В отличие от Юрия Маевского Сергей Ширшов не был женат. Он был жених. Жених…

Удивительно глупое слово. Да никто о себе так и не скажет: "Я жених". Смешно, какой он, к черту жених? А кто же он? Ну кто же? Как объяснить… Все намного сложнее… Все ужасно сложно… Как-то Редькин сказал: "Уметь жить – это значит уметь делать из больших проблем маленькие". Редькину что? Сболтнул – и все. И забыл. А Сергей потом подумал и решил, что если Игорь прав, то жить он не умеет, потому что у него как раз наоборот: он делает из маленьких проблем большие.

Сергей Ширшов обладал прескверным характером. Он был подозрителен, вздорен, мнителен и мелочен. И странное дело, на работе все эти скверности сразу как-то улетучивались, а дома… Вернее, даже не дома, а главным образом с Алкой – расцветали пышным цветом. По существу, все их взаимоотношения сводились к одной бесконечной и беспричинной ссоре, раздробленной на части короткими часами примирений. Вот и этим утром у касс бассейна "Водник" разговор шел у них глупый, вздорный, и Сергей чувствовал это, но остановиться не мог… – Бери, бери, – с готовностью согласилась Алла.

– Ты говоришь это так, будто я тебя веду на эшафот…

– Что ты хочешь?

– Я не хочу одолжений.

– При чем тут одолжения? Ты сам сказал, что это интересно. Очень хорошо, пойдем посмотрим. Ты хочешь, чтобы я плясала от восторга?

– Не нужны мне твои пляски. Но если не хочешь идти, не ходи. Я могу один…

Обычно после такого она говорила: "Иди! Иди куда хочешь и оставь меня в покое!"

Но она не видела его целую неделю, если не считать среды, когда он забежал уже в одиннадцатом часу, и она ответила иначе:

– Сережа! Я хочу, понимаешь? Я хочу. Придем на соревнования, а если тебе расхотелось, не пойдем на соревнования…

– Ну, так я беру билеты? – спросил Сергей в четвертый раз…

Тонкая, в черном купальнике девушка подошла к краю трамплина. Чуть потопталась.

Чуть-чуть, одними пальцами. Так метатели чуть-чуть перебирают рукой копье перед замахом. И вдруг прыгнула! С гордой веселой силой бросила себя вверх. Этот полет был недолгим: ведь она все-таки падала, но это был полет! Она управляла им, неуловимо и тонко соразмеряя пластику своих движений с ускорением этого свободного, бесстрашного падения. Стройное тело вспороло зеленую воду без брызг, трибуны одобрительно загудели. Под стеклянными сводами бассейна сухо захохотали аплодисменты.

Сергей покосился на Аллу. Она очень нравилась ему, и поэтому стало грустно. Алла достала из сумочки "Мишку" (Сергей купил в буфете) и стала есть. А когда съела, стала свертывать из фантика поддельную конфету-пустышку. Сергей краем глаза следил за ней и задумал про себя, что, если она отдаст конфету ему, будет плохо.

Пустышка олицетворяла обман. Он любил так задумывать и расстраивался от этих своих задумок даже больше, чем от реальных неприятностей. Наконец все было готово. Она положила конфету на колени, любуясь своей работой, потом посмотрела на Сергея и спросила шепотом:

– Дать тебе? Сергей молчал.

– Дать?

Сергей молчал: он хотел, чтобы у судьбы были равные шансы. Скажи он "да" или "нет", все было бы уже нечестно.

Зажав конфету в руке, она отвернулась к трамплину. Сергей очень боялся, что она засунет конфету потихоньку ему в карман, сидел настороженный, ждал, что будет…

Уже поздно вечером, когда он провожал Аллу домой и совсем забыл про "поддельную" конфету, она, пошарив в сумочке, бросила в урну яркий синенький шарик.

– Ты конфету бросила, да? – спросил он зловеще. А когда она сказала, что бросила действительно конфету, Сергей почувствовал сразу такую легкость, радость и нежность, так захотелось сказать ей что-то очень ласковое. Но он не знал, что сказать, и не сказал…

Но это было уже поздно вечером, а утром Сергей Ширшов стоял у касс бассейна "Водник".