишком плохо знакома с Лондоном, чтобы понять, что Моди даже не из Великобритании. Так же, как и Клэр, эта женщина была иммигрантка.

Тем вечером Сафта Патель долго стояла около холодильника с замороженными продуктами и наблюдала за Клэр. Сначала Клэр подумала, что ее мать, возможно, велела ей делать это, чтобы проверить, не воровала ли сама Клэр – миссис Патель была не слишком доверчива, но скоро она поняла, что неловкость Сафты объяснялась просто застенчивостью.

– Привет, – сказала Клэр. – Ты закончила делать уроки?

– Почти, – виновато призналась Сафта. – Это все из-за телевизора. Моя сестра смотрит, и я не могу заниматься.

Клэр вспомнила, как в детстве сама постоянно отвлекалась от занятий из-за того, что у Фреда ревела музыка.

– Это трудно, – согласилась она. – А какой предмет остался?

– Математика, – вздохнула Сафта. – У меня не получается.

Клэр положила тряпку и пожала плечами.

– Я думаю, что математика одинакова с обеих сторон Атлантики, – сказала она.

Сафта улыбнулась, и ее узкое лицо засияло. Клэр, честно говоря, всегда очень хотела иметь темные, роскошные ресницы.

Но Сафта тоже ей завидовала.

– У вас такие красивые волосы, – сказала она. – Когда вы двигаетесь, они трепещут.

Клэр почувствовала тоску в голосе девочки.

– У тебя волосы лучше. Такие прямые и блестящие.

Сафта не придала значения комплименту.

– Что ж, я думаю, тебе пора вернуться к урокам. Девочка вздохнула и кивнула.

– Мне надо сдать экзамены. Это очень важно. А вы сдавали экзамены?

И тут от входа раздался голос миссис Патель.

– Что ты здесь делаешь, Сафта? Я что, должна повторять, что необходимо напряженно трудиться?

– Нет, – ответила Сафта и посмотрела на Клэр. – Жаль, что я не могу обрезать волосы, – сказала она и исчезла в конце магазина. Длинный темный хвост покачивался у девочки на спине. Клэр много бы дала, чтобы иметь такие волосы.

Миссис Патель присоединилась к ней.

– Ох уж этот телевизор, – сказала Она, покачав головой. – Хорошо, что дети спят и Сафта может заниматься в тишине.

Поскольку Клэр теперь работала дольше, не требуя дополнительной оплаты, миссис Патель стала давать ей больше продуктов. Через несколько дней у Клэр появился целый набор странных банок и фляг с английскими продуктами, включая какое-то темное коричневое желе, которое называлось «Мэрмайт» и по вкусу напоминало жир. У нее не было весов, но казалось, что она похудела. Обе пары брюк были более свободными, чем раньше.

Тем не менее, сегодня вечером, когда миссис Патель дала ей два пакета перед уходом, Клэр отказалась.

– Нет, спасибо, – сказала она. – У меня еды больше, чем нужно.

Миссис Патель сузила глаза.

– Что это значит? Вы хотите денег? Но у меня нет их!

Клэр покачала головой.

– Нет, – успокоила она хозяйку. – Я всем довольна. Просто – это лишнее. – И пошла опускать решетку.

Когда она вернулась, миссис Патель стояла за прилавком.

– Хорошо, – сказала она, – вы можете с нами пообедать.

– А кто останется в магазине, пока мы едим?

– Иногда, чтобы побыть с детьми, я выставляю в окне табличку «Перерыв полчаса». Мои постоянные покупатели возвращаются, когда я открываю, а если надо что-то срочно – звонят в звонок у входа. Я впускаю их и закрываю дверь. Но если вы уйдете на обед, то не получите те деньги, которые я обычно даю вам за переработку, не так ли?

Клэр хотела улыбнуться, но подумала, что раздражительная миссис Патель может обидеться, и кивнула в знак согласия. Хорошо, что хозяйка пригласила ее на обед, особенно если можно будет пообщаться с детьми.

– С большим удовольствием, – поблагодарила Клэр. Кроме того, она думала, что миссис Патель и сама будет рада компании.

Словно чтобы рассеять эти мысли, миссис Патель добавила:

– И поможете мне вымыть посуду. – Ее бесцеремонность казалась автоматической реакцией на ее собственное гостеприимство.

– Прекрасно, – сказала Клэр. – Я могу посмотреть газеты перед уходом?

Но в «Ивнинг Стандард» она с тревогой увидела, что все предлагаемые в аренду квартиры стоили больше трехсот фунтов в неделю, а она платила сейчас чуть более ста. Клэр обвела те объявления, в которых просили меньше ста пятидесяти фунтов, но таких было совсем не много.

– Что означает «сов. уд.»? – спросила она миссис Патель.

– Современные удобства, – миссис Патель выглянула из-за прилавка. – Холодильник, стиральная машина. Зачем это вам? Покупаете квартиру?

Клэр громко рассмеялась.

– Покупаю? Я не могу позволить себе даже снять такую.

Миссис Патель внимательно посмотрела на Клэр.

– Не говорите мне, что у вас нет богатых родственников в Америке.

– Мой отец умер пять лет назад, и я уехала из дома.

– О, мне очень жаль. – Казалось, это была правда. На мгновение вся строгость исчезла, и она погладила руку Клэр. – Я знаю, что это такое – жить без семьи. Неимоверно трудно для женщины. – Мгновение она помолчала. Затем оживилась. – Хорошо, я думала, что вы искали что-нибудь серьезное. Если у вас нет денег, ничего не найдете в газетах. Чтобы снять дешевую квартиру с соседями, надо везде спрашивать. – Она сделала паузу. – Давайте повесим объявление. Может, кто-нибудь откликнется. – Клэр тронуло множественное число. Она посмотрела на темную голову миссис Патель, склонившуюся над бумагой. Женщина встревоженно смотрела на нее. – Нельзя ходить, стучась в двери к незнакомым людям. Может произойти что-то ужасное.

Клэр была рада услышать беспокойство в голосе миссис Патель, но она полагала, что это ненадолго.

– Давайте я подмету.

Почему-то в тот вечер в магазине было больше пыли, чем когда-либо, и, хотя Клэр приняла ванну утром, она чувствовала, что не сможет лечь в постель, не сделав это еще раз.

Вечером она открыла дверь из комнаты, собрала туалетные принадлежности и спустилась с перекинутым через руку халатом. Но когда она подошла к ванной, там уже кто-то мылся – из плохо закрытой двери пробивался пар. Девушка стояла в нерешительности – ждать здесь или вернуться в комнату? Пока она раздумывала, на лестнице показалась миссис Уотсон.

Хозяйка осмотрела Клэр с головы до ног.

– Собираетесь принять ванну? Клэр покачала головой.

– Просто умыться, – соврала она, но почувствовала себя оскорбленной и вопросом, и собственной мелкой ложью. Тем более что она уже переплатила за привилегию быть чистой.

– Вы можете умыться там! – Старуха указала на туалет.

– Спасибо, – ответила Клэр, – но там довольно грязно.

– Так уберите, – начала миссис Уотсон. – Там ведь частично и ваша грязь, не так ли?

– Нет, не так, – отрезала Клэр и вернулась в комнату.

Девушка была очень расстроена. Она честно платила за эту комнату, точно так же, как платила за свою комнату в Америке. Почему она не чувствовала, что это жилье принадлежит ей? У нее никогда нечего не было – ни дома, ни в Тоттенвилле, ни в «Крэйден Смитэрс», ни здесь. Клэр села на краю кровати, закрыла лицо руками и горько заплакала.

Она плакала долго. Каждый раз, когда рыдания, казалось, затихали, Клэр вспоминала об оскорблениях Джоан, выпадах матери, небрежной самодовольности Тины, предательстве Майкла или выражении лица миссис Уотсон и начинала рыдать снова. Хуже всего были воспоминания о Майкле и Кэтрин. Как замечательно было всего несколько дней назад. Тогда Клэр чувствовала – он хотел, чтобы она была рядом. Но лучше, чем его внимание, чем любовные ласки или роскошь, которая окружала Клэр, было чувство, что с Майклом она принадлежала к особой касте: будто являлась членом элитного клуба, и ее были рады видеть всюду, куда бы они ни пошли. Здесь, в этой противной комнате, Клэр поняла: она принадлежит к числу тех людей, которым нигде не рады, и, наверное, так будет всегда.

Рыдания прекратились, и уставшая Клэр смогла раздеться. Даже не смыв пыль с лица и рук, она заползла в кровать. Ей были необходимы сон и свет нового дня, когда все вокруг будет выглядеть более ярким.

Затем Клэр заметила конверт, лежавший на стуле около кровати; на нем аккуратным почерком Эбигейл были написаны ее имя и адрес миссис Уотсон. Клэр взяла письмо, как будто это был выигрышный лотерейный билет. Кто-то думал о ней, думал о том, чтобы написать ей письмо, и она почувствовала себя, по крайней мере, в тот момент, близким Эбигейл человеком. Клэр открыла конверт и вынула бумагу с инициалами Эбигейл.

Дорогая Клэр!

Я была очень рада получить весточку от Вас, и еще больше порадовалась Вашему звонку. Само собой разумеется, я оформила Ваш отпуск, и можете не волноваться по этому поводу. Только что я сообщила в отдел кадров, что Вы ушли в отпуск на две недели. Если вернетесь к тому времени – это не будет иметь значения, но если продлите свое пребывание в Лондоне – дайте мне знать. Не волнуйтесь, если примете такое решение. Работа никуда не денется. Кстати, я никогда не знала, насколько задириста Джоан Мерфи. Пока люди не стали цветами в поле, они должны работать. Но неужели необходимо делать это с таким неудовольствием? Очень сомневаюсь. Нет ничего хуже, чем тиран с оловянной головой. Как Вы это терпели?

Молодой мистер Уэйнрайт вернулся из поездки и обнаружил, что его ждет маленький беспорядок. Причем не в личной жизни, похоже, некоторые его мнения по поводу бизнеса подвергаются сомнению. Я уверена, что Вы поверите мне, если я скажу Вам, что неприятно иметь дело с мистером Крэйденом, когда он пристрастно расспрашивает Вас. Знает кошка, чье мясо съела. Конечно, это Вас не должно беспокоить. Так офисные сплетни.

Возвращаясь к Вашим приключениям, Вы по-прежнему – герой дня, или, точнее, – недели. За завтраком Ваше поведение – всегда главная тема. По идее, текущая политическая обстановка, очередной случай жестокого обращения с детьми, недавнее братоубийство и падение индекса Доу-Джонса важнее этого. Но нет. Еще одно подтверждение недавней теории, что люди разговаривают не для того, чтобы обменяться практической информацией, а просто хотят посплетничать.

Но пусть Вас это не беспокоит. Я надеюсь, Вы уже побывали на приеме у Королевы, скупили половину «Хэрродс» и развлеклись либо с членом парламента, либо с известным футболистом. Мне самой показалось, что английским мужчинам не хватает страсти, но это, возможно, было обусловлено лишь моим неудачным выбором. Надеюсь, у Вас получится лучше!

Просто наслаждайтесь. Прожив довольно длинную и насыщенную жизнь, я теперь сожалею о многих вещах, которые не сделала, а не о том, что сделала. Кстати, постарайтесь посетить Хэмптон-корт. В это время года там действительно прекрасно. Развлекайтесь и (хотя так почти никогда не говорят в Лондоне)

будьте здоровы!

Клэр почти рассмеялась от неожиданности и удовольствия. Мисс Сэмьюэлс прислала ей наставления сексуального и философского характера. Клэр перечитала письмо. Это не слишком хорошо ее характеризовало, но она получила удовольствие, узнав, что у Майкла какие-то неприятности, и почти так же порадовалась характеристике Джоан. Зря она не поддерживала добрых отношений с Эбигейл, пока работала в «Крэйден Смитэрс». Бедная Джоан. Затем Клэр подумала о Тоби и Адаме Такере. Возможно, получив совет от Эбигейл, она должна «развлечься» с одним из них – или даже с обоими. Какая мысль! Тина была бы потрясена. Но Тина об этом не узнает, не так ли? Клэр предпочла бы Тоби, но задумалась, вспомнив критический отзыв Эбигейл о британских любовниках. После Майкла у нее были высокие стандарты.

Клэр сложила письмо и поняла, после прочитанного ей не заснуть. Она была рада, что находится далеко от того, о чем читала, но в то же время радовалась, что о ней там говорят. Это возвысило Клэр над той атмосферой, где она прежде проводила свои дни. Кто знает, тот поймет, насколько это приятно.

Она слишком нервничала, чтобы читать, а потому взяла вязание и начала первую перчатку. Старая леди из магазина оказалась права. Такое чувство, словно у нее в руках просто волшебная пряжа – настолько красиво все получается. Только закончив вязать третий палец перчатки, Клэр положила свою работу на стуле у кровати, выключила свет, скользнула под одеяло и заснула.

 

Глава 36

Несмотря на все просмотренные предложения по аренде квартир и поиски в «Ивнинг Стандард», ничего подходящего не находилось. Клэр посмотрела несколько предложенных пансионов, но они выглядели столь же убого, а стоили дороже, чем комнатушка миссис Уотсон. И все же Клэр надеялась: что-нибудь произойдет.

Но случилось то, что и должно было случиться: ничего. Клэр звонила по нескольким объявлениям, но ей редко отвечали. Когда же дозванивалась, то порой даже не могла разобрать акцент или дикцию людей, говоривших с ней. А иногда, как Тоби и предполагал, жилье находилось так далеко, что туда надо было ехать на поезде, а не на метро. Да и сами названия звучали странно: переулок Надгробного камня, Лай, остров Собак. Очень немногие из предложений были доступны по цене или удобны по местоположению.

Несмотря на предупреждения миссис Патель, Клэр сходила в одно местечко в Мэйдэ-Вэйл, но молодая женщина, которая открыла дверь, выглядела ужасно. Ее волосы были спутаны, а на лице и шее – слои не смытой косметики. Квартира оказалась такой же грязной, как и хозяйка, и Клэр, извинившись, убежала прочь. Другая комната в приличном районе Патни была даже слишком хороша – просто неслыханное везение. Соседями была одна семейная пара, но, судя по всему, им требовалась соседка не только по квартире, но и в постели. Как бы там ни было, они вогнали ее в дрожь. Одна очень хорошая комната в Бэлхэме была уже сдана к тому времени, когда Клэр ее нашла, и еще была квартира в Кроуч-Энд, там жили пятеро студентов – парни и девушки. Они устроили ей настоящее собеседование, в процессе которого выяснилось, что молодежь оппозиционно настроена по отношению к США, и, хотя Клэр пробовала объяснить, что она не голосовала на выборах, и вообще – вне политики, ее не приняли.

Между тем небольшая табличка, которую Клэр выставила в витрине у миссис Патель, тоже не принесла результатов. Клэр должна была определиться, принять ли ей ванну утром, чтобы почувствовать себя свежей, или лучше перенести на вечер, чтобы отмыться и согреться. Она экономила свою скудную наличность, проводя дни в прогулках, осмотрах достопримечательностей, за выискиванием объявлений об аренде жилья и наслаждаясь свободой.

Клэр также приняла приглашение пообедать с семьей Патель. Надо бы просто помочь миссис Патель, безо всякой компенсации. Миссис Патель было трудно понять, но под ее суровой внешностью таилась слабость – дети. Когда сама Клэр оставалась одна и время от времени ощущала одиночество, мысль о возвращении на работу в «Крэйден Смитэрс» и в дом ее матери гак пугала ее, что пересиливала беспокойство о деньгах.

Во время своих прогулок Клэр поняла, что, несмотря на то, что редко была одна на Стэйтен-айленде, она почти всегда была одинока. Так что ничего не изменилось. Она пыталась уверить себя, что все в порядке, но, когда проходила мимо телефонной будки однажды утром, не удержалась и позвонила Адаму Такеру, потому что ей просто нужно было с кем-то пообщаться. Парень, казалось, был счастлив снова услышать ее, и его акцент странно успокоил Клэр.

– Собирайся. Пообедаем, – предложил он.

– Я не могу. Я работаю.

– Так ты получила визу! Это надо отметить. – Клэр вспыхнула. Бедная глупая лгунишка. Но она согласилась встретиться с Адамом в половине одиннадцатого следующим вечером.

– К счастью, для меня не проблема найти жилье с соседями, – сказал Адам после первой перемены блюд. Клэр предложила пойти в индийский ресторан в Сохо, недалеко от Ковент-Гарден, и Адам несколько нерешительно согласился.

– Квартира, – теперь сказала Клэр. – Не жилье. Они говорят: «квартира».

– Да. И еще здесь говорят «гараж» и «лейтенант».

Именно в этот момент официант принес главное блюдо – цыпленка с овощами и дхал. Адам подозрительно посмотрел на еду.

– Там есть карри? – спросил он. – Ничего не имею против перца чили, но от вкуса карри мне делается дурно.

Клэр покачала головой.

– Ты мне этого не говорил, – напомнила она. – Это самый обычный цыпленок, просто его запекли на медленном огне, а овощи – в йогурте.

– В йогурте? – переспросил Адам. Он скорчил рожу. Даже со сморщенным носом он был очень привлекателен.

Клэр накладывала рис, цыпленка и овощи на его тарелку. Увидев это, Адам взял вилку.

– Ну, и где ты уже побывал за время жизни в Лондоне? – спросила Клэр.

– Я был в Испании с другом. Я поехал только за компанию с ним. Он сказал, что Барселона – просто крутой город. Я немного говорю по-испански, но меня никто не понимал, а еще, представь, там обедают почти что в полночь.

– А город действительно красивый?

– Ну, я не знаю. Мне не очень нравятся большие города. Я сам из маленького городка рядом с миссией. Мне нравятся залив и креветки, и техасско-мексиканская кухня. Но и здесь неплохо, – добавил Адам. – Мне нравится хорошо приготовленный цыпленок. – Он посмотрел на Клэр через стол и улыбнулся. До чего же белые у него зубы! – Тебе надо съездить в Техас, – сказал он. – Не пожалеешь.

Клэр не была в этом уверена. Чем больше она смотрела на симпатичного капрала Такера, тем меньше он ей нравился. Правда, она не могла утверждать обратное. Адам был приятный и добродушный. Но не для нее. И, к сожалению, было ясно, что она ему нравится.

– Где ты побывала в Лондоне? – спросил Адам, подкладывая себе еще цыпленка.

– О, я успела обойти много мест. Национальная галерея, собор Святого Павла, «Клэридж». Я прошла по Мэйфэр и изрядно изучила Кэмден и Кенсингтон.

– Это все в Лондоне? – спросил он.

– Да, еще я собираюсь посетить Хэмптон-корт. Это за городом. Надо ехать на поезде или на катере.

– Может быть, ты мне покажешь это как-нибудь?

Клэр была тронута его рвением, но не заинтересована. Она думала о себе и своем увлечении Майклом Уэйнрайтом. Неужели Майкл думал, что Клэр была скучной и необразованной? Но она была любопытна и эмоциональна. У Адама не было ни того ни другого. К сожалению, Клэр поняла, что больше она не сможет с ним встречаться. Смысла не имеет. Девушка задумалась, чувствовал ли то же самое Мистер Совершенство, когда оставил ее ради свидания с Кэтрин, – вряд ли. Клэр не могла подавить вздох.

После обеда, когда Адам спросил, есть ли у нее все-таки телефон, она накарябала какой-то номер и дала ему. Клэр чувствовала себя виноватой, но не знала, как сказать Адаму, что ей просто больше не хотелось встречаться с человеком с такими убогими интересами и нежеланием использовать свои возможности. Когда Клэр простилась с парнем на остановке метро, она почувствовала себя на двадцать фунтов легче.

Импульсивно она купила очередную открытку в ночном магазине – не очень привлекательная фотография Королевы-матери – и написала Эбигейл.

Большое спасибо за письмо. Я воспользуюсь Вашим советом и отпуском, если Вы можете устроить это. Не знаю, где я буду жить и как, ноя очень довольна, что я здесь.

Она сделала паузу, улыбнулась и продолжила писать.

Так жаль слышать о проблемах мистера Уэйнрайта. Также шлю привет Джоан, хотя и не такой горячий, как Вам.

Клэр купила марку и опустила открытку в красный почтовый ящик – один из мелькавших то тут, то там по всему городу.

Открытка отправлена. Жребий брошен. На следующий день Клэр совершит последнюю попытку найти жилье, и затем придется идти к миссис Уотсон извиняться за свою поспешность.

 

Глава 37

На следующее утро Клэр закончила перчатку. Сегодня она сходит в магазин вязания. Раз уж ни Тоби, ни Адам не помогли ей с квартирой или работой, надо бы спросить об этом хозяйку магазина. И чтобы получить удовольствие, она воспользуется советом Эбигейл и съездит в Хэмптон-корт. У Клэр уже вошло в привычку каждое утро вынимать из-под кровати чемодан, проверять наличие там паспорта, билета и пересчитывать деньги. У нее осталось пятьсот пятьдесят пять фунтов. Клэр взяла пятьдесят и положила в сумку.

Она вышла из дома в хорошем настроении, а завтрак его еще улучшил. Официантку в кафе звали Мэри Энн, она уже знала Клэр в лицо и бодро спрашивала: «Как обычно?»

Клэр быстро добралась на метро до Южного Кенсингтона и торопливо прогулялась до магазинчика вязания. Потребовалось некоторое время, чтобы найти нужную улицу, – она не отметила ее на карте, как и большинство вещей. Клэр немного испугалась, но все же нашла магазин – надо было просто повернуть за угол, и она оказалась на месте.

Там ее, однако, ждало разочарование. На дверях висело написанное от руки объявление «Магазин закрыт. Скоро вернусь». Клэр понятия не имела, что могло означать это «скоро» для женщины семидесяти лет. Можно, конечно, вернуться, но деньги в ее кошельке просто просили, чтобы их потратили, а в пальцах чувствовался зуд.

Она прогулялась до угла. Можно пойти в кафе, но есть не хотелось, а деньги тратить хотелось еще меньше. Так что она прогулялась еще немного. И была вознаграждена за терпение, потому что, когда вернулась, таблички уже не было. Клэр вошла в магазин. Ничего в нем не изменилось, и Клэр казалось, что тут ничего не менялось последние лет десять или даже двадцать.

– О, здравствуйте, – сказала старушка из-за прилавка. Я была наверху. Надеюсь, не заставила вас ждать. Мне некого оставить в магазине, когда надо отлучиться к телефону или в туалет. – Она улыбнулась. – Вы уже заходили, – сказала она.

Клэр кивнула.

– Мы говорили о вашем вязании.

– Я помню.

– Дело движется? – спросила Клэр.

– И даже очень. Вы начали вязать перчатки? Клэр восхитилась, что хозяйка магазина все помнит. Она достала связанную перчатку из сумки, и положила на прилавок. Возможно, если хозяйка увидит ее изделия, она… сможет дать Клэр маленькую работу или поможет с комнатой. Она сомневалась, что могла бы позволить себе снять что-нибудь поблизости, но если бы получила работу в магазине, то, может быть…

– О, моя дорогая! Да это просто замечательно! Клэр пожала плечами.

– Это все пряжа, – сказала она. – Я никогда не работала ни с чем подобным.

– Нет, дело не только в пряже. – Старуха взяла перчатку, перевернула ее и рассмотрела манжеты и пальцы. – Хорошо, что это искусство не потеряно, – сказала она с улыбкой. – Знание у вас в пальцах. – К восхищению Клэр, она посмотрела на ее шарф. – Ваша работа? – спросила она. Клэр снова кивнула и развязала шарф. Она положила его рядом с перчаткой на прилавок. – Какой замечательный цвет! Как будто радуга. – Женщина взяла шарф в руки и начала рассматривать. – Будто сшит. Как называется этот узор?

Клэр снова пожала плечами.

– Я не знаю. Я больше не видела такого узора. Меня бабушка научила.

– Хорошо, просто прекрасно. Мне очень стыдно показывать вам свою работу.

– Нет, нет, покажите, пожалуйста. Я могу посмотреть ваше вязание?

– Да, конечно. – Хозяйка нагнулась к прилавку и вынула шарф. Это действительно было изумительно, хотя оценить это могла только хорошая вязальщица. Клэр думала о том, как холодно ей будет, когда она вернется к миссис Уотсон.

Как замечательно, когда у тебя есть подобная штука, в него можно завернуться. Завтра последний день, за который она заплатила миссис Уотсон. Если ей повезет, в другом жилище будет не так холодно. Она глубоко вздохнула.

– Простите, вы не знаете, нет ли здесь свободной квартиры с подселением. Это хороший район, и, может быть…

– О, я ничего не смыслю в делах, подобных этому, дорогая. Мой сын мог бы помочь вам. Он адвокат, но раньше занимался покупкой и продажей недвижимости. И он в весьма хороших отношениях с агентами по недвижимости. Я думаю, у них совместный бизнес.

Клэр сомневалась, что агенты по недвижимости помогут ей. Она смотрела на старую леди, и смелость ее исчезала. В конце концов, Тина толкнула ее на работу в «Крэйден Смитэрс», и самостоятельно она никогда не искала работу, кроме этого пустяка – у миссис Патель.

– Хотите еще что-нибудь купить? – Леди выглядела заинтересованной, но также и немного взволнованной.

Клэр вынудила себя улыбнуться. Было так трудно найти свое место в этом мире. Дом, работа, друзья. Всегда ждешь только хорошего, но так часто соглашаешься на посредственное. Или вообще ничего не получаешь.

– Нет, спасибо. Сначала закончу это. Думаю, вы меня понимаете.

– О, конечно. Я не могу сказать вам, сколько рал я начинала вязать из-за того, что мне нравилась шерсть. А затем приходится упорно работать и заканчивать начатое вязание, правда?

– Я с нетерпением жду, когда закончу вторую перчатку, – сказала ей Клэр. – Это так здорово – видеть, как появляется узор.

– Хорошо, наслаждайтесь. И обязательно приходите еще.

Клэр чувствовала себя уволенной. Старая леди села, а Клэр надела свой шарф и положила перчатку в карман. Она ушла. Посещение магазина оказалось безрезультатным. Когда Клэр вышла на свежий воздух, она глубоко вздохнула. Она только что потеряла свое скрытое преимущество, теперь придется принести извинения миссис Уотсон. Ладно, хватит переживать. Она справится так или иначе, но в этот момент нужно наслаждаться собственной свободой.

Клэр решила следовать советам Эбигейл и направилась к Пэддингтону. Железнодорожный вокзал был заполнен людьми. Высокий стеклянный потолок, люди, в совершенно сумасшедшем ритме снующие по этажам и террасам от платформ до газетного киоска, к кафе и в подземку. Однако здесь было спокойнее и приятнее, чем на вокзале Гранд Централ в Тоттенвилле – синоним хаоса. Клэр купила билет до Хэмптон-корта, но только в один конец. Из путеводителя Эбигейл она узнала, что можно было сесть на пароходик на Темзе, и решила, что, если погода будет хорошей, на обратном пути она насладится свежим воздухом и видами Лондона.

Клэр смотрела из окна на мелькавшие за домами сады и парки. Казалось, будто каждый дюйм земли был обработан садовником, ухожен и привит. Ни следа обычного для Нью-Джерси уродливого вида из окна. Клэр не знала, вся ли Англия такая же красивая, но пока ей нравилось.

Клэр гордилась собой, находя в этой поездке элемент приключения, но, когда она вышла из поезда, ее хорошее настроение улетучилось. Мужчина, одетый в форму, потребовал билет. Клэр понятия не имела, куда она его дела. Мужчина стоял спокойно, его униформа выглядела очень официально. Клэр выворачивала карманы плаща, она перетрясла кошелек и вытащила из сумки вязание. Наконец, в полной панике, она нашла билет – им были заложены страницы книги. Девушка передала его кондуктору. Она была слишком раздражена, чтобы спросить нужное ей направление. Повсюду виднелись таблички, и, казалось, что все двигались именно в том направлении.

Клэр уже видела Букингемский дворец и Кенсингтонский дворец снаружи. Но никто не говорил ей, что собой представляет Хэмптон-корт. Это оказалось красное кирпичное здание с амбразурами в башнях. Именно такие она и представляла себе, когда читала про Золушку, Белоснежку и Спящую красавицу. В парке – пышном и очень ухоженном – у Клэр перехватило дыхание. Подобную красоту трудно забыть.

Она прошла через совершенно невероятные ворота и купила входной билет, даже не задумываясь о том, что снова тратит деньги. Клэр улыбнулась. В шестнадцатом веке этим дворцом владел кардинал Уолсингем. Когда Генрих VIII прибыл сюда с королевским визитом, он жадно все вокруг осматривал. «Этот дворец подходит только королю», – сказал кардинал, который был достаточно мудр, чтобы немедленно подарить его монарху. Более высокая цена, чем заплатила Клэр. Иногда она думала, что хорошо, когда у тебя всего немного. Меньше имеешь, меньше волнуешься, меньше теряешь.

В этом настроении она блуждала по дворцу и разглядывала сады позади него. Лабиринт, регулярный сад, винокурня и крытый теннисный корт были внушительны, но, например, Тина могла бы сказать: «Хорошее место, но жить здесь не захочешь». Интересно, сколько слуг было у Генриха? Сколько садовников? Сколько поваров?

Выглянуло солнце, и Клэр посмотрела через широкий парк на реку. Серая Темза искрилась при свете дня, и девушка с удовольствием думала об обратной поездке на теплоходе в Лондон. Клэр прошла к воротам и спросила дорогу к пристани. Она ее легко нашла, и теплоход только отчаливал.

Солнце то выходило, то пряталось за облака, и Клэр подняла воротник и замоталась в шарф, чтобы ее не продуло на верхней палубе. Вид с воды был изумительный, и стоило померзнуть, чтобы увидеть всю ту красоту, которая открывалась взору Клэр.

Она была ободрена чувством свободы, и только когда они проплывали мимо зданий Парламента и Клэр увидела террасу, где она пила чай с Майклом и его другом, – нахлынуло чувство потери. На мгновение низкое небо опустилось еще ниже, и Клэр, сидевшей одной на верхней палубе, показалось, будто ее могло подхватить воздухом и унести. И снова ощущение полной свободы с пугающей скоростью трансформировалось в чувство полного одиночества. Здесь, в этом обширном пространстве, для нее не было места. Шатаясь, Клэр спустилась в салон, и была рада, что ее вновь окружили люди, когда теплоход причалил.

 

Глава 38

В пятницу утром Клэр поняла, что находится в Лондоне уже больше двух недель. Она столкнулась с миссис Уотсон и должна была сказать ей, что продлевала свое проживание. Это было оскорбительно, но удовольствие от жизни в Лондоне все компенсировало. И, возможно, скоро что-нибудь подвернется.

Клэр дочитала «Бунтарей» и пришла в восторг. Она не видела Тоби целую неделю и хотела зайти, чтобы обсудить книгу и купить другую. Три книги, которые она приобрела, лежали около ее кровати, от них исходил восхитительный запах старой бумаги и лондонской пыли. Возможно, Клэр могла бы создать свою собственную библиотеку. Она определенно захотела прочитать другую книгу Митфорд и, возможно, хронику этого безумного семейства.

Книжный магазин Тоби притягивал ее подобно магниту. И дело было не только в хозяине, хотя Клэр и считала его красивым, очаровательным и забавным. У нее появилась потребность приходить в этот магазин и сидеть там на стуле. Несмотря на совет Эбигейл, она не хотела бросаться в объятия к Тоби и навязываться. Однако, если она купит книгу, у нее появится законная причина для посещений магазина.

Когда Клэр добралась до места, она заставила себя войти, и была вознаграждена за это.

– Привет, – пропел Тоби во второй раз, когда увидел, кто вошел. – Приятно видеть вас. Или кого бы то ни было. – Он слегка дернулся и тряхнул головой. – Если приходится ничего не делая сидеть здесь слишком долго, я начинаю сомневаться в том, что у меня что-нибудь получится.

– Уже сомневаетесь?

– Едва ли, – он посмотрел вокруг. – Но, если слишком долго думать, возникает чувство неловкости. Ваш визит уничтожит его.

Клэр с удовольствием почувствовала румянец на щеках. Она побоялась сесть в мягкое кресло, пока не предложат, но Тоби придвинул его ближе к ней.

– Мне понравилась книга, – сказала она, как будто оправдываясь в том, что села в кресло. – По-моему, я могла бы попробовать написать биографию Нэнси или ее семьи.

– О, только не Нэнси. Слишком грустно. Один неподходящий мужчина за другим – не слишком ли? – Клэр кивнула. – Есть хорошая книга обо всех них, – сказал Тоби. – И потом, Диана Мосли написала странные небольшие мемуары. О, это удар. Но, может быть, вам понравятся письма Нэнси. Она много писала Ивлину Во. Письма нежные, но ужасно забавные. На самом деле «В поисках любви» мог бы быть лучше. Это – роман. Но их семейство показано во всем безумии. Кажется, у меня есть несколько экземпляров.

Тоби пошел вниз по проходу.

– По крайней мере, – сказал он, повышая голос, чтобы Клэр могла его слышать, – это продемонстрирует, какой веселой страной была Англия, когда у нас был правящий класс. – Он вернулся с книгой в синем кожаном переплете.

– То есть, конечно, если вы – представитель правящего класса. Иначе, боюсь, покажется немного мрачно. И все же, все в Нэнси никак не соприкасалось с действительностью. Получайте удовольствие.

Клэр достала кошелек. Мысль о том, что эта маленькая книга будет лежать рядом с другими, восхищала ее. Почему в Нью-Йорке она довольствовалась только изданиями в мягкой обложке и библиотечными книгами? Книга была оценена в пять фунтов, и, когда Тоби заикнулся, что даст ей скидку, Клэр настояла на том, чтобы он взял пятифунтовую купюру, которую она ему протянула. – Я плачу вам не только потому, что вы продаете мне книги, но и потому, что вы – мой консультант по литературе, – сказала она. Тоби улыбнулся.

– Возможно, я мог бы зарабатывать на этом больше денег. – Он положил купюру в карман. – Но кроме вашей покупки, за которую я очень признателен, у меня есть новости, а я не знал, как с вами связаться. – Похоже, я нашел вам жилье, – продолжал Тоби. – У моей приятельницы, Имоджен, есть жилье в Южном Кенсингтоне. И ей нужны дополнительные деньги – она транжира. При этом работает редактором. Короче, я спросил, не знает ли она кого-нибудь, с кем можно снять жилье, и Имоджен предложила ее комнату для коробок.

– Что такое комната для коробок? – спросила Клэр. Южный Кенсингтон был замечательным районом. Там же находился магазин вязания. Ее настроение упало: наверное, слишком дорого.

– Что такое «комната для коробок»? Почему она так называется? Это место, где хранятся коробки или багаж, или куда родители помещают ребенка. Так или иначе, это не спальня, но в комнатке есть окно, и Им говорит, что она вполне приличная. Я думаю, вам надо поговорить с ней. – Тоби взял телефон и набрал номер. Потом помолчал и положил трубку. – Им немного… честолюбива, – сказал он, понизив голос. – Но, в конце концов, это – национальная черта. Она, как заводчик собак, – собирает людей для родословной. Им всегда считала, что Крафты – обычный средний класс, который стремится доказать, что их собаки – аристократы. Забавно. У нее есть друг. Достаточно хороший парень. Нельзя сказать, что она выходит за него замуж только из-за его связей. Не знаю, как она к вам отнесется. В случае чего сделаем вас кузиной двойняшек Хилтон или обедневшей Вандербил.

Если комната маленькая, возможно, она обойдется дешевле, но…

– Мне придется лгать? Тоби улыбнулся.

– Конечно, скажете, что семья Байлсопов – одна из наиболее старых в Америке. – Он приподнял брови.

– Кстати, возможно, так и есть. Мой отец всегда так говорил, но я не уверена, насколько это было верно.

Тоби широко улыбнулся.

– Давайте предоставим ему презумпцию невиновности. Вернемся к Крафтам, – он взял телефон снова, набрал номер.

Пока Тоби с кем-то говорил, повисла тишина.

– Хорошо, не бери в голову, – сказал он. – Та замечательная девушка, о которой я говорил, сейчас здесь. Очень тихая и опрятная. Идеально тебе подойдет. Из старинного рода. Георг III подарил им земли и отправил в наши колонии. – Тоби подмигнул Клэр, и ей пришлось улыбнуться. – Короче, она просто замечательная. – Клэр задержала дыхание, в то время как Имоджен, должно быть, сказала что-то. – О, весьма, – ответил Тоби. – Хочешь поговорить с ней?

Очевидно, Имоджен хотела, потому что Тоби передал трубку Клэр.

– Здравствуйте. Меня зовут Клэр Байлсоп, – сказала она.

– Имоджен Фолкнер. Тоби говорит, мы должны встретиться. Но я не хочу, чтобы вы слишком обнадеживались. Запасная комната весьма маленькая и – не очень дорогая. Я не знаю, подойдет ли она вам.

– О, я уверена, подойдет, – сказала Клэр.

– Когда вы можете приехать?

Клэр подумала о миссис Патель. Нельзя опаздывать, вряд ли Имоджен будет готова встретиться с ней после десяти.

– А можно завтра утром? – спросила она. – Я работаю по вечерам.

– Утром? После десяти? А позже вы можете?

– Конечно. В одиннадцать?

– Супер, – сказала Имоджен. – Между прочим, было бы здорово, если бы вас не было дома с шести до полуночи. – Она понизила голос. – Я собираюсь замуж, – она захихикала. – У Тоби есть мой адрес. И скажите ему, что мне не нужны его проклятые книги. Это его наследство, а не мое. Пусть держит их при себе.

– Я скажу ему, – пообещала Клэр. – Значит, завтра, в одиннадцать.

– Супер, – снова сказала Имоджен и повесила трубку.

 

Глава 39

На следующее утро Клэр отправилась на метро в Южный Кенсингтон и оттуда пошла по адресу, который отметила на карте. Кенсингтон очень отличался от Кэмдена. Здесь, в Кенсингтоне, не было этих уродливых современных зданий. Каждый ряд домов изгибался и словно бы улыбался, как актер, ровной улыбкой.

Клэр приехала рано – миссис Патель дала ей выходной.

– День не будет оплачен, – предостерегла она.

Клэр улыбнулась, помня ее жесткие выражения. Она начинала понимать, что миссис Патель была слабой и пыталась скрыть свои лучшие черты под внешней грубостью, пока сари скрывало ее будущего малыша. Клэр решила, что приобрела настоящего друга.

Все здания вокруг были украшены ящиками с цветами на окнах и горшками с подстриженными кустами. Кованые металлические заборы отделяли безупречный тротуар от таких же безупречных палисадников. Клэр не могла вспомнить, чтобы в Нью-Йорке были столь же очаровательные районы. Возможно, они и существовали, но Клэр никогда не была там.

Она повернула за угол и оказалась на улице, где жила Имоджен. Было только десять тридцать, поэтому Клэр прошла мимо дома номер девятнадцать – к ее восхищению, трехэтажный дом с красивыми окнами был выкрашен в сливочный цвет – и продолжила осматривать окрестности.

Всего в двух кварталах находились паб, магазин и одна из контор вездесущих агентов по недвижимости. Клэр не могла представить, сколько подобных офисов было в Лондоне. Люди должны были бы покупать и продавать дома каждую неделю, чтобы содержать так много агентств. Клэр зашла в одно из них – народу нет, но уютно – и провела несколько минут, рассматривая фотографии, пытаясь определить, сколько же может стоить подобное жилье. Позавтракать поблизости было негде, но, если Имоджен примет ее в качестве соседки, Клэр сможет готовить сама. А если не получится, она не расстроится, если можно будет беспрепятственно принимать ванну. Она пошла назад к дому девятнадцать, поднялась по лестнице к входной двери и нажала кнопку звонка.

Дверь открылась, и Клэр оказалась в изящном вестибюле с черно-белым мраморным полом, позолоченным зеркалом на стене и двумя дверями. Она не знала, в какую из них постучать, и мгновение стояла в довольно маленьком помещении. Обе двери были окрашены под турецкую мозаику. Клэр будто оказалась в арабских сказках, но не знала, какой двери сказать: «Сезам, откройся!». Если эти слова не окажутся волшебными, Клэр надеялась, что сможет найти те, которые заставили бы эту Имоджен принять ее. Девушка не могла поверить, что ей повезло и она будет жить в таком привлекательном районе и восхитительном здании. Она глубоко вздохнула, потом суеверно скрестила пальцы и постучала в дверь справа.

Только она опустила руку, когда дверь открылась, и Имоджен – Клэр предположила, что это была Имоджен, – появилась перед нею. Она была накрашена, но не одета.

– Привет, – сказала она с той же интонацией, что и Тоби.

Всегда скромная Клэр почувствовала, как ее лицо заливает краска, но попыталась смотреть только на круглое лицо Имоджен и ее большие круглые синие глаза. У той были светлые волосы – цвета меда – и идеально гладкая кожа.

– Вы, наверное, Клэр? – сказала Имоджен. – Проходите. Надеюсь, вы не возражаете против того, я не одета. – Клэр покачала головой, но Имоджен уже отвернулась. Она взбежала на два лестничных пролета, а Клэр – за ней.

Наверху Клэр остановилась перевести дух. Квартира Имоджен была светлой, освещенной солнцем, с большими окнами. Наверху, в крыше, тоже имелось окно. Перед маленьким камином стоял большой диван, весь пол устилал серый ковер, заваленный, как подоконники и столы, кипами бумаг.

– Хотите выпить? – спросила Имоджен. – Кофе? Херес? У меня есть херес.

Клэр кивнула и заметила, что Имоджен все еще стояла к ней спиной.

– Херес, – сказала она; и к ее облегчению Имоджен вернулась не только с напитками, но уже и в халате. Клэр не могла представить себе разговор с женщиной, на которой было только нижнее белье.

– Присаживайтесь, – пригласила Имоджен, убирая бумаги со стула. – Я работаю редактором в «Соуфер и Лоутон». Неплохо, но слишком много документов. – Клэр присела на другой конец дивана. – Боже, я не видела Тоби несколько месяцев. У него все в порядке? – Клэр не была уверена, был ли это вопрос о здоровье Тоби или о его жизни в целом, но кивнула. – Мы вместе учились в университете. Хороший мальчик – наш Тоби. Как вы с ним познакомились?

Достаточно естественный вопрос, но Клэр не была готова к нему. Что, если сказать правду? А если солгать?

– В книжном магазине, – ответила она.

– О, вы тоже торгуете книгами? Думаю, Тоби очень повезло, что его дядя умер. Великий уоркширский род, но, разумеется, бедный. Их дело едва ли можно назвать бизнесом, не так ли? В городе было бы еще хуже. Мы никак не могли представить себе, чем же займется Тоби, и затем умер сэр Фредерик, очень вовремя, и вот все это ваше. Дело не в титуле, вы понимаете. Только магазин и квартиру. Непонятно, чем он живет, но он справляется, не так ли? Наверное, добрый дядя Фредерик оставил ему также немного денег.

Клэр не знала, что сказать. Она считала, что англичане чопорны, но Имоджен, похоже, выбивалась из правила. Клэр незаметно осмотрелась. Комната была замечательная, пустая и светлая. Ей отчаянно захотелось, чтобы ее пригласили остаться здесь.

– Вы откуда? – спросила Имоджен.

– Из Нью-Йорка. – Клэр услышала нотки, подражающие интонации Имоджен, и велела себе остановиться.

– Я работала на Уолл-стрит. – Отлично, чистая правда.

– А теперь работаете в Сити? Там работает мой приятель – Малколм. Он из Эдинбурга – приглашенный бухгалтер. Он, конечно, скучен до невозможности, но когда дело касается цифр – он на высоте. – Имоджен допила херес и откинулась на спинку. Понизив голос, добавила: – По правде говоря, Малколм – троюродный брат Королевы. Впрочем, вряд ли нам это поможет, если мы поженимся. Ему действительно доставляют чай из Сэндрингхэма, но я сомневаюсь, что мы получим свадебный подарок из Букингемского дворца. – Имоджен улыбнулась. – Если бы у нас были дети, они были бы триста двадцать седьмыми в ряду наследования. Так что я не собираюсь стать Королевой-матерью.

Клэр половину пропускала мимо ушей, но наконец-то поняла, что Тоби называл «честолюбием». Она волновалась о том, как она могла себя преподнести. Безработная туристка не ровня шикарному редактору, не говоря уже о замужестве с родственником Королевы. Прежде чем Клэр могла собраться с мыслями, Имоджен встала.

– Хотите посмотреть комнату? – спросила она. – Боюсь, она не слишком шикарна. Будь она рядом со спальней, я использовала бы ее как гардеробную. Но в ней есть окна. И, поскольку ванная общая, я думаю, что мы могли бы договориться.

Хозяйка прошла через гостиную к крошечной кухне, Клэр плелась за ней.

– Деньги, конечно, хорошо, но очень важно, чтобы кто-нибудь здесь жил. Какое-то время я бываю у Малколма, и большинство уикендов мы проводим за городом. У него квартира в Кенте, а загородный дом моих родителей в Эссексе – я та самая девушка из Эссекса!

Клэр понятия не имела, что значит «девушка из Эссекса», но подумала, что это неплохая характеристика. Поэтому она кивнула и улыбнулась. Казалось, что Тоби рекомендовал ей именно то, что надо. Правда, цена пока неизвестна. Они вошли в небольшую «комнату для коробок», и Клэр обмерла.

– Я знаю, она очень маленькая, и умывальник красного дерева абсолютно отвратителен, – говорила Имоджен. – Я ненавижу Викторианскую эпоху, хотя этот стиль возвращается. Как только выйду замуж, получу кое-какую мебель в наследство – эпохи Георгов, ну, вы знаете. А у семьи Малколма есть много ценных вещей.

Конечно, комната была маленькой, наверное, футов десять на десять. Но в этом и заключалась ее прелесть. Она походила на кукольный домик. В ней было два окна, выходящих в сад в задней части дома, стены – светло-сиреневые, а деревянные панели – цвета белого льна, правда, довольно пыльные. Клэр сравнила ее с темной комнатой у миссис Уотсон, с грязными обоями и ковриком, который видел подошвы слишком многих ног. Там она ощущала себя лилипуткой. Здесь же она чувствовала бы себя… такой же маленькой, но столь же прекрасной, как Дюймовочка. В комнатке стояла маленькая кровать, встроенная в дальнюю стену, с ящиками под ней.

– Здесь нет постельного белья. Несите свое, но есть стиральная машина.

Викторианский умывальник оказался вовсе не отвратителен, а его верх был сделан из белого мрамора. Клэр все казалось очаровательным.

Кроме того, здесь имелись бюро и крошечный, обитый ситцем стул.

– Как видите, занавесок нет, – продолжала Имоджен, – и кровать односпальная. Платяного шкафа тоже нет, но можете пользоваться шкафом в холле. Ну что, подходит?

Клэр кивнула, затем вынудила себя заговорить. Она чувствовала, что ее сердце разорвется, если она не договорится, если не останется здесь. Эта комната была самой лучшей, самой желанной. Но сможет ли она платить за нее?

– Сколько стоит? – спросила она, чувствуя, как будто ее сердце подпрыгнуло к горлу.

– Видите ли, дом принадлежит моему дяде. – Имоджен рассмеялась. – Слишком много дядей вокруг, не так ли? Так или иначе, я много не плачу. Вы смогли бы платить триста фунтов в месяц?

Клэр быстро «сделала математику», как сказала бы Сафта. Она не могла поверить этому! Комната была почти на сто фунтов дешевле нынешней. Это не могло быть правдой, но Клэр это не беспокоило. Она сделала бы все, чтобы получить это восхитительное место.

– Я согласна, – сказала она. И сжала в руках связку ключей – Имоджен сказала, что Клэр может въехать незамедлительно.

Попытка добраться до метро не удалась – Клэр заблудилась, и карта не помогла. Она повернула налево, прошла по небольшой миленькой улице, а затем повернула направо. Судя по карте, это должна быть оживленная улица, но вместо этого Клэр оказалась в маленьком переулке с особняками, прекрасными садами и старыми деревьями.

Когда девушка дошла до конца переулка, то увидела, что он выходил на оживленную улицу – как раз ту, которую она искала. Удивило другое. На правой стороне Клэр увидела дверь знакомого ей магазинчика пряжи. Конечно, второго такого же не было.

Она пересекла переулок и подошла к дверям магазина. Клэр зажмурилась раз и другой. Теперь она была здесь, в нескольких кварталах от своего нового дома и недалеко от самого любимого – не считая Тоби и миссис Патель – магазина в Лондоне. Она почти закончила вязать вторую перчатку, но поняла, что не могла зайти за новой шерстью. На дощечке было вежливо написано: «ИЗВИНИТЕ. МЫ ЗАКРЫТЫ. ПОЖАЛУЙСТА, ЗАЙДИТЕ ПОЗЖЕ». Ниже были указаны часы работы магазина. Клэр поняла, что магазин открыт только в будние дни и субботу утром – с девяти до двенадцати. Довольно глупо полагать, что большинство женщин будут делать покупки после работы или в уикенды. Однако Клэр увидела в этом хорошее предзнаменование. Возможно, она могла бы получить работу, если бы предложила увеличить часы работы магазина. Стоило попробовать, тем более что после всех ее удач она начала верить пословице «Кто не рискует – тот не пьет шампанского».

 

Глава 40

– Но почему их называют простыми числами? – спросила Сафта.

Как самая старшая, Сафта, казалось, относилась ко всему весьма серьезно, от присмотра за младшими детьми до учебы в школе. Ее брови были точно такими же, как у матери, и если бы кто-нибудь засомневался относительно менделеевской теории генетики, то ему достаточно было бы только посмотреть на миссис Патель и Сафту, чтобы почувствовать силу ДНК.

Впрочем, окружающая среда значила не меньше. Вместо того чтобы выгибать бровь в выражении презрения, как обычно делала ее мать, девочка только немного морщила лоб. Эта мимика выражала беспокойство, замешательство, неудовлетворенность и все другие отрицательные эмоции, с которыми Сафта – изящный взыскательный человек – была вынуждена жить.

Клэр улыбалась ей и смотрела в учебник.

– Это – простые числа, потому что их нельзя разделить без остатка ни на какое другое число.

– Хорошо, и что в них простого? Они неправильные, или неравноделимые, или раздражающие. Я не понимаю, почему они простые.

– Есть один-единственный способ понять это, – согласилась Клэр. И она объяснила Сафте этот единственный способ.

Сафта посмотрела в учебник, затем на Клэр.

– Какая я глупая, – сказала она. Это была неправда, но Клэр уже заметила, что Сафта была о себе не слишком высокого мнения. Она ненавидела свои очки, школьную форму, практичную обувь, которую купила ей мать, необходимость заплетать волосы, их жилье за магазином и глупые программы, которые ее сестра любила смотреть по телевизору. Сафта была серьезной девочкой, которая уже доверилась Клэр, рассказав, что она никогда не хотела «выйти замуж и иметь этих проклятых младенцев», она мечтала вместо этого стать ботаником. – Короче говоря, у простых чисел есть одно общее качество – их уникальность, – заключила она.

Клэр кивнула.

– Как я, – сказала Сафта. – Я тоже уникальна и единственна.

Клэр сидела у стола и смотрела на миссис Патель, которая возилась у плиты, размешивая что-то. При этом она держала на одной руке Деви и ругала Фалу. Кроме постоянных обедов с семьей миссис Патель Клэр начала обучать Сафту и получала от этого массу удовольствия. Кроме того, она познакомилась с настоящей индийской – или, скорее, пакистанской – кухней, которая очень отличалась от той, что Клэр приходилось пробовать в ресторанах.

– Отбросы, – фыркнула миссис Патель. – Они не в состоянии сделать что-нибудь правильно. – Клэр пришлось признать, что сегодняшний обед был более экстравагантен, чем предыдущие, на которые ее приглашали. Приправленные овощи, ягненок и цыпленок, подаваемые маленькими порциями на зелени, и все это было здоровое и свежее. Никаких проблем с похуданием. Она даже взяла вещи миссис Патель, чтобы по их выкройкам ушить свои брюки и юбки. Как странно, что она похудела теперь, совсем не прикладывая к этому усилий, а в Нью-Йорке у нее ничего не получалось, как бы она ни старалась.

Клэр повернулась к Сафте и кивнула. Девочка была слишком интеллектуальна и серьезна в школе, слишком скрупулезна дома, и, в отличие от Клэр, она не убегала от действительности в романы, а скорее наблюдала за происходящим с отрешенностью ученого, немного наморщив брови. Клэр чувствовала бы, наверное, жалость к Сафте, если бы та не была настолько достойной девушкой.

– Стол чистый? – спросила миссис Патель. – Сафта, дай Деви нагрудник. – Клэр помогла повязать его вокруг шеи малыша. Кастрюли дымились, Деви прекратил вертеться, и Фала принесла на стол оловянную чашу.

– Нужно убрать книги, – сказала Клэр, и через мгновение Сафта вскочила, аккуратно поставила книги на полку, вытерла скатерть и достала странные круглые подносы, на которых стояли небольшие металлические чашки и горшочки. Не было никаких фарфоровых блюд, ножей или вилок. Дети заняли свои места за столом, и миссис Патель начала разливать ароматное разноцветное кушанье в горшочки на подносах.

– Это чечевица, – сказала она. – Она смешана с чем-то типа лука. Это сахг. Вы называете это шпинатом. Мы смешиваем это с сыром. – Сомнение на лице Клэр было настолько очевидным, что миссис Патель продолжала: – Я знаю, на вид и представить невозможно, что это съедобно, а вы попробуйте.

Клэр попробовала не думать о шпинате с сыром.

– А это – корма, с йогуртом, миндалем и изюмом.

– Корма! Ура! – закричал Деви. – И рис. И бобы. И…

Все небольшие горшки были заполнены. Деви, миссис Патель и Фала ели руками, осторожно смешивая различные блюда с рисом. Сафта принесла две чайные ложки, одну дала Клэр, а второй начала есть сама. Сначала осторожно, затем – с большим удовольствием Клэр пробовала блюдо за блюдом и решила, что все они были очень вкусными.

– Дай Клэр попробовать дхал, – велела Сафте миссис Патель. – Положите это на рис, Клэр.

Клэр сделала, как ей сказали, и это оказалось просто восхитительно. Там были остро-сладкая приправа, и даже шпинат и сыр. Металлические тарелки и чашки, из которых они пили воду, казались странными, но, поскольку семейство ело, и говорило, и поддразнивало друг друга, это все выглядело не только нормально, но и разумно. Во время еды Клэр чувствовала самые разные ароматы. Они были не только пряными. Тонкое, сложное послевкусие, и вкус каждого блюда смешивался во рту.

– Вы часто так едите? – спросила Клэр.

– Нет, – с неудовольствием сказала Сафта. – Иногда мы едим перед телевизором.

– Не при мне, – возразила ее мать. – Деви, поставь горшок. Прольешь! – Но Клэр заметила, что, даже если часть содержимого выльется, оно окажется на металлическом подносе, на котором стоял горшок.

– Нет, я имела в виду – именно такую пищу?

– А, да. Но это еще не все. Если бы у меня было время, я испекла бы роти и приготовила баранину. Когда нас навещает моя сестра, мы много готовим.

– Тетушка! Тетушка! Хочу тетушку! – завопил Деви.

– А я хочу, чтобы ты сел и был хорошим мальчиком, или не будет никакой тетушки, – сказала ему миссис Патель. Деви успокоился.

Клэр смотрела через стол, как миссис Патель следила за тем, как ест Фала, и затем вытирала руки Деви. Она снова наполнила чашки и смогла доесть обед сама. Для Клэр все это было удивительно. Ее мать иногда только делала бутерброды, да и то жаловалась. Миссис Патель растила троих детей, носила четвертого, содержала магазин, вела дом и не считала это чем-то из ряда вон выходящим. Ее слабые руки двигались над столом, когда она собирала грязные тарелки после обеда.

– Сафта, ты моешь посуду. Фала помогает сестре. – Она посмотрела на младшего. – Деви, держись подальше от средства для мытья посуды. – Она погладила его по волосам и добавила: – Иногда тебя одного более чем достаточно. – Миссис Патель повернулась к Клэр. – Я возвращаюсь, чтобы снова открыть магазин, – сказала она. – Спасибо, что присоединились к нам.

– Спасибо вам, – ответила Клэр. – Это было восхитительно.

– Мамочка, я могу показать Клэр мою комнату? – спросила Сафта.

– Мамочка, я могу показать Клэр мою комнату? – эхом повторила Фала.

– Да, – разрешила мать. – Сафта, поставь чайник и принеси мне немного чая. Клэр, хотите чашечку? – Клэр кивнула. Она не могла представить, сколько чашек чая каждый обычно выпивал. Даже дети пили молоко и чай утром и вечером.

Клэр помогла Сафте убрать со стола, положить посуду отмокать в кастрюлю с горячей водой и теперь смотрела, как девушка набирает воду в электрический чайник.

– Хотите увидеть мою комнату? – спросила она застенчиво.

Клэр кивнула.

Они прошли по узкому темному коридору (Деви и Фала увязались за ними) и вошли в тесную комнату, которую занимали сестры. Там Клэр ожидала другая неожиданность. На подоконнике, полке, на столе и даже у кровати Сафты стояли маленькие горшки с цветами. Африканские фиалки, сансевиерия, ирландский мох и много других незнакомых Клэр растений были высажены в ящики и коробки. Там даже был террариум, заполненный папоротниками и мхами. На столе Сафты лежал открытый блокнот с рисунком какого-то растения. Но это не был сентиментальный цветочек, это было ботанически точное изображение гвоздики. С листьями, стеблем, цветком и корнями.

– Сафта! Это замечательно! Сама нарисовала? – Сафта кивнула. – Это прекрасная гвоздика, – похвалила ее Клэр.

– Я должна переставить растения, – объяснила девочка. – Здесь только одно окно, и они не получают достаточно света. У меня есть своя система.

Клэр посмотрела на подоконник и за окно, на небольшой участок позади магазина. Мысль начала формироваться у нее в голове, но именно в этот момент чайник засвистел.

– Я, пожалуй, приготовлю чай, – сказала Сафта.

– Бисквит! Бисквит! – закричал Деви.

– А я схожу помогу немного вашей маме, – сказала Клэр.

Парочка обменялась понимающими взглядами. Но сумеет ли она сохранить дружбу с миссис Патель?

– На меня обрушилась удача, – сказала ей Клэр. – Я нашла другое место.

Миссис Патель улыбнулась.

– Это радостное известие. Если вы живете там же, где и Моди, там должно быть невзрачно. Кто-то увидел объявление, которое мы вывесили?

Клэр покачала головой.

– Нет, мой друг помог мне получить комнату. Это действительно прекрасное место. Она маленькая, но чистая и солнечная, хотя мне придется пользоваться ванной вместе с женщиной, которая живет в квартире.

– Это близко? – поинтересовалась миссис Патель, потягивая чай и держа одну руку на животе.

– Достаточно далеко отсюда.

– Очень жаль. Надеюсь, что это не вызовет неудобства.

– О, я могу ездить на метро, – с облегчением сказала Клэр. – Я надеюсь скоро туда въехать.

– Лучше сначала съехать, – пробормотала миссис Патель, но Клэр не слышала.

 

Глава 41

У Клэр было немного вещей, и, конечно, она не собиралась говорить миссис Уотсон, что съезжает. Ее волновали только недостаточное количество денег и ежедневные поездки из Кенсингтона к миссис Патель. Если она останется работать в магазине, то расходы на дорогу будут «съедать» больше четырех фунтов в день от ее «зарплаты». Если Клэр не будет там работать – останется вообще без источника дохода.

Следующим утром, сидя на кровати, Клэр подсчитывала свою наличность. Она должна была дать Имоджен триста фунтов вперед, и, хотя это большие деньги, она считала себя удачливой. Низкая арендная плата, прекрасная комната, шанс найти нового друга и, главное, – месяц ей не надо беспокоиться.

Еще Клэр надо было купить занавески, одеяла, простыни и полотенца. Несмотря на то, что это потребует дополнительных трат, сама идея ей понравилась. Она никогда не делала это прежде. Клэр не знала, где все это покупают в Лондоне. Она задумалась, куда бы ей пойти, и решила, что еще купит себе электрический чайник, заварочный чайник и чашки. Конечно, денег потом почти не останется. Ей пришла в голову мысль, что надо найти еще одну работу, и тут она вспомнила о старой леди из магазина вязания. Возможно, ей нужен помощник, хотя бы для уборки, хотя там тоже много не заработаешь. Клэр вздохнула. Писать матери и просить денег однозначно бесполезно, особенно теперь, когда она использовала ее кредитку. Девушка сидела некоторое время, пытаясь решить, что делать. И тут за дверью послышался шорох. Клэр заметила, как под дверь проталкивали два конверта. Она встала и бросилась к ним.

На обоих был указан один и тот же обратный адрес – «Крэйден Смитэрс». На первом конверте Клэр сразу узнала почерк Тины, но на втором адрес был напечатан. Она вскрыла письмо Тины.

Клэр! Я не знаю, что ты о себе думаешь. С тех пор как Майкл Уэйнрайт попросил тебя поехать в Лондон, ты вела себя более задиристо, чем обычно. В чем дело? Разве ты не могла вернуться и обратиться ко мне, как только он бросил тебя? Кого ты знаешь в Лондоне? Никого.

Все спрашивают, где ты. И я говорю им, что я – не твоя мать. Мэри Вторая думает, что ты беременна, но я знаю, что, когда ты уезжала, этого не было. Ха, ха.

Я думаю, что требуется много нервов, чтобы взять деньги других людей и просто исчезнуть, как ты. Ты ведь не могла даже позволить себе съездить в Атлантик-сити.

Кстати, для информации, Мистер Совершенство вернулся к своим старым уловкам. Теперь он встречается не только с мисс Ренсселэр, но и закрутил с какой-то новой леди, хозяйкой какой-то художественной галереи. Я резервирую им места по всему городу. Ты все же с кем-нибудь встречаешься? Ну и ну…

Твоя мать дважды звонила мне. Она говорит, что ей ты тоже написала. Прекрасно. Как будто она – тоже твоя лучшая подруга. Энтони считает, что я не должна беспокоиться, потому что ты просто эгоистка, но я полагаю, что у меня слишком большое сердце. Жаль, у тебя такого нет.

Твоя бывшая подруга Тина

Клэр стояла, держа в руке письмо. Пришлось прочитать его дважды, прежде чем она начала понимать то, что там написано. Но все же она смогла понять не сразу. Что она сделала, чтобы Тина так рассердилась? Что произошло до ее отъезда? Майкл сказал Тине что-то? Она пыталась вспомнить, но знала, что тогда все было в порядке. Клэр даже не могла вообразить, что мог сказать Майкл, чтобы Тина настолько вышла из себя. И тут Клэр поняла, что сделала неправильно: она поступила безрассудно.

Она перечитала письмо и еще больше уверилась в каждом пройденном шаге. В семье, с друзьями каждый человек играет какую-то роль. С Тиной она изображала этакую подружку, как Джоан Кьюсак в кино. Конечно, Тина играла главную роль. У нее была хорошая семья, активная жизнь, жених, Тина собиралась замуж. Клэр подчинилась Тине. Теперь же подруга оскорблена. Клэр отклонилась от сценария. В результате Тина осталась без партнера. Если она переставала быть главной героиней, она становилась жертвой. Кстати, Тина любила фильмы о жертвах – избитых женах, обиженных детях, изнасилованных подростках… У Клэр не осталось сил. Она сложила письмо, положила в конверт и спрятала в карман.

Затем с недобрыми предчувствиями посмотрела на другой конверт. Джоан раздобыла ее адрес и решила отправить оскорбительное письмо и сообщить об увольнении? Какая разница! Клэр пожала плечами и надорвала конверт.

Дорогая Клэр!

Спасибо за открытку. Я так долго мечтала о фотографии Королевы-матери. Как мило! Похоже, Вы в начале прекрасного приключения. Как я завидую.

Теперь о Вас. Мое предложение (не совет, я никогда не даю советов): Вам надо уволиться и остаться в Лондоне настолько, насколько получится. Я взяла на себя смелость проверить учетные карточки персонала и обнаружила, что Вам должны довольно крупную сумму за сверхурочную работу. Сумма составляет более тысячи ста долларов, судя по всему. Я подумала, что это будет весьма кстати, и вложила чек. Если у Вас будут проблемы с обналичиванием этого чека, пожалуйста, позвоните. Все банки принимают их, и если вдруг Вам откажут, мистер Крэйден должен будет узнать, по какой причине.

Как говорят в Лондоне, «Куча работы прямо под ногами». Вы находчивы и сможете всегда «поднять» нужную. Кстати, мы планируем открыть филиал в Лондоне. Кто знает? Возможно, там найдется место для нас обеих. С надеждой, что не увижу Вас слишком скоро,

Эбигейл Сэмьюэлс

Чек выпал из конверта на пол. Клэр подняла его: почти тысяча двести долларов. Клэр была уверена, что ей впервые заплатили за всю сверхурочную работу, которую она когда-либо выполняла. Она не знала, какие усилия пришлось предпринять Эбигейл, и действительно не хотела думать об этом. Она просто смотрела на чек из «Крэйден Смитэрс» и видела в нем собственное будущее: прекрасная комната, мягкие простыни, пушистые полотенца и новые друзья.

 

Глава 42

Поздним утром Клэр попрощалась с Моди, которая пообещала ей приносить всю почту от миссис Уотсон к миссис Патель. Затем поблагодарила Тоби за то, что он познакомил ее с Имоджен. Он обещал навестить Клэр, как только она устроится. Она сверилась со своим планом. Следующими пунктами ей предписывалось обналичить чек, купить простыни и полотенца. Тоби посоветовал ей несколько недорогих магазинов.

Клэр шла по Риджент-стрит и рассматривала здания в тюдоровском стиле. Она добралась на Оксфорд-стрит, повернула налево и почувствовала удовольствие оттого, что уже не была туристкой – она шла за покупками для «своей квартиры» в Южном Кенсингтоне. Сначала она получила по чеку деньги в отделении банка «Баркли», а потом вернулась на Риджент-стрит.

Клэр была поражена, войдя в «Маркс и Спенсер». Она нашла отдел белья и провела там много времени, разглядывая товар. В конце концов выбрала набор с сиреневыми и серыми цветами на белом фоне. Она решила, что это будет прекрасно сочетаться с занавесками и ковриком. Клэр купила две простыни, два покрывала и четыре наволочки – настоящая роскошь, особенно если посмотреть на их стоимость. Потом вспомнила, что ей нужны подушки, – и купила две самые дешевые. Она также приобрела белое хлопчатобумажное одеяло и затем пошла на завтрак в кафе. И тут вспомнила про чайник.

Продавец направил ее к «Джону Льюису», где она заметила миниатюрный чайник. Белый, с зелеными виноградными лозами. Маленькие цветы лаванды были вкраплены среди виноградных лоз. Клэр почувствовала, что это именно то, что нужно.

В отделе фарфора она смотрела и смотрела на посуду, влюбляясь во все представленные образцы. Девушка переходила от одного к другому. Но ее пакеты были уже большими и тяжелыми. Она осмотрела все свои покупки и забеспокоилась, не слишком ли много потратила. В конце концов, вместо того чтобы покупать фарфор, она позволила себе окончательно разориться, взяв такси.

– Янки? – дружелюбно спросил водитель. Она кивнула. – Откуда? – И, услышав про Нью-Йорк, разговорился. – Хорошее место, – сказал он. – Мы были с женой там два года назад. Невероятный темп жизни. Не похоже на Орландо.

– Вы были во Флориде? – спросила Клэр.

– О, конечно. Дважды, с детьми. А что вы делаете в Кэмдене? Сегодня не самый богатый рынок, знаете ли. Но, похоже, вы сегодня уже посетили кучу магазинов. – Водитель рассмеялся.

– Дело не в магазинах, – ответила она.

– Я там жила, но переезжаю. – Клэр сказала это гордо, и он, казалось, воспринял все так, будто это была самая естественная вещь в мире.

– Ну, и куда вы переезжаете?

– В Южный Кенсингтон, – ответила Клэр и назвала улицу.

– О, растете! – сказал он. – Вам понадобится помощь, чтобы перевезти вещи? Я могу дать вам номер моего сотового.

Это была хорошая идея. Она не подумала о том, как перевезти багаж и покупки в новую квартиру.

– Это было бы здорово, – поблагодарила Клэр. Когда они доехали до дома миссис Уотсон, она помедлила, прежде чем заплатить. – «Почему бы не сделать ЭТО прямо сейчас?» – пришла ей в голову мысль. Клэр не должна была денег своей хозяйке, но следовало попрощаться. – Вы не могли бы подождать меня? – спросила она. – Я прямо сейчас вернусь. Я оставлю в машине покупки. Мне только надо взять несколько вещей.

Водитель пожал плечами.

– Почему бы и нет?

Клэр оставила покупки на заднем сиденье и побежала вверх по лестнице. Меньше чем через пять минут она вернулась, немного запыхавшись, но со всеми своими вещами. Она была восхищена своей хитростью и надеялась, что миссис Уотсон по крайней мере задумается, куда делась Клэр, хотя, скорее всего, ее будет занимать другая проблема: кто будет платить ей по восемнадцать или двадцать фунтов, в зависимости от того, сколько раз в день новый жилец будет принимать ванну?

Поездка к Имоджен требовала времени, но Клэр сказала себе, что не стоит смотреть на счетчик. Вместо этого она смотрела из окна и пробовала мысленно следовать за маршрутом, не открывая карту. Она наблюдала за людьми, гулявшими с собаками и ждавшими автобусы. В такси она чувствовала себя королевой и решила, что не будет больше пользоваться им, чтобы не привыкнуть к такой роскоши. Но как хорошо. Клэр напомнила себе, что в ближайшем будущем у нее не будет необходимости ездить в такси.

Клэр была почти разочарована, когда они добрались до дома Имоджен, но потом все прошло. Она дала щедрые чаевые, вышла из машины и аккуратно понесла все покупки вверх по лестнице, к своему новому дому.

У нее не было времени разобрать вещи. Клэр нужно было возвращаться в Кэмден на работу, но, несмотря на все прогулки по магазинам, она совсем не устала. Она оставила триста фунтов для Имоджен на буфете и ушла. По дороге к метро ей казалось, что нет человека в Лондоне счастливее ее.

У Клэр было время, чтобы зайти в магазин вязания. И ей хотелось кое о чем спросить. Тем более что она закончила вязать вторую перчатку и ей нужно было купить шерсть. Поэтому Клэр решительно открыла дверь магазина. Посетителей не было, но хозяйка выглянула на звук колокольчика.

– О. Здравствуйте, моя дорогая. Закончили перчатки, не так ли?

Клэр улыбнулась и подошла к прилавку.

– Да, – она протянула руки хозяйке, затем сняла перчатки и положила на прилавок, чтобы та могла их рассмотреть.

– О, прекрасно.

– Я собираюсь вязать накидку на колени.

– Правда?

Клэр подумала о маленьком, обшитом ситцем стуле в комнате лавандового цвета. На мгновение она представила себе, как будет сидеть на этом стуле и вязать, перебирая шерсть между пальцами.

– Вы вдохновили меня, – сказала она.

Клэр взяла несколько мотков шерсти и сосчитала их: шесть мотков пряжи лавандового цвета и только пять цвета сельдерея. Девушка решила, что будет вязать полосами – лаванда, сельдерей. Для лаванды надо использовать спицы второго размера, для сельдерея – четвертого. Работа будет сложной, но она будет наслаждаться ею, и узор получится красивым, с тонкой текстурой. И пряжи ей хватит надолго.

Клэр объясняла свою задумку, и пожилая женщина одобрительно кивала, а затем начала в