Вторник, 5 апреля 2005 г., 11.59

После слов Чирина воцарилась тишина, как будто усугублявшаяся звоном колоколов, возвещавших о начале «Angelus Domini» на близлежащей площади Святого Петра.

— Вторая жертва? Порешили еще одного кардинала, а мы узнаем об этом только теперь? — Выражение лица Понтьеро не оставляло сомнений, как он относится к подобному положению вещей.

Чирин ответил бесстрастным пристальным взглядом. Человеком он был явно непростым: среднего роста, с карими глазами, неопределенного возраста, в скромном костюме и сером пальто, в его облике отсутствовали черты, сколько-нибудь выделявшие его на фоне других людей, и как раз в этом и заключалась характерность генерального инспектора: он выглядел эталоном «нормальности». Он говорил очень мало, словно стараясь раствориться в тени, затеряться на заднем плане, но такая манера не могла обмануть никого из присутствовавших: все они слышали предостаточно о Камило Чирине, пользовавшемся в Ватикане огромным влиянием. Он руководил самой маленькой в мире секретной службой — Vigilanza Vaticana. Подразделение из сорока восьми агентов (официально) по численности больше чем вдвое уступало швейцарской гвардии, но неизмеримо превосходило ее в могуществе. Без ведома Чирина в пределах маленького государства нельзя было даже чихнуть. В 1997 году его попытался оттеснить новоиспеченный командир швейцарской гвардии Алоиз Зилтерманн. Через два дня после назначения на должность сам Зилтерманн, его жена и офицер, имевший безупречную репутацию, были найдены мертвыми. Их всех застрелили. Вину возложили на погибшего офицера. Предполагали, что он, повредившись рассудком, расстрелял супружескую пару, а затем направил табельное оружие себе в рот и нажал на курок. Логичная версия вполне сошла бы за правду, если бы не два маленьких обстоятельства: начальники швейцарской гвардии не ходят вооруженными и передние зубы упомянутого офицера оказались выбиты, что наводило на мысль, будто ствол пистолета ему затолкали в рот силой.

Диканти эту историю поведал знакомый из Инспектората. Узнав о происшествии, коллега со своими сотрудниками приготовился оказать всевозможное содействие агентам Vigilanza, но едва они ступили на место преступления, как их вежливо попросили вернуться в Инспекторат и плотно закрыть за собой дверь. Причем их даже не поблагодарили за беспокойство. Черная легенда о Чирине передавалась из уст в уста во всех комиссариатах Рима, и ОИНП не составлял исключения.

И теперь сотрудники ОИНП стояли у входа в капеллу, ошарашенные заявлением Чирина.

— Не поймите меня превратно, ispettore generale, но я считаю, если вы располагали данными, что в Риме объявился убийца, способный на такое зверство, вы были обязаны сообщить в ОИНП, — с упреком сказала Диканти.

— Совершенно верно, именно так он и поступил, уважаемая коллега, — возразил Бои. — Он доложил мне лично. И мы сошлись во мнении, что данное дело ради общею блага необходимо сохранить в строжайшем секрете. И также мы пришли к согласию по другому вопросу. В Ватикане нет специалиста, кому по силам справиться с преступником столь… своеобразным, как этот.

Неожиданно вмешался Чирин:

— Будем откровенны, signorina. Мы улаживаем деликатные споры, занимаемся охраной и контршпионажем. В названных областях мы весьма квалифицированны, ручаюсь. Однако у парня большие проблемы с головой, как вы изволили выразиться, и это выходит за пределы нашей компетенции. Как только мы узнали о втором убийстве, мы решили обратиться к вам за помощью.

— Мы подумали, что данное дело потребует более чем творческого подхода. Поэтому нам показалось нежелательным, чтобы вы ограничились лишь составлением профилей, как происходило до сих пор. Мы хотим, чтобы вы возглавили следствие, — закончил директор Бои.

Паола лишилась дара речи. Это была работа детектива, а не психолога-криминолога. Конечно, получив соответствующую подготовку в Квонтико, она справится с заданием не хуже любого другого сыщика. Но сам факт, что просьба исходит из уст Бои, да еще в столь критический момент, поверг ее в изумление.

Тут к дружной компании присоединился мужчина в кожаной куртке. Чирин повернулся к нему:

— А, вот и вы. Позвольте представить суперинтенданта Данте, агента Vigilanza. Он выступит в роли вашего связного с Ватиканом, Диканти. Он сообщит вам все подробности о первом убийстве, и вы вдвоем поработаете над этим, поскольку, по сути, их можно объединить в одно дело. Любая просьба, обращенная к нему, равносильна просьбе, адресованной мне лично. И напротив, если он вам в чем-то откажет, считайте, что вам отказываю я сам. Мы подчиняемся в Ватикане своим законам, надеюсь, вы понимаете. И я надеюсь также, что вы поймаете маньяка. Убийство двух высокопоставленных лиц Святой Церкви не должно остаться безнаказанным.

Не прибавив больше ничего, Чирин удалился.

Бои приблизился к Паоле вплотную, так что она ощутила неловкость — слишком свежи были воспоминания о его вкрадчивых ласках.

— Вы слышали, Диканти. Вы только что познакомились с одним из самых могущественных людей Ватикана. И его желание вполне конкретно. Не знаю, чем вы его привлекли, но он произнес ваше имя. Сделайте все необходимое. Ежедневно направляйте мне рапорты, ясные, краткие, по существу. И главное, не пренебрегайте вещественными доказательствами. Может, на этот раз ваши «замки на песке» хоть на что-то сгодятся. Раскопайте мне информацию, и побыстрее.

Повернувшись, он прошествовал к выходу вслед за Чирином.

— Вот мерзавцы! — наконец выплеснула свои чувства Диканти, убедившись, что начальство ее уже не услышит.

— Да уж, и не говорите, — улыбнулся ей новый знакомый Данте.

Паола вспыхнула и протянула ему руку:

— Паола Диканти.

— Фабио Данте.

— Маурицио Понтьеро.

Пока Понтьеро и Данте обменивались рукопожатием, Диканти воспользовалась моментом, чтобы повнимательнее рассмотреть агента службы Ватикана: лет сорока или чуть старше, невысокий, смуглый и коренастый, с глазами зеленовато-оливкового оттенка, характерного для юга Италийского полуострова. Голову и плечи соединяла короткая (не более пяти сантиметров) мощная шея. Был он некрасив и невелик ростом — не больше ста семидесяти — и тем не менее казался привлекательным мужчиной.

— Следует ли понимать, что к «мерзавцам» вы причислили и моего начальника, ispettora?

— Да, если честно. Полагаю, он оказал мне незаслуженную честь.

— Мы оба прекрасно понимаем, что это вовсе не честь, а ужасная головная боль. Что касается того, насколько она не заслужена… В личном деле о вашей подготовке собрано немало лестных отзывов. Жаль, что теория пока не подкреплена практикой, но результаты, несомненно, не заставят себя ждать, не так ли?

— Вы читали мое досье? Santa Madonna, где-нибудь на свете еще сохранилось такое понятие, как конфиденциальность?

— Только не для него.

— Послушай, задавака… — рассердился Понтьеро.

— Хватит, Маурицио. Не стоит. Мы находимся на месте происшествия, и я веду дело. Начинаем работать, а поговорим после. Считай, они выиграли раунд.

— Ладно, сегодня ты командуешь, Паола. Так распорядился шеф.

За красной лентой, держась на приличном расстоянии, дожидались двое мужчин и женщина в темно-синих комбинезонах: прибыла бригада из отдела по исследованию места преступления, эксперты по выявлению следов и улик. Инспектор с Понтьеро и Данте вышли из капеллы и направились в центральный неф церкви.

— Ладно, Данте. Выкладывайте все, что знаете, — потребовала Диканти.

— Итак… Первой жертвой стал итальянский кардинал Энрико Портини.

— Не может быть! — в один голос воскликнули Диканти и Понтьеро.

— Поверьте, друзья, я видел тело собственными глазами.

— Основной кандидат либерально-реформистского крыла Церкви. Если новость просочится в средства массовой информации, скандала не миновать.

— Нет, Понтьеро, это будет катастрофа. Вчера утром в Рим прибыл Джордж Буш с семьей. Еще человек двести уполномоченных и глав государств приехали в вашу страну, но в пятницу все соберутся на похоронах в моей. Обстановка требует особой бдительности, но вы же знаете, что творится в городе. Ситуация предельно сложная, и менее всего мы хотим, чтобы началась паника… Давайте выйдем. Мне нужно покурить.

Они вышли на улицу. Толпа продолжала разрастаться, делаясь с каждой минутой все плотнее. Людское море полностью затопило виа делла Кончилиазионе, реяли французские, испанские, польские, итальянские флаги. Молодежь с гитарами, монахини с зажженными свечами и даже слепой с собакой-поводырем. Два миллиона человек изъявили желание присутствовать на похоронах Папы, изменившего карту Европы. «Не повезло, — подумала Диканти. — Скверные условия для работы, хуже не придумать. Разве может здесь остаться хоть какой-нибудь след?»

— Портини поселился в пансионе Мадри Пье на виа Гаспери, — начал Данте. — Он приехал в четверг утром, получив извещение о тяжелом состоянии Папы. Монахини рассказали, что он спокойно поужинал в пятницу, а затем довольно долго оставался в капелле, вознося молитвы за Святого Отца. Они не видели, когда он отправился спать. Никаких следов борьбы в его комнате обнаружено не было. В постель он не ложился, она оставалась нетронутой. Или же похититель идеально перестелил ее. В субботу кардинал не вышел к завтраку, но предполагали, что он, возможно, поспешил на молебен в Ватикан. Мы не располагаем сведениями, что он появлялся у нас в субботу. Впрочем, в городе в тот день была изрядная суматоха. Понимаете? Он исчез всего в квартале от Ватикана.

Данте замолчал, раскуривая сигару. Вторую он предложил Понтьеро. Тот с сожалением отказался и достал пачку сигарет.

— Вчера утром его труп обнаружили в капелле пансиона. Как и сегодня, отсутствие следов крови на полу свидетельствует о тщательно подготовленной инсценировке. К счастью, священник первый догадался вызвать полицию. Мы сфотографировали место преступления, но когда я предложил обратиться к вам, Чирин заверил меня, что обо всем позаботится. И приказал нам тщательно все зачистить. Тело кардинала Портини перевезли в помещение особой службы Ватикана и кремировали.

— Как?! Вы уничтожили все следы тяжкого преступления, совершенного на итальянской территории?! Не могу поверить.

Данте посмотрел на полицейских с вызовом:

— Мой начальник принял решение. Возможно, оно было не самым оптимальным. Но он позвонил вашему шефу и обрисовал ситуацию. И теперь вы здесь. Вы полностью осознаете, с чем мы имеем дело? Мы не подготовлены к разрешению подобных кризисов.

— Именно поэтому вам следовало предоставить это профессионалам, — с каменным выражением лица заметил Понтьеро.

— Вы по-прежнему не понимаете! Мы никому не можем доверять. Вот почему Чирин сделал то, что сделал, он преданный хранитель нашей Святой Церкви. Не смотрите на меня так, Диканти. Задумайтесь о мотивах, которыми он руководствовался. Если бы неприятности закончились смертью Портини, мы нашли бы приемлемое объяснение и предали бы забвению эту историю. Но вышло иначе. Ничего личного, поймите.

— Пока я понимаю только одно — у нас второй эпизод и ровно половина доказательств. Фантастика! Есть еще что-нибудь, о чем нам необходимо знать? — Диканти была в бешенстве.

— В настоящий момент — нет, ispettora, — ответил Данте, вновь прикрываясь лукавой обаятельной улыбкой.

— Дерьмо. Дерьмо и дерьмо. Мы вляпались капитально, Данте. Я требую, чтобы с этой минуты вы рассказывали мне абсолютно все. И давайте внесем полную ясность: здесь командую я. Вам приказано помогать мне, но я хочу, чтобы вы твердо усвоили: хоть жертвами и стали кардиналы, оба преступления находятся в компетенции моего ведомства. Это ясно?

— Более чем.

— Хорошо, если так. Способ убийства тот же?

— Насколько позволяют судить мои скромные детективные таланты, да. Труп лежал у подножия алтаря. Глаза выколоты. Кисти рук, как и в том случае, были отсечены и положены на плат рядом с покойным. Жуткая картина. Именно я уложил тело в мешок, а потом доставил его к печи крематория. Я всю ночь простоял под душем, честное слово.

— Следовало еще чуток помыться, — пробормотал Понтьеро.

Спустя долгих четыре часа эксперты закончили работу с телом Робайры, и его можно было увозить. По личному распоряжению директора Бои сотрудники из исследовательского отдела сами погрузили тело в пластиковый мешок и сопроводили в морг, чтобы медицинский персонал «скорой» не увидел кардинальской сутаны. Сомнений не было: случай здесь совершенно особый, личность погибшего надлежало сохранить в тайне.

Ради общего блага.