В бытность генерала Брусилова Главкоюзом на Юзфронте по инициативе группы лиц, в числе коих были капитаны Муравьев, Манакин и Тихменев и делегаты Черноморского флота, возникла мысль по формированию добровольческих частей смерти. Идея была признана правильной, и формирование частей смерти сначала началось на Юзфронте, а затем и на других. Для организации дела набора добровольцев капитан Муравьев отправился в Петроград, где привлек к делу различные организации, и они сами без чьего-либо утверждения образовали в Петрограде всероссийский центральный комитет по организации добровольческой революционной армии, который открыл в различных пунктах России около 70 областных комитетов и отделов по призыву добровольцев. После назначения генерала Брусилова главковерхом при Ставке был образован центральный исполнительный комитет по формированию революционных баталионов, а в Петрограде продолжал функционировать комитет, наименовавший себя «Всероссийским центральным по организации добровольческой революционной армии».

Во время одного из ваших приездов в ставку, по вашему соглашению с ген. Брусиловым, было решено, что общее руководство по формированию добровольческих частей принимает на себя главковерх. Между тем всероссийский центральный комитет, находящийся в Петрограде, дабы узаконить свое существование и получить от казны необходимые средства на привлечение добровольцев, начинает возбуждать ряд ходатайств перед военным министерством в Петрограде. Так как вами было указано, что руководство добровольческими формированиями передается главковерху, те управления военного министерства направляют ходатайства петроградского центрального комитета в Ставку, куда прибывает и председатель комитета, капитан Муравьев. Ген. Брусилов сначала дает принципиальное согласие на удовлетворение ходатайств комитета по признанию Всероссийского комитета единственным в России органом, уполномоченным на формирование революционных баталионов, но затем ставит следующие условия: 1) Выбросить наименование по организации добровольческой революционной армии, ибо вся армия революционная, и ограничиться названием «комитета по организации добровольческих частей». 2) Отказаться в будущем от формирования баталионов, ограничившись привлечением добровольцев для направления их на укомплектование армии. 3) Внести некоторые поправки в определение прав и функций комитета и 4) Прежде утверждения списка членов центрального комитета получить точные данные о том, кто они такие.

В таком положении я застал вопрос, приняв должность главковерха. Считая, что при возложении на меня руководства делом по формированию добровольческих частей я должен иметь центральный орган при Ставке, а не в Петрограде, а также желая себе уяснить в полной мере деятельность находящегося в Петрограде всероссийского центрального комитета, я отдал распоряжение, чтобы прибывший в Ставку кап. Муравьев представил мне все необходимые материалы, которые я решил рассмотреть в особой комиссии и затем решить окончательно вопрос о дальнейшей постановке дела по формированию добровольческих частей. Капитан Муравьев заявил, что у него нет под рукой необходимых материалов, и просил разрешения съездить на несколько дней в Петроград. Вследствие того, что кап. Муравьев задержал свое возвращение в Ставку, ему была послана телеграмма о приезде, в ответ на которую он сообщил, что приезд его задерживается [в связи с] его переговорами с членами правительства. Я приказал послать ему телеграмму о немедленном его приезде. Кап. Муравьев приехал и заявил, что устав «всероссийского центрального комитета» и список членов этого комитета утверждены управвоенмин Савинковым. В действительности, на рапорте кап. Муравьева от 29 июля за № 753 положена следующая резолюция: «4 Устав и список членов утверждаю, если не встречается препятствий со стороны верховного главнокомандующего. Управвоенмин Савинков 30 июля 1917 года». Усмотрев из рапорта кап. Муравьева, что им совершенно игнорируются указания бывшего главковерха, и считая, что представление на утверждение управвоенмином устава и списка членов в то время, когда ему было определенно сказано, что вопрос подлежит рассмотрению в Ставке и что я против существования особого комитета в Петрограде, является явным нарушением данных ему от моего имени определенных указаний и поступком совершенно неприличным и недопустимым, я приказал телеграфировать управвоенмин, что я прошу устав не утверждать; между тем 6 августа телеграммой № 7601 граф Толстой сообщает, что управвоенмин утвердил всероссийский центральный комитет и что капитан Муравьев должен вернуться в Петроград.

Таким образом, с одной стороны, на главковерха возлагается общее руководство формированием добровольческих частей, а, с другой стороны, по проискам неответственных лиц вопрос по организации органа, ведающего добровольческими формированиями, утверждается против желания главковерха. Я глубоко уверен, что здесь произошло какое-то прискорбное недоразумение, и прошу устав и список членов считать неутвержденными, и командировать кап. Муравьева или другое, вполне осведомленное лицо, в Ставку, дабы здесь окончательно разрешить вопрос относительно дальнейшей организации дела по формированию добровольческих частей и по привлечению добровольцев в действующую армию. Кроме изложенного, считаю необходимым заявить, что с некоторыми положениями устава я совершенно не согласен… О последующем прошу телеграфировать.

Корнилов.

№ 12972. (Лефорт. Арх., отделение Кр. Арм. А; дело № 45; л. 117–123.)