Кончив собранье, отважные дети ахеян По кораблям мореходным рассеялись быстро, желая Ужин скорей приготовить и сном насладиться отрадным. Лишь Ахиллес, вспоминая о милом товарище, плакал. Все укрощающий сон не касался его. Он метался,

24-5

Припоминая про удаль и славную доблесть Патрокла, Сколько вдвоем подвизались они, сколько мук натерпелись, Битвы мужей презирая и моря опасные волны. И, вспоминая о том, проливал он обильные слезы И на постели ворочался, на бок ложился и навзничь,

24-10

И на лицо. Наконец он на ложе вскочил и поднялся И, погруженный в печаль, стал блуждать по прибрежью морскому. Там и зари он дождался, на землю сошедшей и воды. Быстро тогда в колесницу он впряг лошадей быстроногих, Сзади ремнем привязал бездыханное Гектора тело,

24-15

Трижды его поволок вокруг насыпи мертвого друга И на покой удалился в палатку, а тело троянца Ниц распростертым во прахе опять на прибрежии кинул. Но Аполлон Дальновержец, его и по смерти жалея, От оскверненья сберег, осенив золотою Эгидой,

24-20

Чтоб, волочась по земле, не истерзанным труп сохранился. Так над божественным Гектором гневный Ахилл надругался. С жалостью вечные боги взирали на сына Приама. Зоркому Аргоубийце велят они тело похитить. Всем им такое решенье приходится по сердцу, кроме

24-25

Геры, царя Посейдона и девы Афины Паллады. Эти упорствуют в гневе; лишь им ненавистны, как прежде, Троя, Приам и троянцы. Парис был виною их гнева: Двух оскорбил он богинь, посетивших его подле стада, Дав предпочтение третьей, польстившей в нем пагубной страсти.

24-30

Но на двенадцатый день, с появленьем зари розоперстой, Феб Аполлон обратился к собранью богов и промолвил: "Вы беспощадны, губители боги! Не часто ли Гектор Бедра тельцов сожигал вам и жертвовал коз безупречных! Ныне и тело его никому не даете похитить

24-35

И отнести в Илион, где б его увидала супруга, Мать и ребенок, и старец Приам, и народ весь троянский. Там бы с почетом его погребли и огню приобщили. Только мирволите вечно зловредному сыну Пелея, Мужу, в чьих мыслях нет правды, чье сердце в груди непреклонно.

24-40

Хищную злобу в уме он питает, как лев кровожадный, Если он, силе великой и гордому духу покорный, Крадется к овцам, хранимым людьми, чтобы пищу похитить: Так Ахиллес загубил милосердье, и чужд ему вовсе Стыд, причиняющий смертным — то вред бесконечный, то пользу.

24-45

Люди другие теряют и более близкого сердцу: Брата единоутробного или же милого сына. Все же, наплакавшись вдоволь, они утешаются в скорби, Ибо душою выносливой Парки людей наделили. Он же, исторгнув дыханье у славного сына Приама,

24-50

Тело к коням привязал и волочит вкруг насыпи друга. Делом таким не доставит себе он ни славы, ни пользы, Только наш гнев на себя навлечет, не взирая на доблесть, Ибо он в ярости дикой бесчувственный прах оскверняет". Гневом пылая, в ответ белорукая Гера сказала:

24-55

"Так бы оно и сбылось, как ты слово сказал Сребролукий, Если б Ахиллу и Гектору равная честь подобала. Гектор был смертно рожденный и матерью смертною вскормлен, Царь Ахиллес от богини рожден. Я сама же взрастила И воспитала ее и за смертного выдала замуж,

24-60

За полководца Пелея, кто милость обрел у бессмертных. Все вы бессмертные боги на свадьбе ее находились. С цитрой и ты пировал, вероломный, негодных защитник!" Ей возражая, промолвил Зевес, облаков собиратель: "Полно, почтенная Гера, на вечных богов так сердиться!

24-65

Не одинаков почет ждет обоих мужей, хоть и Гектор Был из троянских сынов наиболе угоден бессмертным, Так же и мне, оттого что в любезных дарах не скупился И постоянно снабжал мой алтарь изобильною пищей, Жиром и темным вином — нам подобная честь подобает.

24-70

Все ж отказаться должны мы от мысли украсть его тело, Ибо исполнить ее невозможно тайком от Ахилла: Ночью и днем неотлучная мать охраняет героя. Пусть кто-нибудь из богов призовет ко мне тотчас Фетиду, Мудрый хочу преподать ей совет, чтобы сына склонила

24-75

Взять у Приама дары и вернуть ему Гектора тело". Так он сказал. Ветроногая с вестью помчалась Ирида, На расстоянии равном меж Имбром крутым и Самосом Прыгнула в темное море — пучина кругом застонал. В бездну нырнула богиня, как груз упадает свинцовый,

24-80

Если, привязанный к рогу степного быка, он стремится Быстро ко дну и приносит погибель прожорливым рыбам. Там средь глубокой пещеры она увидала Фетиду, Вкруг же нее остальные сидели все нимфы морские. Громко меж ними Фетида рыдала о сыне любезном,

24-85

В Трое, от отчего края вдали, умереть осужденном. Став перед ней, быстроногая слово сказала Ирида: "В путь отправляйся, Фетида: премудрый Зевес призывает". И среброногая ей отвечала богиня Фетида: "Что приказать мне угодно великому богу? Стыжусь я

24-90

С горем моим несказанным явиться в собранье бессмертных. Только иду. Его слово не праздно, какое ни скажет". Молвила дивная в сонме богинь и взяла покрывало, Самое темное выбрав — черней не бывает одежды — И понеслась, предводимая легкой, как ветер, Иридой.

24-95

Вскоре поверхность волны расступилась пред ними. Богини Вышли на берег крутой и в пространное небо умчались. Там увидали Кронида, глядящего вдаль, а другие Окрест сидели блаженные, вечно живущие боги. Села близ Зевса она. Уступила ей место Афина,

24-100

Гера же кубок с вином поднесла золотой, утешая Ласковой речью. Фетида, отпивши, вернула ей кубок. Первый меж ними промолвил отец и людей, и бессмертных: "Ты поднялась на Олимп, о, Фетида, на скорбь не взирая, С горем в душе несказанным. Я сам это вижу, богиня.

24-105

Все же скажу необманно, зачем я призвал тебя ныне. Девять уж дней, как меж нами великая распря возникла Из-за убитого Гектора и Ахиллеса героя. Зоркому Аргоубийце велят они тело похитить, Я же всю славу и тут предоставить хочу Ахиллесу,

24-110

Дабы и впредь сохранить в твоем сердце любовь и почтенье. К войску немедля вернись, повидайся с возлюбленным сыном. Боги, скажи, на него рассердились, а более прочих Я на него негодую за то, что, свирепствуя сердцем, Перед кривыми судами он Гектора держит доныне.

24-115

Если боится меня, пусть вернет его тело за выкуп. Я же Ириду пошлю к непреклонному духом Приаму, Пусть отправляется к флоту Ахеян, чтоб выкупить сына, Пусть Ахиллесу дары повезет, чтоб смягчить его сердце". Молвил. Послушна была среброногая нимфа Фетида

24-120

И с олимпийских высот устремилась поспешно на землю. Вскоре богиня достигла палатки любезного сына И Ахиллеса застала в слезах безутешно стонавшим, Вкруг же него хлопотали друзья и готовили завтрак, Тут же большую овцу густошерстую в ставке зарезав.

24-125

Села почтенная мать к дорогому дитяти поближе, Нежно рукой потрепала и слово такое сказала: "Сын мой, доколе ты будешь тоской безутешной и плачем Сердце терзать, позабыв про еду и про сон благодатный? Было б тебе хорошо и с женою в любви сочетаться,

24-130

Ибо недолгое время тебе еще жить остается: Смерть и судьба всемогущая близко стоят за тобою. Ныне внимательно слушай: к тебе я посланница Зевса. Боги, велел он сказать, рассердились, а более прочих Сам на тебя негодует за то, что, свирепствуя сердцем.

24-135

Перед кривыми судами доныне ты Гектора держишь. Выдай скорей его тело, прими подобающий выкуп". И, отвечая, сказал богоравный Ахилл быстроногий: "Быть по сему! Кто мне выкуп доставит, пусть тело получит, Ежели так повелел Олимпиец, душой благосклонный".

24-140

Так говорили о многом, в кругу кораблей быстроходных, Мать и воинственный сын. Между тем громовержец Олимпа Зевс отправлял в Илион и напутствовал словом Ириду: "Встань и, покинув Олимп, легконогая, в путь отправляйся, В Трою помчись и Приаму, великому духом, поведай,

24-145

Пусть отправляется к флоту ахеян, чтоб выкупить сына, Пусть Ахиллесу дары повезет, чтоб смягчить его сердце. Без провожатых пусть едет, один, не сопутствуем стражей; Вестник старейший лишь может идти с ним, чтоб мулами править И колесницей прекрасноколесной и в город обратно

24-150

Тело доставить героя, убитого дивным Ахиллом. Смерти пускай не боится и страха в душе не питает, Ибо дадим мы ему в провожатые Аргоубийцу; Будет его провожать он, пока не доставит к Пелиду. Но и потом, когда бог приведет его в ставку Ахилла,

24-155

Тот его сам не убьет и дружине убить не дозволит. Не безрассуден Ахилл, не неистов и не беззаконен: Мужа молящего он пожалеет и примет радушно". Так он промолвил. Ирида помчалась и прибыла вскоре В Трою, в чертоги Приама, где вопли застала и слезы.

24-160

Дети, царя окружив, на дворе перед домом сидели И орошали слезами одежды свои, а в средине Старец простертый лежал, весь закутанный в плащ, и землею Были покрыты его голова и могучие плечи. Сам он своими руками грязнил себя, в прахе катаясь.

24-165

Рядом невестки и дочери плакали, сидя в чертогах, И поминали бойцов многочисленных, некогда сильных, Ныне в пыли распростертых, смиренных руками ахеян. Стала посланница Зевса пред старцем и слово сказала Голосом, тихо звучавшим, но трепет объял его члены:

24-170

"Славный Приам Дарданид! Успокойся душой, не пугайся, Ибо я с вестью сегодня к тебе прихожу не дурною, С добрым являюсь советом: посланница я от Зевеса. Он и вдали озабочен тобой и тебя сожалеет. Зевс Олимпиец велит тебе выкупить Гектора тело

24-175

И Ахиллесу дары отвезти, чтоб смягчить его сердце. Только один поезжай, не сопутствуем стражей троянской. Вестник старейший пусть едет с тобой, чтобы мулами править И колесницей прекрасноколесной и в город обратно Тело доставить героя, убитого дивным Ахиллом.

24-180

Смерти не бойся, о, старец, и страхом в душе не волнуйся, Ибо с тобой провожатым отправится Аргоубийца. Будет тебя провожать он, пока не доставит к Пелиду. Но и потом, когда бог приведет тебя в ставку Ахилла, Тот не убьет тебя сам и дружине убить не дозволит.

24-185

Не безрассуден Ахилл, не неистов и не беззаконен: Мужа молящего он пожалеет и примет радушно". Кончивши речь, быстроногая прочь улетела Ирида. Царь Дарданид приказал сыновьям приготовить Новую, дивной работы повозку для мулов и кузов.

24-190

Сам же вернулся в покой благовонный, высоко покрытый, Сделанный пышно из кедра, имевший немало сокровищ. Вместе с собой он Гекубу позвал и промолвил супруге: "Друг мой! Посланница с неба от Зевса пришла и велела К флоту ахеян идти, чтобы милого выкупить сына

24-195

И отвезти Ахиллесу дары, чтоб смягчить его сердце. Только поведай, супруга, какого ты мненья об этом? Ибо меня самого непреклонно душа побуждает В лагерь обширный ахеян, к судам быстроходным поехать". Так вопрошал он. И женщина плач подняла и сказала:

24-200

"Горе! Куда рассудительность делась, которой ты прежде Славу снискал среди пришлых людей и царил над своими? Как, одинокий, дерзнешь ты отправиться к флоту ахеян И на глаза показаться тому, кто зарезал столь многих Славных твоих сыновей: у тебя, знать, железное сердце.

24-205

Чуть лишь заметит вдали, чуть завидит твое приближенье, Не пожалеет тебя этот муж вероломный и лютый, Старость твою не почтит. Во дворце нам сидеть бы и плакать. Гектору, видно, судьба на роду так назначила раньше, Выпряла нитку в тот день, как его я на свет народила,

24-210

Чтобы он съеден был псами, вдали от родителей милых, Подле жестокого мужа. О, если бы печень Ахилла Вырвать могла я и съесть! Лишь тогда бы ему отплатилось Все, что он Гектору сделал. А Гектор погиб не позорно, Но защищая троянцев и жен полногрудых троянских,

24-215

Страха не зная в душе и не вспомнив ни разу о бегстве". И, отвечая, промолвил ей старец Приам боговидный: "Нет, не препятствуй желанью идти и не будь мне в чертоге Птицей вещуньей дурною, — меня убедить ты не сможешь. Если б идти мне велел кто из людей земнородных,

24-220

Даже провидец грядущего, жрец или птицегадатель, Я бы сказал, что он лжет и совсем от него отвернулся. Ныне ж, когда я узрел и услышал бессмертного бога, Смело иду, ибо верю, что слово его не напрасно. А суждено умереть близь судов аргивян меднобронных,

24-225

Рад я и смерти. Пускай обезглавлен я буду Ахиллом, Сына в объятьях держа, утоливши желание плакать". Так говоря он откинул покрышки с ларей драгоценных, Дюжину вынул оттуда больших покрывал тонкотканных, Дюжину платьев простых и столько ж ковров разноцветных,

24-230

Столько ж красивых плащей и двенадцать в придачу хитонов, Золота десять талантов принес, предварительно взвесив, Пару треножников светлых, четыре прибавил к ним таза И драгоценнейший кубок — великий подарок фракийцев, Данный в то время ему, когда к ним он с посольством явился.

24-235

Не поскупился старик, не оставил подарка в чертоге: Так ему сильно хотелось любезного выкупить сына. После он бранною речью прогнал из сеней всех троянцев: "Прочь, о, негодные люди! Иль мало вам слышно рыданий Каждому в доме своем, что явились ко мне, досаждая?

24-240

Или вы рады тому, что Кронид покарал меня горем, Сына отняв дорогого, храбрейшего в сонме героев? Только потерю мою почувствовать всем вам придется: Легче со смертью его, убивать вас ахеянам станет. Пусть же умру я скорей и укроюсь в обитель Аида,

24-245

Раньше, чем очи мои разграбление Трои увидят". Так говоря, он их посохом гнал, и рассеялись мужи Пред наступающим старцем. А он, упрекая обидно, Начал сзывать сыновей: Агафона, Гелена, Париса, Храброго в битвах Полита, бойца Антифона, Паммона,

24-250

Славного Дия, равно Деифоба вождя с Гиппофоем. Он обратился ко всем сыновьям и воскликнул: О, недостойные дети, негодные! Быстро за дело! Лучше бы все вы погибли, а Гектор в живых оставался! О, я отец злополучный! Детей произвел я бесстрашных,

24-255

Но ни единый из них не остался мне в Трое обширной. Нет богоравного Нестора, нет воеводы Троила, Гектора нет, кто бессмертным средь войска героем казался, Больше похожий на сына блаженного бога, чем мужа. Всех их Арей погубил, а дурные живут нередимо,

24-260

Вы, плясуны, хвастуны, вожаки хороводов разгульных, Вы, похитители коз и ягнят у своих же сограждан! Долго ли будете вы снаряжать для меня колесницу, Скоро ль ее нагрузите, чтобы двинуться в путь нам немедля?" Так он промолвил. Они, испугавшись отцовского гнева,

24-265

Вынесли тотчас повозку для мулов, о крепких колесах, Новую, дивной работы и кузов большой привязали. Тут же с колка они сняли ярмо из блиставшего бука, С пуговкой круглой в средине, с крючками, державшими вожжи, Вместе с ярмом и ремень захватили яремный, длиною

24-270

Девять локтей, и, ярмо приложивши к точеному дышлу, К верхнему краю его, чрез кольцо пропустили затыку, Накрест три раза ремень обвязали вкруг пуговки круглой И, обмотавши остаток вкруг дышла, конец подогнули. Из дому после того принесли и сложили в повозку

24-275

Все дорогие подарки — за голову Гектора выкуп, Мулов в повозку впрягли они твердокопытных, Некогда в дар принесенных мидийцами старцу Приаму, А под ярмо колесницы коней подвели быстроногих, Вскормленных старцем Приамом из гладко оструганных яслей.

24-280

Старец Приам и глашатай, исполнены мудростью оба, В путь снаряжались меж тем под высокою кровлей чертога. Близко тогда подошла к ним Гекуба, смятенная духом, Кубок со сладким вином золотой взявши в правую руку, Чтобы они пред уходом могли совершить возлиянье.

24-285

Став пред конями, она обратилась к Приаму со словом: "Вот соверши возлиянье с молитвой отцу Громовержцу, Чтобы назад от врагов невредимым вернуться дозволил, Если уж мне вопреки, ты, упорствуя, к флоту стремишься. Но и помимо того помолись Олимпийцу Крониду,

24-290

Зевсу, Идейскому богу, кто сверху взирает на Трою, Пусть он пошлет тебе справа воздушную вестницу птицу, Ту, что сильнее других и ему всех пернатых милее, Чтобы, увидев глазами хорошее знаменье в небе, Ты, ободренный, пошел к кораблям аргивян быстроконных.

24-295

Если же вестницы птицы тебе не пошлет Громовержец, Просьба моя и совет: как ни сильно желаешь душою, Не отправляйся сегодня к судам меднобронных данайцев". И, отвечая, промолвил ей старец Приам боговидный: "Если молиться велишь, подчинюсь, о, супруга! Полезно

24-300

Руки к Зевесу отцу воздевать. Пожалеет, быть может". Так ей ответствовал старец и ключнице дал приказанье На руки чистую воду полить. И служанка предстала, В правой руке своей ковшик держа, а в другой рукомойник. Руки умывши, Приам у супруги взял кубок блестящий,

24-305

Стал посредине двора и, вино возливая, молился. И, на пространное небо взирая, он слово промолвил: "Отче Зевес, повелитель Идейский, славнейший, сильнейший! Дай мне, придя к Ахиллесу, приязнь возбудить в нем и жалость. В знаменье справа пошли мне воздушную вестницу птицу,

24-310

Ту, что сильнее других и тебе из пернатых милее, Дабы, увидев глазами хорошее знаменье в небе, Я, ободренный, пошел к кораблям аргивян меднобронных". Так он взывал, умоляя, и внял ему Зевс Промыслитель. Был им ниспослан орел, что меж птицами всех совершенней,

24-315

Ловчий, большой, темнокрылый, — зовут его беркутом черным. Крылья огромных размеров с обеих сторон простирались, Столь же большие, как двери, снабженные крепким затвором, Что у богатого мужа прилажены в доме высоком. Справа явился он им и над Троей обширной промчался.

24-320

Видя его, они все ощутили надежду и радость. Старец, в дорогу спеша, на свою колесницу взобрался И торопливо погнал из ворот, через гулкие сени. Мулы повозку влекли на двух парах колес, — ими правил Мудрости полный Идей; колеснице вослед поспевая.

24-325

Правил конями Приам и, бичом погоняя блестящим, Городом ехал поспешно. Друзья за ним шли и вздыхали И провожали в слезах, словно смерти спешил он навстречу. После ж как, город минуя, они поля достигли, Дети царя и зятья в Илион повернули обратно,

24-330

Сам же Приам и возница вперед устремились долиной И не укрылись от Зевса. Он сжалился, глядя на старца, И, обратившись к Гермесу, любезному сыну, промолвил: "Милый Гермес! Ты охотно вступаешь со смертными в дружбу И помогать им умеешь, когда лишь душа пожелает.

24-335

Ныне к Приаму ступай и к ахейским судам многоместным Так проведи, чтоб никто не увидел его, не заметил Из аргивян меднобронных, пока не придете к Пелиду". Так он сказал. Не ослушался вестник Аргусоубийца. Быстро к ногам привязал он нетленную пару сандалий,

24-340

Дивных на вид, золотых, что носили его и над морем, И над землей беспредельной легко как дыхание ветра. Взял и волшебный он посох, которым умел по желанью Сон наводить на глаза или спящих будить во мгновенье. Взяв этот посох, помчался могучий Аргусоубийца.

24-345

Вскоре троянской долины достиг он и вод Геллеспонта, На ноги встал и пошел, уподобившись царскому сыну, В возрасте самом отрадном, с пушком на лице миловидном. Царь и глашатай, минуя гробницу высокую Ила, Подле потока привстали, чтоб мулы и резвые кони

24-350

Жажду могли утолить, — уже сумрак спускался на землю. Тою порою Гермеса увидел поблизости вестник И, обращаясь к Приаму, крылатое слово промолвил: Ты оглянись, Дарданид, нынче действовать должно с оглядкой. Вижу какого-то мужа, боюсь, он прикончит нас быстро.

24-355

Дай убежим в колеснице, а если бежать не удастся, Будем молить, припадая к ногам: пожалеет, быть может". Так он промолвил. У старца от ужаса ум помутился Волосы дыбом поднялись, колени под ним подкосились. Он, цепенея, стоял. И Гермес, раздающий богатство,

24-360

Сам подошел к старику, его за руки взял и промолвил: "Ночью, родимый, куда ты коней погоняешь и мулов В этот божественный час, когда люди объяты покоем? Разве совсем не боишься ты дышащих злобой ахеян, Ваших врагов беспощадных, чей стан расположен так близко?

24-365

Если кто-либо увидит, как ты быстролетною ночью Столько сокровищ везешь, — что тогда ты почувствуешь сердцем? Сам ты уж больше не молод, и старец тебя провожает, И отражать вы не в силах того, кто вас первый обидит. Но от меня ты дурного не жди. Я готов тебя, старец,

24-370

Против других защищать: ты родного отца мне напомнил". И отвечая, сказал ему старец Приам боговидный: "Так все на деле и есть, как сказал ты, дитя дорогое. Но надо мною, должно быть, бессмертный простер свою руку, Если с таким вот как ты мне попутчиком дал повстречаться,

24-375

В добрый ниспосланным час, столь прекрасным по виду и росту, Столь справедливым и мудрым, счастливых родителей сыном". И отвечая, сказал ему вестник Аргусоубийца: "Вправду, о, старец, ты слово сказал, как тебе подобает. Только теперь мне поведай и все объяви без утайки:

24-380

Хочешь ли ты дорогие сокровища многие эти К людям чужим отвезти, где они в безопасности будут, Или вы все покидаете Трою, гонимые страхом, После того как храбрейший пал воин, — твой сын знаменитый, Не уступавший ни в чем аргивянам средь битвы жестокой".

24-385

И отвечая, сказал ему старец Приам боговидный: "Кто ты, желанный, каких ты родителей сын благородный? Ты столь умно мне напомнил о смерти несчастного сына". И отвечая, сказал ему вестник Аргусоубица: "Старец! Меня вопрошая, о Гекторе хочешь разведать.

24-390

Часто его пред собою видал я в бою мужегубном, Видел и в день, как погнавши обратно к судам быстроходным, Он умерщвлял аргивян и рубил заостренною медью, Мы же, в бездействии стоя, дивились: Ахилл богоравный, Гневный на сына Атрея, еще не дозволил нам биться.

24-395

Я — Ахиллесов дружинник, на судне одном с ним приплывший. Родом и я мирмидонец, отец же мой — славный Поликтор, Муж, знаменитый богатством, такой же, как ты, престарелый. Шесть у него сыновей, я седьмым прихожусь по рожденью. Жребий мне выпал из урны — сюда провожать Ахиллеса.

24-400

Вышел теперь я из стана осматривать поле. С зарею Подле стены Илионской Ахеяне битву затеют. Ибо досадно им стало сидеть, изнывая в покое. Больше не в силах цари обуздать нетерпение войска". И вопрошая, сказал ему старец Приам боговидный:

24-405

"Если ты вправду соратник Ахилла Пелеева сына, То умоляю тебя, без утайки всю правду поведай: Все ль еще Гектора тело лежит пред кривыми судами, Иль, разрубивши на члены, Ахилл его бросил собакам?" И отвечая, сказал ему вестник Аргусоубийца:

24-410

"Старец, его не пожрали досель ни собаки, ни птицы, Но невредимый лежит он в палатке Пелеева сына Пред кораблем быстроходным. Двенадцатый день освещает Труп, распростертый во прахе, а кожа на нем не истлела, Черви не точат его, что убитых мужей пожирают.

24-415

Славный Пелид, с появленьем священной зари, каждодневно Злобно волочит его вкруг могилы любезного друга, Но изуродовать тела не мог. Сам придешь и увидишь, Как он покоится, свежий, умытый, без пятнышка крови И без пылинки земли. Все зиявшие раны закрылись,

24-420

Что аргивяне в бою нанесли ему медью без счета. Так-то о сыне твоем беспечальные боги пекутся, Даже о мертвом: должно быть при жизни он был им угоден". Так говорил он. И старец почувствовал радость и молвил: "Видишь, дитя, как полезно богам предлагать Олимпийцам

24-425

Должные жертвы. Мой сын — если только он жил когда-либо — Не забывал во дворце о богах, на Олимпе живущих. Вот отчего и о нем они вспомнили в жребии смерти. Ты же прими от меня этот кубок прекрасной работы. Нашим защитником будь, проведи под охраной бессмертных,

24-430

В лагерь, пока не достигнем палатки Пелеева сына". И отвечая, сказал ему вестник Аргусоубийца: "Юношу ты искушаешь, но не обольстишь его, старец! Ты убеждаешь принять этот дар, не спросив Ахиллеса, Мужа, пред кем трепещу и кого я лишить опасаюсь

24-435

Вещи малейшей, из страха чтоб худа со мной не случилось. Но провожатым твоим был бы согласен отправиться в Аргос, Бережно стал бы тебя охранять на воде и на суше, И уж никто б на тебя не напал, пренебрегши вожатым". Так благодетельный молвил Гермес и вскочил в колесницу,

24-440

Вожжи и бич захватил торопливо в могучие руки, И неустанную силу вдохнул в лошадей он и в мулов. Вскоре подъехали мужи ко рву и к стене пред судами, В час, когда стража лишь ужин сбирать начинала. Сон на глаза им навеял посланник Аргоубийца,

24-445

Всех усыпил и ворота открыл, отодвинув засовы, Старца Приама впустил и провел колесницу с дарами. Вскоре достигли они Ахиллесовой ставки высокой, Той, что царю своему мирмидонские мужи воздвигли, Пихтовых бревен в лесу нарубив, а для кровли высокой,

24-450

Нежно-пушистый тростник на лугах близлежащих нарезав. Двор для владыки просторный они вкруг палатки разбили И обвели частоклом густым. Замыкались ворота Крепким засовом еловым огромным, и трое ахейцев Этот вдвигали засов и его выдвигали обратно.

24-455

Но без труда и один Ахиллес задвигал его мощный. Благоподатель Гермес отворил перед старцем ворота, Въехал с сокровищем ценным, назначенным в дар Ахиллесу, Сам соскочил с колесницы на землю и слово промолвил: "Старец Приам! Я — Гермес, я — бессмертный, с Олимпа пришедший,

24-460

Ибо отец мне велел быть твоим провожатым в дороге. Только пора мне домой. Не хочу на глаза показаться Храброму сыну Пелея. Бессмертным богам непристойно Явно пред всеми услугу оказывать смертному мужу, Ты же в палатку ступай, обними Пелиону колени,

24-465

Именем старца отца и матери пышноволосой, Именем сына его умоляй, пока сердце в нем тронешь". Слово окончив, Гермес на вершину Олимпа вернулся, А престарелый Приам соскочил с колесницы на землю И приказал оставаться на месте вознице Идею.

24-470

Тот и остался на страже коней легконогих и мулов. Царь же направился к дому Ахилла, любезного Зевсу, И увидал его в ставке. Дружина сидела поодаль. Двое лишь — Автомедон и Алким, от Арея рожденный, — Вместе служили владыке. Он только что ужинать кончил,

24-475

Пищей себя подкрепил и питьем: еще стол был не убран. В ставку великий Приам незамечен вошел и, приблизясь, Обнял колени Ахилла и стал целовать ему руки, Грозные, многих его сыновей умертвившие руки. Точно скиталец несчастный, убивший на родине мужа,

24-480

Бедствием страшным гонимый, к чужому приходит народу, Входит в чертог богача, и при виде его все дивятся: Так изумился Ахилл, богоравного видя Приама, Все изумились кругом и без слов друг на друга взирали. Царь же Приам, умоляя, промолвил Пелееву сыну:

24-485

"Вспомни о милом отце, Ахиллес, небожителям равный, Столь же как я престарелом, стоящем на грустном пороге Старческих дней. Может быть и его притесняют соседи, И никого при нем нет, кто б войну отразил и опасность. Все же внимая порою, что ты наслаждаешься жизнью,

24-490

Радость он чувствует в сердце и вместе надежду лелеет, По возвращеньи из Трои, до смерти все дни тебя видеть. Я же несчастнее всех, оттого что героев храбрейших В Трое на свет произвел, но в живых никого не осталось. Было сынов у меня пятьдесят, до прихода Ахеян

24-495

(В этом числе девятнадцать от недр единой супруги, Всех же других сыновей принесли мне рабыни в чертогах). Многим колени сломил среди битвы Арей беспощадный. Сын оставался один, охранявший и город, и войско, Гектор, — и вот он тобою убит, за отчизну сражаясь.

24-500

Ради него я теперь прихожу к кораблям быстроходным, Выкуп бесценный несу и тебе предлагаю за тело. Вечных побойся богов! О, сжалься, Ахилл надо мною! Вспомни о старом отце, — я безмерно его злополучней. То испытал я, чего не изведал никто из живущих:

24-505

Руку убийцы моих сыновей я к устам прижимаю". Так говоря, он печаль об отце возбудил в нем и слезы. За руку взяв старика, Ахиллес оттолкнул его слабо. Оба заплакали громко, в душе о своих вспоминая: Старец — о Гекторе храбром, у ног Ахиллеса простертый,

24-510

Царь Ахиллес — об отце и возлюбленном друге Патрокле. И раздавались по дому рыданья и вздохи обоих. После ж того как Ахилл богоравный насытился плачем И отлетело унынье от храброго сердца героя, С трона вскочил он поспешно и за руку поднял Приама,

24-515

Сжалившись над головою седой и седой бородою. Он к старику обратился и слово крылатое молвил: "О, злополучный, ты вправду несчетные бедствия вынес. Как, одинокий, дерзнул ты отправиться к флоту ахеян И на глаза показаться тому, что зарезал столь многих

24-520

Славных твоих сыновей: у тебя, знать, железное сердце. Только теперь отдохни и присядь на седалище это. Отдых на время дадим и печали, как сердцу ни больно. Горечь стенаний и слез ни к чему человеку не служит. Боги такой положили удел для людей злополучных —

24-525

Жить среди вечного горя, а сами всегда беспечальны. Две на пороге у Зевса амфоры стоят, из которых Он раздает нам дары. В одной из них бедствия скрыты, Блага — в другой. И кому Громовержец из шлет вперемежку, Тот чередою подвержен то горю, то радостям жизни.

24-530

Но обречен на позор, кому Зевс одни бедствия выбрал. Голод мучительный гонит его по земле плодородной И одинокий он бродит, богам ненавистен и людям. Так и Пелея с рожденья взыскали благими дарами Вечные боги. Меж всеми людьми оттого и блистал он

24-535

Счастьем своим и богатством — владыка мужей мирмидонских. Смертного, боги его наделили супругой богиней. Но и ему небожитель назначил великое горе: Не родилось у Пелея в чертоге наследников царских. Лишь одного произвел он — и то кратковечного сына.

24-540

Но и при жизни о нем не забочусь. Дряхлеющем сильно: Здесь, далеко от отчизны, сижу, всем твоим на погибель. И про тебя мы слыхали, что раньше ты, старец, был счаслив. На протяжении между Лесбосом, отчизной Макара, Краем Фригийским на севере и Геллеспонтом безбрежным

24-545

Ты, говорят, о, старик, сыновьями блистал и богатством. Но небожители боги потом тебе горе послали. Битвы и сечи героев без роздыха длятся вкруг Трои. Но претерпи и снеси, на терзайся душой беспредельно, Ты не поможешь теперь, безутешно рыдая о сыне,

24-550

Не воскресишь мертвеца, а лишь новое горе накличешь". И отвечая, сказал ему старец Приам боговидный: "Ты не сажай меня в кресла, питомец Зевеса, покуда Гектор в палатке лежит, погребенья так долго лишенный. Тело скорей отпусти, да увижу его пред глазами

24-555

Сам же прими от меня привезенный бесчисленный выкуп. Пользуйся им беспечально, вернись в дорогую отчизну, Ты, кто дозволил мне жить и глядеть на сияние солнца". Но, исподлобья взглянув, Ахиллес быстроногий ответил: "Ты не гневи меня, старец! И сам я в душе был намерен

24-560

Гектора тело вернуть. От Зевеса посланницей легкой Мать прилетела ко мне, дочь великого старца морского. Сам же я разумом понял и тщетно, Приам, ты скрывал бы, Что к быстроходным судам приведен ты одним из бессмертных. Смертный и силой цветущий, не смел бы отправиться в лагерь,

24-565

Или, проникнув туда, не укрылся б от бдительной стражи И не легко б отодвинул засовы на наших воротах. Вот отчего не волнуй мою грудь, не буди в ней печали, Чтобы тебя самого, хоть сюда ты пришел, как проситель, Я среди ставки не бросил и Зевсов завет не нарушил".

24-570

Так он сказал, и старик, испугавшись, послушался слова. Сын же Пелея, как лев, устремился за двери палатки И не один: вслед за ним из дружины отправилось двое — Автомедон и Алким, — их обоих любил сын Пелея, Больше товарищей прочих, со времени смерти Патрокла.

24-575

Мулов и резвых коней от ярма отпрягли они быстро И, пропустивши в палатку глашатая старца Приама, В кресло его посадили, а сами снесли с колесницы Выкуп богатый за голову Гектора, сына Приама. Два лишь плаща отложили они да хитон крепкотканный,

24-580

Чтобы закутать в них труп, перед тем как везти его в Трою. Кликнув рабынь, повелели умыть и намазать елеем Тело, отнесши поодаль, чтоб сына Приам не увидел. Ибо Ахилл опасался, что старец, при виде дитяти, Гнева не сдержит в печальной душе и что сам, разъяренный,

24-585

Он умертвит старика, преступая веленья Зевса. После того как служанки умыли и маслом натерли Гектора труп и красивым обвили плащом и хитоном, Сам Ахиллес, приподняв, положил Приамида на ложе, Оба товарища тотчас его отнесли в колесницу.

24-590

Тяжко вздохнул Ахиллес, обращаясь к умершему другу: "Ты не сердись, о, Патрокл возлюбленный, если в Аиде Весть донесется к тебе, что я Гектора дивного тело Выдал отцу дорогому: он выкуп мне дал не бесславный. Я и тебе уделю из подарков, какие прилично".

24-595

Слово сказав, Ахиллес богоравный вернулся в палатку, Сел на искусно украшенный трон, им покинутый раньше, К задней стене прислоненный, и слово промолвил Приаму: "Сын твой тебе возвращен, как велел ты, о, старец почтенный. Там на носилках лежит; с появленьем зари, уезжая,

24-600

Сам ты увидишь его. А теперь дай об ужине вспомним. Не забывала о сладостной пище сама Ниобея, Та, у которой двенадцать погибло детей средь чертога — Шесть дочерей пышнокудных и столько же юношей сильных. Юношей Феб Аполлон умертвил из блестящего лука,

24-605

Дев — Артемида охотница, в гневе на мать Ниобею, Ибо дерзала равняться с Латоной прекрасноланитной: Двух, мол, Латона детей родила, у не же их много. Дети Латоны, хоть было их двое, тех многих убили. Дней они девять лежали в крови; их никто из народа

24-610

Не хоронил: Олимпиец сердца обратил у всех в камень. Лишь на десятый их день погребли небожители боги. Вспомнила тут Ниобея о пище, от слез утомившись. Ныне средь скал где-нибудь, средь безмолвия гор, на Сипиле, Где, говорят, собираются нимфы богини и пляшут

24-615

Вдоль берегов Ахелоя, — она, хоть и ставшая камнем, Вечную чувствует скорбь, причиненную гневом бессмертных. Дай же припомним о пище и мы, о, божественный старец! Вдоволь успеешь потом над любезным наплакаться сыном, В Трою доставив его. Там он слез причинит вам довольно".

24-620

Молвил, пошел и овцу белорунную медью зарезал. Тут же дружинники кожу содрали, очистили тело И вертелами пронзили, искусно разрезав на части. После, прожарив заботливо, все от огня удалили. Автомедон пред гостями поставил в прекрасных корзинах

24-625

Хлеб на обеденный стол, а мясо делил сын Пелея. И к приготовленным яствам простерли они свои руки. После ж того как желанье питья и еды утолили, Старец Приам Дарданид стал рассматривать сына Пелея, Росту дивясь и красе: он во всем был похож на бессмертных.

24-630

В свой же черед и Ахилл с удивленьем рассматривал старца, Кротким лицом восхищаясь и слушая мудрое слово. А как насытились оба они созерцаньем друг друга, Первое слово сказал престарелый Приам боговидный: "Спать уложи нас теперь, о, владыка, питомец Зевеса,

24-635

Сном благодатным дозволь насладиться на ложе спокойном, Ибо с тех пор как мой сын от руки твоей пал бездыханный, Сном у меня не смыкались ни разу под веками очи. Я вопиял неумолчно, снедаемый тысячью бедствий, И посредине двора я лежал, распростертый во прахе.

24-640

Ныне впервые и пищи вкусил я, вином темнокрасным Горло свое омочил, а все время еды не касался". Молвил. Тогда Ахиллес мирмидонцам велит и рабыням Вынести ложе под портик, настлать в изобилии тканей Мягких, пурпурного цвета, окутать их сверху коврами

24-645

И положить одеяла густые, которыми можно укрыться. С факелом ярким в руках прислужницы вышли из ставки И торопливо постлали, как царь повелел, две постели. К старцу Приаму, шутя, сын Пелея тогда обратился: "Спи перед домом в сенях, сторожи нас, любезнейший старец,

24-650

Чтобы никто не вошел из ахейских советников славных, — Часто в палатках моих они здесь заседают по праву. Если увидит тебя кто-нибудь из них темною ночью, Как бы он вдруг не донес Агамемнону, пастырю войска. Выдача трупа тогда б задержалась на долгое время.

24-655

Только теперь мне поведай и все объяви без утайки: В сколько намерен ты дней погребение Гектора кончить, Чтоб воздержался я сам и войска удержал от сраженья"? И, отвечая, сказал ему старец Приам боговидный: "Если дозволишь исполнить обряд погребенья над сыном,

24-660

Этим поступком, Ахилл, мне окажешь великую милость. Ведаешь сам, что мы заперты в Трое, что в лес за дровами Путь предстоит нам далекий, — троянцы же страхом объяты. Девять мы дней над ним будем в чертоге рыдать, на десятый Труп предадим погребенью и пир для народа устроим.

24-665

В день вслед за этим воздвигнем обширный курган надмогильный, А на двенадцатый будем сражаться, коль нужда заставит". И, отвечая, сказал быстроногий Ахилл богоравный: "Так все и будет, о, старец Приам Дарданид, как желаешь. Я прекращаю войну на все время, как сам ты назначил".

24-670

Слово такое промолвив, за правую руку близь кисти Старца берет Ахиллес, чтобы страх в его сердце разсеять. Вскоре затем улеглись и заснули в сенях перед домом Старец Приам и глашатай, исполнены мудрости оба. Тотчас заснул и Ахилл в глубине своей крепкой палатки;

24-675

Рядом легла Бризеида, прекрасноланитная дева. Прочие боги, равно как и мужи, бойцы с колесницы, Спали спокойно всю ночь, укрощенные сном благодатным. Лишь на Гермеса, подателя благ, сладкий сон не спускался. Все он обдумывал в мыслях, как старца Приама владыку,

24-680

Тайно от стражи священной, обратно от флота доставить. Стал он над ним в головах и такое сказал ему слово: "Ты не предвидишь опасности, ежели можешь так долго Спать средь враждебных мужей, полагаясь на слово Ахилла. Ныне за плату большую ты выкупил мертвого сына,

24-685

А за тебя за живого твои сыновья остальные Выкуп и втрое дадут, если царь Агамемнон узнает О пребываньи твоем и другие узнают ахейцы". Так он промолвил. Старик испугался и вестника будит. Тут же Гермес стал впрягать лошадей быстроногих и мулов

24-690

И через лагерь погнал, — никто из ахеян не видел. Вскоре они подоспели ко броду реки светлоструйной Многопучинного Ксанфа, дитяти бессмертного Зевса. Тотчас Гермес отлетел на пространный Олимп многоверхий. В ризах шафранного цвета Заря рад землей распростерлась.

24-695

Старец Приам и глашатай с великим стенаньем и плачем Гнали коней к Илиону, а мулы шли сзади с убитым. Только никто из мужей или жен не увидел их раньше, Чем золотой Афродите подобная видом Кассандра. С выси Пергамской она увидала отца в колеснице,

24-700

Рядом с глашатаем, часто кричавшим на улицах Трои, Дальше увидела мулов и труп, на носилках лежащий Плачем она залилась и на весь Илион завопила: "Мужи и женщины Трои! Спешите, чтоб Гектора видеть, Вы, кто когда-то, ликуя, встречали его из сражений,

24-705

Ибо великой утехой для города был он и войска". Так призывала она. И никто из троян и троянок Дома тогда не остался, — всех страшная скорбь охватила. Все устремились к воротам навстречу везущему тело. А впереди перед всеми почтенная мать и супруга

24-710

Бросились к легкой повозке и обняли голову трупа Волосы рвали они на себе, и кругом все рыдали. Так бы они целый день до заката блестящего солнца, Над мертвецом близ ворот проливали обильные слезы, Если бы старец Приам с колесницы не крикнул народу:

24-715

"Вы расступитесь, друзья, и дозвольте проехать на мулах, После насытитесь плачем, как тело домой привезу я". Так он сказал и толпа расступилась перед колесницей. Вскоре достигли они знаменитых чертогов Приама И, положив мертвеца на прекрасное ложе резное,

24-720

Вкруг разместили певцов, запевал похоронных рыданий, Песню певцы начинали, а женщины вторили плачем. Раньше других белорукая плач подняла Андромаха, Руки простерши на голову Гектора мужеубийцы: "Рано, супруг, ты похищен у жизни, меня покидаешь

24-725

В царском чертоге вдовою, когда наш малютка так молод К жизни рожденный от нас, злополучных, боюсь, не достигнет Лет он цветущих: но раньше погибнет священная Троя. Ибо погиб наш блюститель, хранивший твердыню троянцев И защищавших их жен дорогих и детей малолетних.

24-730

Вскоре их в плен повезут на глубоких судах мореходных. Буду и я между ними. И ты, наш малютка, со мною В землю последуешь вражью, где ждет меня труд недостойный, Где угождать поневоле жестокому буду владыке. Или, за руку схватив, тебя с башни ахеец низринет,

24-735

Смерти жестоко подвергнет за то, что родитель твой Гектор Брата убил у него, иль отца, или малого сына, Ибо он многих данайцев заставил грызть землю зубами. С ними неласков бывал твой отец среди сечи кровавой, И оттого безутешно все плачут по нем в Илионе.

24-740

Гектор! Стенанья и скорбь причинил ты родителям нежным, Мне же, несчастной, оставил бы больше печали, чем прочим. С ложа ко мне на прощанье ты рук не простер, умирая, Не завещал мне пред смертью разумного, доброго слова, Чтобы я ночью и днем со слезами его вспоминала".

24-745

Так говорила, рыдая, и жены ей вторили плачем. Следом за ней и Гекуба сказала печальное слово: "Гектор, из всех сыновей душе наиболее милый! Ты у меня и при жизни был дорог богам Олимпийским, Ныне они о тебе позаботились даже о мертвом.

24-750

Прочих моих сыновей, взявши в плен, Ахиллес быстроногий Продал в неволю к чужим, за пределы бесплодного моря, И на Самос, и на Имбир, и на остров Лемнос неприступный. Только тебя умертвил он широкоотточенной медью И волочил вкруг могилы сраженного в битве тобою

24-755

Милого друга Патрокла, хоть не воскресил его этим. Все же, нетронутый тленьем, как будто недавно убитый, Ныне в чертоге лежишь, точно муж, кого Феб сребролукий, Быстро настигнув, сразил безболезненной, тихой стрелою". Так говорила в слезах, и немолчным все вторили плачем.

24-760

Третьей за ними Елена печальное слово сказала: "Гектор, из деверей всех ты душе наиболее дорог С самого дня, когда мужем мне стал Александр боговидный, В Трою привезший меня, — о, зачем не погибла я раньше! Вот уж двадцатый исполнился год с той поры, как, покинув

24-765

Отчую землю, сюда я пришла, и ни разу за все это время Я от тебя не слыхала дурного, обидного слова. Если ж другой кто-нибудь попрекал меня в этом чертоге, Деверь ли или одна из золовок и гордых невесток Или свекровь (только свекор был кроток со мной, как родитель), —

24-770

Ты останавливал их, убеждал их разумною речью, Действовал кротостью сердца и полными ласки словами. Вот отчего над тобой и собой, горемычная, плачу. В Трое пространной теперь у меня не осталось другого Кроткого друга, как ты. Я троянцам внушаю лишь ужас".

24-775

Так говорила в слезах, и народ ей стенаньями вторил. Тою порою Приам обратился к народу со словом: "Ныне троянцы ступайте и дров привезите в наш город. Только не бойтесь в лесу многолюдной засады ахеян, Ибо Ахилл обещал мне, от черных судов отпуская,

24-780

Не ополчаться, покуда двенадцатый день не настанет". Молвил. Они же волов заложили в повозки и мулов И торопливо собрались толпой пред воротами Трои. Девять без отдыха дней дрова они в Трою возили И на десятый лишь день, с появленьем зари светоносной,

24-785

Вынесли Гектора труп, проливая обильные слезы, И, положив на верхушку костра, развели под ним пламя. Чуть лишь из сумерек ранних заря розоперстая вышла, Стал собираться народ у костра знаменитого мужа. И, многолюдной толпою поспешно собравшись, троянцы

24-790

Весь погасили костер, заливая вином темнокрасным, Все орошая, что только от силы огня сохранилось. После того и дружина, и Гектора братья родные Белые кости собрали, и слезы по лицам струились. Вместе собравши, они в золотую их урну вложили

24-795

И покрывалом окутали мягким пурпурного цвета. Урну с костями потом опустили в глубокую яму И заложили могилу огромными камнями сверху. После воздвигли курган, а лазутчики в поле сидели, Глядя за тем, чтоб ахейцы не ринулись в битву до срока.

24-800

Насыпь воздвигнув средь поля, троянцы вернулися в город, Снова там чинно собрались и сели за пир погребальный В пышных чертогах Приама, взращенного Зевсом владыки. Так они тризну свершали по Гекторе, славном вознице.

* * *