Мы походили по парку, а потом стали смотреть, как прыгают с парашютной вышки.

Некоторые не сразу прыгают, некоторые стоят до тех пор, пока их не столкнут, а некоторые, приземлившись, валятся.

Мы смотрели и смеялись, но те, наверное, нас не слышали. Тогда мы протиснулись к входу, чтобы нас лучше слышали.

Тут какая-то иностранная делегация шла прыгать. Чело век сто. А может, меньше.

Мы с ними и проскочили.

Ловко мы проскочили, ничего не скажешь! Хорошо, когда без билетов проскочишь туда, где другие с билетами.

Удачливые мы всё же люди, если на нас с этой стороны по смотреть!

Поднялись мы наверх с иностранцами.

Очень странная штука! Снизу вверх смотришь - одно.

А сверху вниз - другое.

Неловко мне как-то стало.

Пусть, думаю, иностранцы прыгают. Им, должно быть, интересно в другой стране прыгнуть с парашютом. А нам в своей стране это вовсе не обязательно. Мы в любой день можем прыгнуть. Завтра. Или там послезавтра.

Зачем же, думаю, нам прыгать, если у нас нет билетов.

Пусть эти иностранцы прыгают со своими билетами.

Тот, который ремни пристёгивает, говорит:

- Давайте побыстрее, товарищи иностранцы.

Я говорю:

- Это мы иностранцы? Какие же мы иностранцы?

Он говорит:

- Мне всё равно, из какого вы государства. У нас тут один парашют на всех.

Я говорю:

- У нас билетов нету.

А иностранцы говорят:

- Есть, есть билеты.

Я говорю:

- Честное пионерское, у нас нет билетов.

А иностранцы говорят:

- Есть, есть.

Сашка кричит:

- Мы советские!

Юрка кричит:

- Мы свои!

А иностранец говорит:

- Есть, есть билеты.

А мы кричим:

- Нету билетов!

Иностранцы говорят:

- Внизу билеты.

У нашего главного все билеты.

Сашка говорит:

- Никакого у нас главного нету. Мы все одинаковые. Это у них главный есть. А у нас нету.

Тот, который ремни пристёгивает, говорит:

- Прыгать будете?

Мы кричим:

- Не будем!

- Что же, вы теперь будете вниз спускаться? И другим мешать, которые подымаются?

Он здорово разозлился.

Схватил Сашку и ремни ему пристёгивает.

Пристегнул и говорит:

- Ну, пошёл!

- Куда пошёл? - спрашивает Сашка.

Тут дядька его подтолкнул. Легонько так. Сашка сразу пошёл. То есть вниз, значит, прыгнул.

Летит и орёт. Даже стыдно за него стало. До чего всё-таки трус!

Потом дядька хватает Юрку.

Точно так же пристёгивает ему ремни. И тоже его вниз толкает.

Юрка молчал. Только трясся.

Я говорю:

- Какое вы имеете право толкать нас? Кто вам позволил толкать людей?

А он молча пристёгивает мне ремни.

Я ему говорю:

- Если вы меня толкнёте, я на вас жаловаться буду!

В это время он меня и толкнул.

Я, когда приземлился, упал.

Сашка с Юркой меня успокаивают:

- И мы тоже упали.

- Перед иностранцами н е у д о б н о, - говорю.

- Некрасиво п о л у ч а е т с я, - говорит Сашка. - За их счёт прыгнули с нашей советской вышки.

Мы купили билеты.

Поднялись на вышку.

И говорим:

- Вот, возьмите. А то нам перед иностранцами не удобно.

Я стал объяснять. Что мы прыгать не будем. Что нам просто перед иностранцами неудобно. Но тут он опять на меня эти ремни накинул.

Сашка с Юркой бежать хотели, но в это время как раз члены делегации поднимались.

Короче говоря, мы опять внизу встретились.

- Больше я туда не полезу, - сказал Сашка.

- Перед иностранцами неудобно, - сказал я.

- Да ну тебя с твоими иностранцами! - сказал Юрка.