Я запланировала уложить вещи так поздно, как только возможно, чтобы исключить любой намек на наш отъезд. Разыгрывая усталость, хотя на самом деле я давно пришла в себя, провела утро, читая в шезлонге возле бассейна. Поэтому я увидела приехавшую Лауру.

Для меня ее приезд был неожиданностью. Она оглядывалась вокруг, желая, без сомнения, увидеть Конора, но его в это утро не было видно поблизости. Она выглядела менее ухоженной, чем обычно. Волосы были почти растрепаны, и зеленая одежда только подчеркивала бледность ее кожи.

Я помахала ей, и она сделала то же самое в ответ, явно с усилием придавая соответствующее выражение своему лицу.

— Я вижу, вам лучше. Рада за вас, дорогая. Конор говорил мне, что вы ужасно упали. А где все остальные?

— Где-то здесь. Я никого не видела.

— Я надену купальный костюм и присоединюсь к вам.

Ей потребовалось порядочное время, чтобы переодеться, и я уже подумала, что она нашла Конора. Купальный костюм представлял собой полоски ткани на груди и бедрах; несмотря на некоторую полноту, ее фигура была довольно стройной. Пододвинув шезлонг к моему, она опустилась в него, а потом, повернувшись ко мне, стала с холодным интересом рассматривать мои порезы.

— Это все заживет, — изрекла она. — Вы счастливо отделались.

Но она была слишком нетерпелива даже для того, чтобы высказать вежливый интерес ко мне.

— А вы в порядке, Лаура? — спросила я.

Она выпустила сквозь зубы дым от сигареты.

— Я не собиралась приезжать сюда. Никому ничего не сказала, даже Арману. Но если у мужа появятся подозрения, мне придется путешествовать в сопровождении мужчины из нашей семьи, как доброй турецкой жене. — Она ехидно засмеялась: — У вас с Арманом, кстати, есть нечто общее.

— Я здесь не для того, чтобы следить за Марией.

— Боюсь, за ней необходимо следить.

— Я думала, что вы француженка, а не турчанка.

— Конечно. Но будь Мария моей дочерью, я оградила бы ее от такого человека, как Эган. Его испортили женщины, их у него было слишком много.

— Она достаточно взрослая, чтобы самой решить, как себя с ним вести. Она знает его лучше, чем любая из нас, — сказала я, поднимаясь. — Извините, Мария меня ждет.

Я постучала в дверь комнаты Марии. Она сидела одетая и готовая выйти.

— Я поеду в Дьенн с Эганом. Ему надо заказать вина.

— Мария, ты же знаешь, что мы должны уехать отсюда не позже шести. Даже, может быть, в пять тридцать.

— Я понимаю.

— Ты что-нибудь сказала Эгану?

— Хватит вопросов, Керри. Я же обещала вам, что не скажу ему.

Мне нечего было ей больше сказать, у меня просто не хватало аргументов, чтобы успокоить ее. Все, что я хотела, — это чтобы мы сегодня отправились в Ниццу, пусть она даже не разговаривает со мной больше никогда. Я вернулась в столовую и подсела к столу Лауры.

— А где Мария? Почему это все попрятались? — спросила она раздраженно.

— Мария поедет с Эганом в Дьенн. Ему надо кое-что купить.

Она налила себе бокал вина, а потом спохватилась и вспомнила о манерах:

— Керри?

Я отрицательно покачала головой:

— Не привыкла пить вино за ленчем.

Я видела, что она пьет слишком много, и спрашивала себя, не отыскать ли мне Конора.

— А почему бы вам не подняться в свою комнату и не отдохнуть немного? — предложила я.

— Да, да, — пробормотала она.

Ее глаза опухли, и лицо покрылось пятнами какого-то странного цвета.

Она позволила мне помочь ей подняться, приготовить постель и задернуть шторы. Я вернулась в свою комнату и заперла за собой дверь. Вытащила чемодан и стала аккуратно укладывать вещи, намеренно оттягивая время. Еще целых два часа осталось до момента нашего с Марией отъезда, и мне было больше нечего делать. Я не хотела рисковать и выносить свой чемодан и мольберт заранее, боясь встретиться с Конором. Лучше появиться на террасе лишь в момент отъезда, прямо со всем багажом. На террасе будет много народу, и тот, кто хотел моей смерти, не успеет ничего предпринять. Он будет только стоять и беспомощно наблюдать, как мы грузим багаж в «ситроен» и отбываем.

А где Мария? Она что, собирается опоздать? Я не слышала ни звука из ее комнаты. Несомненно, она должна была дать мне знать о своем возвращении, даже если сердита на меня. Я подошла к ее комнате и постучала в дверь. Никакого ответа. Повернула дверную ручку. Дверь оказалась не запертой. Я заглянула внутрь. Комната была пуста.

Проклятие. Я вернулась в свою комнату, надела хлопчатобумажный костюм, в котором обычно путешествую, спрятала чемодан в шкаф вместе с большой дорожной сумкой и плащом и спустилась вниз, чтобы посидеть на террасе, поджидая ее.

Камилла принесла мне, как всегда, вермут со льдом.

— Мсье Эган еще не вернулся? — спросила я как бы невзначай.

Она покачала головой.

Прошло полчаса, час. Снова подошла Камилла и спросила, желаю ли я обедать на террасе.

— Спасибо, Камилла. Я не голодна. Лучше я подожду Марию.

— Вы беспокоитесь? Не надо. Им всюду хорошо вместе, вы меня понимаете?

Я понимала.

Уже семь часов, семь тридцать… Теперь мы не успеем на самолет. Так вот почему она не давала себе труда протестовать или довериться Эгану. Она просто устроила все так, чтобы не успеть на самолет. Может быть, она надеялась, что я улечу одна. Но я не могла улететь одна.

На террасу вышел Конор. Было странно видеть его здесь в то время, когда гостям подавали кофе. Он подошел ко мне:

— Камилла сказала, что вы не хотите обедать.

— Я жду Марию. Она все еще не вернулась.

— Но с Эганом она в полной безопасности, — сказал он:

— А вдруг несчастный случай на дороге?

Я не могла сказать ему, почему я так взволнована. Не могла выдать наших планов.

— Если бы полиция зафиксировала несчастный случай, то мы бы уже об этом знали. — Он внимательно посмотрел на меня. — Но я позвоню, если вы хотите.

Я прошла за ним к телефону в холле. Хотела показать, что больше не доверяю ему. Я наблюдала, как он запрашивал номер, и услышала трескучий голос на другом конце линии. Я даже могла различить некоторые слова, поэтому знала, что он говорил с полицией. Нет, не было никаких рапортов о несчастных случаях на дороге между Беланом и Дьенном. Но они сейчас проверят другие участки и тут же позвонят нам, если что-нибудь случилось. Да, у них есть сведения из всех больниц, и там нет никого с такими именами.

Он положил телефонную трубку.

— Где же они могут быть? — спросила я упавшим голосом.

— Кто это — они?

Я подняла взор и увидела на ступеньках Лауру. Она надела одну из своих цветных шифоновых пижам, распустила волосы и выглядела бы как обычно, если бы не темные круги под глазами, которые подчеркивались косметикой.

— Вы оба так взволнованы, — заметила она, переводя взгляд с меня на Конора и обратно. — Какое великое несчастье произошло? Вами пренебрегли, моя дорогая Керри? Но вы должны были бы предвидеть это. Иначе зачем ваша подопечная здесь, так далеко от дома, в этом мрачном месте?

Я снова прошла на террасу и села так, чтобы видеть ворота. Мария должна бы знать, что я не изменю своего решения, даже если будет слишком поздно. Хотя мне стало значительно лучше, я все же еще не настолько окрепла, чтобы вести машину несколько часов по горной дороге ночью. Если Мария задержалась специально для того, чтобы не улететь сегодня, то почему сейчас она не возвращается? Она добилась своей цели. Если только она не проболталась Эгану о моем намерении; тогда, возможно, Эган увез ее подальше.

Лаура присоединилась ко мне с бокалом бренди в руке.

— Все еще не вернулись. Да ну, это ничего не значит.

— Я боюсь, что они тайно сбежали, — сказала я.

Я была слишком возбуждена, чтобы держать эту мысль при себе; а Лаура настолько опьянела, что не придала моим словам серьезного значения.

— Как вы наивны, дорогая!

— Разве это так уж невозможно? Они же любят друг друга.

Лаура засмеялась:

— Это она любит.

— А почему вы думаете, что он ее не любит? — спросила я.

— Я знаю этот сорт мужчин. Он же профессионал. Когда от нее пришло письмо, он сказал нам, Конору и мне: что за скука будет, когда она приедет на все лето! Но она очень хорошенькая, да еще и богатая, а летом здесь так скучно, что, в конце концов, это не так уж и плохо.

Я молча смотрела на нее. Она была совсем пьяна и могла не понимать, что говорит. Во всяком случае, чересчур пьяна для того, чтобы сочинить такую историю. Так что подтверждались самые худшие опасения мисс Уолдрон. Только почему я не верила Лауре?

В полночь Конор и я помогли Лауре подняться в ее комнату. Я оставила его с ней, вернулась к себе и заперла дверь. Я так устала, что даже не могла спать.