1551 г. от заселения Мунгарда, Веломовия, Стольный град

В темнице было затхло и сыро. В гнилой соломе копошились и пищали мыши. Кым висел на цепях, прикованный к стене. Из одежды – только набедренная повязка. Холодный камень впивался в израненную спину. Потолок нависал удушливой тучей, стены сдавливали со всех сторон. Ни оконца, только глухая дубовая дверь, закрытая на замок снаружи.

Кым понимал, к чему такие меры: чтобы отделить его от неба и не позволить восполнить резерв. Теперь он не мог обернуться соколом и спастись, как в прошлый раз… в прошлый раз!

Надо же, опасный преступник, главарь бунтовщиков. А ведь шесть лет назад его даже в поход брать не хотели, мол, шепчущий лошадям слабак, чей дар с трудом дотягивает до третьего уровня. Ни оружия в руках держать, ни даже кулаками махать нескладный мальчишка из семьи коневодов не умел. Только заступничество отца помогло уговорить холодного и неприступного маршала Веломри. Тогда он казался недосягаемой мечтой о героизме и самоотверженности.

А теперь… теперь маршал стал Архимагистром Лучезарных в голубых плащах, Белым палачом. Скольких он убил собственноручно? Скольких замучил в этих сырых казематах? Скольких приговорил к позорному повешенью? А вот быть сожжённым на костре – большая честь, как признание заслуг, доблести даже… в борьбе с предателями-демонопоклонниками… Такими, как он! Как Белый палач!

Кым дёрнулся. Изнутри поднималась волна ярости. Судорога скрутила желающее обратиться тело. На мгновение показалось, что получится. Ведь в первый раз именно боль и отчаяние позволили ему подняться над собой и даже над миром в образе сокола. Но не сейчас. Палач никогда не совершал тех же ошибок дважды.

Истощённое пытками тело расслабилось, засаднили раны, запульсировало сломанное плечо. Ожоги горели, словно к ним снова и снова прикладывали раскалённую кочергу. Кым едва не задохнулся от боли.

Ярость отступила вместе с дурманным маревом. Кым снова обвис на цепях и свесил голову набок. Нет, даже приговорённый к почётной казни на костре, он ни о чём не жалел. Ни о неудавшемся походе с маршалом Веломри, ни о том, что Кым натворил после.

Если посудить отстранившись, он ведь тоже виноват в смертях товарищей-бунтовщиков и простых мирных зареченцев. В отместку за его восстание Палач велел сжечь родной край. И случилось это в самую знойную пору засушливого степного лета. Виноват Кым не меньше, чем обещавшая помощь Компания «Норн», которая в последний момент струсила и отвела свои силы от зареченской границы.

А сколько соотечественников, тех, кому посчастливилось спастись от пожара, умрёт от голода и холода зимой? Живы ли ещё родители? Жив ли сын Кыма, его маленькая гордость, надежда на то, что у их разорённого, потерявшего опору, перевёрнутого с ног на голову мира ещё есть шанс выстоять?

Кым посмотрел в другую сторону. За стенами из чёрного камня томилась его жена. Милая Майя, любящая, по-настоящему смелая и преданная. Немного жаль, что он так и не полюбил её даже вполовину так же сильно, как она его.

Кым сомкнул веки. Перед глазами снова как живые вставали воспоминания.

 

1545 г. от заселения Мунгарда, Кундия, замок Будескайск

В детстве он пас лошадей на заливных лугах у берегов полноводной речки Плавны. Кым мечтал стать благородным рыцарем-Сумеречником, защищать людей от демонов. Под звуки пастушьей свирели он распевал баллады о безземельном рыцаре Микаше из Заречья. Герой тысячи битв, он покорил сердце принцессы и получил звание маршала. Он доказал, что люди из низов тоже достигнут многого, если будут стараться достаточно сильно. Их оценят не за знатность и большие кошельки, а за заслуги, за доблесть, за истинное благородство, что не купишь ни за какие деньги.

Только всё обернулось прахом, когда кумир превратился в чудовище.

В первый и единственный поход Кыма взяли благодаря отцу. Там парень возмужал: открылись глаза и уши, он вырвался из плена детских грёз о подвигах и славе. А больше всего помогла встреча с ней – белоземской принцессой, пророчицей Безликого. Она была невыносимо прекрасна и светла, как единственно подлинный идеал в гниющем мире. Госпожа Лайсве – недоступная мечта из баллад, жена героя-маршала.

Она была первой, кто поверил в Кыма, не снисходительно, а по-настоящему. Лайсве научила сражаться, рассказала о мире, о добре и зле. От неё Кым узнал о том, к чему надо стремиться и как обрести настоящую силу. Оказывается, та ни к родовому дару, ни к мастерству в сражениях отношения не имела.

Как же Кым гордился, когда Лайсве доверила ему первое поручение. И как корил себя за то, что не справился. Винил себя в её смерти не меньше, чем проклятого маршала-палача.

Отряд надеялся передохнуть в Будескайском замке. Кым должен был проверить, не ждала ли их засада. Предчувствие не подвело Лайсве, да и могла ли пророчица всемогущего бога ошибаться? Только предупредить её Кым не успел: испугался перекрывших дорогу демонов. А когда он нагнал Лайсве, было уже слишком поздно. Их двоих отделили от отряда. Им пришлось дожидаться за плотными деревянными перегородками, пока всё не будет кончено. Мыслечтецы переметнулись на сторону Лучезарных, а остальные погибли в когтях жутких тварей.

После их и выпустили. Тогда от отчаяния Кым и обратился, только не в свирепого медведя, как мечтал, а в сокола. Единственное, что он смог сделать – выклевать глаз предавшему их хозяину замка, Петрасу Гедокшимска.

А потом осталось только смотреть, как на госпожу Лайсве нападает один из Лучезарных. Он так легко победил её, сильную и отважную. Капюшон упал с его головы и явил лицо – лицо маршала Веломри, лицо её мужа. В ушах до сих пор звенел полный ужаса крик Лайсве.

Не за себя она переживала, а за Микаша. Он потерял душу и никогда уже собой не станет. А маршал, он потянул её следом поцелуем Мрака. Но Лайсве сопротивлялась настолько яростно, что погибла на руках у своего убийцы-мужа. Никакие слёзы раскаяния не искупили его вину. Да и способно ли по-настоящему плакать чудовище?

Микаш принял белый плащ и назначил себя Архимагистром Лучезарных – предателей собственного племени, Сумеречников, тех, с кем они прежде сражались вместе против демонов.

 

1545 г. от заселения Мунгарда, Веломовия, Белоземье

После первого превращения и всех потрясений Кым соображал очень плохо. В теле птицы он не стал преследовать Палача. Сокол полетел на восток, домой, чтобы родная земля и близкие люди вернули ему желание жить.

Но добрался он только до болотистых лесов Белоземья. Там Кыма, обессилевшего, нашёл старый целитель с юным учеником. Они-то его и вылечили, пряча в лесной хижине.

Малец всё выспрашивал про поход, про госпожу Лайсве и маршала Веломри. Словно мыслечтением в голову лез – мозги потрошил и все мысли наизнанку выворачивал. В стылых стальных глазах – ни слезинки, только яростный холод пробирал до дрожи. Вглядываясь в хрупкие детские черты, Кым видел перед собой мрачное, словно выбитое в камне лицо маршала Веломри.

Мальчишка прекратил расспросы, только когда наставник прикрикнул на него. Ученик убежал из дома и не возвращался несколько дней. Целитель отнёсся к этому на удивление спокойно.

– Не обижайся. Ему просто нужно время, чтобы смириться. Нам всем оно нужно. Теперь уже ничто не будет, как раньше.

Кым упрямо смотрел вдаль. Должно быть, этот мальчишка так же, как и Кым, наслушался героических баллад и втайне мечтал стать рыцарем, как маршал Веломри. А теперь весь мир рухнул.

И правда… Ничего уже не будет, как прежде. Хотя странно, ведь не чувствовалось в мальчишке никакой силы, будто он был обычным, неодарённым, но про мир Сумеречников и демонов знал куда лучше Кыма.

Ученик вернулся через несколько дней. Работал он даже старательней, чем прежде, но всё время молчал и не поднимал взгляда от земляного пола. Целитель тяжко вздыхал, наблюдая за ним.

Прошло полгода, минула суровая на севере зима, весеннее половодье и распутица. Кым выздоровел окончательно. Домой он собрался на Эльдантайд, праздник любви и зарождающегося лета. Целитель с учеником прощались с ним на пороге лесной хижины.

– Мне нечем даже отблагодарить вас. Что я могу сделать? – спросил Кым.

Целитель лишь качнул головой:

– Не переживай. В своё время Вечерний всадник со всех возьмёт плату, если не с тебя лично, то с твоего рода – точно.

– Вечерний всадник отмстит за нас! – выкрикнул мальчишка. Впервые за долгое время он поднял голову и сверкнул холодной сталью глаз.

– Кто? – Кым смешливо вскинул брови.

– Древняя забытая легенда. В былую пору, когда ордена Сумеречников не существовало, людей защищали от демонов всесильные Всадники зари – братья-Ветры. Но их сгубило предательство. На смену им пришли Сумеречники. В честь них сильнейшего воина в своём поколении называли Утренним всадником. Завидев его, орды демонов обращались в бегство.

– Вы о маршале Веломри? – это усмешка вышла отнюдь не весёлой.

– Нет, тот был другим. Их было много. Великих вождей – даров богов, что приглядывали за людьми и защищали от напастей. Но больше они не появятся – связь прервалась. Лишь один раз проедет по земле Вечерний всадник, чтобы собрать дань за века помощи и благодаря ей очистить мир от Мрака. Но если ему не удастся, всё живое погибнет.

– Какая мрачная легенда! – воскликнул Кым. – Нет, я верю, что люди спасут себя своими руками. У нас достанет сил, если мы всем миром поднимем оружие, если восстанем единым порывом, если отринем страх за собственные жизни и пойдём до самого конца, до смертной грани!

– Возьми меня с собой! – снова вскинулся ученик. – Я хочу, как никто другой! Я могу бороться и отомстить!

Целитель досадливо покривился и нагнулся к нему:

– Ты ещё слишком мал, только зря себя погубишь и уничтожишь всё, ради чего жила и боролась твоя мать.

Мальчик снова опустил голову и стиснул кулаки до побелевших костяшек. Казалось, вот-вот расплачется, ан нет, только глаза полыхали бессильным бешенством.

– Дождись Вечернего всадника. Это лучшее, что ты можешь сделать, – увещевал его целитель, а потом обратился к Кыму: – И тебе тоже не советую творить безумств. Подумай, будет ли стоить твоя борьба тех сотен и сотен душ, что придётся за неё отдать.

Кым отвернулся и заученным за полгода усилием взмыл в небо соколом. Путь до Заречья предстоял неблизкий. Неугомонный ученик бежал внизу за его тенью, пока Кым не набрал такую скорость, что за ним угнался бы лишь ласковый южный ветер.

 

1546-1551 гг. от заселения Мунгарда, Веломовия, Заречье

В селе Ясеньки родители встретили Кыма слезами, ведь думали, что он погиб в Будескайске. Все приходили подивиться на Кыма, единственного выжившего, даже с дальних земель приезжали. Ему это и надо было: на лобном месте он вставал на высокий пень и рассказывал, что стряслось в Кундии на самом деле. Что за твари таились под голубыми плащами Лучезарных. И кто таков новоявленный Белый палач.

На глазах у людей Кым шептал лошадям, созывал птиц и превращался в сокола. Он отлавливал мелких демонов и, прежде чем убить, показывал их всем, чтобы они разули слепые глаза, пощупали и убедились, на чьей стороне истина.

Народ воспалялся всё больше. Те, кому не нравилась власть единоверцев, те, кто потерял близких в Войне за веру, те, кто разочаровался и пресытился обещаниями сладкой жизни, те, кто оправдал Сумеречников и признал суть предателей-Лучезарных.

Майя, первая красавица в селе, тоже дождалась его возвращения. Нет-нет, да Кым слышал перешёптывания, что она единственная верила, что он жив, даже когда родители отчаялись. Она отказывала всем женихам, отцу своему, кузнецу, прекословила. А как вернулся Кым, Майя снова стала за ним хвостиком бегать.

Он не выдержал, сдался. Та ночь была невероятно звёздной и яркой, шумела река Плавна и пели кузнечики в траве. Кыму так не хотелось быть одному и смотреть в заплаканное, измученное томлением лицо Майи.

А после пришлось взять её в жёны, ведь Кым уже стал вождём, а значит, и честь его должна оставаться незапятнанной.

Невыносимо долго длилась претенциозная свадьба. Но как только отыграли брачный танец, Кым рванул в путешествие по всему Заречью и соседним землям. Требовалось собрать как можно больше поддержки и подготовить восстание. Не думалось совсем ни о Майе, ни о родителях, ни о серебряном браслете на запястье, который подарили на помолвку заезжие Сумеречники.