Дуэли и дуэлянты: Панорама столичной жизни

Гордин Яков Аркадьевич

Часть вторая

 

 

Из романа А. С. Пушкина «Евгений Онегин»

(начало 1820-х годов)

XXIV

…………………………… Онегин спит себе глубоко. Уж солнце катится высоко, И перелетная метель Блестит и вьется; но постель Еще Евгений не покинул, Еще над ним летает сон. Вот наконец проснулся он И полы завеса раздвинул; Глядит — и видит, что пора Давно уж ехать со двора.

XXV

Он поскорей звонит. Вбегает К нему слуга француз Гильо, Халат и туфли предлагает И подает ему белье. Спешит Онегин одеваться, Слуге велит приготовляться С ним вместе ехать и с собой Взять также ящик боевой. Готовы санки беговые. Он сел, на мельницу летит. Примчались. Он слуге велит Лепажа стволы роковые Нести за ним, а лошадям Отъехать в поле к двум дубкам.

XXVI

Опершись на плотину, Ленский Давно нетерпеливо ждал; Меж тем, механик деревенский, Зарецкий жернов осуждал. Идет Онегин с извиненьем. «Но где же, — молвил с изумленьем Зарецкий, — где ваш секундант?» В дуэлях классик и педант, Любил методу он из чувства, И человека растянуть Он позволял не как-нибудь, Но в строгих правилах искусства, По всем преданьям старины (Что похвалить мы в нем должны).

XXVII

«Мой секундант? — сказал Евгений.— Вот он: мой друг, monsieur Guillot. Я не предвижу возражений На представление мое: Хоть человек он неизвестный, Но, уж конечно, малый честный». Зарецкий губу закусил. Онегин Ленского спросил: «Что ж, начинать?» — Начнем, пожалуй,— Сказал Владимир. И пошли За мельницу. Пока вдали Зарецкий наш и честный малый Вступили в важный договор, Враги стоят, потупя взор.

XXVIII

Враги! Давно ли друг от друга Их жажда крови отвела? Давно ль они часы досуга, Трапе́зу, мысли и дела Делили дружно? Ныне злобно, Врагам наследственным подобно, Как в страшном, непонятном сне, Они друг другу в тишине Готовят гибель хладнокровно… Не засмеяться ль им, пока Не обагрилась их рука, Не разойтиться ль полюбовно?.. Но дико светская вражда Боится ложного стыда.

XXIX

Вот пистолеты уж блеснули, Гремит о шомпол молоток. В граненый ствол уходят пули, И щелкнул в первый раз курок. Вот порох струйкой сероватой На полку сыплется. Зубчатый, Надежно ввинченный кремень Взведен еще. За ближний пень Становится Гильо смущенный, Плащи бросают два врага. Зарецкий тридцать два шага Отмерил с точностью отменной, Друзей развел по крайний след. И каждый взял свой пистолет.

XXX

«Теперь сходитесь».         Хладнокровно, Еще не целя, два врага Походкой твердой, тихо, ровно Четыре перешли шага, Четыре смертные ступени. Свой пистолет тогда Евгений, Не преставая наступать, Стал первый тихо подымать. Вот пять шагов еще ступили, И Ленский, жмуря левый глаз, Стал также целить — но как раз Онегин выстрелил… пробили Часы урочные: поэт Роняет молча пистолет,

XXXI

На грудь кладет тихонько руку И падает. Туманный взор Изображает смерть, не муку. Так медленно по скату гор, На солнце искрами блистая, Спадает глыба снеговая. Мгновенным холодом облит, Онегин к юноше спешит, Глядит, зовет его… напрасно: Его уж нет. Младой певец Нашел безвременный конец! Дохнула буря, цвет прекрасный Увял на утренней заре, Потух огонь на алтаре!..

XXXII

Недвижим он лежал, и странен Был томный мир его чела. Под грудь он был навылет ранен; Дымясь, из раны кровь текла. Тому назад одно мгновенье В сем сердце билось вдохновенье, Вражда, надежда и любовь, Играла жизнь, кипела кровь,— Теперь, как в доме опустелом, Все в нем и тихо и темно; Замолкло навсегда оно. Закрыты ставни, окна мелом Забелены. Хозяйки нет. А где, бог весть. Пропал и след.

 

Франц фон Болгар. Правила дуэли. Часть первая

Перевод с немецкого Е. Фельдмана С.-Петербург. 1895

ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ ИЗДАНИЮ

В нашей общественной жизни могут иногда встретиться случаи, когда каждый, не исключая и самого рьяного противника дуэли, может быть, при некоторых обстоятельствах, поставлен в необходимость прибегнуть к ней для поддержания своего положения в обществе.

Поэтому знание правил боя за оскорбленную честь — правил, которые составились по внушению духа рыцарства и которые лишь при соблюдении их придают этому бою характерную черту и достоинство, необходимо для каждого, тем более, что правилами этими значительно умаляется опасность исхода дуэли и распределяются равномерно шансы между противниками.

Если же кто взял на себя ответственную роль свидетеля или секунданта, — услугу, в которой обыкновенно не отказывают своему другу, то знание в точности относящихся к тому правил становится долгом.

Так как до настоящего времени у нас (в Австро-Венгрии) не имелось исправного сборника правил дуэли, и относительно их в обществе, даже в кругу военных, существуют самые противоречащие взгляды, приводящие иногда к весьма печальным последствиям, то мы взяли на себя труд составить сборник этих правил, руководствуясь самыми компетентными источниками.

К источникам, которыми мы пользовались, принадлежит, главным образом, «Essai sur le duel», сочинение графа Шатовильяра, члена парижского Жокей-клуба, составленное им по предложению этого знаменитого собрания в 1836 г. при сотрудничестве некоторых других членов клуба, между прочим маршала графа Эксельмана, генерала барона Гурго и графа Дю Але-Коиткан. В этом сочинении в первый раз печатно были приведены правила дуэли, и притом в хорошей группировке. Подписанные почти сотнею самых блестящих имен тогдашней Франции (маршалом графом Лёбо, маршалом графом Молитор, вице-адмиралом Серсей, генерал-лейтенантом герцогом Гиш, генерал-лейтенантом графом Кавэньяк, герцогом Ваграм, князем Понятовским и др.), правила эти, как проникнутые истинно рыцарским духом, благородством и гуманностью, были признаны общественным мнением вполне рациональными и встречены с большим сочувствием, тем более, что они вышли в свет в период времени, когда в Париже, в течение четырех лет, в одних только журналистских кружках, произошло 180 дуэлей. Скоро они приобрели значение и вне пределов Франции и теперь еще имеют полную силу.

Далее мы должны упомянуть о сочинении Луи Шапона «Die Regeln des Zweikampfes» (Будапешт, 1848 г.), которое, хотя и ограничивается переводом только части изложенных в «Essai sur le duel» правил, но подписано многими высокопоставленными аристократами Австро-Венгрии и поэтому получает значение.

В-третьих, укажем на появившийся в 1879 г. превосходный и интересный этюд графа Дю Верже де Сен-Томас «Nouveau Code du duel», в котором автор разделяет взгляд Шатовильяра в его теперь почти не встречаемом сочинении, но рассматривает вопрос о дуэли с еще большею опытностью и применяясь к возникшим в новейшее время обычаям.

Установленные в этих книгах правила вошли и в настоящее сочинение. При взвешивании их авторитетности должно ограничиться, ввиду незаконности дуэли, лишь известностью их происхождения, фактическою их общеупотребительностью и признанием их общественным мнением. Мы обратили также внимание и на удобную группировку правил, на разъяснение их там, где это оказалось необходимым, и на согласование их с принятыми у нас обычаями, известными нам частью из собственного опыта, частью же заимствованными у многих высокочтимых товарищей, друзей и джентльменов. Новых правил сюда никаких не вошло.

Если последующие страницы будут понимаемы не только буквально, но будут толкованы по общему их духу, то едва ли встретится случай, в котором они не могли бы дать доброго совета; если все-таки возникнет какое-либо недоумение, то просим секундантов принять за непременное правило следующий совет: всегда, господа, руководитесь духом рыцарства и истинною гуманностью и, как бы сомнителен не был решаемый вопрос, ваши действия всегда окажутся правильными.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

I

О дуэли и об оскорблении

Дуэль есть единоборство между двумя лицами по обоюдному их соглашению, с смертоносным оружием, при заранее определенных условиях и в присутствии свидетелей с обеих сторон. Причина ее — вызов одного лица другим за нанесенное оскорбление.

Цель дуэли — получение силою оружия удовлетворения за оскорбление. Оскорбленный дерется, чтобы получить удовлетворение; оскорбитель — чтобы дать удовлетворение.

Если единоборству не предшествовало предварительного соглашения в условиях и если оно произошло не в присутствии свидетелей, то оно не дуэль и не признается ею ни общественным мнением, ни законами.

Предел, когда именно известные действия теряют характер обыкновенного, неважного, и становятся оскорблениями, вообще трудно определим и находится единственно в зависимости от степени обидчивости того лица, на которого эти действия были обращены. Этот взгляд, конечно, может применяться только к оскорблениям легкого свойства, между тем как все, разделяющие с обществом вкоренившиеся в нем понятия о чести, должны относиться к оскорблениям более серьезным с одинаковой щепетильностью. Исходя из этого предположения, различают обыкновенно три рода оскорблений.

1. а) Оскорбление легкое. Невежливость не есть оскорбление. Кто был оскорблен за оказанную другому невежливость, тот считается всегда оскорбленным.

Если за легкое оскорбление будет отвечено тоже оскорблением легким, то все-таки сперва затронутый останется оскорбленным.

б) Оскорбление обруганием. Оно может быть вызвано как произнесением ругательных слов, так и обвинением в позорных качествах.

Кто за легкое оскорбление был обруган, тот считается оскорбленным.

Если обруганный ответит обруганием же, то все-таки он будет считаться оскорбленным.

в) Оскорбление ударом. Под ударом подразумевается всякое преднамеренное прикосновение.

Кто за обругание был побит, тот считается оскорбленным.

Если после получения удара будет отплачено тем же, то все-таки сперва побитый останется оскорбленным. Последний не становится ответственным за то, что он, будучи взбешен полученным ударом и не помня себя, воздал равным за равное. Это правило не изменилось бы и в том случае, если второй удар был бы сильнее первого или имел последствием поранение.

Офицеры пехотных полков

1763–1786 гг. Литография

К оскорблению ударом обыкновенно приравнивают и те оскорбления, которые грозят уничтожить каким-либо образом нравственно человека, как-то: обольщение жены или дочери, несправедливое обвинение в шулерстве, обмане или воровстве.

2. Оскорбленный пользуется, смотря по роду оскорбления, разными правами (гл. II, ст. 1 и 2), а на оскорбителе лежат разные обязанности (гл. III).

3. Как оскорбитель, так и оскорбленный, должны драться на дуэли сами лично. Заместители допускаются только в следующих случаях:

а) сын может заступать своего оскорбленного отца, если последний слишком слаб для получения удовлетворения за оскорбление; если возраст оскорбителя подходил бы более к летам сына, нежели отца, и наконец, если последнему уже минуло 60 лет;

б) племянник при тех же обстоятельствах, как и сын, может взять на себя дело своего оскорбленного дяди, если тот не имеет сына совершеннолетнего;

в) брат совершеннолетний может заступать своего оскорбленного брата, если последний не достиг двадцатиоднолетнего возраста, а оскорбитель совершеннолетний.

Если же отец, дядя или несовершеннолетний брат будут оскорбителями, или последний оскорблен несовершеннолетним же, то заместительство не допускается.

Заместитель пользуется всегда всеми правами оскорбленного.

4. За одно и то же оскорбление удовлетворения можно требовать только один раз.

5. Если друг или родственник потерпевшего на дуэли захотел бы отомстить победителю, честно защищавшему лишь свою жизнь, и вызвал бы его нарочно на спор для того, чтобы его оскорбить или заставить его оскорбить себя, то таким образом задетый считается всегда оскорбленным, несмотря на то, какого рода оскорбление не произошло бы.

Лекарь, аудитор и квартирмейстер

1797–1801 гг. Литография

6. При оскорблении семейства может требовать удовлетворения лишь член этого семейства.

7. При оскорблении общества или собрания только сочлен может иметь притязание на удовлетворение.

В случае вызова несколькими сочленами на дуэль оскорбитель может принять ее или от того, кто первый вызвал, или от выбранного обществом по жребию.

8. Если одним лицом оскорблено несколько лиц вместе, и они требуют удовлетворения, то должно решаться жребием, кому его получить.

9. Кто оскорблен одновременно несколькими лицами, тот может требовать удовлетворения от того из них, от которого пожелает.

10. Если одно лицо замешано в нескольких делах одинакового свойства, то они решаются в той последовательности, в которой произошли. В делах же разного характера стоит на первой очереди то, которое более серьезно.

11. Если после простого спора, при котором не были нарушены правила благопристойности, одна сторона потребовала бы удовлетворения, то ни одна из сторон не занимает положения оскорбленного или оскорбителя, а решается жребием, которой их них пользоваться правами, принадлежащими оскорблению 1 — го рода (гл. II, ст. 1, а).

12. Кто вызывается без достаточной причины, тот считается задетым, т. е. потерпевшим оскорбление (1-го рода).

II

Права оскорбленного

1. Оскорбленному принадлежат, смотря по роду оскорбления, следующие права:

а) при легком оскорблении: выбор оружия;

б) при оскорблении обруганием: выбор оружия и вида дуэли;

в) при оскорблении ударом: выбор оружия, вида дуэли и дистанции.

2. Оскорбленный ударом имеет сверх того право употребить ему принадлежащее (ему знакомое) оружие, но пользуясь им, он то же право предоставляет и оскорбителю.

III

Обязанности оскорбителя

1. На каждом, кто оскорбил, лежит (с рыцарской точки зрения) обязанность дать оскорбленному удовлетворение.

2. Удовлетворение признается только тогда действительным, когда оно дается при секундантах (свидетелях) с обеих сторон.

3. Оскорбитель обязан признавать права, принадлежащие оскорбленному, смотря по роду нанесенного ему оскорбления.

4. Удовлетворение за оскорбление ударом может даваться только силою оружия.

5. Удовлетворение за легкое оскорбление и за оскорбление обруганием может даваться:

а) силою оружия; б) извинением.

Если оскорбитель перед собранными секундантами с его и с другой стороны (оскорбленный может не присутствовать) извинился бы в нанесении обиды оскорбленному, или извинение будет принесено его секундантами, и противная сторона секундантов признает его достаточным, то удовлетворение дано. Секунданты обеих сторон должны составить о том протокол в двух экземплярах за общею подписью и с обозначением числа.

При оскорблении на письме следует и извиняться письменно.

В случае непринятия оскорбленным извинения он теряет свои права, хотя и был обруган, и решается жребием, кому выбрать оружие.

6. Одно признание несправедливости своего поступка не может считаться извинением. Подобный факт не должен никогда обсуждаться на месте дуэли, но всегда заранее.

7. В случае выражения на месте дуэли одним из противников по собственному побуждению извинения перед другим и признания его удовлетворяющим секундантами противной стороны, можно в этом укорить только самого извинившегося, если есть к тому причина.

8. Когда секунданты одной стороны на месте дуэли извинились бы от имени своего клиента, то порицать за это, имея к тому причины, можно только самих секундантов, так как предполагается, что клиент согласился на извинение из одной уступчивости перед теми, которые взяли на себя ответственность за его честь.

9. Оскорбитель может отказаться от всякого неупотребительного и во второй части не описанного вида дуэли, как относящегося к дуэлям «необыкновенным».

10. Оскорбитель не может никоим образом усилить условия дуэли сверх предела, до которого простираются права оскорбленного.

IV

Свойство оружия

1. На дуэлях употребляется оружие трех родов: сабля; шпага; пистолет.

Всякое другое оружие относится к категории необыкновенных дуэлей.

2. Сабли должны быть по форме, длине, весу и центру тяжести совершенно равны между собою, клинки одинаково отточены, заострены и без зазубрин.

Для дуэли на саблях, если колоть не предполагается, нужно концы клинков равно сточить или отломить.

3. Шпаги должны быть по форме, длине, весу и центру тяжести совершенно равны между собою, клинки ни остры, ни зазубрены, и концы их равномерно заострены.

4. У пистолетов надобно соблюдать следующее:

а) разница в длине стволов не должна превышать трех сантиметров;

б) мушки и прицелы должны быть настолько закреплены на стволах, чтобы не было возможности их передвинуть.

Употребление пистолетов нарезных или снабженных шнеллером не исключается совершенно, но следует те избегать.

V

Вызов

1. Вызов может быть сделан сейчас по нанесении оскорбления или после.

2. Если вызов последовал тотчас, то вызывающий должен передать вызванному фамилию и адрес, на что последний отвечает тем же. Потом оба выбирают себе секундантов и посылают друг другу их фамилии и адрес.

3. Вызов, последовавший после, может быть сделан на словах или письменно и передается вызываемому всегда секундантами вызывающего.

Вызов на словах должен быть короток и должен определить причину просто и ясно.

Письменный вызов не должен отступать по форме и по содержанию от обычаев, принятых в интеллигентном обществе, и всегда прочитывается заранее секундантами.

4. Секунданты при вызове не вправе иметь при себе какое-либо оружие; только офицеры остаются при присвоенном им холодном оружии.

5. Секундантам при передаче вызова следует избегать всякого рассуждения с противником и требовать ответа тотчас же. Если бы последний все-таки стал бы вдаваться в объяснения, то они должны сейчас удалиться и составить о том протокол.

6. Секундантов своего противника вызванный обязан принять вежливо, выслушивать их, не перебивая, и объявить свое решение немедля. По принятии вызова он вслед за сим пересылает им фамилии и адрес своих секундантов; в случае же отказа с его стороны — мотивированного или нет — секунданты должны составить о том протокол.

7. Не допускается противникам от вызова до прекращения их дела находиться в каких-либо сношениях между собою. Было бы достойною порицания опрометчивостью, если бы они сошлись еще до переговоров между секундантами и уговорились бы относительно условий дуэли, так как несмотря на свое обоюдное соглашение, они все-таки должны будут подчиниться определению секундантов.

8. Противники не должны иметь сношений с секундантами другой стороны.

9. Вызов от имени нескольких лиц (см. гл. I, ст. 7) всегда отклоняется.

Унтер-офицер и обер-офицер гренадерских полков

1797–1801 гг. Литография

10. Вызов недопускаем между отцом и сыном и между братьями.

11. Должник не может вызывать заимодавца, пока с ним не покончил счетов. Вызов должника заимодавцем допускается.

12. Вызов может быть не принят:

а) от лица, про которого всем известно, что оно нарушило правила и условия дуэли;

б) от лица, о котором все знают, что оно, будучи секундантом, приняло участие в несоблюдении правил и условий дуэли, или согласилось на нарушение их умышленно;

в) от лица, совершившего, как всем известно, поступок, противный понятиям о чести

13. Каждый оскорбленный, принося жалобу на оскорбителя, лишается права требовать рыцарского удовлетворения. Это право он теряет и тогда, когда жалобу берет назад; однако в последнем случае предоставляется право оскорбителю: принять вызов или нет.

14. Вызов должен последовать не позже 24 часов по нанесении оскорбления.

Для ответа определен тот же самый срок, считая от времени получения вызова.

Замедления могут быть приняты во внимание только тогда, когда они вполне основательны.

9. Если не появились бы особые осложнения, и секунданты по уважительным причинам не порешили бы иначе, то дуэль должна состояться в течение 48 часов, следующих за временем принятия вызова.

10. Между офицерами, находящимися на театре военных действий, решаются дела, касающиеся оскорбления чести, не ранее, как по заключении мира.

VI

Секунданты и их обязанности

Так как с момента вызова всякие непосредственные сношения между противниками совершенно прекращаются и переговоры ведутся исключительно только секундантами, коим они доверяют и честь, и жизнь свою, — то выбор вполне подходящих секундантов чрезвычайно важен.

К сожалению, часто относятся к этому вопросу с легкомыслием, доходящим до неимоверности! Вместо того, чтобы обратиться к серьезным, опытным друзьям, прибегают к услугам первого попавшегося, имеющего самые скудные понятия не только о важных обязанностях секунданта, но и о простейших правилах дуэли. При таких условиях случается, что незначительные дела, которые людьми опытными, верными своему долгу, были бы признаны действительно пустячными, не стоящими внимания, часто принимают характер чрезвычайно серьезный.

Там, где неправильная интонация слова, опрометчивость, недоумение, рассеянность или незначительная беспечность могут причинить смерть честному человеку, там только место для людей, которые вполне в состоянии выполнить свою роль с должным достоинством. Не пули, не клинки убивают, — убивают секунданты.

Если секунданты понимали бы свои обязанности всегда точно и в особенности имели бы в виду, что их задача не состоит лишь в том, чтобы заправлять боем, а прибегать к нему только тогда, когда все меры, принятые ими для улажения вражды благородным образом, оказались бы тщетными, то сколько предотвращалось бы печальных случаев без всякого ущерба для чести! Можно совершенно основательно утверждать, что большая половина всех случающихся дуэлей не оказалась бы необходимой, если бы к выбору секундантов относились бы более серьезно.

Пусть подумает поэтому хорошенько каждый о том, кому он доверяет честь и жизнь свою, и пусть вникнет также каждый секундант в то, что он добровольно взял на себя обязанности самого серьезного свойства, в добросовестном выполнении которых он дает ответ своему другу-клиенту, семейству его и обществу.

* * *

1. При всех видах дуэли каждый из противников должен выбрать себе двух секундантов.

2. Не могут допускаться для принятия на себя роли секунданта:

а) лица, к которым имеют отношение случаи, изложенные в гл. I, ст. 7, 8, 9 и 10;

б) лица, про которых всем известно, что они нарушили правила и условия дуэли;

в) лица, о которых все знают, что они, будучи секундантами, соучаствовали в несоблюдении правил и условий дуэли, или согласились на нарушение их умышленно;

г) лица, совершившие, как всем известно, поступки, противные понятиям о чести.

3. Не может быть секундантом родственник в первой степени (отец, брат, сын) как своего родственника, так и противника последнего.

4. Секунданты никогда не должны иметь личных отношений с самим противником, а только с его секундантами.

5. Каждый вправе поблагодарить своих секундантов и выбрать себе других.

Наоборот, и секунданты могут сложить с себя свои обязанности, но они не должны открывать какие-либо слабости доверившегося им лица.

О перемене секундантов, допустимой лишь до начала боя, поединщик извещает безотлагательно секундантов своего противника и побуждает вновь выбранных секундантов вступить в переговоры с секундантами другой стороны.

Военное учете на Марсовом поле

Гравюра М. Дюбурга. 1812 г.

6. Секундантам вызванного всегда подобает отыскивать секундантов вызывающего, или просить их письменно о назначении свидания.

7. Секунданты должны раньше того, пока не сойдутся для обсуждения дела, ознакомиться в точности с желаниями своего клиента и получить от него надлежащие инструкции.

8. По принятии от своих клиентов соответственных наставлений секунданты сходятся для общего совещания. После предварительных вопросов относительно личности, возраста, физического и морального состояния лиц, они с величайшей добросовестностью должны всячески стараться, чтобы обнаружить до совершенной ясности не только факты, но и их мотивы. Для достижения этого им не следует упускать из вида ничего, и даже дается им право прерывать заседание для собирания дополнительных справок.

9. По разузнании фактов определяется в точности, в чем именно состоит оскорбление, и к какому из трех родов оскорблений оно принадлежит.

При взаимном нанесении сторонами оскорблений следует констатировать все из них, подвести их под род и решить по гл. I, ст. 1, кого именно следует считать оскорбленным.

10. Далее секунданты обязаны приложить все свои старания к тому, чтобы уладить дело, если только возможно, мирным путем, без ущерба для чести какой-нибудь из сторон. (См. гл. III, ст. 5.)

Адмиралтейская площадь

Литография. 1820-е гг.

11. Когда секунданты окончательно убедились, что дело не может кончиться мирно, они назначают род оружия, согласно с желанием стороны, которой принадлежит право выбора его, и сообща определяют, соображаясь с предоставленными оскорбленному правами (см. гл. II, ст. 1 и 2), вид дуэли и дистанцию.

12. Секунданты должны давать своим прениям такое направление, чтобы из них проистекало как можно менее невыгод для своих клиентов, причем они должны быть справедливыми и должны соблюдать тонкость в обращении между собою.

Если секунданты не могут прийти в соглашение между собою, то им следует выбрать себе посредником лицо опытное и общепризнанное авторитетом в делах чести и подчиниться его приговору.

14. После того, как секунданты придут к обоюдному соглашению относительно всего, относящегося к дуэли, они определяют, на каком месте, в какой день и в какой час им собраться; сообщают затем своим клиентам результаты своих совещаний, удостоверяются в их согласии и берут от них обещание соблюдать их решение честно.

15. При отказе противников сообщить секундантам причину их ссоры последние, если не предпочтут отказаться от своих обязанностей, могут допустить дуэль только тогда, когда оба заявили бы, уверяя в том честью, что их скрытность вызывается лишь деликатностью дела.

16. Когда дело серьезного характера, когда оскорбление определилось ясно, и противники сами, еще не обратившись к секундантам, условились относительно оружия, вида дуэли, дистанции, места и времени сбора, то секунданты могут, после надлежащей проверки обстоятельств, оставить их решение в силе. В этом случае секундантам надлежит только смотреть за тем, чтобы дуэль производилась по правилам.

17. Секунданты молодого человека не должны никогда допускать дуэли между ним и лицом, которому уже минуло 60 лет, за исключением только случая, если первому нанесено оскорбление 3-го рода; но в этом случае необходимо, чтобы оскорбитель, если он вызывает, изложил свой вызов письменно или удостоверил бы также письменно, что вызов молодого человека им принят. При отказе облечь требуемое в письменную форму, следует считать такой поступок несогласием на дуэль; об этом секунданты обеих сторон должны сообща составить протокол, который и должен удовлетворить оскорбленную честь молодого человека.

18. Ни в каком случае не должны секунданты предлагать дуэль «на жизнь или на смерть» или согласиться на нее; но они могут допустить, когда дело идет о тяжком оскорблении, чтобы бой возобновился после поранения или даже был бы прекращен только тогда, когда один из противников не был бы более в силах продолжить его. При оскорблении 3-го рода секунданты, соображаясь с обстоятельствами, могут допустить перемену оружия.

19. Секунданты не должны никогда соглашаться, чтобы учитель фехтования выбрал свое специальное оружие, разве только, если ему было бы нанесено оскорбление 3-го рода. В этом исключительном случае учителю фехтования подобает предоставить выбор оружия своему противнику. Эту жертву возлагает на учителей фехтования достоинство их звания.

20. Секунданты могут отклонить саблю или шпагу:

а) если у их клиента была бы настолько изувечена рука, что он не в состоянии владеть оружием;

б) если их клиент без правой руки или без одной ноги.

При нанесении такими лицами оскорбления 3-го рода предыдущие два пункта а) и б) теряют свою силу.

Сверх того, во всех случаях отклонения холодного оружия оскорбленный пользуется при всех родах оскорблений правом назначить вид дуэли на пистолетах и дистанцию.

21. Секунданты одноглазого могут отклонить дуэль на пистолетах, если он не нанес оскорбления 2-го или 3-го рода.

22. Секунданты всегда вправе не принять «Дуэли на пистолетах по сигналу», если оскорбление, нанесенное их клиентом, не относится к 3-му роду.

23. Никогда секунданты не должны соглашаться на допущение парирования ударов клинка левой рукой.

24. Секундантам следует условиться, будет ли разрешено дерущимся приостановиться для того, чтобы перевести дух. Отдых может продолжаться не более

10 минут.

25. В менее серьезных делах секунданты могут решить, чтобы дуэль кончилась с первым поранением одного из противников. Это условие сообщается последним только на месте дуэли, до начала ее, и на это нужно их согласие.

26. Секунданты, с общего своего согласия, могут, если противники дрались мужественно, и характер дела и условия это допускают, объявить дуэль оконченною и без поранения, но для этого требуется согласие противников.

27. На обязанности секундантов лежит заботиться об оружии и, пока еще не отправились на место дуэли, тщательно его освидетельствовать, соответствует ли оно условиям, приведенным в гл. IV, ст. 1–41.

Оружие должно быть совершенно незнакомо противникам, за исключением того случая, когда они могут употребить свое собственное. Оно доставляется на место дуэли секундантами и передается противникам только перед началом ее.

28. Секунданты обязаны заботиться о медицинской помощи; если возможно, то каждой стороне следовало бы привезти с собою своего врача.

29. По истечении 10 минут после прибытия на место дуэль должна быть уже начата.

30. Секунданты ответственны за все, что относится к руководимой ими дуэли.

31. Ежели во время боя были бы нарушены обусловленные правила, и произошли бы при дуэли на саблях или шпагах поранение, обезоружение или падение, то секунданты обязаны даже с опасностью для собственной жизни тотчас же приостановить бой.

32. При нарушении дуэльных правил секундантам надлежит изложить сущность дела в протоколе, и в случае поранения или убиения безотлагательно возбудить судебное преследование виновного.

33. Секунданты того из противников, на которого возводится обвинение в нарушении правил дуэли или в убийстве коварным образом, честью своею обязаны сказать правду. Вина их клиента не может пасть на них, если бы только не оказалось, что они содействовали ей своею беспечностью, или даже сами приняли участие в ней.

34. Если бы секундант был вызван сейчас по окончании боя, то он не может согласиться на непосредственную дуэль на том же месте. Подобный вызов должен считаться совершенно новым инцидентом.

35. Секунданты, будучи вызваны секундантами противной стороны из-за дуэли, которой они руководили, пользуются всеми правами потерпевшего оскорбление 3-го рода, если бы оказалось, что при прениях, подавших повод к вызову, право было на их стороне.

36. Секундантам следует воздерживаться от всякого пояснения посторонним дела, в котором они принимали участие, и в особенности от полемики в печати.

37. В случае привлечения секундантов к судебному допросу они должны считать своим долгом разъяснить по сущей правде все, о чем бы только к ним ни обращались.

 

Из повести А. С. Пушкина «Капитанская дочка»

(начало 1770-х годов)

Поединок

Прошло несколько недель, и жизнь моя в Белогорской крепости сделалась для меня не только сносною, но даже и приятною. В доме коменданта был я принят как родной. Муж и жена были люди самые почтенные. Иван Кузмич, вышедший в офицеры из солдатских детей, был человек необразованный и простой, но самый честный и добрый. Жена его им управляла, что согласовалось с его беспечностию. Василиса Егоровна и на дела службы смотрела, как на свои хозяйские, и управляла крепостию так точно, как и своим домком. Марья Ивановна скоро перестала со мною дичиться. Мы познакомились. Я в ней нашел благоразумную и чувствительную девушку. Незаметным образом я привязался к доброму семейству, даже к Ивану Игнатьичу, кривому гарнизонному поручику, о котором Швабрин выдумал, будто бы он был в непозволительной связи с Василисой Егоровной, что не имело и тени правдоподобия; но Швабрин о том не беспокоился.

Я был произведен в офицеры. Служба меня не отягощала. В богоспасаемой крепости не было ни смотров, ни учений, ни караулов. Комендант по собственной охоте учил иногда своих солдат; но еще не мог добиться, чтобы все они знали, которая сторона правая, которая левая, хотя многие из них, дабы в том не ошибиться, перед каждым оборотом клали на себя знамение креста. У Швабрина было несколько французских книг. Я стал читать, и во мне пробудилась охота к литературе. По утрам я читал, упражнялся в переводах, а иногда и в сочинении стихов. Обедал почти всегда у коменданта, где обыкновенно проводил остаток дня и куда вечерком иногда являлся отец Герасим с женою Акулиной Памфиловной, первою вестовщицею во всем околотке. С А. И. Швабриным, разумеется, виделся я каждый день; но час от часу беседа его становилась для меня менее приятною. Всегдашние шутки его насчет семьи коменданта мне очень не нравились, особенно колкие замечания о Марье Ивановне. Другого общества в крепости не было, но я другого и не желал.

Несмотря на предсказания, башкирцы не возмущались. Спокойствие царствовало вокруг нашей крепости. Но мир был прерван внезапным междуусобием.

Я уже сказывал, что я занимался литературою. Опыты мои, для тогдашнего времени, были изрядны, и Александр Петрович Сумароков, несколько лет после, очень их похвалял. Однажды удалось мне написать песенку, которой был я доволен. Известно, что сочинители иногда, под видом требования советов, ищут благосклонного слушателя. Итак, переписав мою песенку, я понес ее к Швабрину, который один во всей крепости мог оценить произведения стихотворца. После маленького предисловия вынул я из кармана свою тетрадку и прочел ему следующие стишки:

Мысль любовну истребляя, Тщусь прекрасную забыть, И ах, Машу избегая, Мышлю вольность получить!
Но глаза, что мя пленили, Всеминутно предо мной; Они дух во мне смутили, Сокрушили мой покой.
Ты, узнав мои напасти, Сжалься, Маша, надо мной, Зря меня в сей лютой страсти, И что я пленен тобой.

— Как ты это находишь? — спросил я Швабрина, ожидая похвалы, как дани, мне непременно следуемой. Но к великой моей досаде, Швабрин, обыкновенно снисходительный, решительно объявил, что песня моя нехороша.

— Почему так? — спросил я его, скрывая свою досаду.

— Потому, — отвечал он, — что такие стихи достойны учителя моего, Василья Кирилыча Тредьяковского, и очень напоминают мне его любовные куплетцы.

Тут он взял от меня тетрадку и начал немилосердно разбирать каждый стих и каждое слово, издеваясь надо мной самым колким образом. Я не вытерпел, вырвал из рук его мою тетрадку и сказал, что уж отроду не покажу ему своих сочинений. Швабрин посмеялся и над этой угрозою. «Посмотрим, — сказал он, — сдержишь ли ты свое слово: стихотворцам нужен слушатель, как Ивану Кузмичу графинчик водки перед обедом. А кто эта Маша, перед которой изъясняешься в нежной страсти и в любовной напасти? Уж не Марья ль Ивановна?»

— Не твое дело, — отвечал я нахмурясь, — кто бы ни была эта Маша. Не требую ни твоего мнения, ни твоих догадок.

— Ого! Самолюбивый стихотворец и скромный любовник! — продолжал Швабрин час от часу более раздражая меня, — но послушай дружеского совета: коли ты хочешь успеть, то советую действовать не песенками.

— Что это, сударь, значит? Изволь объясниться.

— С охотою. Это значит, что ежели хочешь, чтоб Маша Миронова ходила к тебе в сумерки, то вместо нежных стишков подари ей пару серег.

Кровь моя закипела.

— А почему ты об ней такого мнения? — спросил я, с трудом удерживая свое негодование.

— А потому, — отвечал он с адской усмешкою, — что знаю по опыту ее нрав и обычай.

— Ты лжешь, мерзавец! — вскричал я в бешенстве, — ты лжешь самым бесстыдным образом.

Швабрин переменился в лице.

— Это тебе так не пройдет, — сказал он, стиснув мне руку. — Вы мне дадите сатисфакцию.

— Изволь; когда хочешь! — отвечал я, обрадовавшись. В эту минуту я готов был растерзать его.

Я тотчас отправился к Ивану Игнатьевичу и застал его с иголкою в руках: по препоручению комендантши он нанизывал грибы для сушенья на зиму. «А, Петр Андреич! — сказал он, увидя меня, — добро пожаловать! Как это вас бог принес? по какому делу, смею спросить?» Я в коротких словах объяснил ему, что я поссорился с Алексеем Иванычем, а его, Ивана Игнатьича, прошу быть моим секундантом. Иван Игнатьич выслушал меня со вниманием, вытараща на меня свой единственный глаз. «Вы изволите говорить, — сказал он мне, — что хотите Алексея Иваныча заколоть и желаете, чтоб я при том был свидетелем? Так ли? смею спросить».

— Точно так.

— Помилуйте, Петр Андреич! Что это вы затеяли! Вы с Алексеем Иванычем побранились? Велика беда! Брань на вороту не виснет. Он вас побранил, а вы его выругайте; он вас в рыло, а вы его в ухо, в другое, в третье — и разойдитесь; а мы вас уж помирим. А то: доброе ли дело заколоть своего ближнего, смею спросить? И добро б уж закололи вы его: бог с ним, с Алексеем Иванычем; я и сам до него не охотник. Ну, а если он вас просверлит? На что это будет похоже? Кто будет в дураках, смею спросить?

Рассуждения благоразумного поручика не поколебали меня. Я остался при своем намерении. «Как вам угодно, — сказал Иван Игнатьевич, — делайте как разумеете. Да зачем же мне тут быть свидетелем? С какой стати? Люди дерутся, что за невидальщина, смею спросить? Слава богу, ходил я под шведа и под турку: всего насмотрелся».

Я кое-как стал изъяснять ему должность секунданта, но Иван Игнатьич никак не мог меня понять. «Воля ваша, — сказал он. — Коли уж мне и вмешаться в это дело, так разве пойти к Ивану Кузмичу да донести ему по долгу службы, что в фортеции умышляется злодействие, противное казенному интересу: не благоугодно ли будет господину коменданту принять надлежащие меры…»

Я испугался и стал просить Ивана Игнатьича ничего не сказывать коменданту; насилу его уговорил; он дал мне слово, и я решился от него отступиться.

Вечер провел я, по обыкновению своему, у коменданта. Я старался казаться веселым и равнодушным, дабы не подать никакого подозрения и избегнуть докучных вопросов; но, признаюсь, я не имел того хладнокровия, которым хвалятся почти всегда те, которые находились в моем положении. В этот вечер я расположен был к нежности и к умилению. Марья Ивановна нравилась мне более обыкновенного. Мысль, что, может быть, вижу ее в последний раз, придавала ей в моих глазах что-то трогательное. Швабрин явился тут же. Я отвел его в сторону и уведомил его о своем разговоре с Иваном Игнатьичем. «Зачем нам секунданты, — сказал он мне сухо, — без них обойдемся». Мы условились драться за скирдами, что находились подле крепости, и явиться туда на другой день в седьмом часу утра. Мы разговаривали, по-видимому, так дружелюбно, что Иван Игнатьич от радости проболтался. «Давно бы так, — сказал он мне с довольным видом, — худой мир лучше доброй ссоры, а и нечестен, так здоров».

— Что, что, Иван Игнатьич? — сказала комендантша, которая в углу гадала в карты, — я не вслушалась.

Иван Игнатьич, заметив во мне знаки неудовольствия и вспомня свое обещание, смутился и не знал, что отвечать. Швабрин подоспел к нему на помощь.

— Иван Игнатьич, — сказал он, — одобряет нашу мировую.

— А с кем это, мой батюшка, ты ссорился?

— Мы было поспорили довольно крупно с Петром Андреичем.

— За что так?

— За сущую безделицу: за песенку, Василиса Егоровна.

— Нашли за что ссориться! за песенку!.. да как же это случилось?

— Да вот как: Петр Андреич сочинил недавно песню и сегодня запел ее при мне, а я затянул мою любимую:

Капитанская дочь, Не ходи гулять в полночь…

Вышла разладица. Петр Андреич было и рассердился; но потом рассудил, что всяк волен петь, что кому угодно. Тем и дело кончилось.

Бесстыдство Швабрина чуть меня не взбесило; но никто, кроме меня, не понял грубых его обиняков; по крайней мере никто не обратил на них внимания. От песенок разговор обратился к стихотворцам, и комендант заметил, что все они люди беспутные и горькие пьяницы, и дружески советовал мне оставить стихотворство, как дело службе противное и ни к чему доброму не доводящее.

Присутствие Швабрина было мне несносно. Я скоро простился с комендантом и с его семейством; пришед домой, осмотрел свою шпагу, попробовал ее конец и лег спать, приказав Савельичу разбудить меня в седьмом часу.

На другой день в назначенное время я стоял уже за скирдами, ожидая моего противника. Вскоре и он явился. «Нас могут застать, — сказал он мне, — надобно поспешить». Мы сняли мундиры, остались в одних камзолах и обнажили шпаги. В эту минуту из-за скирда вдруг появился Иван Игнатьич и человек пять инвалидов. Он потребовал нас к коменданту. Мы повиновались с досадою; солдаты нас окружили, и мы отправились в крепость вслед за Иваном Игнатьичем, который вел нас в торжестве, шагая с удивительной важностию.

Мы вошли в комендантский дом. Иван Игнатьич отворил двери, провозгласив торжественно: «привел!» Нас встретила Василиса Егоровна. «Ах, мои батюшки! На что это похоже? как? что? в нашей крепости заводить смертоубийство! Иван Кузмич, сейчас их под арест! Петр Андреич! Алексей Иваныч! подавайте сюда ваши шпаги, подавайте, подавайте. Палашка, отнеси эти шпаги в чулан. Петр Андреич! Этого я от тебя не ожидала. Как тебе не совестно? Добро Алексей Иваныч: он за душегубство и из гвардии выписан, он и в господа бога не верует; а ты-то что? туда же лезешь?» Иван Кузмич вполне соглашался с своею супругою и приговаривал: «А слышь ты, Василиса Егоровна правду говорит. Поединки формально запрещены в воинском артикуле». Между тем Палашка взяла у нас наши шпаги и отнесла в чулан. Я не мог не засмеяться. Швабрин сохранил свою важность. «При всем моем уважении к вам, — сказал он ей хладнокровно, — не могу не заметить, что напрасно вы изволите беспокоиться, подвергая нас вашему суду. Предоставьте это Ивану Кузмичу: это его дело». — «Ах! мой батюшка! — возразила комендантша, — да разве муж и жена не един дух и едина плоть? Иван Кузмич! Что ты зеваешь? Сейчас рассади их по разным углам на хлеб да на воду, чтоб у них дурь-то прошла; да пусть отец Герасим наложит на них эпитимию, чтоб молили у бога прощения да каялись перед людьми».

Иван Кузмич не знал, на что решиться, Марья Ивановна была чрезвычайно бледна. Мало-помалу буря утихла; комендантша успокоилась и заставила нас друг друга поцеловать. Палашка принесла нам наши шпаги. Мы вышли от коменданта, по-видимому, примиренные. Иван Игнатьич нас сопровождал. «Как вам не стыдно было, — сказал я ему сердито, — доносить на нас коменданту после того, как дали мне слово того не делать?» — «Как бог свят, я Ивану Кузмичу того не говорил, — отвечал он, — Василиса Егоровна выведала все от меня. Она всем и распорядилась без ведома коменданта. Впрочем, слава богу, что все так кончилось». С этим словом он повернул домой, а Швабрин и я остались наедине. «Наше дело этим кончиться не может», — сказал я ему. «Конечно, — отвечал Швабрин, — вы своею кровью будете отвечать мне за вашу дерзость; но за нами, вероятно, станут присматриваться. Несколько дней нам должно будет притворяться. До свидания!» И мы расстались как ни в чем не бывали.

Возвратясь к коменданту, я, по обыкновению своему, подсел к Марье Ивановне. Ивана Кузмича не было дома; Василиса Егоровна занята была хозяйством. Мы разговаривали вполголоса. Марья Ивановна с нежностию выговаривала мне за беспокойство, причиненное всем моею ссорою с Швабриным. «Я так и обмерла, — сказала она, — когда сказали нам, что вы намерены биться на шпагах. Как мужчины странны! За одно слово, о котором через неделю верно б они позабыли, они готовы резаться и жертвовать не только жизнию, но и совестию и благополучием тех, которые… Но я уверена, что не вы зачинщик ссоры. Верно, виноват Алексей Иванович».

— А почему же вы так думаете, Марья Ивановна?

— Да так… он такой насмешник! Я не люблю Алексея Иваныча. Он очень мне противен; а странно: ни за что б я не хотела, чтоб и я ему так же не нравилась. Это меня беспокоило бы страх.

— А как вы думаете, Марья Ивановна? Нравитесь ли вы ему или нет?

Марья Ивановна заикнулась и покраснела.

— Мне кажется, — сказала она, — я думаю, что нравлюсь.

— Почему же вам так кажется?

— Потому что он за меня сватался.

— Сватался! Он за вас сватался? Когда же?

— В прошлом году. Месяца два до вашего приезда.

— И вы не пошли?

— Как изволите видеть. Алексей Иваныч, конечно, человек умный, и хорошей фамилии, и имеет состояние; но как подумаю, что надобно будет под венцом при всех с ним поцеловаться… Ни за что! ни за какие благополучия!

Слова Марьи Ивановны открыли мне глаза и объяснили мне многое. Я понял упорное злоречие, которым Швабрин ее преследовал. Вероятно, замечал он нашу взаимную склонность и старался отвлечь нас друг от друга. Слова, подавшие повод к нашей ссоре, показались мне еще более гнусными, когда, вместо грубой и непристойной насмешки, увидел я в них обдуманную клевету. Желание наказать дерзкого злоязычника сделалось во мне еще сильнее, и я с нетерпением стал ожидать удобного случая.

Я дожидался недолго. На другой день, когда сидел я за элегией и грыз перо в ожидании рифмы, Швабрин постучался под моим окошком. Я оставил перо, взял шпагу и к нему вышел. «Зачем откладывать? — сказал мне Швабрин, — за нами не смотрят. Сойдем к реке. Там никто нам не помешает». Мы отправились молча. Спустясь по крутой тропинке, мы остановились у самой реки и обнажили шпаги. Швабрин был искуснее меня, но я сильнее и смелее, и monsieur Бопре, бывший некогда солдатом, дал мне несколько уроков в фехтовании, которыми я и воспользовался. Швабрин не ожидал найти во мне столь опасного противника. Долго мы не могли сделать друг другу никакого вреда; наконец, приметя, что Швабрин ослабевает, я стал с живостью на него наступать и загнал его почти в самую реку. Вдруг услышал я свое имя, громко произнесенное. Я оглянулся и увидел Савельича, сбегающего ко мне по нагорной тропинке… В это самое время меня сильно кольнуло в грудь пониже правого плеча; я упал и лишился чувств.

 

Франц фон Болгар. Правила дуэли. Часть вторая

I

Дуэль на саблях

Существует два вида этой дуэли:

дуэль на саблях, не допускающая колоть;

дуэль на саблях, допускающая и колоть.

Дуэль на саблях, не допускающая колоть

Эта дуэль на саблях, на которой дозволена только рубка, у нас (в Австро-Венгрии) наиболее употребительна и менее серьезна той, на которой имеется в виду и колоть. Правила ее изложены ниже в той последовательности, в которой они применяются к делу.

1. Прибывши на место дуэли, противники, как и секунданты, должны друг другу вежливо поклониться. Первым подобает соблюдать молчание.

2. Старший из секундантов обязан с помощью старшего секунданта противной стороны распоряжаться боем; младшие же помогают им в выполнении этой задачи.

3. По выбору секундантами ровной и удобной площадки для боя они обозначают места для противников, по возможности однообразные и настолько удаленные друг от друга, чтобы при выпаде бойцов оказалось пространства между концами их сабель в один метр.

4. Секунданты вынимают жребий, кому из противников стать на какое место.

5. Противникам предлагается снять сюртуки и жилеты, и секунданты могут удостовериться, не находится ли у противника их клиента на груди какой-нибудь твердый предмет, который в состоянии оказать препятствие удару. Недопущение этого осмотра считалось бы отклонением дуэли.

6. Далее секундант, распоряжающийся дуэлью, дает своему помощнику прочесть вслух условия боя и говорит после того: «Вы только что, гг., слышали установленные вашими секундантами и одобренные вами условия! Обещаете вы выполнить таковые честно?».

После утвердительного ответа противников он продолжает: «Я обращаю ваше внимание, гг., на то, что вы не имеете права, пока я не сказал „начинать“, податься вперед и скрестить сабли, и что вы честью своею обязаны, по произнесении одним из секундантов „стой“, мгновенно приостановиться».

7. После того противники ставятся двумя младшими секундантами (каждый своим) на те места, которые им достались по жребию.

8. Секунданты свидетельствуют еще раз сабли, годны ли они для поединка.

Далее ими вынимается жребий, кому из противников пользоваться правом выбрать себе одну из двух предназначенных сабель; потом передаются сабли противникам.

9. Тот, кому нанесено оскорбление 3-го рода, может пользоваться своими собственными саблями, но должен в этом случае предложить своему противнику на выбор одну из них; последний же вправе отказаться от этого предложения и употребить другие, хотя и свои собственные сабли.

Артиллерийские обер-офицеры

1786–1796 гг. Литография

Офицеры одного и того же рода оружия могут драться на своих собственных, им присвоенных саблях.

В обоих случаях оружие должно быть освидетельствовано секундантами и найдено ими годным для своего назначения.

10. Употребление фехтовальных перчаток — в зависимости от обоюдного соглашения. Если они допускаются, то и вправе не пользоваться ими как оба противника, так и только один из них.

Надеть обыкновенную или присвоенную военной службе перчатку всегда разрешается.

11. Каждый из противников имеет право обвязать себе сустав кисти руки карманным платком, но концы его не должны развеваться.

12. По передаче сабель секунданты становятся сбоку противников таким образом, чтобы каждый из последних имел возле себя одного своего секунданта и одного противной стороны.

Офицеры егерских полков

1797–1801 гг. Литография

Секунданты также должны иметь сабли, но считается достаточным, если ими будут вооружены лишь распорядитель дуэли и его помощник; в таком случае прочие секунданты должны быть снабжены крепкими палками. Употребление палок, сделанных в виде шпаги, не допускается. Секунданты стоят так, чтобы не мешать бойцам в свободном движении (приблизительно на два метра от них) и держать сабли или палки опущенными вниз концами. Они должны соблюдать молчание, воздерживаться от всяких ужимок, внимательно наблюдать за дерущимися и моментально их остановить, как только заметят малейшую неправильность боя. (См. ч. I, гл. VI, ст. 31.)

13. По занятии секундантами своих мест командует тот из них, который руководит боем: «Начинать!».

14. Если по произволу противников произошло бы еще до подачи команды соприкосновение клинков, то последние должны быть разъединены; тому же, кто виновен в этой опрометчивости, секундантам следует сделать выговор и потом уже возобновить дуэль по правилам.

15. После команды противники могут податься вперед. Нагибаться, кидаться направо или налево и наступать на противника произвольно с одной или с другой стороны и на дуэли дозволено.

Пользоваться концом сабли и колоть строжайше запрещается. Такой поступок считался бы коварным убийством, так как противник от таких неожиданных ударов не имел в виду защищаться.

16. Парировать клинок свободною рукою не разрешается

17. В случае нарушения одним из противников установленного в предыдущей статье правила секунданты могут потребовать скрепления его руки таким образом, чтобы повторение этой неправильности стало бы невозможным.

18. Достойно полного порицания и против правил наносить удары обезоруженному или упавшему противнику и хватать его за руку или за саблю; вообще дотрагиваться до него и его оружия не следует.

19. Боец считается обезоруженным, когда у него сабля выскочила из руки, или, видимо, более в ней не держится крепко.

20. Когда один из противников объявил бы, что он ранен, или секундант заметил бы это сам, то бой должен быть мгновенно приостановлен.

Если поставлено было в условие прекратить бой с первым поранением, то дуэль считается оконченною. При более же строгих условиях бой может быть возобновлен, после следующего поранения опять приостановлен и продолжаем таким образом до тех пор, пока по мнению секундантов не будут выполнены условия. При ранах, происходящих от рубки, судят всегда о способности для продолжения боя секунданты, но испрашивается и мнение врача.

21. Когда, после приостановки боя из-за поранения, раненый бросился бы на своего противника, то секунданты должны его задержать и строжайше за это упрекнуть. Если же нераненый устремился бы на своего противника, то секундантам следует, удержав его, объявить его поступок нарушением правил дуэли и всем вместе составить о том протокол.

22. При поранении, обезоружении или падении может (и должен) каждый из секундантов приостановить бой командой «стой». Если же один из них пожелал бы приостановки боя по другой причине (может быть, потому, что считал бы бойцов утомленными), то ему подобает заранее выразить свое намерение секундантам противной стороны. С этою целью он поднимает свое оружие вверх, после чего один из секундантов другой стороны, если пожелает перерыва, приподнимает оружие в знак согласия таким же образом, или произносит тотчас же «стой».

23. Приостановив по какой-либо причине бой, секунданты обязаны тотчас, как только последовала соответствующая команда, приступить вплотную к бойцам, их разъединить и заставить, чтобы они отступили назад и опустили клинки. Два младших секунданта остаются тогда у своих клиентов и наблюдают внимательно за ними, между тем как старшие заняты совещанием. Противники же обязаны даже в том случае, когда один другого считал бы раненым, остаться на своих местах до тех пор, пока их секунданты не сделают иного распоряжения.

24. Для продолжения дуэли после перерыва следует приступить к ней, как будто бы сначала, т. е. противники ставятся на места таким образом, как в первый раз, и могут возобновить бой только тогда, когда распорядителем вновь будет скомандовано «начинать».

25. Если бы один из противников был ранен или убит против правил дуэли или против обоюдно заключенных условий, то секунданты должны руководствоваться указаниями, изложенными в ч. I, гл. VI, ст. 32 и 33.

Дуэль на саблях, допускающая и колоть

При этой дуэли допускается не только рубить, но и колоть. Правила ее те же, как у «Дуэли на саблях, не допускающей колоть», за исключением следующего отступления:

После поранения, нанесенного концом сабли, дуэль может быть продолжена лишь с согласия раненого, объявленного им через своих секундантов, так как при ранах такого рода только сам раненый может правильно судить о том, в состоянии ли он возобновить бой, или нет.

II

Дуэль на шпагах

Во Франции и Италии общеупотребительная, эта дуэль встречается у нас (в Австро-Венгрии) очень редко.

1. Как ст. 1 «Дуэли на саблях».

2. Как ст. 2 «Дуэли на саблях».

3. По выбору секундантами ровной и удобной для боя площадки они отмечают места для противников, которые должны быть, по возможности, однообразны и в таком отдалении друг от друга, чтобы концы шпаг, когда бойцы подаются вперед, не касались друг друга.

4. Секунданты вынимают жребий, кому из противников стать на какое место.

5. Противникам предлагается снять сюртуки и жилеты, и секунданты могут удостовериться, не находится ли у противника их клиента на груди какой-нибудь твердый предмет, который в состоянии оказать препятствие удару. Недопущение этого осмотра считалось бы отклонением дуэли.

6. Секундант, распоряжающийся дуэлью, дает своему помощнику прочесть вслух условия ее и говорит после того: «Вы только что, гг., слышали установленные вашими секундантами и одобренные вами условия! Обещаете ли вы таковые выполнить честно?».

Московская застава

Гравюра по рисунку А. Горностаева. 1830-е гг.

После утвердительного ответа противников он продолжает: «Я обращаю ваше внимание, гг., на то, что вы не имеете права, пока я не сказал „начинать“, податься вперед и скрестить шпаги, и что вы честью своею обязаны, по произнесении одним из секундантов „стой“, мгновенно приостановиться».

7. После того противники ставятся двумя младшими секундантами (каждый своим) на те места, которые им достались по жребию.

8. Секунданты сообща свидетельствуют еще раз употребляемые шпаги, соответствуют ли они своему назначению. Далее ими вынимается жребий, кому из противников пользоваться правом выбрать себе одну из двух предназначенных для боя шпаг; потом передаются шпаги противникам.

9. Тот, кому нанесено оскорбление 3-го рода, может пользоваться своими собственными шпагами, но он в этом случае должен предложить своему противнику на выбор одну из них; последний же вправе отказаться от этого предложения и употребить другие шпаги, хотя и свои собственные. Однако оружие должно быть найдено секундантами годным для боя.

10. Употребление фехтовально-рапирных перчаток — в зависимости от обоюдного соглашения; ежели такое состоялось, то предоставляется усмотрению противников — пользоваться такими перчатками, или нет.

Караулка «Граница Петергофа»

Литография П. Бореля. 1830-е гг.

11. Каждый из противников имеет право обвязать себе сустав кисти руки карманным платком, но концы его не должны развеваться.

12. После передачи шпаг секунданты становятся сбоку противников таким образом, чтобы каждый из последних имел возле себя одного своего секунданта и одного противной стороны; они также должны быть вооружены шпагами или только палками. Употребление палок, которым придан вид шпаги, не дозволено.

Секунданты стоят так, чтобы не мешать бойцам в свободном движении, и держат шпаги или палки опущенными вниз концами. Они должны соблюдать молчание, воздерживаться от всяких ужимок, внимательно наблюдать за дерущимися и моментально их остановить, как только заметят малейшую неправильность дуэли. (См. ч. I, гл. VI, ст. 31.)

13. По занятии секундантами своих мест командует тот из них, который руководит боем: «Начинать!».

14. Если по произволу противников произошло бы еще до подачи команды соприкосновение клинков, то последние должны быть разъединены; виновнику же этой опрометчивости секундантам следует сделать выговор и потом уже возобновить дуэль по правилам.

15. После команды противники могут податься вперед. Нагибаться, кидаться направо или налево, наступать на противника произвольно с одной или с другой стороны допускается правилами и этого вида дуэли.

16. Парировать клинок свободною рукою не разрешается.

17. В случае нарушения одним из противников установленного в предыдущей статье правила секунданты могут потребовать скрепления его руки таким образом, чтобы повторение этой неправильности стало бы невозможным.

18. Достойно полного порицания и противно правилам колоть обезоруженного или упавшего противника и хватать его за руку или за шпагу; вообще дотрагиваться до него и его оружия не следует.

19. Боец считается обезоруженным, когда у него шпага выскочила из руки, или, видимо, более в ней не держится крепко.

20. Когда один из противников объявил бы, что он ранен, или секундант заметил бы это сам, то бой должен быть мгновенно приостановлен.

Если поставлено было в условие прекратить бой с первым поранением, то дуэль тогда считается оконченною; если же следует продолжить ее, то она может быть возобновлена лишь с согласия раненого, объявленного им через своих секундантов, так как при ранах, нанесенных ударом конца шпаги, только раненый сам может правильно судить о том, в состоянии ли он приступить снова к бою, или нет.

21; 22; 23; 24; 25 — как статьи тех же номеров дуэли на саблях.

III

Дуэль на пистолетах

Существует шесть употребительных видов этой дуэли:

дуэль на пистолетах, стоя неподвижно;

дуэль на пистолетах, стоя неподвижно и стреляя произвольно;

дуэль на пистолетах с движением вперед;

дуэль на пистолетах с безостановочным движением вперед;

дуэль на пистолетах с движением по параллельным линиям;

дуэль на пистолетах по сигналу

Для всех этих дуэлей на пистолетах одно и то же главное правило: дистанция между противниками никогда не должна быть менее 15 шагов [37]Такая незначительная дистанция может быть допущена, как мы увидим далее, только при некоторых видах дуэли.
.

Если только, в виде исключения, не было поставлено в условие окончить дуэль лишь вследствие неспособности одного из противников продолжить ее (см. ч I, гл. VI, ст. 18), то при дуэлях на пистолетах должно решаться заранее, по обоюдному соглашению, сколько раз обмениваться выстрелами, т. е. после которого обмена (и после первого) дуэль безусловно должна быть окончена и без поранения. При поранении одного из противников дуэль, само собою разумеется, должна считаться оконченною с выстрелом, причинившим хотя бы легкую рану, если только не была обусловлена тяжелая; в этом случае, и всегда только с согласия раненого и его секундантов, продолжается дуэль до выполнения этого условия, не превышая заранее определенного числа выстрелов.

Дуэль на пистолетах, стоя неподвижно

1. Прибывши на место дуэли, должны друг другу вежливо поклониться как противники, так и секунданты. Первым подобает соблюдать молчание.

2. Секунданты вынимают жребий, кому из них, с помощью старшего секунданта противной стороны, распоряжаться дуэлью. Другие помогают им в выполнении этой задачи.

3. По выбору секундантами удобного места для дуэли они обозначают места для поединщиков, на расстоянии 35–15 шагов друг от друга.

4. Секунданты вынимают жребий, кому из противников стать на какое место.

5. Пистолеты должны составлять одну и ту же пару и быть совершенно неизвестны противникам, но в некоторых случаях секунданты могут допустить, с общего согласия, пользование каждому из противников своим собственным оружием.

6. Тот, кому нанесено оскорбление 3-го рода, может пользоваться своими собственными пистолетами, но должен в этом случае предложить своему противнику на выбор один из них; последний же вправе отказаться от этого предложения и употребить другие, хотя бы и свои собственные пистолеты.

7. Во всех случаях оружие должно быть заранее осмотрено секундантами и найдено годным для дуэли.

8. Секунданты, если только не придут к другому решению, руководствуясь ст. 6 и второю половиною ст. 5, вынимают жребий, кому из противников предоставить право выбора из двух предназначенных пистолетов.

9. Заряжание лежит на обязанности секундантов и должно производиться не торопясь и с величайшим вниманием. Сперва заряжает одна сторона, потом другая, и непременно одна в присутствии другой. Когда пистолеты составляют одну и ту же пару, то следует убедиться, посредством введения шомпола, одинаковой ли величины заряды.

10. Только в том случае, когда у обоих противников в употреблении свои собственные пистолеты, может быть им дозволено заряжать самим в присутствии всех секундантов; но последние сообща должны определить величину заряда.

11. Когда оскорбленному нанесено оскорбление 3-го или 2-го родов, то ему, при дистанции в 35 шагов, принадлежит всегда первый выстрел.

Офицеры Сибирского гренадерского полка

1802–1804 гг. Литография

При меньшей дистанции или при оскорблении 1-го рода решается право первого выстрела посредством производимого секундантами метания жребия.

12. Противникам может быть предложено снять сюртуки и жилеты, и секунданты вправе удостовериться, не находится ли на груди у противника их клиента какой-нибудь твердый предмет, который мог бы оказать сопротивление пуле. Нежелание подвергнуться этому осмотру следует считать отклонением дуэли.

13. Секундант, распоряжающийся дуэлью, дает потом своему помощнику прочесть вслух условия боя и говорит после того: «Вы только что, гг., слышали установленные вашими секундантами и одобренные вами условия! Обещаете вы таковые выполнить честно?».

После утвердительного ответа противников он продолжает: «Я обращаю ваше внимание, гг., на то, что вы не имеете права, пока я не сказал „взводить“, взвести курки, и что вы честью своею обязаны раньше вторичной моей команды „стрелять“ не производить выстрела».

14. После того противники ставятся двумя младшими секундантами (каждый своим) на те места, которые им достались по жребию, и получают там оружие.

15. Секунданты, все четверо, занимают места на одной и той же стороне от противников, по линии, параллельной направлению выстрелов, притом так, чтобы каждому противнику находился бы ближе секундант чужой.

16. По занятии секундантами своих мест распоряжающийся дуэлью командует: «взводить» и несколько секунд позже «стрелять».

17. Всякие осечки принимаются за выстрел, если только по отношению к ним не состоялось особливого уговора.

Офицеры Лейб-гренадерского полка

1802–1804 гг. Литография

18. По подаче команды противники должны стрелять по очереди, как кому следует; при этом соблюдается следующее:

а) первый выстрел должен быть произведен в течение одной минуты по произнесении команды;

б) для второго выстрела определен тот же срок, считая от того момента, когда раздался первый выстрел. По истечении этого времени теряется право стрелять;

в) раненому даются две минуты времени для выстрела. Запоздание выстрела считается нарушением правил дуэли.

19. Если никто из противников не был ранен, то для возобновления дуэли соблюдаются те же правила, как сначала. То же самое исполняется, когда дуэль была бы продолжена по случаю неудовлетворительного поранения.

20. Если бы один из противников был ранен или убит против правил дуэли и обоюдно заключенных условий, то секунданты должны безотлагательно принять к руководству указания, изложенные в ч. I, гл. VI, ст. 32 и 33.

Дуэль на пистолетах, стоя неподвижно и стреляя произвольно

Правила для этой дуэли те же, как и для «Дуэли на пистолетах, стоя неподвижно», за исключением следующих отступлений:

1. Дистанция между противниками — 25 шагов.

2. Противники ставятся обращенными друг к другу спинами.

3. Подается только команда «стрелять», после которой поединщики обращаются друг к другу, взводят курки, и каждый стреляет тогда, когда желает. Когда же последовал выстрел, то другой ответный должен быть произведен, как при предыдущей дуэли, в течение одной минуты или, в случае поранения, в продолжение двух минут.

Дуэль на пистолетах с движением вперед

1. Как ст. 1 «Дуэли на пистолетах, стоя неподвижно».

2. Как ст. 2 «Дуэли на пистолетах, стоя неподвижно».

3. По выбору секундантами удобного места для дуэли они отмечают две точки на расстоянии 40–35 шагов друг от друга. По линии, соединяющей обозначенные места, они потом отсчитывают от каждого конца к середине по 10 шагов и кладут на эти точки палки или белые карманные платки с целью изображения барьеров, отстоящих следовательно друг от друга на 20–15 шагов.

4. Секунданты вынимают жребий, кому из противников стать на какое место.

5; 6; 7; 8; 9; 10 — как соответственные статьи «Дуэли на пистолетах, стоя неподвижно», которые применяются полностью и к этой дуэли (относительно оружия и заряжания).

11. Поединщикам может быть предложено снять сюртуки и жилеты, и секунданты противной стороны вправе, как при прочих дуэлях, их обыскать.

12. Руководитель дуэли дает своему помощнику прочесть вслух обоюдно заключенные условия и говорит потом: «Вы, гг., слышали установленные вашими секундантами и одобренные вами условия для боя! Обещаете ли вы таковые выполнить честно?».

После утвердительного ответа противников он продолжает: «Я обращаю ваше внимание, гг., на то, что вы честью своею обязаны раньше моей команды „вперед“ не стрелять».

13. Потом противники ставятся двумя младшими секундантами на те места, которые им достались по жребию, и получают там оружие. Курки должны быть спущены.

14. Все четыре секунданта занимают места по одной стороне от противников, на линии, параллельной направлению выстрелов, притом так, чтобы каждому противнику находился бы ближе чужой секундант.

15. После того, как секунданты заняли свои места, распоряжающийся дуэлью командует «вперед».

16. По этой команде противники взводят курки и, если пожелают, начинают подходить друг к другу по прямой линии, держа на ходу пистолеты дулами кверху. Для выстрела они всегда должны остановиться, но могут и после остановки целиться и, не выстреливши, опять продолжить движение вперед. Таким образом они могут дойти до барьера, через который, однако, не должны переходить; одним словом, им предоставлено, когда угодно, стрелять с каждой точки линии в 10 шагов, между первоначальным местом, на которое были поставлены, и барьером.

17. Кто выстрелил, тот должен остановиться и выждать ответный выстрел противника в совершенной неподвижности. Последнему дается, считая от последования первого выстрела, только одна минута времени для движения вперед и для выстрела. По истечении минуты секунданты не имеют права допустить огня.

18. Раненому дается также одна минута для ответного выстрела; только тогда, когда он упал, ему предоставлены две минуты времени.

19. По желанию поединщика, которому нанесено оскорбление 3-го рода, секунданты при этой дуэли вправе дать противникам по два пистолета сразу, причем каждый из них должен получить по одному пистолету от каждой пары. В чрезвычайных случаях и, по непременному требованию противников, секунданты могут и дозволить обоим употребление своего собственного оружия.

Такого рода дуэль — если никто из противников не был ранен — не может быть приостановлена ранее последования четвертого выстрела. Если же случится поранение, то дуэль должна быть тотчас же прекращена, и раненый, хотя бы еще имел впереди оба выстрела, не имеет более права стрелять, если не выстрелил в самый момент получения раны.

20. При возобновлении боя соблюдается тот порядок, который изложен выше.

После поранения дуэль может быть продолжена, даже по требованию раненого, только тогда, когда секунданты найдут его способным к продолжению боя.

21. Если бы один из противников был ранен или убит против правил дуэли или против обоюдно заключенных условий, то секунданты должны безотлагательно принять к руководству указания, изложенные в ч. I, гл. VI, ст. 32 и 33.

Дуэль на пистолетах с безостановочным движением вперед

1. Как ст. 1 «Дуэли на пистолетах, стоя неподвижно».

2. Как ст. 2 «Дуэли на пистолетах, стоя неподвижно».

3. По выбору секундантами удобного места для боя они отмечают два места на расстоянии 50–45 шагов друг от друга. По линии, соединяющей обозначенные места, они потом отсчитывают от каждого конца к середине по 15 шагов и кладут на эти точки палки или белые карманные платки для изображения барьеров, отстоящих следовательно друг от друга на 20–15 шагов.

4. Секунданты вынимают жребий, кому из противников стать на какое место.

5. Пистолеты должны принадлежать одной и той же паре и должны быть незнакомы противникам. Это условие не может быть отменено даже по обоюдному решению.

6. Пистолеты должны быть заранее осмотрены секундантами и найдены годными для боя.

7. Секунданты решают по жребию, кому из противников пользоваться правом выбора пистолета.

8. Заряжание лежит на обязанности секундантов и должно проводиться не торопясь и с величайшим вниманием.

Сперва заряжает одна сторона, потом другая, и каждая в присутствии другой. Потом следует убедиться посредством введения шомпола, одинаковой ли величины заряды.

9. Противникам может быть предложено снять сюртуки и жилеты и секундантам противной стороны дозволяется их освидетельствовать, как при прочих дуэлях.

10. Распорядитель дуэли дает своему помощнику прочесть условия дуэли, говорит потом обычное наставление и обращает внимание противников на то, что честь их обязывает не стрелять раньше команды «вперед».

11. Потом ставятся противники двумя младшими секундантами на те места, которые им достались по жребию, и получают там оружие. Курки должны быть спущены.

12. Все четыре секунданта занимают места на одной и той же стороне от противников, по линии, параллельной направлению выстрелов, притом так, чтобы каждому противнику находился бы ближе секундант чужой.

13. По занятии секундантами своих мест распоряжающийся дуэлью командует «вперед».

14. По этой команде противники взводят курки и начинают приближаться друг к другу; при этом им разрешается идти прямо или зигзагами, но в последнем случае они не вправе отходить более двух шагов в сторону от линии, соединяющей барьер с местом, где были поставлены первоначально. Они могут останавливаться и делиться, потом, не выстреливши, идти далее вперед и целиться на ходу; также разрешается остановиться окончательно, не дойдя до барьера, или, дойдя до него (через который, однако, не должны переходить), стрелять только оттуда — одним словом, предоставляется стрелять, когда заблагорассудится.

Царскосельский парк

Гравюра. Начало XIX в.

15. По первому сделанному выстрелу оба противника обязаны мгновенно приостановиться. Один должен выждать в совершенной неподвижности ответный выстрел другого, которому уже нельзя идти далее вперед. Для ответного выстрела установлено полминуты времени. По истечении ее секунданты не вправе допустить огня.

16. Раненому, считая от того момента, когда он упал, дается целая минута для ответного выстрела.

17. После возобновления боя соблюдается тот же порядок, который изложен выше. В случае поранения бой может быть возобновлен, даже по требованию раненого, только тогда, когда секунданты найдут его способным к продолжению его.

18. Если бы один из противников был ранен или убит против правил дуэли или против обоюдно заключенных условий, то секунданты должны безотлагательно принять к руководству указания, изложенные в ч. I, гл. VI, ст. 32 и 33.

Дуэль на пистолетах с движением по параллельным линиям

1. Как ст. 1 «Дуэли на пистолетах, стоя неподвижно».

2. Как ст. 2 «Дуэли на пистолетах, стоя неподвижно».

3. По выбору секундантами удобного места для боя они проводят две параллельные линии длиною от 35 до 25 шагов, отстоящие на 15 шагов друг от друга.

4. Секунданты вынимают жребий, кому из противников стать на какую параллельную линию.

Места для противников находятся на конечных противолежащих точках параллельных линий.

5; 6; 7; 8, 9; 10 — как соответственные статьи «Дуэли на пистолетах, стоя неподвижно», которые (по отношению к оружию и заряжанию) применяются полностью и к этой дуэли.

11. Противникам может быть предложено снять сюртуки и жилеты, и секунданты противной стороны вправе их обыскать, как при прочих дуэлях.

12. Распорядитель дуэли дает своему помощнику прочесть обоюдно заключенные условия для боя, говорит потом обычное наставление и обращает внимание противников на то, что они честью своею обязаны не стрелять раньше его команды «вперед».

13. После того противники ставятся двумя младшими секундантами на те места, которые им достались по жребию, и получают там оружие. Курки должны быть спущены.

Противникам следует занять свои места таким образом, чтобы находиться наискось друг против друга, причем, по отношению каждого из них, линия другого будет расположена с правой стороны.

14. Секунданты становятся попарно за противником своего клиента, и для того, чтобы быть вне опасности от огня, они должны держаться несколько правее его, однако лишь настолько, чтобы можно было, в случае надобности, тотчас подоспеть для приостановки дуэли.

15. По занятии секундантами своих мест распорядитель командует «вперед».

16. Как только последовала команда, противники взводят курки, и каждый из них может тогда идти вперед по своей линии. Если бы один из них остановился или даже остался бы на своем первоначальном месте, то другой, так как расстояние между линиями 15 шагов, может всегда приблизиться к нему на это расстояние, продолжая подаваться вперед.

17. Кто хочет выстрелить, должен остановиться, но можно приостановиться и без того, чтобы стрелять, и, принявши огонь противника, опять двинуться вперед. Каждый может стрелять тогда, когда это ему покажется выгодным.

18. Тот, кто выстрелил, должен выждать огонь противника в совершенной неподвижности.

Ответный выстрел должен последовать в продолжение полминуты. Как только истекло это время, теряется право на выстрел.

19. Раненый должен ответить выстрелом своему противнику, который не обязан подаваться далее вперед, в течение двух минут, считая от момента своего падения.

20. При продолжении дуэли соблюдается тот же порядок, который изложен выше.

21. В случае поранения может быть возобновлен бой только по непременному требованию раненого и лишь с соизволения его секундантов.

22. Если бы один из противников был ранен или убит против правил дуэли или против обоюдно заключенных условий, то секунданты должны безотлагательно принять к руководству указания, изложенные в ч. I, гл. VI, ст. 32 и 33.

Дуэль на пистолетах по сигналу

1. Как ст. 1 «Дуэли на пистолетах, стоя неподвижно».

2. Секунданты решают по жребию, кому из них, с помощью старшего секунданта противной стороны, руководить дуэлью и подать сигнал. Если дело идет об оскорблении 3-го рода, то при этой дуэли распоряжение ею лежит всегда на обязанности одного из секундантов оскорбленного.

3. По выбору секундантами удобного места для боя они отмечают оба места для противников на 35–25 шагов один от другого.

4. Секунданты решают посредством жребия, кому из противников стать на какое место.

5; 6; 7; 8, 9; 10 — как соответственные статьи «Дуэли на пистолетах, стоя неподвижно», которые (по отношению к оружию и заряжанию) применяются полностью и к этой дуэли.

11. Сигнал состоит из трех ударов в ладоши, производимых в равные промежутки времени. Промежутки могут быть двоякие:

а) каждый в три секунды;

б) каждый в две секунды.

Предоставляется усмотрению распорядителя дуэлью выбрать из этих двух способов один, причем он не обязан сообщать свой выбор секундантам противника.

12. Противникам может быть предложено снять сюртуки и жилеты, и секунданты противной стороны вправе их обыскать, как при прочих видах дуэли.

13. Секундант, распоряжающийся дуэлью, дает своему помощнику прочесть обоюдно заключенные условия и говорит потом: «Вы, гг., слышали установленные вашими секундантами и одобренные вами условия дуэли! Обещаете ли вы их выполнить честно?».

14. После утвердительного ответа противников они ставятся двумя младшими секундантами на те места, которые им достались по жребию, и получают там пистолеты, которые, по взведении курков, они должны опустить дулами вниз и в таком положении выжидать сигнал.

15. Все четыре секунданта занимают места на одной и той же стороне от противников, по линии, параллельной направлению выстрелов, притом так, чтобы каждому противнику находился бы ближе секундант чужой.

16. По занятии секундантами своих мест распорядитель дуэли должен еще раз напомнить противникам правила боя, говоря громко и внятно следующее: «Помните, гг., что честь вам велит добросовестно руководствоваться сигналом, который будет состоять в том, что я три раза ударю в ладоши. Пока я не ударил первый раз, вы не имеете права поднять оружия; пока же не последует третьего удара, вы не имеете права стрелять, но должны по этому удару выстрелить мгновенно. Внимание, гг., я дам сигнал!». После того им подается сигнал.

17. По первому удару противники приподнимают пистолеты, целятся до третьего и по этому удару стреляют мгновенно и одновременно [48]Эта опасная дуэль, при которой легко могут остаться на месте оба противника, удобоприменима только тогда, когда желают хотя несколько уравновесить противоположность между ловкостью и неопытностью.
.

18. Если бы один из противников выстрелил ранее третьего удара, то он бесчестен; если же он ранил или убил, то он считается коварным убийцей. Тот, по которому был произведен выстрел ранее третьего удара, вправе целиться столько времени, сколько ему угодно.

19. Когда один из противников выстрелил по третьему удару своевременно, а другой продолжал бы целиться, то секунданты должны, даже с опасностью для собственной жизни, воспрепятствовать ему произвести выстрел.

20. В последнем случае секунданты того из противников, который руководствовался правилами боя, должны отказаться от продолжения дуэли по сигналу и могут требовать по желанию своего клиента всякого другого вида дуэли. Однако последний вправе отклонить возобновление боя.

Секунданты виновного должны строго укорить его неблаговидностью поступка и могут вместе с секундантами противника назначить другую дуэль, — если, конечно, они по личному своему убеждению не считали бы себя вынужденными объявить своему клиенту, что слагают с себя его полномочие.

21. При возобновлении дуэли соблюдается тот же порядок, который изложен выше.

22. Если бы один из противников был ранен или убит против правил дуэли или против обоюдно заключенных условий, то секунданты должны безотлагательно принять к руководству указания, изложенные в ч. I, гл. VI, ст. 32 и 33.

 

Из повести А. А. Бестужева-Марлинского «Фрегат „Надежда“»

(начало 1820-х годов)

<…> В это время офицер, сосед мой, наклонившись сзади меня к дипломату, сказал ему вполголоса:

— Il se pique d’esprit, ce lion marin

— Oui-da, — отвечал тот. — Il s’en pique!— Et cette fois il n’est pas si bête qu’il en a l’air,— примолвил первый, презрительно покачиваясь на стуле.

Я вспыхнул. Такое неслыханное забвение приличий обратило вверх дном во мне мозг и сердце; я бросил пожигающий взор на наглеца, я наклонился к нему и так же вполголоса произнес:

— Si bon vous semble, mr., nous ferons notre assaut d’esprit demain à 10 heures passées. Libre à vous de choisir telle langue qu’il vous plaira — celles de fer et de plomb y comprises. Vous me saurez gré, j’espere, de m’entendre vous dire en cinq langues européennes, que vous êtes un lâche? Не можешь представить себе, как смутился мой обидчик: он покраснел краснее своих отворотов, он окинул глазами собрание, как будто искал в нем подпоры или обороны, — но все отворотились прочь, будто ничего не слыхали. Наглец и тут хотел отделаться хвастовством.

— Очень охотно! — отвечал он, играя цепочкою часов. — Только я предупреждаю вас: я бью на лету ласточку.

Я возразил ему, что не могу хвастаться таким же удальством, но, вероятно, не промахнусь по сидячей вороне.

Противнику моему пришлось плохо, но мне было едва ль не хуже его. Гнев пробегал меня дрожью; я кусал губы чуть не до крови, я бледнел как железо, раскаленное добела. Невнятные слова вырывались из моих уст, подобно клочьям паруса, изорванного бурей… Присутствие людей, в глазах которых я был унижен и еще не отомщен, меня душило… наконец я осмелился поднять глаза на княгиню… Говорю: осмелился, потому что я боялся встретить в них сожаление, горчайшее самой злой насмешки… И я встретил в них участие, сострастие даже. Взоры ее пролились на мою душу как масло, утишающее валы… в них, как в зеркале, отражались и гнев за мою обиду и страх за мою жизнь… они так лестно, так отрадно укоряли и умоляли меня!.. Я стих. Общество занялось прежним, будто не замечая нашего à partel; разговор катился из рук в руки. Я чувствовал себя лишним, встал, раскланялся и вышел, но уже без замешательства, без оглядок: обиженная гордость придала мне самонадеяния.

— Мы надеемся видеть вас почаще, — молвил хозяин, прощаясь со мною.

Ступая за дверь, я обернулся… О друг мой, друг мой! я худо знаю женскую сигнальную книгу, но за взор, брошенный на меня княгинею, я бы готов был вынести тысячу обид и тысячу смертей!.. Завтра со своими пулями и страхами для меня исчезло… Всю ночь мне виделась только княгиня. Меня волновал только прощальный взгляд ее.

От того же к тому же

(День после)

Брось в огонь историю кораблекрушений, любезный Нил: мое сухопутное крушение куриознее всех их вместе, говорю я тебе. Воображаю, с каким изумлением протирал ты глаза, читая последнее письмо мое. Илья влюблен, Илья щеголь, Илья в гостиной, Илья накануне поединка!! По-твоему, все это для моряка столько же несбыточно, как прогулка Игорева флота на колесах, — и между тем все это гораздо более историческое, чем романы Вальтер Скотта. Счастливец ты, Нилушка, что не знаешь, не ведаешь, куда забросить может сердце вал страсти. Я стыжусь других, браню себя — и все-таки влекусь от одной глупости к другой. Беднягу ум укачало на этом волнении, и он лежит да молчит и, во все глаза глядя, ни зги не видит.

Впрочем, что ни толкуй, а от прошлого не отлавируешься. Дело было сделано: поединку решено быть; недоставало только тебя в секунданты… Благодаря, однако ж, принятому поверью в Петербурге через край охотников в свидетели суда божия, как говорили в старину — удовлетворения дворянской чести, как говорят ныне — с одинаковою основательностию. В десять часов утра мы съехались, раскланялись друг другу с возможною любезностию, и между тем как секунданты отошли в сторону торговаться о шагах и осечках, противник мой, видно по пословице: «утро вечера мудренее», подошел ко мне ласковый, тише воды, ниже травы.

— Мне кажется, капитан, — сказал он мне, — нам бы не из-за чего ссориться.

— Без всякого сомненья, нам не из-за чего ссориться, но драться есть повод, и весьма достаточный: я обижен вами как человек, как русский и как офицер; пули решат наше дело, — отвечал я.

— Но как решат, капитан? Убитый будет всегда виноват, а убитым можете быть и вы.

— Что ж делать, м. г.? Я ль виноват, что в вашем свете право заключено в удаче? Убьют — так убьют! Меня повезут тихомолком на кладбище, а вы поедете в театр рассказывать в междудействии о своем удальстве.

— Вы говорите об этом по преданию, капитан. Нынешний государь не терпит дуэлей; и если кто-нибудь из нас положит другого, ему отведут келью немного разве поболее той, в которую опустят покойника. Подумайте об этом, капитан!

— М. г.! обидчик вы, а не я; ваше дело было подумать о следствиях прежде, чем так дерзко шутить насчет другого!

— Но я вовсе не полагал, что вы знаете по-французски: вы сами сказали, что не говорите на этом языке.

— Значит, вы, м. г., плохо знаете русский язык, когда слово не говорю принимается за не понимаю!

— О! что касается до русского языка — я предаю вам его целиком! Мне вовсе неохота ломать копье за мадам грамматику; а так как я вижу, что вы благоразумный и достойный человек, капитан, то за удовольствие сочту кончить все по-приятельски.

— Благодарю за приязнь, м. г.; но не имею привычки дружиться под влиянием пуль или пробок! Мы будем стреляться!

— Если за этим только стоит дело, — мы будем стреляться; но как философы, как люди повыше предрассудков — так, чтобы и волки были сыты и бараны целы. Послушайтесь меня, — примолвил он тихо, отводя меня в сторону, — я знаю, что я не совсем прав; но разве и вы не виноваты?.. Вы можете принять, что я говорил о вас заочно, а заочно и про царей говорят!.. Я с своей стороны будто не слыхал чего-то резкого, вами в лицо мне сказанного. Сделаемтесь же как многие сделываются. Выстрелим друг в друга, но так, в сторону, мимо, понимаете? Об этом никто не будет знать: можно надуть даже самих секундантов. После выстрела я попрошу у вас извинения — и дело в шляпе, и шляпы на головах. После все станут кричать: вот истинно храбрые, благородные люди; один умел сознаться в своей ошибке, а другой остановиться в пору. Конечно, я мог бы попросить извинения и раньше; но извиняться перед дулом пистолета — это как-то нейдет, не водится; пожалуй, иной злословник скажет, будто я струсил, — а я дорого ценю свою честь!.. Итак, по рукам, любезный капитан!

Не можешь себе вообразить, какое глубокое презрение почувствовал я, видя столь бесстыдное хвастовство, прикрывающее столь расчетливое унижение; и в ком же? В человеке, который по привычке, если не по духу, должен быть храбрым или по крайней мере для мундира, если не для лица, храбрым казаться! Не могу верить, говорил маркиз Граммон, чтобы бог любил глупых. Не хочу верить, говорю я, чтобы женщина могла любить, а мужчина уважать труса. Я так взглянул на него, что он потупил глаза и покраснел до ушей. Не сказав ни слова, указал я ему на секундантов: они приближались с готовыми пистолетами; мы сбросили плащи и стали на тридцать шагов друг от друга, каждому оставалось пройти по двенадцати до среднего барьера. Марш.

У меня секундантом был один гвардеец, премилый малый и прелихой рубака… В дуэлях классик и педант, он проводил в Елисейские поля и в клинику не одного, как друг и недруг. Он дал мне добрые советы, и я воспользовался ими как нельзя лучше. Я пошел быстрыми, широкими шагами навстречу, не подняв даже пистолета; я стал на место, а противник мой был еще в полудороге. Все выгоды перешли тогда на мою сторону: я преспокойно целил в него, а он должен был стрелять на ходу. Он понял это и смутился: на лице его написано было, что дуло моего пистолета показалось ему шире кремлевской пушки, что оно готово проглотить его целиком. Со всем тем стрелок по ласточкам хотел предупредить меня, заторопился, спустил курок — пуля свистнула — и мимо. Надо было видеть тогда лицо моего героя. Оно вытянулось до пятой пуговицы.

— Прошу на барьер! — сказал я ему; он не слышал, он стоял как алебастровый истукан. Наконец секунданты подвели его к барьеру; и так силен предрассудок над духом, не только умом слабых людей, что он выискал в стыде замену храбрости и принудил себя улыбнуться в тот миг, когда бы со слезами готов был спрятаться в кротовую норку, придавленную его пятою. Секундант с дипломатическою точностию поставил его боком, с пистолетом, поднятым отвесно против глаза, для того, говорил он, чтобы по возможности закрыть рукою бок, а оружием голову, хоть прятаться от пули под ложу пистолета, по мне, одно, что от дождя под бороной. Это плохое утешение для человека, по котором целят на пяти шагах, и как ни вытягивался противник мой, чтоб наименее представить площади пуле, но если б он превратился даже в астрономический меридиан, все еще оставалось довольно места, чтобы отправить его верхом на пуле в безызвестную экспедицию. Я два раза подымал пистолет и два раза опускал его поправить кремень, наслаждаясь между тем страхом хвастуна; наконец мне стало жаль его, или, прямее сказать, он стал мне так презрителен, что я подумал: «Для таких ли душ изобретал порох Бартольд Шварц, а Лепаж тратил свое искусство?» — отворотился и выпалил на воздух. Противник мой чуть не запрыгал от радости и схватил бы меня за руку, если б я не спрятал ее в карман.

— Господа! — сказал он, обращаясь к секундантам, — теперь, выдержав выстрел (ему следовало сказать: «выслушав выстрел»), я долгом считаю просить у моего противника извинения… то есть прощения, — примолвил он, заметив, что мой секундант принялся снова заряжать пистолеты. — Я был, точно, виноват перед ним, — довольны ли вы этим? Что ж до меня касается, то отныне я стану говорить всем и каждому, что г. Правин самый храбрый и благородный офицер.

— Жалею, что не могу отплатить вам тем же, — сказал я своему противнику. — Господа! благодарю вас… Прощайте!

— Лихо! — сказал мой секундант, влезая за мной в карету. Она помчалась в город.

 

Франц фон Болгар. Правила дуэли. Часть третья

Необыкновенные дуэли

Так как описанные во второй части виды дуэли имеют достаточно силы как в общественном мнении, так и в глазах каждого человека чести дать удовлетворение даже за самое тяжкое оскорбление, то необыкновенные дуэли, как переступающие произвольно предел необходимого, должны быть решительно отвергнуты. Если же разобрать подробнее единичные случаи применения таких дуэлей, то окажется, что большая часть их не имеет ничего общего с стремлением смыть с благородным мужеством оскорбление, а единственно играет роль в этих случаях неприязнь, ненависть и мстительность.

Никто, как бы сильно он ни оскорбил, не обязан принять необыкновенную дуэль; она может состояться только при добровольном согласии соперников. Но и тогда, когда оба соперника настойчиво требовали бы применения дуэли, должны быть выходящие из ряда причины, чтобы секунданты могли решиться на допущение такой дуэли. На обязанности же последних лежит разобрать с педантичною внимательностью все факты и их мотивы, приложить всевозможное старание решить дело путем общеупотребительной дуэли и даже на месте боя сделать еще попытку склонить своего клиента к соглашению.

Само собою разумеется, что при возникновении необыкновенной дуэли теряет свою силу принятый у общеупотребительных видов дуэли обычай подчиняться суждениям лично выбранных секундантов, и что каждый, не усомняясь нисколько, может отвергнуть предложение своих секундантов, клонящееся к такого рода дуэли. Также никто не может толковать в дурную сторону отказ даже лучшего своего друга принять на себя роль секунданта при необыкновенной дуэли.

Остается только еще заметить, что при назначении по обоюдному соглашению необыкновенной дуэли должны быть изложены в протоколе в совершенной точности не только ее правила и условия, но и причины, побудившие секундантов допустить такую дуэль. Протокол составляется противниками и секундантами.

Из числа необыкновенных дуэлей мы приводим только следующие:

дуэль на пистолетах на кратчайшей дистанции;

дуэль на пистолетах с безостановочным движением по параллельным линиям;

дуэль на пистолетах с заряжанием только одного из пистолетов.