Прозрачное зябкое утро. К проходной идут люди. Если взглянуть сверху, увидишь, как пролегли черные нитки пешеходов, узелком перевязанные в маленьком домике проходной. Подошел автобус, красненький жучок, и посыпались из него люди. И из передней двери и из задней, над которой висит пугающая своей безысходностью табличка: "Нет выхода".

Ближе к забору, справа от проходной, выстраивается шеренга автомобилей. Не так много. Десятка два. В основном "Москвичи". Вот медленно и аккуратно встает в автомобильный строй "Волга" Бахрушина. Бахрушин легко выпрыгивает из машины. В этот момент с ревом и ядовитым синим дымом рядом с "Волгой" тормозит мотоцикл Редькина.

– Здравствуйте, Виктор Борисович, – весело говорит Игорь, снимая очки.

– Добрый день. – Бахрушин запирает дверцу "Волги". – У вас вид отважного гонщика.

– Я не отважный, я несчастный. Мне, чтоб добраться, нужно делать четыре пересадки. Я ведь живу у черта на рогах – Живописная улица.

– Это где же? – с интересом спрашивает Бахрушин.

– От химкомбината на автобусе номер сто до конца. Это уже близко от советско-афганской границы… Они подстраиваются в одну из коротких, быстро двигающихся очередей, вращающих турникеты проходной, словно речной поток лопатки гидротурбины. За проходной начатый разговор продолжается.

– А почему бы вам не обменяться поближе к институту? – говорит Бахрушин. – Многие, я слышал, меняются…

– Да, меняются, я знаю… Но мамина школа рядом с нашим домом. Тогда ей придется ездить…

– Она учительница?

– Да, русского языка.

– Но ведь и тут тоже много школ.

– Она работает в школе-интернате для слепых детей. Она не уйдет.

– А ваш отец?

– Его убили. Десятого мая… Есть такой городок в Чехословакии – Ческа Липа…

Помолчали.

"Как мало мы знаем друг о друге, – думает Бахрушин. – Редькин работает у меня четыре года, и я всегда думал почему-то, что у него большая, шумная такая семья".

– А вы один у матери? – спросил он.

– Да нет, – виновато улыбнулся Игорь, – еще сестра и брат. Сестра замужем, уехала в Караганду, а брат – технолог на химкомбинате.

"Некогда просто поговорить с человеком, – думает Бахрушин. – Это ужасно, что мы говорим только о делах". И он спросил:

– Сегодня будете пускать ТДУ?

– Да, хотим попробовать.

– Я смотрел ваши цифры, не торопитесь. И осторожно…

– Да она смирная…

– Позвоните, когда будете пускать.

– Хорошо.

И они разошлись. Бахрушин – к себе в кабинет, Редькин – на стенд.