Только во второй половине дня усталый, но довольный Вильгельм Циммер вернулся в комендатуру. Он сразу прошел в свой кабинет, вызвал тюремного надзирателя.

— Что нового, Курт?

Тот угрюмо доложил:

— Сегодня утром согласно вашему приказанию в секторе зоны А расстреляно 147 человек из числа тех, что захвачены в лесах. Идет новое пополнение. Арестованных немного, двенадцать человек.

— Почему так мало, Курт?

— Все, господин комендант, зависит теперь от солдат полковника Носке. Мы очень на них надеемся…

— Ты не в курсе дела, Курт. Полковник Носке никого не щадит — сжигает села вместе с жителями. Подчищает, как хорошая метла. После него арестовывать уж некого. Кстати, как с этим, арестованным Го-ду-ном?

— Мы хотели вывести его в сектор, в камере он уже почти не двигался, лежал как труп. Но когда стали укладывать на носилки, он зашевелился, ну мы и оставили его в камере.

— Он все еще не пришел в себя?

— Нет, господин комендант.

— Не трогайте его пока, Курт, эта птичка нам еще понадобится. Отливайте его водой, делайте примочки, покормите. Поняли?

— Понял, господин комендант!

После того как надзиратель вышел, Циммер разложил на столе бумаги, проверил, заперты ли ящики стола. Потом подошел к сейфу и открыл его. В верхнем отделении лежали запасные пистолеты и к ним обоймы с патронами. В среднем — секретные бумаги, содержащие сведения об агентах гестапо, а в нижнем — красиво инкрустированная шкатулка из карельской березы.

Вильгельм бережно вынул ее, поставил на стол, раскрыл. И словно сноп ослепительных искр взметнулся из-под крышки — это переливались и сверкали золото и бриллианты. Вот его богатство, его капитал, нажитый в России! Не так уж велик, но, пожалуй, хватит, чтобы безбедно прожить остаток жизни после войны с его дорогой Гретхен и мальчиками.

«А может, подарить какую-нибудь мелочь Оксане? Фрейлейн так старается, помогает… Но нет, не стоит, — решил он. — Пусть ей дарит Фридрих перстни и браслеты. Ах, Фридрих, Фридрих, позавидуешь тебе!..»

Мысли о Носке вернули к делам и заботам сегодняшнего дня. После утреннего визита к полковнику Циммер, прихватив солдат, завернул в Старосельское лесничество. Там в специальном вольере откармливалось несколько косуль. Две косули были пойманы и погружены в машину. Это трофеи для Носке. Пусть покажет свой охотничий дар, потешит самолюбие азартного охотника! Кстати, запомнит, что он был гостем на территории, подвластной ему, Вильгельму Циммеру. Эта прогулка на остров должна ему запомниться! Еще бы! Из дичи повар приготовит вкусные блюда по всем правилам кулинарного искусства. И это все под открытым небом, у костра, в присутствии хорошенькой фрейлейн. О! Такое Фридриху, наверно, и во сне не снилось.

Косули уже пасутся на острове. По его, Циммера, личному приказу солдаты обошли остров, прочесали его вдоль и поперек.

…Раздался легкий стук в дверь. Вошла Оксана. Лицо ее было хмурым, недовольным. Неприязненно взглянула на коменданта, кивнула, привычным жестом поправила волосы и села за стол. Комендант, как всегда, не спрашивая разрешения, вытащил сигарету, закурил.

— Фрейлейн Оксана, — заговорил Циммер, — конечно, в душе вы меня осуждаете за мои промахи в воспитании, — он кивнул на сигарету, — я понимаю, это невежливо…

— Что вы, — спохватилась девушка, — не выдумывайте, пожалуйста. Вы любезный и воспитанный человек, господин комендант.

— О! Я стараюсь быть таким. Но бывает… Что ж, нужно понимать: работа есть работа и порой забываешь о людях, которые тебя окружают. Но я из тех, кто исправляет свои ошибки. Сегодня и завтра, фрейлейн, вы свободны. Отдыхайте, набирайтесь сил! Тогда и работа пойдет лучше, не так ли?

Оксана насторожилась. С какой стати комендант проявляет к ней столько внимания и заботы? Тут что-то не так… Видимо, за этим кроется что-то серьезное…

— Благодарю вас, господин комендант. Я могу уйти?

— Подождите, еще несколько слов и…

— Я слушаю.

— Утром у меня была встреча с полковником Носке. Вы знаете, он высоко ценит вас и ваш талант переводчицы. Он считает, что даже в фатерланде у него не было таких достойных, как это говорится, помощниц. Он мне говорил, что уже готов был сдать свою дивизию под ваше, фрейлейн, командование.

— Какой вы насмешник, господин комендант, — нахмурилась Оксана. — Зачем же так?

— Я просто отдаю должное вашим женским качествам и обаянию — неужели вам это неприятно?

— Ну хорошо… Так вот, у меня разговор с полковником был, мы говорили о Годуне.

— И это мне известно, — кивнул головой Вильгельм.

— Господин комендант, я прошу понять меня…

— Понимаю, все понимаю. Скажу больше: я уже отдал распоряжение освободить Годуна.

Оксана вздохнула:

— Отпустите его поскорей, господин комендант, он еле жив и может не дождаться свободы.

— Фрейлейн Оксана! Вы слишком верите людям. Не нужно этого делать, — подчеркнул он и добавил уже мягко: — Вы молодая, наивная, еще плохо знаете наш грешный свет и кто чем дышит. Не следует так легко подставлять свою голову под удар. — Циммер затянулся сигаретой. — Я узнал, что у нашего уважаемого полковника сегодня и завтра небольшой отдых, разминка перед очень важной операцией. Он боится, что будет скучать. Я посоветовал ему проведать островок на Буян-озере, кажется, Черный Дуб или что-то подобное. Словом, райское местечко, местная экзотика. Предложение принято. Но нужен гид, и я подумал: лучшего гида, чем вы, нам не найти! Ну как? — спросил комендант. — Кстати, там, на месте, и поужинаете. Видите, фрейлейн, какой чудесный отдых вас ожидает! Ну, счастливо. — Комендант встал из-за стола, ласково потрепал девушку по плечу.

— Постойте! А Годун? Он должен…

— Завтра, дорогая фрейлейн, завтра. Слово чести немецкого офицера!

Оксана еще не сообразила, как отнестись к предложению Циммера. Первым побуждением было отклонить, под любым предлогом отклонить! Но с этим предложением, если подумать, связана судьба Федора Годуна. Он принес ей партизанский приказ, она его как могла выполнила. Алеша поплыл по озеру в блокадный район… Нет, Федора Годуна нужно освободить любой ценой!

— Господин комендант, — смиренно сказала Оксана, — если вы возлагаете на меня такую миссию…

— Вот и умница! — искренне обрадовался Циммер. — Я всегда был самого высокого мнения о вас, милая фрейлейн. Счастливо!