Ночь. Ярко освещённая прожекторами стартовая площадка. Бахрушин и Кудесник внизу, у подножия ракеты.

– Сейчас мы с Маевским проверим, не замыкает ли на корпус в девятом отсеке, – говорит Кудесник, – а Бойко с Ширшовым – изоляцию первой ступени. Если там все в порядке, снимем реле на стабилизаторе частот, посмотрим, может быть, это оно барахлит. Теперь уж не знаешь, на что и думать…

– Хорошо, давайте так, – говорит Бахрушин. – А где Нина?

– Она заснула… Там, – Кудесник ткнул пальцем в небо. – Вторые сутки, Виктор Борисович.

– Хорошо. Надо найти. Надо найти! – Бахрушин говорит это уже не Борису, а самому себе…

Маленькая комната. Стол, кровать, три стула. Бахрушин за столом склонился над огромной электрической схемой. В углу схемы синеет штамп "Совершенно секретно".

Бахрушин разглядывает схему, что-то аккуратно помечает в блокноте, по пунктам:

1, 2, 3… Вдруг замирает в радостном оцепенении, как охотник, завидевший зверя.

Но тут же бросает карандаш. Зверь оказался гнилым пнем. Он подходит к окну, достает баночку растворимого кофе, насыпает три ложки в чашку и заливает кипятком из термоса. Но не пьет, ставит чашку на подоконник. И снова берет карандаш, снова разглядывает схему…