Мать Раздолина, сухонькая опрятная старушка в темном ситцевом платье и заплатанном – видно, любимом – фартучке, взволнована, но показать это не хочет.

Они сидят на кухне. Андрей поел перед дорогой, выпил чаю. Он не по-домашнему застегнутый, подобранный, и, хотя сидит он спокойно, мать видит, что он может встать каждую секунду. Встать и уйти. Вчера он сказал ей: "Мама, я уезжаю". – "Надолго?" – спросила она, хотя знала, что не это главное. Главное, что он вообще уезжает, что наступил час его и ее испытания. Но она спросила: "Надолго?"

– "Да. На полгода", – ответил он.

С необыкновенной интуицией, данной только матерям, она догадывалась о том, что ждет ее сына. Давно догадывалась. А потом она увидела у него фотографию Димы, ну, того самого, который летал на Луну. На ней черными чернилами было написано:

"Андрюшка! Я еще буду тебе завидовать! Ведь твоя дорога – обязательно и дальше и трудней…" Она прочитала эти слова и поняла, что не ошиблась.

– Я ватрушку твою любимую сделала, – говорит она.

– Спасибо.

– Ты поездом или самолетом?

– Самолетом.

– Ну вот и съешь в самолете… Ты напиши мне, Андрюша, хоть открыточку… Все ли благополучно… Он улыбнулся и встал.

– Мама, все будет благополучно. А открыточку я напишу.

Она подошла к нему, такая маленькая, старенькая, и он обнял ее за плечи.

– Не надо, мама…

– А я ничего, я ничего, – говорила она, быстро перебирая пальцами края фартучка, моргая, улыбаясь и глотая слезы. Потом, совладав с собой, спросила:

– Андрюша, сыночек, ты на Луну летишь? Я никому не скажу… На Луну?

– Нет, мама, не на Луну. Еще дальше…

– О господи!..

– Ну, мне пора.

– Давай присядем перед дорогой… И они присели к столу. Андрей смотрел на нее и думал: "Совсем недавно я уезжал в пионерский лагерь… Она спекла мне ватрушку, и мы тоже присели перед дорогой… 55 километров от мамы… А теперь я уезжаю на Марс. 55 миллионов километров от Земли…". Он встал первым и, нагнувшись, крепко поцеловал ее. Еще и еще.

Она проводила его до дверей квартиры и стояла на площадке, глядя, как он спускается по лестнице. Андрей обернулся:

– Мамочка, иди.

– Андрюша, ты уж там поосторожнее… Береги себя…

– Хорошо. Ты иди.

Но она стояла еще долго, уже не видя его, но слыша его шаги, пока звонко, как выстрел, не ударила внизу дверь подъезда.