АГЕНТЫ НАЦИОНАЛЬНОЙ ОПАСНОСТИ

Гончаров Анатолий

Очередные главы бесконечного исторического детектива опубликованы в газете «МК Латвия». Здесь и, такой популярный ныне, Беня Коломойский, и президент Литвы Даля Грибаускайте, и продолжение истории убийства Бориса Немцова. Прошелся Гончаров и по московскому бомонду, и по перебежчикам из внешней разведки. Язвительный рижанин не упустил возможности высказаться и по политике Барака Хусейна Обамы, сравнив ее с действиями Андреаса Любитца. «Общего у них то, что оба скрывали диагноз, именуемый на языке психиатров «комплексом Герострата». Обама опасался провала на президентских выборах, а Любитц – отказа в приеме на работу в авиакомпанию «Джерменвингс». Разница – в масштабах содеянного. Безумный пилот, мечтавший войти в историю, направил в смертельное пике самолет с полутора сотнями пассажиров, а неадекватный «лидер свободного мира» – целые страны, включая Сирию, Ливию, Украину, а теперь уже и Йемен».

Данные главы продолжают ранее представленную читателям книжку « Мадам, уже падает Листьев ».

Жизнь продолжается, продолжается и исторический детектив Анатолия Гончарова « Голые короли ». Так что, продолжение следует…

 

 

Глава 127 ЧАС ПИК НА ПОЛЕ ЧУДЕС

Скомпрометировать можно кого угодно, и, как угодно. Вероломный и коварный Бомарше, получив афронт от излишне, на его взгляд, неуступчивой дамы высшего света, оставил на всю ночь свою приметную карету у ворот ее дома, а сам удалился дописывать «Женитьбу Фигаро». Парижская молва домыслила остальное, и без вины виноватая дама могла забыть о званых королевских балах в Тюильри.

На Руси лицемерные пейзане мазали дегтем ворота той, которая не им досталась. Невыносимая, между прочим, месть для особо чувствительных недотрог.

Ханжеская нравственность смешна, когда речь идет о судьбах сегодняшних персонажей общественной и политической жизни. Чубайса, допустим, ломом не убьешь – что ему компромат? Вся его жизнь – сплошной компромат на самого себя. Правда, и на других тоже. И ничего. Живет. Женился в третий раз на «Школе злословия». Точнее, на одной из ее ведущих – Дуне Смирновой. Теперь этому реликту «правых сил» с рыночной физиономией матерого казнокрада не страшно никакое злословие.

Но ближе к теме. Помощник президента Дмитрий Песков обмолвился в узком кругу, что Путин был взбешен, когда ему доложили об убийстве Немцова. Сразу вспомнились его слова по поводу Анны Политковской, застреленной в 2006 году в день рождения Путина: «Ее смерть принесла больше вреда, чем вся ее журналистская деятельность».

Просмотрев кадры оперативной съемки и записи с камеры видеонаблюдения, спросил: «А вы уверены, что его убили именно там, на Москворецком мосту?»

«Так точно! – ответил глава ФСБ Бортников. – Выпущено шесть пуль из пистолета Макарова. Четыре из них попали в спину. По предварительным данным, смерть наступила через две минуты».

Президент попросил еще раз прокрутить запись с камеры видеонаблюдения, зафиксировавшую некую снегоуборочную машину, заслонившую Немцова с его спутницей Анной Дурицкой. Его заинтересовал отсчет времени. В 23 часа 31 минуту и 12 секунд фланирующую парочку настигает громоздкая коммунальная машина, оказавшаяся не снегоуборочной, а вакуумным «подметальщиком» – при полном отсутствии мусора на мосту. В 23.31.16 предполагаемый убийца выбегает из-за коммунальной машины на проезжую часть, садится в притормозивший белый автомобиль и скрывается.

Четыре секунды. Всего четыре. За это время киллер успел выскочить из укрытия, произвести шесть прицельных выстрелов и скрыться?..

Бортников ожидал новых вопросов, на которые у него не было ответов, но их не последовало. Последовал жесткий приказ: искать и найти убийц.

Через неделю нашли пятерых чеченцев. В их числе и Заура Дадаева, с необъяснимой решимостью сознавшегося, что стрелял он, а пистолет ПМ выбросил в воду. На следующий день полиция почтительно проводила Анну Дурицкую в аэропорт, откуда она улетела в Киев, оставив следователям подписку о невыезде. Откуда «невыезд»? Из Москвы или из Киева? Нет ответа.

Спустя еще неделю Дадаев с прежней решимостью отказался от своих показаний.

Комментарий к несущественному

Владимир Калиниченко, бывший следователь по особо важным делам Генпрокуратуры: «С большой долей вероятности могу предположить, что киевская фотомодель Анна Дурицкая состояла в сговоре с преступниками».

И пример из служебного прошлого опытнейшего «следака», вошедший в историю сыскного дела. В 2001 году в Варшаве застрелили 41-летнего министра спорта Яцека Дебского. Он развлекался в ресторане с девицей, как это было и у Немцова. Машину свою, как и Немцов, зачем-то отпустил. После ресторана девушка, которую звали Инка, потащила захмелевшего Яцека прогуляться по центру города. Почему бы и нет?

По ходу неспешного променада Дебского застрелили, не обратив никакого внимания на свидетельницу преступления. Девушку Инку допрашивает полиция. Та симулирует провалы в памяти. Как вышли из ресторана – помнит, куда пошли – не помнит, кто стрелял – не знает. Точно так же давала показания и Анна Дурицкая: тут помню, там не помню.

В итоге девушка Инка получила приличный срок за соучастие в убийстве, а киевскую фотомодель Анну проводили на самолет – с наказом не появляться в Москве.

Картина маслом

Днем 28 февраля москвичи несли цветы к месту гибели Немцова. Полицейские приметили, что утром цветы приносили в основном одни и те же молодые люди, сменявшие друг друга каждые десять минут. А самые первые из праздно скорбящих несколько растерялись, не сумев определить место, где пролита праведная кровь. Спросили у полицейских, мол, что, успели замыть? Те ответили, что крови на асфальте не было. Как это не было? Четыре пули в спину – и ни капли крови?..

Да, четыре пули. Задеты сердце, печень и легкие. Одна пуля попала в голову через шею. Это означает, что стреляли уже в упавшего. Но Немцов, по словам Дурицкой, упал не сразу, и контрольного выстрела не было. А по мнению экспертов, положение тела не соответствовало основной версии. Пули не опрокинули его навзничь и не уложили лицом вниз, что было бы естественно. Впечатление возникло такое, будто прилег человек на бок – не дойдя до дома с дружеской попойки.

Однако самым загадочным явилось не положение тела и даже не отсутствие крови на асфальте. Четыре выстрела в спину – и ни одного отверстия на куртке. Похоже, Немцова, уже бездыханного, переодели, прежде чем сбросить его на мосту. Причем переодевали наспех, что вполне объяснимо. В районе Красной площади, включая ГУМ с его ресторанами, неспешно переодевают в новый костюм только Ленина, да и то крайне редко – вождь не успевает износить прежний прикид.

Тут опять вопросы. Анна Дурицкая не могла вспомнить, во что был одет ее бойфренд. Не то в пиджаке от Труссарди, не то в джемпере от Армани. Ясно, что не в майке и не в помятой демисезонной куртке с капюшоном, дальше порога не пустили бы. Однако тело, лежавшее на мосту, было облачено в куртку, надетую прямо на майку, и ведь не сентябрь месяц, в тот вечер в центре Москвы было минус четыре. Куда делся пиджак или джемпер от Версаче?

«Картина маслом, – сказал бы Давид Гоцман из «Ликвидации». – У нас в Одессе это не едят». Допустим. Но это не значит, что туфту не проглотят в Москве. По всему выходило, что Немцова застрелили где-то в другом месте, а тело выбросили на Москворецком мосту. Не исключено, что как раз из «подметальной» машины. С какой целью? Убили и убили, зачем таскать туда-сюда труп, грузить его сначала в легковую машину, затем в спецавтомобиль? Такая «картина маслом» была показана разве что в фильме Тенгиза Абуладзе «Покаяние».

И кто в таком случае совершил променад с киевской фотомоделью? Камеры видеонаблюдения в ГУМе бесстрастно свидетельствовали: вот идет высокий мужчина лет тридцати (Немцову, напомним, исполнилось 55) в серой куртке с откинутым капюшоном, под распахнутой курткой виден свитер, шея замотана шарфом. Отдаленное сходство с Немцовым присутствует, но все-таки не слишком похож. Этот некто на ходу разговаривал по мобильнику с Дурицкой, договариваясь о месте встречи. Судя по всему, знакомы они не были.

Следователям удалось восстановить хронологию роковой пятницы 27 февраля. В 10.30 утра Борис Немцов встретил свою подругу, 23-летнюю Анну Дурицкую, в аэропорту Шереметьево. Оттуда на машине, за рулем которой был водитель, приехали на квартиру Немцова на Малой Ордынке. Хакамада почему-то утверждала, что бывший лидер СПС живет в маленькой, скромной квартире, которую получил, еще будучи вице-премьером. Анна Дурицкая лучше Хакамады знала элитные апартаменты Немцова площадью 180 кв. метров и стоимостью примерно в 100 миллионов рублей. Еще бы не знать – встречались три года.

В квартире они провели целый день. Из дому вышли в начале восьмого. Анна отправилась в облюбованный Борисом спа-салон на Пятницкой, а он – на радиостанцию «Эхо Москвы», где предстояло высказать «особое мнение» по поводу ожидаемого краха «путинского режима». В последние годы других тем Немцов не касался. С Анной договорились встретиться после эфира в ГУМе и поужинать там в ресторане. После ужина Немцов (точнее, его моложавый двойник) кому-то позвонил и направился с подругой в сторону Москворецкого моста, где все якобы и случилось – странное убийство, не оставившее никаких следов, если не считать нескольких гильз от двух разных пистолетов.

Что именно случилось, знает, вероятно, только водитель коммунальной спецмашины, ну и, конечно, сама Дурицкая. Водителя, разумеется, допросили. Он сказал, что был настолько занят процессом очистки проезжей части, что обратил внимание на лежавшего на боку человека, только когда случайно взглянул в зеркало заднего вида. Выстрелов не слышал из-за работающего двигателя, а вот крики Анны услышал и, не спрашивая ее ни о чем, стал звонить в полицию. Впрочем, она очень скоро успокоилась и внимательно слушала реплики врачей из подъехавшей «скорой», сразу определивших, что одна из пуль попала в сердце, а та, что через шлею угодила в голову, сильно их смутила, но не больше, чем отсутствие пулевых отверстий на одежде. «Девушка, – спросил Анну кто-то из экспертов, – вы видели, откуда стреляли?» «Кажется, со стороны пешеходной лестницы, – ответила она, – но я точно не могу сказать».

Анну, конечно же, не спрашивали, куда подевался ее молодой спутник, назвавшийся по телефону Борисом. Никому и в голову не пришло, что несколько минут назад здесь мог быть еще какой-то Борис, кроме того, чье тело теперь упаковывали в черный пластиковый мешок. Санитары торопились – пошел мокрый снег с дождем.

– Кровоток блокирован, – задумчиво молвил врач со «скорой», глядя на полоску еще сухого асфальта без единой капли крови.

– Странно. Поле чудес какое-то…

– Ничего странного, – возразил судмедэксперт. – Так бывает, если первая пуля попала в сердце.

Комментарий к несущественному

Член Палаты судебных экспертов генерал-лейтенант Юрий Тупиков: «Кровь должна присутствовать, если верить официальной информации, ведь были задеты кроветворные органы. Поражены сердце, печень, желудок и легкие. В цель попали четыре пули, а на асфальте – ни следа. Конечно, шел мокрый снег с дождем, следы могло смыть. Но что-то должно было остаться. И потом, такой еще момент. Пистолет Макарова, из которого стреляли в Немцова, скорострельный, однако за столь короткий промежуток времени произвести столько выстрелов в цель очень сложно. Я бы сказал, практически невозможно. И почему разные пули? По официальной версии, стрелял один человек и, стало быть, ищут один ствол. По-моему, тут есть нестыковка. Но главный вопрос в другом. Почему столь поспешно отпустили Дурицкую, главного свидетеля преступления? На месте следователей я бы задержал ее хотя бы для того, чтобы провести следственный эксперимент. Пройти с нею весь путь до места убийства, привлечь водителя коммунальной спецмашины, зафиксировать, сколько времени необходимо, чтобы произвести шесть выстрелов, обежать сзади «подметальщик», зная, что впереди у него видеорегистратор, и заскочить в подъехавшую иномарку белого цвета, которая, кстати, засветилась у дома Немцова на Малой Ордынке еще в сентябре прошлого года. Только сопоставив факты, можно делать какие-то выводы, а не навязывать обществу версию о мести за негативные высказывания Немцова в адрес оголтелых отморозков, напавших на редакцию журнала «Шарли Эбдо». Гнусного, между прочим, журнала. Ситуация там проста: одни подонки расстреляли других подонков, вот и все…»

Генералу Туликову вторит бывший следователь по особо важным делам при генпрокуроре СССР Владимир Калиниченко: «На мой взгляд, Анна Дурицкая – первая подозреваемая по этому делу. На месте следователей я провел бы специальное исследование, чтобы выяснить, не применялись ли в отношении нее психотропные препараты. Дурицкая говорит о частичной потере памяти. Но в таком случае просто необходимо провести психолого-психиатрическую экспертизу. Это азы криминалистики. Но следствие на второй день отпускает ее домой, и нам сейчас говорят, что с нее взята подписка о невыезде. Что это за спектакль?! Вы главного свидетеля на Украину отпустили! И что? Она по первому требованию прилетит в Москву на допрос? Или Генпрокуратура России потребует от Киева ее экстрадиции? С Дона выдачи нет, говорили когда-то беглые казаки. С Днепра тем более…»

Заказ на Россию

В кулуарах «Эха Москвы» режиссеры спросили Немцова, будем ли обсуждать в эфире личные перспективы в плане политической карьеры? Это чтобы успеть подготовить соответствующую нарезку видеоряда для телевизионной версии. «Непременно! – ответил гламурный политик. – У меня вообще такое ощущение, что наступает некий «час пик» – для России, для Кремля и для меня лично. Я многое передумал, сидя на шконке в изоляторе. Клубы, серфинг, массажные салоны, парти, рестораны – все это осталось позади. Кануло в прошлое. Красивое, но сегодня абсолютно ненужное. Послезавтра в Москве состоится самое массовое оппозиционное шествие, которое организовал я. По моим сведениям, из посольства, президент США придает нашему мероприятию большое значение, поскольку оно может вынудить Путина убрать войска с юго-востока Украины и приструнить спецслужбы – эту гигантскую машину для подавления инакомыслия. Короче, «час пик» наступает! Из этого будем исходить…»

Сказанул так Немцов и после эфира отправился в ресторан, где его ждали устрицы и шабли урожая 1995 года. Скромно, конечно, нечего сказать, но ведь и времена какие. Немцов помнил былые вечеринки-парти и праздничные экзотические меню, в которых помимо устриц предлагалась спинка французского кролика, фаршированная грудкой останкинского голубя с каштановым, из Парижа, пюре. Помнил, как проводились на этих вечеринках благотворительные аукционы Союза правых сил с набором уникальных лотов – личных и даже интимных вещей, выставляемых от имени ВИП-персон, а также самих персон, усвоивших свои права, но еще не сделавшихся личностями, и сизый дымок «травки», как знак приближения полночного «часа пик», когда процесс обретает еще более культурные формы общения. Там и лисоватая Хакамада, она же хозяйка аукциона, названного в память убиенного Влада Листьева – «Час пик», разводившая банкиров на фунты стерлингов, кои пудами сыпались в загашники СПС. Ах, какие были времена, и как кричали верноподданные: «Борис, ты прав!»

Реальный «час пик» наступил в половине двенадцатого ночи на Большом Москворецком мосту. Тоже ведь как всплеск былых чудес, связанных с «Мост-банком» Гусинского, когда все эти Шендеровичи, Радзиховские, Ганапольские, Явлинские и сам Немцов- убеждали себя, несогласных, и других, колеблющихся, что Путин сегодня – это Сталин завтра. А послезавтра, грянувшись о борцовское татами, восстанет он Иваном Грозным с Малютой Скуратовым по правую руку и лубянской опричниной- по левую.

И вот уже десять лет миновало, как десять дней, не сумевших потрясти мир. Что сделалось смешным, не могло стать опасным для России, для Кремля, для Путина, но только не для Немцова, жизнь которого оборвалась в считанные четыре секунды.

В одном он оказался прав. Утративший всякое чувство реальности Барак Обама действительно возлагал определенные надежды на оппозиционный протестный марш 1 марта под водительством «уличного трибуна российского Мартина Лютера Кинга». А марш получился похоронным. Опережая начало растерянного, отчасти жалкого траурного шествия, президент США, тоже растерянный и отчасти жалкий, назвал Немцова «неутомимым защитником своей страны, отстаивавшим для своих сограждан права, которые должны иметь все люди». За исключением, разумеется, окаянного Путина, коему Обама сурово назидал, требуя немедленно начать «беспристрастное и прозрачное расследование гнусного убийства», давая понять сомневающимся и колеблющимся, что сам же Путин и заказал Немцова.

Праведный и тайный мусульманин Обама никогда не опускался до таких мелких дел. Он не заказывал неугодных политиков, он заказывал неугодные страны – Ирак, Иран, Ливию, Сирию, Йемен и так далее. А далее у него – заказ на Россию. Только там пока не на кого опереться, и приходится делать промежуточную ставку на Порошенко с Яценюком. А они творят непонятное и вряд ли приемлемое, с точки зрения национальных интересов США. Неужели хотели скомпрометировать Путина с помощью бывшей пассии Яценюка – Анны Дурицкой?..

25 марта 2015 года, то есть спустя почти месяц после убийства «неутомимого защитника своей страны», неустановленные лица разметали самодеятельный цветочный мемориал на Москворецком мосту, покидав в воду нехитрый его реквизит. Продвинутые либералы тут же загомонили о необходимости переименовать старинный Москворецкий мост – в мост имени Немцова и установить памятник трибуну и борцу за права миллионеров.

«Мостов на Москве-реке не хватит», -ухмылялись несогласные.

Комментарий к несущественному

Право же, трудно вообразить более несуразное и потешное, чем, скажем, мост имени Шендеровича, если Путин, как считают многие либералы, будет последователен и велит Рамзану Кадырову отрядить своих киллеров на отстрел загнанных противников режима. Или, например, казино на Смоленской, имени Касьянова. А трамвайное депо имени Ксении Собчак – каково? И, конечно же, памятник героям Болотной в памперсах…

Независимо от этой захватывающей перспективы или, наоборот, в прямой зависимости от нее Ксения Собчак кинулась искать поддержки у пресс-секретаря Госдепа Джен Псаки, когда прочитала в Твиттере три слова: «И тебя похороним». Непримиримый активист Болотной и случайный депутат Госдумы РФ Илья Пономарев, не дожидаясь угроз, ломанулся в США, где попросил вид на жительство, полагая, что в России он сделал все для того, чтобы считаться американским гражданином.

Джен Псаки ограничила устремления Ксении Собчак маловразумительным интервью по скайпу для телеканала «Дождь». По ней было видно, что она счастлива 1 апреля покинуть опостылевшую трибуну Госдепа немножко беременной, чего пожелала и Ксении. Устав потешать журналистов дремучей неосведомленностью, Псаки уходит в администрацию Белого дома директором по коммуникациям, то есть – по информационной политике. Обама еще наплачется с ней. Но таков его выбор – информационная политика, замешанная на недомыслии и невежестве, с густой примесью лжи.

А Госдеп коллективно оторопел: как быть с «болотной» оппозицией, напуганной загадочным убийством Немцова? Каждый второй непримиримый борец за права человека запросился в США на постоянное место жительства, каждый первый был уже там. Кто поднимет павшее знамя борьбы с Путиным и его режимом? Каждый третий застенчиво молчал: «Только не я».

Похоже на контрреволюцию, когда не было еще самой революции. Значит, завтра у либералов отпишут западные гранты, запретят им любить голубых, обяжут уважать чужую веру и не свое отечество. А также, не исключено, заставят проветрить насиженные помещения, вымыть полы, потравить тараканов в своих головах, и всей толпой идти устраиваться на работу.

«Мы должны дать отпор! – заявил главный эксперт института прав человека Лев Левинсон. – Будем защищать наши свободы и тем самым войдем в анналы. Когда-нибудь нам поставят памятники. Может быть, даже наградят».

«Да, да! – вскричала импульсивная президент клуба по страдальческим интересам «Мемориал» Алла Гербер. – Будем готовить неожиданный отпор. Путин замахнулся на святое – на наши идеалы и нашу веру!..»

Либерализм – это, оказывается, еще одна религия, в основе которой вместо заповедей – права человека, ущемленного личностью Путина, и эту религию никому не позволено трогать руками. Есть там у паствы свои пастыри в штатском и даже своя земля обетованная под названием Брайтон-Бич. Есть песен у них, есть и слез. В общем, все как у людей. Только царя в голове нет. Но им его и не надо.

Азартно клеймя при закрытых дверях «путинский режим», правозащитники поначалу даже не вспомнили, что собрались почтить память Немцова. Спохватившись, почтили достойно: «Он, конечно, сукин сын, но это наш сукин сын!»

А православная публика не без лукавого ехидства ждала от Патриарха Кирилла громогласного слова соболезнования по поводу безвременно почившего раба божьего Бориса.

Владыка громогласно промолчал.

7-9 апреля 2015 года

 

Глава 128 «ЧЕРНЫЕ ЯЩИКИ» БЕЗУМНЫХ ПИЛОТОВ

Вот и наступила теплая, весенняя атмосфера всеобщей ненависти. Уязвленный черной славой норвежского душегуба Брейвика пилот лоукостера авиакомпании «Люфтганза» Андреас Любитц направил «Эйрбас-320» с высоты десять тысяч метров в отвесную скалу во Французских Альпах, унеся с собой в небытие 149 человек, осознавших ужас происходящего в самые последние мгновения жизни.

Классический психопат Любитц превзошел Брейвика по всем показателям параноидального террора, но опередить лидера номинации ему не суждено. Для этого надо быть не вторым пилотом пассажирского лайнера, а первым лицом Соединенных Штатов, способным насаждать и культивировать пляску смерти на всех континентах, кроме, возможно, Антарктиды.

Общего у них то, что оба скрывали диагноз, именуемый на языке психиатров «комплексом Герострата». Обама опасался провала на президентских выборах, а Любитц – отказа в приеме на работу в авиакомпанию «Джерменвингс». Разница – в масштабах содеянного. Безумный пилот, мечтавший войти в историю, направил в смертельное пике самолет с полутора сотнями пассажиров, а неадекватный «лидер свободного мира» – целые страны, включая Сирию, Ливию, Украину, а теперь уже и Йемен.

Скоро исполнится год со дня гибели над Донбассом малайзийского «Боинга», обитого украинским истребителем, однако расследование никуда не продвинулось, и это при наличии массы вещественных доказательств преступления, в том числе «черных ящиков». Украине их «нэ треба», потому что «нэ треба» Соединенным Штагам. А там, на поле под Грабово, хоть трава не расти. Она и не растет из-за обилия обломков «Боинга».

Французские спасатели совместно с жандармерией устремились в труднодоступный район падения немецкого лайнера уже через несколько часов, а на исходе третьих суток оперативного расследования была установлена причина катастрофы: идиот за штурвалом. Говоря околонаучным языком, это кататонический ступор в результате острого приступа шизофрении, что случается чаще всего с молодыми психопатами. Андреасу было всего 28 лет.

Его шизофрению диагностировали еще в калифорнийской летной академии, где он учился, и даже пометили документы специальной аббревиатурой, указывающей на необходимость углубленного психолого-психиатрического обследования. В Дюссельдорфе почему-то не обратили на это внимания, хотя и знали, что Любитц по прозвищу Томатный Энди лечился у психиатра полтора года, прежде чем получить должность второго пилота.

Советники Обамы, кажется, упустили возможность столкнуть лбами Германию и Францию. С другой стороны, откуда им было знать, что капитану немецкого лайнера приспичит сходить в туалет как раз над Французскими Альпами? А вот в случае с малайзийским «Боингом» имела место явная промашка: он должен был рухнуть на российской территории, до которой не дотянул каких-то 60 километров. Поторопился с атакой пилот украинского Су-25 капитан Владислав Волошин.

Теперь это уже не имеет значения. Правду о трагедии США заблокировали наглухо. Как Андреас Любитц бронированную дверь в пилотскую кабину. В любом случае обе трагедии, удачно разделенные третьей, когда во Внуково-3 погиб глава компании «Тоталь» Кристоф де Маржери, это для Белого дома – рентабельные убийства, пополнившие победную коллекцию «черных ящиков» времен президентства чернокожего Барака Хусейна Обамы: «Не он пред светом виноват, а перед ним природа виновата…»

Сколько же еще надо принести жертв, чтобы перестать так высоко ценить рен¬табельность массовых убийств? Иоанн Богослов знает: «И сказано им, чтобы они успокоились еще на малое время, пока и сотрудники их, и братья их, которые будут убиты, как и они, дополнят число…»

Карлсон, который живет под крышей

Администрация Белого дома использует един и тот же избитый прием маргинальной политики: поощряет исполнителей преступлений, обвиняет непричастных. Причем обвинение зачастую формулируется еще до того, как преступление совершилось: во всем виноват Путин. Накал шизофренической «идефикс» зашкаливает. Когда и если Обама узнает, что Мишель ему изменила, в адюльтере будет обнаружена «рука Москвы». Ну, может, не только рука.

Он, конечно, не станет указывать пальцем на виновника «семейного торжества», а прибегнет к дипломатическому иносказанию: «Меня раздражает растущая популярность Путина!» И призовет Евросоюз усилить санкционное давление на Россию. Прибалтийские лимитрофы немедленно поднимут щенячий визг, требуя защитить их от России, которая не нападет на них сегодня-завтра, поскольку уже напала позавчера. И порекомендуют населенно готовить «котомки спасения» с четырьмя рулонами туалетной бумаги и добротным топором советского производства.

Членов НАТО, как и всяких криминальных братков, долго уговаривать не надо. Выкатят из подворотни устаревший, но еще стреляющий танк «Абрамс» и скажут с вызывающей интонацией: «Ты что маленьких обижаешь? Гони «лопатник», иначе кирдык. Прикинь!» Летальный исход по-любому неизбежен. Демократические ценности непременно побеждают тоталитарное зло, и миропорядок восстанавливается в прежней гармонии «пляски смерти», ангажированной Обамой, страдающим, как и пилот Любитц, комплексом Герострата. «Мы падаем!» – вскрикивал во сне болезный Любитц. «Мы воцарились над всем миром, – заявляет бодрствующий Обама. – Экономика России разорвана в клочья».

Разорвана в клочья репутация «лидера свободного мира», но дело не в этом. Путин обидел не маленького принца-провокатора, а большого и толстого украинского Карлсона, живущего под крышей Госдепа США. Взял и отнял Крым, который еще богом обиженный Ющенко обещал передать американцам в качестве непотопляемого авианосца. Истина в том, что русский Крым никогда не принадлежал Украине. Даже после известной авантюры Хрущева не принадлежал. Не говоря уже о Севастополе. И все в Европе это знают, вряд ли в Америке, ибо ей вообще неведома мировая история. И все хором твердят, что Россия обязана вернуть Украине Крым, иначе – кирдык. Прикинь, Путин.

Путин прикинул и велел поставить в Крым ракетно-артиллерийскую систему береговой обороны «Бастион», от одного вида которой американский эсминец, нарушивший границу территориальных вод, мгновенно ослеп, оглох и стал выписывать восьмерки как потерявший управление, после чего удалился в сторону Турции. По, прибытии в ближайший порт 27 членов экипажа подали рапорты о списании их из 1 состава ВМФ США.

Истина очевидна, однако она не отменяет правоту Достоевского, сказавшего устами князя Мышкина: там, где царит истина, нет справедливости. Походя сказано, да как пронзительно верно. Страшны не, дурацкие маневры США на Черном море, ибо они оборачиваются позором для самих маневрирующих. Страшны для Европы и всего мира весьма вероятные поставки, оружия Украине, на чем настаивают и к чему склоняют Обаму конгрессмены. Если Обама решится на этот шаг, командование вооруженных сил ДНР и ПНР официально , обратится к президенту Путину с просьбой ввести войска, и это уже будет не локальный военный конфликт, а большая война, которая неизбежно затронет Европу. «Котомки спасения» никого не спасут. Правда, туалетная бумага понадобится.

И будет то, что напророчил Иоанн Богослов, имея в виду Апокалипсис: «И , вот произошло великое землетрясение, и солнце стало мрачно, как власяница, и луна сделалась, как кровь; и звезды небесные пали на землю, как смоковница, потрясаемая сильным ветром, роняет незрелые смоквы свои; и небо скрылось, свившись, как свиток, и всякая гора и остров двинулись с мест своих…»

А Джон Керри, тоже оглохший и ослепший, как эсминец «Дональд Кук», лродолжает нагнетать теплую весеннюю, почти душевную атмосферу всеобщей , ненависти: «Мы знаем, что происходит в Крыму. Там похищают людей, убивают мужчин, насилуют женщин, детей. Повсюду царят отчаяние и страх…» Отчаяние и страх царят в голове самого Керри, потому что Обама выдвинул на пост заместителя госсекретаря Тони Блинкена, своего советника, коему в ближайшее время предстоит сменить дряхлеющего умом главу внешнеполитического ведомства. Еще не пройдя утверждения в Сенате, Блинкен выступил за поставки летальных вооружений на Украину. Но, право же, не стоит искать злого умысла в том, что легко объяснимо глупостью. Или безумием. Как посмотреть. И кого послушать. Министр внутренних дел Украины Аваков: «Жаль, что в свое время не взорвали руководство ДНР и ЛНР, пусть бы погибли пятьдесят или сто неповинных людей, зато сейчас мы не имели бы тяжелого конфликта на юго-востоке, из-за которого нам тормозят выделение кредитов. Как нежен гнев народа моего!»

С этим не поспоришь, если нет в руках гранатомета. Потому как такова идеология корыстных, злобных, лживых и неумных фарисеев. Малообразованных к тому же. Некогда было образовываться: с параши – и на Майдан. Вот и невдомек им, что фашистские лозунги и бандеровская психопатология не способны построить какое бы то ни было государство, разве что Сомали, которое тоже не государство. Они способны повторить пике Любитца.

У черноморских матросов нет вопросов, кроме одного, самого бессмысленного: где антифашисты? Украинские, российские, европейские – где они? «Хельсинкская» старушка Алексеева уши зажала, глаза зажмурила, губу прикусила. И послала вопрошающих за ответом к… Борису Немцову. Ускакало из натруженной памяти, что салонный антифашист упокоился на Троекуровском кладбище, а его гламурные соратники по борьбе с атомными электростанциями и ветряными мельницами коллективно ломанулись именно туда, где бандеровский фашизм поддерживается на государственном уровне: где наше не пропадало? И то правда – везде пропадало, а находилось исключительно в офшорах, контролируемых безумцем за штурвалом страны. Попросишься по нужде – выпустят, но вернуться уже не позволят. И толстый Карлсон мечется между Востоком и Западом, меняя на ходу памперсы Коломойскому, батальоны которого просят бабла. Уже не просят – требуют.

Американский посол на Украине Джеффри Пайетт полагал, что урезонил Коломойского, и повелел Порошенко снять его с губернаторской должности. Тот повиновался, но от страха перед предстоящим едва не занемог и даже, говорят, просил прощения у олигарха номер один. Осталось тайной, простил ли тот олигарха номер два, который президент якобы суверенной страны. Вряд ли.

Сама собой образовалась заминка с вопросом о поставках оружия Украине. Во-первых, не исключено, что львиная доля его достанется батальонам Коломойского, другую продадут повстанцам Йемена либо отморозкам ИГИЛа, либо пиратам Сомали, а третью будут показывать на военных парадах в честь ожидаемой победы времен покорения Крыма. «Во-вторых» тут уже и не надо.

Карлсон в диком напряге. Все-таки тяжела для него крыша Госдепа – чай, не атлант. Нет, не атлант. Скорее, второй пилот обреченного лайнера под названием «Украина».

Беня и Петя

Картина такая. Комната где-то в укромной глубине президентских апартаментов. Круглый стол. За столом сидят друг против друга два хорошо упитанных джентльмена. Беня и Петя. Атмосфера теплая, почти дружеская. Бене предстоит поменять профессию. Разговаривают по-русски. Не потому, что Беня презирает «бьщлячью мову», он просто не знает ее. Закоренелый интернационалист, ему не обязательно.

– Беня, – говорит Петя, – мне выкрутили руки. Ты же знаешь, как я не хотел, чтобы тебя выключили из игры.

Беня знает за это. И отвечает по существу.

– Ты меня кинул, но делаешь вид, что не понимаешь, почему мои люди нарисовали на тебя ядовитый зуб. Ты – козел, Петя, и это подтвердит любой чмошник на Подоле.

– Фронцим золдер кишен! (В переводе с идиш – сам такой!)

– Не тебе, а мне выкрутили руки, и ты знаешь, кто, – продолжает Беня. – А я знаю, кому ты звонил за бугор и трендел, как Дюк из люка, что я на Днепре поднял страшный шухер и надо меня срочно убирать. Не делай мне беременную голову. Ты как всегда забыл больше, чем другие знают.

– Я всегда придерживался в наших отношениях корпоративной солидарности…

– Хочешь сказать, что держал за меня мазу у Джефа? Не майся дурью! Ты хотел воткнуть мне вилку в задницу, но не получилось. Воткнули тебе.

– Так я подписываю указ, Беня?

– Подписывай. Только пасть больше не открывай – кишки простудишь, и не думай, что тебе выпало еврейское счастье. Это мне оно выпало. И знаешь, почему? Потому что я, как Черчилль, очень неприхотлив во всем, что касается лучшего.

– А что там с моими бабками?

– Твои пятьдесят зеленых лимонов будут лежать у меня, пока не пожелтеют. И не делай мне гвалт, Петя, а то пожелтеешь с тоски сам. Лучше звони Ярошу и проси у него прощения.

– За шо, Беня?!

– За все, в чем был и не был виноват. За то, шо ты такой жалкий, что уже хочется одолжить тебе пару гривен. Еще вопросы?

– Я что-то не пойму, мы с тобой партнеры или как?

– Скорее нет, чем да. Тебе уже второй год Ляшко прогулы на кладбище пишет.

– Зря ты так, Беня. Я к тебе, как говорится, со всей душой, а ты меня козлишь…

Туг Беня вьдал неповторимый пассаж, исполненный в дивных компонентах ненормативной лексики, и Петя дрожащей рукой подписал указ об отстранении губернатора Бени от занимаемой должности в связи с превышением служебных полномочий и утратой доверия.

– Только вот этого не надо – «утраты доверия»! Когда такое было, чтоб ты мне доверял? Всегда камень за пазухой…

– Неправда! Я доверил твоему Приват- банку пятьдесят миллионов баксов. Этого мало?

– Ага, и отжал у меня бизнес на двести пятьдесят лимонов!

– Хорошо, – кротко молвил Петя. – Я распоряжусь, чтобы исправили текст.

– За лоха меня держишь? Вычеркивай сейчас. И сбоку напиши: исправленному верить.

– Как скажешь, Беня… Мне очень жаль, что все так вышло.

– Жалеть будешь, когда Ярош с Ляшко станут тебе задавать вопросы. И не в этой комнате, где «жучков» чуть меньше, чем тараканов у тебя в голове.

– Угрожаешь мне?

– А ты думал! Конечно, нет, дорогой. Просто хочу предостеречь тебя от необдуманных действий. «Укртранснафту» я тебе не отдам, да ты и сам не захочешь, разве нет?

– Я не понимаю…

– Вот именно. Я все сказал, но ты не все понял. Зай гезунд, Петр Алексеевич!.. Але, гараж! Угвага, увага, говорэ Кыив! Ты меня слышишь?..

– Ты бандит, Беня.

– Я был бандит. Теперь перестал. Сделался конформистом, потому что быть бандитом на Украине – это и есть конформизм.

– Верни мои деньги, иначе…

– Что иначе?.. Расслабься, накати дозу, и радость на лице появится. Да, чуть не забыл. Тебе коллективный привет от благодарного батальона «Айдар». Будь здоров, гигант политического рэпа! Стань моим приятным воспоминанием…

Из жизни антифашизма

Человек лишен сослагательного наклонения, всецело пребывая во власти повелительного. Хотя и утверждает, что не имеет его история. Но история как раз и владеет лукавой формой глагола «быть» и, как опытный закройщик, постоянно примеривает к течению времени различные варианты одних и тех же событий, подвергая их воздействию «если бы». Отсюда и возникла вторая сентенция, исключающая первую: история любит повторяться -трагедия, фарс и снова трагедия, тяготеющая к фарсу…

Возможно, и любит она повторяться, даже наверняка так. Но для истории все эти повторения в пространстве эпох – всегда фарс. И никакой трагедии. О чем умные люди тоже догадывались: «Бог нашей драмой коротает вечность – сам сочиняет, ставит и глядит».

Было время, когда либеральная Москва с завистью смотрела на Украину. Дескать, у них демократия, не то, что у нас – одни сатрапы. В Киеве прокричали хором «гэть!», и власть поменялась. Еще прокричали, и опять другая власть. Вот если бы у нас так. Если бы…

История повторяется, издеваясь над сослагательным наклонением: «В бой роковой мы вступили бы с врагами, если бы…» Все виртуальные войны либералов за права человека определенной национальности, вся их политическая, митинговая борьба с умозрительным фашизмом напоминает визгливую коммунальную свару, растянувшуюся на целое столетие. Не было у них и не могло быть настоящей, грозной силы, сметающей власть посредством горящих покрышек и «коктейлей Молотова», и Марс не подмигивал им кровавым своим зраком, а только сотня тусовочных воителей, небритых, подслеповатых и вкрадчивых, твердили друг другу, как мантру: «Ах, если бы у нас Майдан!..»

Поползновения в том направлении случались, однако энтузиазм скоро сдувался, как воздушный шарик, и некому было вдохнуть в него свежую струю. А на Украине – было кому. «Западенцы» упорно и настойчиво готовили «зондеркоманды» задолго до августа 1991-го. И не суесловию обучали в полувоенных лагерях, а тактике уличного боя. Московские либералы наивно полагали, что чубатые галичане объявят войну ползучему фашизму, и тоже решили не отставать от истории: все на антифашистский марш!

Таковой состоялся вскоре после оранжевого Майдана – заказной кукольный протест против тех, кого следует напугать массовым революционным жужжанием, песнями о родинах и демонстрацией плакатов «Фашизм не пройдет!». Галицийские гайдамаки смеялись, а газеты окрестили акцию «московским антифаршем», поборов таким образом синдром сослагательного наклонения: ах, если бы он еще и существовал, этот русский фашизм, который не пройдет! Хотя бы на маршруте от Чистых прудов до омытого слезами несвежего раскаяния Соловецкого камня на Лубянке…

Вся пикантность марша состояла в том, что не было русских фашистов, тогда как украинские уже действовали. Сексуальных меньшинств, призванных под голубые знамена правых сил Немцова и Хакамады, сколько угодно, а ужасных русских фашистов не завозили. Какая-то группа манифестантов шествовала в общей колонне под флагом Израиля и почему-то с портретом Каспарова, но их занесло сюда из другого водевиля: «Россия для приезжего – орех, который надо разгрызать зубами, экзаменуясь под животный смех на роль в еще не сочиненной драме…»

Оранжевый Майдан смеялся оранжево: «Гарик делает свой маленький бизнес в большой политике». Не совсем правильная трактовка. Кто-то подлый внушил бывшему шахматисту крамольную мыслишку: мол, если вы, гроссмейстер, не займетесь политикой, то политика займется вами.

Вот он и разыграл сицилианскую защиту у Соловецкого камня, заявив, что власть в России заставляет народ выбирать «между фашизмом и чекизмом». На этих словах даже микрофон отрубился. Захлебнулся слюной из эпохи доисторического материализма.

Паузой немедленно воспользовалась вечная невеста Демсоюза, ныне уже почившая Новодворская. Чихнув и едва не уронив парик с облысевшей партийной головы, закричала дурным голосом: «Почему мне не дают слова?! Я сразу бы сказала, где в Москве располагается рейхсканцелярия!..»

Она бы сказала. Если бы ей позволили. Раньше всех тунеядствующая цокотуха ознакомилась с директивной установкой ЦРУ: «Главное состоит в том, что Запад обманывался насчет Путина. Он вовсе не трезвая версия Путина. Он, скорее, русифицированный Пиночет или Франко. И он ведет Россию в сторону фашизма».

Московские либералы поверили и тут же разбежались, теряя по дороге голубые знамена правых сил. Украинские гопники оскорбились, что не их поставили в авангарде движения, и принялись готовить поход на «Кыив». Со всеми вылетающими отсюда коктейлями, покрышками и неуправляемыми ракетами систем залпового огня. В силу дремучести своей не знали они, что «Киев» в переводе с тюркского означает «город зятя», а «Кыив», который «говорэ», не означает ничего. Чей зять имелся в воду?..

Тем временем Порошенко уже экзаменовался в посольстве США на роль второго пилота в еще не сочиненной драме.

Комментарий к несущественному

Бог, коротающий вечность нашей драмой, должно быть, переписал сценарий. Главная интрига переместилась с юго-востока Украины на северо-восток Йемена, где, по слухам, родился старик Хоттабыч, и там возникло зеркальное отражение украинского Майдана. Мир охватила смутная паника. Ближневосточная нефть может остаться там, где ее добывают, поскольку дружелюбные шииты, «как бы резвяся и играя», перекроют танкерные маршруты через Красное море и Аденский залив.

Паника усилилась, когда враждующие йеменские племена обратились к России за помощью в разрешении конфликта. Не к Евросоюзу, где черт знает кто управляет самолетами, компаниями и государствами. К Путину. США невольно пришли к выводу, что надо срочно менять «формулу зла», в соответствии с которой во всем виноват Путин. Теперь она должна звучать так: все зависит от Путина.

– Вы настроены с оптимизмом? – спросили министра Лаврова во время его переговоров с Джоном Керри в Лозанне.

– Мне не платят за оптимизм! – отрезал Лавров. Что скажет на это старик Хоттабыч?..

10-12 апреля 2015 года