Утром Эган привез из деревни Камиллу, которая должна была занять место Сильвии. Это была простая, крепко сбитая девушка с огненными щеками. У нее был пузатый чемодан, перевязанный матерчатыми лентами; она собиралась жить на «Ферме». Теперь Эган переложит на нее часть своих обязанностей, к удовольствию Марии. Когда Эган встретил меня за завтраком, он сказал, что Камилла работала в кафе в Белане и может по вечерам обслуживать бар в «Ферме», и он сможет уходить пораньше.

В тот же день, когда я поднималась к себе в комнату за этюдником, Эган окликнул меня:

— Как насчет того, чтобы поехать с нами? Мы с Марией хотим прокатиться до одной фермы, недалеко отсюда. Хозяева уезжают и все распродают, и Конор считает, что мы сможем недорого купить кое-какие инструменты.

Предложение звучало заманчиво. Я колебалась — не хотела мешать им.

— Поедем с нами, Керри! — попросила Мария, сбегая по ступенькам.

И я поехала.

Фермерский дом был из такого же серого камня, как и «Ферма», но меньше и грубее, — это была настоящая ферма, а не дворянское поместье. Двор пропах цыплятами и утками, и в плотную землю были втоптаны их перья. Эган пошел осмотреть амбары, а жена фермера пригласила нас в дом. Маленькая комната, которая служила гостиной, столовой и кухней, была очень колоритна, хотя и темновата. Она была украшена цветами. Почему мадемуазель Софи не может сделать то же самое в «Ферме»? Ведь цветы росли там в изобилии.

Я сразу же заметила этот зеленый буфет. Он казался скорее итальянским, чем французским. Сверху были открытые полки, а внизу — выдвижные ящики с дверцами, и все было расписано завитушками и гирляндами. И я тут же подумала о баре на «Ферме», о том пустом побеленном зале, где не было вообще ничего, кроме стола и старого фамильного портрета.

— Разве это не подойдет для отеля?

Мария помолчала, глядя на буфет с некоторым сомнением. Честно говоря, я понимала, что ей было безразлично все, что окружало ее в отеле; все это было только фоном для ее Эгана.

— Вы считаете, Эгану нужно это купить? Я спрошу его.

И она сходила за Эганом. Тот вошел вместе с ней, посмотрел на буфет и рассмеялся нам в лицо.

— Конор разнесет потолок, если я зря истрачу деньги на мебель.

— Но это не напрасная трата, Эган. Это важно, отель будет выглядеть более… домашним.

Фермерская жена так сильно хотела продать буфет, что тут же снизила первоначальную цену вдвое, стоило Эгану только покачать головой. Наконец я не выдержала и заявила:

— Если буфет не понравится Конору, я куплю его у вас и отправлю домой, когда буду уезжать.

Мы решили взять буфет на «Ферму» и, завернув в старое одеяло, привязали на крыше «ситроена». Впридачу жена фермера дала нам несколько толстых фаянсовых тарелок, какие делают в Страсбурге, с розовыми цветочками и резными краями. Пока мы медленно ехали домой, я осторожно держала их на коленях. Я только и думала о том, как Конор отнесется к изменению обстановки. Я не сомневалась, что получится очень хорошо. Я возьму один из тех медных котлов на кухне, который уже не используется, помещу туда цветы и поставлю на открытую полку буфета, а по бокам расположу страсбургские тарелки.

Камилла вышла, чтобы помочь нам внести буфет. Потом, когда я выходила, начистила медный котел и поместила туда гладиолусы, маки и другие цветы, названия которых я никогда даже не знала.

Когда все было закончено, я подивилась произошедшей перемене. Такая красота при входе предвещала красоту повсюду в отеле, как я и рассчитывала. Даже Эган поднял брови. Он пошел за Конором.

А мадемуазель Софи была все время где-то поблизости, пока мы возились, устанавливая буфет на место; она не могла не слышать шума, который мы подняли. И вот она неожиданно появилась наверху лестницы и начала спускаться, ворча:

— И кто же будет вытирать пыль с этого чудовища? Станет ли одна из вас, прекрасные леди, тратить досуг на домашнюю работу?

Мария и я были слишком огорошены, чтобы ответить.

Тут же появились Конор и Эган.

Мадемуазель Софи повернулась к ним:

— Вы разрешили им притащить в дом вашего отца эту уродину из какой-то фермерской хижины?

Даже Эган остолбенел на мгновение от такого яростного нападения. Конор смотрел недружелюбно через наши головы. Эган быстро пришел в себя, подошел к Софи и положил руки ей на плечи:

— Софи, дорогая, вы еще не рассмотрели эту редкую вещь. Она и расписана вручную. Наши гости будут в восторге, вы увидите, а когда-нибудь мы продадим его с большой выгодой.

Она со злостью сбросила его руки:

— Вы используете каждую возможность, чтобы покрыть позором этот дом, Эган, вместе с вашим братом. Вы все делаете ради этих проклятых денег, которые совсем помутили ваш разум, все этот ваш дьявольский бизнес. Единственное, что извиняет вас, — это то, что отец не видит последствий вашей деятельности!

— Довольно, Софи! — прозвучал неожиданно резкий голос Конора.

Ее одетая в черное фигура метнулась к лестнице с удивительной живостью, будто ненависть зарядила ее энергией. Нам оставалось только молча смотреть ей вслед.

Мария первой нарушила молчание; ее слова прозвучали, как у испуганного ребенка:

— Что это значит, Эган? Она имела в виду меня?

Конор повернулся на каблуках и вышел.

— Нет, конечно нет, Мария! Я же просил тебя не обращать на нее внимания. — Он повернул ее лицом к себе. — Она уже много лет ведет себя подобным образом. А все потому, что не может простить Конору, что он превращает ферму в отель. А мне — что я позволяю это делать.

— Но она сказала… проклятые деньги…

— Она имеет в виду деньги, которые мы зарабатываем в отеле.

Я вышла, предоставив Эгану утешать ее. Я хотела увидеть Конора. Все мои намерения помочь им улетучились после этой безобразной сцены. Проклятые деньги! Что она имела в виду — доход от отеля или деньги Марии? Что она и Конор знали о Марии? Или здесь было нечто другое, столь неприятное, что Конор удалился, не сказав ни слова? И почему Эган так старался успокоить Марию?

Мне не хотелось больше писать. Я не хотела оставаться на «Ферме» и снова встречаться с мадемуазель Софи, поэтому пошла погулять куда-нибудь подальше. Я забралась так высоко, что лиственный лес закончился и теперь попадались лишь сосны и пихты. Я шла по мягкому зеленому ковру, сквозь который местами проникал каменный остов гор. Была ли Софи причиной подавленного настроения Конора?

Я не нашла ответа и объяснила все неприятной атмосферой, которая царила в «Ферме». Было уже поздно, когда я вернулась в отель и поднялась прямо в свою комнату. Проходя мимо комнаты Марии, я постучала в дверь, чтобы узнать, там ли она.

Она была у себя, уже приняла ванну и была готова к танцам. На ней была длинная полосатая юбка, талию перехватывал широкий пояс. Если она и была огорчена дневным инцидентом, то не показывала виду. Наверное, Эган располагал эффективными средствами успокоения, потому что сейчас она просто светилась.

Они собираются в Канн на дискотеку, сообщила Мария, надевая на руки браслеты.

— Эган хочет поехать в Нью-Йорк в сентябре, — поделилась она со мной радостно. — Он даже остановится у нас, если тетя Милли его пригласит, а я думаю, что она сделает это, потому что сгорает от любопытства увидеть, каков он.

— Он поедет, только чтобы нанести визит?

— Он намерен поискать работу в каком-нибудь нью-йоркском отеле — не хочет всю зиму быть так далеко от меня.

Значит, по крайней мере, они не собираются предпринимать решительные шаги этим летом. Я прекрасно понимала, что не смогла бы остановить их, если они что-нибудь задумали, и все-таки здесь, в отеле «Ферма», было что-то беспокоившее меня, и мне не хотелось, чтобы она сделала шаг, о котором я бы не знала.

— А что представляет собой Лаура? — спросила я с любопытством.

— Вам это интересно, не так ли? — лукаво улыбнулась Мария.

Я пожала плечами:

— Но она приезжает завтра. Я и сама скоро это увижу.

— Очень странно видеть вас такой заинтересованной. Вы хотите знать, хорошенькая ли она? — Мария надула губки. — Вовсе нет. Скорее яркая и пышная. Может быть, она и была красива в молодости. А теперь она старая, как Конор. Ей не меньше тридцати пяти.

— А почему Лаура не приезжает сюда чаще, если уж она его любовница?

— Не может, она… — Мария осеклась. — Я обещала Эгану, что не буду говорить о ней.

— Да ладно уж. Я так понимаю, что она замужем. И кто же ее муж?

— Я не могу сказать, Керри.

И она не сказала, хотя могла бы. Но по крайней мере объяснила, почему Лаура появляется так редко, и теперь стала понятна причина постоянного расстройства Конора. Камилла работала так быстро, что Эган и Мария смогли исчезнуть сразу после обеда. Камилла принесла подносы с кофе немногочисленным гостям, сидевшим на террасе, ее щеки пламенели еще ярче, и единственным признаком усталости были мокрые завитки волос, спадавшие на лоб.

Я не могла так легко отвлечься от неприятных событий этого дня, как это получилось у Марии; наверное, потому, что у меня не было Эгана, который успокоил бы меня. Я не смогла заставить себя поддерживать разговор с другими гостями и удалилась в салон, где в одиночестве попыталась читать. Я не ожидала увидеть там Конора, поэтому просто лишилась дара речи, когда он появился. Наши тревожные взоры на мгновение встретились.

— А мне понравился буфет, — смущенно сказал он. — Я понял, как важно иметь в отеле такие вещи, и доволен, что вы позаботились об этом. Благодарю вас.

— А я теперь жалею, что сделала это, — призналась я. — Не думала, что это повлечет за собой такие последствия.

— Вы о Софи? Да забудьте!

— Вы хотите сказать, что она говорила все это без какой-то задней мысли?

Он внимательно смотрел на меня целую минуту.

— А у вас есть повод думать иначе?

— Здесь Мария и Эган, поэтому… Я просто не могу не думать об этом.

— Софи несет всякую чушь. Не обращайте внимания. К тому же у нее есть некоторые права…

— На отель?

Он сделал неопределенный жест.

— На… все. — Потом сухо добавил: — Я уверен, что Мария все вам рассказала.

— Вы имеете в виду то, что вы потеряли деньги, которые оставила вам мать?

— Я не потерял их, а проиграл, — сказал он. — И как все игроки, я рассчитывал на лучшее.

— Во что же вы вложили деньги?

— Вы знаете что-нибудь о сере?

Я покачала головой.

— Она в большом дефиците. Метод ее извлечения очень дорог. Процесс, в который я вложил деньги, позволял упростить ее получение. Он мне казался вполне надежным. Он таким и был и когда-нибудь мог принести большую выгоду. Но требовалось время и добавочный капитал, которым мы не располагали. И когда банки перестали давать кредиты, я использовал и часть наследства Эгана. Но было уже поздно. Мы обанкротились. Эгану пришлось оставить школу. Не из-за недостатка в деньгах. Я работал и все еще был в состоянии оплатить его образование. Причина была гораздо глубже. Я оказал влияние на его выбор. Он захотел во всем походить на меня.

— Походить на вас?! — воскликнула я. — И работать так, как вы?

Он пропустил мимо ушей мою иронию.

— Я всегда хотел избежать работы, которая требует присутствия в офисе с девяти до пяти. Я просто ненавидел каждую работу, которую имел. Мне хотелось поехать куда-нибудь за границу и делать то, что нравится. А он был впечатлительный подросток. И как, черт возьми, он мог распорядиться своей жизнью, кроме как надрываться за рабочим столом и ожидать уикэнда?

Конор умолк. Он, наверное, прочитал на моем лице, что дал повод к некоторому предположению и даже укрепил его фактами. Мария была ключом к свободе Эгана, так же как эта авантюра с их деньгами была ключом к свободе Конора.

— Это совсем не то, что вы подумали, — наконец сказал он. — Эган не гонится за ее деньгами. Вы должны поверить этому.

— В первый день, когда мы встретились, вы сказали, что недовольны нашим приездом. Намекали, что не одобряете роман Марии и Эгана. Почему?

— Я не деньги имел в виду. Мария совсем еще ребенок. Ей надо еще расти и расти, прежде чем она сможет справиться с… с таким мужчиной, как Эган.

— А какие проблемы она будет иметь с Эганом? Вы имеете в виду, что «Ферма» не приносит прибыли? Какое значение это будет иметь, если он женится на Марии? Она сможет вложить достаточно денег, чтобы целиком преобразовать отель, а может быть, они уедут отсюда навсегда.

Он промолчал.

— Может быть, вы думаете, будто он не интересуется ею, а хочет только использовать ее? — сказала я, боясь услышать ответ.

— Он любит Марию, — твердо сказал Конор.

Я почувствовала, как у меня перехватило горло, так была растрогана.

— Тогда почему бы не дать им шанс быть вместе? — спросила я. — Вы считаете, что он слишком сложен для нее?

— У них ничего не выйдет.

— Вы все время на что-то намекаете, но ничего не говорите прямо!

— А я и не могу ничего сказать. Я только догадываюсь… Ей было бы лучше, если бы они никогда не встретились. — Конор немного поколебался и добавил: — И ему тоже. — Его встревоженный взгляд остановился на мне. — Сохраните ли вы в тайне то, что я сказал?

— Да, если хотите, но…

Я не собиралась быть вероломной по отношению к Марии. Не хотела бы влиять на ее чувства из-за каких-то неясных предположений. И кроме того, почему я должна безоговорочно доверять Конору? Потому, что нахожу его привлекательным? Нет ли каких-то личных причин, по которым он высказывает сомнения по поводу их отношений?